Annotation

Стояло лето Золотых Равнин, когда хитрый и мстительный лис Слэгар Беспощадный пробрался в аббатство Рэдволл и похитил детей, среди которых был сын великого воина Матиаса - Маттимео. Страшный путь пленников лежал в глубокие пещеры, в зловещее подземное царство Малькарисса. Чтобы вызволить пленников, отправились в смертельно опасный поход самые отважные жители Рэдволла. Их вел Матиас. За ним шли мудрый Бэзил, Воин Боевого Топора Орландо и многие, многие другие. В самом сердце подземного царства они настигли похитителей!

- Брайан Джейкс

- СЛЭГАР БЕСПОЩАДНЫЙ

- 1

- 2

- 3

- 4

- 5

- 6

- 7

- 8

- 9

- 10

- 11

- 12

- 13

- 14

- 15

- 16

- 17

- 18

- 19

- 20

- 21

- 22

- 23

- 24

- 25

- ГЕНЕРАЛ ЖЕЛЕЗНОКЛЮВ

- 26

- 27

- 28

- 29

- 30

- 31

- 32

- 33

- 34

- 35

- 36

- 37

- МАЛЬКАРИСС

- 38

- 39

- 40

- 41

- 42

- 43

- 44

- 45

- 46

- 47

- 48

- 49

- 50

- 51

- 52

- 53

- 54

- 55

Брайан Джейкс

ПОХОД МАТИАСА

Полуденное солнце нещадно жгло Орландо Секиру. Могучий барсук стремительно шагал по бескрайним просторам западных равнин, равнодушно скользя взглядом по пышному ковру цветущих трав, уже подернутых летней позолотой.

Орландо гнался за лисом.

Своей толстой пыльной лапой барсук вытирал слезящиеся глаза. Солнце нестерпимым блеском сияло на двойном боевом топоре, который висел у него за спиной. Позади остался разоренный дом — обитель пустоты и скорби.

Орландо гнался за лисом.

Два восхода солнца тому назад он встретил на пути этого бродячего лиса с его бандой. Чужаки тогда посторонились, уступая ему дорогу. Он направился к подножию гор в надежде найти пищу и собрать горных цветов, которые так любила его дочурка Аума. Никто в целом мире не мог испугать Орландо.

Он прошел мимо лиса, не задумываясь о том, что оставил за собой ясный след, ведущий к его дому. На следующее утро, набрав полные лапы еды и цветов, он возвратился домой. Аума исчезла, дом оказался взломан и разграблен.

Орландо гнался за лисом.

Три зимы прошло с тех пор, как умерла его жена Брокроуз, оставив на него все заботы о маленькой дочке. Аума была единственным сокровищем Орландо. Он учил ее всему, что знал, всем секретам равнин и гор. Теперь он стремился прочь, оставляя за спиной горы и равнины, гонимый одной лишь мыслью: найти свою дочь и того, кто ее похитил.

Орландо гнался за лисом.

Барсук шагал по равнине, и грозный рокочущий звук нарастал в глубине его стесненной усталой груди, вырываясь наружу неистовым ревом дикого гнева и болью. Этот рев разносился, отдаваясь эхом в горах, и барсук, потрясая над собой боевым топором, всматривался в даль налитыми кровью глазами.

Орландо гнался за лисом!

СЛЭГАР БЕСПОЩАДНЫЙ

КНИГА ПЕРВАЯ

1

Из дневника Джона Черчмауса, летописца аббатства Рэдволл, что в Стране Цветущих Мхов.

Вот и настал для нас канун самого долгого дня Лета Золотой Равнины. Сегодня я вновь взялся за перо. Тусклый свет и прохлада пребывают в тиши моего маленького кабинета в глубине здания. Я сижу, зажав перо в лапе, но с беспокойным сердцем внимаю веселому гомону, звенящему под сводами нашего аббатства. Нет, я не могу больше оставаться, в уединении, радостные звуки гулянья манят меня наружу, хотя мой долг летописца еще ожидает своего исполнения. Взяв с собой перо и книгу, я выхожу по ступеням на внешнюю стену, там, где она проходит над самой Обителью Воителя, стоящей на страже у входа в аббатство Рэдволл.

Что за чудесный день! Ни тени, ни облачка в небе, сияющем особенною, летней голубизной; под знойным взглядом солнечного ока лениво гудят пчелы, неустанно пиликают кузнечики. Далеко на запад протянулись великие равнины, мерцающие, гонящие теплые волны до самого горизонта, — огромный, исполненный дыханием жизни травяной ковер, смешавший в себе золото лютиков, одуванчиков и ярких первоцветов. Еще ни разу нам не доводилось видеть такого моря желтых цветов. Аббат Мордальфус нарек это время Летом Золотой Равнины. Как верно он подобрал название! Со стены я, могу наблюдать, как он, закатав рукава своей рясы, торопливо семенит за угол мимо колокольни, как, отдуваясь и пыхтя, помогает лесной молодежи переносить скамьи для гостей, позванных на наш великий праздник восьмого сезона благоденствия и мира, наставших после многих войн.

Выдры, лениво плавая в пруду, собирают съедобные водяные растения (хотя по большей части просто играют и резвятся — всем ведь известно, каковы эти выдры). Ежата и кротята собрались на краю фруктового сада. Мне слышно, как они поют, снимая урожай созревших ягод и подбирая ранние плоды тернослива, яблоки, сливы и груши, которые сбрасывают им белки с высоких ветвей. Молодые мышки затеяли смешную возню на лугу, где они собирают цветы для праздничных столов, некоторые сплетают венки и надевают их на головы, как шляпки. Над моей головой то и дело с треньканьем пролетают воробьи, иной раз неся в клюве какую-нибудь крошку, которую им удалось найти или стащить (хотя трудно представить себе, чтобы кто-то другой, кроме птиц, мог польститься на те сомнительные лакомства, которые находят себе воробьи). Скоро должен прибыть Кротоначальник со своей артелью, чтобы выкопать печную яму. Так стою я, а внизу подо мной кипит жизнь и праздничная суматоха аббатства Рэдволл, позади которого раскинулся наш старый добрый Лес Цветущих Мхов. В безмятежном зеленом покое он высится за стеной, и кажется, даже ветер не смеет тронуть дуновением густолиственную массу его ветвей. Дубы, ясени, вязы и буки, тисы, платаны, грабы, ивы и ели подступают с востока и севера к самым стенам, осеняя, их буйным смешением яркой и темной зелени, нависая над ними своей разномастной листвой.

Всего два дня осталось до нашего ежегодного торжества. И я вновь чувствую себя юным и беззаботным! Меня так и тянет, подобрав полы рясы, пуститься вскачь вместе с этими молодыми весельчаками, однако же мне, как летописцу, это никак не пристало. Нет, теперь мне надлежит поскорее закончить мои записи. Как знать, ведь могу же я, скажем, забрести в винный погреб. Я слышал, что там собираются опробовать запасы октябрьского эля и черносмородиновой наливки, дабы удостовериться, что они сохранили свой вкус и крепость. В особенности это касается бузинного вина осеннего разлива. Разумеется, я пойду туда из одного желания помочь своим старым друзьям в затруднительном положении.

Джон Черчмаус

(Летописец аббатства Рэдволл,

бывший летописец часовни Святого Ниниана)

2

Лучи полуденного солнца пробивались сквозь бреши в полуразрушенных стенах и кровле старой часовни Святого Ниниана, освещая царившее внутри запустение, бурьян и чертополох, проросшие сквозь ряды трухлявых церковных скамей. Облако мошек, роившихся в головокружительном танце, рассыпалось в стороны, когда Слэгар стремглав проскочил мимо них. Лис высунулся в проем между разбитыми дверными досками, напряженно глядя вдаль, на пыльную дорогу, петлявшую по равнине на юг, до самой западной опушки леса.

Слэгар, притаившись, наблюдал. Пурпурнокрасная матерчатая маска с ромбовидным узором, скрывавшая всю его голову, вздувалась и опадала от его тяжелого дыхания. Наконец он заговорил, голос его дребезжал, словно в былые времена кто-то жестоко повредил ему горло.

— Вот они идут. Откройте с той стороны дверь, живо!

Длинная раскрашенная повозка, крытая радужным тентом, въехала в часовню. Ее тащила дюжина несчастных существ, прикованных цепями к дышлу, на козлах восседал горностай. Он нещадно стегал тянущих повозку своим длинным ивовым прутом.

— А ну, шевелись, больше жизни, красавчики!

Следом за повозкой в двери повалила толпа разношерстного хищного сброда: горностаи, хорьки, ласки, одетые так же, как их приятели, ожидавшие здесь вместе со Слэгаром. Каждый из них был обвязан широким полотняным поясом, из-за которого торчал пестрый арсенал всевозможного оружия — заржавленные кинжалы, штыки и ножи. У некоторых за поясом были заткнуты дротики и нелепого вида колуны. Слэгар Беспощадный поторапливал:

— Живее, шевелись! Задвиньте дверь на место!

Кучер соскочил с повозки.

— Вот они, все здесь, Слэгар, — отрапортовал он. — Кроме той выдры. Она была слишком дохлой, чтобы тащить дальше, мы ее прикончили и бросили в канаву.

Лис в маске раздраженно фыркнул:

— Покуда вас никто не засек. Вести быстро разносятся в Стране Цветущих Мхов. Теперь вам придется отсиживаться в укрытии, пока не вернулся Витч.

Двенадцать пленников, прикованные к дышлу повозки, — мыши, белки, полевки, пара ежат и юная барсучиха — были в самом плачевном состоянии.

Один из них, молодая белка всего нескольких сезонов от роду, жалобно простонал:

— Воды, дайте пить.

Горностай, исполнявший обязанности кучера, злобно замахнулся ивовым прутом:

— Воды? Сейчас получишь у меня воды, гаденыш! Не отведать ли тебе палки, а? Получай!

Слэгар наступил лапой на конец прута, помешав горностаю хлестнуть еще раз.

— Идиот, Полухвост! Хочешь, чтобы мы притащили с собой не рабов для продажи, а груду дохлого мяса? Эй, Морщатый, дай им питья и каких-нибудь корней и листьев, чтобы поели.

Хорек по имени Морщатый кинулся выполнять приказ Слэгара. Полухвост дернул ивовый прут, пытаясь вытащить его из-под лапы Слэгара. Лис надавил лапой сильнее:

— Полухвост, похоже, ты стал туг на ухо. Я же сказал тебе держаться с повозкой поглубже в лесу!

Полухвост отпустил прут.

— Ну да. Я так и делал, где было можно, — запальчиво ответил он, — Ты сам-то когда-нибудь пробовал тащить повозку и дюжину рабов через этот окаянный лес?

Слэгар поднял ивовый прут. Маска туго натянулась на его скулах, когда он резко набрал воздуху в грудь.

— Ты забываешься, горностай. Я не обязан таскать повозки, я здесь главарь! Недавно я глянул на эту дорогу и увидел, что ты едешь прямо посредине, как будто тебе все нипочем, и сияешь, как медная труба на солнце. Ты что, не понимаешь, что часовой на вышке аббатства Рэдволл тоже мог увидеть, как ты пылишь на дороге?

Полухвост не заметил зловещих признаков бури.

— Да ладно, какая разница, — ответил он, пожимая плечами, — они никогда ничего не видят.

Слэгар в бешенстве стегнул его прутом, и Полухвост завопил от боли. Он мешком сполз вниз и прижался к борту повозки, не в силах удрать из-под града сыпавшихся на него ударов.

— Я покажу тебе, какая разница, тупая башка! Разница в том, чтобы ты не смел мне перечить. Я с тебя шкуру спущу по лоскутку! — выкрикивал Слэгар с каждым хлестким ударом прута.

— А-а-а-а, пощади! Не надо больше, хозяин!

Слэгар сломал прут и с презрительной ухмылкой бросил его на жестоко исполосованную голову горностая.

— Ха, кажется, теперь у тебя стало лучше со слухом. Вырежи себе новый хлыст. Этот немного обтрепался.

Лис в маске обернулся к своей банде работорговцев. Его подручные сидели в испуганном молчании.

— Это касается вас всех. Понятно?

Слэгар влез на окно с разбитой рамой и сел там, пристально глядя в ту сторону, где стояло аббатство Рэдволл.

— Морщатый, принеси мне что-нибудь путное поесть и флягу вина из повозки, — распорядился он.

Хорек подобострастно побежал исполнять волю своего хозяина.

— Трехпалый, в сумерки пойдешь в дозор. Вылупи глаза хорошенько да одним приглядывай, не идет ли Витч.

Ласка вытянулась и отдала честь:

— Есть, хозяин.

Медленно тянулся тихий золотистый день. Временами маленький пыльный смерч, поднятый летним зноем, бесенком кружился по дороге.

Слэгар мягко разглаживал лапой свой шелковый колпак, скрывая под ним ухмылку, — план отмщения аббатству Рэдволл постепенно созревал в его подлом уме.

Он давно уже жил мыслью об этой мести. Порой мучительная судорога искажала его морду, он знал, что близится день, когда он рассчитается со всеми, кого винил в своих злоключениях.

3

Маттимео! Маттимео!

Расстроенная Василика всплеснула лапами. Она в последний раз оглядела Пещерный Зал и стала подниматься по лестнице, ведущей в Большой Зал. Тишина и покой стояли в этом самом обширном помещении аббатства. Солнечные лучи, как пики, пронзавшие цветные стеклышки окон, падали вниз, расползаясь радужными лужицами по старинному каменному полу.

Мышь выглянула наружу, суетливо бормоча себе под нос:

— Куда же подевался этот пострел? Ох, Матти, ты заставишь меня поседеть раньше времени.

Джон Черчмаус Мышь, грузно пыхтя, спускался по лестнице с западной стены, прижимая к себе перо и свою книгу. Он чуть не налетел на Василику, которая пересекала в тот момент внутренний садик.

— Добрый день, госпожа. Ты, кажется, чем-то озабочена.

Василика присела на нижнюю ступеньку и тяжело вздохнула, обмахивая лапой свои усы.

— «Озабочена» — не то слово, Джон. Я уже целый час разыскиваю своего несносного сына. Ты случайно его не видел?

Добродушный летописец похлопал Василику по лапе:

— Да тут он, тут, не ломай понапрасну голову. Если твой Матти и есть где-нибудь, то он, конечно, с моими Тимом и Тэсс.

Последовавшее затем неловкое молчание было нарушено бандой малышей во главе с юным кротом, который дико размахивал своими похожими на лопаты лапами.

— Скорее, госпожа, торопись! Матти сейчас убьет Витча. Быстрей!

— Где, где? Отведи нас скорее!

Вся компания пустилась бегом, огибая южный придел аббатства, чтобы срезать путь к восточному цветнику.

Белка Джесс оказалась первой на месте происшествия. Она сидела на ветках яблони в фруктовом саду вместе со своим сыном Сэмом, когда до них донеслись вопли. Перемахивая с сука на сук, быстрая, как птица, Джесс спрыгнула на землю и села рядом, пытаясь разнять двух малышей, вцепившихся друг в друга. Они катались по траве, плевались и неистово лупили друг друга. Сэм пришел на помощь матери. Они схватили драчунов и растащили их. Как только им это удалось, сбежалась толпа.

Маттимео тяжело дышал. Он пытался было вырваться, но Джесс крепко встряхнула его за шиворот.

— Стой спокойно, маленький разбойник, а не то я тебя так взгрею! — пригрозила она.

Сэм крепко скрутил другого мышонка, Витча, который больше походил на крысу, хотя и был невелик. Витч не сопротивлялся. Казалось, он даже испытывал облегчение от того, что драка закончилась.

Джон решительно встал между ними:

— Ну и что все это значит?

— Он обозвал меня тощим крысенышем!

— А он сказал, что я вовсе не сын воина!

— Тихо!

Все присутствующие замолкли при звуке зычного голоса огромной седой барсучихи. Констанция стояла на задних лапах, возвышаясь над всеми. По-судейски скрестив передние лапы, она пристально смотрела вниз, на двух юных злоумышленников:

— Так это Витч? Что ж, Витч, ты недавно в нашем аббатстве, но это не может служить оправданием для драки. Мы мирные жители. При ссоре никогда нельзя решать дело насилием. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Мышонок, похожий на крысу, утер кровь на морде.

— Это все Маттимео, — жалобно заскулил он. — Он первый меня ударил, а я ничего не сделал, я просто...

Сбивчивые оправдания Витча слились в сплошное хныканье под суровым взглядом барсучихи. Она простерла над ним свою толстую лапу:

— Отправляйся на кухню. Скажи монаху Гуго, что это я тебя послала. Он поставит тебя мести полы и чистить сковородки. Я не потерплю в аббатстве ни драк, ни хныканья, ни перекладывания вины на других. Брат Руфус, отведи его и проследи, чтобы он точно передал мои слова монаху Гуго.

У Витча был такой вид, будто он надеялся улизнуть, но брат Руфус крепко схватил его за ухо и повел прочь.

— Пойдем-ка, малыш Витч, грязные кастрюли и мытье полов пойдут тебе на благо.

— Ой-ой-ой-ой! Пусти! — запротестовал Витч. — Ты оторвешь мне ухо!

Когда Витча увели, Констанция повернулась ко второму виновному. Джесс уже отпустила Маттимео. Мышонок стоял потупясь и от стыда ковырял задней лапой землю. Он не видел, как его мать и Констанция обменялись знаками. Василика дала свое молчаливое согласие барсучихе: Маттимео ждал серьезный нагоняй.

— Сын Матиаса Воина, смотри мне в глаза! — скомандовала Констанция.

Мышонок робко поглядел вверх и встретился глазами с темным немигающим взглядом Констанции.

— Маттимео, уже не в первый раз у меня появляется повод для разговора с тобой. Я не прошу у тебя объяснений, поскольку в данном случае не думаю, что ты способен как-то оправдать свое поведение. Витч — новенький, пришел сюда совсем недавно. А ты родился в Рэдволле и знаешь законы нашего аббатства: жить в мире с другими, никогда без нужды не причинять вреда никому, помогать всякому и быть любезным со всеми.

Губы Маттимео задрожали, словно он хотел произнести что-то в ответ, но суровый взгляд барсучихи остановил его.

— Сегодня ты решился вступить в драку с тем, кого мы приняли как гостя в нашем доме. Ты — сын моего старого друга Матиаса Воина, который сражался за то, чтобы принести мир в Страну Цветущих Мхов. Маттимео, я не стану давать тебе в наказание никакой работы. Иди и сам поговори с отцом.

Маттимео, повесив голову, поплелся прочь.

4

Взошла ясная луна. Словно недавно отчеканенная монета, она висела на густо-синем фоне полночного неба, тихого и безоблачного. Словно вечные стражи, стояли деревья. Лишь неугомонный козодой нарушал эту темную тишь своей ночной песней.

Трехпалый бдительно стоял на своем посту. Он разглядел приближающуюся фигурку Витча и тихо свистнул.

Тот, который на самом деле был крысой-недомерком, взглянул вверх.

— Где Слэгар? — поинтересовался он.

Трехпалый указал кончиком своего кинжала:

— В часовне. А сам-то ты что поделывал?

— Не суй нос не в свои дела, толстяк, — огрызнулся Витч и ловко проскочил мимо Трехпалого внутрь часовни.

Ласки, несколько хорьков и горностаев вповалку спали на полу. Слэгар сидел, прислонившись спиной к расписной повозке. Он хмуро взглянул на Витча:

— Ты не слишком торопился вернуться. Что тебя задержало, раздери тебя клык?!

Витч устало плюхнулся на клок сена.

— Мытье грязных горшков и сальных сковородок, отскабливание полов и вообще тычки и затрещины, которые мне достались.

Слэгар подался вперед:

— Мне нет до всего этого дела. Я послал тебя туда с заданием. Когда начнется праздник?

— Через одну луну, начиная с раннего вечера.

— Ладно. Ты проверил болты на той маленькой дверце в северной стене? — спросил Слэгар.

— Конечно. Я первым делом позаботился об этом. Они хорошо смазаны и подготовлены к тому, чтобы их быстро снять. Можешь получить свой Рэдволл, Слэгар. Я туда больше не пойду.

— Отчего же так, Витч? — Голос лиса был угрожающе-вкрадчив.

— Уф, мне было трудновато сойти там за мышь. А этот малявка, как его бишь? Матти вроде бы, он тотчас учуял во мне крысу. Я подрался с этим врединой. Он сильный, как выдра. А потом за меня взялась барсучиха. Она устроила мне настоящий нагоняй. Они, видите ли, мирные жители, выпади мои зубы! Меня отволокли к какому-то старому жирному повару скрести его грязные кастрюли. Он стоял надо мной, пока я не вымазался до самого хвоста в их сальных помоях, и заставлял тереть и чистить...

— Заткни сопелку и не распускай нюни! Этот мышонок был Маттимео, сын Матиаса Воина?

— Ага, это он и был, но откуда ты знаешь?

Слэгар огладил свой шелковый красный колпак и злобно обнажил клыки.

— Не важно, откуда я знаю. Он один из тех, кого мы утащим с собой. Его и всех, кто попадется нам в лапы.

Витч оживился:

— Может быть, я улучу несколько минут, чтобы повидаться с Маттимео наедине, когда мы уже убежим и он будет хорошенько связан и закован.

Слэгар одобрительно посмотрел на хищную морду крысы:

— Ха, тебе бы это понравилось?

— Еще как! — Глазки Витча зловеще заблестели.

Лис придвинулся ближе:

— Месть — вот как это зовется. Ничто в мире не сравнится с той минутой, когда твой беспомощный враг простерт перед тобой и ты можешь сполна отплатить ему.

Витч был озадачен:

— Я не могу себе представить, как такой маленький мышонок мог чем-то навредить тебе, Хитрейший. Что он сделал такого, из-за чего ты стремишься отомстить ему?

Слэгар смотрел мимо отсутствующим взглядом, из-под маски вырывалось его хриплое дыхание.

— Нет, это его отец Воин и та большая барсучиха тоже. По сути дела, все, кто есть в Рэдволле, навредили мне. Этот мышонок даже не родился еще тогда, но я знаю, что они души в нем не чают. Он сын их воина, вся их надежда. Я могу одним камнем убить сразу много зайцев, если захвачу Маттимео. Ты представить себе не можешь, как больно им будет потерять его. Я же знаю этих лесных жителей. Они обожают своих детенышей и скорее сами пойдут в плен, чем позволят случиться беде с их драгоценными малышами. Это и будет для меня самой сладкой местью.

Витч протянул лапу к покрытой маской морде Слэгара:

— Это они с тобой сделали? Потому тебе и приходится носить на голове эту маску? Почему ты ее не снимаешь...

Слэгар стиснул лапу Витча и жестоко выкрутил ее.

— Не смей больше тянуть свои грязные лапы к моей морде, или я вырву их! Возвращайся в аббатство и разуй глаза. Ты должен точно знать, где этот мышонок находится в любой момент, чтобы я мог схватить, когда придет время.

Он отпустил Витча, и тот, скуля, повалился на землю. Слэгар пренебрежительно фыркнул:

— Вставай, жалкий мешок с потрохами!

Витч медленно поднялся с земли. Тотчас грубый пинок Слэгара отбросил его к выходу.

— Вот так! Пошел вон, сопляк!

Витч поспешно удалился, оставив Слэгара наедине с его замыслами.

5

Матиас, Воин Рэдволла, стоял, прислонившиеь спиной к пустому очагу. Василина ушла из дому рано, чтобы помочь с выпечкой. Золотистые лучи утреннего солнца струились в окна маленького привратного домика, ярким блеском играя на росистых боках разложенных на столе фруктов. К завтраку был подан и кувшин с холодным сидром, несколько головок сыра и свежеиспеченный каравай, но Матиас не спешил отдать должное всему этому и угрюмо оглядывал помещение. В зале было светло и радостно, что никак не соответствовало настроению Воина.

В дверь постучали.

— Входите, — откликнулся он.

Вошел Кротоначальник, пригнувшись и прикрывая черную меховую макушку своей копательной лапой.

— Доброе тебе утро, Матиас, Мы копаем сегодня печную яму. Может, хочешь помочь?

Матиас радушно улыбнулся. Он похлопал старого друга по спине, понимая, что тот пришел ободрить его.

— Спасибо за приглашение. К сожалению, сегодня утром мне предстоят другие, более серьезные дела.

Накануне Матиас был слишком рассержен, чтобы еще вчера разобраться со своим сыном, поэтому он сразу отправил его в постель, лишив всякого ужина. Теперь Воин встал перед дверью в спальню, глядя, как из-за косяка украдкой высовывается взъерошенная голова малыша.

Увидев отца, тот замялся.

— Входи, сын. — Воин махнул ему лапой, подзывая к себе.

Мышонок вошел, голодными глазами поглядев на стоящий на столе завтрак. На морде Воина читалась суровость, сменившая вчерашний гнев.

— Итак, что ты можешь сказать, Маттимео?

— Мне очень жаль, — промямлил тот.

— Надеюсь, что так.

— Мне правда жаль, — снова пробормотал Маттимео.

— Кротоначальник сказал, что мне следует выпороть тебя. Как ты считаешь?

— Мне очень, очень стыдно. Это больше не повторится, папа.

Матиас покачал головой и положил лапу на плечо сына:

— Матти, почему ты так ведешь себя? Ты огорчаешь твою мать, огорчаешь меня, расстраиваешь всех наших друзей. Даже собственных юных приятелей. Почему?

Маттимео стоял, не в силах вымолвить ни слова. Чего они все хотят от него? Он уже попросил прощения, сказал, что ему очень жаль, и он ведь правда никогда больше так не будет. Белка Джесс, его мать, Констанция — все они уже сделали ему суровый выговор. Теперь очередь его отца. Маттимео знал, что стоит ему ступить за порог, как его тотчас приметят — возможно, тот же аббат Мордальфус, — и это будет означать новую строгую отповедь.

Матиас внимательно посмотрел на сына. Глядя на его печальную мордочку и опущенные усы, он ясно различал тлеющий внутри бунт, затаенную обиду малыша на взрослых.

Повернувшись к стене над очагом, Матиас вынул из ножен висевший там меч. Это был символ его звания Воина Рэдволла. И это была единственная вещь, способная приковать к себе все внимание его сына. Матиас, протянул ему оружие:

— Ну-ка, Матти, попробуй!

Мышонок взялся обеими лапами за огромный меч. Он сияющими глазами смотрел на тяжелую, ладно пригнанную черную рукоять с вправленным в нее красным камнем, на крепкую гарду и чудесный клинок. Он сверкал, как искристая льдина, края его были отточены и остры, словно порыв зимнего вьюжного ветра, и острие колко, как шип чертополоха.

Раз-другой мышонок попытался занести его над головой, и оба раза, шатаясь, не в силах был справиться с его тяжестью.

— Я уже справляюсь!

Матиас взял оружие у сына. Он взвесил его на одной лапе, затем вскинул вверх, вращая и кружа его вихрем, так что воздух засвистел, подпевая звону дивного клинка. Он летал вниз и вверх и по кругу, проходя на волосок от самой головы Маттимео. Лихо вращая им, Матиас отхватил черешок у яблока, не касаясь стола, рассек на ломти каравай и как бы невзначай срезал корку с сыра. Наконец Матиас мощным взмахом меча отдал воинский салют и позволил оружию отдохнуть, опустив трепещущий клинок острием в пол.

Восхищение Воином Рэдволла сияло в глазах его сына. Матиас не смог сдержать легкой улыбки:

— Придет время, и ты займешь мое место, сын. Ты вырастешь большим и достаточно сильным для того, чтобы меч мог служить тебе, и я научу тебя владеть им. Но это всего лишь меч, Маттимео. Он не сделает тебя воином просто потому, что ты носишь его. Настоящий воин добр, честен и великодушен. Его мужество родится в нем самом; он учится побеждать свои страхи и недостатки. Ты понимаешь меня?

Маттимео кивнул. Матиас снова принял суровый вид:

— Ладно, я рад, что ты понял. Я не стану тебя пороть. Я никогда не поднимал на тебя лапу и не собираюсь делать этого нынче. Но все же ты напал на маленького Витча и должен так или иначе поплатиться за это. Сперва я подумал, что не следует давать тебе позволения идти на торжество...

Прежде чем продолжить, Матиас взглянул на потрясенную, полную отчаяния мордочку сына.

— Но я рассудил, что ты сможешь пойти в том случае, если сейчас прямиком отправишься на кухню. Там ты попросишь брата Гуго назначить тебе работы вдвое больше того, что он дал вчера Витчу. Когда закончишь работать у Гуго, пойдешь и предложишь матери помочь в сборе цветов. Помогай ей до тех пор, пока она не решит, что ты можешь быть свободен. Ясно?

Мордочка Маттимео выражала полное отчаяние. Он, сын Воина Рэдволла, будет работать! Никогда прежде его не просили, а тем более не приказывали выполнять в аббатстве какие-либо работы. Мышонок всегда считал себя наследником меча и обязанностей своего отца. Он был твердо убежден, что такое положение ставит его выше всякой чистки кастрюль и сбора маргариток. Даже Констанция понимала это. Она приговорила Витча к тяжелым работам, но и она не осмелилась заставить будущего Защитника пачкать лапы в каких-то повседневных домашних делах. К тому же Витч, наверное, уже отработал свою повинность. Теперь он будет стоять и злорадствовать при виде своего врага, приговоренного выполнять двойную работу.

Матиас смотрел на сына. Настало время испытания.

Мышонок с трудом сглотнул и кивнул:

— Я сделаю так, как ты сказал, папа.

Матиас сердечно потрепал его по спине:

— Ты у меня хороший парень. Послушание — вот главная черта того, кто готовится стать воином. А теперь иди!

Брат Гуго был абсолютным властителем обширных кухонь Рэдволла. Он был самой тучной мышью в аббатстве и носил белый фартук поверх своей рясы. В хвосте Гуго всегда был зажат лист щавеля, которым он энергично обмахивался, освежая себя, потирал им обожженную лапу или прикладывал его козырьком ко лбу, когда заглядывал в бурлящие котлы. Маттимео стоял рядом в ожидании поручений, пока Гуго проверял свои списки, отдавая распоряжения команде помощников.

— М-м-м, дайте взглянуть, вот шесть больших пирогов с малиной. Нам нужно еще четыре. Брат Осока, сними скорее эту кастрюлю со сливками с огня, пока она не выкипела. Сестра Агнесса, нарежь зеленого луку и брось в жаркое. Так-с, что тут такое? Десять бутылей холодной земляничной наливки. Этого никак не хватит, нам нужно вдвое больше. Вот, юный Матти, сбегай в подвал и налей из бочек еще несколько бутылей. Там сейчас Амброзий Пика, так что ключи тебе не понадобятся.

Маттимео был рад вырваться на минуту из парного жара и суеты, царивших на кухне. Он проворно отдал честь Гуго и выскочил вон, уворачиваясь на бегу от мышей, ежей и полевок, снующих с подносами, кувшинами, тарелками и горшками.

В подвалах аббатства было тихо, сумрачно и прохладно. Маттимео, сам того не желая, застал старого Амброзия Пику врасплох. Хранитель подвалов как раз налил себе кубок октябрьского эля и сдувал пену, перед тем как выпить. Он едва успел погрузить свой нос в напиток, как Маттимео окликнул его.

Старый еж поперхнулся и чихнул, обдав Маттимео пивными брызгами:

— Ап-п-п-чхи! Нельзя ко мне так подкрадываться, Матти.

Амброзий осушил кубок. Восстановив таким образом душевное равновесие, он уставился на пену, оставшуюся на дне его пробирного кубка.

— Уф-ф-ф, пр-ревосходно! Все-таки всякий раз говорю себе — никто не умеет варить октябрьский эль так, как ежи. Ну, чем могу служить тебе, малыш?

— Гуго велел мне набрать еще несколько бутылей земляничной наливки.

— О, прекрасно, это ряд бочек в следующей секции, — отозвался Амброзий, — те, которые помечены розовым. А бутылки стоят у стены, как войдешь. Только осторожно, не задень бочонки с вином из бузины и черной смородины, а то оно помутнеет.

Когда Маттимео пробрался в следующую секцию, его вдруг окликнули:

— Тс-с-с, Матти, давай сюда!

Это были Тим, Тэсс и Сэм. Маттимео запрокинул голову вверх:

— Что вы тут делаете?

Тэсс Черчмаус подавила смешок:

— Мы проскользнули мимо Амброзия, пока он дремал. Отведать земляничной наливки — чудесная затея!

Они втроем вытащили затычку из бочки, лежавшей на боку. Вооружившись длинными полыми тростинками, они погрузили их в жидкость и принялись сосать шипучий земляничный напиток.

Тэсс дала Маттимео тростниковую соломинку, и тот, не в силах устоять, присоединился к ним.

Холодная земляничная наливка весьма коварна, когда ее выпьешь вволю. Матти, Тэсс, Тим и Сэм вскоре почувствовали это и прилегли ненадолго отдохнуть. Позже обе мышки и бельчонок помогли Маттимео наполнить бутыли. Все вместе они отнесли их на кухню.

Когда они проходили через подвал, Амброзий Пика на миг поднял нос из своего кубка с темным, орехового цвета пивом.

— М-м-м, забавно, а раньше был только один, — пробормотал он.

Аббат Мордальфус выглядел довольно комично для такой, как он, солидной персоны. Он по самые усы был выпачкан в сливках.

Брат Гуго, проходя мимо, обмахнул морду аббата своим щавелевым листом:

— Ха, вот ты где, Альф. Ну, как поживает твой особый аббатский пирог?

Старый Мордальфус пребывал в глубоком раздумье над кусочками цукатов:

— Спасибо, Гуго, очень хорошо. Хотя я все же подозреваю, что в нем чего-то недостает.

Гуго погрузил свой лист щавеля в тесто и попробовал:

— Гм-м-м, понимаю, что тебя смущает. На твоем месте я бы положил туда немного желе из красной смородины.

— Прекрасная мысль!

Мимо них шел Воин Рэдволла, он держал в лапах две удочки.

— Вы не забыли, аббат, мы собирались пойти наудить рыбы для нашего юбилея?

Мордальфус хлопнул себя по лбу испачканной в муке лапой:

— Помилуй мя, точно! Я тотчас иду, сын мой.

Матиас окинул пристальным взглядом кухонную суматоху и толчею:

— Брат Гуго, ты не видел Маттимео?

— Я послал его вместе с приятелями прикатить сыры. Хотелось бы посмотреть, как они это сделают.

Матиас подмигнул Гуго:

— Не смейся раньше времени. У меня есть новость, от которой улыбка быстро спрячется под твоими усами. Только что прибыл Заяц Бэзил. Я оставил его у главных ворот минуту назад. Он говорит, что ходил в дозор по западным равнинам и уже три восхода солнца как не видел приличной еды. Он также просил тебе передать, что назначает себя официальным дегустатором.

Матиас и аббат Мордальфус поспешили покинуть кухню. На какое-то мгновение брат Гуго лишился дара речи от таких новостей.

— Как?! Ни за что! Я не позволю, чтобы какой-то отставной полковой обжора отъедал себе морду на моей кухне. О, я этого не вынесу!

Так, оглашаемый суетливым гомоном и смехом, проходил этот солнечный день. Наступил безветренный, теплый вечер, окрасивший сложенные из красного песчаника стены аббатства в розовые тона, и пылинки золотыми блестками заплясали в лучах заходящего солнца.

6

Слэгар разбирал ворох причудливых театральных костюмов, лежавших на дне расписной повозки, и кидал необходимое снаряжение своим артистам, которых он выбрал для бродячей труппы.

— Спиноблох, Битый Глаз, Лысолап, вы будете акробатами, разделите между собой эти тряпки.

— Но, хозяин... — запротестовал Спиноблох.

— И не жаловаться!

— Эй, ты, отдай мне те желтые налапники.

— Хе, можешь их забрать, они выглядят идиотски.

— Они и должны идиотски выглядеть, тупая башка, — пояснил Слэгар. — Я сказал — не жаловаться. Влезай сюда, Шерстобрюх. Ты будешь эквилибристом. Попробуй надеть вот это. И не забудь приставить мячик липкой стороной к носу, не то он у тебя упадет. Ну-ка, дай взглянуть, как ты смотришься.

— Хозяин, я уже был эквилибристом в прошлый раз. Можно я теперь буду показывать фокусы с веревкой?

— Нет, нельзя. Оставим это Прыщелапу, у него лучше выходит.

— Ох, я уже сыт этим по горло, — заворчал Шерстобрюх. — Видишь, эта туника на меня не лезет. К тому же я не умею петь.

Слэгар моментально выхватил кинжал и навис над злополучной лаской:

— Посмотрим, как ты чудно запоешь, когда я пощекочу этим клинком твои глазки, болван. Если еще будете ныть, я вышвырну всю вашу компанию обратно на дорогу, где вы и болтались до тех пор, покуда я не потрудился сколотить из вас банду работорговцев. Ясно?

Банда ответила приглушенным ворчанием. Слэгар бросил нож и схватился за меч:

— Я спрашиваю, ясно?

На этот раз громкий хор голосов ответил с готовностью, ибо шелковый колпак уже начал колыхаться от резкого дыхания Слэгара, предвещая вспышку гнева.

Голос Шерстобрюха, все еще недовольного своей ролью эквилибриста, прозвучал глуше остальных.

— Все-таки это нечестно, хозяин, — снова затянул он. — Ты небось будешь просто стоять и смотреть завтра вечером, как мы сделаем дело.

Казалось, Слэгар пропустил это мимо ушей. Повернувшись к повозке, он выхватил оттуда струящийся шелковый плащ. Плащ был украшен тем же узором, что и колпак у него на голове, а подкладка из черного шелка расшита золотыми и серебряными звездами. Повертев его с видом знатока, лис накинул шелк на плечи и ловко вспрыгнул на церковную скамью. Он простер лапы в широком театральном жесте:

— Я буду Лунный Звездарис, свет и тьма, там и тут, как ночной бриз, царящий над всем. Повелитель Шарлатанов. Вот вы меня видите... — Он скрылся с глаз за рядами скамей, возвещая: — А вот теперь — нет!

Его аудитория подалась вперед, чтобы увидеть, где он спрятался. Слэгар уже успел обойти скамьи.

Внезапно, словно по волшебству, он вновь возник посреди своей банды, прямо против Шерстобрюха:

— Ха-ха, Лунный Звездарис, Повелитель света и тьмы! Но для тех, кто мне перечит, я по-прежнему Слэгар Беспощадный, Хозяин жизни и смерти.

И прежде чем Шерстобрюх успел моргнуть глазом, Слэгар пронзил его своим мечом. Несчастный уставился на Слэгара изумленным взглядом, потом посмотрел на торчавший в его животе меч и, пошатнувшись, закатил глаза.

Жестокий смешок вырвался из горла Слэгара.

— Выкиньте этого придурка наружу, пусть подыхает там. Нам здесь не нужна кровавая лужа. Если кто-нибудь из вас, подонки, хочет к нему присоединиться, пусть даст мне знать!

В густом тумане занимался над Рэдволлом рассвет торжественного дня. Аббат Мордальфус и Матиас так и сидели с прошлого полудня, ловя рыбу на пруду. Удача не улыбнулась им накануне, и они решили продолжать удить до тех пор, пока не будет улова. Традиция требовала, чтобы центр праздничного стола был украшен рыбой, пойманной в пруду аббатства. В прошлые сезоны им всегда удавалось вытащить хариуса, но в эту пору хариусов было мало. Не особенно рассчитывая на хариуса, они, упорно просидев всю ночь, упустили с крючка две крупные рыбины. За час до рассвета рыболовы наконец подсекли средней величины карпа. Это была славная битва. Маленькую рыбацкую лодочку носило кругами по всему пруду; она то рассекала носом камышовые заросли, то буксовала на отмелях. Мордальфус был опытным рыболовом, он приложил все свое умение и смекалку, вспоминая те времена, когда он был еще просто братом Альфом, хранителем пруда. С помощью Матиаса карп был наконец побежден: его вывели на отмель, где и вытащили на травянистый берег.

Королева Воробьев Клюва рано пробудилась в тот день. Заметив баталию на пруду, она подняла все воробьиное племя, обитавшее под крышами аббатства.

— Клюва велит воробьям помочь Матиасу и старому аббату.

Матиас, и Мордальфус были рады подмоге. Усталые, мокрые и голодные, они сидели на берегу, тяжело отдуваясь.

— Клюва, здорово! Благодарим судьбу за то, что вы прилетели, — приветствовал Матиас свою крылатую подругу и ее племя. — Мы с аббатом уже совсем выдохлись. Как тебе наша рыба?

Неистовая маленькая птица широко расправила крылья:

— Большой рыбочервь, друг Матиас. Мои бойцы относят его толстый мышь Монах, он хорошо печет рыбу. Воробьи любят рыбочервь, мы их много едим в пору больших червяков.

Когда воробьиная стая повлекла карпа по направлению к кухням, аббат Мордальфус с улыбкой повернулся к Матиасу:

— Добрые друзья эти наши соседи воробьи. Однако никак в толк не возьму, отчего у них и то червяк, и это червяк, и все вообще — червяк? Можно себе представить морду Гуго, когда Клюва попросит его зажарить получше этого рыбочервя.

Матиас отряхивал лапы от комочков ила.

— Просто у них такая манера выражаться.

Мордальфус взглянул на небо. Лучи солнца пронзали туман, разливая по всей Стране Цветущих Мхов свой розовый отблеск, предвещавший наступление жаркого летнего дня. С колокольни аббатства весело разносились по окрестности звуки колокола, призывая обитателей Рэдволла проснуться и радоваться дню.

Барсучиха Констанция легкой походкой спустилась к пруду и одним мощным рывком вытянула рыбацкую лодку на берег.

— Уф! Сегодня днем, похоже, будет настоящее пекло,— заметила она. — Право слово, юные Тим и Тэсс стараются от души. Послушайте, как поют у них колокола Мафусаила и Матиаса. Однако не стоит терять времени, еще многое предстоит сделать, прежде чем мы усядемся за праздничный стол нынче вечером.

Матиас, потянулся и зевнул:

— Пожалуй, я бы немного вздремнул. Мы с аббатом со вчерашнего полудня как приклеенные сидели в лодке. Верно, Мордальфус?

Констанция приложила лапу к носу:

— Тс-с-с, он уже крепко спит. Добрый старый Альф.

Аббат свернулся на прибрежной траве и тихо посапывал.

Матиас улыбнулся и нежно потрепал своего друга по плечу:

— Помню, как он взял меня с собой на пруд на мою первую рыбалку. Это был хариус, если не ошибаюсь. Мне в ту пору было меньше сезонов, чем теперь моему сыну. Что и говорить, никто из нас не молодеет с годами.

— Уж во всяком случае не я, — фыркнула барсучиха. — И никак не Альф. Но не уверена насчет тебя, Матиас. Иногда я поражаюсь, есть ли у тебя вообще возраст... Ладно, иди сейчас отдохни, а я позабочусь о нашем аббате.

Констанция осторожно взвалила спящего Мордальфуса на свою широкую спину и понесла его по направлению к спальням аббатства.

По дороге в свой привратный домик Матиас заметил Василику и Маттимео, идущих с цветочными корзинами и садовыми ножами. Он помахал им лапой:

— Мы вытащили карпа. Мне надо умыться и поспать немного.

Василика завязала бантом ленты своего чепца.

— О, я рада, что вы поймали хорошую рыбу, дорогой. Я оставила тебе завтрак на столе, увидимся позже. Маттимео такой милый, представляешь? Он пообещал мне весь день помогать с цветами.

Матиас подмигнул своему насупленному сыну:

— Да, он отличный парень, Василика.

Маттимео на собственном опыте пришлось убедиться в том, что у роз бывают шипы. Уже второй раз за этот день он посасывал лапу, вытащив из нее зубами острый шип. Тим Черчмаус ушел с выдрами ловить рачков. Тэсс пожалела сына Воина и решила задержаться.

— Ладно, Матти, ты складываешь корзины в тележку для своей мамы. А я разложу в них розы для тебя. Ты свалил их в совершенном беспорядке.

Маттимео взглянул на нее с благодарностью:

— Спасибо, Тэсс. От меня с этими цветами столько же проку, сколько от крота в полете. Никогда не думал, что это будет так тяжело.

— Зачем же ты вызвался помогать?

— Ничего я не вызывался. Это папа сказал, что я должен здесь помочь в наказание за драку с Витчем, — объяснил он.

Тэсс топнула лапой:

— Этот крысеныш. Он ведь сам заставил тебя полезть в драку. Смотри, вон он там, у столов, посмеивается над тобой.

Маттимео посмотрел на Витча, который стоял, лениво облокотившись на стол. Тот ухмыльнулся и показал мышонку язык.

Маттимео начал охватывать гнев.

— Я ему так покажу, что у него язык выскочит наружу! — пробормотал он сквозь зубы.

Тэсс стало жаль друга:

— Не обращай на него внимания, Матти. Он просто хочет втянуть тебя в еще большие неприятности.

Маттимео было трудно не обращать внимания на Витча. Теперь тот принялся показывать ему «нос».

Мышонок поднялся из-за кучи корзин:

— Нет уж, хватит! С меня довольно!

Тэсс быстро проскочила мимо Маттимео и побежала к Витчу, который все еще нагло гримасничал. В ярости юная мышка схватила первое, что попало ей под лапу. Это оказался гибкий стебель розы.

— Гляди, Витч, огромная оса у тебя на хвосте! — закричала она. — Стой спокойно, я сниму ее!

Напуганный тревожным криком, Витч тотчас повиновался. Он повернулся спиной и нагнулся, чтобы Тэсс могла расправиться с опасным насекомым. Никакой осы у него на хвосте не было и в помине.

Тэсс взмахнула розовым стеблем, сама удивляясь собственной ярости. Но было поздно — свистящий прут неудержимо пошел вниз. Словно жало осы, он жестоко вонзился в спину Витча.

— И-и-и-у-у-у! — Витч распрямился, как шомпол. Высоко подскакивая от боли, он принялся отчаянно тереть спину обеими лапами.

На крики прибежала Василика:

— Ох, бедняжка! Что случилось, Тэсс?

Юная мышка приняла самый невинный вид. Густо покраснев, она с запинкой стала оправдываться:

— У Витча на хвосте сидела оса, но я не успела ее смахнуть. Думаю, она его укусила.

Витч катался по траве, отчаянно потирая зад. Василика искренне пожалела его:

— Не три, а то станет хуже. Беги к сестре Мей в лазарет, она положит тебе на укус какой-нибудь целебной мази. Тэсс, покажи ему дорогу.

С трудом поднявшись, Витч оттолкнул лапу Тэсс и, сопя, кинулся прочь.

Тэсс повернулась к Маттимео.

— Бедный Витч. Должно быть, ему очень больно, — произнесла она жалостливым голосом.

Маттимео с трудом сдерживал смех:

— Это просто ужасно, когда тебя укусит мышь, э-э, то есть я хочу сказать — оса.

Василика взяла их обоих за плечи:

— Да, конечно. А теперь оба бегите играть подальше отсюда. Здесь могут быть еще осы, я вовсе не хочу, чтобы кого-то из вас укусили.

— Давай, Матти, пойдем ловить рачков вместе с Тимом и выдрами,— предложила Тэсс.

— Отлично. Смотри, я тебя обгоню. Раз, два, три. Вперед!

7

Близился вечер. Слэгар вывел свою банду работорговцев и муштровал их на общественном выгоне позади часовни Святого Ниниана. Ласка Трехпалый и горностай Битый Глаз остались внутри церковных развалин вместе с кучкой несчастных рабов, прикованных кандалами к одной цепи. В эту ночь они должны были ожидать возвращения Слэгара и компании.

Хитрейший выстроил на смотр свои силы. Разбойники были одеты как труппа бродячих артистов. Никто не выглядел хищником — Слэгар об этом позаботился. Морду каждого хорька, горностая и ласки украшал дурацкий улыбающийся рот, нарисованный растительной краской и ягодным соком, одеждой бандитам служили цветастые клоунские костюмы. Лис носился взад и вперед вдоль строя, расправляя оборки одному и прикрепляя получше красный бутафорский нос другому.

Сам Слэгар Беспощадный, одетый в костюм Повелителя Шутов, вовсе не казался смешным или забавным. Его окутывал ореол таинственности: голова была скрыта маской, с плеч струился шелковый плащ, украшенный ромбами и с темной подкладкой изнутри, поблескивавшей звездным узором при каждом движении.

— Хорошо, теперь слушайте внимательно. Бросайте на землю все оружие, которое у вас с собой. Живее! — В его голосе ясно слышались угрожающие нотки.

Беспокойное шевеление пробежало по шеренге. Бандиты побаивались идти в аббатство безоружными.

Слэгар вновь прошелся вдоль строя:

— Если я говорю бросить оружие, значит, так надо. Когда я пройду мимо в следующий раз, то обыщу каждого, и, если у кого-то останется при себе оружие, пусть пеняет на себя. Он будет убит своим же собственным кинжалом. Я выпущу ему кишки прямо здесь, перед строем. А теперь — бросайте оружие!

Послышался звон. Ножи, мечи, кривые сабли, арканы-удавки, кинжалы и топорики посыпались на землю, как внезапный апрельский дождь.

Слэгар пнул лапой зазубренную булаву:

— Прыщелап, собери все и отнеси в часовню до нашего возвращения. Остальным построиться вокруг повозки. Десятеро будут тянуть спереди, все прочие подталкивать с боков и сзади. Сейчас, мы тронемся в путь и пойдем ровно и не спеша. Так мы к началу вечера доберемся до места.

Когда они покатили по дороге, Хитрейший обратился с речью к своей команде:

— Все переговоры предоставьте мне. Я знаю этот народ и найду с ними общий язык. А вы не смейте болтать, ясно? Мне вовсе не нужно, чтобы какой-нибудь пустозвон с длинным языком наговорил лишнего. Если кто-нибудь обратится к вам, корчите физиономии, улыбайтесь и толкайте повозку. Устройте клоунаду. Вы изображаете бродячий балаган, поэтому постарайтесь выглядеть забавными. Если вас пригласят отведать угощения — а они, вероятно, так и сделают, — следите за своими манерами и не опускайтесь до свинства. Берите себе по куску от всякого блюда и передавайте блюдо дальше своему соседу. Если за столом сидят дамы, будьте вежливы и сперва предложите кушанье им, перед тем как запихивать его в свои голодные глотки. Будьте поласковей с малышами и присматривайте для нас кого посимпатичней, здоровых и с крепкими лапами. Не вздумайте, чего доброго, признать Витча! Вы его и в глаза не видели! Вот так, есть вопросы?

Спиноблох поднял лапу:

— А как мы узнаем, когда наступит нужный момент, хозяин?

— Я скажу, болван.

Полухвост был несколько озадачен:

— А ты откуда будешь знать, Слэгар?

Хитрейший с сожалением посмотрел на него:

— Потому что они все заснут, вшивая твоя голова.

— Но почему ты уверен, что они пойдут спать все вместе одновременно? — не отставал Полухвост.

Слэгар похлопал по кисету, висевшему у него на поясе:

— Не беспокойся, об этом я позабочусь. Кстати, после того как мы закончим представление, что бы вы ни делали, не вздумайте ничего пить. Пока сидите за столом, можете пить сколько хотите, но ни капли после того, как покинете стол и выйдете на сцену.

— Ух-хы-хы-хы! — придурковато загоготал Лысолап. — Ты хочешь им что-то подсыпать, правда, хозяин?

