«Воскрешение Котира»
Автор: Мартин Воитель

 

Лето Возвращения Воинов царило в лесу Цветущих Мхов. На Поздней Розе второй чахлый бутон начал распускаться. Через год он уже превратился в гордого красавца, также, как и Маттимео. Но не завял еще и старый цветок, также как не завял еще Матиас, Первый Воитель Рэдволла. Никто еще не знал, что следующее лето принесет большие потери и станет называться Летом Воскресшей Кошки.

 

I

 

…Перед ее мысленным взором неожиданно встал зимний вечер, когда в спальне ее отца она сломала ржавый меч Мартина. В ее ушах вновь зазвучали слова, которые Воитель выкрикнул, когда стражники потащили, его в тюрьму: «Лучше бы ты убила меня, пока могла: клянусь, что я тебя убью!» Позабыв, что сзади вода, Цармина отступала, пятясь, от наступавшей мыши — от покрытого кровью, но не сломленного Мартина, который не соглашался умереть и бился, как большой барсук! Шаг назад, еще шаг назад… Ее глаза перебегали со сверкающего клинка на лицо Мартина. Повелительница Тысячи Глаз все глубже и глубже заходила в воду… Мартин остановился на берегу, но ей казалось, что он вырос и заслоняет полнеба. От него надо было бежать как можно дальше! Вдруг Цармина поняла, что зашла слишком глубоко. Силы оставили ее. До берега, казалось, было много непреодолимых миль… Внезапно все заполнила вода: темная, булькающая, текущая куда-то вода, которая плотно охватила со всех сторон ее тело, потянула вниз, заливая рот, ноздри, глаза… Сны стали явью. Кошмар воплотился в жизнь!

 

II

Гребок, еще гребок, сильнее… Цармина чувствовала, что если она не научится плавать, она сейчас утонет. Она плыла на доске и плыла. Внезапно она увидела под водой туннель. Она знала, что это путь, которым был затоплен Котир. Раз им был затоплен Котир, а потоп кончился, то если она поплывет так, то выберется прямо к развалинам Котира. Там она наберет новую армию и пойдет войной на Страну Цветущих Мхов. Там она отомстит Мартину и всем обитателям Леса Цветущих Мхов.

 

До рассвета еще оставался целый час, а обитатели небольшой фермы уже давно были на лапах. Колумбина проверяла содержимое сумки аббатисы: — Окопник, вербена, пустырник, шиповник… Кажется, ничего не забыли, аббатиса? Старая мышь смотрела на запад: — Нет, дитя мое. Здесь есть все, что нужно. Хватит волноваться. Приготовь лучше завтрак малышам. Чибб сидел на подоконнике и слушал, о чем говорят Джиндживер и Сандингомм. — Мы не должны рассказывать об этом малышам, — говорил Джиндживер. — Пусть играют беззаботно. Они и так скоро вырастут и столкнутся с жизненными сложностями. — Ты прав, Джиндживер. Пика, Пози, пожалуйста, накрывайте на стол. — Но, сударыня Сандингомм, ты ведь говорила, что сегодня очередь Ферди и Коггза. Мы накрывали на стол вчера перед ужином. — Вы правы. Не очень-то честно получается. Эй вы, двое, идите-ка сюда. Ваша очередь накрывать на стол. Ферди и Коггз прибежали с опушки леса. — Ура, сюда сударыня Белла идет! Осторожно! Она нас опрокинет! Белла стремительно выскочила из лесу. Вся ее шкура была мокрой от пота, и барсучиха с трудом переводила дух. К ней подбежал Ферди: — Сударыня Белла, ты всю ночь бежала? Мы выиграли войну? — Отойди, малыш. На игры у меня сейчас времени нет. Джиндживер подвел Беллу к дому. У самых дверей она упала на землю, тяжело дыша. — Сейчас я принесу полотенце, а потом позавтракаешь, — сказала Сандингомм. Белла покачала головой, постепенно приходя в себя: — Времени нет, милая. Дайте немного воды попить, и я сразу же отправлюсь назад. Аббатиса, ты готова? Жермена погладила бок Беллы: — Я-то готова, а вот ты — нет. Тебе необходимо отдохнуть. Иначе ты не дойдешь. Ляг, отдохни немного. Все еще тяжело дыша, барсучиха выпила воды и улеглась на бок: — Джиндживер, я не буду долго лежать. Найди веревок попрочнее и приготовься привязать аббатису мне на спину. Иначе она по дороге и свалиться может. Чибб тоже решил отказаться от завтрака: — Грхм, хм. Я полечу назад и сообщу, что вы направляетесь обратно. Сандингомм обратилась к Колумбине: — Нам тоже лучше не завтракать. Давай упакуем что-нибудь, что можно на ходу съесть. Я запру дом, и мы вместе отправимся обратно. Пози дернул Джиндживера за хвост: — Слышал, дядюшка? Мы идем в поход и берем с собой закуску! — Конечно, конечно, — отвечал Джиндживер с растерянной улыбкой.
Вскоре аббатиса уже сидела на спине у Беллы. Веревка надежно удерживала ее и ее сумку на барсучихе. Белла глубоко вздохнула: — Наконец-то я перестала отдуваться, как старая лягушка. Ноги тоже больше не дрожат. Держись крепче, Жермена! Поехали!

