«Это не любовь!»
Автор: TaSha
Идею этой сказки,
А может, и не сказки...
А может, не идею?
Хотя, вам все равно...
Все синяки и ссадины, полученные мною за написание
данного фанфика, я посвящаю своей музе, идейному
вдохновителю и постоянному читателю - Orvashy Schwarz,
которая будет меня лечить после ваших побоев.
"Это не любовь!"
Очередной осенний день в Стране Цветущих Мхов неуклонно приближался к своему
логическому завершению, и огненно-алый закат уже начинал окрашивать самый
краешек далекого и недоступного неба. Все было почти как тогда, много сезонов
назад, когда шкурка Доминика еще не была серебристой от старости, а могла
поспорить в яркости красок с лучами заходящего солнца. Он помнил все, что
произошло в тот день так же четко, как будто не прошло всех тех сезонов, и этот
закат был тем самым, что разлучил их тем вечером...
- ...И не опаздывай к ужину! - крикнула напоследок белка Абигейл, глядя как ее
сын убегает в лес. И когда только маленький Доминик успел так повзрослеть?
Казалось, что еще совсем недавно белка впервые вывела сына за пределы
аббатства, но прошло совсем немного времени, и ее маленький бельчонок
достаточно вырос, чтобы бродить по лесу самостоятельно, и перестал нуждаться в
старой заботливой матери. И с каждым днем Доминик уходил все дальше и дальше,
возвращаясь домой только на закате. Абигейл знала, что одним солнечным утром
сын покинет ее, но, пока этого не произошло, Доминик все еще был ее маленьким
беззащитным бельчонком.
И Доминик знал это. И прекрасно понимал, что он все еще ребенок, которому
многому предстоит научиться, прежде чем покинуть стены аббатства Рэдволл раз и
навсегда. Каждое утро в аббатстве для молодого бельчонка ничем не отличалось от
предыдущего - работа на кухне, уборка опавших листьев, наведение порядка в саду
и снова работа на кухне при подготовке к обеду. Раз за разом, день за днем,
ничего не менялось, но после обеда Доминик был волен делать все, что было ему
по душе, а потому, взяв с собой немного хлеба и фруктов, каждый день он уходил
в лес.
- Я уж думал, что ты не придешь, - почти что за самой спиной у бельчонка
рассмеялся Хантер.
Доминик тихонько вскрикнул от неожиданности, но все же подавил охватившую его
дрожь. Хантер всегда появлялся внезапно, из тени, ведь умение прятаться и
подкрадываться было для него жизненной необходимостью, и Доминик уже почти
привык к таким внезапным появлениям, но только почти...
- Испугался? - глаза Хантера, казалось, могли заглянуть в самую душу бельчонка,
готовые вырвать правдивый ответ своей притягательной и почти что магической
силой.
Доминик тяжело сглотнул. Дружба с Хантером пугала бельчонка. Узнай кто-нибудь
об этой дружбе, и они никогда больше не встретятся. Все потому что Хантер был
не из тех, к кому приветливо относятся в здешних местах. Хорек. Самый настоящий
хорек с нежно-золотистым мехом и белой маской на мордочке, с магическим
гипнотизирующим взглядом и бесшумной походкой. Хорек с хищным именем Хантер -
Охотник. Но Доминик не боялся хищного нрава своего друга, его не пугало то, что
на лапах Хантера, возможно, кровь мирных зверей. Не уходить из аббатства, не
проводить дни напролет в компании золотистого хорька - вот что пугало бельчонка
больше всего на свете.
- Ты опять испугался меня, - произнес Хантер куда более спокойным голосом. -
Будь я врагом, то ты не успел бы даже испугаться.
- Но ты ведь не враг, - улыбнулся Доминик.
- Мог бы быть, - пожал плечами хорек.
- И ты мог бы... Убить меня? - потрясенно спросил бельчонок, будто впервые
ощутив опасность, исходящую от мрачного зверя. Хантер не ответил ему. Он
никогда не отвечал на такие вопросы, но Доминик все никак не мог привыкнуть к
этому, ведь в аббатстве все по-другому - спроси, и тебе ответят. Но именно за
эту немногословность и общую недосказанность бельчонок и любил своего друга. Он
мог часами сидеть у костра и смотреть, как хорек точит свой меч, чтобы быть
готовым отразить любую атаку. В такие минуты Доминик часто думал, что никто не
может победить Хантера, даже Воин. Потому что Хантер - настоящий охотник, не
знающий мирной жизни и готовый биться до последней капли крови.