Слэгар глянул на него сверху из повозки:

— Я сейчас тебе подсыплю, если не заткнешься!

— Но если ты их всех чем-то опоишь, — снова пристал Полухвост, — то что нам мешает захватить этот Рэдволл?

Хитрейший кивнул:

— Я ждал, что кто-нибудь из вас задаст этот вопрос. Ладно, я скажу вам. Другие уже пытались, но у них ничего не вышло. А то были настоящие воины, не ваша трусливая братия. Вы поймете, что я имею в виду, когда увидите большую барсучиху или выдр. Они умеют драться по-настоящему. И они не страшатся смерти, если их драгоценное аббатство в опасности.

— И мы пойдем туда без оружия? — В голосе Полухвоста послышалась дрожь.

— Разумеется, полудурок, — едко ответил лис. — Уж будьте уверены, они хорошенько нас обыщут, и если у кого-нибудь найдут оружие, то мы не продержимся там и секунды. Этот Матиас Воин налетит на нас как молния.

— Матиас Воин? Он кто — барсук? — заинтересовался Полухвост.

— Нет, он мышь. Но тебе будет не до смеха, когда ты увидишь его. Он прирожденный воин. И вдобавок у него есть меч, который, я думаю, волшебный.

— Волшебный меч! Хо-хо, я бы не прочь позаимствовать его для себя, — взвизгнул Полухвост.

— Остановить повозку! — приказал Слэгар.

Повозка тотчас встала. Шелковая маска вновь начала бурно вздуваться и опадать от яростного дыхания Слэгара.

— Не смейте прикасаться к этому мечу! Только мыши Рэдволла могут использовать его чудесную силу. Наверное, на нем какое-то заклятие. Для нас он был бы погибелью. Ваше дело — захватить рабов. Вы меня слышите? Вполне достаточно и того, что мы украдем его сына. Если будете действовать по моему плану, нам удастся удрать со всей добычей.

Наступила зловещая тишина. Лишь пыль клубилась на дороге в том месте, где остановилась повозка. Бандиты неуверенно переглядывались.

Украсть сына такого воина — так вот какую месть задумал Слэгар! Отомстить грозному воину с чудесным мечом, который настолько силен, что способен защитить целое аббатство.

— Вперед, пошевеливайтесь! — прикрикнул Слэгар.

Испуганные бандиты вновь принялись тянуть и толкать.

— Выполняйте, что вам велено, и я сделаю вас богатыми, — подбадривал их Слэгар. — Вы же меня знаете, я — Слэгар Беспощадный, я — Хитрейший. Нет на свете более ловкого работорговца, чем я. Я буду сыт своей местью Рэдволлу, а вы разбогатеете, когда мы продадим рабов в таком месте, куда за нами никто не решится последовать.

— А где мы продадим рабов, хозяин? — Хорек Морщатый сам испугался вопроса, сорвавшегося с языка. Он судорожно сглотнул комок в горле, жалея о сказанном.

— В царстве Малькарисса!

Отчаянный стон пронесся над бандой работорговцев. Слэгар говорил о царстве кошмаров.

8

Надаз, облаченный в пурпур Голос Хозяина, выходил из глубин подземного сооружения, ведя за собой отряд одетых в черное крыс. Мощеные ступени лестницы, витками лепившейся к стенам ущелья, поднимались из зеленой туманной бездны к широкому, освещенному факелами уступу. Одетые в черное остановились, Надаз двинулся дальше и оказался перед статуей Малькарисса. Когда-то в стародавние времена ее высекли в известняковом столбе, возвышавшемся на краю уступа. Толстый столб, образовавшийся из древнего сталактита, тянулся с площадки вверх, врастая в высокий сводчатый потолок пещеры. В нем было выточено ужасное белое изваяние хоря с зубами из кристаллов горного хрусталя и глазами из черного как ночь турмалина. Пламя факелов, вставленных в огромный светильник в форме кольца, освещало фигуру кошмарного идола. Надаз склонил голову и запел:

Малькарисс, Владыка бездонных пустот,

Властитель провалов черных,

Я Надаз, Хозяина Голос, я тот,

Кому твои слуги покорны.

Услышь меня, мрака ночного Король,

Что нашею правит судьбой,

Властитель пещер под земною корой,

К тебе мы приходим с мольбой.

— Говори, Надаз. Скажи, что мое царство готово. — Голос Малькарисса более походил на сдавленное шипение, прорывавшееся сквозь ряд неподвижных кристаллических зубов статуи и отдававшееся эхом в каменных сводах.

Крыса в пурпурном облачении молитвенно простерла к нему лапы:

— Владыка Малькарисс, камни не сдвинутся сами с места и не обтешут сами свои бока, чтобы блоками лечь один на другой. Недавно умерло еще четыре раба. Нам нужно больше работников, крепких лесных жителей, которые могли бы трудиться много сезонов.

Надаз замер в ожидании ответа хозяина, не смея взглянуть в его ужасные турмалиновые очи.

— Разве в моих подвалах нет больше пленников?

— Господин, подвалы давно опустели.

— А что у длиннохвостых на реке? Никто больше не пользуется этим путем?

— Нет, господин, никто не решается взобраться на высокое плато и зайти в сосновый лес.

— Значит, вы должны обходиться теми, кто у вас есть, и заставлять их работать больше. Переговори с Камнекрапом. Пусть поищет лиса в маске. Он ушел уже два сезона назад.

Наступило продолжительное молчание. Лишь стены пещеры, усеянные крупицами слюды, искрились и мерцали в свете факелов, да одетые в черное крысы неподвижно застыли на верхней ступени лестницы, ожидая, пока вернется Голос Хозяина. Наконец Надаз склонился перед статуей:

— Малькарисс, слушаю и повинуюсь!

Он повернулся и, стремительно пройдя сквозь строй одетых в черное, повел свой отряд обратно, вниз по мощеным ступеням. Вскоре они скрылись из виду в зеленом тумане, поднимавшемся из глубин. Оттуда, с самого низу, донесся бой молота и скрежет тесаков, грохот перетаскиваемых глыб и удары хлыста, смешанные со слабыми, мучительными стонами рабов, молодых лесных жителей, заточенных в подземелья для непосильного труда.

Статуя огромного белого хоря осталась одна, освещаемая пламенем факелов. Глубокий вздох вырвался из ее пасти:

— А-а-ах-х, мое царство!

9

В Рэдволле мерно ударили колокола, и над лужайками полились звуки песни, исполняемой хором мышей:

Все братья и сестры, сходитесь для пира,

Столы угощеньем полны,

Отпразднуем ныне восьмой сезон мира

В Рэдволле, где мы рождены.

Под звон колокольный в ночи

Окрест наша песня звучи.

Споем песню эту мы звонче к рассвету,

Лишь солнце расправит лучи.

Нежные звуки разносились и таяли в теплом вечернем воздухе, и вся лесная братия вместе с обитателями Рэдволла поспешила занять свои места у стола на своем долгожданном празднике.

Такого торжества еще не бывало в Рэдволле!

Восемь длинных, положенных на козлы столов были расставлены широким восьмиугольником и покрыты тончайшим белым полотном, застланным сверху желтоватыми плетеными ковриками из тростника. Искусно составленные цветочные композиции наполняли воздух вечерними ароматами левкоя и роз, лютиков и анютиных глазок, жасмина, люпинов и папоротника. Все приборы были разложены и помечены ленточками с аккуратно выписанными именами. Кувшины с нагретыми цветочными водицами испускали ароматный пар в ожидании, когда к ним протянутся разгоряченные лапы. Здесь не было главного стола или особо почетных мест, и самый скромный лесной житель мог оказаться рядом с самым прославленным: белки сидели локоть к локтю с мышами, выдры — хвост к хвосту с полевками, а кроты старались избежать тесного соприкосновения боком о бок с ежами. Все казалось замечательным, чего нельзя было сказать об угощении...

Оно было выше всяких похвал!

Правило было одно — начинать с любого кушанья, какое душе угодно, и заканчивать когда пожелаешь. Ни в чем здесь не было стеснения, и каждый должен был заботиться только о том, чтобы его соседи с обеих сторон отведали всякого блюда.

— Тэсс, попробуй сладких каштанов.

— Спасибо, Матти. А вот, положи себе этих миндальных вафель с розовым кремом на концах. Я их сама только сегодня сочинила, и они превкусные.

— Урр, передайте мне этот бисквит, я очень люблю бисквит. Что же вы, господин аббат, вы и кусочка не попробовали. Дайте я положу вам этот салат, и бутерброд с сыром, и немного пудинга.

— О, сразу все вместе? Спасибо, Кротоначальник, это очень любезно. А ты отведал моего красносмородинового пирога?

— Бэзил, ты нынче что-то немногословен.

— М-м-м-м, действовать, приятель, вот что сейчас нужно.

— Попробуй моего лесного пирога, Матиас. Клянусь мехом, не Бэзил ли это там, за огромным блюдом с едой?

— Благодарю тебя, брат Руфус. Подлить еще орехового пива? Ха-ха, так и есть. Всякий раз, как его уши показываются над этой горой кушаний, он наваливает на нее сверху еще. О, друг мой, не сомневаюсь, что он выдохнется еще до конца вечера. Эй, Бэзил, не отступай, старина!

Аббат поднялся и постучал по столу деревянным половником:

— Пожалуйста, тише. Милости просим, и дайте дорогу монаху Гуго с рыбой.

Карп был доставлен на низкой широкой тележке. Гуго никому бы не позволил помочь себе. Обмахиваясь зажатым в хвосте щавелевым листом, он наконец перевел дух:

— Аббат, прошу молитву о рыбе.

Все отложили еду. В наступившем благоговейном молчании Мордальфус простер лапы над карпом и произнес нараспев:

Кто имеет зуб и коготь, у кого усы и мех,

Все, кто входит в наши двери, — угостим сегодня всех,

Фрукты, листья и орехи, все растения и травы,

Клубни, ягоды, и корни, и душистые приправы,

Жизнь у рыбы серебристой мы отнять решились, право,

Лишь затем, чтоб угощенье было всем гостям по нраву.

В ответ прозвучало дружное «Аминь!».

Затем начались тосты, первый из которых поднял Амброзий Пика:

— Я хотел бы предложить тост за все то прошлое, которое пережило аббатство Рэдволл, и, в частности, за дорогого старину Мордальфуса, нашего нынешнего аббата.

— Урр, добрый старина Мордальфус.

— Я хочу выпить в честь Воина Матиаса, нашего защитника, — провозгласил брат Руфус.

— Добрый малый! Я поддерживаю тост, старина!

— Я предлагаю тост за нашу молодежь, надежду наших грядущих сезонов.

— Слышим, слышим, Василика. Прекрасно сказано!

— Как отставной полковой рубака, хочу выпить тост за все, в честь чего стоит выпить: сыры, грибы, что там еще у вас...

— Отлично, Бэзил!

— А сейчас за здоровье выдр и белок!

— Браво, выпьем за воробьев и кротов!

— За аббатство Рэдволл!

— За Лес Цветущих Мхов!

Тосты посыпались один за другим. Смех и пение, прекрасные блюда, вдоволь питья и дружеская компания на этом празднике обещали надолго запомниться гостям.

В это самое время Слэгар Беспощадный постучал в двери аббатства Рэдволл.

10

Слэгар обернулся к своей труппе, стоявшей у повозки и наблюдавшей за тем, как он безуспешно пытается достучаться в главные ворота аббатства.

— Так они никогда не услышат, — рискнул подать голос Прыщелап. — Нам придется придумать что-нибудь другое, чтобы привлечь к себе их внимание.

Слэгар уже отбил себе лапу, колотя в деревянную дверь.

— Нам? Ты хочешь сказать — мне, не так ли? Эй, Лысолап, спой-ка ту песенку. Полу-хвост, возьми из повозки барабан и бей в него. Морщатый, там в повозке есть еще флейта. Попробуй сыграть на ней.

Лысолап единственный из всей банды выступал когда-то в странствующей труппе. Набрав воздуху в легкие, он надтреснутым голосом запел песню бродячих актеров:

Ла-ла-ла, издалека мы держим путь,

Дилл деридон, через долины и холмы,

Под звездным небом где-нибудь

Приют себе находим мы.

Ла-ла-ла, удачи, сэр, и в добрый час,—

Чудес со всех краев земли

Актеры-странники для вас

С собой в кибитке привезли...

Лысолап пожал плечами, покосившись на Слэгара:

— Это все, что я знаю, хозяин. Я забыл, как дальше.

Хитрейший в нетерпении взмахнул плащом:

— Тогда пой еще и еще раз то же самое. А вы двое постарайтесь подхватить мелодию на флейте и барабане. Все остальные — выделывайте трюки на дороге и подпевайте Лысолапу на «ла-ла-ла».

Слэгар приложил глаз к узкой щели в просвете между массивными дверными досками.

Вся труппа несколько раз проделала свое представление. Слэгар подбадривал их взмахами лапы:

— Продолжайте, громче, громче! Похоже, они нас услышали. Они идут сюда через цветник. Давайте еще, не останавливайтесь!

Лис в маске вскочил в повозку и, пригнувшись, укрылся под старым цветным тентом.

Заскрипели болты и петли, дверь приоткрылась, и Матиас в сопровождении барсучихи Констанции и Амброзия Пики вышел на дорогу. С минуту они постояли, разглядывая артистов, затем Матиас окликнул их:

— Эй, вы! Что мы можем для вас сделать?

— Отправить их восвояси, это пыльное отребье! — фыркнул Амброзий Пика.

— Амброзий, нельзя быть таким нелюбезным! — Констанция строго подтолкнула его локтем. — Предоставь мне и Матиасу поговорить с ними.

Слэгар, весь в вихре разноцветной ткани, выпрямился в повозке. Кружа и развевая свой плащ, он спрыгнул через борт на дорогу.

— Доброй Летней Зари вам, господа, — произнес, он, прилагая все усилия, чтобы его скрипучий голос звучал радостно и чисто. — Вы видите перед собой труппу бродячих актеров, весельчаков и добродушных шутов. Мы странствуем по дорогам с одной лишь целью — позабавить вас и ваши семьи своими сказками и песнями, акробатическими трюками и прочими комическими штуками. Откуда мы пришли? Об этом не знает никто, кроме меня — Звездного Лунариса, повелителя луны и звезд.

Лис закружился на месте, развевая плащ. Шелковая подкладка сверкала и поблескивала в летнем сумеречном свете на пыльной дороге.

Констанция немного смягчилась. Это всего лишь труппа бродячих артистов. Зорким, опытным взглядом она осмотрела ров, тянувшийся к западу от дороги, проверяя, не скрывается ли кто-нибудь в нем. Тут все было чисто.

— Ну, что ты думаешь, Воин? — вполголоса спросила Констанция. — На мой взгляд, они не опасны, даже несмотря на то, что во главе их — лис.

Матиас поджал губы:

— Похоже, позади них нет никакого войска, готового выскочить из засады. Вид у них потрепанный, но, похоже, вполне безобидный.

Толпившаяся сзади молодежь радостно загомонила, нетерпеливо вытягивая шеи:

— Ур-р-ра! Клоуны и акробаты! Ой, Констанция, можно нам посмотреть на них?

Витч подбил малышей скандировать хором:

— Мы хотим посмотреть, мы хотим представление!

Констанция с сомнением покачала своей большой полосатой головой. Возгласы молодежи стали громче. В конце концов, подмигнув Матиасу, она кивнула лису в маске:

— Ох, так и быть! Заходите. А вы, детвора, расступитесь и позвольте мне открыть ворота, иначе акробаты не смогут войти.

Молодежь разразилась в ответ радостными воплями.

Длинная, как туннель, входная арка из песчаника произвела впечатление на Слэгара — она говорила об изрядной толщине массивных стен. Странствующая труппа остановилась посреди лужайки, оглядывая просторное аббатство и чудесный пир на природе, освещенный бликами огня, вырывавшегося из печной ямы.

Обитатели аббатства ощупали актеров в поисках оружия. Слэгар печально покачал головой:

— Увы, мы живем во времена всеобщего недоверия.

— Всего лишь мера предосторожности, мой друг. — Аббат Мордальфус галантно поклонился. — Праздник в самом разгаре. Милости просим, садитесь с нами к столу. Угощения хватит для всех.

Колпак на голове лиса затрепетал, когда Слэгар смахнул фальшивую слезу.

— Такая любезность и гостеприимство! Благодарю вас, господин аббат. Мои друзья и я не останемся в долгу, мы покажем вам самое прекрасное наше представление, специально для вас и ваших гостей.

Когда все двинулись к столу, Витч незаметно сунул в лапу Слэгару маленькую записку. Хитрый лис скрыл ее под своим широким плащом.

Слэгар кружил у самых столов, раздавая детворе бумажных бабочек, которые порхали, как настоящие. При этом, передавая кувшин, флягу или чашу, он всякий раз незаметно сыпал в питье щепотку порошка.

Затем, обойдя кругом пирующих, лис остановился позади печной ямы и бросил целую пригоршню порошка в огонь. Зеленый столб пламени взметнулся вверх. Перепрыгнув через яму, лис, казалось, возник перед публикой прямо из изумрудной огненной стихии.

— Звездный Лунарис, Лунный Звездарис! Я Предводитель Шутов! Кто из вас зовется Амброзием Пикой?

— Эй, вот я здесь. Но откуда ты узнал мое имя?

— Властелину луны и звезд ведомо все, Амброзий Пика. Ты — хранитель подвалов, и твой октябрьский эль в следующем сезоне будет лучше, чем когда-либо раньше.

— Нет, чтоб мне лопнуть! Этот выскочивший из пламени парень все о тебе знает, дружище!

Слэгар круто повернулся:

— Кажется, я слышу голос зайца Бэзила, отставного пехотинца и прославленного следопыта?

— Ага, и знаменитого обжоры, и исполнителя ужасных песенок.

Хитрейший навострил ухо:

— Чу! А это не голосок ли миссис Летти Полевкинс, мамаши малыша Ролло?

Миссис Полевкинс была поражена:

— Да, это я. Но откуда ты меня знаешь, господин Звездарис?

— Собирайтесь, собирайтесь сюда, добрые обитатели аббатства Рэдволл. Я открою вам тайны, известные одному лишь Предводителю Шутов. Но сперва вы должны выпить за здоровье тех двоих, кто поймал этого гигантского карпа, за вашего аббата и вашего Воина, за самых храбрых и достойных героев на свете!

Спиноблох, Лысолап, Прыщелап, Морщатый и все прочие с веселым радушием подбежали к столам, щекоча малышей за ухом и наполняя напитками бокалы.

Кротоначальник взобрался на скамью:

— Урр, за Матиаса Воина и за аббата Мордальфуса! Добр-рого здр-равия, уважаемые!

Слэгар бросил в огонь новую щепоть порошка. На этот раз из ямы вырвалось золотистое пламя с клубами дыма, и лис жутким голосом произнес:

— Звездный Лунарис Фортуна Мандала, слушайте все меня!

Маттимео смотрел на кудесника-лиса как зачарованный. Он поставил свой бокал с сидром и весь замер в восхищенном внимании.

Сбросив развевающийся шелковый плащ, лис подхватил его и принялся вращать им перед собой, сперва медленно, затем все быстрее и быстрее, подпевая в такт:

Смотрите на месяц, на звезды взгляните,

Что ночи усеяли черный покров,

На пурпурный отблеск бриллиантов в зените,

На шелк и на пламя, на свет и на кровь.

Как мандалы круг неизменно над нами,

Великий поток мирозданья кружит,

Пока не угаснет небесное пламя.

Что истинно здесь и что мнимо, скажи...

Откуда-то сбоку до Маттимео донесся тихий храп миссис Черчмаус. Мышонок попытался остановить свой взгляд на летящем вихрем плаще, но драгоценные блестки на нем превратились вдруг в усыпанное звездами ночное небо. Голос лиса гудел и гудел в его ушах, пока наконец Маттимео был уже не в силах поднять слипающиеся веки.

Он уснул, уронив голову на стол, посреди прекрасных блюд, полный впечатлений и совершенно счастливый.

11

День занимался сырой и пасмурный. Огромные темные тучи внезапно сгустились, придя с запада, и яркие ветвистые молнии прорезали тяжелеющий небосклон. Из-за далекого горизонта Золотой Равнины прикатились глухие раскаты грома, и первые крупные, как буковый орех, капли дождя упали на землю.

Холодная влага и страдальческий вопль малыша Ролло, звавшего маму, разбудили наконец барсучиху Констанцию. Повсюду рядом с ней просыпались остальные обитатели Рэдволла и вставали, шатаясь и охая, под тяжелыми струями дождя.

Матиас, приложив к гудящей голове лапу, другою теребил Констанцию:

— Скорей поднимайся, нужно увести всех с дождя под крышу. Кажется, минуту назад тут кто-то плакал?

— Мама, мама, вставай!

Констанция проснулась окончательно, когда над головой ударил раскат грома и молния зигзагом осветила окружающую картину.

— Это малыш Ролло, он там, у северных ворот!

Подгоняемые новой чередой бушующих раскатов, Констанция и Матиас бегом устремились к тому месту, где у маленькой низкой дверцы, прорубленной в каменной стене, плакал Ролло. Он сидел на земле рядом с неподвижной фигуркой миссис Летти Полевкинс, пытаясь растормошить ее:

— Мама, ну мама, пожалуйста, проснись, я сейчас совсем промокну!

Голова Воина начала проясняться под дождем.

— Василика, сюда! Отведи малыша в дом. Мы должны выяснить, что здесь произошло.

Василика выскочила наружу и подхватила малыша Ролло, закрывая его своим телом от дождя.

— Вот так, вот так, Ролло, пойдем со мной. Матиас и Констанция позаботятся о твоей маме.

Долговязая, испачканная грязью фигура замаячила в потоках дождя — Бэзил спешил к ним на помощь.

— Ох, бедная моя старая головушка. Привет, что тут у вас стряслось?

Констанция опустилась на траву рядом с несчастной полевкой:

— Она мертва! Матиас, кто мог это сделать?

Матиас прижался лбом к стене. Слезы застилали ему глаза и стекали, смешиваясь с дождевыми струями.

— Кто же еще, кроме этого гадкого лиса с его разбойничьей шайкой. И я попался на их обман, они провели меня! Подлые трусы!

Слабый стон донесся из-за распахнутой стенной двери. Матиас, тотчас выпрямился и подбежал к ней, но створка вдруг качнулась назад. Из-за двери, шатаясь, вышел Джон Черчмаус, по виску его струилась кровь. Матиас поддержал его и прислонил к мокрой стене.

— Джон, как ты? Что произошло?

Черчмаус бормотал нечто невнятное:

— Остановите... остановите их... Назад, миссис Полевкинс... Держись, Гуго... ты их задержал... Кровь... ничего не вижу... Где Гуго, где Гуго?..

Он рухнул без чувств прямо на Матиаса.

Констанция пришла им на подмогу и одной лапой подхватила бессильное тело Черчмауса.

— Я отнесу Джона в дом. Матиас, Бэзил, поищите монаха Гуго!

И огромная барсучиха торопливо пошла прочь сквозь завесу дождя.

Воин вместе с. зайцем обошли в отчаянных поисках весь цветник.

Выдра Винифред, выбежав из-за колокольни, столкнулась с Матиасом.

— Никаких следов Гуго? — спросила она.

— Совсем никаких, Винифред. Должно быть, он преследовал их дальше. Эй, Бэзил! Пойдем поищем в лесу за воротами.

Капли дождя гулко шлепали, разбиваясь о лиственный полог леса. Видимость была плохой из-за поднявшегося среди деревьев тумана.

Матиас ползал по глинистой земле, обшаривая кусты и заросли папоротника.

Внезапно он застыл на месте:

— Ты что-нибудь слышишь, Винифред?

Какой-то приглушенный звук долетел до них сквозь шум дождя.

— Туда. Скорей! — Выдра указала направление.

Продираясь через подлесок, они кинулись к тому месту, откуда доносился звук.

Это был Бэзил. Он скорчился на сырой земле, прижимая что-то к своей груди и судорожно всхлипывая.

Словно свинцовый комок подступил к горлу Матиаса, когда он опустился на колени рядом с зайцем. Винифред отвернулась, не в силах смотреть. Маленький толстый повар Рэдволла, мертвый, безвольно распластался по земле, не чувствуя капель дождя, стучавших по его любимому щавелевому листу, все еще зажатому в колечке хвоста. Бэзил прижимал к себе его неподвижное тело, не скрывая струящихся по щекам слез.

— Гуго, дружище, что они с тобой сделали?

Винифред опустилась на колени рядом. Она молча стала счищать глину и комочки земли с промокшей рясы и когда-то незапятнанно-белого фартука монаха, потом вдруг не выдержала и расплакалась.

Бэзил медленно встал и поднял Гуго, едва устояв на подкосившихся лапах.

— Вы дадите мне право отнести старого друга назад, в аббатство?

Матиас все еще стоял на коленях на голой земле.

— Это твое право, Бэзил. Винифред, скажи всем, что я скоро буду в Большом Зале.

Проводив взглядом удалявшихся друзей, Матиас поднял с земли лист щавеля, который выпал из бессильно повисшего хвоста монаха Гуго, и прижал его к губам, молча поминая своего товарища.

В Большом Зале аббатства был разожжен очаг. Все сушились, растирая полотенцами свои шкуры, от которых поднимался густой влажный пар. Сестра Мей из местного лазарета переходила от одного к другому, раздавая снадобья из трав. Многие сидели на каменном полу, сжав лапами виски, чтобы облегчить мучительную головную боль. Матиас в сопровождении Бэзила вошел в зал и постучал клинком меча по каменной колонне, призывая всех к вниманию:

— Аббат, Констанция, Винифред, Джесс, королева Клюва, Кротоначальник и ты, Бэзил, пойдемте со мною вниз, в Пещерный Зал. Все остальные оставайтесь здесь, согревайтесь и позаботьтесь о тех, кто нездоров.

Войдя в Пещерный Зал, Матиас и все остальные расселись вокруг большого стола. Воин оглядел собравшихся:

— Итак, видел ли кто-нибудь из вас, что происходило прошлой ночью? Может ли кто-нибудь пролить свет на это ужасное дело? Я прошу от вас точных ответов, и, пожалуйста, не нужно никаких догадок.

Наступило молчание, затем заговорил аббат:

— Мы вынуждены подождать, пока Джон Черчмаус придет в себя настолько, чтобы он смог разговаривать. Других двоих свидетелей всего происшедшего больше нет с нами.

Белка Джесс тихо поднялась с места:

— Я схожу в лазарет, посмотрю, как поживает мистер Черчмаус.

— Это самое верное, Джесс, — оживился Бэзил. — Действовать — вот что сейчас нужно. Так, с чего мы начнем?

Аббат сложил лапы под широкими рукавами своей рясы:

— Для начала вот что, Бэзил. Полагаю, все мы знаем, кто учинил здесь это страшное дело.

— Хр-р, я хор-рошо знаю! — взревел Кротоначальник. — Те обтрепанные мошенники, лисы и прочий сброд, они наколдовали, чтоб нам уснуть.

— Что они там, теткин хвост, наколдовали! — фыркнула выдра Винифред. — Это было сильное снотворное снадобье. Нам следовало помнить, что лисам опасно доверять, нельзя было впускать их сюда.

Матиас тяжело хлопнул лапой по столу:

— Довольно! Прошу вас, не нужно никаких упреков и обвинений. Итак, вы считаете, что нам подсыпали снотворного. Ладно, это проясняет дело. Я вспоминаю, что лис предложил всем выпить тост. Он мог подбросить нам в питье травы или порошка в любой момент, пока мы смотрели представление.

— А-а, вот что он сделал, мерзкая гадина! — воскликнул Амброзий Пика. — И потом начал вертеть своим плащом все быстрей и быстрей. Мои старые глаза закрылись сами собой.

Собравшиеся разом загомонили.

— У меня тоже. Это последнее, что я помню.

— Ну да, говорю же вам, нас загипнотизировали.

— Лунный Звездарис, как бы не так! Это больше похоже на колоссальное свинство, каково?!

Наконец обстоятельность Кротоначальника взяла верх.

— Ур-р, так что же он натворил потом?

— В этом весь вопрос. — Матиас, тяжело вздохнул. — Мы не храним сокровищ и ценных вещей, которые можно было бы украсть. Только вот этот меч и наш большой гобелен. Меч — при мне, и гобелен, насколько мне известно, тоже висит на месте в Большом Зале, я видел его собственными глазами сегодня утром. Что же лис, сделал потом?

Воробьиная королева Клюва встряхнула крылом:

— Эти гадкие червяки, наверное, приходят с северных равнин. Все гадкие — с северных равнин. Они туда удирают, открывают маленький червячный ход в северной стене.

— Знаете, похоже, вы правы, — поддержал ее Бэзил. — Когда перестанет барабанить проклятый дождь, я попытаюсь пройти по их следу. Однако боюсь, не так уж много следов останется после этого ливня.

— Думаю, братьям и сестрам следует проверить всю утварь на случай, если что-нибудь пропало, — предложил аббат. — Кротоначальник, не соберешь ли ты из своих кротов похоронную команду, чтобы выкопать рядом две могилы? Бэзил, может быть, ты найдешь какие-нибудь следы у северных ворот? Остальные, когда стихнет дождь, помогите внести со двора столы и прочее имущество в дом. Лучшее, что мы сейчас можем сделать, — это поскорее восстановить в аббатстве нормальный порядок.

Матиас решительно поднялся:

— Прекрасно, пусть так и будет. Пожалуй, я схожу в лазарет, взгляну, как там Джон.

Сестра Мей и миссис Черчмаус позволили Матиасу войти в палату для больных при условии, что тот будет вести себя тихо. Джон Черчмаус лежал бледный и неподвижный, но дыхание его было ровным.

— Как он? — шепотом спросил Матиас.

Миссис Черчмаус улыбнулась:

— Спасибо, Матиас, он жив и постепенно приходит в себя.

Джон медленно открыл глаза и огляделся. Он попытался приподнять голову, но Матиас, уложил его обратно на подушку.

— Не волнуйся, дружище, полежи пока здесь. Но если хочешь поговорить, то, может быть, расскажешь нам, что ты помнишь о прошлой ночи.

В глазах Джона бисером блеснули слезы.

— У меня и у монаха Гуго кубки были уже полны, поэтому мы не дали им долить в них эля. Бедняжка миссис Полевкинс была слишком поглощена заботами о своем сынишке и не успела присоединиться к тосту. Да, Матиас, нет никакого сомнения, вас всех чем-то опоили, но даже мы с Гуго отчасти попали под чары этого лиса с плащом. Когда мы увидели, что происходит, то бросились за ними и попытались их остановить. Нас было всего трое — Гуго, миссис Полевкинс и я.

— Но что же все-таки происходило, что они делали, Джон? — Все внутри Матиаса похолодело от ужасных предчувствий, когда он задал этот вопрос.

Джон разразился рыданиями:

— Наши дети, Матиас. Они похитили моих Тима и Тэсс, бельчонка Сэма, Синтию Полевкинс и твоего Маттимео!

Матиас положил лапу на сотрясавшиеся плечи Василики. Он словно онемел от горя. Мысли о сыне теснились у него в голове — строгий выговор, который он сделал ему, и двойное наказание за провинность. Теперь его увели. У Матиаса было такое чувство, будто вместе с сыном вырвали половину его сердца. Он любил Маттимео. Ему так радостно было узнавать самого себя и Василику в поступках и даже в маленьких проказах сынишки. Бедная Василика. Даже теперь она старается быть мужественной и утешает миссис Черчмаус.

Матиас прижал ее крепче:

— Не горюй, Василика, я верну нашего сына. Я верну их всех. Скоро он снова будет спать в своей постели в привратном домике, вот увидишь.

Миссис Черчмаус вновь принялась ухаживать за Джоном, а сестра Мей выскользнула из палаты, спеша передать печальную весть белке Джесс. Василика поднесла Ролло к окну палаты. Она смотрела на дождь.

— Я не смогу вернуться в наш привратный домик, пока там нет Маттимео, — сказала она. — Я останусь в аббатстве и буду заботиться о Ролло.

Матиас встал с ними рядом, глядя в окно, за которым моросил дождь. В его глазах сквозь отчаяние и боль холодной молнией блеснули гнев и жажда отмщения.

12

В первый момент Маттимео не мог понять, проснулся он или все еще спит. У него отчаянно зачесалось ухо, но словно свинцовая тяжесть сковала все его конечности. Он мог лишь слегка приподнять лапу, но тогда и другая начинала двигаться вверх, как будто ее дергали на веревочке. Откуда-то издалека ему послышался отвратительный смех и звонкий свист хлыста.

Хлясь!

Его спину рассек обжигающий удар, мышонок скорчился от боли. Он в полном изумлении раскрыл глаза и увидел Витча, замахнувшегося на него длинным ивовым прутом. Новый удар полоснул его по бокам. Вне себя от боли и гнева Маттимео попытался было вскочить, чтобы хорошенько проучить этого недомерка, но запнулся и упал под тонкое бряцанье кандалов.

Он был закован!

Витч с гадким хихиканьем медленно поднял свой прут:

— Ну давай, маменькин сынок, что ты теперь будешь делать, а?

Вновь и вновь взлетал и опускался прут, осыпая пленника ударами. Витч прыгал вокруг, размахивая прутом:

— Ха-ха, здесь нет твоей барсучихи, теперь меня некому остановить! И мне уже не придется драить полы и отскабливать кастрюли. Вот тебе, вот, вот...

Он подскочил слишком близко. Маттимео, сжавшийся под градом жгучих ударов, увидел вдруг, что может дотянуться до Витча. Крепко сцепив лапы, мышонок рванулся изо всех сил, с шумом повалив противника. Он принялся колошматить своего мучителя сковывавшей его лапы цепью.

— Помогите, помогите! Он убьет меня! — завопил Витч.

Трехпалый грубо растащил их в стороны. Он пинком повалил Маттимео и отшвырнул Витча к дальней стене.

— Раздери тебя клык! Что здесь происходит?

Витч трясся от возмущения.

— Нечего меня толкать, Трехпалый. Слэгар разрешил мне разделаться с этим типом, когда вы закуете его в кандалы.

Трехпалый с отвращением взглянул на крысу:

— Хм, у тебя это не очень-то получилось, а? Насколько я видел, этот мышонок задал тебе хорошую трепку.

Витч рванулся вперед, размахивая хлыстом:

— Я его так проучу, что он никогда этого не забудет!

Трехпалый поймал прут и выдернул его из кулака Витча.

— Ну уж нет, сопляк. Я тут за старшего, пока нет Слэгара. Здесь не должно быть ни звука, ясно? Чтобы ни единая тварь, которая рыскает снаружи, ничего не услышала. Так что веди себя смирно, а не то я пройдусь этим прутом по твоей спине.

Витч тяжело плюхнулся на подоконник, хныкая, но не смея ослушаться.

Маттимео огляделся. Другие пленники в цепях сидели вдоль стен: мыши, белки, ежи — все совсем еще юные. Он увидел Тима и Тэсс, а также бельчонка Сэма, прикованных у дальней стены. Бряцая кандалами, он помахал им.

— Сэм, Тим, Тэсс, как мы сюда попали? — спросил он.

— А ну, тихо там! — прикрикнул горностай Полу-хвост, погрозив Маттимео кинжалом. — Заткнись, мышь! Тебе уже было сказано. Побереги свою глотку, она тебе еще пригодится, когда будешь отдуваться на ходу.

Полухвост отошел, и юная барсучиха, прикованная рядом с Маттимео, прошептала:

— Это Полухвост. Берегись его, он очень злой. Меня зовут Аума, я из Западных Равнин. А тебя как?

— Маттимео, сын Матиаса, Воина Рэдволла.

— А, так ты один из тех, кого стремился заполучить Слэгар.

— Слэгар?

— Да, Хитрейший, тот лис в маске, — пояснила Аума. — Это банда работорговцев. Хотя куда они нас ведут, я не знаю.

— О-ох, где я? Снимите с меня эти цепи. Ву-у-ху-ху-ху, я хочу домой!

Это заплакала Синтия Полевкинс. Она была прикована по другую сторону от Аумы и только что пробудилась ото сна.

Трехпалый мигом подскочил к ней. Его гнусная морда оказалась внезапно перед мокрыми от слез усами Синтии.

— Если еще пикнешь, мышка, я тебе покажу, от чего плачут по-настоящему. А ну, прекрати хныкать!

Синтия онемела от ужаса.

Слэгар в мокром от дождя шелковом колпаке, облепившем его морду, пригнувшись, пролез внутрь через разбитое южное окно. Он яростно отряхнулся, разбрызгивая вокруг себя капли.

— Коготь его побери, льет как из ведра. Однако тем лучше для нас. Если мы выйдем немедленно, то нам не придется заметать следы. Они не поймут, в каком направлении мы ушли. С другой стороны, ливень наверняка разбудил всю эту братию в Рэдволле, поэтому мы не можем позволить себе долго болтаться поблизости. Ложный след, ведущий на север, на время отвлечет их. Тупонос и Фингал потащили туда нашу повозку, потом они свернут и встретят нас в лесу, к югу отсюда.

Битый Глаз развалился на церковной скамье.

— А что, если нет, хозяин? Вдруг они нас потеряют? Лес ведь такой большой.

Пасть лиса растянулась в усмешке под прилипшей маской.

— Что ж, пусть им будет хуже. Наша доля только увеличится от этого.

Битому Глазу пришлось с минуту поразмыслить над этим, потом он тихо осклабился:

— О да, гы-гы, тогда да.

Бандиты принесли длинную цепь и построили пленников так, чтобы пропустить ее через кандалы на их передних лапах и закрепить с другого конца. Маттимео оказался прикованным между Аумой и Тэсс; Тим и Сэм стояли позади них. Слэгар прошелся вдоль строя, проверяя соединительные звенья. Убедившись, что все в порядке, он вытащил странного вида оружие и принялся размахивать им перед собой. Это была плеть с короткой деревянной рукояткой, с которой свисали три плетеных кожаных ремня. К концу каждого ремня был привешен круглый металлический шар. Они взвивались и жестко щелкали в воздухе, когда лис ловко поигрывал плеткой.

— Я Слэгар Беспощадный. Теперь вы мои рабы, — Шелковый колпак обтянул его морду, когда он заговорил. — Когда я скажу вам идти, вы пойдете. Если скажу бежать — побежите. Если я решу оставить вас в живых, вы будете жить. Если мне придет в голову, что ваша жизнь ничего не стоит, вы умрете. Если у вас вдруг появится возможность сбежать или хотя бы попытаться это сделать, я верну вас назад с помощью вот этой безделушки.

Лис раскрутил плеть и с силой бросил ее. Со страшным бряцаньем она обмоталась вокруг дубовой колонки, которой заканчивался ряд церковных скамей. Три металлических шара тяжело стукнули по дереву, разбив его, как сухую ветку.

— Ну а если у вас не останется больше задних лап после того, как по ним пройдется эта игрушка, то мне придется бросить вас в ближайшую канаву, потому что искалеченный раб вряд ли кому сгодится.

Слэгар повернулся к своим помощникам:

— Мы отправляемся на юг. За один день и за ночь я хочу сделать марш-бросок, чтобы оказаться как можно дальше от Рэдволла. Прыщелап, Рваное Ухо, пойдете сзади. Если дождь прекратится, будете заметать наш след. И поработайте своими хлыстами, если они станут тащиться медленно или распустят сопли. А теперь — марш вперед, живо!

Бандиты оттолкнули дверь, и процессия потянулась наружу, туда, где дождь сотрясал потоками всякий лист в Лесу Цветущих Мхов.

13

Матиас пришел в Большой Зал, чтобы обсушиться в компании с зайцем Бэзилом, королевой Клювой и бойцами ее воробьиного племени.

Аббат строго погрозил им лапой:

— Куда вы все ушли, даже не сказав мне ни слова?

Матиас устало отшвырнул полотенце:

— Мы были на северной дороге. Клюва и ее воробьи пролетели еще дальше нас. Но прошел слишком сильный дождь, поэтому нет никаких следов.

Бэзил смахнул с усов дождевые капли:

— Пчхи! Проклятый ливень! Либо они проехали по той дороге несколько быстрее, чем мы рассчитывали, либо свернули на восток, в лес, или на запад по равнине. Разве разберешь в этом месиве, когда так течет с небес!

Аббат Мордальфус собрал мокрые полотенца.

— Значит, они могли свернуть с дороги куда угодно в трех направлениях. Несомненно одно — никто не способен выследить их под таким дождем.

Снаружи послышался раскат грома, яркая молния чиркнула вспышкой по окнам Большого Зала.

Аббат сложил лапы под широкими рукавами рясы:

— Пока что мы похороним наших павших.

Амброзий Пика и Василика ни на шаг не отпускали от себя малыша Ролло, взяв его с собой в тот вечер звонить в колокола. Над Рэдволлом нависло свинцовое, багрово-пепельное небо, дождь лил не переставая, когда процессия обитателей аббатства торжественно шла к месту погребения. Аббат в своем траурном облачении стоял над двумя могилами, у подножия которых были посажены две молодые плакучие ивы.

Лесные жители, плача, проходили мимо по одному, и каждый клал что-нибудь на могилы, отдавая последнюю дань памяти своим погибшим друзьям: молодой мышке-матери и толстому монаху. Одни принесли цветы, другие — орехи и фрукты или какую-нибудь ценную вещицу, которая могла бы раньше понравиться покойным: кошелек собственного изготовления, резной деревянный половник, сделанный из зеленого фетра щавелевый лист.

Матиас в полном воинском облачении, сжимая в лапах меч, стоял рядом с Мордальфусом. Святой отец и воин вместе, в два голоса, пели песню в память о тех, кто должен был навсегда остаться в земле Рэдволла:

Сменяя сезоны, заходят светила,

И травы расцветшие вянут в пыли,

Но память о друге любимом и милом

Огонь погребальный вовек не спалит.

Смотрите — как скоро у юных во взгляде

По следу зимы прорастает весна.

И в озере вечном по замершей глади

Другая расходится кругом волна...

Под неутихающим дождем процессия потянулась обратно к аббатству, оставив у могил Кротоначальника и его артель, которые должны были прикрыть землей своих павших собратьев.

Дождь хлестал, прорываясь потоками сквозь кроны деревьев и кустарники и окатывая без разбору и рабов, и погонщиков. Тэсс Черчмаус наткнулась на Маттимео и тяжело плюхнулась в пенившуюся пузырями грязь, отчего все скованные в колонну пленники, звеня цепями и толкаясь, вынуждены были остановиться.

Полухвост подскочил к ней, размахивая хлыстом:

— Вставай, тварь ползучая!

Маттимео подался вперед, приняв на себя направленный на Тэсс жгучий удар хлыста. Аума подставила лапу, чтобы помочь мышке.

— Скорей поднимайся, вставай в колонну и пошли. Это единственный способ избежать мучений, — посоветовала ей юная барсучиха.

Маттимео и Аума, подхватив Тэсс с обеих сторон, поставили ее на лапы и подтолкнули вперед.

— Спасибо за помощь, — произнес Маттимео.

Юная барсучиха отряхнула свою полосатую мордочку от дождевой воды.

— Послушай, я дам тебе совет, который нужно передать остальным. Не позволяй цепи волочиться по земле. Придерживай ее лапами, вот так, только не слишком натягивай — пусть она немного провиснет, чтобы ты мог свободно двигаться. Тогда ты не будешь так часто спотыкаться.

Маттимео с благодарностью передал ее совет своим друзьям. Это помогло делу. Хотя Синтия Полевкинс все более выводила Маттимео из терпения. Она постоянно плакала и отставала, путаясь в своих оковах.

Вдруг появился Витч, который со злобной усмешкой направился к ним, поигрывая хлыстом:

— А ну, сонные рэдволльские тетери, шагайте живей. Берите пример с Маттимео — он сильный. В конце концов, это ведь ему вы можете сказать за все спасибо. Слэгар не решился бы и близко подойти к вашему драгоценному аббатству, если бы не хотел украсть сына знаменитого воина.

Тим Черчмаус нырнул под гибкую осиновую ветвь. Он поймал ее, завел вперед и отпустил. Ветка хлестнула Витча по груди, опрокинув его на мокрую траву.

Тот вскочил на лапы:

— Думаешь, ты очень ловкий, да? — Его голос был полон ненависти. — Тогда я скажу тебе кое о чем, это придаст тебе бодрости. Мы со Слэгаром разобрались с жирным монахом, а также с госпожой Полевкинс и с твоим полусонным папашей. Ха-ха, с ними мы все уладили — просто прирезали. Ты их больше никогда не увидишь.

Забыв о цепях, Тим рванулся вперед, волоча за собой остальных. Прежде чем кто-либо успел остановить его, он наскочил на Витча и прокусил тому ухо.

— Ты, мерзкое крысиное отродье, я убью тебя! — кричал Тим.

Слэгар, Полухвост и еще несколько бандитов большими скачками пронеслись под дождем и с ходу накинулись на дерущихся, неистово хлеща прутьями направо и налево и с трудом пытаясь оттащить разъяренного Тима от Витча. Маттимео, Сэм, Тэсс и Аума ринулись в схватку, царапая когтями и бешено брыкаясь. Даже Синтия Полевкинс изловчилась и несколько раз тяпнула нападавших.

Схватка была недолгой. В конце концов бандиты взяли верх и затолкали пленников обратно в строй. Слэгар, отплевываясь от воды и грязи, больно ткнул прутом Маттимео в грудь:

— Ты это начал. Ты — зачинщик. Ты получишь урок, который не забудешь до самой старости.

Витч валялся в грязи, сжимая ухо, чтобы остановить текущую из него кровь. Он указал на Тима:

— Это все он! Он пытался откусить мне ухо, а я просто шел мимо по своим делам...

Лис в маске хлестнул прутом по протянутой лапе Витча:

— Тебе уже было один раз сказано, крысиная морда! А теперь прекрати распускать сопли и поднимайся, не то быстро сам окажешься на цепи!

Долгие, мучительно долгие часы рабы вереницей, спотыкаясь и пошатываясь, брели через промокший лес. Маттимео и его друзьям удавалось по очереди вздремнуть на ходу, при этом каждый следил за тем, чтобы его получивший передышку сосед шел прямо и не падал. Плети ежевики царапали и хлестали по их вымокшей одежде, крепко вцепляясь в нее шипами и невыносимо затрудняя путь. Цепь и кандалы мучительно бились о лапы, до ранок и ссадин натирая кожу под свалявшимся мехом. Ступни, привыкшие в аббатстве к мягким травяным газонам, сбились и загрубели, исколотые острыми сучками и жгучими прикосновениями крапивы. Промокшие под дождем и покрытые коркой налипшей грязи, пленники шли дальше. Бандиты никому не позволяли замедлить ход. Они гнали их безжалостно и быстро, заставляя рысцой продвигаться по лесу и почти бегом пересекать открытые пространства. Слэгар торопился как можно дальше уйти от Рэдволла, пока дождь заливал их следы.

Забрезжил рассвет. Угрюмые, мрачно-серые небеса громыхали раскатами грома, внезапно озаряясь ветвистыми вспышками молний, и неумолимо извергали вниз бесконечные потоки дождя. Слэгар прикрыл глаза лапой, вглядываясь в тучи. По правде сказать, он был измучен ничуть не менее своих рабов. Всю ночь напролет ему приходилось вести колонну, пробегая то и дело взад и вперед вдоль растянувшейся вереницы, к тому же он постоянно был настороже, в любой момент ожидая неприятностей. Лис подал знак Клиноспину:

— Отдохнем немного. Привяжи их вон там, между буком и большим дубом. Пусть сидят, не высовываясь, в кустарнике под деревьями. И лучше сначала накорми их.

Пленникам была брошена куча съедобных корней и растений. Вода была в избытке повсюду, так что не было нужды приносить им питье. После того как концы цепи были крепко обмотаны вокруг двух толстых стволов, пленникам позволили опуститься на землю. Найдя себе ненадежное укрытие от дождя, они в полном изнеможении улеглись под ветвями кустарника.

Грубый рывок вывел Маттимео из полудремы.

— Давай, мышь, поднимайся. Хозяин хочет сказать тебе пару ласковых.

Полусонный мышонок, перебирая израненными лапами, позволил Клиноспину и Трехпалому почти волоком протащить себя по земле. Слэгар ожидал его, сидя во временном укрытии у подножия большой ели.

— Входи, Маттимео. А вы оба пойдите займитесь своими делами. Мне нужно кое-что сказать нашему юному другу, что касается только меня и его.

Клиноспин и Трехпалый ушли. Слэгар откинулся назад, разглядывая пленника сквозь прорези для глаз в своем шелковом колпаке, который резко заколыхался от его дыхания.

— Подойди и сядь сюда, Маттимео. — Голос лиса звучал почти дружелюбно. — И получше раскрой глаза и уши. Я бы не хотел, чтобы тебя прямо на месте сморил сон. Я собираюсь рассказать тебе одну маленькую историю, которая произошла на самом деле, так что приготовься слушать внимательно.

Пыльная дорога за стенами аббатства Рэдволл превратилась от бесконечного дождя в сплошное слякотное месиво. Унылые лужи и целые озера дождевой воды собрались в колеях и рытвинах. Матиас натянул капюшон на самые уши и подал знак своему отряду, стоявшему в ненастном утреннем свете у главных ворот:

— Отправляемся на север!

Воробьиный патруль, поднявшись над их головами, вылетел под проливной дождь. Матиас, белка Джесс и миссис Черчмаус шли во главе колонны. Мистер Черчмаус еще слишком плохо держался на лапах, чтобы вместе с остальными вести отряд на поиски своих похищенных лисом детей.

Заяц Бэзил догнал их, все еще дожевывая завтрак, остатки которого он извлекал из ранца, болтавшегося на его узкой груди.

— Это напоминает мне те ужасные ливни, которые прошли у нас десять сезонов назад, или уже одиннадцать? До чего слякотная штука — этот дождь!

Несмотря на всю серьезность их предприятия, Матиас не мог удержаться от улыбки:

— Кончай ворчать, прожорливое брюхо, давай искать следы!

Они продвигались до отчаяния медленно. Требовалось обыскать тянувшийся к западу овраг и равнину с одной стороны дороги; сам тракт и лесная опушка с другой его стороны были также тщательно осмотрены. Нескончаемый дождь и гнетуще-серое небо так удручающе действовали на них, что Матиас чувствовал, что их поиски безнадежны.

Ближе к полудню они оставили тракт и укрылись под деревьями с лесистой стороны дороги, присели там на корточки и подкрепились хлебом и сыром, передавая друг другу по очереди флягу с черносмородиновой наливкой. Сжавшись в комок у самой земли, они с подавленным чувством глядели вдаль, на западные равнины и горизонт, скрытый пеленою дождя, прислушиваясь к бесконечному дробному стуку капель по листьям.

Как всегда, первым воспрянул духом Бэзил. Долговязый заяц снова поскакал под дождь на размытую дорогу.

— Эй вы, увальни косолапые, — позвал он. — Что это все значит? Валяетесь под деревьями, как куча объевшихся горностаев. А ну, приведите себя в порядок! Становись! Живот втянуть, подбородок вперед, лапы по швам. Смирно!

Бэзил высоко подпрыгнул, твердо приземлившись на растопыренные задние лапы. Едва они, шлепнув по грязи, коснулись земли, как он тотчас снова взвился в воздух с искаженной от боли мордой.

— Ой-о-о-о, проклятие!

Матиас мигом оказался подле него:

— Бэзил, что такое, ты ранен?