 

 

III

 

Гуди Колючка изо всех сил старалась ничем не выдать своего беспокойства. Она сделала все что могла. Она даже позволила бредящему воину сжать в лапах рукоять меча, как он потребовал того в своем горячечном кошмаре. Тимбаллиста стоял у ложа раненого и нервно грыз когти. — Он все еще стремится пройти через ворота в Темный Лес. Гуди, неужели мы ничего не можем поделать? Вытерев лапы о старый цветастый передник, ежиха попыталась притвориться, что поглощена многочисленными хлопотами. — Для начала перестань тут околачиваться и мне мешать, сударь Тимбаллиста. Иди лучше хворост собирай вместе с Беном, — произнесла она, но смягчилась, заметив отчаянное выражение лица Тимбаллисты. — Милый мой, мы ничего не можем для него сделать, совершенно ничего, пока не прибудет настоящая целительница. Пойди к Гонфу, будешь вместе с ним аббатису с Беллой высматривать. Ступай, я тебя разбужу, если он проснется. Когда Тимбаллиста вышел из шалаша, Гуди отжала еще несколько мокрых тряпок, чтобы остужать ими лоб Мартина. Его лихорадило: он то потел, то дрожал от холода и все время что-то бормотал. — Поворачивай! — говорил он. — Прямо к берегу! Я спасу Вепря от корабельных крыс. Дайте мне меч! Следи за крабами и морскими птицами, Гонф. А все остальное предоставь мне, товарищ.
Вскоре после наступления утра раздался радостный вопль Гонфа: — Белла идет! С ней аббатиса! Эй, Белла, сюда! Барсучиха тяжелыми шагами подошла по берегу и остановилась, взрыв песок. Своими большими когтями и острыми зубами она разорвала веревки, и аббатиса неловко скатилась на землю с ее спины. Подхватив свою сумку, она устремилась к постели Мартина. — Ты молодец, Гуди Колючка, — спокойно произнесла она. — Теперь ступай отдохни. Но Белла пришла в ужас от изможденного вида Мартина. — Аббатиса, он выглядит просто ужасно. Думаешь, он выживет? — спросила она, заглядывая через плечо Жермены. А та уже всерьез занялась больным. — Гонф, согрей на костре воды. Белла, раскрой мою сумку и дай мне пиретрума — да, да, вот эту травку. И еще немножко красавки — совсем чуть-чуть. Бен, можешь принести мне свежего чистотела? Не отрываясь от ухода за раненым, аббатиса ответила на вопрос Беллы: — Не волнуйся, друг мой. Он обязательно выживет, это я могу обещать. Но чтобы он стал совсем здоров, понадобится все мое умение и немало времени. Скоро сюда придет Колумбина, а ты иди отдыхать: эта беготня по лесу зверя послабее давно бы просто убила, так что тебе сейчас совершенно необходимо лечь спать.
Трем зайчихам не очень-то нравилось кормить пленных и заботиться о них. Подталкивая побежденных солдат Котира пиками, они загоняли их по десяти сразу в озеро: Заячья Капуста, Кукушкины Слезки и Ива были ревностными поклонницами чистоплотности. — Давай, грязное рыло! Забирайся в воду — не утонешь! — Хорошенько тритесь песком, грязнули. — Эй ты, лис, вымой у себя за ушами. Лис обернулся и нахально пробурчал: — Это еще с какой стати? Траббз с приятелями упражнялись неподалеку в метании камней. Ффринг запустил острый камушек прямо в зад лису: — Потому что иначе не получишь харчей, грязный разбойник! — Давай, шевелись! Вымой уши как следует — а потом болтай ими в воздухе, пока не высохнут! — Тогда и паек получишь, понятно? Командор осматривал крысу: — Покажи лапы. Поверни. Так. Отправляйся на обед. Эй, ты! Куда это ты с такими грязными усами собрался? Возвращайся и немедленно вымой их, а не то я тебе их сосновой корой надраю! Он оперся на пику и завел с Динни и зайцами разговор о пленных. — Эти несчастные у нас все запасы съедят, так они уплетать наловчились, — заметил он. — Хршр, у них у каждого по десять желудков, у разбойников противных, хрш. Лог-а-Лог отпихнул плохо помывшегося хорька шестом в озеро: — Не стоит беспокоиться. Я слышал, как Белла говорила госпоже Янтарь, что завтра мы отконвоируем их за пределы Страны Цветущих Мхов. — По-моему, чем скорей, тем лучше, хрш. — А слышно что-нибудь про Мартина? — Белла сказала, что перемен никаких пока нет, но аббатиса решила перенести его сюда, когда мы уведем пленных. — Мне до сих пор трудно поверить, что Мартин убил большую кошку. Наверное, отчаянный бой был, товарищ! — Хршр, наш ведь Мартин — настоящий воин! Теперь, правда, битва за его жизнь идет, хршр.