Осень - самое прекрасное время года. Но не та серая и промозглая осень,
предшествующая долгой зиме, а та, что еще хранит тепло и краски уходящего лета,
уже начиная устилать землю теплым одеялом, которому суждено погибнуть в
холодных дождях, чтобы потом, много времени спустя, из этого осеннего одеяла
родилась весна.
С каждым днем небо становилось все менее синим, и скоро должны были начаться
осенние дожди, которые вряд ли позволят Доминику так часто выбираться из
аббатства, как ему хотелось бы. "А что будет с Хантером?" - подумал
бельчонок. "Сможет ли он пережить зиму здесь, в лесу, без крыши над
головой и съестных припасов, если я не смогу приходить к нему". Слезы.
Невольные слезы обиды и переживаний готовы были вот-вот разорвать хрупкое
сердце Доминика, и он заплакал, чтобы не позволить непролитым слезам мучить
себя и дальше.
- Почему ты плачешь? - спросил Хантер, усаживаясь на кочку рядом с бельчонком.
- Я... Просто... - захлебываясь слезами, Доминик все же стыдился своей минутной
слабости. Он не хотел, чтобы Хантер видел его плачущим, не хотел казаться еще
слабее, чем был.
Хорек тихо обнял бельчонка за плечи и прижал к себе. Ему казалось, что Доминик
плачет исключительно по его, Хантера, вине, что он опять сделал что-то не так,
был слишком груб и невнимателен. Как в тот раз, когда они только познакомились.
Тогда на деревьях еще зеленели листья, и ягоды земляники выглядывали из-под
листьев, ожидая, что их вот-вот сорвут. Хантер был один, он любил оставаться в
одиночестве. Он ни от кого не скрывался, не прятался. Он был свободен от
обязательств перед кем бы то ни было и не хотел принадлежать кому-либо. И тогда
он встретил Доминика. Хантер часто был не справедлив к бельчонку, решившему во
что бы то ни стало стать отважным воином и отчего-то взявшим его, Хантера, в
качестве примера для подражания. Какой из него пример для мирного зверя,
которому и должно оставаться мирным? Но Доминик не хотел этого понимать.
- Доминик, - прошептал Хантер бельчонку, крепче обняв его. - Наступают холодные
времена, и будет лучше, если ты не будешь приходить сюда.
- Нет! - прошептал бельчонок и слезы, которые он так хотел скрыть, все же
вырвались на свободу, горячей волной ударившись в простую льняную рубашку
охотника.
- Ты должен оставаться в аббатстве, - прошептал Хантер. - Для твоего же блага.
- Что это за благо, если я не смогу видеться с тобой! - воскликнул Доминик,
пытаясь высвободиться из крепких объятий хорька.
- Холода... - Пробормотал Хантер, пытаясь подобрать подходящие слова. -
Понимаешь, холода часто подталкивают таких как я к неправильным поступкам.
- Ты собираешься уйти? - спросил бельчонок, уткнувшись носом в рубашку охотника
и пытаясь прислушаться к его словам, приглушенным, словно их разделяла пелена
вязкого тумана, который никак не могу рассеяться.
- Скоро Сет и его шайка придут сюда, - голос хорька внезапно похолодел.
- Ты хочешь присоединиться к ним? - ужаснулся бельчонок.
- Нет. Но они ищут кров и пищу и не остановятся ни перед чем.
- В Рэдволле запасов хватит на всех, - улыбнулся Доминик, пытаясь развеять
собственную печаль этой мыслью. Чуть подумав он заглянул в глаза Хантеру и
улыбнулся: - Ты тоже можешь пойти в Рэдволл. Сегодня же! Мы пойдем вместе!
Хантер улыбнулся бельчонку с той нежностью, которой и сам не замечал в себе до
тех пор, пока ни познакомился с этим рыжим непоседой.
- Я не могу, - сказал он, и грусть в его голосе заставила Доминика вновь
задуматься над невозможностью их дружбы.
- Я люблю тебя, - пробормотал бельчонок, вдыхая запах золотистой шерсти.
- Это не любовь, - улыбнулся охотник, но глаза его, такие волшебные и чарующие,
по-прежнему были холодны как лед.
Это был один из тех осенних дней, когда солнце само еще не хочет верить в то,
что лето уже ушло, и старательно пригревает землю, надеясь пробудить еще не до
конца уснувшие травы и цветы. Как жаль, что его усилия уже тщетны, и лучи его
уже не могут согреть!
Доминик сидел у разведенного Хантером костра и сквозь разлетающиеся искры
разглядывал охотника. Хорек был как-то непривычно напряжен, и что-то в его
облике беспокоило бельчонка, но он не мог понять, что именно, а потому просто
сидел и смотрел, вспоминая каждое слово, сказанное и услышанное в этот день.