Заяц выставил вперед заднюю лапу:

— Ранен? Да меня чуть насмерть не пропороло, старина. Взгляни-ка, что с моей толчковой лапой? В меня вонзилось целое бревно.

Матиас осмотрел лапу Бэзила:

— Гм, большая заноза, вошла довольно глубоко.

— Заноза? — Отставной полковой заяц в негодовании надул щеки. — Заноза, говоришь? Чтоб мне провалиться, если это не вражеская стрела или, по крайней мере, не ржавый кинжал, он вонзился в меня — или мое имя не Бэзил Олень!

— Ладно, Бэзил, — Матиас попытался сохранить серьезное выражение. — Ковыляй сюда, под деревья, на траву.

Джесс, ты нам не поможешь? Ты хорошо вынимаешь занозы, э-э, то есть бревна из лап. Все остальные, выходите на дорогу и продолжайте двигаться на север. Мы догоним вас, как только разберемся с нашим раненым героем.

Миссис Черчмаус взвесила на лапе медный половник, который она захватила с собой в качестве оружия.

— Ладно, стройтесь и за мной. Осматриваем дорогу и местность по обе стороны. До встречи.

Бэзил тряхнул головой в полном восхищении:

— Вот они — старые добрые манеры. Вы предлагаете им отведать грязи и хлебнуть уксуса, совсем как когда-то говаривала моя матушка. Ой-ой! Что ты делаешь, Джесс?! Хочешь разорвать мою старую лапу на кусочки?

— Сиди спокойно! Прямо как дитя малое, — фыркнула белка. — Матиас, подержи его, чтобы не дергался, пока я выковыриваю эту занозу. Теперь не шевелись, похоже, я нащупала кончик. Ага, вот она! — Джесс вытащила длинную острую щепку. — Теперь пососи лапу и сплюнь, потом я обвяжу ранку листьями щавеля. Что ты делаешь, Матиас?

Воин Матиас пристально разглядывал щепку:

— Голубая краска, на ней голубая краска! Готов поставить мешок желудей против кружки эля, что это щепка от той самой повозки.

— Видите, на какие муки и страдания я иду ради того, чтобы найти для вас зацепку. — Бэзил горделиво засопел. — Кстати, друзья, а это часом не обрывок одежды на кусте позади вас?

Джесс подскочила к кусту и сняла с него лоскуток ткани:

— Так и есть. Желтый с красным, как раз такого цвета, как то покрывало, под которым спрятался лис, когда мы вышли из ворот аббатства.

Они бросились на поиски в глубь леса.

— Здесь сломанная ветка. Это явно не от дождя.

— А тут содрана кора на иве.

Матиас выпрямился:

— Так и есть. Они прошли именно здесь, свернули с тракта и направились через лес на восток. Если мы поторопимся, то еще до вечера можем настигнуть их. Им не проехать по лесу быстро с повозкой.

— А как же все остальные?

— Боюсь, у нас нет времени звать их. К тому же они выдали бы противнику наше появление.

— Ты прав, Бэзил. Давайте оставим у дороги записку для миссис Черчмаус, на тот случай, если они примутся нас искать. Вот, я напишу углем на этом мешке для провизии, мы повесим его на ветке у дороги.

— Отлично придумано, приятель. А теперь вперед, не жалея шкуры! И не сомневайтесь, Бэзил Олень, эсквайр, вас не подведет. Нужно, знаете ли, кое-что побольше простой занозы, чтобы свалить с лап старого бойца.

Минуту спустя все трое уже пробирались на восток по мокрому от дождя Лесу Цветущих Мхов.

14

Маттимео в испуганном молчании сидел перед Слэгаром, глядя, как тот развязывает тесемки на своем шелковом арлекинском колпаке.

— Смотри, юнец. Прежде чем я начну мою историю, ты должен увидеть вот это! — Резким движением лис сдернул маску.

Мышонок сглотнул застрявший в горле комок. Перед ним предстало самое кошмарное зрелище, какое ему когда-либо доводилось видеть. С левой стороны голова Слэгара имела вид нормальной лисьей морды. Но правая сторона была ужасающе безобразна! Лишь глядевший немигающим взглядом глаз казался живым на омертвевшей половине морды Хитрейшего; все остальное представляло собой покрытую коростой голую проплешину, внизу которой в дьявольской усмешке щерилась пасть с загнутым кверху углом. Из посинелых мертвых десен торчали вниз желтые клыки, и кожа, испещренная черно-багровыми пятнами, свисала с челюсти дряблыми, безжизненными складками.

Маттимео почувствовал отвращение, но не в силах был отвести взгляд от ужасной морды лиса. Слэгар осклабился:

— Взгляни на меня. Хорош, не правда ли?

У Маттимео тошнота подступила к горлу.

— К-как это случилось? — сдавленным голосом проговорил он.

Слэгар прикрыл изуродованную часть морды шелковым колпаком.

— Это было давным-давно, еще до того, как ты родился. Я был странствующим знахарем. Мы с моей матерью Селой знали многие секреты врачевания, свойства трав и рецепты эликсиров, ядов и лесных лекарств. Восемь сезонов тому назад обитатели Рэдволла затеяли великую войну с крысами с севера. И лесные жители выдали крысам мою мать. Те пронзили ее копьем и бросили умирать в овраге. Сам я был ранен и пленным доставлен в Рэдволл. Они заперли меня в комнате, которая называлась у них лазаретом. О, они говорили, что это только до тех пор, пока я не выздоровею, но я-то понимал! Заключенный есть заключенный, и не важно, как называется тюрьма, в которой его держат, лишая его воли и отказывая ему в праве быть свободным. Поэтому однажды днем, когда все столь дорогие твоему отцу обитатели Рэдволла были заняты своими делами, я сбежал! Ха-ха, никто на свете не способен надолго засадить меня под замок, — продолжал он. — В расплату за мои мучения я прихватил с собой из Рэдволла несколько безделушек, простые, мелкие вещицы, ничего особенного. Когда я бежал из аббатства, меня задержала какая-то старая, выжившая из ума мышь, некий старикашка по имени Мафусаил, и я убил его. Мне не пришлось долго сражаться с ним. Он ударился головой о стену, и все было кончено. Я был вынужден бежать, спасая свою шкуру, а большая барсучиха с целой ордой лесных жителей преследовала меня. Я забрался глубоко в Лес. В ту пору я хорошо знал его. Там было одно потайное место — небольшая пещера под старым пнем, и я спрятался в ней. Если бы меня не заставили прятаться, я бы сбежал без всякого ущерба для себя. Но случилось так, что я сидел в укрытии, а толпа этих тупиц из Рэдволла с треском ломилась через Лес, чтобы меня найти. Я и знать не знал, что в темноте этой пещерки вместе со мной скрывался кто-то еще. Это был змей — огромный аспид. Должно быть, я задел его в темноте, потому что он бросился на меня и впился своими ядовитыми клыками прямо вот сюда.

Слэгар указал на свою обезображенную челюсть.

— Это убило бы на месте кого угодно, — горделиво произнес он. — Но только не меня. Должно быть, я потерял сознание, потому что, когда очнулся, змей уже приволок меня через лес к своему логову. Я весь пылал огнем, боль парализовала мое тело. Но все же я заметил, что змей уснул. Тогда я бесшумно выбрался наружу и потащился прочь от этого ужасного змеиного логова и подальше от смерти. Целых два сезона я скрывался в Лесу Цветущих Мхов. Всю осень и зиму я пролежал в пещере, пытаясь исцелить себя всеми травами, кореньями, припарками и заговорами, какие только знал. Временами меня охватывали такие приступы боли, что я уже не сомневался, что мне конец. Но я выжил благодаря тем тайным целебным средствам, которые известны только знахарям. Колдовское умение, которое передала мне моя мать, и мысль о том, что однажды я наберусь сил, чтобы сполна отомстить Рэдволлу, исцелили меня лучше всяких трав. Я выжил лишь для того, чтобы свершить свою месть над теми, кто повинен в моем увечье, чтобы заставить их глотать горькие слезы за причиненную мне боль.

Слэгар рывком натянул колпак на голову и завязал тесемки.

— Ты лжешь! — протестующе воскликнул Маттимео. — Обитатели Рэдволла никогда не стали бы хватать или заключать в тюрьму невинного, кто не причинил никому вреда. И наш лазарет — для больных, а не для пленных. Ты не сказал про моего отца. Что же он сделал тебе плохого?

Хитрейший подскочил на месте и больно пнул Маттимео.

— Молчать! Я Слэгар Беспощадный. Я мщу Рэдволлу, а твой отец — это символ всего, чему вы привержены. Он отнял у меня даже возможность отомстить змею, когда убил его своим чудесным мечом. Но он узнает, что такое боль! Не телесная боль, которую я перенес, нет, это будут гораздо более страшные мучения — боль от потери единственного сына. Полухвост! Отведи этого раба обратно и посади на цепь вместе с остальными.

Когда Маттимео уводили, Слэгар крикнул ему вдогонку:

— Скажи своему приятелю бельчонку, что ты разговаривал с сыном Селы!

Друзья мышонка не спали. Укрывшись от проливного дождя, они лежали и с тоской смотрели в ту сторону, куда увели Маттимео. Внезапно Аума подтолкнула Тима локтем, показывая на две фигурки, вынырнувшие из пелены дождя. Пленники вздохнули с облегчением, разглядев Маттимео и одного из бандитов.

Полухвост грубо оттолкнул их в сторону, снова прикрепляя оковы пленника к цепи:

— А ну двигайтесь! Освободите место, ваш приятель вернулся.

Они отползли назад, как можно глубже забравшись под кусты. Здесь было немного суше. Тим, Тэсс, Аума и Сэм напряженно слушали, пока Маттимео передавал им рассказ Слэгара. Когда он закончил, Сэм поведал им, что на самом деле случилось той ночью много сезонов назад:

— Я помню, как это было. Тим и Тэсс вряд ли скажут, они тогда были совсем малышами, а ты и вовсе еще не родился, но мне уже было полтора сезона. И хотя я еще плохо говорил, но прекрасно мог видеть и слышать. Если этот лис — сын Селы, то его зовут Куроед. Он и его мать оказались предателями. Выдавая себя за знахарей, они на самом деле были подосланы крысами шпионить, но пытались продавать сведения обеим сторонам. Как и все предатели, они в конце концов были раскрыты. Крысы закололи его мать вместе с ним и бросили в овраге. Села умерла, но Куроед оказался лишь ранен. Он сам приполз в Рэдволл, и мы его впустили и позаботились о нем. За наше гостеприимство он отплатил тем, что утащил у братьев и сестер целый мешок всякого добра и убил старого Мафусаила, нашего летописца. Этому Куроеду удалось бежать, и никто больше ничего о нем не слышал.

Маттимео лег на мокрую траву.

— Как жаль, что тот змей не покончил с ним. Лис все еще хитер, но совершенно обезумел. Змеиный яд и жажда мести так извратили его ум, что он и впрямь поверил в выдуманную им историю и считает, что он прав.

Трехпалый сунул под куст свою отвратительную морду:

— Эй! А ну, спать и не разговаривать, не то я пройдусь хлыстом по вашим спинам!

Дождь все лил и лил. Полдень давно миновал, а Матиас, Бэзил и Джесс все еще пробирались на восток по Лесу Цветущих Мхов. Оборванные листья, сломанные ветки и содранная кора, которые то и дело попадались им на пути, явно свидетельствовали о том, что повозка проехала в этом направлении, однако Матиас заметил, что Бэзил не слишком обнадежен ситуацией.

— В чем дело, Бэзил? Мы идем по верному следу, разве не так?

— О, мы определенно напали на какой-то след, дружище, но есть некоторые мелочи, которые мне не нравятся, или уж я не знаю. Во-первых, этот проклятый дождь. Потом, сама повозка. С ней должна была пройти целая банда работорговцев и по меньшей мере трое рабов, а может быть, и много больше, если они давно уже рыскают по округе, похищая детей. Не кажется ли тебе странным, что вокруг так мало следов лап? До сих пор мы видели один, от силы два прерывистых следа. Далее, они не могли все ехать в повозке, поскольку, кроме них самих, ее больше некому тащить. Ты меня понимаешь? Если бы они все прошли здесь с повозкой, то на земле осталось бы месиво грязи и тому подобное.

Проницательные замечания Бэзила убедили Матиаса.

— Ты, конечно, прав. И это может означать две вещи: либо нас заманивают в ловушку, либо сбивают с верного следа, тянущегося за лисом и его бандой.

В этот момент с платана соскочила белка Джесс. Она приложила лапу к носу, призывая хранить тишину:

— Т-с-с-с! Я забралась на деревья, чтобы сориентироваться, и что вы думаете? Я заметила впереди повозку.

— Далеко? — спросил Матиас.

— Примерно в половине перехода отсюда, на берегу ручья. Но подле нее, похоже, никого нет. И никаких признаков наших детей.

Матиас вытащил меч:

— Будем идти осторожно. Они могут быть где-то рядом, так что следует притаиться. Показывай дорогу, Джесс.

Все трое бесшумно двинулись по лесу под моросящим дождем, проскальзывая между кустами и деревьями и настороженно озираясь, готовые встретить любую опасность. Матиас крепко сжимал в лапах великий меч Рэдволла.

Джесс тихо смахнула с усов капли воды и подала им знак остановиться:

— Смотрите, вон там, слева от рябины.

Без сомнения, там стояла повозка — ее весело раскрашенные борта и колеса были поцарапаны ветками и забрызганы грязью. Из-за борта виднелось разноцветное фургонное покрытие, сваленное грудой на дне.

Матиас постарался оценить ситуацию:

— Так, с этой стороны она скрыта за деревьями, а позади нее — ручей. Давайте притаимся пока здесь и понаблюдаем, нет ли вокруг признаков жизни.

— Признаков жизни? Ни слова больше! В этом проклятом холсте на повозке кто-то шевелится.

Из повозки послышалось приглушенное ворчание, холст задвигался и приподнялся бугром. Матиас отдал распоряжения:

— Джесс, ты заходишь справа, Бэзил — слева. Я пойду прямо, по центру.

Воин выждал, пока Бэзил и Джесс, скользнув в сторону, заняли свои позиции, затем выпрямился и тихо пошел к повозке, держа наготове меч.

Бэзил и Джесс подкрались к повозке с разных концов одновременно с Матиасом, который остановился прямо перед ней. Приняв боевую стойку с отведенным назад смертоносным клинком, готовый в любой момент сделать выпад и ударить с плеча, Воин кивнул своим товарищам.

Те разом ухватились за противоположные концы холста и одним рывком сдернули его. Матиас запрыгнул в повозку, потрясая мечом и издав громовой клич:

— Рэдво-о-о-о-л-л!

В следующее мгновение Матиас резко взмахнул мечом. Тот ударился о железную перекладину сиденья, осыпав искрами толстого выдренка, который лежал на дне повозки и закрывал лапами голову.

— Тресни мой руль, это не я украл вашу старую гнилую повозку! Я только хотел поиграть в ней, лопни мои паруса, и я ничего здесь не сломал и не испортил, — выкрикивал он длинной скороговоркой.

Произнеся свой монолог, он перепрыгнул через борт повозки и бросился к речке, но Джесс соскочила вслед за ним и схватила его за шиворот.

Бэзил подошел к пленнику:

— А! Маленький речной пират? Отвечай быстро и без вранья, что ты делал в этой повозке? Куда отправилась ваша банда? Что вы сделали с нашими детьми? Говори, лупоглазый мошенник!

Выдренок взглянул на Матиаса и кивнул в сторону Бэзила:

— Суши весла! Какой забавный кролик!

Матиас и Джесс рассмеялись над дерзостью малыша.

Бэзил надменно прошествовал к ручью, с обидой бормоча себе под нос:

— Забавный кролик, вот уж действительно. У этих водяных увальней никаких манер! Не удивлюсь, если его мамаша носит татуировку.

Матиас уселся, выбрав сухое место под повозкой, и поманил выдренка лапой:

— Поди сюда, малыш. Сядь и поговори со мной. У меня у самого сын твоих лет, тебе нечего бояться.

Выдренок усмехнулся. Он скользнул под повозку и постучал лапой по оси и спицам колеса.

— Хе-хе, а здесь интереснее, чем играть наверху повозки, — хихикнул он. — Меня зовут Щекач. А тебя как?

— Матиас из Рэдволла. Что ты здесь делаешь, Щекач?

— Просто играю и развлекаюсь. Я люблю играть и развлекаться. А ты?

— Любил, когда был в твоем возрасте. Скажи, когда ты первый раз увидел повозку, подле нее был кто-нибудь?

— Суши весла! Еще как были. Две старые злобные ласки, они называли друг друга Тупонос и Фингал. А я залег в кустах и смотрел за ними, вот. Они говорили друг другу: «Давай потопим здесь эту повозку и вернемся к остальным». Это — Фингал. А Тупонос ответил: «Отлично, приятель, я уже измучился тащить эту штуковину по лесу под дождем. Если мы сейчас утопим ее здесь, то к завтрашнему вечеру нагоним Слэгара и всех остальных». Потом они просто оставили ее здесь и ушли. Вот и все, что я слышал.

— Куда они пошли и как давно это было? — спросила Джесс.

Щекач махнул правой лапой:

— Вон туда. И это было незадолго до полудня.

Друзья достали еду и решили перекусить.

Щекач набросился на еду, как стая диких волков. То, что ему не удавалось сразу проглотить, он, как хомяк, запихивал себе за щеку, а то, что не помещалось за щеками, пытался сгрести лапами. Бэзил, посмеиваясь, вытолкал его из-под повозки:

— Я бы и дня с тобой не выдержал, Щекач. Давай беги отсюда, возвращайся к маме и папе.

Щекач проглотил часть пищи, которая мешала ему говорить:

— К маме и папе? У Щекача нет ни мамы, ни папы. Я хочу пойти с вами.

Матиас покачал головой:

— Боюсь, нам предстоит долгое и опасное путешествие. Тебя могут ранить.

— Щекача не ранят. Вы возьмете меня с собой, если я сообщу вам еще сведения, хорошие сведения, кое-что, о чем знает пока только Щекач? — умолял он.

Они переглянулись. Бэзил и Джесс кивнули. Матиас с минуту подумал и тоже кивнул.

— Ну давай, Щекач. Расскажи нам свои хорошие сведения, и, может быть, мы позволим тебе пойти с нами, — согласился Воин.

Щекач выскочил из-под днища повозки и широко раскинул лапы:

— Дождь уже кончился. Разве это не хорошее известие?

Бэзил всплеснул лапами:

— Совершенно превосходное! Высший балл за находчивость! Матиас, я думаю, нам не помешает такой головастый парень. Что скажешь?

Воин поднял свой меч с земли:

— Ну да, высший балл за набитые щеки. Ладно, идем, раз уж у тебя нет мамы и папы, но веди себя прилично.

15

Дождь едва прошел, а горячее солнце уже пробивалось сквозь густые кроны, и белые струйки пара вились и плясали, как лесные духи, поднимаясь между золотистыми столбами солнечных лучей и рассеиваясь в теплых воздушных потоках. Маттимео пыхтел от натуги, вытаскивая ступни из липкого месива земли и листьев, втоптанных в жирную грязь усталыми, заплетающимися лапами рабов. Тяжелые кандалы, мокрая одежда и свистевшие над спинами хлысты мучили и не давали вздохнуть веренице юных пленников. Цепь цеплялась за ветки и в самый неожиданный момент попадала им под ноги, заставляя спотыкаться.

Аума вполголоса переговаривалась с Тимом.

— Я уже потеряла всякую ориентацию. Все, что я могу сказать, это день сейчас или ночь, — пожаловалась она.

Тим плелся, вяло передвигая лапы.

— Мы идем на юг. А куда — не знаю. Я слежу за приметами, которые меня научили отыскивать мои родители на случай, если я когда-нибудь заблужусь в лесу. Мох на деревьях, положение солнца, даже земля на нашем пути переменилась — стало больше камней.

Маттимео присоединился к их беседе:

— Знаю, мы все устали, но передайте эти слова дальше. Держитесь начеку, может быть, нам удастся бежать. Слэгар и его банда измучились не меньше нас.

Горностай по имени Оборванец нагнал их, размахивая прутом:

— Давайте, давайте, меньше болтовни и шире шаг. А ну, шевелись, топай живее!

Он прошел дальше вдоль вереницы, подгоняя остальных. Когда он удалился, Сэм заговорил вновь:

— Маттимео прав. Нам нужно самим помочь себе, не ожидая никого другого. Не сомневаюсь, что из Рэдволла отправился большой поисковый отряд, но они только чудом могут найти нас в этом глухом лесу после проливного дождя. Все, что я бы нам посоветовал, — это поступать благоразумно, не делать глупостей, и, если кто-то из нас увидит возможность бежать, пусть сообщит остальным, чтобы мы могли подготовиться.

Витч стремглав пронесся сквозь кусты и ударил Сэма:

— Ты слишком много болтаешь. Рабам нельзя разговаривать. Еще одно твое слово — и я отделаю тебя как следует!

Глаза Сэма сузились, он угрожающе зарычал на Витча. Тот замахнулся ивовым прутом, но Сэм молниеносным движением выхватил у него прут и сломал его. Оскалив зубы, он швырнул обломки в Витча.

— Однажды я освобожусь от этих цепей, крыса! — пообещал он, — И тогда уже никакие прутья во всем лесу не помешают мне добраться до тебя!

— Если только я не доберусь до него первым! — перебил его Маттимео.

Нервы Витча не выдержали. Он удрал в голову колонны.

— Ха, там, куда вас, ведут, вам не будет пощады! — крикнул он, оборачиваясь назад.

В этот момент Витч налетел прямо на Слэгара. Лис тяжелым ударом отбросил его на землю:

— Прекрати шуметь, пустобрех! Отвести пленников под те две большие ели и закрепить цепь между ними. Трехпалый, пошли со мной. Я заметил по дороге кое-что интересное. Прыщелап, вы с Оборванцем останетесь за старших. Покормите этот сброд, и пусть сидят тихо.

— Да, хозяин.

Пленники нашли место с сухой травой, на которую можно было лечь. День уже клонился к закату, певчие птицы последними жалобными трелями встречали наступление ночи. Синтия Полевкинс нашла немного сухого мха, которым они обмотали лапы под кандалами. Это помогло, и боль начала стихать.

Аума лежала, уперев лапы в подбородок, и смотрела в глубь стоявшего впереди леса. Она чувствовала себя совсем разбитой и ни о чем уже не могла думать, но вдруг заметила, что уставилась прямо в глаза длинному тритону. Тот заморгал на нее влажными веками:

— Полосатая собачка, вся в цепях. Глупая, зачем позволяешь делать с собой такое? — удивился он.

— Мы захвачены в плен Слэгаром и его бандой. А ты кто такой? — быстро прошептала Аума, лапой подзывая остальных.

Маттимео подтолкнул Синтию:

— Смотри за стражниками. Мы послушаем, что скажет нам этот тритон.

Тритон подполз ближе, низко припадая к земле, чтобы держать в тени свое ярко-красное брюшко.

— Меня зовут Скерл Брызгохвост. Меня им не удастся заковать, я слишком ловкий.

— Скерл, ты можешь нам помочь? — Маттимео изо всех сил старался говорить спокойно.

Тритон моргнул и покачал своим гребнем:

— Зачем Скерлу помогать вам, глупые зверушки? Скерл не может одолжить вам ключи. У Скерла много ключей, особенных ключей, открывать и запирать.

— У него есть ключи! — шепнула Тэсс на ухо Маттимео так, чтобы Скерл не слышал.

Маттимео облизал сухие губы и с серьезным видом обратился к тритону:

— Скерл, ты должен войти в наше положение. Мы в опасности. Может быть, мы никогда больше не увидим родного дома. Одолжи нам свои ключи.

Тритон прикрыл глаза, выстреливая вперед своим языком и втягивая его обратно, словно погрузился в глубокое раздумье. Наконец он открыл один глаз:

— А что у вас есть? Ну да, что у вас есть? Это будет вам стоить, о да, это будет стоить. Скерл не дает ключей просто так, нет, нет.

Сэм кивнул:

— Вот это по-честному, Скерл. Подожди здесь минутку, ладно?

Они шепотом посовещались.

— Чем мы будем торговаться? У меня ничего нет, — произнес Маттимео.

Аума достала несколько высушенных голубых цветков:

— Это горные цветы. Мой отец всегда собирал их для меня. Они, конечно, ничего не стоят, но они красивые. Наверняка он никогда не видел горных цветов.

Тим выплюнул какую-то вещицу изо рта и протер ее о рукав одежды.

— Мой счастливый зеленый камень, хотя он и не принес мне много счастья. Я всегда держу его за щекой.

Тэсс сняла что-то висевшее на ремешке у нее на шее:

— Это подарок моей мамы на день нового сезона — каштан, вырезанный в форме колокольчика.

Сэм с неохотой снял предмет, скрывавшийся в густом ворсе его хвоста. Он присовокупил его к их убогой коллекции:

— Чемпионский хвостовой браслет моей мамы, за спортивное лазанье по деревьям. Он сделан из обожженной глины с камышом и выкрашен в три цвета. Я взял его поносить на празднике в тот вечер.

Маттимео развязал свой пояс:

— Пожалуй, я добавлю вот это. Папа говорил, что еще до того, как я родился, этот пояс принадлежал старому аббату Мортимеру. Это очень хороший пояс.

— Давайте-ка я этим займусь, — предложила Тэсс. Она собрала вещицы и сделала знак тритону.

Синтия Полевкинс свистнула, предупреждая об опасности. Сама она словно застыла на своем сторожевом посту. Тритон тотчас скрылся с глаз, а друзья бросились ничком на землю, притворившись спящими.

Прыщелап прошел над ними:

— Не спится, а, мышка?

— Э нет, — задыхаясь, пробормотала Синтия. — Кажется, я вообще не смогу заснуть.

— Тебе следует брать пример с твоих приятелей. Вон, взгляни, они дрыхнут, как пчелиный рой, собравшийся проспать всю зиму.

Синтия так оцепенела от страха, что не могла даже взглянуть. Она сидела, уставившись на Прыщелапа, который больно давил ей на горло своим прутом. Прыщелап резко ткнул прутом, заставив Синтию схватиться скованными лапами за шею и опрокинуться на спину.

— Быстро спать, пока я не всадил этот прут тебе в глотку, и попробуй только клевать носом, когда мы снова отправимся в путь!

Он потопал прочь, посмеиваясь себе под нос.

— Он ушел! — произнесла Синтия дрожащим голосом.

Скерл поспешно выскочил и схватил вещицы, которые друзья собрали для него.

— Гм-м, не много, не много. Хотя колокольчик забавный. Хорошее колечко, милый поясок, Скерлу подойдет. — Он приложил белый пояс к своему красному брюшку.

Тэсс взглянула на него с притворным восхищением:

— О, он очень на тебе смотрится. А теперь надень браслет на хвост. Покажись... о да, повесь каштановый колокольчик на шею. Очень красиво. Заткни голубые цветы за ремешок у шеи. Ну вот! Ты можешь носить зеленый камень.

Аума положила лапу на спину Скерла:

— Минутку, а где ключи?

Тритон взглянул на нее с иронией:

— Я их не взял. Хе-хе, я их никогда не ношу, надо за ними сходить.

И Скерл как молния шмыгнул прочь. Он отскочил в густую траву, где закованные пленники не могли его достать. Им было видно лишь его красное брюшко, мелькавшее, пока он скакал и приплясывал там.

Простаки, наврал я складно,

Обманул, что есть ключи,

Вы — глупцы, а Скерл бесплатно

Все в подарок получил!

Аума в гневе вырвала ком земли и со всей силы швырнула его в ту сторону.

Ком попал в Скерла, повалив его на траву. Тритон с минуту лежал, топорща гребень, потом вылез из-под кома, отплевываясь от черной земли и протирая глаза.

— А может, у меня был ключ, может, я вас освободил бы, но теперь никогда, вот так!

Он стремглав убежал в ночной лес.

— Что здесь за крики?

Слэгар и Трехпалый стояли над пленниками. Между ними дергался ежонок. Трехпалый нагнулся, чтобы приковать его к цепи.

— Я спрашиваю, что здесь за шум? — повторил Слэгар.

— Ничего особенного,— проворчал Тим. — Эта неуклюжая барсучиха ворочалась во сне и тянула меня за собой на цепи.

Слэгар пнул Ауму:

— Ладно, сейчас вам уже нечего беспокоиться о том, как вам спать, — мы снова отправляемся.

Пленники застонали. Трехпалый пристально посмотрел через плечо в глубь леса.

— Давайте убираться скорее, — сказал он.

Слэгар позвал Витча:

— Ты и Гнилозуб останетесь позади и заметете следы. Я вовсе не хочу, чтобы семейство этого ежа узнало, какой дорогой мы ушли.

Пленники поплелись вперед, пробираясь сквозь ночную чащу. Маттимео взглянул на Тэсс. Та утирала лапой слезу.

— Тэсс, что такое?

Юная мышка засопела и протерла глаза:

— Нет, ничего. Просто этот подарок на день новосезонья был последней вещью, которая напоминала мне о маме с папой и о Рэдволле. Как думаешь, Матти, мы их еще увидим когда-нибудь?

Маттимео внезапно почувствовал себя взрослым и способным быть за всех в ответе:

— Конечно увидим, Тэсс. Я обещаю тебе, положись на мое слово.

— Спасибо, Маттимео. — Тэсс с трудом улыбнулась. — Мне вполне достаточно слова сына Воина Рэдволла.

— Прекратить разговоры и держаться в строю. Пошевеливайтесь!

Ежонок подтолкнул локтем Ауму:

— Куда нас ведут? Они всегда так кричат?

— Хм, — зевнула барсучиха. — Они все время кричат то одно, то другое. А куда они нас ведут, остается только гадать. Я Аума. Как тебя зовут?

— Юб.

— Хорошее имя.

— Я рад, что тебе оно нравится. Мне — нет. Это сокращенно от имени Юбилей. Я единственный сын в семье, в которой до меня родилось десять дочерей. Видела бы ты моих сестер, они такие огромные и такие задиры. Когда я родился, мама сказала папе: «Это не дочь. Как мы его назовем?» Мой старый отец был так доволен, что воскликнул: «О, вот это юбилей!» Но ты можешь звать меня Юбом. Я бы совсем не хотел оказаться на месте этого лиса Слэгара, когда моя семья догонит его.

Впервые за все это долгое время друзья рассмеялись, глядя на юного ежика. Казалось, он с полной беззаботностью отнесся к тому, что оказался в плену, и спокойно ожидал, что его семейство настигнет бандитов.

16

Выдренок Щекач не мог угомониться ни на минуту. Он вприпрыжку бежал перед Джесс, Матиасом и Бэзилом, то и дело возвращаясь назад и поторапливая их:

— Ну давайте, а то вы и к середине следующего сезона никуда не придете, если будете так тащиться.

Бэзил фыркнул и смерил Щекача ледяным взглядом:

— Прочь с дороги, прохвост! Мы идем по следу, а ты скачешь прямо по отпечаткам на земле. Смотри, Матиас, вот и вот еще. Клянусь моим славным именем, здесь были двое. Скорее всего — ласки.

Щекач нахально встопорщил усы:

— О, ради всех благ! Я давно об этом знаю — там, дальше, я нашел их оружие.

Джесс схватила Щекача за лапу:

— Где? Почему ты нам не сказал?

— Хе, потому что вы меня никогда не спрашиваете, вот и не сказал. Вы только и делаете, что воспитываете меня: «Не бегай, пойди туда, пойди сюда...»

Джесс отпустила Щекача:

— Ладно, покажи.

Они побежали вслед за Щекачом, который скакал и подпрыгивал, мелькая между деревьями в раннем утреннем свете. Неожиданно он остановился и протянул лапу, указывая.

Матиас ринулся вперед, но Бэзил удержал его, заметив, что лапы Воина начинают увязать в грязи:

— Осторожнее, дружище, тут какое-то болото. Теперь ты видишь, мой юный друг, как опасно забегать вперед?

Воин с помощью Бэзила выскочил на твердую землю.

— Погоди, я срежу длинную ветку, и мы выловим оттуда оружие.

Обрубить длинную ветку с лиственницы было для Матиаса минутным делом. Джесс крепко держала Щекача, пока тот вытаскивал оружие на сушу. Они стояли, разглядывая раздробленное копье и кривой меч со сломанным пополам клинком. Бэзил присвистнул от удивления, переворачивая лапой разбитое оружие.

— Чтоб мне лопнуть! У кого хватило силы такое сделать? — изумился он.

Матиас, взяв ветку наперевес, как копье, запустил ее в болото. Она воткнулась в трясину и провалилась в нее, точно камень.

— Ладно, кто бы это ни был, но обе ласки так перепугались, что, убегая, сбились с пути.

— Эх! — Щекач содрогнулся. — Как ужасно так умереть, когда тебя засосет в трясину.

— Да, — угрюмо кивнул Бэзил. — Пусть даже они были отъявленными негодяями. Гм, однако для нас это совсем некстати. Если бы мы первыми столкнулись с этими двумя подлецами, то выяснили бы точно, куда они направлялись. А теперь этот проклятый след ведет в никуда.

Матиас, сделал лапой знак, чтобы они замолчали:

— Тс-с! Постойте тихо и прислушайтесь. Вы что-нибудь слышите?

Уши Бэзила поднялись и закачались в разные стороны, нос с подрагивающими усами обратился на юг.

— Похоже, сражение, побоище, потасовка какая-то в той стороне!

Воин выхватил из ножен за спиной свой боевой клинок:

— Щекач, остаешься в тылу. Джесс и Бэзил, пойдемте посмотрим!

Аббат Мордальфус всю ночь метался и ворочался, лежа в своей скромной постели в спальном покое над Большим Залом. Сон не шел к старику. С первыми лучами рассвета он встал и тихонько пробрался между спящими лесными жителями.

Утреннее солнце лилось потоком в высокие восточные окна, затопляя золотистым светом всю западную стену и пол в Большом Зале и окрашивая старый известняк в дымчато-розовый цвет. Мордальфус повернулся лицом к стене, греясь спиной в теплом солнечном луче. Сонными, полуприкрытыми глазами он разглядывал решительную и бесстрашную фигуру Мартина Воителя, застывшую в центре огромного гобелена. Слегка покачиваясь на лапах, аббат тихо заговорил с первым воином Рэдволла:

— Телу не так просто заснуть, когда голова всю ночь занята мыслями. Помоги мне, чтобы я помог Матиасу. Куда ему идти? По каким пробираться дорогам? Куда направился со своей бандой этот лис в маске?

Мордальфус слегка вздохнул и как был, в ночной рубахе, старчески опустился на пол. Он сильнее прищурился в лучах теплого солнечного света, пытаясь сосредоточить взгляд на фигуре Мартина Воителя. Изображение начало колебаться и мерцать перед глазами Мордальфуса. Что это, образ ли Мартина перед ним? Или это уже Матиас? Впрочем, он выглядел совсем как юный Маттимео. Странно. Что только не привидится старым глазам! Голова аббата склонилась ниже. Теперь ему уже не было нужды смотреть на гобелен, ибо Мартин стоял прямо перед ним. Откуда-то издалека, словно пробившись сквозь туманы давно ушедших и забытых лет, минуя завесу времени, мягко донесся до него голос Воителя:

— В камнях, где ходит племя невелико, ищи, — там Основателя найдешь.

— Отец аббат, я тебе удивляюсь — бродишь в одной ночной рубахе!

— Э, что это, кто? — Мордальфус, очнулся ото сна и увидел барсучиху Констанцию, которая трясла его за плечо. — А, это ты, Констанция! О-ох, у меня все лапы затекли. Целую ночь глаз не мог сомкнуть, оттого на рассвете спустился сюда, чтобы побеседовать с Мартином.

Барсучиха, посмеиваясь, препроводила аббата к завтраку, накрытому в Пещерном Зале.

— Я частенько разговариваю с Воителем о том о сем, хотя он никогда не отвечает мне. Все же иногда я тешу себя надеждой, что, возможно, он просто слушает.

Аббат запнулся. Он протер о рукав и надел свои очки.

— Да, но он ведь говорил со мной как раз перед тем, как ты меня разбудила.

— Правда? И что же он сказал?

— В камнях, где ходит племя невелико, ищи — там Основателя найдешь.

— Это все?

— Все до единого слова.

— Интересно знать, что Мартин хотел этим сказать, — задумчиво проговорила Констанция.

— Мне тоже, друг мой. Давай завтракать, а пока обдумаем это.

Амброзий Пика и брат Руфус приготовили завтрак. Аббат и Констанция заняли свои места за длинным столом среди других обитателей Рэдволла.

— В камнях, где ходит племя, невелико, ищи — там Основателя найдешь.

Над столом повисла тишина. Амброзий Пика повернулся к аббату:

— Звучит забавно. А что это значит?

Констанция пожала плечами:

— Мы не знаем. Мартин Воитель только что говорил с аббатом, и это все, что он сказал.

Мордальфус поднялся:

— Пойду оденусь. Подумайте, может, кто-нибудь из вас разберет, что к чему. Что, если это послание, которое поможет нам найти наших детей?

Выдра Винифред покачала головой:

— Но Матиас, Бэзил и Джесс уже отправились на их поиски. Наверное, они уже далеко. Даже если мы найдем какой-нибудь ключ, то как мы сообщим им об этом, когда сами не знаем, где они?

Констанция задумчиво помахала недоеденной хлебной коркой:

— Хороший вопрос. У меня возникла идея. Сейчас дождь кончился и погода прояснилась, почему бы не выслать в дозор Клюву с ее бойцами-воробьями? Их ведь много, и если они разлетятся в разные стороны вдоль пути, по которому прошел Матиас, то наверняка рано или поздно найдут их.

Миссис Черчмаус с озабоченным видом встала из-за стола. Печаль на ее мордочке сменилась решительным выражением.

— Да, во всяком случае мы можем хоть что-то сделать, а не сидеть тут с кислым видом, предоставив Матиасу, Бэзилу и Джесс разбираться самим. Все, от мала до велика, должны искать, разузнавать, исследовать. Попробуйте выяснить что-нибудь насчет слов Мартина.

В скором времени Пещерный Зал опустел. По лестницам зазвучали шаги, захлопали двери, откликнулись глухим стуком стены, и по всему Рэдволлу разнеслись твердившие одно голоса:

— В камнях, где ходит племя невелико, ищи — там Основателя найдешь.

17

Идти стало легче, хотя бандиты подгоняли пленников без устали. Густая лесная чаща уступила место поросшим травой полянам, и все чаще стали попадаться валуны, местами образовывавшие среди леса высокие каменистые нагромождения. Слэгар вел себя все более настороженно, постоянно высматривал что-то и сурово наставлял бандитов в том, как заметать следы позади колонны.

Витч нагнал Трехпалого.

— Чего это лис высматривает, еще рабов? — поинтересовался он.

Обернувшись, Трехпалый скривил губы:

— Что он ищет, касается только его, и уж никак не тебя. Приглядывай лучше за пленными!

— Ха, ты так говоришь, потому что сам не знаешь, — насмешливо заявил Витч. — Небось и самому невдомек, куда мы идем.

Слэгар услышал их разговор. Он спокойно остановился, ожидая, пока ничего не подозревавший Витч поравняется с ним. Затем лис шагнул и, наступив на крысиный хвост, резко пригвоздил Витча к месту:

— Так ты хочешь знать, куда мы идем, а, Витч?

Тот судорожно сглотнул и неуверенно повел плечами:

— Э нет, совсем даже нет.

— Тогда ладно, Витч, ладно. Куда мы идем, известно только мне. Когда мы доставим рабов по назначению, ты окажешься либо очень богатым... либо мертвым, если будешь совать нос куда не следует.

Слэгар зашагал прочь, отпустив ошеломленного Витча, который все же испытывал облегчение от того, что получил лишь устный выговор за свое любопытство.

— Слышал? — прошептал Маттимео Юбу. — Ты представляешь себе, куда мы идем?

Ежонок кивнул:

— На юг. Караваны рабов всегда идут на юг. Мои папа и мама говорили, что там, на юге, — настоящий ад. Мы туда никогда не ходим.

Вскоре после полудня вдалеке замаячили два холма. Слэгар подозвал Полухвоста и Трехпалого:

— Мы сделаем привал в ущелье между теми холмами. Отведете рабов к южному выходу из ущелья, там плоские валуны, среди них бежит река. Привяжите там пленных, накормите и дайте поспать. Я останусь на этом конце ущелья вместе с Битым Глазом, Лысолапом и Морщатым. Мы взберемся на вершину холма слева. Хочу взглянуть, нет ли за нами погони. Если подам сигнал, все уходите на юг. Мы догоним вас позже.

Матиас первым оказался на месте сражения, вслед за ним поспешала Джесс. Дюжина ежей шли атакой на барсука, наседая на него со всех сторон и всячески пытаясь зацепить его когтем, зубом или иглой. Барсук — могучий самец — казался крупнее даже самой Констанции. Он держал в лапах двусторонний боевой топор, но в дело пускал только его длинную деревянную рукоятку, отбиваясь ею от нападавших. Те подступали снова и снова, набрасываясь на барсука с диким визгливым криком, но он все-таки не обращал против них смертоносного топора. Мощным взмахом рукояти он отбрасывал визжащих ежей далеко в кусты и снова замахивался лапой, заставляя их клубком откатываться прочь. Невзирая на явную опасность и огромный рост барсука, ежи продолжали свои яростные атаки. Они были крепкими бойцами. Один из них, старый самец, временами выкрикивал:

— Ты, полосатый мошенник, где наш Юбилей? Верни нам его, или мы заколем тебя иглами до смерти! Вот так!

Терпение барсука было на исходе.

— Какой еще юбилей, разрази меня гром? Убирайтесь, или я пущу в ход свой топор как следует! Клянусь воинской присягой, я так и сделаю!

Матиас, Джесс, Бэзил и Щекач, никем не замеченные, остановились вблизи дерущихся. Воин повернулся к Бэзилу:

— Кажется, здесь что-то не так. Лесные жители обычно не сражаются друг с другом таким образом. Может, они знают что-нибудь о том, куда отправился лис. Я вмешаюсь и прерву их битву.

Матиас, Джесс и Бэзил кинулись в гущу сражения и окружили барсука.

— За Рэдволл, за Рэдволл! — взревел Воин, потрясая мечом.

Его поддержал Бэзил:

— Кровь и уксус, мех и прах, вперед и в бой!

Джесс вторила им обоим:

— Стволы и кроны! Рэдво-о-олл!

Битва в тот же момент стихла. Огромный барсук и двенадцать ежей с изумлением взирали на появившихся незнакомцев. Заяц Бэзил перешел в наступление:

— Равнение в строю! Не то этот рубака с великим мечом Рэдволла искрошит вас на мелкие кусочки. Теперь отвечайте, из-за чего весь этот сыр-бор?

Ежи заговорили все разом, к ним присоединился барсук.

— Где наш Юбилей? Он захватил его!

— Вздор! Я не видел никакого юбилея!

— Старый полосатый лжец!

— Сама ты лгунья!

Матиас ударил клинком меча по стальному боевому топору. От этого звука, ясного, как звон колокола, вновь установилась тишина. Воин указал мечом на барсука:

— Говорите по очереди. Ты — первый.

Барсук оперся на рукоять топора, его могучая грудь тяжело вздымалась.

— Мое имя — Орландо Секира. Я пришел с западных равнин. Мою дочь Ауму похитил Слэгар со своей бандой, и я как раз шел на ее поиски, когда эта орава сумасшедших ежей напала на меня без всякого повода.

Старый еж нетерпеливо стал топтаться на месте:

— Слэгар и его мошенники, я должен был догадаться!

Матиас перевел меч на ежа:

— Кто вы такие и что у вас за юбилей?

Еж вразвалку вышел вперед. Он выглядел ужасно неопрятным, все иглы на его спине были усеяны листьями, цветами, корнями и обрывками плюща.

— Я скажу, кто я такой, — промолвил он. — Я — Джабез Пень. А это моя жена Розиквин и десять моих дочерей. У меня также есть сын, чудесный ежик по имени Юбилей. Во всяком случае, он был у меня до тех пор, пока этот грабитель не прошел мимо.

Матиас нагнулся к ежу:

— У меня тоже был прекрасный сынишка, которого похитил Слэгар. Я — Матиас Воин из аббатства Рэдволл. Позволь мне представить своих друзей. Это белка Джесс. Ее сына Сэма тоже увел Слэгар вместе с тремя другими детьми из нашего аббатства — двумя мышками и полевкой. Это выдренок Щекач. И последний здесь — по очередности, но отнюдь не по чину — заяц Бэзил Олень, отставной пехотинец и полковой рубака.

Бэзил галантно шаркнул лапой:

— К вашим услугам, сэр! Что ж, похоже, у всех у нас есть причины искать встречи с этим грязным подонком — Слэгаром. Предлагаю объединить наши усилия. В настоящий момент мы потеряли след работорговцев и будем рады любой помощи.

Барсук взвесил свой огромный топор в лапе:

— Здравое предложение. Я нуждаюсь в помощи более, чем кто-либо из вас. Я безнадежно заблудился в этих лесах и лишь по чистой случайности забрел сюда. Но я окажусь крайне полезен вам, когда мы столкнемся с этими бандитами.

Джабез Пень отвел свой выводок в сторону и шепотом посовещался с ними, затем вернулся и протянул лапу.

— Быть посему, идем на поиски вместе.

Матиас, Бэзил, Джесс и Орландо соединили свои лапы с лапой Джабеза:

— Вместе!

Розиквин указала направление:

— На юг, туда всегда ходят работорговцы, хотя никто из нас не знает, что расположено за Великой Южной Грядой. Но перед тем как вы выступите в путь, вам не мешает пообедать с нами.

Они выступили на юг, и Розиквин с десятью дочерьми махали им вслед, посылая бодрые напутствия:

— Найдите детишек обязательно, слышите?

Пока Джабез был занят прощанием с семейством, Бэзил шепнул Матиасу и Орландо:

— Какой-то мошенник наблюдает за нами из кустов справа.

Орландо как бы ненароком двинулся в сторону кустов:

— Оставьте этого мне.

Но прежде чем барсук успел подойти ближе, мимо него рыжей молнией мелькнула Джесс. Одним скачком она с места махнула в заросли и захватила наблюдателя врасплох. Кусты шумно затрещали и закачались, дрожа листвой от мощного натиска Джесс, из самой их гущи донесся панический вопль:

— Пусти, пусти! Ой-ой! Ты меня поломаешь!

Джесс появилась из кустов, таща за гребень щегольски наряженного тритона Скерла.

— Хо-хо, не волнуйся, скользкий негодник, я тебя поломаю! Да я разорву тебя на клочки, если ты не скажешь, откуда у тебя мое чемпионское хвостовое кольцо!

Она сурово швырнула Скерла на землю. Окруженный со всех сторон, тритон вытаращил глаза на Орландо, Джабеза, Бэзила и Матиаса. Со всем присущим ему проворством он бросился было наутек, но меч, вонзившийся в землю у самого его носа, и огромный боевой топор, со стуком опустившийся на волосок от его хвоста, недвусмысленно дали ему понять, что он имеет дело отнюдь не с юными лесными пленниками, но с настоящими воинами, вдобавок настроенными против него самым решительным образом.

Скерл сглотнул комок в горле:

— Я объясню! Я вам все расскажу.

Матиас приставил меч к судорожно бьющемуся горлу тритона:

— У тебя пояс моего сына! Тебе лучше рассказать обо всем. Немедленно!

18

Малыш Ролло распевал во все горло:

— В камнях, где ходит племя в склепе лихо, Я знаю, где Снователя найдешь!

Василика исследовала вал у восточной стены. Нагретый солнцем древний красный камень уже остывал в тени неподвижных крон Леса Цветущих Мхов. Она рассеянно огляделась:

— Ролло, тише! Мы с тобой ничего не найдем, если ты будешь так громко распевать. У меня голова идет кругом. Почему бы тебе не сбегать в подвалы проведать мистера Пику и предложить ему свою помощь? Он наверняка угостит тебя вкусной земляничной наливкой.

Спускаясь по ступенькам со стены, Ролло весело залился новой песней:

Снователь там, где в камне ход,

Я крысе распорю живот,

Получит Пика по загривку

За земляни-и-и-ичную нали-и-и-ивку-у-у!

Василика с выдрой Винифред уселись перекусить под стеной аббатства, прислонившись к ней спинами, к ним присоединился Кротоначальник:

— Ур-р, тр-рудная загадка, я в тупике. Никто еще не нашел ключа.

Василика передала ему сидр.

— Труднее всего понять, где тут зацепка. В камнях, где ходит племя невелико, ищи — там Основателя, найдешь. Следует ли нам начать поиски с камней или с Основателя, с невеликого племени или со всего сразу?

Малыш Ролло бежал к ним с маленькой флягой земляничной наливки, болтавшейся у него на толстом пузе. Винифред рассмеялась:

— Смотрите, этот бесенок опять тут. Могу поспорить, что еж Пика готов был дать ему все, что угодно, только бы отделаться и немного вздремнуть.

Они занялись едой, продолжая обсуждать трудную загадку. Ролло уселся между Кротоначальником и Василикой. Он постоянно вмешивался в разговор, предлагая их вниманию то, что было у него в лапах. Винифред потрепала малыша по голове:

— Да, да, очень красиво, Ролло. Но, пожалуйста, не мешай. Разве ты не видишь, что мы разговариваем?

Но от Ролло было не так просто отделаться. Он состроил смешную рожицу, бормоча себе под нос и вертя так и сяк лапами, словно пытаясь за что-то уцепиться.

— Василика, смотри, смотри! — приставал он.

Василика сунула ему в рот кусок крыжовенного бисквита:

— Теперь сиди и пей свою наливку, как хороший мышонок. И пожалуйста, не говори с набитым ртом.

Ролло растопырил лапу и с урчанием уставился на насекомое, сновавшее туда-сюда по его ладошке:

— Смотри, племяневелико!

Все трое взглянули на него с изумлением. Малыш показывал им то, над чем они до сих пор безуспешно ломали голову.

— Муравей!

— Ну конечно, племя невелико. Именно так Мафусаил и старый аббат Мортимер называли муравьев: племя невелико.

— Где ты его нашел?

Ролло вытянул лапу с блуждавшим по ней муравьем:

— Подвал ежа Пики!

Все бросились бегом через лужайку, минуя Большой Зал, и дальше — вниз по лестнице в Пещерный Зал, по маленькому коридору в дальнем его конце и под уклон по скользкому от сырости спуску в винные подвалы. Амброзий Пика лежал, сладко похрапывая во сне, рядом с ним валялся пустой кувшин. Кротоначальник кивком головы подал знак, и все, пройдя на цыпочках мимо спящего ежа, поспешили вслед за малышом Ролло через сумрачный подвал. Он привел их в то место, где хранились запасы вина из тернослива, к огромной дубовой, старинной выделки бочке, которая стояла здесь с незапамятных времен. В одном месте в прогнившей древесине между досками образовалась щель, и бочка подтекала. Ролло показал на пол, где застыла лужица темного липкого сока. Муравьи, выстроившись в длинную вереницу, суетливо подбирали засохший сладкий осадок.

— Вот смотри, племяневелико.

Василика в восторге всплеснула лапами:

— Умница, Ролло! Давайте проследим за ними и посмотрим, куда они ходят.

Процессия муравьев деловито шествовала вдоль стены, заходя далеко в подвалы, и наконец сворачивала вправо, следуя по какому-то старому проходу.