 

Цармине нельзя было отказать в терпении. Несколько десятков лет она жила одной мыслью – убить Мартина. Она уже даже забыла свое имя и как выглядит Мартин. Она помнила только имя. В страшных снах она вновь оказывалась в том зимнем вечере в комнате своего отца. Снова и снова в ее воспаленном разуме возникали одни и те же слова: «Твой отец принял справедливое решение, но правильным было твое. Лучше бы ты убила меня, пока могла. Клянусь, что когда-нибудь я тебя убью!»
Она уже набрала армию из лис и ласок, злобных, охочих до денег, еды и октябрьского эля. Правда, она была уверена, что те предадут ее в сторону повстанцев, если те заплатят больше.

 

 

IV

 

- Маттимео, ты опять хулиганишь? Смотри, Мирс – то вообще ни разу никого не ударил и ни разу не воровал орехи и земляничную настойку со склада, а ты вон сколько стащил! – ворчала Констанция.
- Во – первых, не орехи, а засахаренные каштаны, а во – вторых, земляничную настойку я не терплю, я взял лишь флягу с бузинным вином. – возмущался Маттимео.
- А ты вообще испорченный крысенок! Считаешь, что если сын защитника Рэдволла, то все можно?! – орал Мирс.
- Иди к своему отцу, и пусть он выберет тебе наказание сам. Я думаю, Василика ему в этом поможет, - строго проговорила Констанция.
Внезапно Мирс понял, что ему ничего не грозит, и показал язык Маттимео. Также внезапно Маттимео ринулся на перепуганного нападением бельчонка Мирса и расцарапал ему щеку. Тот, взвизгнув от боли, побежал на кухню, и найдя орехи, начал кидаться ими в Маттимео, который бежал за ним. Один орех попал Маттимео в лоб, но следующий уже исчез у него во рту. Мирс, увидев таз с ежевичным кремом, опрокинул его под ноги Маттимео, и тот, поскользнувшись, пропахал своим носом глубокую борозду в креме. Мирс торжествующе взвизгнул, вылил на Маттимео все пиво из одуванчиков и случайно смахнул на Маттимео торт, приготовленный Кротоначальником.
Констанция, словно полосатый вихрь, ворвалась на кухню и, смахнув торт белки Джесс, подхватила малышей за шкирки.
- Ну, дети, мне это надоело! Мирс, иди, помогай Кротоначальнику копать погреба! Маттимео, иди к своему отцу, он тебя накажет.

