Мыши Рэдволла, Мораль и Воображение
Национальный Католический Регистр
10-16 марта 2002
Интервью: Брайан Джейкс
ДАРИЯ СОКЕЙ
----------------------------------
Дария Сокей взяла интервью у писателя Брайана Джейкса о его моральном
видении серии Рэдволл. Вот их беседа.
ДАРИЯ: Моя дочь недавно сказала мне, что ваши книги "волшебны, не имея в себе
никакого волшебства." Вы можете прокомментировать волшебство в детской
литературе и почему, кроме случайного пророческого сна/видения, вы не
используете больше никаких заклинаний, волшебных объектов или сил?
БРАЙАН: Хорошо, Дария, мне кажется, что у вас очень проницательная дочь, ведь я не
хотел "вкладывать слова ей в рот". Я думаю, то, о чём она говорила -
заключат в себе всего несколько вещей. Действительно ли это волшебно для
животных: думать, сознательно управлять собой, и чувствовать так, как это
делают люди? Да. Это - древнее приспособления в повествовании различных
историй.
Помните Эзопа и его басни? И французский автор Рейблэйс сделал ту же самую
вещь. Это - жанр, в котором моральные уроки можно преподавать при
чрезвычайно умной маскировке "развлечения". В то время как я не думал об
Эзопе, когда я создал мир Редволла, я понял позже, что я следовал его
благородной традиции. Так что, в этом смысле мои книги "волшебны".
Другой элемент, то, что дети (я называю их "диббуны" в моих книгах о
Рэдволле) - так или иначе, истинные герои моих рассказов. Они должны
противостоять опасности и, исключительно при помощи их остроумия и дружбы,
преодолевать опасность. Этот элемент "волшебен", так как в действительности
он является чрезвычайно редким для детей, как отдельно так и в группе. Но
результатом его становится то, что это освобождает детей, которые
чувствуют, что их жизнями управляют в "энной" степени родители, школа,
послешкольные занятия, общество, даты игр и т.д.
Это позволяет их воображению взлететь, а без воображения где наша культура
и общество были бы сейчас? У нас не было бы великого художественного
наследия, передовой медицины или технологических чудес, которыми мы так
наслаждаемся сегодня.
Все это прибыло от людей, которые умели воображать! Мы должны мечтать, и мы
должны позволить детям мечтать также. Однако, глубоко в моих книгах спрятан
очень ясный моральный кодекс правильности и неправильности. Когда я был
мальчиком, этика преподавалась в школе и в церкви, но я думаю, что я не
верил ей больше той степени, которая имела обыкновение быть. Я пробую
создать очень ясные моральные указатели того, что является правильным, а
что нет. Дети должны читать мои книги в том возрасте, когда им надо увидеть
вещи в "черно-белом" цвете, без двусмысленности. Я часто говорю моим
читателям, что мои злодеи являются злыми, а мои положительные герои
добрыми.
В моих книгах не будет сочувствующих злодеев или шизофреничных
положительных героев. Я оцениваю семейные связи в моей личной жизни и в
моих книгах, я пробую создать понимание, что нет ничего более важного чем
любовь к семье целым сообществом. Рэдволл - действительно большая семья.
С другой стороны, я думаю, что лучшим словом, чем "волшебный" могло бы быть
слово "фантастический". Снова, есть давние фантастические традиции в
детской литературе - от "Питера Пэна" к замечательному "Волшебнику Страны
Оз", в которых персонажи ищут волшебное решение (сила волшебника, чтобы
предоставить им одну вещь, в которой они испытывают недостаток). Вот
только, чтобы найти это решение, нужно "заглянуть" в себя. Я чувствую, что
самые лучшие детские рассказы имеют ту же самое основную мораль - ответ не
где-нибудь "там", он находится в вас!
Другой элемент во всех этих книгах - ощущение большого приключения,
отчаянной храбрости, невозможных, но достигнутых подвигов (также очень
освобождащих детей), в котором дети идентифицируют себя как герои. К.C. Льюис также написал "моральные басни." Большой пример - его Лев, Ведьма и
Платяной шкаф. В ядре этих книг - всегда эпическое и вечное сражение
хороших против плохих. И добрый всегда побеждает. Всегда! Не только в
книгах, но и в действительности. Если бы добро не всегда побеждало, мы все
шли бы по кругу с татуировками-свастиками на наших лбах, не так ли?