— Погодите минуту, — сказала Винифред. — Я схожу за факелом. Здесь совсем темно.

Они остановились, наблюдая за муравьями, неутомимо прокладывавшими себе путь вперед, навстречу другой цепочке, пробегавшей мимо обратно к лужице сока. Винифред возвратилась. При ярком свете сплетенного из прутьев пылающего факела, который выдра держала поверх голов, продвигаться стало значительно легче.

Они пустились дальше по старому проходу с бесконечными изгибами и поворотами меж покрытых плесенью стен. Свет вырвал из темноты преградившую путь тяжелую деревянную дверь. Муравьи, однако, следовали дальше, проходя сквозь щель внизу двери. Кто-то из собравшихся потянул за тускло отсвечивавшее медное дверное кольцо. Заскрипели ржавые петли, и дверь медленно отошла. Это напугало муравьев. Смешав свои ряды, они разбежались в разные стороны.

— Постойте теперь спокойно, дадим племени невеликому время выстроиться снова,— посоветовала Василика.

Они подождали, и вскоре муравьи, позабыв о вторжении чужаков, вновь продолжили свое движение.

Муравьи ползли в небольшую, похожую на пещеру комнату, где было полно старых бочек, инструментов и старых скамей. Муравьи потянулись извилистым путем между разбитыми, трухлявыми бочонками, кадушками и большими пивными бочками через комнату к следующему проходу, который скорее напоминал прорытый немощеный ход. Ход все круче поднимался вверх.

— Это похоже на какой-то прорытый без надобности туннель. Возможно, при разработке плана строительства произошла ошибка и этот ход так и оставили открытым, — предположила Василика.

Иногда на пути попадались старые корни. Встречались и валуны, через которые нередко приходилось перелезать, упираясь головой в низкий земляной свод. Василика и Винифред начали уже с тоской вспоминать о солнечном тепле и свете дня наверху. Ролло был слишком взволнован, чтобы думать о чем-то постороннем. Он с увлечением шел по муравьиному следу. Кротоначальник, привычный к путешествиям по темным подземным ходам, невозмутимо шествовал сзади. Наконец туннель расширился, образуя пространство, мало походившее на комнату, коридор или пещеру. Они вышли в низкое, сумрачное помещение, свод его поддерживали каменные колонны, а в дальнем конце виднелась перерезавшая путь стена. Факел осветил вереницу муравьев, которые взбирались по стене, лавируя между залепленными известкой зазорами, и пропадали в щели между двумя тяжелыми блоками из красного песчаника.

Винифред приблизилась к стене и высоко подняла факел:

— Вот где они ходят. Но боюсь, нам придется стать размером с муравья, чтобы последовать за ними. Ой, а это что... Смотрите!

Ролло и Василика смахнули пыль и сухие комья земли с самого широкого из каменных блоков и расчистили надпись.

— Ага! Это первый камень, заложенный в основание аббатства Рэдволл. Посмотрим, что гласит надпись! — воскликнула Василика. Она подозвала Винифред с факелом поближе и прочла вслух:

— На сей камень полагаем все наши надежды и усилия, Пусть стоит аббатство Рэдволл вечно, пусть будет домом для всякого миролюбца и раем для обитателей Леса. В сезон Весны Поздних Подснежников камень сей был заложен нашим защитником Мартином Воителем и аббатисой Жерменой. Да будут наши зимы краткими, весны зелеными, наши лета долгими и осени изобильными!

Некоторое время все хранили молчание с таким чувством, словно им довелось коснуться самых истоков великой истории Рэдволла.

Наконец Кротоначальник нарушил тишину:

— Хур-рошо, побудьте пока здесь, а я схожу за своей артелью копателей. Тут работа для кротовьих лап.

Крот ушел, остальные уселись, глядя в свете угасающего факела на камень.

Полуденное солнце мерцало, играя блестками в струях глубокого, полноводного потока, сбегавшего по каменному ложу ущелья между двумя холмами. Закованные в цепи пленники напились из него вволю, перед тем как лечь на нагретые солнцем камни. Горностай Клиноспин уселся неподалеку. Он поглядел на них, угрожающе выставив хлыст:

— Эй вы, там, опустите головы и спите, пока вам позволено. А если услышу шепот, клянусь клыком, все хвосты вам поотрываю!

Двинувшись прочь, горностай поскользнулся на мокром камне. Он тотчас вскочил и вновь погрозил хлыстом:

— Помните, что я сказал! Глаза закрыть, лежать тихо и не звенеть цепью, не то отведаете вот этого!

Пленники притихли, думая каждый о своих родителях. Маттимео пожалел о том, что причинял своим отцу и матери столько беспокойства. Он опустил взгляд на свои цепи и решил, что если ему суждено когда-нибудь освободиться и вернуться в Рэдволл, то он будет хорошим сыном.

— Матти, ты спишь? — прервал его мысли торопливый шепот.

— Нет, Тэсс. Что такое?

— Я скажу тебе, только ты лежи тихо. Когда Клиноспин поскользнулся и упал, он выронил свой кинжал. Я его подобрала.

Маттимео сделал над собой усилие, чтобы оставаться спокойным, но чувства его были напряжены.

— Здорово! Как думаешь, мы сможем с его помощью открыть замки на наших цепях?

— Тс-с-с, не так громко. Я уверена, что сможем. Свои я только что открыла. Лежи смирно, я передам кинжал тебе.

Тим и остальные слышали слова Тэсс.

— Вот тот самый случай, которого мы ждали!

— Нам придется отложить это ненадолго. Мне видно бандитов, они лежат выше, у входа в пещеру. Погодите немного, пока они заснут.

Маттимео почувствовал, как под его протянутую лапу тихо скользнул кинжал. Мышонок спрятал его в рукав. Громко зевая, он перевалился на другой бок и свернулся калачиком, чтобы иметь возможность рассмотреть оружие. У кинжала был небольшой двусторонний клинок. Маттимео вставил его в скважину замка на своих кандалах и слегка повертел. Несложный механизм тихо щелкнул и открылся; одна лапа была свободна. Открыть второй замок было уже минутным делом. Маттимео осторожно поднял голову и поглядел на охранников — те еще не заснули.

— Аума, вы с Юбом понаблюдайте за охранниками и дайте мне знать, когда они заснут. Тим, я передаю кинжал тебе. Действуй тихо, старайся не греметь цепями.

— Маттимео, все это замечательно, но ведь нас семеро. Куда мы денемся? — заволновалась Тэсс. — Кроме того, я не представляю себе, как мы ускользнем отсюда без шума.

Маттимео изложил свой план:

— Слушайте все. Мы можем бежать только одним путем, и этот путь — наилучший: прямо по реке. Мы по очереди соскользнем в воду с берега. Если река течет дальше через скалы, то где-то должен оказаться нависающий над нею выступ. Мы спрячемся под выступом выше по течению, двигаясь на юг. Слэгар подумает, что мы ушли в другом направлении, в сторону дома. Кроме того, если мы не выйдем из воды, нас, нельзя будет выследить. Нам нужно всего лишь найти укрытие под берегом и оставаться там. Когда шум уляжется, они пойдут дальше своим путем. А потом мы выберемся из укрытия и отправимся в Рэдволл.

Припертый с одной стороны острием меча, которое Матиас приставил к его горлу, и боевым топором Орландо, придавившим его хвост с другой стороны, тритон Скерл поведал им лучшую историю, какую только мог сочинить его изворотливый ум:

— То были лесные жители. Скерл пытался помогать им. Я видел Слэгара и его негодяев с рабами, тогда я сказал себе, что должен помочь им. Но ничего не вышло, ласки прогнали меня, хорьки, горностаи хотели поймать Скерла.

Матиас чуть отодвинул острие меча:

— Откуда ты взял все эти вещи: пояс, подарок на день нового сезона, хвостовой браслет, голубые цветы? Те, кто дал их тебе, три мыши, белка и юная барсучиха, они живы?

Скерл энергично закивал:

— О да, о да, лесные жители все живы. Я им бросал еду, пока Слэгар не смотрел. Они дали мне это и говорили: «Скажи остальным, чтобы они шли за нами».

Орландо посмотрел на тритона. Тот явно не внушал ему доверия.

— Подумай хорошенько, ящерица, — проговорил огромный барсук низким, угрожающим голосом, — потому что если я решу, что ты лжешь, то этот закат будет последним, что ты видел в своей жизни. В какую сторону они ушли?

Скерл с усилием проглотил слюну.

— Н-на юг... Прямо на юг, — почти прошептал он сдавленным голосом.

Орландо и Матиас взглянули на Джабеза. Еж кивнул.

— Он говорит правду, — подтвердил он.

Белка Джесс собрала вещицы, с которыми ее сыну и прочим пришлось расстаться, и сложила их в свой заплечный мешок:

— Пусть побудут пока у меня. Если ты сказал правду, то потом сможешь взять их обратно, когда мы будем возвращаться этой дорогой. Если же нет, то мы отыщем тебя где угодно, и тогда ты пожалеешь о том, что родился на свет.

Они двинулись по лесу на юг, поспешая вслед за Бэзилом и Щекачом, шедшими во главе отряда. Оставленный в покое тритон Скерл, ни минуты не колеблясь, припустил на север, в надежде, что неумолимые преследователи никогда больше не встретятся с ним на пути.

Наступающий вечер удлинил тени деревьев. Орландо заметил два холма, поднимавшихся над лесными кронами.

— Следы ведут прямо туда, старина, — словно прочтя его мысли, заметил Бэзил.

С величайшей осторожностью они приблизились к холмам-близнецам, возвышавшимся над лесной равниной в закатных лучах: Матиас и Орландо — во главе, с оружием наготове, Бэзил — замыкающим, вместе с плетущимся в хвосте Щекачом.

Их появление не укрылось от острых глаз Слэгара. Он лежал на вершине холма, глядя на приближающиеся фигурки, и коварный замысел зрел в его изощренном уме.

Битый Глаз, Лысолап и Морщатый смотрели на лиса. Они также заметили преследователей и теперь с тревогой размышляли над тем, что их вожак собирается делать с этими суровыми воинами, которые подходили все ближе. Слэгар повернулся, его здоровый глаз злобно блестел в прорези маски.

— Ладно, есть план. Слушайте внимательно, я не потерплю ошибок. Морщатый, беги вниз и скажи Трехпалому и Полухвосту, чтобы отвели пленников в пещеру у подножия этого холма. Позаботьтесь о том, чтобы они, уходя, оставили побольше следов. Потом выведите их обратно, заметите след, ведущий наружу, и быстро гоните на юг. Битый Глаз и Лысолап остаются со мной. Мы пройдем дальше по гребню холма, пока не окажемся над самой пещерой. Там разбросано множество валунов и обломков. Мы свалим их в большую кучу на вершине, как раз над входом в пещеру.

Битый Глаз и Лысолап туповато вытаращили глаза на Слэгара, зная, однако, что лучше не задавать вопросов, даже если ничего не понимаешь.

Злорадно посмеиваясь про себя, Слэгар повел их вдоль гребня холма. Сегодня вечером вся рыбка попадется в одну сеть, и месть его будет окончательной. О, на какую медленную смерть он обречет их!

19

Густые вечерние тени тускло-малиновым покровом легли на камни и стены аббатства Рэдволл, последние лучи солнца слабыми, золотисто-алыми отсветами пробивались из-за края пурпурно-синих закатных туч. Констанция сидела с малышом Ролло на коленях в подземном ходу, наблюдая, как Кротоначальник со своей артелью сноровисто принялись за дело, вынимая из стены огромный, положенный в основание камень. Они пустили в ход ломы, клинья и деревянные подпорки, помогая себе долотом и веревочной тягой. Кротоначальник отдавал распоряжения, суетливо перебегая от одного к другому и наблюдая за ходом работ.

Наконец массивный каменный блок сдвинулся с места и лег основанием на три густо смазанные жиром доски.

Камень Основателя отошел от стены под углом, и Кротоначальник быстро втиснул в образовавшееся пространство две вертикальные распорки из еловых брусьев.

Муравьи заметались из стороны в сторону, послышался скрежет камня о камень, канаты стонали и скрипели. Наконец вставили еще несколько распорок, и камень грузно выдвинулся вперед, открывая за собой в стене квадратный проем.

— Кончай работу, кроты, дело сделано! — объявил Кротоначальник. — Берите факел, и посмотрим, что внутри.

Все под предводительством Василики прошли в проем в стене. Факел почти догорел. Винифред велела остановиться. Двигаясь вдоль стен, выдра нашарила несколько сухих факелов из хвороста, вставленных в заржавевшие металлические держатели. Она подносила к каждому свой факел, и вскоре все пространство вокруг было освещено.

Это было широкое квадратное помещение, вырубленное в камне и с земляным полом. В одном углу возвышался огромный муравейник, доходивший по высоте до середины стены. Они обошли его, стараясь не потревожить невеликое племя. У Василики перехватило дыхание при виде того, что открылось ее глазам. Перед ними предстала прекрасная, сделанная из красного камня статуя старой мудрой мыши, стоящая на пьедестале из обтесанного камня. Одна лапа статуи была поднята вверх, другая поддерживала раскрытую каменную книгу, которая лежала на ее коленях.

Винифред разглядывала добрую старческую морду мыши. Она улыбалась, а маленькие квадратные очки, посаженные на самый кончик носа, и свисающие усы придавали всему облику добродушное выражение.

— Клянусь мехом! Кажется, она смотрит на нас. Интересно знать, кто она такая?

Василика интуитивно догадалась:

— Это старая аббатиса Жермена, по замыслу которой был основан Рэдволл. Я в этом уверена. Она сидит такая добрая и милая.

Кротоначальник смел земляную пыль с подножия статуи.

— Смотрите! — позвал он.

Василика наклонилась и в мерцающем свете факелов прочла надпись, выгравированную на скосе пьедестала:

— Жермена, первая аббатиса Рэдволла. Я пришла сюда из дома, чтобы найти здесь дом. Сезоны благоприятствовали мне. Здесь я упокоюсь вместе с невеликим племенем.

Винифред восхищенно кивнула:

— Так все и должно быть. Она, как добрая старушка, сидит здесь со своими очками и книгой.

Кротоначальник взобрался на пьедестал и провел по статуе своей могучей копательной лапой:

— Тот, кто вырезал это, был настоящий мастер-р.

— Да, действительно, — согласилась Василика, — Взгляните, здесь даже вырезан маленький муравей, взбирающийся по страницам книги. Но что мы намерены искать дальше?

Винифред пожала плечами:

— Провалиться мне на месте, если я знаю! Похоже, мы добрались сюда с таким трудом только затем, чтобы найти эту прекрасную статую. Очень мило, но это не слишком поможет нам.

Они принялись тщательно обыскивать помещение, исследуя каждую пядь от земляного пола до каменного потолка, проверяя каждый камень в стене, — но все безуспешно.

— Хо, хм-м-м! — Василика зевнула. — Полагаю, на сегодняшний вечер довольно, оставим все пока и придем сюда снова завтра. Должно быть, уже поздно. Пойдем, малыш Ролло, иначе мы пропустим ужин. Спускайся сюда, горе мое.

Малыш вскарабкался на статую. Он сидел на коленях аббатисы рядом с каменной книгой, которую она придерживала лапой. Винифред полезла за ним наверх. Он попытался улизнуть, но выдра поймала его и сняла с колен фигуры. Ролло при этом успел уцепиться за крошечное каменное изваяние муравья, ползущего по раскрытым страницам книги. Винифред нетерпеливо потянула цеплявшегося малыша, и муравей оторвался, оставшись у мышонка в лапах.

— Непослушный Ролло! Ох, маленький негодник, ты сломал чудесную статую!

Ролло поднял вверх каменного муравья, чтобы показать Винифред, что он вовсе не ломал его. Снизу у фигурки торчал медный штырь, который входил в маленькое отверстие, просверленное в каменных страницах книги, и закреплял муравья на месте.

— Не сломал, смотри!

— Осторожно! — Крот по имени Десятник быстро отпихнул Василику в сторону, а сам ничком бросился к подножию статуи. Когда малыш Ролло вытащил из страниц каменного муравья на медном штыре, что-то произошло с книгой, которая лежала на покатых коленях аббатисы Жермены, — книга как бы сползала вниз.

Страницы книги, которые на первый взгляд представляли собой не что иное, как каменную плиту, искусно обточенную в форме кипы бумажных листов, внезапно сдвинулись с места. Тонкая каменная плитка соскользнула с кипы и упала вниз. К счастью, Десятник заметил ее движение и, бросившись к подножию статуи, подставил свою меховую спину под легко слетевшую табличку. Она упала удачно и не разбилась. Растроганно потрепав крота по голове, Василика с благоговением обеими лапами подняла хрупкую вещицу:

— Здорово ты ее спас, Десятник! Так вот что мы искали! Кто бы мог подумать! Каменная страница из каменной книги — и на ней тоже надпись!

20

Аума приподняла голову и кивнула Маттимео:

— Пора, их сморил сон. Нужно бежать сейчас!

Кинжал тем временем уже побывал в лапах у всех, и друзья один за другим освободились от кандалов. Все смотрели на Маттимео, ожидая сигнала.

Стараясь двигаться осторожно, мышонок зажал кинжал в зубах и собрал все свое мужество. Он тихо приподнялся и, настороженно глядя на спящих бандитов, стал продвигаться к реке по нагретому солнцем прибрежному камню. Дрожа от напряжения, он подполз наконец к воде. Теперь ему следовало быть крайне осторожным, чтобы войти в воду без плеска, который мог разбудить охранников. Маттимео задержал дыхание: его тело оказалось в холодном низовом течении, проходившем на глубине под теплым верхним слоем воды. Держась за выступ скалы, чтобы его не снесло потоком, он кивнул Сэму.

Бельчонок выпрямился и вошел в воду. Он махнул лапой Синтии, которая дрожащим комочком забилась под скалу и скулила:

— Я не могу, они нас схватят и будут бить. Я боюсь!

Маттимео нетерпеливо скрипнул зубами по клинку кинжала и прорычал, не выпуская его изо рта:

— Иди, Синтия, иди! Давай, ты задерживаешь остальных!

Аума мягко подтолкнула ее, прошептав на ухо:

— Скорее! Если поддашься страху, то никогда больше не увидишь своего дома.

При упоминании о доме Синтия наконец шевельнула дрожащими лапами. Она поспешно встала, метнулась вперед, зацепилась лапой за сброшенные кем-то кандалы и со всего маху с плеском шлепнулась в воду. Маттимео и Сэм подхватили ее, зажимая ей лапами рот, чтобы она не завизжала от страха. Беглецы похолодели.

Веки Витча задрожали, и охранник, лежавший рядом с ним, забормотал во сне, переворачиваясь на другой бок. Аума вздохнула с облегчением. Бандиты продолжали спать.

Тим и Юб спустились следующими, за ними подтянулись Тэсс и Аума. Остальные рабы остались в цепях на берегу и крепко спали. Ни у кого из них не хватило бы смелости и присутствия духа, чтобы отважиться на побег; они пробыли в плену гораздо дольше, чем Маттимео и его друзья, и видели, как Слэгар расправляется с пытавшимися бежать пленниками.

В гаснущем свете дня беглецы стояли посреди потока почти по самый подбородок в воде. Маттимео бросил благодарный взгляд на темнеющее небо. Сумерки помогут им, а вскоре и вовсе наступит ночь. Осторожно ступая лапами и держась близко к берегу, друзья начали пробираться вверх по течению, к югу. Идти было тяжело. Поверхность реки казалась обманчиво спокойной, но она скрывала под собой холодное, сильное нижнее течение. Намокшая и отяжелевшая от воды одежда вскоре стала затруднять продвижение, и беглецы были рады, когда наконец Маттимео указал им на свисающий выступ скалы. Мышонок с усилием пошел вперед, двигаясь медленнее из-за большой глубины; позади слышалось тяжелое дыхание друзей, шедших следом за ним.

Скалистый выступ оказался идеальным убежищем. Они выбрали себе место под сенью пышно цветущих кустов дербенника и пурпурной лапчатки, которые свисали с края уступа, покрытого слоем земли, и доставали плетями до росших на отмели пучков осоки. Это служило прекрасной завесой. Скорчившись в глубине под низким каменным сводом, друзья кивком головы молча поздравили друг друга.

Позади, на оставшемся вниз по реке берегу с возвращением Морщатого воцарилось настоящее светопреставление.

— Давайте, ленивый сброд, поднимайтесь! Слэгар сказал, что мы должны... Эй! Вы видите эти пустые кандалы! Полухвост, Трехпалый, поднимайте тревогу! Побег!

— Пленники сбежали! Обыскать каждый угол и каждую щель, они не могли уйти далеко.

— О нет, только не эти из Рэдволла! — взревел Мор-щатый. — Слэгар нам все кишки выпустит. Клиноспин, Оборванец, ступайте назад по тому пути, которым мы пришли. Не стоит заходить дальше того большого холма. Слэгар наверняка уже заметил их, если они добежали дотуда. Полухвост и ты, Моченый, ищите наверху. Все остальные, проверьте здесь, под скалами, в кустах — всюду, где они могут спрятаться. Витч, Гнилозуб, лезьте в воду и осмотрите реку!

Сидя под скалистым выступом выше по течению реки, Тим Черчмаус слышал все до последнего слова. Он повернулся к Маттимео:

— Что будем делать, если они станут обыскивать реку?

Тэсс сорвала полый стебель камыша и откусила кончик.

— Слушай, помнишь, как прошлым летом, когда нас разыскивала Констанция, мы лежали на дне пруда в аббатстве и дышали через такие же камышовые трубочки?

Маттимео вытянул камышинку и откусил конец.

— Кажется, это было в тот раз, когда ты разрезала одну из лучших скатертей монаха Гуго, чтобы сделать палатку?

Сэм подул в камышовую трубку, чтобы проверить ее.

— Если мне не изменяет память, то это сделал ты, Матти. Впрочем, не время спорить. Давайте испытаем наши камышинки.

Держась друг за друга и за скальные обломки на дне реки, они погрузились в воду, зажав обе ноздри и дыша ртом через полые камышовые стебли. Сработало отлично.

Витч крепко вцепился в Гнилозуба, когда они добрались до середины реки и пошли вброд против течения, по горло погрузившись в поток. Он был холодный и глубокий. Гнилозуб стряхнул с себя крысу:

— Убирайся! Хочешь меня утопить? Иди ищи вдоль того берега, а я посмотрю с другой стороны. Они не могли спрятаться посреди реки. Слушай, давай пойдем, ладно? Иначе нас обоих снесет течением.

— Хм, а ты совсем не дурак, вислопузый, а? С этой стороны полно нависающих уступов, а на твоей стороне прекрасный ровный берег. Что ж, можешь кусать себе когти, толстяк. А я не пойду, вот так!

Гнилозуб побрел через поток к ровному берегу.

— Делай что хочешь. Когда Слэгар вернется, я доложу ему, что ты не захотел как следует обыскать реку, и посмотрим тогда, что он скажет на это.

— Доноси, грязный сплетник! — Выкрикивая оскорбления, Витч двинулся вброд к скалистому выступу.

Маттимео смутно различал лапы крысы сквозь облако ила, которое Витч поднимал со дна реки, пробираясь через поток. Мышонок задержал дыхание, когда лапы Витча приблизились. Еще несколько шагов, и он наступит Ауме на спину. Барсучиха сжалась в комок, предоставив водяному потоку трепать мех на ее спине и не замечая нависшей над нею опасности, так как глаза ее были плотно закрыты. Маттимео неожиданно решился. Это было рискованно, но стоило попытаться.

Вытащив кинжал, он быстро подобрался к крысиной лапе.

— Ой-ой-ой, помогите! — Пытаясь зажать пораненную лапу, Витч потерял равновесие и бултыхнулся в воду.

Некоторое время он барахтался в потоке, глотая воду, затем, охваченный ужасом, ухватился за свисающие растения и, отчаянно цепляясь за них, вскарабкался по скалистому уступу на берег.

— Гнилозуб, не подходи близко к этому выступу. Там под водой острая скала. Смотри, я поранился!

Гнилозуб торопливо побрел к нему через реку. Обойдя стороной скалистый выступ, он нашел участок берега, где можно было без труда выбраться из воды.

— Что ж, они не могут скрываться здесь, под выступом, или где-нибудь с этого края, если в воде такая скала. Ты уверен, что там именно острый камень? Вдруг это был какой-нибудь угорь с ядовитыми зубами? На твоем месте я бы не стал сосать рану.

Витч поспешно сплюнул и принялся яростно вытирать рот, забыв в панике о своей пронзенной лапе.

— Тьфу! А что делать, если я, к примеру, проглотил немного яда?

Гнилозуб лег животом на скалистый выступ, пытаясь заглянуть под него и увидеть мелькающее в волнах чудовище.

— О, ты это скоро почувствуешь, когда станешь весь багровый, позеленеешь и начнешь распухать. Это поможет тебе избавиться от твоей наглости.

Внизу, под самым уступом, Аума больше была не в силах сдерживать дыхание. Ей не хватало воздуха, который проходил через соломинку, и она выскочила из воды на поверхность, тяжело отдуваясь и судорожно глотая воздух:

— У-у-о-о-а-ар-р-р-р!

Гнилозуб отпрыгнул от края. Вновь встав на лапы, он рысью припустил к Витчу:

— Эй, ты слышал, Витч? Тебе повезло, что тебя не съели заживо. Оно ревет, как одно из тех гигантских чудовищ, про которых говорят, что они водятся в синем море. Хо-хо, я не собираюсь здесь задерживаться.

Маттимео и все остальные вынырнули на поверхность под уступом. С облегчением глотая воздух, они прислушивались к крикам крысы и горностая, которые удалялись вниз по реке.

— Может, я не стану багровым и зеленым? Может, это был просто острый камень?

— Ты что, смеешься, болван? Я никогда не слышал, чтобы камни так ревели.

— Все-таки это была скала. У них ведь нет ядовитых зубов?

Под уступом закоченевшие от холода друзья едва сдерживали смех.

Тем временем Морщатый приковал к цепи оставшихся пленников и подготовил колонну к отправлению.

Он безнадежно пожал плечами:

— Что ж, если нам их не найти, значит, не найти. Тем хуже для нас, когда хозяин обнаружит это. Ладно, давайте отведем их вон туда, в пещеру, потом снова выведем и продолжим путь на юг. Клиноспин и Оборванец, вы заметете следы, ведущие наружу из пещеры, но оставьте те, которые ведут внутрь.

— Звучит странновато, зачем все это нужно? — заворчал Оборванец.

— Потому что так приказал Слэгар, безмозглый чурбан! А теперь пошли.

На высокой скалистой вершине холма, примостившись у наваленной груды валунов, Слэгар шепотом спрашивал у Битого Глаза:

— Где они сейчас? Ты их видишь?

— Я вижу их. Сейчас они вошли в ущелье. Вон, видишь, мимо зарослей можжевельника. Они направляются сюда.

— Ага, вот они, наши маленькие друзья. Прекрасно. Теперь сидите тихо и приготовьтесь взяться лапами за эти колья. По моей команде повторяйте за мной все, что я буду делать.

Лысолап положил лапу на длинный кол, всаженный под груду скальных обломков.

Слэгар, не оборачиваясь, прошипел:

— Убери свои мерзкие лапы от кола, идиот! Ни пылинки не должно упасть отсюда, иначе мы себя выдадим.

Бандит быстро отдернул лапу.

Меж тем отряд Матиаса вышел к реке. Джабез осмотрел речной берег:

— Они делали здесь привал, это точно. Еще видны влажные отпечатки. Теперь посмотрим, куда они направились.

Неутомимый еж принялся шарить вокруг, сопя носом и тихонько ворча:

— Туда! Вон та пещера — прекрасное место для ночлега.

В тусклом свете луны Матиас разглядел вход в пещеру, темным пятном выделявшийся на фоне светлой каменистой осыпи:

— Ты прав, Джабез. Удачно то, что у нее, похоже, только один выход — там же, где и вход. Мы подберемся как можно ближе, а затем ворвемся в нее. Бросаясь в атаку, будьте осторожны, мы не должны поранить никого из детей. Щекач, ты можешь оказаться нам полезен. Как считаешь, тебе удастся вывести пленников из пещеры подальше от сражения?

— Конечно!

Орландо повернулся к Матиасу, глаза барсука стали наливаться кровью.

— Оставь лиса в маске мне, воин.

— Только если ты найдешь его первым, дружище.

— Согласен. Чего мы ждем?

— Нечего ждать. Пошли!

Великий меч Рэдволла и боевой топор Западных Равнин взметнулись вверх, двумя холодными вспышками блеснув в лучах луны.

— Рэдво-о-олл!

— Евлалиа-а-а!

— Страна Цветущих Мхо-о-ов! Зададим им перцу!

Далее произошло сразу три события.

Боевой поисковый отряд, потрясая оружием, с воинственным кличем ворвался в пещеру.

Головы семерых беглецов разом вынырнули из воды, прислушиваясь к голосам родителей и друзей.

Три пары вражеских лап выдернули колья, обрушив вниз целую груду песка, камней и щебня, заваливших вход в пещеру.

21

Восковые свечи до поздней ночи мерцали в Пещерном Зале.

Василика, Винифред, Кротонача-льник и малыш Ролло сидели за столом вместе с аббатом и Констанцией. Тонкую каменную табличку во избежание всякой порчи поместили на сложенное полотенце.

Констанция нетерпеливо указала на табличку:

— Перейдем к делу. Что гласит надпись на камне?

Винифред безнадежно развела лапами:

— Она не гласит ничего, лопни мои паруса! На ней только какие-то каракули.

Аббат принялся изучать странные значки, щурясь на них сквозь маленькие квадратные очки, сидящие на кончике его носа.

— Потрясающе! Изумительно! Прекрасный образец древней глинописи.

Констанция почесала полоски у себя на лбу:

— Глинопись! Какая такая глинопись?

— Ну, ну, Констанция, — проговорил Мордальфус, не отрываясь от каменной таблички. — Я вижу, ты забыла все уроки истории, которые учила в юности. Кто был твоим учителем и что он тебе рассказывал о ранней истории Рэдволла?

Констанция нахмурилась. Она хлопнула лапами по столу и уставилась в потолок, напряженно пытаясь вспомнить. Вскоре ее осенило.

— Э-э, это была сестра Гарнет. А, нет, это был Мафусаил. Он всегда смотрел на меня поверх своих очков, совсем как вы, аббат. Помню, он частенько щипал меня за усы, если я в жаркий полдень начинала клевать носом на уроках в фруктовом саду. Ах, это было так давно, что я не берусь вспомнить.

Аббат ласково улыбнулся барсучихе:

— Тогда позволь мне освежить твою память, дорогая любительница вздремнуть. Аббатство Рэдволл было основано после битвы Мартина Воителя с дикой кошкой, явившейся из северных земель. А аббатиса Жермена пришла с кучкой лесных мышей из местечка под названием Глинобитная Обитель. По всей видимости, какое-то бедствие заставило их покинуть те места. У старого Мафусаила была глинописная книга, написанная одним из преемников Жермены. Насколько я помню, среди нас был только один способный малыш, который смог выучиться у Мафусаила разбирать глинопись. Это был мышонок Джон Черчмаус...

Василика подскочила на месте:

— Что? Вы имеете в виду Джона Черчмауса, нашего летописца?

Аббат, посмеиваясь, сложил свои очки и сунул их в широкий рукав рясы.

— Его самого! Василика, как ты полагаешь, удобно ли сейчас сходить и разбудить его?

Джон Черчмаус спустился в Зал вместе с Василикой. Он с почти виноватым видом кивнул всем сидящим за столом:

— Не мог заснуть, знаете ли. Я мало сплю теперь по ночам, все думаю о моих Тэсс и Тиме и о том, нашел ли их Матиас.

Мордальфус подвинул к нему табличку:

— Садись, Джон. Вот эта вещица способна помочь нам вернуть твоих детей. Она написана глинописью. Ты можешь ее прочесть?

Джон огладил свои усы:

— Ну, я так давно последний раз читал глинопись. Много-много сезонов назад. Ладно, попробую. Одолжите мне ваши очки, отец аббат. Я оставил свои у постели.

Надев на нос очки аббата, Джон-летописец поднял каменную табличку и подвинул ближе свечу, чтобы было виднее. Он то и дело оглаживал усы, губы его беззвучно шевелились, пока он разглядывал надпись, временами качая головой или кивая ею с удовлетворением. Наконец он положил табличку на стол, поправил очки, откашлялся и прочел:

Навсегда я нашла здесь обитель

Под Рэдволлом, что нами основан.

Разгадайте же тайну, дерзните, —

В камне живо точеное слово.

Меж землею и небом, на взлете

Птицы, ветры парят невесомо,

Там ключи к тому месту найдете,

Что давно называла я домом.

Смысл ищите на этой странице

В камне слов моих запечатленных:

Что не может летать, хоть и птица,

В перепутанных буквах зеленых.

Дважды буки, четырежды аз,

Серп и шило без О — один раз,

Дважды Н, Т, В, О. В склепе сыром

Мне отныне покоиться с миром,

Вам — удачи в пути, в добрый час!

Они сидели вокруг стола в благоговейном трепете, потрясенные красотой и таинственностью древнего стиха. Наконец Василика с шумом подвинула стул, нарушив царившее молчание:

— Спасибо, Джон. Действительно очень мило, но что все это значит?

Констанция протерла уставшие глаза:

— Это значит, что нам придется решить длинную головоломную загадку. Но не сегодня ночью. Уже поздно, я совершенно засыпаю.

Джон Черчмаус вернул очки аббату:

— Я присоединяюсь к этому мнению. Захватывающая история, но думаю, нам лучше отложить ее до утра. Завтрашнее утро прояснит наши мысли, и мы на свежую голову примемся за дело.

22

Мощный оползень из земли, щебня и глины вперемешку с огромными валунами, обрушивший за собой вдобавок целый пласт с вершины холма, плотной кучей засыпал вход в пещеру, намертво заперев Матиаса и его друзей в ловушке.

Слэгар и его дружки на вершине холма сами были потрясены и напуганы мощью вызванной ими лавины. Клубы удушающей пыли взметнулись вокруг них в серебристом свете луны. Битый Глаз и Лысолап, боясь пошевелиться, припали к земле, спрятав морды. Лис приподнял край своего колпака, отпле-вываясь от песчаной пыли. Он уже при-готовился праздновать победу, огласив торжествующим воем ночные пространства, как вдруг Маттимео с остальными беглецами выскочили из воды и с отчаянным криком бросились к груде обломков.

Слэгар схватил Битого Глаза и Лысолапа за хвосты и быстро оттащил их назад, на другую сторону холма.

— Пусти, хозяин!

— Ты оторвешь мне хвост!

Беспощадный лис больно треснул обоих своих подручных по ушам:

— Тихо, идиоты! Откуда они взялись?

— Кто взялся?

— Маттимео с компанией. Они сейчас там, внизу, пытаются расчистить вход в пещеру.

— Должно быть, они сбежали. Мы спустимся вниз и выловим их, хозяин.

— Нас слишком мало, чтобы поймать сразу всех, болван. Они же разбегутся в разные стороны. Как мы втроем сумеем схватить семерых, идиот! Слушай, я останусь здесь и присмотрю за ними, а вы оба бегом догоните остальных. Скажи Трехпалому и Полухвосту, чтобы приковали к цепи прочих пленников и оставались с ними. Потом приведете всех наших сюда. Сделайте все тихо, и мы окружим наших юных друзей прямо здесь, чтобы никто не мог сбежать во второй раз.

— Ладно, но что, если им удастся откопать своих защитников и выпустить их из пещеры, пока нас не будет?

— Не болтай ерунды, — усмехнулся Слэгар. — Никто на свете не свернет теперь этой кучи. Здесь больше нет пещеры — здесь могила. Теперь отправляйтесь и быстро приведите назад остальных. Когда вернетесь, ведите себя тихо, спрячьтесь и ждите, пока я не подам сигнал.

Битый Глаз с Лысолапом рысью припустили к залитому лунным светом лесу.

Слэгар сорвал с головы свою узорчатую шелковую маску и глубоко вдохнул воздух, безумная усмешка исказила его и без того уродливую морду. Он стоял, прислушиваясь к возне своих бывших пленников, безнадежно пытавшихся на той стороне холма пробиться через неодолимую толщу каменного оползня.

Внутри пещеры осела пыль. Матиас в кромешной темноте нашарил на земле свой меч. Вокруг него раздавались кашель, фырканье и смятенные вздохи. Воин стряхнул с морды земляную пыль и окликнул остальных:

— Все в порядке?

— В порядке? Держи равнение, старина! Вряд ли можно сказать, что ты в порядке, если тебя завалило камнями и всякой дрянью.

Воин на ощупь двинулся в темноте к зайцу:

— Оставайся на месте, Бэзил. Не двигайся. Мы освободим тебя. Как там остальные?

— Со мной все бы ничего, если бы в меня не врезался этот еж.

Грозный рык Орландо резко оборвал ворчливые жалобы Щекача:

— Стой спокойно и прекрати скакать во все стороны! Ты уже дважды налетел на меня. Так, чей это пушистый хвост?

— М-м-м, о-о-ох! Чем это в меня попали?

Матиас двинулся на голос:

— Джесс, ты как?

— У меня никаких повреждений. Просто я упала от удара. Что произошло?

— Апчхи! — Джабез Пень чихнул. — Сдается мне, что нас сюда заманили и завалили вход.

Матиас с Орландо наконец добрались до наполовину засыпанного Бэзила и принялись откапывать его. Старый заяц не унывал и бодрился, помогая им, чем мог:

— Думаю, ты прав, старина Пень. Готов поставить салат против супа, что это тот хитролапый, как бишь его, в маске. Что скажешь, Матиас?

— Я скажу — лежи спокойно, Бэзил. Орландо, можешь упереться плечом в этот камень и отвалить его от Бэзила? Кто-нибудь, возьмите его за лапы и вытаскивайте, пока я откапываю эту рыхлую землю.

Орландо уперся своей могучей спиной в камень, придавивший Бэзила, и мощно крякнул, навалившись на него всем телом:

— Ух! Вот так. Теперь быстрее, я не могу его долго держать.

Пока Матиас, яростно отгребал обломки, Джабез, Джесс и Щекач, поднатужившись, потянули разом. Бэзил выскочил из завала, как пробка. Барсук опустил камень. Взметнулась новая туча пыли, затрещал щебень, и каменная масса обломков, перевалившись, застыла на месте.

Бэзил для проверки потопал лапами:

— Немного онемели и все такое. Но пока еще первоклассно действуют. Да, ну и олухи же мы, если позволяем себя так одурачить.

— Давайте не будем казнить себя понапрасну, — вмешался Матиас. — То, что мы делали, казалось в тот момент вполне подходящим. Вопрос теперь в том, как выбраться из этой переделки? Есть у кого-нибудь трут и кремень, чтобы развести огонь?

Белка Джесс провела лапой по лбу:

— Не самая лучшая мысль, Матиас. Ты не заметил, что здесь становится жарковато? Это означает, что в пещере осталось не так много воздуха. Если мы разведем огонь, то используем его весь в два раза быстрее и задохнемся.

Орландо тяжело прислонился спиной к стене пещеры.

— Ты права, Джесс. Эти бандиты решили устроить нам здесь могилу и, к несчастью, неплохо с этим справились. Дайте мне передохнуть, а потом я взгляну, не сможем ли мы прорыть выход наружу или хотя бы проделать небольшое отверстие, чтобы сюда шел свежий воздух.

Щекач сел поближе к Бэзилу и стал терпеливо ждать, пока Джесс с Орландо принялись расчищать завал.

Воздух становился все тяжелее, и тьма, казалось, все более сгущалась вокруг друзей, замурованных в недрах холма.

А снаружи Маттимео отчаянно скреб рыхлую землю и глину, трудясь бок о бок с Аумой. Остальные суетились вокруг кучи, пытаясь найти подходящее место, чтобы начать рыть. Аума крякнула и поднатужилась, силясь выкатить из завала огромный валун.

— Это мой отец, Орландо Секира, — сказала она Маттимео. — Я узнаю его боевой клич где угодно.

Маттимео на минуту прекратил рыть, глядя, как рыхлая земля сползает, быстро заполняя вмятину, из которой Аума выдвигала валун.

— Я видел моего отца и слышал его голос. И даже в ночной темноте, мне кажется, я узнал Джесс и Бэзила. С ними был еще кто-то, но все произошло слишком быстро, чтобы можно было их разглядеть. Ох! Так мы ничего не добьемся. Смотри, всякий раз, как мы немного откопаем, земля сползает и снова заполняет дыру.

Синтия Полевкинс села, пропуская сыпучую землю сквозь лапы:

— Это бесполезно, разве мы можем справиться с такой кучей? Понадобилось бы десять бригад кротов и целый сезон работы, чтобы сдвинуть всю эту землю, а некоторые валуны здесь кажутся величиною с дом.

Сэм сердито оттолкнул Синтию в сторону:

— Не важно. Там моя мама, и, значит, мы должны продолжать рыть. Давай, Синтия, вставай и принимайся за дело.

— Юб, поищи вокруг большую ветку или что-нибудь такое, что могло бы послужить рычагом, когда я буду сдвигать эти камни, — попросила Аума. — Как дела, Матти?

Маттимео распрямился:

— Не очень. Похоже, мы так и роемся на одном месте, не продвинувшись ни на шаг.

Тэсс торопливо подбежала к ним:

— Смотрите, я нашла несколько сланцевых пластинок. Ими будет удобно рыть.

На востоке первыми проблесками занималась заря, нежный розовый свет проредил ночную тьму в глубоких зеленых кущах Леса Цветущих Мхов. Солнце степенно вставало из-за горизонта, осушая росу на цветах и листьях, а измученные беглецы все раскапывали сыпучие массы оползня.

Слэгар лежал на высоком гребне и наблюдал за ними, бормоча себе под нос:

— Ройте, ройте, мои маленькие рабы. Хорошо, если вы так устанете, что не сможете больше убежать или спрятаться. Вон, я уже вижу свою банду, они тянутся сюда через лес.

23

Наутро вся совещавшаяся накануне компания собралась за завтраком на свежем воздухе, среди фруктовых деревьев, в летней тиши прекрасного старого сада аббатства Рэдволл. Аббат Мордальфус взял слово председателя:

— Давайте подумаем вместе, друзья. Если мы хотим помочь Матиасу и нашим детям, мы должны разгадать загадку этого стиха. — Аббат постучал лапой по каменной табличке. — Где здесь кончается поэзия и где дается сам ключ?

Джон Черчмаус уверенно отчеркнул лапой несколько строк стихотворения:

— Вот здесь, это несомненно. Послушайте:

Навсегда я нашла здесь обитель

Под Рэдволлом, что нами основан.

Разгадайте же тайну, дерзните...

Джон решительно хлопнул лапой по выбитым ниже строкам:

— Отсюда, вот отсюда. Я не мог уснуть и все думал об этом. Здесь появляется настоящий ключ к разгадке:

В камне живо точеное слово.

Меж землею и небом, на взлете

Птицы, ветры парят невесомо,

Там ключи к тому месту найдете,

Что давно называла я домом...

Аббат вертел в лапах ломтик яблока.

— Думаю, ты прав, Джон. Действительно, какая-то часть отгадки пришла мне в голову, когда ты прочел последние слова. Это касается строки: «...ключи к тому месту найдете, что давно называла я домом». Если это писала старая аббатиса Жермена, то мы знаем, что местом, которое она называла домом, прежде чем построила Рэдволл, была Глинобитная Обитель. Однако все это происходило неведомо где и в такие отдаленные времена нашей истории, что еще задолго до меня, на протяжении многих поколений аббатов и аббатис всякая память о местоположении Глинобитной Обители была утрачена.

Джон согласно кивнул:

— Конечно, старая Глинобитная Обитель. Должно быть, именно в это место лис повел наших детей, в саму Обитель или в ее окрестности. Помню, как я спрашивал у брата Мафусаила о том, где находится эта Глинобитная Обитель, но даже он не мог мне ответить. Каким образом мы предполагаем ее найти?

Василика указала на каменную табличку:

— Разгадка, очевидно, содержится здесь: «Смысл ищите на этой странице в камне, слов моих запечатленных». С этого и следует начинать.

— Бур-р, простите, но я думаю, это даже раньше: «Меж землею и небом, на взлете птицы, ветры парят невесомо». Это о чем?

— Судя по всему, это о том месте, в котором мы должны искать ключ. — Амброзий Пика усмехнулся. — Надо лишь оглядеться вокруг в поисках отгадки, которая витает где-то в воздухе. Все так бесхитростно просто, я бы сказал.

— Нечего раздражаться, мой милый, — торопливо перебила его миссис Черчмаус. — Давайте взглянем наверх и посмотрим, что откроется нам между небом и землей.

— Вершины деревьев, — кратко заключила выдра Винифред.

Они принялись разглядывать древесные кроны. Миссис Черчмаус уже начала раскаиваться, что подала никчемную идею, как вдруг Василика проговорила:

— Может быть, верхушка нашего аббатства?

Морда аббата медленно расползлась в улыбке.

— Очень мудро, Василика. Вершина здания, которое строилось по замыслу самого Основателя, — чем не лучшее место для того, чтобы оставить ключ к разгадке! Ладно, смотрю на верхушку нашего аббатства. Скажите только, что мне там искать?

В ответ посыпались предположения:

— Что-нибудь в камне запечатленное?

— Точенные в камне слова?

— Что-нибудь, что не может летать, хоть и птица?

— А как насчет перепутанных зеленых букв?

— Дважды буки, четырежды аз?

— На что похож «аз»?

— Я знаю только, на что похожи буки.

Джон Черчмаус постучал своей чашкой по деревянному блюдцу:

— Тише! Все эти выкрики ни к чему нас не приведут. Василика, ты не могла бы забрать у малыша Ролло нашу каменную табличку, а то он с ней играет!

Василика пересела на траву вместе с Ролло, который вертел в лапах тонкую каменную плитку, и тут же рассмеялась:

— Пока мы тут ломаем себе голову, Ролло уже нашел разгадку!

— Где?

— Прямо здесь, на этом камне, — пояснила Василина. — Я тоже не знала этого, пока не увидела, как Ролло проводит лапой по надписи. Он всякий раз останавливает лапу, когда она касается буквы, помеченной зеленым.

Аббат торопливо подошел, чтобы понаблюдать за игрой Ролло:

— Клянусь мехом, ты права, Василика. Молодец, Ролло! «В перепутанных буквах зеленых». А ну-ка, малыш, покажи их мне. У тебя глаза лучше, чем у меня. Джон, возьми уголек и пергамент. Я буду называть буквы, а ты записывай.

Ролло с охотой принялся тыкать маленькой пухлой лапой в помеченные буквы. Мордальфус сообщал их Джону Черчмаусу:

— Первая буква «буки», вторая буква «буки».

Амброзий Пика почесал нос:

— Может мне кто-нибудь объяснить, что здесь, ко всем желудям, происходит? То какие-то зеленые буки, то вырезанные на камне буквы.

Аббат с терпеливым смирением возвел очи горе:

— Иди сюда, Амброзий, давай я тебе покажу. Взгляни на стихотворение. Видишь, некоторые буквы помечены зеленой краской? Вот. Я сейчас назвал Джону первые две из них. Это буквы «буки», а не настоящие буки. Видишь, здесь еще есть помеченные зеленым знаки.

Все это казалось Амброзию выше его понимания. Он выпучил глаза на буквы, покачал головой и буркнул:

— Хм, у меня и так полно работы в подвале. Недосуг мне играть тут в слова.

Джон Черчмаус взглянул поверх очков на взбунтовавшегося хранителя подвалов.

— Так на чем мы остановились? Две буквы «б». Что там дальше, аббат?

— Четырежды «аз», Джон. Погоди, кажется, Ролло нашел еще. Да, это буква «с». Отлично, малыш. Есть еще?

Для Ролло это было чудесной забавой. Он, как волшебник, водил лапой, и аббат называл указанные им буквы.

— Записывай, Джон. Е, П, И, Л, два Н, два Т, Р, два В, два О и буква Ш. Ну вот, я уже прекрасно разбираю старинные буквы. Это все, Ролло?

Малыш помахал лапой и припустил вслед за Амброзием в винный погреб.

— Да, вот так! — рассмеялась Василика. — Что у нас получилось, Джон?

— Б, Б, два О, четыре А, дальше по два Н, Т, В, затем Р, Е, П, С, И, Л и Ш. Всего двадцать одна буква, но они перемешаны в полном беспорядке. Не видно, где голова, где хвост. Почему аббатиса Жермена не написала ясно, что она имела в виду?

Аббат, потянувшись, встал:

— Потому что тогда это не было бы тайной. Эти буквы и есть ключ. Как только мы сложим их в нужном порядке, нам станет ясно, каков будет наш следующий шаг.

Маттимео яростно рыл и скреб сыпучий бок оползня. Солнце достигло зенита, копать стало совсем жарко и безнадежно тяжело. Пыхтя от напряжения, он выпрямился и вытер лапой лоб, как вдруг рыхлые комочки земли посыпались сверху ему на уши. Он набрал полную горсть щебня и запустил ею в Тима, который копал наверху кучи.

— Прекрати сыпать мне на голову всякий мусор! — огрызнулся Маттимео. — И куда, во имя всех когтей, подевался этот еж? Он еще полсезона будет искать ветку, чтобы мы могли поддеть эти камни...

— Вот они, здесь, маленький герой. Твои друзья уже с нами!

Битый Глаз и Лысолап тащили Юба и Синтию, захлестнув им горло веревкой.

Маттимео схватил обломок камня:

— Вперед, Аума, Сэм, атакуем их!

Они сбежали по осыпи вниз, но позади них раздался насмешливый голос Слэгара:

— Ай какие мы смелые!

Маттимео резко обернулся. Перед ним стоял лис и с ним с полдюжины бандитов. Они были вооружены до зубов. Все еще вне себя от ярости, мышонок швырнул в них камень. Слэгар с легкостью увернулся и вытащил свое ужасающее оружие. Три кожаных ремня, повинуясь движению его лапы, вихрем взметнулись, и металлические шары на концах ремней страшно клацнули, ударившись друг о друга. Лис в маске указал на Тэсс:

— Брось камень. Если кто-нибудь из вас сделает хоть одно движение, я размозжу голову этой мышке. Я никогда не промахиваюсь.

Тэсс крепко зажмурилась и сцепила лапы:

— Беги, Маттимео! Спасайся, беги в Рэдволл. Приведи подмогу!

— Ну давай, делай, что она говорит, — захихикал с издевкой Слэгар. — После того как я убью ее, я убью и тебя. Разделаюсь с Воином Рэдволла и с его сыном. Вот когда моя месть будет полной!

Камень выпал из разжавшейся лапы Маттимео, он в отчаянии опустил голову.

Битый Глаз и Лысолап грубо согнали их в кучу. Каждому из беглецов набросили на шею веревочную петлю, и Битый Глаз стянул им впереди лапы ремнями.

Слэгар кивнул в сторону южной опушки леса:

— Отлично, пошли. Теперь вы можете не спешить, нас больше некому преследовать. Ха-ха-ха!

Странный подавленный звук, то ли рык, то ли стон, вырвался из горла Аумы. Волоча за собою остальных пленников, она бросилась на огромную каменную кучу и стала неистово рыть. Бандитам пришлось взяться всем вместе, чтобы оттащить ее.

Настегивая пленников прутами и концами веревки, они погнали всю компанию прочь по следу, ведущему на юг через гущу леса.