 

Цармина вдруг увидела, что в Рэдволл (она поймала ежа и спросила, что это за замок, поэтому она знала, что это был именно Рэдволл) заходит странная процессия. Белка, заяц и мыши. Мыши! Причем одна из них была Мартином! Цармина чувствовала, что если она не убьет Мартина, у нее не будет смысла жизни. Цармина нашла множество досок и при помощи наемников восстановила Котир. Потом они сделали гигантскую осадную башню, а солдаты учились ежедневно. Цармина лично присутствовала при этом. Результаты были неудовлетворительными. Солдаты, вырыв ямы, падали в них. Цармина понимала, что подкоп у нее не выйдет, и злилась.

 

- Матти, я не буду тебя наказывать, помня Витча. Я не буду читать тебе мораль. Но ты не должен больше бить Мирса. Он - белка, и этим все сказано. У белок с рождения не все дома, но это – между нами. Иди играй. Только принеси сюда, пожалуйста, летопись. Мне нужны только старые летописи. Не забивай себе голову, для чего мне это надо. Если сделаешь все быстро, сходишь к Пике, и он угостит тебя. Давай, иди.
- Хорошо, пап.
Матти побежал к Тиму Черчмаусу за летописью. Он бежал и лелеял в себе мысль о вишневой шипучке старого Амброзия. Сбегав к Тиму и перекинувшись с ним шуточками, он побежал к отцу и, получив разрешение, понесся к Пике.

 

 

V

 

- Так, это не то, это тоже не то… А! Вот!
«Позабыв, что сзади вода, Цармина отступала, пятясь, от наступавшей мыши — от покрытого кровью, но не сломленного Мартина, который не соглашался умереть и бился, как большой барсук! Шаг назад, еще шаг назад… Ее глаза перебегали со сверкающего клинка на лицо Мартина. Повелительница Тысячи Глаз все глубже и глубже заходила в воду… Мартин остановился на берегу, но ей казалось, что он вырос и заслоняет полнеба. От него надо было бежать как можно дальше! Вдруг Цармина поняла, что зашла слишком глубоко. Силы оставили ее. До берега, казалось, было много непреодолимых миль… Внезапно все заполнила вода: темная, булькающая, текущая куда-то вода, которая плотно охватила со всех сторон ее тело, потянула вниз, заливая рот, ноздри, глаза… Сны стали явью. Кошмар воплотился в жизнь!» – бормотал Матиас, читая летопись. – Но ведь Цармина не могла дожить до наших дней! Кого же я тогда видел в кустах? – продолжал он размышлять вслух.
- Матиас! Да оторвешься ты от своих летописей, во имя всех сезонов! Там Мирс пропал!
- Матти! – с угрозой в голосе проговорил Матиас. – Это, наверное, снова он!
Он обошел все аббатство, расспросил всех, но никто не видел Мирса. Мимо Матиаса со скоростью баллистического снаряда пролетел Маттимео, и Матиас, изловчившись, схватил его за ухо.
- Ах ты, маленький негодник! Где Мирс?!
- Не знаю… Я его с утра не видел. Его заставили копать погреба, а он сбежал от Кротоначальника.
Матиас обежал все аббатство и начал прочесывать окрестности.

 

VI

 

- Госпожа Цармина, я узнал расположение аббатства, и Мартин, кстати, мертв. Столько сезонов прошло с вашего поражения… Ой! – Мирс покатился по полу, держась за голову. Цармина убрала когти и, не слова не говоря, пошла к одной ей знакомой комнате.
Войдя туда, она открыла условным хлопком по двери шкаф. Достав доспехи и, взвесив в лапе меч, она пошла по коридору. Ее подданные отлично знали. Что это значит. Когда она вышла во двор, ласки, горностаи, хорьки, крысы и лисы уже строились ровными рядами и брали оружие на караул. Цармина призывно махнула лапой и подала сигнал открыть ворота. Она вообще была очень немногословной.