Я не думаю, что элемент волшебства в детских книгах - пагубный или злой. Я
думаю, что характеризует это то, как волшебство используется персонажами,
которые определяют его как злое или хорошее. Если, например, вы читаете
роман о старом западе, в котором плохой парень стреляет в хорошего парня,
разве это делает оружие злым? Я так не думаю. Волшебство в детской
литературе - инструмент, устройство, чтобы рассказать великую историю. Я
должен увидеть или услышать о ребёнке, который пробовал серьёзно
использовать волшебство для работы на реальное зло. Я уверен, что это
случится рано или поздно, просто потому, что в ходе человеческих событий и
опыта это неизбежно. Но причём здесь ребёнок, читающий Гарри Поттера? Я не
могу вообразить это. Я осмеливаюсь сказать, что родители имеют право
защитить своих детей от книг, которые, как они чувствуют, могут нанести
вред их детям - я поддерживаю это. Но я боюсь, что не разделяю мнения
родителей, когда они настаивают, что все дети не должны читать какую-либо специфическую книгу; это выбор каждого родителя в
отдельности.
И, наконец, скажу самое важное - есть только одна причина для
существования детской литературы. Детская литература должна развить в детях
любовь к чтению. Если детской книге это не удаётся, тогда "дерево" уже
слишком разрушено.
Мне приходят грузовики писем от родителей, говорящих мне, что их маленький
Джонни или Энни очень не хотели читать, но, прочитав книги Рэдволл, их
ребенок научился любить читать. Я не могу вообразить мою собственную жизнь
без книг, и эти письма - самые приятные из всех, которые я получаю.
Вообразите! Привести нечитающего ребенка к целой жизни удовольствия! Такое
услышать в свою сторону особо ценно! Но что, если мы говорим о "хорошей"
детской литературе против "плохой" детской литературы? Хорошо, это -
довольно субъективный вопрос. О чём-то я мог бы подумать, что оно является
блестящим произведением, а кто-то бы сказал - прекрасная гниль.
ДАРИЯ: Католические читатели могут наслаждаться монастырем, монахами, и другими
монашеским аксессуарами. Каков ваш опыт знания монахов и монастырей,
сформировавший Рэдволл в вашем воображении?
БРАЙАН: Мне часто задают этот вопрос, и я всегда изящно указываю, что в то время
как Рэдволл - аббатство, то есть религиозное учреждение, в моих книгах,
Аббатство Рэдволл - фактически мирское собрание, лидер которого, Аббат или
Аббатиса, является образцом опыта и мудрости, формой сердечного и
исторического склада сообщества, отцом или матерью всем людям, что
проявляется в его или её любви и заботе. Только очень немногие из жителей
Рэдволла - монахи. Большинство жителей сообщества является мирскими,
обычными жителями и имеет все человеческие недостатки и силы. Силы и
слабости каждого принимают, какие они есть, и это делает Рэдволл сильным и
любящим сообществом.
Таким образом в Рэдволле живут и рассеянный дядюшка, и нахальный,
откровенный сосед, и тихий сосредоточенный на самом себе друг. Никто не
против их места в Рэдволле, и все вносят свой вклад в успех и выживание
сообщества своим собственным способом, так же, как реальные семьи допускают
кузена, который им неприятен, тетю, которая пьёт слишком много, дедушку,
который кричит, но в действительности кроток как ягненок. Подразумевается
во всем этом прощение и принятие. Мы прощаем нашим членам семьи их слабости
и принимаем их, потому что они - члены нашей семьи. То же самое верно в
Рэдволле.
Когда я сначала придумал Рэдволл, я не думал о нём, как о хранителе
религиозной природы, но я думал о нём как о содержателе моральности. Есть
очень тонкое различие, которое я заметил между религиозной и моральной
природой, но оно очень важное. Я хотел создать "структуру", в которой могло
бы быть закончено сражение добра и зла. Нет ничего более хорошего в
популярном восприятии, чем аббатство - место тихих и мирных, спокойствие и
исследование, каждый член, вносящий свой вклад в целое.
Аббатство, которому угрожают, казалось, мне было более серьезным, более
драматическим чем любое другое сюжетом, потому что аббатство существует
только для улучшения его индивидуальных жителей - так же, как и общество. И
из-за этого злоба врагов аббатства стал казаться еще более злым, нещадным.