Ужас всего происшедшего, как удар грома, поразил Сэма, слезы брызнули из его глаз. Остальные тоже плакали.

Все, кроме Маттимео. Его глаза были сухими. Крепко сжав зубы и выпрямившись, он шагал вперед, ничего не видя вокруг себя, кроме спины Слэгара. Он ни на мгновение не отрывал пристального взгляда от лисьей фигуры и его покрытой маской головы.

Слэгар сдержал шаг, чтобы поговорить с Лысолапом.

— Как далеко отсюда остальные? — спросил он.

— В двух переходах от больших скал. Я велел им ждать у подножия холмов, пока мы не вернемся, хозяин.

— Хорошо. Нам нетрудно будет догнать их. Куда ты уставился, мышонок?

— Тебе следовало убить меня там, в ущелье. — Голос Маттимео был спокойным и презрительным.

Слэгар сверкнул глазами на бесстрашного пленника и покачал головой:

— Я уже убил твоего отца. Его меч погребен вместе с ним. На сегодня с меня хватит. А тебя я оставлю в живых, чтобы ты страдал.

Маттимео остановился как вкопанный. Его друзья остановились вместе с ним.

— Тогда ты не просто трусливый подонок-убийца, ты еще и дурак. Потому что с этого часа я буду жить с одной лишь мыслью: убить тебя!

Слэгар был ошеломлен тем, с какой ненавистью и силой прозвучали слова Маттимео. Лис злобно уставился на него, пытаясь взглядом запугать его и заставить покориться. Маттимео бесстрашно выдержал этот взгляд.

Вырвав у Лысолапа ивовый прут, Беспощадный лис накинулся на Маттимео, хлеща его без остановки. Прут сломался.

Маттимео вызывающе скривил губы в усмешке. Он даже не почувствовал ударов.

— Найди себе новый прут и постарайся сильнее, полумордый!

— Лысолап, Битый Глаз! Поставьте этого вперед, пусть идет перед нами. Живо!

Маттимео поволокли в начало колонны. Слэгар с обескураженным видом шел позади, явно испытывая облегчение от того, что спину ему больше не сверлит взгляд мышонка.

24

Взволнованный гул голосов наполнил Пещерный Зал, когда все собрались к чаю во второй половине дня. По лапам ходили списки букв, обнаруженных малышом Ролло, а на столе был поставлен приз — покрытый розовой глазурью сливовый торт с пряностями, который испек сам аббат. Джон Черчмаус имел самые серьезные намерения завоевать его, однако даже аббат Мордальфус не на шутку взялся за дело. Сияя от гордости за свое творение, он хотел сам получить его.

Кроты решили составить сборную команду и сидели, почесывая свои меховые затылки и разглядывая двадцать одну букву.

— Вур-р, псе шивор-рот-навывор-рот, надо сказать.

— Хур-р, брось болтать и размышляй, мямля, или никогда не выиграешь тор-рт.

Василика объединилась с малышом Ролло и миссис Черчмаус. Винифред, брат Осока и Амброзий Пика сели кучкой поодаль. Во всех уголках упорно трудились небольшие группы, пытаясь разгадать тайну двадцати одной буквы. Каждую минуту кто-нибудь подходил к аббату, предлагая отгадку. Мордальфус, исполнявший роль арбитра, окидывал каждого оценивающим взглядом.

— Гм-м, «Боров нашипел на братства». Извини, сестра Мей. Ты же видишь, что в ребусе только одна буква Р, а ты использовала две. Следующий. А, Винифред, ну-с, посмотрим. «Бобра на листве пошатав»? Что же, во имя всех желудей, это может значить? Нет, я не могу этого принять. А, Джон, ну-ка поглядим, кто же выиграет мой прекрасный торт.

Джон Черчмаус выжидающе смотрел поверх своих очков, пока аббат зачитывал его отгадку.

— Аббат ровно пишет на свал. Странная фраза, Джон. Какие у тебя основания предлагать такое решение?

Джон с застенчивым видом протер очки:

— Собственно, никаких. Я пробовал разные сочетания, но это показалось мне самым удачным.

Мордальфус отложил заявку Джона в сторону:

— Ладно, кто его знает? Мы оставим это как вариант. Спасибо, Джон.

— У нас получилось! У нас получилось! — Малыш Ролло выскочил вперед, размахивая куском пергамента. Он споткнулся, шлепнулся на пол, вновь неуклюже встал на лапы и возложил раскрошившийся лист на колени аббата.

Старый аббат, добродушно заморгав глазами, поднял и усадил Ролло на подлокотник своего кресла.

— Ты сообразительный малый, Ролло. Ты сам решил головоломку?

Василика и миссис Черчмаус подмигнули аббату:

— Конечно это он. Мы не смогли бы решить без него.

Мордальфус понимающе кивнул:

— Ладно, посмотрим, что у вас получилось. Ворон на шпиле аббатства. Ха, вот на это мы, похоже, действительно можем уцепиться. Ворон на шпиле аббатства, а? Ладно. Молодец, Ролло, не говоря уж, конечно, о твоих двух помощницах. Думаю, торт причитается вам троим.

Василика, миссис Черчмаус и Ролло шепотом устроили совещание и наконец вынесли решение о том, что каждый получит по небольшому куску, чтобы все были довольны.

После чая обитатели аббатства собрались на лужайке перед главным зданием Рэдволла. Заслоняя глаза от солнца, они разглядывали высокую крышу. Королева Клюва и ее бойцы-воробьи по просьбе аббата кружили над крышей, облетая шпили, башенки и зубчатые стены амбразуры. Ждать пришлось недолго. Вскоре Клюва стремительно слетела вниз и села на подоконник, чтобы доложить обстановку.

— На крыше вокруг шпиля четыре птицы, четыре птицы, — сообщила она.

Аббат с трудом сдерживал волнение:

— Какие птицы? Как высоко? Где?

Воробьиная королева прикрыла глаза, вспоминая расположение птиц:

— Позади крыши — ястреб. С этой стороны — гусь. По другую сторону — сова. А с той стороны — ворон. Все пернатые червяки — камень, вот.

Василика отступила на несколько шагов и указала наверх:

— Я вижу с этой стороны вырезанную фигуру дикого гуся. Ее едва можно разглядеть. Смотрите, он наклонен вперед, с расправленными крыльями. Я никогда его раньше не замечала.

Аббат сложил лапы под широкими рукавами рясы:

— Есть еще множество вещей, которых мы не знаем о Рэдволле. Это очень древнее и таинственное место. Чем дольше я здесь живу, тем больше понимаю, что все заложенное нашими предками имеет свою историю и свой особый смысл. И все это — часть общей истории Страны Цветущих Мхов. Гусь повернут головой на запад, указывая на закат и на великое море. По этому пути они улетают каждую осень. Думаю, что ястреб должен быть направлен на север. Это боевая птица, а северные земли всегда охвачены войной. Сова, полагаю, смотрит на восток, на густой лес и восходящее солнце. Остается только одно направление, куда может быть обращен ворон.

Весь отряд изыскателей двинулся вокруг здания к этой оставшейся стороне аббатства. Джон Черчмаус поправил очки и вытянул лапу:

— На юг, ворон указывает на юг! Кто не может летать, хоть и птица? Конечно же, высеченный из камня ворон. Мы нашли его! Ах, если бы здесь были Джесс, или Сэм, они бы могли взобраться и рассмотреть его.

Королева Клюва взъерошила перья:

— Зачем лазить белке? Воробей летает, я осмотрю вороний камень.

Клюва стрелой взмыла вверх. Стоявшие внизу увидели вскоре лишь маленькое черное пятнышко, которое кружило над фигурой ворона, возвышавшейся над далеким карнизом. Клюва не стала задерживаться. Она полетала вокруг, затем спорхнула вниз и с веселым подскоком приземлилась на гравийную дорожку.

— Много червезнаков, и в эту сторону, и в ту, сверху, и снизу, и кругом.

— Я так и думал, — вздохнул Джон Черчмаус. — На статуе есть надпись, но воробьи совсем не умеют читать.

Мордальфус толкнул его локтем:

— Полно, Джон. Мы не хотим обидеть Клюву. Она сделала все, что могла, чтобы помочь нам. Нам надо подумать, как получить копию надписи.

Клюва наблюдала за их беседой:

— Как вам это сделать. Воробей не может нести мышь — слишком жирный червяк, слишком большой. Воробей не читает червезнаки, как старая мышь аббат делает с книгами. Большая проблема.

Аббат задумчиво оглаживал свои усы:

— Да уж, правда, Клюва, но мы должны помочь Матиасу.

— Научите этих птнц, как притиранием свести знаки на бумагу. — Амброзий Пика выступил вперед, держа в лапах лист пергамента и угольные палочки. — Я сам часто проделывал это, когда мне нужно было снять копию резьбы с некоторых старых бочек в винном подвале. На них бывают прекрасные резные узоры.

Василика всплеснула лапами:

— Конечно, вот и весь ответ. Наверняка Клюва сможет натереть угольком лист пергамента, если ее воробьи плотно приложат его к надписи. Ладно, дайте мне пару минут поговорить с ней, и я уверена, что научу ее.

Не различая во мраке смены дня и ночи, друзья совершенно не представляли себе, как долго просидели в заваленной пещере. Воздух становился все более тяжелым, спертым и горячим. Матиас чувствопал пульсирующую боль в висках. Он пытался удержать свои отяжелевшие веки и слышал вокруг себя лишь неровное, слабеющее дыхание остальных. Он несколько раз пытался заговорить с ними, но в этом было мало проку — все они погрузились в глубокий, близкий к обмороку сон. Крепко сжав рукоять своего меча, Воин постарался сосредоточить свои мысли на том, как выбраться отсюда. Надежды на это было мало. Они были погребены под толщей фактически сплошной каменной скалы, массивный оползень запечатал единственный выход.

Воин больше не в силах был гнать от себя сон. Он откинулся на спину, опираясь на тихо поднимавшийся и опадавший бок Орландо, и позволил себе расслабиться. Постепенно чувства начали отказывать ему, дыхание стало тише. Его окутала тьма, и он задремал...

Он был в Большом Зале своего любимого аббатства Рэдволл. Солнечный свет разноцветным каскадом лился в высокие окна, пробиваясь сквозь цветные витражи и узорчатыми бликами ложась на холодные каменные стены. Матиас подходил к длинному гобелену. Он знал, зачем идет: ему нужно было увидеть Мартина Воителя. Да, вот он — великий Воин, Основатель и Защитник Рэдволла, гордо стоящий в центре своего гобелена. Матиас ничуть не удивился, когда Мартин сошел с тканого гобелена и сам предстал перед ним. Он двинулся вперед, чтобы пожать Мартину лапу, но фигура отступила. Мартин нахмурился, он поднял что-то с пола. Это был огромный боевой топор Орландо!

Матиас был ошеломлен. Мартин наступал на него и колол в бок топором. Матиас почувствовал боль.

— Эй! Мартин, это же я, Матиас. Почему ты нападаешь на меня?

Мартин вновь ударил Матиаса в бок; на этот раз он громким укоризненным голосом произнес:

— Почему спишь, Воин? Ты должен спасти своего сына и его друзей.

Матиас попытался достать свой меч, чтобы защитить себя, когда Мартин вновь напал на него, но не почувствовал своих лап. Они безвольно висели у него по бокам. Он вздрогнул от боли, когда топор снова вонзился в его бок.

— Воин, который спит в минуту опасности, — это не воин, а трус!

Матиас проснулся и обнаружил, что скатился с бока Орландо и лежит теперь на боевом топоре. Стоило ему пошевелиться, и топор больно впивался ему в бок. Матиас сел и потер больное место, понимая, что его просто мучил кошмар. Но в этом сне была и помощь, и предостережение, которое дружески послал ему дух Воителя.

С трудом выпрямившись, Воин взял топор и, неуверенно побродив в темноте, обнаружил наконец заваленный вход. Он мучительно медленно полез, стараясь взобраться как можно выше по сползшей груде обломков, пока не оказался на ее вершине. Весь залитый потом, тяжело дыша, Матиас принялся простукивать каменный завал длинной рукоятью топора. Он с трудом всовывал и проталкивал длинный черенок между валунами, пока не почувствовал, что тот вонзился в землистый холм. Иногда черенок натыкался на камень, но Матиасу удавалось, поводив им из стороны в сторону, обойти препятствие и протолкнуть его дальше. Черенок уже почти на всю длину вошел в завал. Последним усилием Матиас налег на него и упал вперед, когда деревянный черенок полностью провалился в отверстие. Совершенно измученный, Воин медленно начал раскачивать древко из стороны в сторону, потом очень осторожно стал выводить его из проделанного отверстия, пока тот полностью не вышел наружу.

Воин припал к отверстию, с робкой надеждой осмелившись сделать вдох.

Словно первый поцелуй солнца весеннему снегу, воздух коснулся его усов...

Свежий воздух!

Слезы радости безудержно покатились по запыленной морде Воина. Холодный, чистый, свежий воздух пробивался сквозь отверстие, впустившее внутрь тонкий луч дневного света. Спасибо, Мартин! Спасибо тебе за то, что возвратил нас к жизни!

Тяжело спустившись с кучи, Матиас отыскал в темноте Бэзила. Он принялся тормошить и расталкивать зайца, дергая за уши и разминая ему лапы. Прошло немало времени, прежде чем тот начал как-то реагировать, и вдруг очнулся, вновь став старым добрым Бэзилом.

— Ох, ух-ух! Держись, парень! Пчхи! Зачем ты меня разбудил? Я уже наполовину расправился с паштетом из латука с пореем и собирался приступить к пучку летнего салата, огромному, как дом. Да, но моя бедная голова просто раскалывается.

Матиас с облегчением потрепал Бэзила по ушам:

— Поднимайся, старый обжора. Взгляни, что со Щекачом, пока я разберусь с Джесс. Тогда нас будет трое и мы сможем привести в чувство Орландо. Надеюсь, он еще не перестал дышать окончательно.

Им понадобилось немало времени, чтобы разбудить остальных. К счастью, все были живы, хотя Орландо доставил им изрядно хлопот и головы их раскалывались от боли. Однако слабый приток свежего воздуха и луч дневного света, проникавший в их склеп, заставил всех приободриться. Наконец Орландо сел, потирая виски:

— О-ох! У меня головная боль, какой хватило бы на десять барсуков. Никогда не думал, что свежий воздух может быть так приятен на вкус. Он как глоток воды из горного ключа в середине лета.

— Тс-с, слушайте! — сказала Джесс.— Там, снаружи, кто-то есть!

Все напряженно прислушивались. Через отверстие вместе с воздухом и светом снаружи и впрямь доходили какие-то слабые звуки.

Джабез Пень высказал вслух свои мысли:

— Может, друзья, но, может, и враги.

Орландо встал в луче света:

— Какая разница, если мы сможем отсюда выбраться. А друзья они или недруги, разберемся потом.

Матиас решительно поднял с земли меч:

— Орландо прав, нам нужно выбраться отсюда. Мы должны использовать любой шанс. Но мы рискуем вдвойне, поскольку можем разрушить отдушину для воздуха. Вы готовы поддержать меня?

Все немедленно ответили согласием.

Взяв топор Орландо, Матиас повязал на конец рукоятки ремень, на котором носил свой меч, затем передал топор Бэзилу:

— Держи, у тебя самые длинные лапы, старина. Просунь это в отверстие и покачай из стороны в сторону, чтобы привлечь внимание.

Бэзил, приняв топор, вскарабкался на кучу и протолкнул самодельный штандарт в отдушину. Топор закрыл свет, пещера вновь погрузилась во тьму. В темноте было слышно лишь ворчание Бэзила, пока он усиленно старался привлечь внимание, поворачивая топор так, чтобы его древко раскачивалось снаружи.

— Как там, происходит что-нибудь, Бэзил? — с надеждой спросила Джесс.

— Еще не могу сказать... Погоди, кажется, кто-то схватился за тот конец. Да! Они толкают топор обратно. У-уф! Осторожней. Думаю, мне лучше вытащить его и открыть эту славную отдушину, чтобы мы могли вести переговоры с этими, как их бишь там, кем бы они ни были.

Матиас вскарабкался на осыпь и встал рядом с Бэзилом. К счастью, отдушина не пострадала и стала даже несколько шире, когда заяц вытащил из нее рукоять топора. Матиас приложил морду к самому отверстию и крикнул:

— Эй, там, наверху! Нас засыпало. Вы можете помочь нам выбраться?

Они подождали ответа.

Снаружи послышался отдаленный гомон. Казалось, там спорят и пререкаются. Один из голосов ясно донесся до них сквозь узкую дыру. Он звучал резко и властно.

— Кто вы такие? Назовите ваши имена и скажите, принадлежите ли вы к Гуосиму?

Матиас оторвался от отдушины:

— Гуосим! Хвала судьбе, это друзья!

Орландо взобрался на кучу вслед за Матиасом и Бэзилом:

— Гуосим? Во имя всех моих полосок, кто они такие?

— Осторожнее выбирай выражения! — предостерег барсука Матиас. — Предоставь мне вести переговоры. Гуосим — это Гвардейский Отряд Землероек, партизанский союз, действующий в Стране Цветущих Мхов. Они очень обидчивы, любят поспорить и, что бы они ни делали, всегда подчиняются особым правилам и законам своего союза. Теперь постойте спокойно и позвольте мне выступить в качестве парламентера.

— Если вы Гуосим, то дайте мне поговорить с Лог-а-Логом! — крикнул Матиас в отверстие.

Ему ответил гул голосов:

— Кто вы?

— Откуда вы знаете, что с нами Лог-а-Лог?

— Вы друзья или враги?

Послышался скрежет когтей, и шум спора усилился. Голос, который донесся до них на этот раз, был сильнее и громче остальных.

— Отойдите с дороги! Дайте мне место. Не лезьте, я говорю! Эй, там, внизу. Я Лог-а-Лог. Чего вы хотите от меня?

Даже в такой напряженной ситуации Матиас не мог сдержать улыбки.

— Лог-а-Лог, старый усач, это я, Матиас из Рэдвол-ла! — прокричал он.

В ответ послышался хриплый смешок.

— Матиас, это ты, старина меченосец! Ха, в хорошенькую ты попал переделку. Не волнуйся, друг. Скоро я вытащу тебя Отсюда, но сначала мне придется уладить здесь небольшой спор. А пока сиди смирно. Нам понадобятся инструменты, чтобы откопать вас, и еще камни с бревнами для подпорки. Эта гнилая куча все время сыпется и сползает. Дело мудреное, но не тревожься. Сколько вас там?

— Всего шестеро. Еж, барсук, выдренок, белка Джесс и заяц Бэзил Олень.

Лишь ближе к вечеру отряд землероек прорубился через завал. Большую часть дня друзья просидели в темноте, прислушиваясь к стуку кирок и скрипу возводимых подпорок, которые иногда прерывались приказаниями и спорами. Внезапно посыпался щебень, и в ореоле дневного света внутрь просунулась маленькая голова.

— Флагг, кончай пререкаться и подай мне ту ветку. Вот так! Привет, пещерные жители! Я Герн, лучший копатель в Гуосиме. Некоторые говорят, что мой дедушка был кротом.

Орландо протянул могучую лапу и потрепал землеройку по голове:

— Отлично, Герн, я даже не могу сказать, как мы рады видеть тебя. Я — Орландо Секира.

— Хм-м, здоровенный парень, да? Надеюсь, этот туннель достаточно широк для тебя. Лучше лезь последним, Орландо. Сперва самые маленькие.

Дело оказалось весьма нелегким, и не обошлось без ушибов, пока целая команда землероек по одному вытаскивала друзей наружу, обвязав их канатом. Орландо ждал до последнего. Туннель обрушился позади него, когда его протащили через спасательный шурф.

В лучах предзакатного солнца Матиас и его друзья со смехом плескались на речной отмели, смывая с себя пыль и грязь своей былой темницы. Озаренные солнечным светом, в упоении от свежего воздуха и чистой воды, восхищенные видом зеленой шелестящей громады леса, они словно впервые почувствовали, какое счастье быть живыми.

— Хо-хо-хо, если бы мое доброе семейство могло видеть меня сейчас! Много сезонов прошло с тех пор, как эта шкура последний раз рискнула окунуться в воду, скажу я вам.

Позднее, тем же вечером, они сидели вокруг походного очага землероек, жуя овсяные лепешки, испеченные на плоских камнях, и запивая их речной водой, в которую был выжат сок из трав. Матиас поведал Лог-а-Логу обо всем, что случилось, начиная с той праздничной ночи в честь Лета Золотых Равнин и кончая происшествием в пещере.

Предводитель землероек задрожал от гнева:

— Работорговцы! Позор Страны Цветущих Мхов, вероломные бродяги-убийцы. К бойцам нашего Гуосима с конца этой весны приходят сообщения об этом лисе в маске и его грязной шайке. Я иду с тобой и с твоими друзьями, Матиас. Мы выследим их и положим конец их гнусной торговле. Похищать детей! Как подумаю об этом, во мне закипает кровь.

Бэзил жевал свою овсяную лепешку, окидывая взглядом лагерь землероек.

— Извини, старина Лог-а-как-тебя-там, я знаю, твоим землеройкам не в новинку поспорить друг с другом, но в общем вы обычно держитесь вместе. Скажи-ка тогда, что это за группа, которая сидит поодаль у отдельного костра? — поинтересовался бывалый вояка.

Лог-а-Лог засопел и бросил в огонь сухой корень.

— А, эти. Беда мне с ними, Бэзил, особенно с тем молодым парнем по имени Скен. Последнее время они не признают меня своим предводителем. Все это окончательно выйдет наружу нынче вечером, когда я объявлю о наших новых планах. Когда это случится, я буду очень благодарен тебе, Матиас, если ты удержишь своих друзей от вмешательства. Не обижайтесь, но это дело Гуосима.

Матиас кивнул:

— Как тебе угодно, Лог-а-Лог. В любом случае у меня нет никакого желания оказаться посреди толпы спорящих землероек. Я этого уже насмотрелся. Но прошу тебя, не делай нас причиной вашей стычки. Вы освободили нас из пещеры, и мы благодарны за это. Мы можем одни продолжить нашу погоню, дружище.

В глазах предводителя Гуосима появился неистовый блеск.

— Матиас, мы идем с вами, и кончено. Зло должно быть изгнано из Страны Цветущих Мхов, если семьи лесных жителей собираются жить в мире. Помочь вам — наш долг. А что касается грядущей стычки, то предоставь это дело мне. — Лог-а-Лог вынул круглый черный камень из своей пращи и встал. Его морду на мгновение озарила смутная улыбка. — Кроме того, для землеройки жизнь немила без хорошей стычки.

Через два часа после того, как стемнело, бандиты нагнали основную часть колонны. Маттимео с. друзьями вновь оказались в кандалах, прикованными к веренице рабов. Они в изнеможении опустились на землю, печальные, измученные и голодные.

— А вам, беглецам, не положено! — злобно осклабился коротышка Витч, раздавая еду остальным рабам. — Слэ-гар так велел. Голод заставит вас, немного присмиреть. Слэгар сказал, что, когда у него будет побольше времени, он разберется лично с каждым из вас, особенно с тобой, маленький любимец Рэдволла.

Маттимео оскалил зубы и пригнулся, готовясь к атаке. Витч поспешно отступил и оставил их в покое.

Друзья огляделись вокруг, пытаясь рассмотреть окрестности в ночной темноте. Ясно было одно: они остановились у подножия огромной гряды скалистых холмов. Обширное плато поднималось позади них, смыкаясь с ночным небом на горизонте.

25

Василика, аббат Мордальфус, Кротоначальник и королева Клюва собрались в привратном домике. Было уже далеко за полночь, но они сидели на коврике у очага, разложив перед собою лист пергамента. Лист покрывали значки, сведенные с помощью уголька с каменной фигуры ворона, стоявшей высоко на южном карнизе аббатства.

Воробьиная королева с гордостью почистила клювом перья:

— Прекрасно, да? Клюва ничего не пропускает, приносит все червезнаки.

Аббат засучил рукава:

— Спасибо, Клюва. Давайте посмотрим, что у нас тут. По-видимому, карта и к ней стихи, которые надо перевести. Я сам могу

это сделать. Глядя на Джона, я вспомнил все, чему учился когда-то.

Они пристально изучали пергамент.

В ком жажда испытать судьбу и пыл в груди,

На юс и на глагол держи свой путь, найди,

Пока в пути закат в десницу светит ало,

То место, где Обитель древняя стояла.

Где твердь земная ввысь до неба поднялась,

Средь ночи отыщи там пару зорких глаз.

Среди дерев не спи в лесу под темной хвоей,

Будь бдителен, минуя место роковое,

Пускайся в путь, когда померкнет небосвод,

Опасность ждет тебя в потоке быстрых вод,

Копьем или мечом не бряцай на ходу,

Не то разбудишь длиннохвостую орду.

Тень друга, что дерзнул и не придет обратно,

Прах воинов лихих, что пали в деле ратном.

С иссушенных земель да не отступишь вспять,

Гляди оттуда вниз, где будешь ты стоять,

Где страх и тьма на дне и где не слышен

звук падения камней.

Но кто живым пройдет, не сгинет на века,

Увидит колокол и рядом — барсука.

Лицом к Владыке встань, что указует путь,

После полудня в летний день там будь.

Свою могилу смерть перед тобой раскроет.

Кто сам сойдет туда?.. Никто, кроме героя.

Аббат понимающе кивнул:

— Вот, это гораздо яснее. Есть грубая карта и стихи, в которых говорится несколько больше, чем в предыдущем послании. Это и впрямь ключ к той головоломке, которую мы нашли под аббатством.

Василика была в недоумении:

— Как так, отец аббат?

Тот похлопал лапой по рисунку в нижнем углу листа:

— Вот здесь. «Юс», «глагол» — это всего лишь названия букв Ю и Г — ЮГ. И в строке сказано: На юс и на глагол держи свой путь...

Василика заулыбалась, повторяя прояснившиеся слова:

— Конечно, это значит — иди прямо на юг.

Кротоначальник сморщил нос:

— Зачем размышлять об этом? Если пойти на юг, то солнце должно заходить со стороны десной лапы.

— А где десная лапа? — в свою очередь пришел в замешательство аббат.

Кротоначальник усмехнулся и показал на левую лапу аббата:

— Здесь шуя лапа. — Затем он указал на правую лапу. — А здесь десная лапа — десница.

Аббат улыбнулся и почесал голову:

— Какой я недотепа. Одесную и ошуюю, справа и слева. В старом глинописном языке употреблялись эти названия: шуйца — левая лапа, десница — правая. Значит, мы должны держать путь на юг, чтобы солнце садилось по правую лапу. Спасибо, Кротоначальник.

— Итак, одна вещь прояснилась, — прервала их Василика, — держать путь на юг, прямо на юг, не важно, какой дорогой. Надеюсь, Матиас сделал именно так, где бы они с Джесс и Бэзилом сейчас ни находились. Ох, отец аббат, если бы мы только могли передать им прямо сейчас эти сведения — стихи и карту! На что они нам, сидящим здесь, в Рэдволле?

— И впрямь. — Аббат грустно повел плечами. — Но мало того, тут указан точный маршрут и даже те опасности, с которыми придется столкнуться на этом пути: лесные деревья, вода при переправах, длиннохвостая орда, место, где не слышен звук падения камней. Тут обо всем сказано — о барсуках, колоколах, Владыке. Ты права, Василика, для нас в этом проку не больше, чем в снегопаде летом, но для них...

— Тогда снимите копию. Все воробьи летят, все-все воробьи, очень далеко, на полный перелет, вот, находят моего друга Матиаса со старым длинноухом и древесной попрыгуньей.

— Великолепно! — Для мыши в таком почтенном возрасте, аббат на удивление живо вскочил с коврика на лапы. — Я разбужу брата Осоку, сестру Агнессу, брата Руфуса и сестру Мей. Все вместе, да еще я и Джон Черчмаус в придачу, мы еще до рассвета успеем снять несколько копий с карты и стихотворения. Насколько я понимаю, ты хочешь вылететь на заре, Клюва?

Воробьиха с важностью поклонилась:

— С первыми светлыми червями, мышь аббат, все воробьиное племя летит на юг.

Снаружи, под окнами привратного домика, еще одни уши слышали их разговор. Большая сорока удовлетворенно щелкнула клювом и улетела по направлению к лесу, темневшему за северной стеной аббатства.

ГЕНЕРАЛ ЖЕЛЕЗНОКЛЮВ

КНИГА ВТОРАЯ

26

Матиас с друзьями остались сидеть и молча наблюдали за Лог-а-Логом, который, зажав в лапе черный камень, обратился к землеройкам, расположившимся тихим летним вечером на берегу реки.

— Бойцы Гуосима, вы слышали историю, которую Матиас из Рэдволла и его друзья поведали нам. Зло пришло в Страну Цветущих Мхов. Мы давно знали об этом. Работорговцы — лис, в маске и его банда — захватили в плен детей лесных жителей. В это самое время они гонят их на юг.

— Ну и какое нам дело до этого? — перебил его Скен.

Лог-а-Лог повернулся к наглецу:

— Тихо, Скен! Не показывай своих дурных манер и не смей прерывать мою речь своими выкриками, пока я держу камень на общем совете. Если ты желаешь высказаться, дождись, когда я закончу, и возьми камень в свою очередь. Это правило Гуосима.

— Это глупое правило, как и все ваши дурацкие обычаи Гуосима.

Между обеими сторонами тотчас разгорелся шумный спор. Орландо взялся за топор. Он уже приготовился встать, но Матиас удержал его:

— Сиди спокойно, друг. Предоставь это Лог-а-Логу.

Предводитель землероек восстановил порядок, возвысив голос среди общего гвалта:

— Логалогалогалог! Слушайте меня, землеройки. Обитатели Рэдволла всегда были для нас добрыми друзьями. Если мы голодали, если были ранены, если были больны, братья и сестры аббатства всякий раз без колебания приходили нам на помощь. Наш долг — помочь им теперь. Я за то, чтобы мы пошли вместе с Матиасом и его товарищами. Мы сразимся с бандитами и спасем детей. Вы пойдете со мной?

Большая часть отряда шумно ответила согласием. Скен и его сторонники, молча ухмыляясь, остались стоять поодаль. Лог-а-Лог решительным шагом направился к ним:

— А ты, Скен, ты за Гуосим или против него?

— Да кому охота связываться с Гуосимом? Я ухожу и буду жить сам по себе и делать то, что мне нравится. Пошли, землеройки.

Скен с группой своих последователей удалился прочь в сумеречную даль. Большинство, оставшееся с Лог-а-Ло-гом, вновь уселось на траву, всеобщее напряжение спало, растворившись в многоголосом гуле болтовни.

Орландо подтолкнул локтем Матиаса:

— Твоему другу Лог-а-Логу смелости не занимать. Этот Скен был намного выше и мощнее его.

Матиас задумчиво улыбнулся:

— Может, Лог-а-Лог и не вышел ростом, но он самый неистовый боец-землеройка из всех, кто мне известен, хотя он и не такой задира, как Скен. Все оставшиеся с ним из Гуосима знают это. Лог-а-Лог — хороший вожак, он так же мудр, как и храбр.

Лог-а-Лог подошел и сел вместе с ними. Он похлопал Матиаса по спине:

— Извини нас, старина, тем более что все это совсем не по вашей вине. Скен и его дружки весь сезон досаждали мне по мелочам, и рано или поздно это должно было чем-то разрешиться. Что ж, завтра чуть свет мы выступаем в погоню за лисом. Он идет на юг, мои бойцы за последние дни несколько раз наталкивались на его след.

Слэгар тихо поднялся, пока остальные еще спали. Он крадучись прошел через лагерь и, миновав предгорье, оказался у подножия гигантского скалистого хребта, далеко, насколько хватало глаз, протянувшегося в обе стороны вдоль низины. Вытащив свою плеть с кожаными ремнями, лис закрутил ее так, что металлические шары, сталкиваясь, звонко защелкали в неподвижном ночном воздухе. Легкий стук прозвучал в ответ с вершины скального плато, словно кто-то ударял камнем о камень.

Слэгар Беспощадный улыбнулся. Взглянув вверх, он заметил две веревочные лестницы, которые, разматываясь на лету, спускались вниз. Подергав каждую из них, чтобы проверить, насколько они надежны, лис так же тихо пробрался назад к лагерю и к своей веренице рабов.

27

Генерал Железноклюв восседал на вершине огромного кедра, росшего близ северной опушки невдалеке от Рэдволла в Стране Цветущих Мхов. Ворон Мангиз примостился позади него на суку, наблюдая, как золотистый рассвет затопляет заревом восточный край неба. На нижней ветке три сороки — братья Быстроклюв, Глянцепер и Нырохвост — сидели в ожидании приказаний вóрона-Генерала. Небольшая армия грачей расселась на деревьях по обе стороны от них и наслаждалась нежарким летним утром.

Все птицы уважали Генерала, как умного командующего. Он умел привести их к победе, их животы всегда были набиты, он был самой боевой, наводящей страх птицей во всех дальних, холодных землях Севера. Генерал Железноклюв привел своих бойцов из суровых северных мест на эти новые угодья, и они дивились здешнему теплу, огромному зеленому лесу с прохладой под сенью крон, обилию воды и легкости, с какой они находили себе пропитание.

Ворон-Генерал всегда полагался на слова своего предсказателя Мангиза. Он редко принимал решения, не посоветовавшись вначале с ним. Сегодня сложилось иначе.

Нынешней ночью Быстроклюв предстал перед ним с докладом, сообщив последние новости из Рэдволла. Теперь Железноклюв и Мангиз сидели бок о бок на ветвях, прикрыв глаза и не глядя друг на друга, и вели разговор.

— Кар-р! Все как я говорил, Генерал. Большой краснокаменный дом находится всего лишь в одном перелете от нас. Ты слышал, что сказал Быстроклюв? Воробьи скоро все улетят, и некому будет предупредить жителей о нашем появлении.

Ворон моргнул, луч солнца блеснул в уголке его глаза.

— Мое доброе правое крыло, Мангиз, все так, как ты предсказал. Краснокаменный дом и впрямь прекрасное место. Расскажи мне о нем побольше.

Бесстрастный Мангиз зарылся клювом в темное оперение на своей груди:

— Воробьи летят на юг — так говорят мне мои видения. Куда они летят, я не знаю. Крыши останутся без охраны. Внизу, под крышами, — множество земнолапых: большая полосатая зверюга, свинья с щетиной игл на спине, водяная крыса и мыши в рясах. Среди них нет ни одного бойца, способного сражаться.

Железноклюв насторожился, когда до него донесся перезвон колоколов Мафусаила и Матиаса, возвещавший наступление нового дня Лета Золотых Равнин.

— Слышишь, Мангиз, нас приветствует колокольный звон. Как чудесно иметь краснокаменный дом с колоколами. Кар-р! Лишь один-единственный раз я слышал колокол, он звонил над большими водами северных земель. Он был на корабле, который тонул в страшный шторм. Я не знал, что в домах тоже бывают колокола. Что еще твой дар прорицателя говорит тебе об этом краснокаменном месте?

Предсказатель крепко зажмурил глаза:

— В этом месте есть большие земли, обнесенные стеной. Там растет достаточно пищи, чтобы прокормить все северные земли, и, кроме того, там есть пруд, в котором водится рыба. Положись на мое слово — это место полного изобилия.

Блестящие глаза Генерала загорелись.

— Вот как! Отлично сказано, Мангиз. Ты редко ошибаешься. Быстроклюв, лети вместе с братьями и осмотри краснокаменный дом. Нельзя, чтобы вас заметили. Когда воробьи улетят, вернетесь сюда с докладом. Когтегреб, Трепокрыл, вы в дозоре. Все остальные, сидите тихо и не высовывайтесь.

Сороки улетели прочь. Остальные расселись на ветвях, ероша перья, чистя когти и наслаждаясь утренним теплом. Железноклюв беспокойно прохаживался по суку клена. Он был в явном нетерпении.

— Мы одолели долгий путь, Генерал,— успокаивающе произнес Мангиз. — Большой краснокаменный дом скоро станет твоим. Ты завоюешь его весь, сверху донизу. Мы, как бесшумные стрелы, явимся с небес. Терпение, Железноклюв.

Успокоившись, Генерал наконец устроился на суку.

— В этом краю хорошо, Мангиз. Здесь не холодно, как в наших северных землях, и краснокаменный дом должен стать моим. Именно благодаря твоему дару прорицателя мы впервые услышали о нем. Если теперь твой внутренний голос велит ждать, то мы будем ждать.

Василика и миссис Черчмаус стояли на южном валу, крепко держа подле себя малыша Ролло, который выкрикивал что-то, помахивая лапой. Радостно гремели колокола, провожая воробьиное племя королевы Клювы, летевшее к югу над лесом в это безоблачное голубоватое утро. Аббат и Констанция вместе со всеми радостно посылали напутствия их пернатому строю. Воробьиная королева описала круг над аббатством и, сложив крылья, камнем упала вниз, пронесясь на бреющем полете над самыми головами стоявших на стене.

— Мы находим их, вот увидите, мы находим! — крикнула она.

Клюва поднялась ввысь и, словно выпущенная стрела, пронеслась над лесом, вылетев в авангард своего пернатого эскадрона.

То же утро застало Матиаса и его друзей в пути; они шли плечом к плечу с Лог-а-Логом и армией землероек, направляясь сквозь древесную чащу на юг, по следам Слэгара. Орландо остановился на прогалине и указал своим топором вперед:

— Что это — тучи над горизонтом или какая-то возвышенность?

Предводитель землероек прикрыл глаза от солнца:

— Это, должно быть, Великая Южная Гряда. Я слыхал о ней, но Гуосим никогда раньше не заходил так далеко на юг. По моим расчетам, мы доберемся до нее к позднему вечеру, если поднажмем.

Слэгар разбил свою банду на две группы, поставив часть впереди и часть позади вереницы рабов. Они начали подъем по веревочным лестницам, свисавшим с вершины плато. Лис в маске отрывисто давал указания:

— Слушайте все, крепче держитесь лапами за эти перекладины. Не смотрите ни вверх, ни вниз. Падать здесь высоковато даже с середины лестницы. Трехпалый, пойдешь первым и покажешь им. Наверху вас ждет Камнекрап. Делайте, как он скажет.

Маттимео лез равнодушно и без опаски; Тэсс и Синтия карабкались вслед за ним. Аума поднималась уверенно. Она была перед Маттимео. Юный Юб то и дело оступался и соскальзывал, попадая лапой барсучихе прямо по голове, но та, не жалуясь, лезла вверх. Тим карабкался выше Юба, и Сэм, как самый опытный верхолаз, возглавлял вереницу. Когда они миновали середину лестницы, он рискнул взглянуть вниз. Высота была головокружительной даже для белки. Под ним вереницей растянулись остальные рабы. Они переступали с перекладины на перекладину, подгоняемые хлыстами бандитов.

— Давайте, криволапые, не то отведаете моего прута!

— Вверх, глупая тварь, не смотри вниз!

— Эй вы, наверху, пошевеливайтесь!

Лишь к середине дня они взобрались на плато. Вначале никто не заметил сидевшую наверху большую крысу, которая наблюдала за ними со скалистого утеса. Лишь когда та направилась к ним, они смогли различить ее среди камней. У Камнекрапа была серая шкура с темными отметинами и грязно-белое брюхо. Если он лежал спокойно, его можно было принять за обломок скалы. Он имел внушительный для крысы рост и был не слишком разговорчив; за спиной у него висел тяжелый лук и колчан, полный стрел. Трехпалый оторопел от неожиданности, когда Камнекрап возник перед ним словно из-под земли.

— Где носящий маску? — Голос крысы был вялым и бесцветным.

— Он скоро будет здесь. Ты Камнекрап?

Он не ответил, но устроился на краю утеса и стал ждать появления Слэгара, глядя вокруг с равнодушием каменной глыбы, зависшей над обрывом.

Вереницу рабов привязали к кольям, вбитым в каменистую почву. Пленники сели, пытаясь отдышаться после долгого подъема, который был для них отягощен вдвойне кандалами на лапах и связывавшей их толстой сквозной веревкой. Бандиты расположились вокруг них. Ниже, за краем обрыва, расстилались залитые солнцем дали Страны Цветущих Мхов. Тэсс с надеждой смотрела в ту сторону. Где-то там осталось их родное аббатство Рэдволл, но оно было слишком далеко, чтобы можно было его разглядеть. Затосковав по дому, она утерла с глаз слезу и вздохнула.

Слэгар наконец взобрался наверх. Он кивнул Камнекрапу.

— Это все, кого ты привел? — спросил тот, указывая на пленников.

Шелковая маска вздувалась и опадала на морде Беспощадного от его тяжелого дыхания.

— Этого вполне достаточно. Они все молоды, здоровы и сильны. Если ты хотел больше, то мог бы сам попробовать слезть отсюда и пойти их ловить. Я поговорю с тобой позже. Сперва мне надо уладить свои дела. Клиноспин, иди сюда!

Горностай неуверенным шагом двинулся к краю обрыва, где стоял в ожидании Слэгар. Лис сгреб Клиноспина за мягкую шерсть на груди. Глубоко, до боли вонзив в нее когти, он подтянул к себе перепуганного горностая:

— Клиноспин, дружище, я хочу сказать тебе одну вещь. Когда я оставляю тебя старшим присматривать за пленниками, это означает, что ты должен сторожить их внимательно и не позволить никому сбежать.

— Н-но, С-слэгар...

— Тсс, тихо! — Беспощадный заговорил вкрадчивым голосом: — Не перебивай, это дурной тон. Тебе еще надо многому поучиться, Клиноспин. Жаль, что у тебя не осталось на это времени. Ты знаешь, с каким трудом нам удалось заполучить этих козявок из Рэдволла, но стоило мне отвернуться, и ты тут же упустил их, не так ли?

Горностай совсем обмяк от страха. Когти Слэгара впились ему в грудь, он чувствовал себя совершенно беспомощным.

— Я не знал, что они с-собираются с-сбежать.

Слэгар стал медленно поворачивать горностая спиной к обрыву. Тот балансировал на краю.

— Но они сбежали. Я схватил их опять, но вовсе не благодаря тебе. В моей банде не место растяпам, Клиноспин. Тебе придется нас покинуть.

Глаза Клиноспина дико выкатились из орбит.

— Я уйду, Слэгар. Обещаю, я никогда не вернусь. Отпусти меня.

— Как тебе угодно, друг мой. Прощай!

Слэгар отпустил горностая, слегка подтолкнув его. Злополучный Клиноспин с отчаянным криком полетел вниз с обрыва.

Маттимео содрогнулся от ужаса. Отвернувшись, он обнял и прижал к себе Тэсс и Синтию, которые от страха уткнулись мордочками ему в плечо.

Слэгар глянул через край обрыва вниз на разбившееся о камни тело. Камнекрап все с тем же бесстрастным выражением на морде подошел к нему, указывая на маленькую группу, пробиравшуюся к подножию гряды:

— Смотри, лис, землеройки. Ты их знаешь?

Слэгар пригляделся. Отряд как раз подходил к веревочным лестницам. При виде тела Клиноспина землеройки отпрянули в ужасе. Сложив лапы рупором у пасти, Слэгар окликнул их:

— Кто вы такие и что вам здесь нужно?

Снизу, подхваченный теплыми потоками воздуха, донесся слабый ответ:

— Я Скен, а это мои соратники. У меня есть вести для Слэгара.

— Я Слэгар! — прокричал лис вниз. — Поднимайся с друзьями сюда, Скен.

Пока землеройки карабкались наверх, Слэгар молча делал знаки своей банде. Разбойники кивали в ответ на его указания.

Когда Скен и его спутники, тяжело дыша от натуги, взобрались на плато, бандиты подтянули наверх веревочные лестницы.

Пока землеройки, переводя дух, рассаживались на вершине утеса, Скен заговорил со Слэгаром:

— Уф! Как вовремя мы поспели! Всю дорогу бежали бегом по вашему следу через лес. Сегодня мы даже ни разу не остановились, чтобы поесть. Послушай, за вами гонится целое войско: Лог-а-Лог и его землеройки. Они спасли Матиаса и всех остальных из пещеры, вырыли им проход...

Слэгар был обескуражен:

— Что? Ты хочешь сказать, что эти рэдволльцы до сих пор живы?

Скен вытер пот со лба:

— О да, еще как! Они объединились с Гуосимом — ты знаешь этих землероек. Они поклялись вместе выследить и перебить вас всех.

Слэгар в задумчивости огладил свою маску:

— Что ж, это для нас не ново. Многие хотели бы меня убить. Клянусь клыками преисподней! Я думал, что надежно похоронил этих рэдволльцев. Но с чего вдруг вы помчались сюда, чтобы сообщить мне об этом?

— Потому что я хочу расквитаться с Лог-а-Логом и его дурацким Гуосимом и вы способны мне в этом помочь.

— Понятно, — кивнул Слэгар, — ты и твои друзья откололись от остальных землероек из-за какой-то распри, верно?

Скен сощурился:

— Что-то вроде того, но это уже моя забота, а не твоя. Сейчас вопрос в том, чтобы нам с вами объединиться и разбить их сообща. Вместе мы будем составлять могучую силу.

Слэгар помог Скену встать и дружески положил ему лапу на плечо:

— Отличная идея, Скен. Однако мне нет нужды вступать в сражение с теми, кто меня преследует. Смотри, лестницы подняты на плато. На нас никто не может напасть. Здесь, наверху, мы в полной безопасности.

— А как же я и мои спутники? — Вид у Скена был злой и разочарованный.

Слэгар усмехнулся:

— Что ж, вы можете слезать вниз и сражаться с ними, если пожелаете. Или можете остаться здесь с нами.

Скен совсем пал духом:

— Я думал, ты захочешь вступить в бой и разделаться с ними. Похоже, нам придется остаться здесь и присоединиться к твоей банде. Нас слишком мало, чтобы биться с ними.

Слэгар подал знак своей шайке, и те начали полукругом обходить землероек, которые стояли спиной к краю обрыва. Бандиты были полностью вооружены.

— Вот это другой разговор, Скен, — проговорил Слэгар. — Мы позволим вам пойти с нами. Но не вместе с моей бандой, разумеется, а в моей колонне рабов.

Лис неожиданно ловким захватом зажал Скену голову и, вырвав у него короткий меч, приставил к горлу.

— Сдавайте оружие, — рявкнул он, обращаясь к остальным землеройкам, — или он умрет, а вы все полетите вниз с обрыва!

— Мерзавец, предатель! Мы пришли сюда, чтобы предупредить тебя! — яростно захрипел Скен.

— Верно, — насмешливо улыбнулся Слэгар. — Вы задумали продать нам своих соплеменников со всеми потрохами. Позволь мне сказать тебе, Скен, что, когда дело доходит до двурушничества, никто не может потягаться со Слэгаром Беспощадным. Заковать их в цепи!

Воющих от отчаяния землероек разоружили и приковали к веренице рабов.

Аума дотянулась до Скена и повалила его на землю, придавив ему горло своей тяжелой лапой.

— Отвечай правду, предатель, не то будешь мертв. Мой отец Орландо Секира, отец этого мышонка Матиас из Рэдволла, белка по имени Джесс и отец того ежонка Джабез — они живы?

Скен хрипел, пока Аума не отпустила его.

— Да, да, они живы, и с ними старый заяц по имени Бэзил и выдренок, хотя я не запомнил его имени.

Маттимео и его друзья заулыбались с радостным облегчением. Аума отвесила Скену мощный подзатыльник, который совершенно оглушил его.

— Ха-ха, они живы. Теперь мне все нипочем!

28

По окрестностям Рэдволла разносился вечерний перезвон колоколов. Летние сумерки были безветренны; ни единый лист не дрожал на ветвях и сучьях, земля и трава все еще хранили тепло жаркого дня. Обитатели аббатства заканчивали свои дневные дела и собирались к общему столу на ужин. Повара-кроты испекли свой традиционный картофельно-свекольно-реповый самый претолстый пирог. Были поданы свежие фрукты со сливками, мятные вафли и сидр. В честь летнего сезона стол был украшен в центре гирляндой желтых цветов.

Никто еще не знал о свершившемся в тот день убийстве.

Когда солнце встало в зенит, Генерал Железноклюв и его налетчики поднялись в самую высь и парили над Рэдволлом, затем молниеносно спустились вниз. Они снижались по четверо, и каждая птица залетала со своей стороны под высокие карнизы крыш. Генерал тайно атаковал, быстро и бесшумно расправляясь с немногими старыми воробьями и птенцами, которые не способны были летать. Налетчики тихо и умело справились со своим страшным делом, Железноклюв и его птицы были закаленными бойцами.

Мангиз примостился на чердачной балке рядом с Генералом, пока грачи обыскивали опустевшие воробьиные гнезда. Один из них хрипло гаркнул. Железноклюв сорвался вниз и сбил его, яростно клюнув в голову.

— Тихо! Большой краснокаменный дом еще не наш. Я не хочу, чтобы это зверье внизу узнало о нашем появлении. Быстроклюв с братьями скоро принесут нам поесть, когда стемнеет. До тех пор вы должны сидеть тихо и не шуметь.

Он взлетел обратно и уселся рядом с Мангизом. Вещун, казалось, был чем-то озабочен. Железноклюв заметил, что предсказателю явно не по себе.

— Что такое, Мангиз? Тебе явились новые прозрения? — спросил он.

— Нет, вся странность в том, что мое внутреннее око словно затянулось туманом. Мои видения потеряли ясность с того момента, как мы ворвались сюда сегодня. Что бы я ни пытался увидеть, все расплывается. Всему виной тот земнолапый — мышь-воин, одетый странно. Он держит меч и, кажется, преграждает путь всем моим видениям.

Железноклюв прикрыл глаза:

— Не беспокойся, Мангиз. Может быть, это благое предзнаменование.

Мангиз с сомнением пощелкал клювом:

— Посмотрим, Генерал.

Василика и миссис Черчмаус отвели малыша Ролло в спальный покой, находившийся выше этажом, над Большим Залом, где тот послушно лег в свою детскую кроватку.

Спев несколько песен, Василика приложила лапу к губам.

— Тс-с-с, он уснул. Теперь пошли, только тихо.

Ролло открыл один глаз. Он посмотрел, как они на цыпочках выходят из спальни. Едва дверь закрылась, он выбрался из постели.

Спустившись до середины лестницы, Василика услышала, как хлопнула дверь спальни:

— Помилуйте, маленький плут сбежал. Скорее за ним!

Они бросились назад по винтовой лестнице, добравшись до площадки как раз в тот момент, когда Ролло карабкался вверх по следующему пролету.

— Ролло, вернись в постель сию же секунду!

Ролло обернулся и, хохоча, помахал им лапой. Миссис Черчмаус уловила слабый шорох, донесшийся с верхних ступеней лестницы над Ролло, и хотела окликнуть его. Внезапно большой ворон просунул свою голову между витками лестницы и хищным клювом подхватил Ролло за ночную рубаху.

Малыш громко завопил. Ворон тащил его вверх по лестнице.

Бандиты быстро гнали вереницу рабов с Маттимео и его товарищами. Очевидно, они не собирались долго отдыхать в эту ночь. Слэгар и Камнекрап возглавляли колонну.

Это был тяжелый переход. Подгоняемые бандитами, пленники бежали неровной, спотыкающейся рысцой; кандалы и массивная сквозная цепь вскоре стали для пленников слишком обременительной ношей. К их удивлению, бандиты старались помочь им, как только могли. Сэм был ошеломлен:

— Матти, Тэсс, почему они не размахивают хлыстами? Похоже, они сами здорово напуганы.