 

VII

 

Матиас прочесывал окрестности в поисках Мирса, но он куда – то запропастился. Вдруг Матиас вдруг услышал скрип колес. Если это Увалень с семейкой, то их можно хорошенько попугать, если торговцы – помочь с повозкой, а если… Об этом Матиас боялся даже думать… Он даже вспомнил торчащую морду из кустов и предупреждение Мартина Воителя. Матиас спрятался в кустах. Через минуту он увидел крысу, да не одну, а несколько. Матиас улучил момент и прыгнул на последнего. Сила прыжка была так велика, что он вместе с пленником перепрыгнул дальше в кусты на другой стороне дороги. Достав меч из ножен (Мартин не зря предупреждал его во сне), Матиас приставил его к горлу пленника.
- Куда идете?
- На Р-рэдволл – задрожала испуганная крыса.
- Кто во главе?
- Какой – то горностай, главного нам не показывают. Мы даже не знаем, где он.
- Давно перевелась в Лесу Цветущих мхов всякая плесень!
- Я убью тебя! – завизжала крыса, выкрутив Матиасу руку.
Матиас поднялся и отшвырнул крысу, лихорадочно соображая. Он принял решение и встал, бросив меч.
- Сдаюсь.
Крыса замахнулась мечом, но Матиас, помня уроки Орландо, перехватил лапу крысы и укусил ее за ухо. Крыса завизжала и дернулась. Матиас врезал ей сжатой в кулак лапой по голове. Потом, достав из – за пазухи веревку, он связал крысу и взвалил ее на плечо.
Покряхтывая, он пошел в аббатство, изредка тыкая крысу кинжалом.

Отец настоятель, увидев груз, который Матиас бухнул на кровать лазарета, пробормотал что - то про себя, деликатно кашлянул и возвел глаза к потолку. Немая сцена продолжалась довольно долго, но вот настоятель пришел в себя и спросил Матиаса:
- Тебя потянуло на большие дороги, сын мой?
Матиас растолковал аббату суть дела и, когда крыса пришла в себя, начал ее допрашивать.

 

VIII

 

Ничто не могло заставить Матиаса бросить вечерние прогулки. Он был достаточно стар, но не растерял сноровки и мог классно драться. Вот и сейчас он шел по лесу, думая про себя и небрежно поигрывая мечом Воителя. Вдруг кто – то в его голове сказал:
«Стой, оглянись влево». Матиас внял совету Кого – то и оглянулся. Из кустов на него таращилась кошачья морда. Матиас онемел и поднял меч. Кошка вышла из кутов и дружелюбно сказала:
- Привет. Кто ты?
- М-м-м-а-а-ттттттт-и-а-с, далекий правнук Мартина.
- А я - Цармина, и мне надо тебя убить. – С этими словами кошка не спеша вынула из ножен кинжал и принялась точить его об камень. Матиас успел заметить, что на ней крепкие доспехи.
Он наконец опустил меч и сообразил, что надо бы тикать отсюда. Он вприпрыжку пустился в сторону Рэдволла и, добежав до аббатства, бешено колотил кулаками по воротам.
Цармина же, глядя вслед убегающему мышу, философски произнесла:
- Вот всегда они так, убегают, не дослушав.

 

Матиаса в это время уже пропустили к Мордальфусу.
- О, кого я вижу! Матиас – Потрошитель! У тебя такой вид, будто ты Цармину живую увидел! - Матиас бешено жестикулировал, пытаясь что – то сказать. Наконец он бросился к лежащей на столе бумаге, схватил перо и попытался написать то, что увидел в лесу, но рука не слушалась его. Он отчаянно взвизгнул и снова жестикулировал, пока Альф не треснул Матиаса по голове, положил на свою кровать, а сам сел на стоявший рядом стул.
- Вот и поспи. Прости господи, это была единственная мера.

 

IX

 

Когда Матиас очнулся, он ввел Мордальфуса в курс дела и проговорил:
- Вот и все. И не удивлюсь, если с минуты на минуту сюда придут войны Цармины.
- Отец настоятель, беда! К воротам пришла кошка с армией, назвалась Царминой, требует Мартина!
- Матиас, беги собирайся, я позову дружину, Орландо, Бэзила. И… Констанцию, хоть она и стара для таких дел.
- Отец настоятель, чует мое сердце, это не Цармина. Она не могла так долго жить.
- Матиас, никогда не знаешь, что подкинет тебе судьба. Она могла быть долгожителем.