- Хантер, - позвал он тихо.
Хорек поднял голову, и в глазах его промелькнул отсвет пламени костра. Доминик
на мгновенье забыл, что хотел спросить, пораженный красотою этих глаз и блеском
золотистой шерсти. Но это мгновенье, как ему и положено, пролетело, и нужно
было что-то сказать, чтобы Хантер не подумал, будто бы бельчонок отвлекает его
просто так.
- Хантер, - повторил Доминик, ощущая во рту горьковатый привкус это имени. - А
что нужно Сету?
- Все, - холодно сказал хорек, и его стальной блеск промелькнул в его глазах
точно так же, как пламя костра мгновением раньше. - Ему нужно все, что он
сможет получить.
- Но почему? - не унимался Доминик.
- Это охота. Это дикая охота, в которой охотник либо получает все, что сможет
взять, либо умирает.
Холодная сталь этого голоса больно кольнула Доминика в сердце. Неужели Хантер
тоже живет по этим странным и страшным правилам? Неужели он тоже ставит на кон
свою жизнь в погоне за наживой? Бельчонок не хотел в это верить, не хотел
принимать такую правду о жизни в лесу.
Первые лучи закатного солнца грозились окрасить горизонт багрянцем, когда
Доминик начал собираться домой. В этот день Хантер был еще более молчалив, чем обычно,
но то мгновение, которое он был рядом с Домиником, обнимая его и утешая,
навсегда осталось в памяти бельчонка. Если бы он только знал...
- Давай, быстрее! - шептал Хантер, прорываясь через заросли сухого терновника.
- Я больше не могу бежать, - простонал Доминик, падая в кучу листьев.
- Твое аббатство уже неподалеку, - пробормотал охотник, помогая бельчонку
встать. - Давай, осталось немного, и они уже не смогут нас догнать.
В голосе хорька не было той уверенности, которую он пытался вселить в своего
друга. Хантер был испуган, и Доминик не мог не заметить этого. Как это
случилось? Как в одно мгновенье все изменилось настолько, что они вынуждены
спасать собственные жизни, прорываясь через лес к аббатству. Неужели Хантер не
знал, что враг подошел так близко?
- Прости меня, - прошептал охотник, видя, что Доминик больше не может бежать.
- За что? - удивился бельчонок.
- Это не любовь, а настоящая охота, - нежно улыбнулся хорек и из последних сил
толкнул бельчонка сквозь старый куст шиповника в глубокую канаву, прорезанную
весенними ручьями от реки до старого дуба, растущего неподалеку от аббатства
Рэдволл.
Доминик не видел, как погоня настигла Хантера, как, теряя силы, он отбивал
яростные атаки куда менее изнуренных погоней противников. И он не знал, что нанося
врагам удары меча охотник раз за разом повторял его имя. Ведь если бы он только
мог увидеть все это, если бы он мог как-то повлиять на исход этого ужасного
поединка, то доказал бы Хантеру, что нет никакой дикой охоты, что все это
ужасные выдумки чьей-то больной фантазии, что они могут вместе жить в аббатстве
Рэдволл, не зависимо от того, как к этому отнесутся другие. Но Доминик не мог
ничего сделать.
Когда первые лучи заката окрасили горизонт, бельчонок Доминик стоял у ворот
аббатства, прижимая к груди тело друга, и багряные лучи заходящего солнца были
точь-в-точь того же цвета, что и стекавшая по его лапам кровь.
Каждый раз, когда осень приходила в Страну Цветущих Мхов, Доминик приходил к
старому кусту шиповника, что растет у канавы, вспоминая тот день, когда не
верящий в любовь Хантер пожертвовал собой, чтобы спасти аббатство Рэдволл. По
крайней мере, Доминик именно так говорил малышам, живущим в аббатстве, и те не
могли поверить, что однажды хорек помог сохранить мир, пожертвовав собой. Но
именно жертва Хантера заставила жителей аббатства вновь взяться за оружие,
чтобы защитить свой дом от бандитов Сета, ведь, услышь они о бандитах от
бельчонка, то вряд ли поверили бы...
Но на самом деле Доминик знал, что Хантер умер вовсе не ради мира в аббатстве
или чего-то в этом духе. Просто в тот день охотник понял, что ошибался,
утверждая, что это не любовь.
Посмотрев на багрянец заходящего солнца Доминик стряхнул лапой пыль с камня,
которым рэдволльцы много сезонов назад обозначили могилу Хантера, и прошептал:
- Я люблю тебя.