— Впереди лес, — сообщил Юб. — Может, этим удастся как-то воспользоваться?

Лес казался жутким и безжизненным в тусклом ночном освещении. Старые искривленные деревья широко раскинули свои узловатые ветви в вышине, у подножий пробивалась жидкая травка, и нигде не было видно цветов. Маттимео разглядел сухой, побелевший скелет крысы, свисавший с сука высоко на дереве, вокруг по ветвям были разбросаны другие кости. Мышонок решил промолчать об этом: зачем тревожить друзей?

— Я тоже заметила эти кости, — шепнула Аума ему в ухо. — Давай лучше помалкивать. Если на кого и нападут, то это, скорее всего, будем мы, потому что нам даже не убежать.

Низко пригибаясь под нависшими ветвями, они со всех ног припустили вслед за Слэгаром и Камнекрапом. Временами Маттимео слышались гортанные крики, раздававшиеся высоко в кронах деревьев, и теперь, кажется, уже все заметили свисавшие с сучьев страшные останки, хотя каждый старался помалкивать об этом.

Усталые до изнеможения, со сбитыми лапами, они бежали так уже полночи, не смея остановиться, — страх гнал их вперед. Камнекрап толкнул локтем Слэгара, указывая ему на просвет между деревьями впереди. Лес начал редеть.

В этот самый миг горностай Гнилозуб, шедший по левую сторону от вереницы рабов, больно наколол себе глаз о длинную повислую ветку и завопил:

— Ой-ой! Мой глаз, мой глаз!

Слэгар припустил бегом, крича на ходу:

— Бежим, за мной! Скорее к берегу!

Бандиты кинулись наутек, бросив пленников на произвол судьбы. Они спотыкались и падали на бегу, из последних сил стараясь выбраться из леса.

Пленники побежали беспорядочной кучей, поддерживая и подтягивая обратно в строй своих споткнувшихся товарищей и почти волоком таща тех, кто оказался в хвосте колонны. Внезапно воздух наполнился резкими криками и несколько темных теней налетели на них с высоты, в неистовой атаке бросаясь без разбору на рабов и на их погонщиков. Вопли раненых эхом разнеслись по лесу. Аума почувствовала, как острые когти полоснули ей по спине. Она оскалила зубы, огрызаясь на нападавшего:

— Помогите, помогите! А-а-а-а!

Скен, подхваченный сразу несколькими налетчиками, начал подниматься в воздух. Он визжал и брыкался, пытаясь спасти свою жизнь. Тим и Маттимео почувствовали, как натянулась сквозная веревка, связывавшая рабов в вереницу. Она оттягивала их назад, в то время как Скена поднимали вверх. Аума повернулась и схватила веревку зубами. Ей пришли на помощь Тим и Маттимео, и вместе они резко дернули веревку. Скен с треском упал на землю, но даже эта быстрая подмога не спасла его. Аума подхватила обмякшее тело и взвалила его на свою широкую спину. Вырвавшись из леса, они оказались на берегу полноводной реки; ее медленные волны мерцали в свете звезд. Слэгар остановился у широкого, заваленного сучьями оврага, поторапливая бегущих:

— Давайте сюда, живее!

Они с облегчением бросились в укрытие. Большинство бандитов уже были там и сидели, затаив дыхание и дрожа. Слэгар зашел в овраг последним.

— Морщатый, Витч, встаньте на часах в обоих концах оврага! — приказал он. — Будьте начеку и приглядывайте за лесом. Трехпалый, все рабы целы?

— Все, кроме землеройки Скена. Ему крышка, хозяин.

— Тогда снимите с него цепь и вышвырните его дохлую шкуру. Как дела у вас, вы в порядке? Кто-нибудь пропал, Полухвост?

— Двое наших, хозяин. Гнилозуб и Оборванец. Я сам видел, как их утащили. Что это за твари, которые напали на нас, коготь их побери?

Камнекрап все с тем же бесстрастным видом присел на корточки.

— Это крашеные, — произнес он, его голос звучал сухо и ровно.

Аума потерла лапой свою исцарапанную в кровь спину.

— Крашеные? Я никогда не слыхала о них раньше.

— А ну, тихо там! — Слэгар прошел вдоль вереницы рабов. — У вас есть время отдохнуть. Сейчас уже слишком поздно, чтобы переправляться через реку, нам придется ждать до завтрашнего вечера. Верно, Камнекрап?

Тот натянул тетиву на луке. Выбрав в колчане стрелу, он прицелился в просвет между сучьями, покрывавшими овраг, и выпустил ее прямо в ночное небо. Стрела с пронзительным свистом взвилась вверх. С минуту было тихо, затем послышался ответный свист стрелы, выпущенной с другой стороны реки. Камнекрап опустил тетиву:

— Завтра ночью, Слэгар, мои крысы будут ждать.

29

Малыш Ролло закричал. Ворон крепко подцепил его за ночную рубаху, и мышонок в ужасе закачался в его клюве, пока огромная птица неистово вертела головой, пытаясь протащить его наверх.

Миссис Черчмаус, на мгновение остолбенела от страшного зрелища.

Однако Василика не растерялась. Она действовала без промедления. Бросившись к верхним ступеням, она подпрыгнула и схватила Ролло, одновременно вцепившись зубами в лапу птицы и прокусив ее до самой кости.

Ворон поспешно выпустил свой трофей. Он громко каркнул от боли и плашмя повалился на ступеньки. Ролло заплакал, Василика вскрикнула, они оба кубарем покатились вниз по винтовой лестнице. Миссис Черчмаус кинулась за ними. Они поспешили вниз к Пещерному Залу, вопя на бегу:

— На помощь! На помощь! Чужаки в аббатстве! На помощь!

Констанция, как огромный меховой смерч, большими скачками вынеслась из Пещерного Зала, следом за ней спешили выдра Винифред, Джон Черчмаус и Кротоначальник.

Констанция не теряла времени и стала раздавать приказания:

— Брат Трагг, бей в набат. Винифред, Амброзий, Кротоначальник, брат Осока, наберите кольев и зажгите несколько факелов. Василика, сообщи аббату, куда мы пошли. Остальные оставайтесь здесь. Никому в одиночку не выходить наружу!

Освещая факелами сумрачную винтовую лестницу, Констанция повела вверх свой отряд. Они обыскали спальные покои, лазарет и все коридоры первого этажа, затем подошли к лестнице второго этажа, которая вела на галерею, опоясывавшую по верху Большой Зал. Кротоначальник, пыхтя, прошел по ней к старой лесенке, одним прямым пролетом поднимавшейся на третий этаж, к заброшенным комнатам в восточном крыле. Он поднял лапу и окликнул остальных:

— Ур-р, сюда. Смотрите!

По нижним ступеням тянулась дорожка кровавых капель. Констанция подняла факел, чтобы рассмотреть слабый след.

Тени расступились, обнажив очертания огромного ворона, стоявшего на верхней ступени вместе с Мангизом и шестью грачами. Барсучиха бесстрашно взошла по лестнице, остановившись на одну ступеньку ниже налетчиков.

— Кто вы такие и что вы делаете в нашем аббатстве? — спросила она, отчеканивая слова.

Ворон с надменным видом выступил вперед:

— Я — Мангиз-прорицатель, могучее правое крыло Генерала Железноклюва. Склони голову и выкажи надлежащее почтение, когда говоришь со мной, полосатая зверюга!

Констанция быстро, одним взмахом мощной лапы сшибла Мангиза с лап, так что он полетел вверх тормашками, затем, рыча, атаковала строй грачей.

Железноклюв и его бойцы немедленно вступили в бой. Они налетели на Констанцию, клюя, царапая и раня ее со всех сторон. Винифред и Амброзий бросились ей на подмогу. Яростно отбиваясь, они колотили крепкими палками без разбору по всему, что было покрыто перьями.

Битва была непродолжительной. Железноклюв и его бойцы были отброшены стремительным натиском рэдволльцев. Они отступили в небольшую комнатку, захлопнули дверь и заперли ее изнутри.

Констанция утерла кровь с морды и забарабанила в дверь:

— Эй ты, Железноклюв, или как ты там себя называешь, убирайся вон из нашего аббатства вместе со своими птицами! Мы не позволим нарушителям границ врываться в Рэдволл!

Тотчас из-за двери послышался наглый ответ:

— Йа-ха-ха! Я Генерал Железноклюв, величайший воин во всех северных землях. Краснокаменный дом мой, я перебью вас всех, если вы не уберетесь отсюда!

К ним поспешно подошел аббат в сопровождении брата Дана и сестры Агнессы. Он сделал Констанции знак молчать. Едва сдерживая клокотавшую в ней ярость, барсучиха подчинилась воле аббата.

Аббат слегка постучал в дверь:

— Эй, внутри! Я Мордальфус, аббат Рэдволла. Я сожалею, если здесь произошло недоразумение. Мы не желаем вам зла, мы мирные лесные жители. Если вы хотите переночевать, то можете оставаться. У нас найдется пища и лекарства для всех, кто болен или ранен. Эй, слышите меня?

На этот раз ответил Мангиз:

— Слово Генерала Железноклюва — закон. Теперь он владеет этим местом. Мы захватили ваши крыши и чердаки, нас много, и все мы закаленные бойцы с Севера. Здесь сидели несколько воробьев, когда мы пришли, но мы их всех перебили. И вы будете убиты, если не покинете краснокаменный дом.

Аббат печально покачал головой, и Констанция мягко отстранила его. Кротоначальник ударил в дверь своим колом:

— Ур-р, дер-рзкие птицы! Рэдволл наш. Много воинов пострашнее вас пробовали нападать на нас, и все убрались пр-рочь ни с чем, так-то!

Из-за двери не донеслось ни звука.

Винифред положила свою палку на плечо:

— Похоже, они ушли. Нам лучше спуститься в Пещерный Зал и решить там, что делать.

В Пещерном Зале стоял громкий шум голосов, всякий сон был забыт.

Кротоначальник шептался о чем-то с Констанцией в углу, когда аббат постучал по столу деревянным кубком:

— Тихо! Да, в Рэдволле прошло восемь сезонов мира со времен Великой войны, и вот этим летом опять стряслась беда. Сначала лис со своей бандой, теперь это!

Несколько голосов откликнулись в ответ:

— Вот если бы Матиас был здесь!

— Да, он бы знал, что делать!

Кротоначальник поднял лапу:

— Пур-ростите, у меня с моими кр-ротами есть работа.

Аббат взглянул на него поверх своих очков:

— Разумеется, Кротоначальник. Ладно, остальные послушайте меня. Где бы ни были сейчас Матиас, белка Джесс и Бэзил, уверен, они пожелали бы нам самим разобраться с этой проблемой.

По Залу пробежал одобрительный шепот. Аббат Мордальфус продолжил свою речь:

— Возможно, Амброзий прав. Нам, вероятно, понадобится Воин в такой ситуации. Может кто-нибудь предложить подходящую кандидатуру?

Ответ был единогласным:

— Констанцию, Констанцию!

Барсучиха встала:

— Во-первых, полагаю, вы все уляжетесь на ночь спать прямо здесь. В спальных покоях, похоже, не слишком безопасно в данный момент. Если вам нужно будет отлучиться из Пещерного Зала, сообщите об этом Винифред или Амброзию. Не ходите снаружи в одиночку, особенно на открытом месте. Я сегодня ночью буду спать на лестнице между вами и Большим Залом. Завтра решим, что нам делать с вороном и его отрядом.

Констанция присела на ступеньки вместе с аббатом и Амброзием.

— Что ты думаешь обо всем этом, Констанция?

— Я затрудняюсь ответить, аббат. Должно быть, они наблюдали за аббатством, иначе им было бы не так-то просто захватить крыши и чердаки, если бы королева Клюва и ее бойцы были дома.

— Да, теперь наше дело — показать им, как они заблуждаются в своих намерениях, и попросить вон отсюда этот нахальный птичник.

А на чердаке Генерал Железноклюв держал совет с Мангизом.

— Карр! Большая полосатая зверюга опасна для нас, Железноклюв.

— Этот боров с щетиной из игл и водяная крыса тоже, Мангиз. Придется их проучить.

— Да, завтра наступит их смертный час, — возвестил вещун. — О, ты в крови, генерал!

— Йах! Ничего, просто царапина. Как ты говоришь, Мангиз, завтра для этих земнолапых настанет смертный час. Расставь часовых на карнизах и высматривай Быстроклюва с братьями, они должны доставить провизию.

У подножия высокой гряды рассветало значительно медленнее. Матиас и весь поисковый отряд еще засветло подошли к скалам и с самого начала утра бродили вдоль и поперек по предгорью. Повсюду перед ними отвесной стеной возвышались крутые утесы, ни единая тропа не поднималась вверх на плато. Уже в середине утра Матиас вместе с Бэзилом и Щекачом присели передохнуть.

— Мы в тупике, старина, вот мы где! Чтоб мне лопнуть, но нам не взобраться на вершину этой гряды, пока мы не отрастим себе крылья.

Джабез Пень шагал к ним, ведя с собой огромную бурую сову, грузно переваливавшуюся следом.

— Матиас, позволь представить тебе сэра Гарри Музу.

Сова важно поклонилась и замигала огромными глазами.

Матиас учтиво поклонился в ответ:

— Доброе утро, сэр Гарри. Меня зовут Матиас, Воин из Рэдволла, а это выдренок Щекач. И позвольте представить вам Бэзила Оленя, отставного бойца и пехотинца.

Бэзил галантно раскланялся:

— К вашим услугам, сэр. Но почему вас зовут Музой?

Сова приняла театральную позу:

Так отчего же, на наш взгляд?

К чему еще вопросы!

Я — мастер, вам признаться рад,

Поэзии и прозы.

Талантом сим, присущим мне,

Во всем лесу и в поле

Я всех превосхожу вдвойне;

А в прочих — нет и доли!

И если нужен вам поэт,

Чтоб не было конфуза,—

Вот он! Других подобных нет:

Сова... Сэр Гарри Муза!

— Браво, сэр, превосходно! — Бэзил принялся громко аплодировать.

Матиас облокотился на свой меч:

— Действительно превосходно. К несчастью, в данный момент мы не ищем поэта, сэр Гарри.

Тот с достоинством моргнул:

Кого же вы ищете? Жду я ответа.

Вершителя дел, а не просто поэта?

Актера ли, мима ли, барда-певца?

Защитника правого дела, борца?

А может быть, друга себе на подмогу?

Во мне дарований бесчисленно много!

Матиас кивнул в сторону гряды:

— Нам нужен кто-нибудь, кто помог бы нам забраться наверх.

Сэр Гарри занялся чисткой перьев, отведя от Матиаса взгляд своих огромных совиных глаз.

— Кекс, У вас есть кекс?

— Вы теперь сказали не в рифму. Почему? — улыбнулся Матиас.

— Потому что мы дошли до дела. Стихи хороши для удовольствия и для беседы.

Матиас развел лапами и вытаращил глаза, подражая сове:

Для общего блага, для дельного дела

Мы, может быть, кекс приготовим умело

И, может, мой друг, вам представим на пробу

Рецепт землероек — бисквит их особый.

Вначале сэр Гарри, казалось, пришел в замешательство, но затем топнул лапой и удовлетворенно щелкнул крючковатым клювом:

Ну что ж, неплохо, скажем —

Улыбки стих достоин.

И стиль со вкусом даже

У вас, хоть вы и Воин.

Матиас вложил меч в ножны:

— Подождите здесь, сэр. Я скоро вернусь, и тогда мы сможем поговорить о деле.

Воин отправился на поиски Лог-а-Лога и его землероек.

Бэзил хрипло прочистил горло и повернулся к сэру Гарри:

Позвольте же, сир, вам признаться и мне,

Я дружбою к вам расположен вполне,—

Однажды я признан был лучшим поэтом.

Я думал, приятно вам слышать об этом...

Сэр Гарри повернулся спиной и едко добавил еще строфу:

Поэтом? Помилуйте! Я не язвлю,

Но зайцем вас впредь оставаться молю.

Матиас, вернулся с Лог-а-Логом. Предводитель землероек нес в лапах гладкий белый кекс — с боков он был пропитан медом, а темные пятнышки в середине определенно указывали на то, что в нем запечено немало изюма. Лог-а-Лог преподнес кекс сэру Гарри.

Поэт придирчиво осмотрел подарок. Он поклевал кекс, проворчал что-то с довольным видом, затем жадно набросился на угощение. Едва доев кекс землероек, он повернул к ним облепленный крошками клюв и с удовлетворением кивнул:

— Великолепно! Хотя на вид он был не очень, но на вкус — изумительный. Сколько у вас есть еще таких?

Матиас пожал плечами:

— Столько, сколько понадобится. В Гуосиме умелые повара. Все, что им требуется, — небольшой костер, тонкая каменная плитка и продукты по их собственному рецепту. Но сперва я хотел бы узнать побольше об этом плато. Есть ли здесь путь наверх?

— Конечно есть, — фыркнул сэр Гарри, обсыпав крошками Щекача. — Ни единое движение в этой округе не укроется от меня. Вчера я видел, как лис и его банда поднимали наверх вереницу рабов. На вершине есть веревочные лестницы. Они втянули их наверх, чтобы вы не могли пуститься за ними в погоню. Сколько кексов вы сможете спечь за один раз?

— Восемнадцать, — ответил Лог-а-Лог.

— Так много? Ладно! Я взлечу на вершину и сброшу вам лестницы, но не просите меня больше ни о чем. Обычно я держусь подальше от этого плато. Это гиблое место.

Сэр Гарри неуклюже разбежался и взмыл вверх в грациозном полете. Он покружил немного, затем полетел к вершинам утесов.

Лог-а-Лог созвал землероек, отдав распоряжения тем, кто был дежурным по кухне. Бэзил и Матиас построили всех остальных, готовясь к восхождению. Белка Джесс с беспокойством смотрела на вершину.

— Осторожнее, отойдите, спускаются веревочные лестницы, — доложила она.

Две лестницы, стукаясь и разматываясь, полетели вниз вдоль стены обрыва и повисли перед самым носом Щекача. Джесс вскочила на одну из них и с проворством чемпиона-верхолаза стала взбираться по ней, крикнув на ходу:

— Подождите там, я залезу на вершину и проверю, все ли в порядке.

Сэр Гарри слетел вниз. Он стоял и считал кексы землероек, пока повара выкладывали их на траву, чтобы они остыли. Довольный итогом, он повернулся к Матиасу:

Мы дела закончили суть,

И счет мой по чести оплачен.

Опасный вы выбрали путь, —

Желаю вам доброй удачи.

Джесс помахала им с вершины, показывая, что все в порядке. Матиас и Лог-а-Лог взобрались на веревочные лестницы и начали подъем.

— Доброй удачи и приятного аппетита вам, сэр Гарри! — крикнул вниз Воин. — Надеюсь — до новой встречи!

Поэт принялся за кекс, Он обжег язык горячим медом, но продолжал отщипывать и глотать, бормоча себе под нос:

Лишь тот на вершину отважится лезть,

В ком доля безумства, в ком мужество есть.

Не стану пророчить я горькую весть —

Вы сами избрали свой путь, на беду.

Увы, новой встречи я с. вами не жду.

Матиас уже взобрался слишком высоко, чтобы слышать его. Он лез, полный решимости добраться до плато, не заботясь о том, что его там ожидает.

30

Кротоначальник и его артель возвели заграждение поперек коридора возле спальных покоев на первом этаже. Вдобавок эти трудяги принесли с собой множество специальных кротовьих приспособлений и принялись готовить сюрприз для всякого непрошеного гостя, который отважился бы спуститься по винтовой лестнице к баррикаде. Кротоначальник улыбался и посмеивался, наблюдая за ходом работ.

— Ур-р, Мямля, размажь там побольше по лестнице. Корнерой, посыпь хорошенько сверху каменной крошкой. Хур-р, прихлопни ее там, Десятник, мажь, не скупись. Хо, урр, посмотреть бы на того, кто поставит лапу или коготь на эти ступеньки!

Кроты, мелко трясясь от смеха, отступили назад, чтобы полюбоваться на свою работу. Нижние шесть ступеней были покрыты густым слоем Черной Туннельной Обмазки вместе с Камнекатательной Овсяной Кашицей — эта смесь зачастую использовалась кротами-туннелепроходцами и бывала незаменима, когда им случалось двигать большой валун. Сверху обмазка была присыпана тонким слоем каменной крошки. На первый взгляд ловушка имела вид совершенно обычных ступенек из песчаника. На седьмой и восьмой ступенях поперек пролета были натянуты тонкие черные проволочки. Перед самым заграждением, обращенным к лестнице, в стенных скобах для факелов были закреплены два молодых зеленых деревца, оттянутые веревкой назад. Между ними привязали старое одеяло, в котором лежала груда камней и земли, посыпанная особой растительной смесью из пахучих трав и дикого чеснока с листьями собачьей пролески.

Кротоначальник, зажав нос, нежно погладил эту гигантскую катапульту:

— Хур-р, хур-р, нам долго не придется услышать о них после такого!

Корнерой вытер слезы, катившиеся у него из глаз от смеха:

— Да уж, этой вони им на всю дорогу хватит, когда прочь полетят, хур-р, хур-р.

Снаружи, на лужайке перед аббатством, Констанция старалась отвлечь внимание наблюдателей от ловушки, которую готовили кроты. Все, кто способен был держать в лапах пращу или пускать стрелы, собрались здесь, чтобы помочь ей.

Железноклюв и Мангиз вышли на крышу колокольни вместе с несколькими грачами. Они грелись в лучах теплого утреннего солнца, наблюдая за жалкими усилиями бойцов внизу.

Амброзий Пика блестящим строевым шагом маршировал взад и вперед в сопровождении малыша Ролло, который раскручивал в лапах маленькую пращу.

Генерала Железноклюва весьма забавляли эти тщетные усилия копошившихся внизу существ. Он сидел, наслаждаясь представлением, а его птицы насмешливо приплясывали на крыше, выкаркивая оскорбления:

— Ха, идиоты! Одни слишком молоды, другие слишком стары, и никто не обучен военному делу.

— Верно, Железноклюв. Здесь опасна только та большая полосатая зверюга. Как они надеются победить нас?

— Карр! Ты слишком из-за них беспокоишься, Мангиз. Пусть себе тратят силы. Когда они выдохнутся, мы ударим. У меня есть план. Слушайте, мои бойцы. Когда я расправлю крылья — взлетайте попарно и на всей скорости кидайтесь вниз. Убивайте, если нужно, но постарайтесь захватить одного-двух и поднять их сюда. Я хочу посмотреть, что будут делать остальные, если у нас окажутся заложники. Может, тогда они поймут, что бесполезно пытаться победить Генерала Железно...

Бом! Бом! Бим! Бом-м-м-м!

Прямо под крышей колокольни неистово загремели колокола Мафусаила и Матиаса. Их звук оглушил Железноклюва и его птиц: лишь тонкий слой черепицы отделял их от колоколов. Застигнутые врасплох, птицы с громким карканьем разлетелись во все стороны.

Василика и миссис Черчмаус, взойдя на башню под крышей, яростно дергали за веревки, привязанные к языкам колоколов, повисая в воздухе при каждом их взмахе.

Железноклюв покинул крышу последним. Он пытался созвать своих воинов, но его голос потонул в беспорядочном перезвоне.

Джон потрепал Амброзия по спине:

— Пусть знают, как насмехаться над нашей армией, а, старина Пика!

Констанция открыла дверь аббатства:

— Входите в дом, я сейчас запру двери. Надеюсь, Кротоначальнику и его артели хватило времени, чтобы приготовить свой сюрприз.

Железноклюв, с гудящей от колокольного звона головой, в ярости влетел на чердак под карнизом:

— Мангиз, возьми с собой четверых и постарайся поймать снаружи кого-нибудь, кто окажется один. Остальные — за мной. Быстро, откройте этот чердачный люк. Мы полетим внутрь к верхней галерее и выбьем их оттуда на лестницу.

Пересекая Большой Зал, аббат Мордальфус налетел на Констанцию. Барсучиха смотрела вверх.

— Пыль! — воскликнула она. — Они открывают люк в потолке. Очистить Зал, скорее! Давайте поднимемся на лестницу. Кстати, аббат, с колоколами получилось неплохо.

Тяжело скача вверх по ступенькам, аббат окликнул Констанцию:

— Я думал, с колоколами — это твоя затея. Я ничего не знал об этом, пока не услышал, как они звонят.

— Ладно, кто бы это ни был, он взял абсолютно верную ноту, ха-ха-ха!

Обе стороны практически одновременно оказались у баррикады. Рэдволльцы остановились за нею. Железноклюв не мог пролететь среди винтовых пролетов лестницы, поэтому он запрыгал вниз по ступеням впереди своего войска и первый споткнулся о натянутую проволочку. Не в силах остановиться, теснимый напиравшими сзади бойцами, он потерял всякое достоинство и почву под ногами, пытаясь подняться и тяжело проехавшись по скользкой обмазке. Возникло крайнее смятение: перья, когти, крылья смешались в одну сумасшедшую кучу, пока боевые птицы пытались устоять на крутом вираже лестничного пролета. Вязкая черная обмазка сбилась в одно зернистое

месиво с налипшей повсюду каменной крошкой. Всякий раз, как кто-нибудь из птиц пытался встать на лапы и удержать равновесие, ситуация становилась еще хуже.

По другую сторону заграждения радостно приплясывали рэдволльцы.

— Ур-р, привет, жирноклювый! Как тебе на вкус кротовья обмазка? — Кротоначальник размахивал перед собой острым ножом. — А теперь — ложись, господа гусаки!

Он одним махом перерубил веревку катапульты.

Смятение переросло в полный хаос.

Огромный заряд вылетел из катапульты и накрыл пытавшихся устоять на лапах птиц. Камни вперемешку с землей и пахучими травами обрушились на пернатое воинство, барахтавшееся в обмазке. Их окутало зловоние.

Потерпев полное поражение, птицы в беспорядке ринулись вверх по лестнице. Железноклюв, яростно отплевываясь от гадкой смеси, скользя и падая, пробивался наверх, съезжая то и дело по ступеням обратно и тяжело стукаясь о стены лестничной клетки. Все воинство вокруг него претерпевало те же мучения. Барахтаясь, давясь и ругаясь, они обратились в постыдное бегство, сопровождаемые звеневшим у них над головами смехом обитателей Рэдволла.

Железноклюву удалось прислониться к стене.

— Йах-ха! Вы подписали себе смертный приговор! — пригрозил он. — Только высуньте нос наружу, мы будем поджидать вас на крыше. Вы будете убиты без всякой жалости.

Матиас и его друзья подкрепились на ходу, шагая через плато вместе с отрядом землероек. Лог-а-Лог указал на следы бандитов:

— Ясные и четкие, и ведут точно на юг.

Выражение на морде Орландо было зловещим.

— Ну да, лис же не предполагал, что мы сможем последовать за ним.

Бэзил затенил лапой глаза:

— Похоже, мы направляемся к какому-то старому мрачному лесу. У нас больше не осталось кексов?

Джесс равнодушно подала ему кекс.

— Это хвойный лес. Мне его вид не нравится.

— Мне тоже, — согласился Джабез Пень. — Может, мне просто чудится, но я всеми иголками чувствую, что он будто бы притаился и ждет нас.

Лес казался обманчиво близким. Хотя они прибавили шаг, но до края хвойной опушки добрались лишь за полдень.

Лог-а-Лог кликнул поваров, чтобы те приготовили поесть.

— Мы подкрепимся и отдохнем здесь немного, чтобы потом не останавливаться, когда войдем под эти деревья. Сделаем хороший марш-бросок напрямик, пока не выберемся из лесу.

— Отличная мысль, Лог-а-Лог. Отдых и еда придадут нам сил, и мы будем готовы к переходу.

Спустя немного времени они выстроились походным порядком. Держа оружие наготове, отряд вступил в древесную чащу: во главе шли Лог-а-Лог и Матиас, Орландо и Бэзил прикрывали с тыла. В первый момент их поразило то, что ни единый блик дневного света не пробивался вниз сквозь густые кроны растущих тесно сосен, кругом царила зловещая тишина.

— Бесполезно искать следы на этой густой опавшей хвое. А сильный сосновый дух забивает все другие запахи. — Голос Лог-а-Лога звучал глухо и неотчетливо.

— О-ох! Смотрите, там, наверху!

Лог-а-Лог схватил землеройку, которая кричала, широко раскрыв глаза от ужаса:

— О чем ты кричишь?

— Скелеты, кости. Видите, вон они висят на деревьях. Это предупреждение нам. Давайте лучше повернем обратно!

Орландо стремительно прошел вперед:

— Кости есть кости. Никто не возвращается с того света. Они не укусят тебя, смотри:

Барсук размахнулся боевым топором и с сокрушительной силой глубоко вогнал его в ствол дерева. От мощного сотрясения кости со стуком попадали на землю. Орландо вытащил топор из ствола.

— Мертвые кости никогда никому не угрожают. А теперь пошли.

Внезапно тишину прорезали оглушительные крики и деревья над ними закачались, словно по ним пронесся ураган. Несколько землероек упали, сраженные острыми деревянными копьями.

Матиас отскочил в сторону, копье вонзилось в землю рядом с ним.

— Помогите! Помоги-и-и-ите! — Щекач со сдавленным криком начал вдруг быстро подниматься к древесным кронам — тонкий плетеный аркан захлестнул его и тащил вверх.

Лог-а-Лог действовал без промедления. Он вложил камень в свою пращу. Раскрутив ее, он метнул камень в гущу нижних ветвей. Маленькое тощее существо, все раскрашенное черными и зелеными пятнами, без чувств упало на землю. Деревья шевелились от сотен других существ, которые, стрекоча и испуская крики, раскручивали арканы и ударяли вниз острыми деревянными пиками. Бэзил выдернул из земли упавшее сверху копье и запустил его обратно.

Матиас пригнулся, вынимая из ножен меч; Джесс подскочила к нему.

— Джесс, это какие-то древолазы. Ты можешь что-нибудь сделать с ними?

— Маленькие дикари. Кажется, у них даже нет своего языка, они только кричат и завывают. Там их сотни, и они намерены убить нас.

Воин замахнулся мечом на одного из раскрашенных дикарей, который рискнул спуститься слишком низко.

— Худшее, что мы можем сделать, — это спасаться бегством. Кроме того, они захватили Щекача. Землеройки отгоняют их пращами, но долго они не продержатся.

Орландо, рыча, с грохотом пронесся мимо них. Он ударял по деревьям направо и налево своим боевым топором, сбивая крашеных тварей с ветвей. Ножи землероек быстро приканчивали их, но на место одного упавшего дикаря, казалось, тотчас спускалось десять других. Воздух звенел от крушащихся ветвей и воплей раскрашенной орды. Над всем этим разносился громкий плач Щекача:

— Помогите! Спаси меня, Бэзил. Не оставляй меня. По-моги-и-и-ите!

Старый заяц подпрыгивал, раздавая пинки своими длинными крепкими ногами. Всякий, кто подступал слишком близко, немедленно получал сокрушительный удар.

— Держи нос кверху, Щекач, старина, я делаю все, что в моих силах! — крикнул он, подбадривая выдренка.

Стоя под градом сыплющихся вниз копий и камней, со свистом врезавшихся в сосновые кроны, белка Джесс щелкнула зубами. Ее глаза налились кровью, в них зажегся боевой огонь. Она была намного крупнее любого из этих налетчиков.

— Дикари! Древесные чучела! — воскликнула она. — Эй, Матиас, у нас есть только один способ унять их. Кажется, я заметила их вожака — вон та маленькая бестия. Видишь, он кричит и беснуется как ненормальный. Уверена, что это их главарь. Одолжи мне твой меч. Это сумасшедшее племя понимает только такой язык.

Схватив меч, Джесс умело взмахнула им перед собой. Она была подобна рыжей молнии. Всякий стоявший на ее пути неприятель с рассеченным телом отлетал в сторону. Раскрашенный вожак заметил ее приближение. Он завопил, зовя остальных и указывая на Джесс, но та пробивала себе путь, расшвыривая нападавших, как кегли. Вожак на мгновение застыл в нерешительности, чтобы посмотреть, не сбросят ли ее вниз. Эта секундная задержка дорого обошлась ему.

Едва он бросился наутек, Джесс подлетела к нему. Она поймала его за хвост и резко дернула назад. Схватив вождя за уши, белка с силой оторвала его от ветки, и он, брыкаясь, повис в воздухе. Тогда она взмахнула мечом, который описал в полутьме сверкающую дугу, и под соснами разнесся ее боевой клич: «Рэдволл! Рэдволл!»

Вожак дикарей, подвешенный за уши в воздухе, увидав перед самым своим носом огромный блистающий меч, испустил громкий пронзительный вопль.

Сражение тотчас остановилось.

Маленькие черно-зеленые чудовища в растерянности сбились в кучу на ветвях и сучьях, не зная, что предпринять. Пара самых смелых начала бочком пробираться вперед, но Джесс угрожающе замахнулась мечом. Плененный вождь разразился чередой гневных выкриков, и смельчаки, отпрянув, застыли на месте.

Бэзил расхаживал взад и вперед, помахивая, словно тростью, сломанным копьем.

— Ты быстро сообразила, Джесс. Маленькие бестии сразу угомонились. Будешь отмечена за это в приказе, каково?

Джесс яростно огляделась кругом:

— Что бы ты там ни отмечал в приказе, с этой хулиганской ордой ничего хорошего не выйдет. У них нет никакого определенного языка. Крики и вопли — это их единственный способ общения. Как мы выпутаемся из этого дела? Не лучше, чем держать за хвост змею.

Бэзил повернулся к Матиасу:

— Знаешь ли, она права. У нас получилась ничья. Как только она отпустит этого парня, все проклятое племя ринется нам на головы.

Матиас напряженно размышлял. Он пошептался с Лог-а-Логом, прежде чем ответить Джесс:

Попробуй объяснить им, что мы хотим обменять их вожака на Щекача. Остальное предоставь мне. У меня появилась идея, и если нам все удастся, то это сработает.

Джесс принялась объясняться жестами. Она указала на Щекача, потом показала на землю. Протянув вперед лапу с зажатым в ней вождем, она отвела меч и опустила его вниз. Ей пришлось несколько раз повторить свою пантомиму, прежде чем вожак осознал, чего она хочет. Пронзительно крикнув и зарычав, он указал на Щекача, затем на себя самого.

— Когда они оба будут свободны, что дальше? — шепотом спросил Орландо у Матиаса. — Ничьей не будет, они не пропустят нас невредимыми через свою территорию.

Какой-то треск и скрип донеслись из толпы землероек, окруживших Лог-а-Лога. Матиас с беспокойством смотрел на них, пока Лог-а-Лог не подмигнул ему. Все было готово. Воин глубоко вздохнул:

— Сомкните плотнее строй, когда пойдем. Постарайтесь не поворачиваться спиной к племени раскрашенных. Ладно, Джесс, отпускай вождя. Они освобождают Щекача.

Выдренок выпутался из веревки и поспешно стал спускаться. Цепляясь и стукаясь о ветки, он не столько слез, сколько почти свалился с дерева.

Джесс слегка подтолкнула вождя и ловко соскочила на землю, вернув Матиасу меч.

Наступила пауза, обезумевшие дикари сбились в кучу для атаки.

— Логалогалогалогалог!

Предводитель землероек выскочил вперед, держа в каждой лапе пылающий сосновый факел, ухмыляясь и показывая свои клыки. Он сделал вид, что подносит факелы к росшим вокруг могучим соснам, из которых густо сочилась смола.

Раскрашенные дикари впервые были объяты страхом. Они заверещали и завизжали при виде огня, бросаясь наутек к древесным вершинам. Лог-а-Лог погрозил факелами в их сторону.

— Ха-ха! В отчаянном деле приходится пускаться на отчаянные меры, друзья! — крикнул он. — Вы боитесь огня, не так ли? Одно движение, и я спалю ваш лес вместе с вами.

Матиас, Орландо и Бэзил повели колонну к югу.

— Давай, Лог-а-Лог! — торопил Матиас. — Думаю, они поняли, что мы имеем в виду. Джабез, Щекач, возьмите запасные факелы и держитесь рядом с Лог-а-Логом. Следите, чтобы огонь не попал на деревья.

Пятясь и оборачиваясь, они вновь начали пробираться на юго-восток через темную хвойную чащу, благодарные спасительному пламени факелов. Двигаться приходилось медленно. Матиас не мог видеть крашеных, но он знал, что они где-то в лесных кронах и следят за каждым их шагом.

К тому времени, как они выбрались из сосен на берег широкой реки, уже совсем стемнело. На опушке леса валялось достаточно хвороста, так что Лог-а-Лог с землеройками соорудили гигантский костер, подложив в него с избытком смолистых сучьев, чтобы он горел до рассвета. Племя крашеных отступило в свой лес, но Матиас не хотел рисковать. Были расставлены часовые. Землеройки приготовили ужин, потом все сели на берегу, обсуждая события дня и решая, как они будут перебираться через реку на следующее утро.

Ниже по реке, к югу от них, Маттимео и его друзей в окружении бандитов усадили в центр огромного плота из бревен. Два толстых каната протянулись от парома к противоположному берегу.

Слэгар наблюдал за тем, как плот, покачиваясь, двинулся по волнам.

Твои крысы тянут сильно и ровно, Камнекрап. Мы скоро будем на той стороне.

Бесстрастное выражение не покидало морды Камне-крапа.

— У меня под началом больше бойцов, чем листьев на деревьях, лис. Оглянись назад, на этот берег. Твои преследователи одолели сосновый лес. Должно быть, они храбры и находчивы. Хотя насколько они храбры, мы увидим позже. Моя армия была бы рада немного позабавиться.

Слэгар вгляделся в темную воду:

— Это в том случае, если они одолеют переправу через реку.

Замкнутое пространство Пещерного Зала угнетающе действовало на Джона Черчмауса, хотя его жена с самого начала с удовольствием примкнула к обществу и болтала с Василикой, присматривая за малышом Ролло и помогая братьям и сестрам готовить на кухне. Джон потихоньку выскользнул из Зала, прихватив с собой на плече котомку с летописной книгой и перьями. Он крадучись прошел мимо Констанции, спавшей на ступенях лестницы, пересек Большой Зал и устроился там на выступе окна в углу. Это была тихая маленькая ниша, в которую он нередко забирался, чтобы спокойно поработать.

Джон раскрыл свою летописную книгу и выглянул в окно на край фруктового сада, наблюдая за тремя грузно вылетевшими оттуда сороками до тех пор, пока они не скрылись из виду.

У Джона пропало настроение писать. Он закрыл книгу и слез с подоконника. В конце концов, его помощь может потребоваться на кухне.

На верхней площадке лестницы между Большим и Пещерным Залами возник какой-то беспорядок. Джон бросился бежать, котомка прыгала у него на боку. Ворон по имени Мангиз сшиб его с лап, взлетая в воздух и уносясь по направлению к верхним галереям.

Констанция споткнулась о Джона и упала. Она тотчас села, грозя лапой птице.

— Мерзавец, похититель детей, грязная скотина! — выкрикивала она.

Джон поднялся, отряхивая одежду от пыли:

— Что случилось, Констанция? В чем дело?

— Боюсь, плохие вести, Джон. Лучше спускайся в Пещерный Зал. Это касается тебя.

Черчмаус в тревоге последовал за барсучихой.

Все, кто сидел в разных концах зала, собрались вокруг Констанции, и она бросила на стол три клочка материи.

Аббат поднял их:

— Лоскутки ткани. Что это?

Констанция гневно стиснула зубы:

— Обрывки фартуков Василики и миссис Черчмаус и клочок одежды малыша Ролло. Они захвачены в плен птицами.

Аббат Мордальфус недоверчиво покачал головой:

— Невозможно. Они определенно были здесь прошлой ночью.

Джон Черчмаус сбросил свою котомку на пол.

— Моя жена в плену у этих мерзких птиц! Где они ее поймали?

Он рванулся к лестнице, но был задержан Винифред и Амброзием. Летописец яростно пытался вырваться:

— Пустите меня, нечего и говорить, что эти дикари-убийцы могут сделать с ней!

— Джон Черчмаус, успокойся! — приказал Мордальфус. Он повернулся к барсучихе. — Констанция, расскажи нам все, что знаешь об этом происшествии.

— Боюсь, здесь много не скажешь, отец аббат. Вчера Василика и миссис Черчмаус были на колокольне. Должно быть, Ролло присоединился к ним позже. Так вот, когда я позвала всех в дом и захлопнула двери аббатства, наверное, они остались снаружи. Быть может, они не слышали моего зова. С колокольни никак нельзя пройти внутрь аббатства, поэтому позже они должны были пересечь лужайку. Птицы схватили их на открытом месте. Ворон сказал, что они отнесли их на чердак. В полдень Генерал Железноклюв хочет встретиться с нами вне дома.

31

Воинство Камнекрапа действительно было огромно. Маттимео никогда не видел так много крыс разом. Молчаливые и подтянутые, они толпились меж кустов и деревьев на том берегу. Крысы носили луки и стрелы и держались отдельными отрядами, в каждом из которых был свой командир, получавший приказы от командующего — Камнекрапа. Пленников привязали к деревьям, но Маттимео все еще мог видеть реку. Он сел с Тимом и Аумой, прислушиваясь к разговору Слэгара и Камнекрапа.

— Посмотрим, как твои преследователи переберутся через реку, Слэгар! Они решительный народ, но они еще не встречались с моей армией. До сих пор им доводилось

сталкиваться лишь с кучкой работорговцев.

— Я был занят тем, что вел колонну рабов! — фыркнул Беспощадный. — Вступать в открытый бой — не мое дело. Кроме того, у тебя есть могучая армия.

— Да, и каждый из них — опытный лучник. Я мог бы разделаться с этими лесными жителями, бросив на них лишь четверть моего войска.

— Хм, тогда почему ты этого не делаешь? — вызывающе спросил Слэгар.

— Потому что я никогда не оставляю ничего на волю случая. Хочешь задержаться и посмотреть — только для того, чтобы убедиться, что твои враги убиты?

— Нет, я продолжу путь на юг. Если твоя армия так хороша, как ты расписываешь, то мне нечего беспокоиться о погоне. Трехпалый! Построй их в колонну, у нас впереди целый день пути.

С самого рассвета по сосновой опушке разносился звон меча и боевого топора. Орландо мощными ударами своего топора рубил деревья. Матиас обрубал ветки и обтесывал стволы, а Щекач, Бэзил, Джесс и Джабез откатывали их к реке, где Лог-а-Лог занимался постройкой плота.

— Флагг, неси сюда веревки, — командовал Лог-а-Лог. — Герн, пропитай водой мох и смешай его с землей. Мне нужна хорошая пакля, которая не будет течь. Гарр, прикати мне то бревно.

Мало нашлось бы такого, чего предводитель землероек не знал о речной навигации. Лог-а-Лог был потомственным паромщиком. Он наблюдал за течением реки, показывая Бэзилу проложенный им курс.

— Мы возьмем вверх по течению и сделаем широкий разворот, потом я выведу плот на середину и высажу вас на другой берег примерно в том месте, видишь? Таким образом, мы снова сможем идти точно на юг.

Вскоре после полудня плот был собран и лежал на отмели. Лог-а-Лог покачал головой:

— Несколько грубоват, Матиас. Это лучшее, что я мог сделать на скорую лапу.

Матиас передал ему яблоко и кекс.

— Крепкая штука, Лог-а-Лог. Лучшего и желать нечего. Чем ты так обеспокоен, Щекач?

— Да вот, э-э... В общем, эта вода, Матиас. Я побаиваюсь ее. Я никогда не видел такой большой и быстротекущей воды.

Бэзил бросил в реку огрызок яблока.

— Хо-хо! Чего я только не слышал! Но с меня довольно! Вот еще выдра, которая боится рек. Да завьются мои усы, хорош, ничего не скажешь!

— Полно, Бэзил, — упрекнула Джесс насмешника-зайца, — ты сам не слишком большой любитель воды.

Джесс неуверенно взошла на плот.

— Нельзя же ходить вокруг да около весь день. Нам нужно перебраться через реку. Ты поднимаешься на борт, Воин?

Матиас вложил меч в ножны и вскочил на плавучие бревна.

— Пригните головы, когда мы достигнем того берега. Кто его знает, что нас там ожидает, — предупредил он.

Лог-а-Лог поднял раздвоенную на конце ветку, которая служила ему кормилом:

— Все на борт! Отдать швартовы, готовь багры, курс на реку, толкайте. Осторожнее, он пошел, отчаливаем!

Плот закачался на воде, выходя в поток.

Крысы из воинства Камнекрапа горящими от нетерпения глазами следили с другого берега за маленьким судном, которое отчалило и поплыло, направляясь к ним.

Генерал Железноклюв ловко приземлился на дорожку перед главным входом аббатства. Он сложил крылья и важной поступью принялся расхаживать взад и вперед по лужайке.

Дверь распахнулась, и Констанция вместе с аббатом, в сопровождении Джона Черчмауса, выступили наружу. Аббат вежливо наклонил голову:

— Добрый день. Не желаете ли пройти и дом?

Железноклюв склонил голову набок, нагло разглядывая их:

— Йах-ха! То, что я имею вам сказать, можно сказать и снаружи, земнолапые. Нынче моя взяла. Может, если бы вчера на лестнице вы убили моих бойцов и меня с ними, вместо того чтобы играть в свои дурацкие игры, то победителями остались бы вы. Но теперь слишком поздно, мы встречаемся на моих условиях.

Мордальфус сложил лапы, глубоко засунув их в широкие рукава своего облачения:

— Тогда говори. Чего ты хочешь от нас?

— Полной капитуляции!

— Прошу прощения, но это невозможно, — дал ответ аббат.

— Нет ничего невозможного, если вам дороги жизни ваших соплеменников.

— Нам и раньше приходилось терять братьев и сестер.

— Да, но тогда у вас не было выбора, — заметил Генерал. — Сделайте пару шагов вперед и взгляните на крышу этого краснокаменного дома.

Трое друзей вышли на дорожку. Затеняя глаза от солнца, они поглядели наверх. Железноклюв издал резкий крик и махнул крылом.

Пленников вытолкнули на край крыши, откуда их можно было увидеть с земли. Джон Черчмаус в голос застонал. Констанция встала к нему вплотную и прошептала:

— Мужайся, Джон. Мы выручим их. Доверься аббату, предоставь ему вести переговоры.

Маленькие фигурки высоко над ними покачивались на ветру, подолы их одежд развевались, обе мыши крепко прижимали к себе малыша Ролло, который радостно махал лапами.

— Карр! Высоко, не правда ли? — произнес Генерал, почистив клювом перья. — О нет, не для птиц, для земнолапых.

Аббат, скрывая свои истинные чувства, равнодушно пожал плечами:

— Что касается меня, то ты добился своего, но итого недостаточно. К сожалению, у меня лишь один голос: это аббатство принадлежит всем нам, а не только мне. Нам нужно время, чтобы обсудить твое предложение, затем придется провести голосование.

Железноклюв яростно скреб дорожку когтями:

— Я требую полной капитуляции. Немедленно!

Аббат присел на дорожку. Выдернув из газона травинку, он пожевал ее и покачал головой:

— Мне очень жаль, но не я принимаю решения. Сбрось пленников с крыши, если тебе надо. Здесь присутствуют не все обитатели аббатства, и мы не можем прямо сейчас дать твердый ответ. Нам нужно время, чтобы обсудить это и проголосовать.

Железноклюв пинками расшвыривал гравий на дорожке, понимая, что если пленники будут убиты, то он потеряет свое преимущество в торге.

— Ты говоришь, вам нужно время. Сколько времени, земнолапый? — спросил он.

— По крайней мере три захода солнца.

— Это слишком долго. Откуда мне знать, что вы не затеваете чего-нибудь?

Аббат обезоруживающе улыбнулся — он казался старым и совсем дряхлым.

— Генерал, ты нам льстишь. Что мы можем сделать за три захода солнца? Мы не воины, мы не умеем летать, как вы, птицы; мы всего лишь ползаем по земле. К тому же у вас есть пленники. Разве это не лучший залог того, что мы будем вести себя мирно?

Ворон подал знак Мангизу, чтобы тот увел пленников на чердак.

— Два захода солнца, а не три. — Он решительно щелкнул клювом. — Два захода, и не больше!

Мордальфус встал и степенно поклонился:

Ты получишь наш ответ через два захода солнца, считая с этого дня.

32

Плот оказался надежным. В середине течения волны тяжело бились о его борта, но он держался крепко. Лог-а-Лог был в своей стихии — он поворачивал руль и выкрикивал распоряжения. Длинные шесты, которыми они отталкивались на отмели, были теперь бесполезны — плот несло бурным течением.

Матиас стоял на переднем краю плота, пристально всматриваясь в противоположный берег. Бэзил и Щекач изо всех сил вцепились друг в друга, на всякий случай придвинувшись поближе к Джесс, Джабезу и Орландо; их окружали землеройки, заполнившие все пространство судна до самых краев. Плот как раз миновал середину реки, когда Матиас прошел на корму к Лог-а-Логу.

— Как он слушается руля?

— Чудесно, Матиас, чудесно! — воскликнул Лог-а-Лог со счастливым видом. — Как видишь, он дал небольшие течи, но ничего серьезного. Я направляю его вон к тому месту. Там небольшая извилистая бухточка, и вода кажется почти стоячей, значит, быстрое течение реки минует ее. У тебя все в порядке, ничем не встревожен?

— Не то чтобы встревожен, просто держу глаза и уши настороже, — признался Матиас. — Что-то слишком тихим кажется тот берег.

— Приготовьте шесты! — крикнул Лог-а-Лог землеройкам, которые сидели по краям плота. — Мы скоро войдем в спокойные воды.

Ливень свистящих стрел, словно летучая смерть, скосил шестерых землероек, которые встали с шестами наготове. Они, бездыханные, попадали в воду.

Берег в ту же секунду ожил — он кишел несметными полчищами крыс, выпускавших стрелу за стрелой в беззащитных зверей, застигнутых на открытом плоту.

Матиас, захваченный врасплох, видел лишь один путь к спасению. Пригибаясь и увертываясь от летящих стрел, он закричал:

— Все за борт! Укройтесь за краем плота. Пригните головы!

Произошла всеобщая свалка, отчего плот угрожающе накренился. Матиас, Лог-а-Лог и Джесс развернули пращи. Трое друзей метнули камни в нападавших, но это не возымело действия. Стрелы продолжали сыпаться на них, словно весенний град.

— Лог-а-Лог, Джесс, уходите с плота, скорее! — поспешно крикнул Матиас.

Белка и землеройка не стали спорить. Матиас спрыгнул последним.

Камнекрап взглянул на небо. Близились сумерки. Он дал сигнал прекратить стрельбу:

— Погодите, сейчас они все в воде. Давайте развлечемся зрелищем, прежде чем снова открыть огонь. Но подстреливайте всякого зазевавшегося, в кого удастся прицелиться.

Крысиное воинство столпилось у края воды, наблюдая за плотом, покачивавшимся на воде в пределах досягаемости для стрел.

Бэзил, цепляясь за борт, выплюнул набравшуюся в рот речную воду.

— Мы попали в засаду! — с негодованием воскликнул он. — Откуда, ради всех когтей, выскочил весь этот сброд? А они не так уж неуклюже держат лук, Орландо.

— Если бы я мог достать до них своим топором, я бы им показал, кто из нас неуклюж! Ух, что это?