Матиас вошел в свой дом – сторожку у ворот – и снял со стены меч. Он нежно погладил его, взвесил в руке и сделал несколько пробных взмахов. Потом подошел к шкафу, достал ключ и открыл шкаф. Вынув оттуда доспехи и положив на стол, он протер шлем, вставил в него перо, которое ему подарил капитан Снег, и облачился, с тоской вспомнив, что давно в них не ходил и вышел за двери, лязгая и громыхая. Встречные как будто свихнулись. Кто – то интересовался:
- Василика, ты опять призрака играть пошла?
А малыши с громким визгом разбегались:
- Призрак!
Наконец Матиас начал взбираться по ступенькам на стену, пару раз упал, издавая невообразимый грохот и лязг, и добрался, наконец, до стены. Там уже стоял настоятель, а также Бэзил, Орландо, Констанция, Джесс, и даже Василика! Когда Матиас появился на стене он вопросительным взглядом указал вниз, на полчища солдат бешеной кошки, и перевел взгляд на настоятеля, тот ответил утвердительным взглядом. Матиас начал говорить:
- Что тебе нужно, кошка?
- Мне нужно поговорить с Мартином, или я разнесу этот домик по камушку, распродам кирпичики на сувениры, а из мышей сделаю шутов!

 

Матиас философски вздохнул, улыбнулся и сказал Цармине:
- Кошка, ты можешь грозиться сколько угодно, я тебя не боюсь. Но мне жаль тупить меч об ваши доспехи. Предлагаю переговоры. Брось оружие, сними доспехи и войди в аббатство. Клянемся не причинять тебе вреда во время переговоров.
Цармина фыркнула, отбросила меч, сняла панцирь и вытащила засапожный нож. Войдя в ворота, она последовала за Матиасом в Пещерный Зал и села за стол. Сидевшая рядом Констанция лениво грызла орешки и демонстративно легко поигрывала дубиной размером в пол-Цармины. Кошка содрогнулась.
Рядом на стулья опустились Мордальфус и Матиас.
- Предлагаю мир. Армия Цармины разоружается, мы помогаем обустроить замок, переплавляем оружие в плуги и становимся добрыми соседями.
Цармина презрительно фыркнула, сморщилась и произнесла:
- Матиас, предлагаю поединок. Если ты погибнешь, Рэдволл мой. Если я – мы тихо уходим отсюда и забываем все.
Матиас молча поправил шлем, выставил меч и проговорил:
- Защищайся! – Мордальфус дико взглянул на воителя, на кошку и, щелкнув пальцами, вызвал слуг Цармины. Они поднесли доспехи и были отброшены небрежным ударом лапы Цармины. Она облачилась в доспехи. Мордальфус знаком приказал Констанции выйти за ворота и пояснить армиям кошки ситуацию, чтобы они сдуру не принялись колошматить мышей. Констанция понимающе кивнула и вышла.
Матиас поднял меч, скрестил его с клинком Цармины и подал знак Мордальфусу. Тот поднял и резко опустил лапу. Цармина бросилась на Матиаса, а он рефлекторно выставил меч вперед. Цармина буквально нанизала себя на меч, взвыла и царапнула мышь по доспехам. От лязга Мордальфус закрыл уши, а Матиас выпустил меч. Кошка выдернула его из тела и отбросила в сторону. Тяжело дыша, кошка вытащила когти и бросилась на Матиаса. Он попытался увернуться, но не смог. Доспехи его были помяты и покусаны, из дырок сочилась кровь. Мордальфус закрыл глаза и принялся бормотать молитву. Матиас сжал руку в железной перчатке, нажал потайную кнопку, и из бороздок рядом с пальцами выскочили лезвия. Он врезал Цармине по голове, она упала и потеряла сознание. Матиас убрал лезвия, подошел к кошке, плюнул ей в лицо и упал без сил. Мордальфус открыл глаза, увидел Цармину, мышь и позвал Констанцию, Бэзила, Джесс и сестру Шалфею. Она, увидев Матиаса и Цармину, тяжело вздохнула, взяла сумку и достала различные бальзамы, мази, травы и бинты…

 

X

 

Матиас поправился. Он уже через неделю начал ходить, разговаривать. Еще через неделю он начал упражняться с мечом, а через месяц пришел в Котир, который был переименован в Мышсыр. Теперь живущие там ласки и горностаи остепенились и стали добрыми соседями рэдволльцам. Они торговали, ходили друг к другу в гости, в общем, между ними установились мир и дружба. Цармину похоронили, а Тим Черчмаус нашел летописи, сохранившиеся в комнате Цармины, и оказалось, что Цармина оказалось не просто Царминой, а «Царминой XX», а Цармина, которая была убита Мартином – I. Так что она не врала, называя себя Царминой. Почти.