Таким образом оно удовлетворяло моим целям рассказа.
В то время, когда я рос на фоне ирландского Католичества, мой опыт был
ограничен моим районом в Ливерпуле и школой округа - Школой Святого Джона
для Полностью Изумленного, как я называю её. Моя семья была одной единицей,
мой округ был другой, мое большее ирландское сообщество было расширением
предыдущих двух, и всем угрожали очень серьезным и очень реальным внешним
миром. В моем случае угроза прибыла от глупого человека, который носил
небольшую черную щетку усов, Адольфа Гитлера. В течение моей юности
Ливерпуль был одним из Самых крупных морских портов мира, и Эрр Гитлер
бомбил нас ежедневно и ночью в течение очень долгого времени, забирая жизни
и совершая огромное разрушение. Это была угроза, которую я остро
чувствовал. Таким образом я предполагаю, что я думал о моем реальном мире
как о сообществе, которому угрожают, и злодеями были Военно-воздушные силы.
Аббатство Рэдволл стало гобеленом, за счёт которого могла быть закончена
борьба хороших против зла. Это - литературное при
ём, в котором аббатство является фактически метафорой для всего общества.
ДАРИЯ: Я читала, что вы придумывали ваши истории для детей в школе для
слепых.
БРАЙАН: Среди сегодняшних авторов для детей я могу быть самым удачливым из всех. В
течение моей взрослой жизни я имел несколько карьер, в одной из которых я
водил грузовик с молоком.
Одной из моих остановок была Королевская Ливерпульская Школа для Слепых.
Когда я понял, что среди персонала были люди, с которыми я был знаком когда
рос, я спросил, было ли что-нибудь, чем я мог бы помочь детям? Я
предполагаю, что дети - самые беззащитные существа в мире; они не имеют
никакой власти, никаких денег, никаких политических прав. И глухота или
слепота делает их еще более беззащитными. Мне сказали, что я мог бы
приезжать и читать что-нибудь детям один раз в неделю, и я согласился.
Книги, которые мне давали, чтобы читать, были о темных вещах -
родителях-алкоголиках, подростковой беременности, злоупотреблении
наркотиками - всё совершенно неприятное и угнетающее. Дети очень не любили
книги, да и я ненавидел их. Я хотел показать им сам смысл приключения,
который я познал, когда мальчиком читал "Остров Сокровищ" или "Робинзона
Крузо". Что-что, что могло вынуть их из себя и их ситуации. Вот поэтому я
пошел домой и решил написать историю о беззащитных мышах - нет другого
существа на земле, более беспомощного чем мышь, не правда ли? Я подумал,
что дети могли бы соотносить себя с мышью, и я также знал, что должен был
сделать действие истории стремительным и захватывающим, чтобы удержать их
интерес.
Повествование должно было быть очень образным, чтобы дети были в состоянии
"видеть" историю в их умах настолько, сколько они знали о мире. Однажды мой
друг прочитал черновую рукопись и без моего ведома послал её лондонскому
издателю. Вот тогда и родились книги серии "Рэдволл". Я все еще очень активен в
поддержке Королевской Школы для Слепых, и я знаю, что без них, книги
никогда не возникли бы. Я получил шанс. Если бы я не имел способностей
написать историю, это не имело бы значения; но мне дали такой подарок.
Я люблю читать детям, и я все еще делаю так время от времени, когда жизнь и
графики мне это позволяют. Дети очень дороги моему сердцу. Я играю для них каждый год Санта-Клауса, и как только я говорю: "Счастливого
Рождества!" - слышу вопль детей: "Привет Брайан!". Я боюсь, что это не
очень удачная маскировка. Я узнал многое из чтения для детей. Я понял, где
история была слаба, как изменить это, какие персонажи понравились детям
больше и какие ситуации заставили их смеяться или пугаться. Вероятно, я
потытался дать им небольшой мир и удовольствие, которое избежало меня,
когда я был в их возрасте.
И "мыши", которым я первоначально рассказал историю, теперь расширились в
миллионы "мышей" - моих читателей Редволла во всем мире.
Для бедного ребенка из старой части города Ливерпуль, это была бы странная,
бодрящая, возбуждающая, истощяющая, но чрезвычайно приятная поездка.