Среди землероек послышались вопли и вскрики:

— Ой! Меня укусили!

— Ох, о-о-о! Меня тоже!

— Ой-ой! У меня течет кровь!

Матиас скрипнул зубами:

— Тише, успокойтесь! Наверное, это просто стайка мелкой рыбешки.

Джесс пробралась вдоль борта к Матиасу.

— Ох! Не лучше, чем сидеть на пчелином улье, — пожаловалась она. — Щекача не подвело чутье. Смотри, он все еще на плоту.

Укушенная землеройка попыталась вылезти из воды, но тотчас получила стрелу между глаз. Другая старалась отплыть от плота, но две стрелы потопили ее. Крысы, укрывшиеся на берегу, стреляли по всему, что показывалось из воды.

Щекач лежал ничком, растянувшись в центре плота, и не обращал внимания на оклики Матиаса.

— Слезай с плота, Щекач! Тебя убьют! — строго крикнул Матиас.

— Вряд ли. Я буду лежать, крепко вжавшись в плот. Я не спущусь в эту реку.

Бэзил набрал в рот воды и выплюнул струю в выдренка.

— Ты, маленький неслух, слезай прочь с плота! Прочь, я говорю! — приказал он.

Матиас почувствовал, как маленькие зубы впились ему в хвост. Он отбрыкнулся и был снова укушен.

— Оставь его, Бэзил. Давай подумаем, как нам отсюда выбраться. Плот сносит в сторону этих крыс. Ныряйте! Они снова стреляют.

Кто-то уже несколько раз укусил Джабеза в не защищенные иглами лапы.

— Я больше этого не вынесу! — Еж морщился от укусов. — Что нам делать?

— Держитесь крепче за плот! — крикнул Лог-а-Лог. — Попробуйте грести лапами в обратную сторону. Нам нужно отбуксировать его назад, в среднее течение, — и мы могли бы смыться от этой компании.

Они гребли что есть сил, и плот слегка подался назад.

— Тяжелое дело. Щекач, ты слезешь, наконец, с плота? — сердито прикрикнул Матиас.

Щекач совсем распластался, сильнее вжимаясь в бревна под свистящими над ним стрелами.

— Нет! Уплывайте, оставьте меня одного.

Орландо вышел из себя. Он взял топор и замахнулся на Щекача длинным древком.

Уже стемнело, и выдренок не заметил занесенного над ним топорища. Получив сильный удар, он с громким всплеском скатился в воду.

Щекач не мог устоять против зова крови; он был выдрой с головы до пят. Ловко, как рыба, он скользнул под водой вдоль плота, вынырнув рядом с Бэзилом.

Заяц подозрительно посмотрел на него:

— Ты что-то жуешь, юный мистер Щекач. Где ты прятал еду?

Щекач причмокнул губами:

— Маленькие рыбки. Ими кишит вся река, их тут тысячи. Однако они неплохи на вкус. Я бы раньше слез в воду, если бы знал, что мне будет не страшно и вокруг столько еды.

С этими словами он скрылся под водой и принялся утолять голод. Щекач отплатил за все укусы.

На берегу Камнекрап отдавал команды одному из своих офицеров:

— Зажгите несколько стрел с фитилем. Стреляйте по плоту. Скорей, иначе они улизнут за пределы досягаемости. Скажи остальным, чтобы вывели паром. Попробуем подобраться ближе. Все прочие, продолжайте стрелять!

Офицер вопросительно взглянул на Камнекрапа:

— Но их же в любом случае съедят рыбы?!

Камнекрап выпустил стрелу, прежде чем ответить:

— Там выдра. Я совсем забыл. Она накинется на этих рыб, как свинья на желуди.

— Но там слишком много рыб, столько не съесть. Вся вода кишмя кишит ими, — возразил офицер.

— Идиот! Как только рыбы почуют в воде выдру, они уберутся от этого места. Тогда противник сможет отбуксировать плот на стрежень. Я хочу покончить с этим делом здесь и сейчас, а не гнаться за ними по берегу всю ночь до утра. А теперь займись своим делом.

Матиас вздохнул с облегчением:

— Уф! Наконец-то эти рыбы перестали кусаться.

Щекач вынырнул рядом с ним:

— За это можете поблагодарить меня.

Орландо своей большой лапой окунул его обратно под воду:

— Хватит болтать и продолжай поедать их. Вот еще, благодарить его! Скорее можно сказать спасибо древку моего топора. И будь уверен, что отведаешь его, если не отгонишь от нас этих рыб.

Горящая стрела, вылетев из темноты, ярким огнем прорезала ночное небо и упала догорать на край плота.

Джесс затушила ее.

— Огненные стрелы, Матиас, — предупредила она. — Смотри, в их свете видно, что они спускают на воду паром.

Матиас удвоил свои усилия:

— Скорее, друзья, гребите изо всех сил!

Щекач зажал в зубах свисавшую в воду веревку и энергично поплыл, волоча ее за собой. Плот стал двигаться вдвое быстрее.

Стрелы вновь зажужжали над ними со всех сторон; крысы стреляли со своего парома.

Камнекрап стоял на пароме, пуская стрелы одну за другой.

— Не давайте им уйти! — призвал он свое воинство. — Возьмите шесты. Вперед, толкайте шестами! Огонь! За ними, в погоню!

Благодаря численному превосходству крыс и их длинным шестам паром стал догонять плот. Камнекрап замахал лучникам на берегу.

— Не нужно больше огненных стрел! — приказал он. — Вы можете попасть в нас. Теперь-то они у нас в лапах!

Плот лесных жителей рывками отплывал от берега, но Камнекрап велел своим крысам сильнее налечь на шесты.

Два судна разделяла теперь лишь узкая полоса воды. Камнекрап с несколькими отборными крысами стоял уже за перилами парома, готовясь перепрыгнуть с его борта на плот. Обычно бесстрастные глаза Камнекрапа загорелись победным блеском.

Матиас всплыл на поверхность и увидел, что происходит.

— Похоже, они собираются взять нас на абордаж, — мрачно произнес он.

Орландо вылез из воды и, весь мокрый, встал на плоту, размахивая боевым топором.

— Ну, крысы, посмотрим, чем у вас начинены головы! — насмешливо крикнул он.

Стрела, пущенная с крысиного парома, вонзилась в лапу Орландо. Тот с пренебрежением вытащил ее. С легкостью сломав стрелу, он запустил обломками в Камнекрапа.

— Тебе придется придумать что-нибудь получше, чтобы остановить меня, крысорожий! — выкрикнул он.

Внезапно плот, подхваченный стремительным течением, быстро понесся вниз по реке. Паром крыс остановился как вкопанный, отчего Камнекрап и многие лучники попадали в воду.

Крысы поспешно вытащили своего командира и остальных на борт. Камнекрап рванул намокшую тетиву и выплюнул воду.

— Почему не отвязали буксирные тросы? Тяните нас обратно к берегу. Придется преследовать их по суше.

Шумные ликующие крики донеслись с плота землероек, и друзья пропали из виду в темноте, уносимые бурным потоком.

Тем же вечером в Пещерном Зале собрался совет для обсуждения ультиматума Генерала Железноклюва.

— Нужно что-нибудь придумать, — грустно произнесла Винифред.

— Сейчас подадут ужин. Давайте подумаем за едой, — предложил аббат.

— Хорошая мысль, — согласился Амброзий Пика. — Иногда мне кажется, что работа желудка как-то связана с работой мозгов. Хо-хо, они решили нас знатно попотчевать: желудевый салат и яблочно-сливовый пирог, а в нем — всяких пряностей сорок сороков...

— Пряности, вот что!

Все повернулись и уставились на Джона Черчмауса.

— Я все пытался вспомнить, как зовутся те черно-белые птицы, которые были с Железноклювом. Так вот, сорок сороков пряностей. Сороки! Я еще нынешним утром видел этих трех сорок, они обчищали наш фруктовый сад, а потом взлетели к карнизам. Эти птицы — маркитанты Железноклюва. Они нужны ему для того, чтобы доставлять провизию!

— И если бы мы взяли их в плен, то могли бы их обменять, — проговорила Винифред с набитым салатом ртом. — Трех сорок на троих заложников. Отлично придумано, Джон. Но как мы поймаем сорок?

Аббат поднял лапу:

— Прежде чем стать аббатом, я был в аббатстве рыболовом. Почему бы не поймать их рыболовной сетью? У нас есть много больших сетей.

— Хорошо придумано, аббат, но сороки — не рыбы. Как их поймаешь в сеть? — спросила Констанция.

Амброзий Пика вытащил нос из кружки с элем.

— Найдите, где они собирают провизию, и положите там приманку.

— Думаю, они берут еду из нашего фруктового сада, — сообщил Джон Черчмаус, слизывая раздавленный пирог с лапы.

Сестра Мей громко шмыгнула носом.

— А что, если мы соберем спелой земляники и посыплем ее каким-нибудь снотворным снадобьем. Тогда мы можем сложить ее в одном месте в саду и сесть в засаду, поджидая сорок с сетями. В моем шкафчике в лечебнице найдется немало трав, ягод и корней, способных завалить целую лошадь.

Амброзий Пика поманил аббата лапой:

— Пойдем со мной, сети сложены у меня в подвалах.

Воодушевленные новой надеждой, обитатели аббатства разошлись по своим делам.

33

К концам своим посохов друзья приладили по тыкве с водой, а все остальные съестные припасы, какие только можно было взять с собой, уложили в сумки. Теперь, когда больше не мучили голод и жажда, а гора была гораздо ближе, шагать стало намного легче и веселей.

Они отправились в путь ранним утром, с радостью покинув унылую хижину и одинокую могилу ее хозяина. Уже сильно за полдень они присели отдохнуть у мелкого горного озерца.

Мартин взглянул на Саламандастрон:

— Смотрите-ка, огонь уже можно и днем разглядеть, хотя с трудом. Что бы это ни было, оно, должно быть, горит непрерывно. Как думаешь, Дин, может, это огненный дракон?

— Ничего про таких зверей не знаю. Хршр, огненный дракон, подумать только! Мне и не представить, что бы о них дед сказал!

— Мне тоже, — вмешался Лог-а-Лог,— но одно я знаю совершенно точно: эта гора — единственное препятствие, которое защищает землю от набегов корабельных крыс. Они ее боятся и ненавидят.

— А почему крысы не пойдут в обход?

— Наверное, просто потому, что она тут стоит, — пожал плечами Лог-а-Лог. — Одно ее существование бросает им вызов. Тот корабль, на котором меня держали в плену, и близко к этой горе не подходил, будто она зачумлена. А вот у капитана Рвиклыка, хозяина судна под названием «Кровавый след», повадка другая — не зря он слывет самым свирепым злодеем среди корабельных крыс. Рвиклык не раз затевал битву под Саламандастроном. Говорят, он дал страшную клятву, что не успокоится, пока эта гора не окажется под его властью.

Мартин встал и потянулся:

— Ну а что там, на вершине горы? С кем воюют корабельные крысы?

Лог-а-Лог покачал головой:

— Одни говорят одно, другие — другое. Огнедышащие драконы, чудовища или привидения, которые могут убивать зверей, даже не прикасаясь к ним... Кто знает, что там на самом деле!

Ближе к вечеру, когда огонь на вершине горы уже ярко сиял на фоне темневшего неба, Мартин вдруг заметил, что за ними следят.

Лог-а-Лог согласился:

— Видите вон там какую-то кучу, у самой воды? Готов поклясться, она только что шевельнулась.

— Не надо смотреть в ту сторону, — предостерег Мартин. — Не останавливайтесь. Мы сейчас сделаем вид, что разбиваем лагерь на ночь, а сами заляжем с оружием в лапах и будем держаться начеку. Пусть тогда попробуют напасть!

Для засады друзья выбрали открытое место подальше от скал. Они разожгли костерок из щепок и обломков, которые море выбрасывает на берег, и улеглись.

Мартин не отрываясь смотрел на постепенно догоравший огонь. В одной лапе он держал пращу, другой сжимал обломок меча. Мучительное ожидание тянулось и тянулось... а вокруг все по-прежнему было тихо. Друзья стали подумывать, что их подозрения были напрасны. Наступила ночь, но холоднее не стало: теплый воздух был совершенно неподвижен. Костерок почти погас.

Несмотря на тревогу, Мартин почувствовал, что его глаза стали слипаться. Он изо всех сил старался не поддаться сну. До его слуха доносился тихий храп Динни, Гонф лежал неподвижно, как возможно только во сне.

— А вы, ребята, от этих самых корабельных крыс драпанули? — спросил негромкий голос у самого уха Мартина.

— Нет, — пробормотал Мартин в полудреме, — мы пришли издалека...

Он вскочил и закрутил пращу. Рядом с ними у костра лежали три зайца. Воитель был поражен и крепко раздосадован тем, что так некстати утратил бдительность.

— Вставайте, будем биться! — вызывающе крикнул он.

Заяц, который лежал к нему ближе остальных, поднял вверх обе лапы, показывая, что он безоружен. Его товарищи весело улыбались.

— Привет, ребята. Я — Траббз.

— А я — Вазер.

— А я — Ффринг. Как дела, ребята?

Мартин опустил поднятую лапу с пращой:

— Ничего, спасибо. Как вы сюда попали?

— Так и эдак петляли, старина.

— Вокруг скакали, а потом около.

— Точно так же, как вообще куда-нибудь попадают!

Динни почесал нос, не в силах оторвать взгляд от зайцев со шкурой цвета песка. Они почти не выделялись на фоне берега.

Гонф решил взять инициативу в свои руки. Он сразу же понял, что странная троица относится к ним дружелюбно. Он низко поклонился:

— Рад познакомиться, честное слово. Меня зовут Гонф, Король Воров. Это наш вождь — Мартин Воитель. А вот это — Динни, лучший копатель на свете. Рядом с ним — Лог-а-Лог, землеройка, отличный корабельный мастер. Он присоединился к нам не так давно.

Последовали сердечные лапопожатия. Мартин объяснил, почему они отправились в путь. Когда он упомянул имя отца Беллы, Вепря Бойца, глаза зайцев весело блеснули. Воитель довел свой рассказ до того момента, когда они нашли крысу, лежавшую на берегу.

— Такова наша история, — заключил он, — А ваша? Как это вы все втроем оказались не пойми где, рядом с огненной горой?

— Да, было бы забавно, если рассказать.

— Правду говоришь, приятель.

— Да-да-да!

Добиться прямого ответа на вопрос от Траббза, Вазера и Ффринга было, мягко говоря, непросто. Гонф решил действовать иначе.

— Ну что ж, товарищи, оставайтесь с нами или отправляйтесь по своим делам. Нам нужно хорошенько выспаться, а завтра мы полезем на эту гору.

Зайцы немного поерзали, а потом заговорили менее отвлеченно:

— Дело в том, что нас сюда прислали.

— Чтобы вас на гору отвести, понятно?

— Вы ничего не имеете против того, чтобы пойти с нами?

— Товарищи, — усмехнулся Гонф, — мы готовы простить вам все что угодно, если вы отведете нас на гору, наверх.

— Гмм, дело в том, что это не совсем «наверх».

— Нет-нет, скорее, «вниз».

— Но мы все равно рады, что вы с нами пойдете, ребята.

Мартин набросал лапой песка в костер и погасил его:

— Отлично. Ведите нас, Траббз, Вазер и Ффринг.

Едва они зашагали по направлению к горе, как у зайцев в лапах очутились три большие раковины необычной формы. Они одновременно задудели в них. Музыка далеко разнеслась по пустынному берегу. Все вокруг немедленно осветилось, будто настал день: это пламя взметнулось над Саламандастроном. Голос, подобный звуку грома в жаркий полдень, произнес оглушительным басом, заполнившим пространство:

— Добро пожаловать на Гору Огненного Дракона!

Между песком и скалой вилась узкая тропинка. Путники растянулись в цепочку. Тропинка привела их к небольшой пещере. Траббз потянул за потайную веревку. Зайцам пришлось отскочить в сторону, когда из темноты с шумом опустилась вниз подъемная лестница.

Взобравшись по лестнице, они оказались в широком проходе, проложенном прямо в скале. Он вел наверх. Подняв за собой лестницу, вся компания зашагала по круто поднимавшемуся коридору, который через каждый десяток шагов освещали укрепленные на стенах факелы. От-куда-то сверху раздавался непрерывный шум, похожий на низкий рев.

— Что это за шум такой? — спросил Динни.

— Наверное, эти самые огненные ящеры.

— А может, и не они.

— Скоро сам увидишь, приятель.

Еще пять лестничных пролетов, высеченных прямо в скале, еще одна пещера и еще один крутой коридор привели их наконец к цели.

Друзья очутились в самом сердце Саламандастрона!

Лис Беда пришел со своей бандой наемников по пыльной дороге, идущей с севера. Всего около шестидесяти, в основном лисы, хотя меж ними попадались и крысы, и ласки. Компания была смешанная — и хищники, и бродяги, и трупоеды, но главным образом воры. Все хорошо вооруженные и умеющие воевать. Еды у них было захвачено довольно: и рыба, и птица, и овощи, годные для супа. Благодаря своей хитрости, коварству и силе им удалось пересечь бесконечные пространства северных стран. Шли они в поисках мест потеплее и добычи полегче.

Беда устал от бродячей жизни — все время в пути! Он присматривал себе какую-нибудь небольшую процветающую область, власть над которой он мог бы захватить без особенного сопротивления.

И тут ему на глаза попался Котир. Руины, конечно, но сколько в них скрыто возможностей! Сзади лес, спереди равнина, почти у дороги, по которой проходят путники, — это же просто воплощенная мечта!

Приказав своему отряду расположиться лагерем в придорожной канаве, Беда в одиночку отправился бродить вокруг Котира, чтобы разведать местность. Чем больше он смотрел, тем больше нравился ему Котир. Стоит ему прорваться в эту крепость, и — конец зимовкам на скованном морозом севере!

Неторопливо прохаживаясь по краю леса с южной стороны крепости, он буквально наткнулся на Цармину, возвращавшуюся из чащи. Стороннему наблюдателю непросто было бы решить, кто был более изумлен — лис или дикая кошка. Цармина быстро приложила стрелу к луку — лапа Беды мгновенно опустилась на рукоять кривой сабли, которая всегда висела у него на боку. Некоторое время они стояли, замерев в молчании и собираясь с мыслями. Наконец Беда указал лапой на крепость:

— Чье это владение?

— Мое. А ты кто такой? — высокомерно спросила Цармина.

— Меня зовут Беда. Я боец, но, если можно и без боя получить то, чего мне хочется, я предпочитаю переговоры.

— Гм, боец... Меня зовут Цармина, Повелительница Тысячи Глаз. Это моя резиденция — Котир.

— Тысяча Глаз, — задумчиво повторил Беда. — Такой титул был лишь у одного зверя — у старого Вердоги Зеленоглаза.

— Ну да. Это был мой отец.

— Был?

— Вердога умер. Здесь правлю я одна. Если хочешь, поступай ко мне на службу. В Котире нужны бойцы. С тобой пришел еще кто-нибудь?

— Всего нас шестьдесят. Опытные воины — лисы, крысы и ласки.

— Я не доверяю лисам. Почему я должна доверять тебе?

— Ха, кто теперь кому доверяет? — усмехнулся Беда. — Я не слишком-то люблю диких котов. Воевать мне приходилось и на стороне твоего отца, и против него тоже.

— Наверное, приходилось, но сейчас это все в прошлом. Ты говоришь, что у тебя под началом шесть десятков солдат. На каких условиях ты бы согласился служить с ними в Котире?

— Скажи свое слово.

— Я скажу кое-что получше! Я дам тебе обещание, Беда, — произнесла Цармина. — Есть тут такие звери — выдры, белки, мыши, ежи... лесные жители, одним словом. Некогда они служили моему роду, а теперь решили жить независимо в Лесу Цветущих Мхов и пошли мне наперекор. Когда мы с тобой выгоним их из укрытий и обратим в рабство, ты будешь править наравне со мной. Мы вместе будем царствовать в Стране Цветущих Мхов.

Лапа Беды выпустила рукоять сабли.

— По лапам! Ловлю тебя на слове!

— А я — тебя! — ответила Цармина, пожимая протянутую ей лапу.

Вскоре Цармина убедилась в том, что о своих приспешниках Беда говорил правду: оборванные и грязные, они от первого до последнего были настоящими воинами.

В Котир дикая кошка вошла вместе с ними. Оказавшись внутри крепостных стен, Беда подумал, что Котир построили как будто по его заказу!

Солдаты Цармины, одетые в униформу, косо поглядывали на неопрятную, но сытую банду наемников. Воины Беды бросали презрительные взгляды на полуголодных солдат Котира, обремененных неуклюжим обмундированием.

Цармина и Беда заперлись в ее комнате. Она почтительно слушала, как лис излагает свои соображения. Время предать его придет позже, а пока дикая кошка не могла не воспользоваться его опытом полководца.

План Беды был прост.

— Не уступай им ни дюйма. Пусть поймут, что намерения у тебя серьезные. Забудь о хитростях и разведке — это все годится только для затяжной войны. Наноси сильные, беспощадные удары. Мы располагаем большим, чем у противника, числом обученных солдат. Начать надо завтра же утром, вывести все войско на передовую, тщательно прочесать весь лес, убивать всех, кто оказывает сопротивление, а остальных брать в плен. Поверь мне, это единственный способ чего-нибудь добиться.

— Смело говоришь, Беда, — одобрительно улыбнулась Цармина. — Но воевал ли ты когда-нибудь с белками-лучниками? Они исчезают из виду, скачут по верхушкам деревьев со скоростью молнии.

— Сожги деревья или сруби их. Я такого вдоволь навидался. Если мелкие звери убегают в дыры — заткни их, отрежь любую возможность отступления. Поверь мне, такой образ действий всегда приносит победу.

— Тогда выступаем завтра утром! — решительно произнесла Цармина.

Колумбина училась стрелять из маленького беличьего лука. Госпожа Янтарь поставила для нее мишень, когда они патрулировали места, где велось рытье туннеля. Белки обеспечивали безопасность работ.

— Оттягивай тетиву, — учила госпожа Янтарь. — Одним глазом смотри точно вдоль стрелы. Видишь мишень? Теперь выдохни и одновременно спусти тетиву... Отличный выстрел, Колумбина!

Оперение стрелы, вонзившейся почти в самый центр мишени, подрагивало в воздухе.

— Ха-ха-ха, я с каждым разом все лучше стреляю, госпожа Янтарь!

— Без сомнения. Продолжай так же и скоро будешь стрелять не хуже меня.

К ним подошли Кротоначальник и дед Динни. Предводитель кротов обратился к госпоже Янтарь:

— Сударыня, мы с Динни перекрыли выход из Котира, по которому мы тогда выбрались.

Дед Динни выдернул стрелу из мишени и вернул Колумбине.

— Правда, правда, — подтвердил он, — перекрыли. Мы не хотим, чтобы потоп распространился. Нам надо затопить кошкин дом, а не лес.

Госпожа Янтарь вздохнула:

— Долго вам еще рыть? Надо надеяться, что мы успеем закончить работу раньше, чем кошка со своей армией предпримет внезапное наступление.

Из реки вынырнул Командор. С его шкуры ручьями стекала вода.

— Я со своей командой тоже кое-что сделал. Мы прорыли под водой ход от реки до самого шлюза, который твои белки вкопали в землю, когда кроты начали рыть туннель. Эх, если бы мы могли копать так же ловко, как Биллум, Почволет и Землялапа! Жаль, что ты не видела, как эти ребята землю ворочают, клянусь шкурой!

34

Королева Клюва и ее воробьи имели мало шансов на успех, вступая в схватку с крысами. Многих из них подстрелили в воздухе. Но королева и ее воробьиное воинство были храбрыми и отчаянными бойцами: презрев опасность, они бросились в бой. Матиас с Орландо повели отряд в наступление через прогалину; землеройки последовали за ними, выхватив свои короткие мечи. Щекач, Джесс и Джабез раскручивали пращи, посылая в неприятеля камни, а Бэзил ворвался в ряды крыс, расшвыривая их задними лапами.

— Рэдво-о-оолл! Гуосим! Логалогалогалог!

Стремительный натиск друзей одновременно с воробьиным налетом привел крыс в полное замешательство. Они дрались когтями и зубами, но, даже несмотря на свое численное превосходство, никак не могли устоять против обрушившейся на них мощи.

Землеройки, вооруженные короткими мечами, были страшными противниками в рукопашной схватке. Они сражались, стоя группами спиной к спине. Кружась и рубя направо и налево, они образовывали настоящий убийственный смерч. Повсюду, отлетая с воплями, замертво падали крысы. Щекач и Джабез метали камни из пращей. Бойцы-воробьи впивались когтями в крысиные головы и неистово клевали их морды. Крысы не привыкли отбивать атаку в ближнем бою на своей территории и в основном только оборонялись. Многим удавалось подстрелить воробья или землеройку. Однако они никак не могли потягаться с Матиасом и Орландо: боевой топор и меч косили их сотнями.

Сражение бушевало с переменным успехом. Лесные жители все еще чувствовали значительный численный перевес неприятеля, хотя их оружие было превосходно и они блестяще им владели. Преимущество могла еще получить и та и другая сторона, когда Лог-а-Лог круто повернул ход сражения. Он заметил подкравшегося за деревьями Камнекрапа и метнул в крысиного вождя свой меч. Прицел был выбран верно. Камнекрап упал, пронзенный мечом Лог-а-Лога.

Когда крысы увидели своего павшего вожака, боевой пыл угас в них. Вопя и завывая, они в панике бросились прочь в заросли.

Матиас, тяжело переводя дух, облокотился на свой меч. Не обращая внимания на полученные раны и укусы, Воин протянул лапу предводителю землероек:

— Отличный бросок, Лог-а-Лог!

Землеройки громкими ликующими криками приветствовали своего вождя.

Матиас огляделся кругом. Весь край прогалины, словно осенними листьями, был устлан телами убитых.

— Где королева Клюва? — спросил он.

Сердце упало в его груди. Кучка бойцов-воробьев, уцелевших в битве, окружила свою павшую королеву. Матиас, Джесс и Бэзил опустились на колени рядом с ней, безудержными слезами оплакивая лежавшую перед ними воробьиную королеву. Мертвые глаза Клювы подернулись пеленой, ветер тихо шевелил ее оперение.

Один из воробьев передал Матиасу маленький свиток.

— Мы летим всю дорогу из Рэдволла, — сказал он. — Аббат говорит отдать это вам. Королева видит вас в беде из-за крысиных червей. Она говорит помочь другу Матиасу.

Джесс легко подняла Клюву и отнесла ее на вершину платана. Положив тело на широком суку, она, по освященному временем обычаю воробьиного племени, прикрыла королеву листьями.

Матиас сидел у подножия платана, обхватив голову лапами. Бэзил подошел и похлопал Матиаса по плечу:

— Полно, полно, старина. Я понимаю, это горько, что ей пришлось встретить смерть так далеко от Рэдволла, но она спасла нас своей отвагой.

Матиас выдернул травинку.

— Да, Клюва любила Рэдволл. Это был самый отважный подвиг, какой кто-либо совершил на моей памяти, Бэзил. Она бросилась сама и повела свое воинство в атаку на крыс, зная, что у нее с воробьями нет никакой надежды выстоять против них. Они полетели навстречу стрелам и сражались лишь когтями и клювом.

Орландо вытер о траву лезвие своего топора.

— Я не знал эту воробьиху, Матиас, но своим храбрым натиском она спасла нам жизнь. Я видел существ, которые в десять раз превосходили ее размерами, но не имели и четверти ее отваги.

Джесс взглянула вверх на саван из листьев, лежавший на древесном суку:

— Клюва скорее предпочла бы умереть, чем пропустить хорошее сражение. Готова поспорить, куда бы она ни отлетела ныне, она посмеивается над тем, как мы рыдаем сейчас, стоя вокруг, словно стайка детей из аббатства, которых рано зовут в постель, вместо того чтобы вновь пуститься на поиски лиса.

Матиас поднялся, слезы высохли у него на глазах. Он ударил в землю острием меча:

— Да, Джесс права. Нужно похоронить наших павших, затем мы покинем это место. Мы должны идти дальше на юг.

Позже в тот же день они сделали привал в тихом месте под сенью ясеневой рощи, далеко от той прогалины, на которой произошла битва. Матиас оценил ситуацию. Уцелевшие воробьи, вероятно, полетят назад в Рэдволл, неся с собой весть о том, что Воин и его друзья живы и здоровы и все еще идут по следу юных пленников. Лог-а-Лог вместе с остатками поредевшего ныне Гуосима твердо высказались за то, чтобы остаться с друзьями и довести до конца начатую миссию. Они расположились на земле и изучали присланную из Рэдволла карту вместе с надписью.

Матиас внимательно рассмотрел лист пергамента:

— Клянусь мехом, мне жаль, что мы не встретились с Клювой раньше! Вот послушайте:

В ком жажда испытать судьбу и пыл в груди,

На юг и на глагол держи свой путь, найди,

Пока в пути закат в десницу светит ало,

То место, где Обитель древняя стояла.

Где твердь земная ввысь до неба поднялась,

Средь ночи отыщи там пару зорких глаз.

Среди дерев не спи в лесу под темной хвоей,

Будь бдителен, минуя место роковое,

Пускайся в путь, когда померкнет небосвод,

Опасность ждет тебя в потоке быстрых вод,

Копьем или мечом не бряцай на ходу,

Не то разбудишь длиннохвостую орду.

Тень друга, что дерзнул и не придет обратно,

Прах воинов лихих, что пали в деле ратном.

С иссушенных земель да не отступишь вспять,

Гляди оттуда вниз, где будешь ты стоять,

Где страх и тьма на дне и где не слышен звук

падения камней.

Но кто живым пройдет, не сгинет на века,

Увидит колокол и рядом барсука.

Лицом к Владыке встань, что указует путь,

После полудня в летний день там будь.

Свою могилу смерть перед тобой раскроет.

Кто сам сойдет туда?.. Никто, кроме героя.

— Взгляните на карту, мы прошли через все эти места. Вот скалистая гряда, здесь сосновый лес, а тут река с изображением крысиных луков на другом берегу. Это место здесь — пригорки с деревьями, — вот где мы сейчас находимся. Что ты думаешь, Бэзил?

— Ты, разумеется, прав, старый вояка. Гм-м, здесь есть и здравый совет. Стихи предупреждают об опасностях в лесу, упоминают даже о тех маленьких рыбках. Ха! «Пускайся в путь, когда померкнет небосвод». Может, если бы мы переправлялись ночью, то имели бы шанс ускользнуть от этих крыс. Так-так, здесь тоже есть кое-какие пророчества. Несомненно, у нас много павших, и мы оставляем позади прах воинов. Но что это за строки об отступлении с иссушенных земель, а? Единственное, что заставляло меня когда-либо отступить, — это отсутствие еды, каково?

Орландо сверял маршрут с картой:

— Джесс, ты не могла бы взобраться на высокое дерево и взглянуть на юг?

Для такого опытного верхолаза, как Джесс, это было делом одной минуты. В мгновение ока белка оказалась на вершине граба.

— Мы почти на краю леса! — крикнула она. — За ним видна какая-то равнина. Она кажется совершенно голой.

Матиас утвердительно кивнул:

— Да, по крайней мере, мы на верном пути, но никто не разберет, как далеко на юг мы зашли. Полагаю, нам нужно попытаться пересечь иссушенные земли и поискать то место, где можно видеть камни, падающие вниз без звука. Это о чем-нибудь тебе говорит, Орландо?

Барсук покачал головой:

— Все эти слова для меня загадка, но если они помогут нам вернуть наших детей, то я охотно готов попытаться. Я ничего не знаю о барсуках, колоколах и владыках, указывающих путь, впрочем, как и о смерти и могилах.

Матиас встал:

— Я тоже, друг, но я намерен выяснить это. Лог-а-Лог, твой Гуосим будет готов выступить на рассвете?

— Всегда готов, Воин. Скоро мы увидим, какие еще сюрпризы припас для нас этот странный южный край.

35

Заложников Генерала Железноклюва бережно спустили на землю вскоре после захода солнца. Обе мыши-хозяйки крепко зажмурили глаза, когда шестеро грачей подхватили и понесли их по воздуху. Малыш Ролло, напротив, был в восторге от полета, он смеялся и взвизгивал, дергая за перья несших его грачей. Они приземлились перед прудом аббатства, затем птицы-перевозчики улетели, к полному недоумению заложников, которые остались под охраной Железноклюва и Мангиза. Чтобы предупредить всякую возможность побега, обе птицы держали свои страшные клювы наготове над самой головой малыша Ролло, прекрасно зная, что ни Василика, ни миссис Черчмаус не осмелятся ничего предпринять, пока мышонку грозит опасность. Они медленно двинулись через лужайку к главному входу аббатства.

Констанция и Амброзий поджидали их, стоя около сорок. В открытых дверях аббатства с решительным видом толпились вооруженные до зубов жители Рэдволла.

Железноклюв остановился у самых дверей:

— Зачем тут вся эта толпа, грозящая нам оружием? Насколько я понял, у нас должен произойти дружественный обмен? — Его тон был повелительным и жестким.

Кротоначальник погрозил ворону длинным копьем:

— Мы приняли, что называется, меры предосторожности.

Мангиз протянул крыло, указывая на сорок:

— Почему эти птицы так связаны? Мы не ограничиваем в движениях ваших соплеменников.

Амброзий подмигнул ворону:

— Вероятно, потому, что у мышей нет крыльев и клювов, тупоголовый.

— Я не собираюсь стоять тут, выслушивая твои оскорбления! — вскипел Мангиз.

Констанция чопорно поклонилась Железноклюву:

— Благодарю, ворон. Как видишь, сорокам не причинили никакого вреда, помимо того, что они связаны.

Железноклюв сверкнул взглядом в сторону двери:

— Должно быть, вы принимаете меня за дурака! Я не произвожу обменов, когда на меня нацелено столько стрел. Велите своим бойцам сложить оружие!

— Ага! Я так и думал, — прошептал Амброзий на ухо Констанции. — Вот когда ворон начинает топорщить перышки. В тот момент, когда мы бросим оружие, он и поймает нас в западню.

Констанция, не спуская глаз с Железноклюва, шепотом ответила ежу:

— Я понимаю, чтó ты хочешь сказать, Амброзий, но что мы можем поделать? Он одержал свое слово, даже вышел к нам безоружным. Мы не можем встретить его с вооруженной до зубов армией.

— Предоставь это дело мне.

Еж повернулся к отряду рэдволльцев:

— Сложите свое оружие и послушайте меня. Если только ворон или его сподвижники сделают одно неверное движение, быстро хватайтесь за луки и утыкайте эту пару стрелами, как подушечку для игл.

Железноклюв услышал это распоряжение и кивнул:

— Делайте как хотите.

Констанция топнула лапой по дорожке:

— Тогда перейдем к делу, и довольно пустых пререканий, не то мы будем стоять здесь до рассвета.

Железноклюв кивнул Мангизу, и тот приступил к обмену.

— Мы освобождаем их одновременно, одного на одного. Сперва — мышонка на Быстроклюва. Согласны?

Констанция развязала первую сороку.

— Согласны!

Ролло осознал серьезность ситуации. Он медленно направился к Констанции через лужайку, встретившись по пути с Быстроклювом. Винифред подхватила его и поспешно унесла в дом.

— Теперь мышь Василину — на Глянцепера.

— Согласны!

Мышь и сорока молча миновали друг друга. Атмосфера стала более напряженной, когда осталось всего двое заложников. Едва Василика обнялась с Констанцией, прозвучал резкий голос Мангиза:

— Последние — мышь Черчмаус на Нырохвоста.

— Согласны!

Обмен произошел без помех.

Обе стороны стояли, глядя друг на друга.

По знаку Железноклюва братья-сороки улетели вместе с Мангизом, затем Генерал остановил свой взгляд на Констанции:

— Я продолжу атаковать вас. Я должен править в больших краснокаменных палатах.

Барсучиха выдержала пристальный взгляд его глаз:

— Многие пытались завоевать Рэдволл, бойцы посильнее вас. Но вы видите — мы еще здесь. Право на нашей стороне, и справедливость тоже. Однажды наши воины вернутся домой, и тогда вас прогонят прочь или убьют.

Железноклюв остался непреклонным:

— Хак-ка! Посмотрим! Вы совсем не так хитры, как вам кажется, — вовсе нет. Вы не обратили внимания на то, что моих бойцов не было со мной, когда мы производили обмен?

— Ох, орехи-желуди! — взревел Амброзий. — Я так и думал, что этот мошенник что-то держит у себя в перьях за пазухой.

— Пока я старался как можно дольше затянуть это дело, — продолжал Железноклюв, — мои птицы запасались провизией и вашем фруктовом саду. Ваша стража, которая должна была охранять окна, выходящие на сад, наблюдала за мною и Мангизом. Так или иначе, черных птиц не видно в ночной темноте. К тому же заявляю вам, что мы продвинулись вниз и заняли ваш лазарет и спальные покои. Я завоевываю пространство постепенно, сверху донизу. Теперь за вами осталось только одно помещение, которое вы называете Пещерным Залом. Если завтра после рассвета вы попытаетесь пересечь Большой Зал, то знайте, что мы наблюдаем с галереи и готовы атаковать вас. Вы со своими друзьями можете считать себя очень ловкими, но не с вашим умом перехитрить Генерала Железноклюва.

Ворон сорвался с места и черной стрелой унесся в ночное небо.

Слэгар сурово подгонял и пленников, и самих бандитов. Они шли ночью, останавливаясь днем на отдых, и наконец пересекли пустынный край. Маттимео и его товарищи, измученные, со сбитыми лапами, брели, помогая друг другу в пути. Их губы пересохли и потрескались от жажды, кандалы натерли лапы до ссадин.

— Идите, не останавливайтесь! — сказала Дума. — Впереди что-то виднеется, хотя я точно не разберу, что это такое. Ты видишь, Сэм?

Бельчонок напряг зрение:

— Что-то вроде черной тени, а по другую сторону — кусты и деревья. Что бы это ни было, все равно это лучше, чем пустыня.

В пустыне все предметы казались обманчиво близкими. Но лишь к началу дня вереница рабов остановилась в том месте, которое заметили издали Аума и Сэм. Синтия Полевкинс тяжело перевела дух и, закрыв лапой глаза, села от испуга и головокружения.

Они подошли к краю ужасной бездны!

Перед ними разверзлась огромная расселина. Казалось, весь мир раскололся здесь надвое. Непроницаемо черная и бездонная, она простиралась в обе стороны, насколько хватало глаз. Хотя они остановились у самого узкого места, зияющая ширь провала во много раз превосходила по размерам длину даже самого могучего букового дерева. Пленники, вытаращив глаза, молча остановились, потрясенные этим ужасным зрелищем.

Через узкую горловину ущелья было протянуто шаткое сооружение из веревок с деревянным настилом. Оно с обеих сторон крепилось к толстым столбам, глубоко вкопанным в землю, но середина этого моста опасно провисала над бездной.

Юб уткнулся носом в пыльную землю:

— О-о-ох! Я скорее умру, чем пойду по нему!

Жалобный стон пронесся над вереницей рабов. Даже горностаи, ласки и хорьки, явившиеся сюда вместе со Слэгаром, зароптали, переглядываясь между собой.

Лис в маске стоял, облокотившись на столб, и наблюдал за ними. Ему уже доводилось пересекать это препятствие, и он был готов к этому.

— Что, испугались? Все поджилки затряслись, да? — поддразнил он их.

— Мы на такое не договаривались, хозяин! — сдавленным голосом пробормотал Трехпалый.

Слэгар не спеша направился к тому месту, где две ласки, Сухонос и Моченый, стояли на часах у запасов воды и съестного. Оттолкнув их в сторону, он поднял три оставшиеся у них большие фляги с водой и отнес их к началу моста.

— Что значит «не договаривались»? Вы пришли сюда не договариваться, вы здесь, чтобы выполнять приказы. Лысолап, покажи-ка им, насколько он прочен.

Лысолап отчаянно затряс головой:

— Проси меня о чем угодно, Слэгар, но только не это!

Слэгар заговорил так, словно упрашивал капризных детей:

— Ох, ну давайте же, это всего лишь маленький мостик через узкое ущелье. Кроме того, вы видите кусты и деревья на той стороне? Там есть прелестный пруд, полный чудесной холодной воды. Только подумайте — вы сможете пить сколько вздумается.

Лысолап посмотрел на фляги, которые держал Слэгар:

— У нас есть вода, хозяин. — Он указал лапой.

Лис широко размахнулся и швырнул фляги в пропасть. Он нагнулся над краем, глядя, как они исчезли в глубине провала.

— Где? Я не вижу никакой воды. А теперь, мягкотелые жабы, послушайте меня. У вас, есть выбор: либо вы переходите мост и пьете воду, либо остаетесь на этой стороне и подыхаете от жажды!

Трехпалому пришлось идти первому. Он робко ступил на шаткий мост, судорожно вцепившись в веревочные поручни. Всякий раз, ступая лапой, он осторожно проверял крепость каждой деревянной дощечки, прежде чем перенести на нее свой вес.

Когда ему удалось немного отойти от края, Слэгар крикнул:

— Спиноблох, Морщатый, поднимайте колонну и ведите пленных. Полухвост, пойдешь вместе с ними. Остальные, пойдете следом, после того как они перейдут.

Ободренные примером Трехпалого, который медленно, но верно продвигался вперед, Спиноблох и Морщатый ступили на мост, подтягивая за собою сквозную веревку, связывавшую вереницу рабов.

— А ну давайте. Шагайте живее, нечего пятиться и спотыкаться! — подгонял их Морщатый.

Маттимео не мог зажать уши, чтобы не слышать судорожных всхлипываний Синтии и Юба. Он оторвал полоску ткани от подола своей одежды и разделил ее надвое.

— Вот, Тэсс, завяжи им глаза. Синтия, Юб, послушайте. Держитесь за Тэсс и за Ауму, идите не останавливаясь. С вами все будет в порядке.

Его уловка удалась. Неуклюже ступая, на ощупь, лишенные зрения малыши крепко уцепились за Тэсс и Ауму. Те, хотя и сами испытывали страх перед шатким, провисающим мостом, сразу почувствовали, что, ведя и поддерживая Синтию и Юба, они уже почти забыли о собственном испуге.

Один лишь Сэм ступил на мост без боязни. В одном месте Тиму даже пришлось упрекнуть его за то, что он своими резвыми прыжками раскачивает все сооружение.

— Эй, полегче, Сэм! — беспокойно крикнул он. — Кроме тебя, на мосту есть и другие, кто не так ловко лазит через ущелья.

— Извини, Тим. Ничего, мы уже почти перешли.

Маттимео старался не глядеть вниз, в бездонные глубины провала. Он только страстно желал вновь ступить лапами на твердую землю.

Переправу преодолели без происшествий. Благополучно сойдя на другую сторону, все с облегчением перевели дух. Слэгар отвел их в заросли кустарника.

— Вот пруд. Пейте сколько влезет. Трехпалый, проследи, чтобы пленники напились и поели, потом закрепи веревки. Полухвост, пошли со мной.

Слэгар ушел назад к краю пропасти. Пока Полухвост наблюдал за ним, он перешел обратно через мост. Затем лис вынул кремень и огниво. Ему не потребовалось много времени, чтобы поджечь сухие, как порох, канаты. Едва они загорелись, лис бросился на мост и с удивительной быстротой и ловкостью перебежал по нему назад. Посмеиваясь про себя, он смотрел, как перегорели канаты. Мост закачался и рухнул, загрохотав деревянным настилом, который ударился о стену ущелья под ними. Слэгар взял у Полухвоста кинжал и перепилил им туго натянутые веревки, на которых повис мост. Ему пришлось отскочить назад, когда вся конструкция с грохотом и треском сползла вниз. Они немного подождали, однако из глубин провала не донеслось ни звука.

Слэгар усмехнулся:

— Видишь, совсем нет дна. Теперь никто не сможет последовать за нами!

36

В Пещерном Зале заседал всеобщий совет. Выдра Винифред поморщилась, когда сестра Мей наложила травы и припарки на ее глубоко расцарапанную спину.

— О-ох! Полегче, сестра, эта спина у меня единственная.

Сестра Мей, не обращая внимания на протесты, продолжала заниматься своим делом.

— Сиди спокойно, глупая ты выдра! Тебе же было сказано не пересекать Большой Зал, вечно ты не слушаешься.

Констанция указала на Винифред:

— Как видите, ее изранили, когда она просто пыталась пересечь Большой Зал. Вы должны оставаться здесь. Железноклюв и его птицы поджидают нас на галереях, и кто-нибудь из нас, высунет хотя бы ус из Пещерного Зала, его тотчас убьют. Винифред повезло, она оказалась достаточно проворной, чтобы убежать. Вы ни при каких обстоятельствах не должны пытаться выйти отсюда. Впрочем, куда вы пойдете?

— Ну, я, к примеру, сходила бы в свой привратный домик, — ответила Василика. — Или могла бы набрать фруктов, овощей или воды. Похоже, мы готовы позволить этому Железноклюву добиться своего.

Послышались одобрительные возгласы. Аббат призвал собрание к порядку:

— Наша первая задача — обеспечить для всех безопасность. Здесь много хранилищ. Шкафы и кладовые полны запасов, на кухнях достаточно съестного, и у нас в распоряжении целый винный подвал. Я уже поговорил с братом Траггом, и единственное, чего будет недоставать, — это воды. Ее нужно использовать только для питья. Употреблять воду для мытья, купания и прочих нужд запрещается.

Послышался ликующий вопль из-под стола, где нашли себе прибежище Ролло и несколько других малышей.

— Я рада, что некоторые одобряют эту меру, — улыбнулась Констанция, — Ладно, если это все, то нам следует на время примириться с ситуацией.

— Легко сказать — примириться с ситуацией! — возмущенно фыркнул Джон.

Василика топнула лапой:

— Ты прав, Джон. Давайте пошевелим мозгами. Речь о том, хотим ли мы вообще свободно ходить по своему родному аббатству и собирать собственные фрукты в собственном саду или даже просто спокойно сидеть на стенах и любоваться закатом над Рэдволлом. Вот что я скажу — не дело отступать перед какой-то кучкой птиц!

Констанция коснулась лапой рта:

— То-с! Давайте делать все тише. Откуда нам знать, кто нас может услышать.

Пока барсучиха говорила, Винифред, подняв с полу маленькую репку, с которой играл малыш Ролло, тихо подкралась к подножию лестницы между Пещерным и Большим Залами. Пройдя на цыпочках до середины ступеней, она на секунду остановилась, затем со всей силы швырнула репу.

Послышался глухой удар, вслед за которым раздался пронзительный каркающий вскрик.

Винифред кивнула с удовлетворением:

— Точное попадание!

— Есть ли у кого-нибудь предложения? — спросил аббат, понизив голос.

— Хур-р, у меня есть. Если нельзя пройти через Большой Зал или выйти наружу из аббатства, почему бы не прорыть туннель?

Логика Кротоначальника, как всегда, была неоспоримой, и Констанция первая согласилась с ним:

— Блестящая идея. Если бы мы втайне от Железно-клюва прорыли ход наружу, нечего и говорить, какие это дало бы нам возможности. Однако я думала о том, что он сказал прошлым вечером. Если он намерен завоевать Рэдволл, то рано или поздно должен будет атаковать нас здесь, внизу. Для него скоро станет совершенно очевидным, что запасов еды у нас хватает. Поэтому, если ему не удастся уморить нас голодом, он нападет на Пещерный Зал. Полагаю, нам следует забаррикадировать лестницу, чтобы не дать им пройти сюда.

Все единодушно одобрили предложение о туннеле и баррикаде, и обитатели Рэдволла энергично приступили к делу.

Далеко среди выжженной солнцем пустыни Матиас, и его спутники постепенно замедлили свой бодрый шаг и теперь плелись, с трудом волоча ноги. Заяц Бэзил скрестил над головой свои повислые уши, пытаясь создать себе хоть немного тени.

Широкая темная тень накрыла Матиаса, но он продолжал идти вперед, радуясь ей и не думая, откуда она происходит.

— Ложись!

Воин упал ничком, когда Джесс навалилась на него сзади. Он посмотрел вверх. Два больших канюка парили над их головами, поджидая случая схватить зазевавшегося путника.

Лог-а-Лог вложил камень в пращу и вздохнул в изнеможении:

— Жара, жажда, пустыня, огромные птицы. Что еще?

Праща была ненадежным оружием против канюков, поскольку большие птицы всякий раз замечали брошенный камень и легко уворачивались.

Орландо призвал прекратить стрельбу:

— Хватит, хватит! Вы только попусту тратите силы. Матиас, ты охраняй голову колонны, а я возьму на себя тыл. Если они подлетят слишком близко, мы получим возможность сбить их мечом или топором, этого с них будет довольно.

Словно почувствовав, что делается внизу, оба канюка атаковали совместно. Они упали так стремительно, что никто не успел ничего сделать. Раздался крик, и две огромные птицы поднялись в воздух, унося в когтях землеройку. Из небесной синевы к ним подлетела еще одна птица, которая, раскинув крылья, спускалась в воздушных потоках.

— Смотри, их уже трое.

— Это не канюк, он нападает на них!

Налетев на канюков, как стремительный таран, незнакомая птица заставила их отпрянуть и выронить из когтей землеройку, которая шлепнулась на землю в туче пыли. Эта новая птица, которая казалась более крепкой, чем канюки, принялась бить их крыльями, помогая себе когтями и клювом и зловеще ухая во весь голос, пока не прогнала тех прочь. Описав круг и убедившись в том, что хищники улетели, птица приземлилась рядом с Орландо.

Это был сэр Гарри Муза.

Не осудите, сэр, сурово —

Мне совесть учинила суд,

В тоске я в небо прянул снова —

Я снова перед вами тут!

Матиас подбежал с приветствиями к сове:

— Вы как раз вовремя, сэр Гарри. Благодарим за помощь!

Сэр Гарри моргал от яркого солнца:

Как счастливо я бы летал под луной!

Не скрою, мне страшен полуденный зной.

От жара немея, летаю во тьме я,

Лишь скроется солнце за твердью земной.

Боец-землеройка, схваченный канюками, пострадал не слишком сильно. Он тотчас раскрыл свой вещевой мешок и предложил сове припрятанную им половинку кекса. Сэр Гарри с важностью принял подарок, вежливо поклонился, но затем самым недостойным образом слопал его.

— М-м-м, превосходновкусссно!

Стихотворец вперевалку шел вслед за Матиасом, который пояснял ему ситуацию:

— Боюсь, у нас осталось мало провизии. Мы можем предоставить вам лишь тот рацион, которым ограничиваемся сами. Не пытайтесь уверить меня в том, что вы и вправду мучились угрызениями совести, сэр Гарри. У вас, должно быть, имелись иные причины, которые заставили вас проделать весь этот путь вслед за нами?

Тот ответил:

Мою уловку вы раскрыли.

Признаюсь, совесть чтоб очистить,

Вдогонку я расправил крылья

Не хлеба ради и корысти.

Я одинок, я жил в печали,

Пуститься в путь — взыграла кровь.

Слыхал, есть дом у вас,— нельзя ли

И мне найти в Рэдволле кров?

— Этот зануда уест все аббатство! — задиристо фыркнул Бэзил.

Матиас посмотрел на зайца с осуждением:

— Бэзил! Вежливость и хорошие манеры нам ничего не стоят...

Старый заяц сердито сверкнул глазами и распрямил уши:

— Ох, ладно, где желудь, там и дуб. Полагаю, ему хорошо заживется у нас в Рэдволле. Хм, но не мне, когда на меня будут сваливать всю вину за то, что с кухни в очередной раз исчезла порция обеда, каково?

Сэр Гарри подскочил на месте:

Вы поняли друга — иного не ждал!

Теперь — решено, и ни шагу назад.

А если из кухни исчезнет еда,

Вините меня — я во всем виноват.

— Будьте спокойны, я так и сделаю, — пробормотал Бэзил сквозь зубы.

Орландо вытянул шею, заслоняя глаза от солнца своей могучей лапой:

— Я вижу темную тень. Может быть, это и есть та черная линия на карте. Мы доберемся до нее примерно к заходу солнца.

Расчет Орландо оказался верным. Солнце едва начало погружаться за горизонт на западе, когда они остановились у края огромного ущелья. Охваченные благоговейным трепетом, они смотрели на мощную расселину, прорезавшую землю до самого основания. Орландо и Матиас заглянули за край.

— Во имя меха и когтей! Вы только взгляните!

— Как же мы перейдем такую широкую трещину?

Сэр Гарри откинулся, опираясь на перья хвоста:

Хоть я и первейшая птица-поэт,

Но ныне признаюсь, что слов моих нет!

Лог-а-Лог бросил камень в бездну. Оттуда не донеслось ни звука, ни даже эха.

Орландо на память процитировал строки из стихотворения:

С иссушенных земель да не отступишь вспять,

Гляди оттуда вниз, где будешь ты стоять,

Где страх и тьма на дне и где не слышен звук

падения камней.

Джабез в изумлении качал головой:

— Так вот что означала эта черная полоса на карте!

37

У загаженных стен когда-то опрятного спального покоя, между перевернутыми кроватями валялись гниющие огрызки фруктов и изорванные простыни, одно из окон было разбито специально для того, чтобы грачи и сороки могли влетать и вылетать через него. Железноклюв занял лазарет под свой штаб. Мангиз обследовал шкафы, засовывая клюв во все склянки с травяными снадобьями сестры Мей.

— Йаг-га! Зачем эти земнолапые хранят сухие листья и травы? Они же не годятся для еды, какой от них прок?

Железноклюв взгромоздился на деревянный стул сестры Мей.

— Откуда мне знать, Мангиз. У земнолапых наверняка полно запасов еды и питья в Пещерном Зале. Настало время подумать о дальнейшем наступлении. Мы войдем туда и вытащим их наружу.

Мангиз сидел на шкафу с медикаментами, качая головой:

— Это будет все равно что давить валуном муравья. Уверен, что у этой проблемы существует лучшее решение.

— Тогда подскажи его мне, Мангиз. Ты — мой прорицатель. Проясняются ли видения перед твоим внутренним оком?

— Оно все еще затуманено той мышью в доспехах, но я не полагаюсь на видения и мечты. Скоро у меня созреет идея.

— Ка-чха! Думай побыстрее, Мангиз, а то лето кончится. Когда облетят побуревшие листья и подует холодный ветер, от этих земнолапых должно остаться одно воспоминание, и я буду единовластно править в моих краснокаменных палатах.

Кротоначальник не терял времени. Его артель быстро прорыла туннель от Пещерного Зала к цветнику. Они вывели его на поверхность недалеко от западной стены и высунули из отверстия морды на солнечный свет.

— Хур-р, мы, кроты, пройдем куда угодно, нас не остановишь!

— Ага, Мямля, а теперь куда?

— Я считаю, лучше нам прорыть туннель к пруду.

— Вур-р, тогда к воротам у домика Василики.

— Не забудь сделать проход к фруктовому саду.

Вскоре они сделали целую систему подземных туннелей.

Мангиз обстоятельно продумал свой план:

— Генерал, прошлый раз, когда я был на галереях Большого Зала, я видел мышь в боевых доспехах. Это была не настоящая живая мышь, а изображение на большом куске ткани, прикрепленном к стене. Земнолапые, должно быть, очень дорожат им.

— Ну и что с того?

— Я думаю, если они увидят, что мы пытаемся снять эту ткань с изображением мыши, то, скорее всего, они выйдут из своего убежища и нападут на нас, чтобы спасти ее.

Железноклюв резко щелкнул клювом:

— Чхак-ка! Мы захватим их на открытом месте. Отличный план!

МАЛЬКАРИСС

КНИГА ТРЕТЬЯ

38

При свете наступившего прохладного утра ущелье выглядело еще более широким.

Орландо угрюмо бродил вокруг обугленных столбов, на которых был раньше подвешен мост.

— Проклятый лис! Он все предусмотрел!

Джесс сидела в задумчивости. Она погладила свой хвост, затем поглядела через ущелье.

— Он обрубил мост с обеих сторон. Матиас, как ты думаешь, не сумеет ли сэр Гарри слететь в ущелье и осмотреть остатки моста? У меня есть идея.

Матиас вопросительно посмотрел на сэра Гарри. Тот расправил свои внушительные крылья:

Нехитро дело по плечу

Таким, как я, бойцам крылатым.

Рискну, во мрак туда слечу —

Посмотрим дальше, как дела там.

Солнечный свет пронизал его крылья, когда он взлетел и, стремительно спикировав, пропал в черной бездне.

Джесс дала дальнейшие указания Орландо:

— Одолжи-ка мне свой боевой топор. Немного поразмыслив, ты поймешь, чего я хочу. Но сейчас делай, что я скажу. Установи его вертикально у этих столбов. Так. Лог-а-Лог, не мог бы ты принести какую-нибудь веревку?

Предводитель землероек поискал кругом и нашел небольшой моток.

— Вот веревка, но ее не хватит, чтобы протянуть даже до середины ущелья.

Джесс распутала моток.

— Я не собираюсь перебрасывать ее на ту сторону. Орландо, подержи топор, пока я привязываю ее к столбам.

Появился сэр Гарри:

Нынче наш удачный день!

Тайну мне открыла тень,

Что наполнила провал,

Вниз едва слетел стремглав,

Мрак глазами пронизав, —

Вот что увидал:

Мост весь цел, хотя и груб, —

Зацепился за уступ

И на нем застрял!

Джесс закрепила топор вертикально.

— Я знала, что такая штука, как веревочный мост, не может упасть далеко, не зацепившись за что-нибудь.

— Все его перекладины целы, — добавил сэр Гарри.

— Мне нет дела до перекладин. Мой план другой. Можете принести оттуда длинную веревку? Вам понадобится нож?

Сэр Гарри возмущенно вытаращил глаза:

Что мне проку в клинке и в мече?

Что нужды мне в металле звенящем?

Я — летун, повелитель ночей

С острым клювом и когтем разящим!

Гулко ухнув, он снова ринулся в бездну.

Слэгар с беспокойством огляделся кругом. Они шли по приятной зеленой местности, поросшей кустарником, среди которого то здесь, то там возвышались причудливые деревья. Маттимео пришло в голову, что раньше здесь мог быть сад, за которым заботливо ухаживали. Он и его друзья шли вереницей по тропе, которая, видимо, была когда-то дорожкой террасного парка. Цветы вокруг еще росли группами, камни образовывали бордюры, выложенные чьими-то трудолюбивыми лапами в далеком прошлом.

— Почему здесь совсем не слышно птиц? — спросила Тэсс.

— Ты права, Тэсс. А я не мог понять, отчего мне здесь с самого начала как-то не по себе. Ты сразу раскусила, в чем дело, — никаких звуков, никакого шума, ни голосов птиц, ни стрекота кузнечиков. Ничего, что мы привыкли слышать в такой яркий летний день. Смотри, даже на Слэгара это действует угнетающе.

Тэсс звякнула цепями. Звук повис в неподвижном воздухе.

— Но все же место красивое. Я бы хотела посидеть здесь немного и отдохнуть. Знаешь, оно чем-то напоминает мне наше аббатство. Погляди, вон кусты с созревшими ягодами, вон маргаритки, розы...

Сэм, шедший впереди, пристально вглядывался в горизонт:

— Я вижу две большие скалы. Одна похожа на голову барсука, а вторая на колокол.

— Эй вы, там, умолкните, не то не доживете до заката!

Орландо с сомнением посмотрел на приспособление, установленное Джесс. Высоко над головой толстый канат моста был привязан к верхушке его топора. Он висел над пропастью, прикрепленный на противоположной стороне сэром Гарри к столбам у самой земли.

— Как же все это будет действовать, Джесс? — недоверчиво спросил он.

— Очень просто. Матиас, покажешь ему?

Воин быстро вскарабкался на столб. Сняв свой ремень, он перекинул его через канат, схватился обеими лапами за концы и крикнул:

— Готово, Джесс!

Белка стрелой взлетела наверх и с силой толкнула его. Матиас со свистом понесся по веревке через бездну, пока наконец не ударился о противоположный край. Взметнулось облачко пыли. Вскочив на лапы, он с торжеством помахал друзьям с той стороны. Лог-а-Лог и его землеройки приветствовали его радостными криками.

Джесс с улыбкой повернулась к Орландо:

— Вот так!

— Я не уверен, что смогу, Джесс. Слишком я велик и тяжел.

— Тогда будешь предпоследним, — сказала белка решительно.

— Кто же будет последним?

— Я, конечно. Ты ведь хочешь получить назад свой топор? Я отвяжу веревку, прикреплю топор к своему поясу и махну через пропасть. Не волнуйся, я ведь привыкла летать по деревьям. Спрыгну в ущелье, держась за конец веревки, оттолкнусь от противоположной стены и взберусь по веревке наверх.

Орландо пыльной лапой потер морду:

— Что ж, рад, что проделывать это будешь ты, а не я. Кстати, постарайся не потерять мой топор.

Приспособление, придуманное Джесс, действовало отлично. Операция прошла гладко, хотя и с некоторыми заминками. Сэр Гарри все время летал с одного края на другой, принося ремни тем, у кого их не было. Когда настал черед Орландо, барсук старался изо всех сил, однако от его огромного веса рукоять топора опустилась и веревка чересчур провисла. Барсук застрял посредине, над бездной, рискуя сорваться вниз. Тогда Матиас и его друзья налегли на канат, подтягивая его, отчего тот натянулся, как струна. Орландо сдвинулся с места и медленно поехал. Когда он достиг наконец края ущелья, Бэзил, Щекач и еще несколько землероек втащили его наверх.

Джесс переправилась последней. Белка проделала эту операцию сноровисто и лихо. Отвязав веревку, она закинула топор Орландо себе за спину и прыгнула в ущелье, держась за канат. Она стремительно слетела вниз, перелетела на нем к противоположной стене ущелья, затем вскарабкалась по канату наверх.

На пруду в зелени кустов было как в прохладном оазисе. Они плескались и плавали в прозрачной воде, смывая с себя пыль, — все, за исключением Джабеза, сидевшего и жевавшего коровью петрушку.

— Ненормально это — купаться. Мы ведь не рыбы, — ворчал еж.

Фуражиры нашли много ягод, фруктов и зелени, даже дикая яблоня вся была обвешана крошечными золотистыми плодами. Все праздно слонялись по окрестностям, насыщались и отсыпались, и им совсем не хотелось покидать это царство изобилия.

Лог-а-Лог грыз пучок дикого сельдерея, докладывая обстановку Матиасу:

— Разведчики обнаружили тропу, она идет в южном направлении. Тропа довольно удобная.

Матиас, изучавший карту со стихами, покачал головой:

— Да, все это похоже на увеселительную прогулку, и впереди не видно никаких препятствий, если не считать этих двух скал — барсука и колокола!

39

Констанция, аббат, птицы хотят украсть наш гобелен!

Брат Трагг, примчавшийся с баррикады, где он стоял в карауле, споткнулся и упал.

— Берите стрелы, пращи и копья!

Защитники бросились наверх в Большой Зал.

Там три сороки отчаянно бились над креплениями тяжелого гобелена, пытаясь отвязать его от стены. Не обращая внимания на атакующих, они были полны решимости довести начатое до конца.

Не успели обитатели Рэдволла построиться для боя и открыть огонь, как на них налетели птицы. Грачи стремительно бросились на них с галереи, пустив в ход острые клювы и когти. Генерал Железноклюв и Мангиз во главе небольшого отряда приземлились позади них. Несмотря на царившую кругом неразбериху, Констанция поняла, что происходит: Железноклюв пытался отрезать им путь назад, к Пещерному Залу. Она развернулась и нанесла сокрушительный удар лапой грачу, который вцепился когтями ей в шею.

— Назад, назад! Все назад — в Пещерный Зал. Скорее! — крикнула барсучиха.

Два грача волокли сестру Мей, вцепившись в ее одежду, но Джон Черчмаус с размаху поразил их копьем.

— Прочь! Ну-ка, сестра, давай за мной! — крикнул он.

Та невозмутимо спустила тетиву.

— Попала! Получи, мерзкая птица! Ну хорошо, идемте.

Амброзий Пика бросился к группе птиц, атаковавших Василику. Плотно свернувшись, он утыканным иглами клубком вкатился в самую их гущу. Пронзительно крича, те поднялись в воздух.

Констанция колошматила по ком попало сковородой. При каждом метком ударе сковорода звучала, как гонг.

— Убирайтесь из нашего аббатства, стервятники!

Она наскочила на Железноклюва с Мангизом. Вид огромной барсучихи с оскаленными зубами заставил их отпрянуть в сторону. Констанция дико рычала и хрипела, отважно бросаясь в атаку, и они были вынуждены взлететь. Остальные птицы последовали примеру своих предводителей.

Выдра Винифред увидала, что освободился проход к Пещерному Залу.

— Все сюда! — позвала она.

Они опрометью скатились по лестнице и вновь забаррикадировались.

Увидев, что план его не удался, Железноклюв погнал птиц вниз по лестнице:

— За ними! Не дайте им ускользнуть!

Винифред и Констанция выжидали.

— Давай!

Два копья вылетели из-за баррикады. Один грач упал убитый. Другому копье попало в ногу. Хромая и каркая, он догонял своих поспешно отступавших вверх но лестнице товарищей.

Констанция гневно ударила тяжелой лапой по стене:

— Как посмели они замыслить такое — украсть нашего Воителя!

Кротоначальник потянул ее за мех:

— Почему бы нам не использовать наш туннель?

— Туннель? Но как? Что это нам даст?

— Хур-р, можно напасть на них через главную дверь. Они не ждут этого.

— Ну конечно! Прекрасная мысль! — воскликнула Констанция. — Половина бойцов останется здесь. Другую я поведу к ближайшему выходу наружу. Если все будет сделано точно, мы сможем неожиданно атаковать, схватить гобелен, выбежать из аббатства и по туннелю вернуться обратно. Винифред, Амброзий и Василика, идемте со мной. А ты, Кротоначальник, пойдешь с кротами?

— Разумеется, уж мы им всыплем, хур-р, по первое число!

Быстроклюв с братьями развязывали последние крепления, Генерал Железноклюв со своими бойцами находились на полу Большого Зала. Они притаились с двух сторон от лестницы, ожидая вылазки из Пещерного Зала.

— Чхак-ка! Перекройте доступ к ступеням в следующий раз, когда они выскочат. Мы разобьем их на открытом месте.

Нырохвост и Глянцепер отвязали последнюю петлю от крюка. Огромный гобелен соскользнул на пол.

— Йаг-га! Он наш, братцы!

— Рэдво-о-о-оолллл!

Констанция с диким грохотом атаковала их через распахнувшуюся главную дверь. Одним взмахом мощной лапы она лишила Нырохвоста его хвостового оперения, которым тот так гордился. Глянцепер и Быстроклюв взлетели, как вспугнутые мотыльки. Василика, Амброзий и Винифред быстро свернули гобелен, в то время как Кротоначальник и его артель раскручивали над головой пращи.

Мангиз заметил их:

— Краг-га! Генерал, земнолапые там, у гобелена!

Ворон бросился вперед, за ним последовали его грачи, обратив к лестнице свой тыл. Град стрел и камней с баррикады застал птиц врасплох.

Железноклюв, почувствовав жгучую боль в глазу от удара камнем, метнулся в сторону.

— За ними! Сюда, жалкие червяки, прочь с лестницы!

Они добежали до середины Большого Зала, когда главная дверь захлопнулась и спасательная экспедиция благополучно скрылась за ней.

Аббат с облегчением улыбнулся, когда кроты вытащили гобелен из туннеля.

— Вы действовали бесстрашно, друзья мои. Мартин — наша защита и опора.

Василика обратилась к Кротоначальнику:

— Есть сквозной проход к моему привратному домику?

Кротоначальник повел носом:

— Да, я сам прорыл его.

— Прекрасно. Сестра Мей, пойдешь со мной вечером? У меня есть одна мысль. То, что я задумала, может, и не приведет нас сразу к победе над Железноклювом, но определенно заставит его поломать голову.

Железноклюв в гневе прохаживался по коридору. Мангиз и три брата-сороки стояли навытяжку, ожидая, когда он выместит на них свою досаду. Они потерпели полную неудачу, пытаясь найти хоть какой-нибудь след, ведущий к хитроумно запрятанным туннелям кротов.

— Ка-чха! Вы хотите сказать, что не смогли обнаружить нескольких тварей, волочащих за собой большую пыльную тряпку?

Быстроклюв тупо уставился на свои лапы:

— Мы обыскали все, Железноклюв. Нигде ни следа.

— Ни следа? Ты несешь чушь! Они — земнолапые, а не птицы. Не могли они улететь в небо. Куда они делись?

— Большая полосатая зверюга напала на нас, Генерал. Мы не могли справиться с ней. Когда мы вышли наружу, их и след простыл — как растворились. Мы ведь не ожидали, что они пойдут через главную дверь. Полагали, что вы должны были запереть их здесь, у лестницы.

Железноклюв метнулся к нему как молния. Он прижал Быстроклюва к стене и сбил с ног мощным ударом своего острого клюва.

Йаг-га! Не говорите мне о том, что я должен был делать. Вы забываетесь, сороки! Я — командир! Мангиз, говорит ли тебе твой умственный взор, куда ушли земнолапые?

Прорицатель нервно переступил с лапы на лапу:

— Мое внутреннее око все еще в тумане, Генерал.

Ворон, уставившись, презрительно разглядывал его:

— Йах, неужели снова мышь-воин?

— Что вижу, то вижу. Мышь-воин в доспехах вертится в моих мыслях и мешает. Не могу этого объяснить.

— Хак-ка! И это — тот самый Мангиз, что служил мне в северных землях! Кажется, этот краснокаменный дом сделал из тебя старого дрозда. Эта мышь — только картинка на куске ткани. Мы все ее разглядели и знаем, что это так. Никакой мыши, бродящей здесь в полном боевом вооружении, ни ты, ни я и в глаза не видели, и все-таки ты стоишь там, дрожа от страха и глупо хлопая крыльями. «Мышь в доспехах вертится у меня в мыслях». Тьфу! Убирайся с глаз моих! Я буду думать сам.

Когда Мангиз уже собирался уходить, в проеме входной двери послышалось какое-то чириканье и скрип. Железноклюв ринулся вперед:

— Воробьи! Догнать, схватить их!

Пять воробьев, подслушивавших у дверей, вспорхнули и улетели. Железноклюв и Мангиз находились в пылу погони, когда те, обогнув лестничный проем, полетели вниз, в направлении Большого Зала.

— Воробьи! Догнать! — вторил Мангиз кличу своего командира, обращаясь к дозорным на галерее.

Воробьи приостановились на миг и измелили направление полета, еще не зная, куда им лететь. Один из них угодил в когти трем грачам. Положение его было безнадежным.

— Воробьи, воробьи! Сюда, вниз! — раздался хриплый голос Констанции из Пещерного Зала.

Воробьи четырьмя прямыми стрелками метнулись вниз по лестнице, перелетели через баррикаду и приземлились в безопасности среди своих рэдволльских друзей. Обильный град камней, пущенных из пращей, сделал дальнейшую погоню невозможной.

Все обитатели аббатства собрались, чтобы выслушать рассказ четырех бойцов, оставшихся в живых из всей бравой армии королевы Клювы.

Они рассказали о долгих днях бесплодных поисков, блужданиях по неверным путям через дебри Страны Цветущих Мхов на далеком юге, о нападениях ястребов — обо всех приключениях вплоть до того момента, как они нашли Матиаса и его друзей — увы, в ужасном положении. Далее последовал душераздирающий рассказ об одержанной с таким трудом победе, завершившийся повествованием о гибели королевы Клювы и почти всего ее воинства. Многие обитатели Рэдволла, не скрывая слез, плакали, потому что Клюва и ее бойцы были настоящими друзьями и истинными рэдволльцами.

Затем последовало облегчение и грусть уступила место радостным возгласам, когда все узнали, что Матиас, Бэзил и Джесс со своими старыми друзьями землеройками и некоторыми новыми спутниками живы и невредимы. Что они все еще идут по горячим следам злодея с его бандой, похитивших детей из аббатства.

Аббат велел принести поесть измученным воробьям, которые летели день и ночь без остановки, чтобы скорей добраться до Рэдволла. Затем он сообщил им о том, что произошло в аббатстве в их отсутствие: о налете Генерала Железноклюва и гибели стариков воробьев и птенцов.

Один из воробьев передал ему то, что они подслушали.

Василика хлопнула лапами:

— Я знала это. Я была права! Мартин Воитель хранит нас! Теперь я думаю, план мой удастся на славу!

— Полагаю, тебе бы следовало рассказать нам, что это за план, перед тем как решиться идти на дело самой, — строго заметил аббат.

Василика изложила свой замысел.

Амброзий Пика и брат Дан подобрали длинную доску, предназначенную для бочонка, и начали обрабатывать. Пока они работали, еж бормотал себе под нос:

— Меч, похожий на великий меч Мартина, который носит Матиас. Иметь бы его сейчас перед собой в качестве образца. Впрочем, я и так помню его.

— Я в точности могу описать все детали меча нашего Воина, — фыркнул брат Дан.

Амброзий фыркнул в ответ:

— Видишь эту бочку с октябрьским элем! Я помню, что нужно вставить в нее кран до наступления осени. А те бочки с сидром? Я помню, что должен добавить в них меду через день-два, иначе он прокиснет. Теперь вот бочонок с земляничной наливкой, я помню, что нужно разлить ее в кувшины для ужина сегодня вечером, чтобы она была прозрачной и прохладной. Мне и так хватает о чем надо помнить.

Вечер заканчивался великолепным пурпурным закатом. Василика и сестра Мей в сопровождении нескольких кротов проскользнули из туннеля в привратный домик. Заперев дверь, Кротоначальник посмотрел в окна, чтобы убедиться, что никто не заметил их вылазки.

— Никакого признака этих пернатых мошенников. Мы в безопасности.

Василика вошла в спальню и открыла ларь, в котором Матиас хранил свое воинское снаряжение.

— Смотри, все на месте, сестра Мей, доспехи и остальное. Мой Матиас взял с собой только меч, он любит путешествовать налегке.

Сестра Мей помогла Василике распаковать шлем и наколенники. Положив блестящий нагрудник на кровать, она глядела на него в сомнении:

— Ох, все такое тяжелое. Ты уверена, что сможешь двигаться, когда наденешь все это?

Василика пожала плечами:

— Я не узнáю, пока не попробую, но вообще-то я крепкая. Помоги-ка мне с этим наплечником.

Спустя некоторое время она, гремя и бряцая, вошла в гостиную в полном боевом облачении. Кротоначальник восхищенно покачал головой:

— Вур-р, ты выглядишь прекрасно! Никогда не видал ничего подобного. Вот так так! Ну прямо Мартин, вернувшийся к нам.

Вошла сестра Мей, неся кусок дымчатого газа:

— Я сделаю маску на лицо, и в темноте Василика будет казаться бледной и похожей на призрак. Признаться, эти доспехи делают тебя, Василика, огромной и очень внушительной.

Василика с грохотом ходила по комнате и внимательно разглядывала поблескивающий металл доспехов.

— Будем надеяться, сегодня ночью нам удастся одурачить этих птиц.

40

Бэзил прищурился, закрываясь от лучей заходящего солнца:

— Смотрите, парни, это, наверное, был аптекарский сад. Ага, мята. Я не откажусь от порции свежей мяты. Пчхи! Разрази меня гром, здесь где-то поблизости чабрец. Я всегда от него чихаю. А-пчхи! Да вот он. М-м-м, тоже очень вкусно!

Путники сделали привал посреди старого, возделанного кем-то сада. Костры землероек красными огоньками вспыхнули в сумерках, в воздухе разлился приятный аромат.

Белка Джесс поглядела на темные очертания двух скал-близнецов, видневшихся в отдалении, — барсука и колокола:

— Какой удивительный вид, Матиас. Полное впечатление, что они — настоящие.

Матиас был занят с Джабезом и сэром Гарри. Они снова изучали карту и стихотворение.

— Ну да, это барсук и колокол, но следующая часть звучит как-то пугающе:

Лицом к Владыке встань, что указует путь,

После полудня в летний день там будь.

Свою могилу смерть перед тобой раскроет.

Кто сам сойдет туда?.. Никто, кроме героя.

Они сидели вокруг костра и обдумывали страшные слова.

Сэр Гарри пробрался к котлу, чтобы вдохнуть аромат, исходивший от варева, и затем, ободренный, вернулся на свое место.

Ужасные слона меня не испугают,

Когда душистый пар клубится над горшком.

Для воина, что сыт и с доблестью знаком,

Пергаментных угроз вся сила пропадает.

Бэзил с жадностью проглотил салатный лист.

— Хорошо сказано, пернатая башка. Я ощущаю в точности то же самое. После обеда я всегда готов встретить смерть лицом к лицу. Единственное, что меня волнует, — это как бы при этом не пропустить обед или ужин, так ведь?

Оскорбленный в своих возвышенных чувствах, сэр Гарри злобно сверкнул на Бэзила глазами и гордо удалился.

Матиас постучал лапой по карте:

— Вот что беспокоит меня. Видите — две линии. Одна под углом к другой, с какими-то шипами, торчащими из них по всей длине.

Лог-а-Лог звучно ударил черпаком по краю котла:

— Варево готово. Встаньте в очередь. Не лезь вперед, Бэзил.

С шутками и смехом землеройки и Матиас с друзьями выстроились в очередь, чтобы получить свою порцию. Бэзил нетерпеливо тянул свою миску за охотничьим супом, когда жуткий голос прокричал вдруг из темноты:

— Гибель, ги-и-ибель!

Лог-а-Лог застыл на месте, черпак утонул в котле.

— Что это было?

Бэзил потряс своей миской:

— Не знаю, старина. Наполни, пожалуйста, миску старому приятелю.

Матиас и Орландо схватились за оружие, но крик Щекача успокоил их:

— Все в порядке, это просто старый кролик.

Пришедший действительно был древним кроликом с жиденькой белой бородкой. Он пошатываясь вышел на свет костра, размахивая лапами и восклицая дребезжащим, срывающимся голосом:

— Гибель, смерть, разрушение и тьма. Гибель, говорю я вам, ги-и-и-ибель!

Бэзил повернул к нему свои уши:

— Слушай, старикан, исчезни отсюда и дай парню спокойно поесть супа.

Все окружили кролика. Матиас поклонился ему:

— Я — Матиас, Воин из Рэдволла, а это мои друзья. Как твое имя и как называется место, где мы сейчас находимся?

Кролик, широко раскрыв глаза, глядел куда-то вперед:

— Гибель, все вокруг меня — только гибель!

— Ох, дай своим усам отдохнуть хоть немного! — крикнул Бэзил, одновременно подталкивая локтем Лог-а-Лога, чтобы тот скорее вылавливал свой черпак. — Или я никогда не получу этого варева. Гибель, гибель, смерть да тьма, неужели ты не знаешь других слов, кроме этих?

Старый кролик тяжело опустился на землю. Его лапы тряслись от дряхлости. Матиас поставил свою миску перед ним и накинул на его озябшее тело кусок холстины. Странное создание, не обращая никакого внимания на пищу, продолжало бормотать о смерти и гибели. Щекач пригляделся к кролику.

— Он не в себе. В голове — один черный туман, — заметил он.

Бэзил бросил на выдренка строгий взгляд:

— Веди себя прилично со старшими.

Воин присел на корточки напротив старика, указывая на черные силуэты двух скал:

— Скажи мне, что находится за этими скалами?

Сначала показалось, что кролик понял вопрос. Он поглядел в направлении скал, покачивая головой.

— Смерть и тьма, ужас и злоба, — затянул он опять, потом затих и больше не произнес ни слова.

Орландо стоял, опершись на свой боевой топор.

— Бедняга от ужаса совсем рехнулся. Оставь его с этой холстиной и похлебкой. Может, позже он придет в себя и поговорит с нами.

Джесс тряхнула хвостом:

— Интересно, что довело его до такого состояния? Должно быть, нечто ужасное, если он так испуган. Смотри, Матиас, он поднимается.

Старый кролик медленно встал. Подходя к Матиасу, он поглаживал холстину лапой, словно это было какое-то роскошное одеяние. Остановившись перед Воином, старик отвязал от своей лапы сплетенную из травы тесемку, на которой висел кусочек камня. Не произнеся ни слова, он вложил камень в лапы Матиаса и побрел обратно во тьму, кутаясь в холстину, как в плащ. Лог-а-Лог и Джабез преградили ему дорогу, но Матиас жестом отстранил их:

— Пусть идет. Ему, кажется, очень полюбилась эта холстина. Может быть, он дал мне это в обмен на нее.

Бэзил рассмотрел камень, свисавший с травяного браслета.

— Забавная штуковина. Что бы это могло быть, как полагаешь?

— Понятия не имею. Кажется, это изображение мыши. Наверное, это какое-то украшение. Он отблагодарил нас за то, что мы проявили к нему участие.

Матиас привязал камень к ремню для ножен и сел с друзьями, чтобы закончить ужин.

Ущербная луна проливала неверный свет на пространство у подножия двух скал. Летняя ночь была теплой, но пугающе тихой. Юб всхлипывал во сне, и Тэсс гладила его по голове, пока он не затих. Аума пристально вглядывалась в темные скалы, высившиеся во мраке, как пара часовых.

— Не нравится мне здесь, — сказала она, содрогнувшись, — Всю свою жизнь я прожила у гор Западной Равнины. Они были приветливыми и солнечными. А эти — нет.

Тим потянулся к каменной стене и потрогал ее. Она еще хранила дневное тепло.

— Обычные камни, такие же, как и любые другие. Просто природа лепит их по-разному, — успокоил он ее.

— Тихо там! Закройте глаза и спите, не то отведаете моего прута.

Трехпалый прошел мимо, похлестывая своим ивовым прутом. Удостоверившись, что они затихли, он вернулся к Слэгару. Хитрейший стоял между скал, его шелковая маска ярким пятном выделялась на их темном фоне. Он обернулся, услыхав, что подходит Трехпалый:

— Все спокойно?

— Ага, они заснули, хозяин.

— Прекрасно, скоро мы избавимся от них.

— Где находится место, куда ты ведешь их, Слэгар?

— Не волнуйся, я позабочусь о тебе и об остальных. Говорю это, поскольку знаю, что могу доверять тебе. За другими — особенно за Полухвостом и за этим недомерком Витчем — все время нужно присматривать. Скоро мне придется отлучиться на день или два. Я хочу, чтобы ты кое-что сделал для меня: последи за ними, не спускай глаз. Я оставляю тебя за старшего.

Трехпалый был горд и доволен собой. Он чувствовал себя в привилегированном положении, когда стоял и запросто разговаривал с вожаком на равных.

— Доверь мне это, хозяин. Я глаз с них не спущу, пока тебя не будет.

Слэгар похлопал Трехпалого по спине.

— Ты понял меня с полуслова, — рассмеялся он. — Послушай, когда все закончится, мне понадобится хороший парень, который разделил бы со мной власть и богатство. Ну, договорились?

Трехпалый сердечно пожал лапу Слэгару:

— Договорились, хозяин! Положись на меня!

Трехпалый браво отдал честь и зашагал прочь с гордо поднятой головой.

— Дурак! — Слэгар злобно усмехнулся под своим шелковым колпаком, провожая ласку взглядом.

Полухвост дремал у скалы-колокола, когда Слэгар растолкал его.

Бандит пытался сделать вид, что и не думал спать.

— Это ты, хозяин? Я просто тихо лежал здесь, наблюдая за пленниками, — притворился он.

— Прекрасно, прекрасно. Я часто отмечаю, как ревностно ты служишь мне — всегда начеку, ничего не упустишь, Полухвост.

— О да, конечно. Каждый должен так поступать, я полагаю.

— Знаю, что могу рассчитывать на тебя. Часто я говорю себе: неплохо бы поспать часок-другой — Полухвост за всем присмотрит. Послушай, дорогой друг. В скором времени я должен буду ненадолго отлучиться. Я оставлю тебя за старшего. Только никому об этом не говори. Я хочу, чтобы ты старательно следил за Трехпалым. Что-то он слишком зазнается в последнее время, просто из шкуры вон лезет. Я не доверяю ему.

Полухвост понимающе кивнул:

— Эти ласки все на одну морду, я никогда им не доверял.

— Держись со мной заодно — и будешь хорошо вознагражден. Я позабочусь о тебе. Верная служба дорого стоит. Кстати, ты не видел поблизости Витча?

— Он там, за теми кустами.

— Ладно, пойду скажу ему несколько слов. Может, мне придется взять его с собой. А ты помни: рот закрыт, глаза открыты.

Хитрейший присел рядом с Витчем под кустами. Крысенок слегка отодвинулся, побаиваясь Слэгара.

— Слушай внимательно, Витч, что я скажу тебе. Я приготовил тебе сюрприз. Сейчас я на короткое время отлучусь отсюда и возьму с собой пленников. Но другие останутся здесь ждать моего возвращения. Вот для чего ты мне можешь понадобиться, Витч. Пойдешь со мной и поможешь мне управиться с рабами. Между тем Морщатый и те, кто еще останется, пусть не спускают глаз с Трехпалого и Полухвоста. Сдается мне, эти двое что-то замышляют у нас за спиной. Им нельзя доверять.

Витч понизил голос до шепота:

— Трехпалый и Полухвост всегда меня дразнят. Я скажу Морщатому, Лысолапу и остальным, чтобы они хорошенько следили за ними. А куда мы пойдем, хозяин?

— Я не могу сказать тебе сейчас. Но все же скажу много. Мне нужен хороший помощник, который мог бы командовать вместо меня. Эта работа как раз для такого парня, как ты, — возможность проверить, способен ли ты держать власть в своих лапах.

Витч не утерпел и потер от волнения лапы:

— Это дело как раз по мне, Слэгар, я докажу тебе!

— Знаю, у тебя выйдет, Витч. Потому и выбрал тебя.

Лис тихо удалился, чтобы продолжить наблюдение из укрытия между скалами, удовлетворенный тем, как устроил все дела. С залитых лунным светом террас другие глаза зорко следили за ним в эту теплую летнюю ночь.

Слэгар стоял очень тихо, не смея пошевелить ни единым мускулом. Из окружающего мрака неслышно выходили серые крысы. Он уже был окружен ими. Это была целая армия существ, одетых в черное и вооруженных короткими пиками с широкими наконечниками в форме листа. Крысы не производили ни малейшего шума.

Крысы окружили лагерь кольцом. Глаза их светились повсюду, острия пик поблескивали вокруг обеих скал и в широком проходе между ними. По своей численности они превосходили орду Камнекрапа, которая стерегла берега реки. Лис уже видел их раньше, когда проходил этим путем. Теперь он оставался неподвижным, ожидая условного знака.

Черные напротив него расступились и пропустили вперед облаченного в пурпур воина-крысу. Он не был вооружен; в его лапе был зажат лишь белый костяной скипетр, увенчанный черепом мыши.

Крыса не произнесла ни слова.

— Ты пришел за рабами. Я ожидал тебя, Надаз. — Голос Слэгара гулко прозвучал в тишине ночи.

Надаз потряс своим скипетром. Череп застучал о костяную ручку, и Слэгар умолк.

Надаз направил скипетр на лиса, затем, оглядевшись, указал на пленников. После, повернувшись опять к Слэгару, он указал скипетром на пространство между скалами, давая понять, куда должны быть отправлены рабы.

Слэгар кивком показал, что все понял.

Темные фигуры окружили Маттимео и других скованных пленников. Мышонок наполовину проснулся, услыхав, как Тэсс сдавленно застонала. Чьи-то бесшумные сильные лапы держали его голову, на его морду наложили повязку из листьев, в которую был завернут пепел трав и лекарственных растений. Маттимео пытался высвободиться, но запах, исходивший от повязки, был так силен, что ему невозможно было противиться. Темные тени закружились перед глазами мышонка, и он безвольно откинулся назад, к складкам черной одежды.

Бесчувственные тела пленников были положены на большие продолговатые щиты. Каждый щит несли восемь крыс.

Витч проснулся оттого, что Слэгар тряс его.

— Тс-с, ни звука! Следуй за мной и будь потише. Наше дело начинается, — предупредил лис.

Вставая, Витч неосторожно наступил на лапу лежавшего рядом Моченого. Тот со стоном проснулся и, увидав, что пленников уводят, вскочил:

— Слэгар! Куда они... аххрр!

По знаку Надаза одна из крыс мгновенно заколола Моченого ударом острой пики.

Витч затрясся от ужаса, когда ему на голову натянули мешок. Слэгар, которому такой же мешок надели поверх его маски, шепнул ему:

— Без паники, они не убьют нас. Иди, куда тебя ведут.

Бесшумное войско двинулось к югу через проход между двумя скалами, унося с собой бесчувственных пленников и ведя двух работорговцев.

Бледная луна освещала тело убитого Моченого. Он лежал, тихий и безжизненный, рядом со спящими товарищами.

41

Та же луна, что освещала Страну Цветущих Мхов, посылала свои серебристо-пепельные лучи в окна Большого Зала.

Два грача сидели на посту на верхней галерее. Одолеваемые сном, они изо всех сил таращили глаза, пытаясь внимательно следить за пространством внизу. Ночные тени смягчали очертания камней кладки, отдельные участки были залиты лунным светом.

Один из грачей неловко зацепил за что-то когтем.

— Гра-ах! Днем гораздо лучше, тепло и светит солнышко.

Его напарник потряс крылом, чтобы не заснуть.

— Правда твоя, Трепокрыл. Мне здесь совсем не нравится, когда темно.

— Земнолапые преспокойно спят в своем Пещерном Зале. Зачем нам здесь сидеть всю ночь напролет?

— Не услышал бы Генерал твоих слов. Раз он приказал стоять здесь всю ночь, значит, нужно стоять.

— Что это там, Когтегреб? Ты видел, что-то двигается там, внизу?

— Гра-ах! Это всего лишь тени.

— Нет, вон там. Погляди, большая дверь отворилась. Смотри, что-то движется!

Медленно отделившись от пятна глубокой тени, призрачная фигура бесшумно заскользила в луче лунного света.

Два грача застыли, как пораженные громом.

Это была мышь в сияющих боевых доспехах. Воин с большого гобелена!

Призрак повернулся к ним лицом — но у него не было лица! Было только сероватое туманное пространство там, где оно должно находиться. Подняв огромный, страшный меч, он направил его на двух скованных ужасом птиц и произнес нараспев глубоким, гулко отдававшимся в сводах голосом:

— Смерть настигнет вас, если останетесь в Рэдволле!

Еще до того, как стихли раскаты эха в Большом Зале, охваченные паническим страхом птицы взлетели, беспорядочно сталкиваясь в поспешном бегстве.

Железноклюв был внезапно разбужен среди ночи Трепокрылом и Когтегребом. Дверь лазарета с треском распахнулась, и они стремглав влетели, роняя перья.

— Генерал! Призрак, призрак!

— Смерть, сказал он, смерть!

Железноклюв налетел на грачей, колошматя их крыльями.

— Тише вы, тупоголовые! Мангиз, идем со мной. Вы двое, быстро покажите, где вы его видели.

Они поспешили на галерею. Трепокрыл, дрожа от страха, показал трясущимся когтем:

— Т-т-там, во-он т-т-т-там!

Железноклюв грубо оттолкнул его в сторону:

— Я ничего не вижу.

— Мы стояли здесь, и вдруг он появился. Прямо вон там, — пытался объяснить Когтегреб.

Железноклюв уставился вниз на пятно, на которое указывали оба.

— Там ничего нет. Ладно. Трепокрыл, расскажи в точности, что ты видел, или я напугаю вас больше любого призрака.

— В общем, Генерал, я и Когтегреб стояли здесь на посту. Мы не спали, о нет. Потом я говорю ему: «Что это там движется внизу?» А Когтегреб отвечает: «Это просто тени». Когда мы опять взглянули, там стоял воин-мышь, в точности такой, как на большом гобелене, за исключением того, что у него не было лица. Он замахнулся на нас длинным-предлинным мечом и прокричал: «Смерть ждет всех, если останетесь в Рэдволле!» Призрак говорил голосом, какого не может быть у мыши. Этот голос — как гром в наших северных горах...

Железноклюв угрожающе замахал крылом:

— Достаточно! Я уже наслушался. Призрак мыши, говорите, да?

Когтегреб не удержался и снова выкрикнул:

— Мышь в полном боевом облачении. С огромным мечом!

Железноклюв резко сорвался с места и, слетев с галереи, опустился на пол:

— Краг-га! Эй, призрак, я — Генерал Железноклюв, величайший воин северных земель. Приди, призрак, посмотри, сможешь ли ты испугать меня!

Ворон вызывающе встал в пятне света на полу Большого Зала. Но ничего не последовало.

— Генерал, большая дверь все еще открыта! — крикнул Мангиз с галереи.

Железноклюв твердой поступью вышел через дверь наружу.

Он огляделся и вернулся в зал. Захлопнув за собой дверь, он взлетел на галерею.

— Видите, и снаружи — ничего. Никакой мыши в доспехах или призрака — называйте как хотите. Ничего!

Он надвинулся на грачей, грозно поводя своим смертоносным клювом у них перед глазами, в его голосе звучала угроза.

— Ну-ка повторите еще раз, что вы видели?

— Ничего, — хором ответили два грача.

— Тогда кто же открыл большую дверь? — спросил Мангиз.

Глаза Железноклюва грозно блеснули, и он кивнул грачам:

— Продолжайте нести дозорную службу здесь. Мангиз, мы уходим.

Когда предсказатель вошел в лазарет, Железноклюв отвесил ему такую затрещину, что тот свалился с лап. Мангиз был ошарашен. Генерал часто бивал других птиц, но никогда — своего провидца. Железноклюв остановился над ним.

— Это твои штучки, Мангиз! — разгневанно произнес он. — Все ты со своими видениями. Призрак в доспехах! Эти идиоты испугались какой-то ерунды. И когда я пришел и доказал им, что не было никакого призрака, что говоришь ты, Мангиз?

Железноклюв насмешливо передразнил предсказателя:

— Но кто же тогда открыл дверь?

Вещун съежился и трясся мелкой дрожью. Генерал продолжал:

— Значит, я показываю, что нет привидения, а ты поддакиваешь им. Я — не призрак, Мангиз, я научу тебя не раскрывать попусту своего клюва.

Железноклюв вцепился когтями гадателю в шею, и тот завопил от боли.

Амброзий Пика поставил перед Василикой миску горячего супа с сельдереем, пока сестра Мей снимала с нее тяжелый шлем.

— Съешь немного похлебки, это поднимет твой дух. Хо-хо-хо!

Констанция держалась за бока, отирая с глаз выступившие от смеха слезы.

— Ха-ха-ха! Должна сказать, моя милая, что в этом одеянии ты выглядишь призрачно-прекрасной.

Сестра Мей заметила, складывая вуаль:

— Я рада, что все так хорошо получилось. К тому же это убеждает нас, что призрак из могилы бывает очень милым.

Все покатились со смеху.

— Ты видела их физиономии, когда направила на них свой меч?

— Как они хлопали крыльями и пихали друг друга, когда пытались одновременно взлететь!

— Это голос Констанции так на них подействовал. Такое может напугать кого угодно. Ха-ха-ха, давай, Констанция, покажи еще раз!

Барсучиха сложила лапы рупором и провыла замогильным голосом:

— Оставьте мне хоть немного супа!

42

В лагере Слэгара царили раздор и смятение. Когда работорговцы проснулись, они обнаружили, что рабы вместе с их предводителем исчезли. Еще худшее выяснилось, когда Сухонос нашел безжизненное тело своего товарища Моченого.

— Лживый убийца лис, он заколол моего кореша Моченого! — завопил он.

Полухвост попробовал успокоить его:

— Чепуха! Слэгар не стал бы убивать своих.

— Ха, а как насчет Шерстобрюха и Клиноспина? Это же он порешил их.

— Сухонос прав. Ты не лезь в это, Трехпалый. Могу поспорить, он расправился и с недомерком Витчем. Где Витч?

— Витч не убит, — вмешался Морщатый. — Слэгар куда-то взял его с собой.

Полухвост замахнулся на Морщатого кинжалом:

— Куда-то? Вечно ты шпионишь, грязный предатель!

— Грязный предатель? Посмотрите, кто это говорит! Слэгар велел мне не спускать с тебя глаз. И не маши тут кинжалом, лучше вытри свои сопливые усы! Мой клинок в два раза больше твоего, погляди!

Полухвост с силой ударил Морщатого, пока тот пытался вытащить свой меч. Не ожидавший такой быстрой атаки, хорек упал, смертельно раненный. Полухвост повернулся к остальным:

— Поделом шпиону и предателю. Кто еще хочет попробовать? Подходи!

Трехпалый вытащил ужасного вида кривой нож.

— Эй, Полухвост, у тебя было достаточно времени, чтобы наговориться. Кого ты из себя строишь? Ты что, наш хозяин?

— Да, во всяком случае по отношению к тебе. Слэгар оставил меня здесь за старшего, когда говорил, что ему надо ненадолго отлучиться.

Трехпалый замахнулся ножом, кивнув Спиноблоху и Сухоносу, и они втроем стали медленно надвигаться на Полухвоста. Трехпалый злобно оскалился:

— Слэгар оставил тебя за старшего? Кому ты морочишь голову?

Полухвост вырвал меч из ножен убитого Морщатого. Он замахнулся мечом и сделал выпад своим кинжалом:

— Назад! Или вам действительно не поздоровится, когда Слэгар вернется.

Трехпалый медленно обходил его кругом, размахивая кривым ножом.

— У тебя, должно быть, мякина в голове вместо мозгов, если ты считаешь, что лис вернется, идиот. Зачем, как ты думаешь, он взял рабов с собой? У него и в мыслях нет возвращаться. Недаром его называют Хитрейшим.

Сухонос стремительно прыгнул на Полухвоста.

Горностай увернулся и пронзил ласку своим мечом. Потом он закричал, зовя на помощь Битого Глаза — единственного, не считая его самого, горностая в банде.

— Сюда, Битый Глаз! Слэгар меня оставил за старшего, выручай, друг.

Но не успел Битый Глаз встать на лапы, как Прыщелап и Змеешпор — две другие ласки — бросились на него. Сверкнули кривые ножи.

— Мы порешили этого, Трехпалый, кончай с другим!

Полухвост дрался как безумный, он ранил Лысолапа и уже совсем было прикончил его, когда Змеешпор нанес ему страшный удар своим кривым клинком. Полухвост испустил дух раньше, чем успел грохнуться на землю.

Оставшиеся после драки в живых сидели, зализывая раны и доедая то, что смогли найти из съестных припасов. От банды, кравшей детей в Стране Цветущих Мхов, осталось только пять ласок: Лысолап, Спиноблох, Трехпалый, Прыщелап и Змеешпор. Они в нерешительности бродили по своей стоянке. Трехпалый возомнил было себя вожаком, но после только что происшедшей резни решил, что лучше пока оставаться в тени, чтобы кто-нибудь из остальных не вызвал его на бой за первенство. Кроме того, кто его знает: Слэгар может вернуться, и тогда ему действительно не поздоровится.

Как бы читая мысли Трехпалого, Змеешпор злобно заскулил:

— Удрал. Как пить дать, удрал! Этот подлый лис бросил нас в беде и смылся, чтобы всю награду за рабов захапать себе. Особенно бесит то, что все это время мы тащились за ним, как стадо идиотов. «Да, хозяин», «Нет, хозяин». Ну и что с нами теперь?

Большой барсук, никем не замеченный, оказался посреди лагеря бандитов. Он стоял, пробуя лапой лезвие своего страшного двойного топора. Ласки вскочили, не зная, что предпринять против такого громадного воина, совершенно растерявшись без вожака.

Орландо холодно улыбнулся. Матиас с друзьями вышли из-за кустов и камней.

Прыщелапа забила крупная дрожь.

— Это все Слэгар.

Джесс встала перед Лысолапом:

— Куда Слэгар повел пленников?

— Я знаю, вы мне не поверите, — простонал тот в отчаянии, — но, когда мы проснулись, Слэгара уже не было. Пленников тоже, и крысы по имени Витч.

Матиас обнажил меч. Пятеро умоляюще завыли:

— Это правда, правда!

— Видите мертвую ласку вон там? Это Моченый. Когда мы проснулись, он уже был убит. Должно быть, он пытался задержать Слэгара.

Лог-а-Лог отозвал Матиаса в сторону и прошептал ему:

— Возможно, он говорит правду. Мои разведчики обнаружили следы. Они хорошо заметены, но ясно, что здесь были крысы. Это была целая орда, великое воинство.

Бэзил поднял с земли веревку и сделал на ней пять петель.

— Подойдите сюда, бандиты. Накиньте эти петли на свои грязные шеи. Прекратите выть, мы не собираемся вас удавить, хотя это единственное, чего вы заслуживаете. Теперь мы пустим вас вперед себя.

Вдруг в кустах раздался какой-то шорох, и оттуда неверной походкой вышел старый кролик, все еще кутающийся в свою холстину. Он обошел ласок, пристально глядя на них воспаленными глазами:

— Смерть, смерть. Это все, кого он оставил? В последний раз, когда лис в маске был здесь, никто из его банды не уцелел. Мертвы. Все убиты!

Матиас попытался еще выспросить у него что-нибудь, но кролик, пошатываясь, удалился в кусты, стеная о гибели и роке. Орландо провожал старика взглядом до тех пор, пока тот не скрылся из виду.

— Матиас, этот субъект знает намного больше, чем мы думаем. Ты слышал, что он сказал? Слэгар уже бывал здесь раньше. Должно быть, это его старая игра — набрать отряд из всякого отребья, посулив им золотые горы, а затем, когда почти все сделано, избавиться как-нибудь от них, а то и вовсе убить. И тогда он пожинает плоды своего гнусного промысла один.

— Да, — согласился Матиас, — но что он с этого имеет? Какова его награда?

Орландо пожал плечами:

— Может быть, мы выясним это, когда нагоним его. Одно ясно: теперь, отделавшись от своей банды, он должен быть близко к цели своего пути.

Матиас стоял между двумя скалами. Он достал пергамент: — Надеюсь, кое-что прояснится здесь. — Он показал на проход между скалами барсук и колокол. — Вот где мы находимся сейчас. Дай-ка посмотрю, что говорится в стихах:

Увидит колокол и рядом — барсука.

Лицом к Владыке встань, что указует путь,

После полудня в летний день там будь.

Свою могилу смерть перед тобой раскроет.

Кто сам сойдет туда?.. Никто, кроме героя.

Джабез присел около скалы-колокола.

— Идти недалече, всяко до полудня успеем. Отдохнем здесь. Где этот Владыка, который укажет нам путь?

Они оглядели местность. Вокруг были покрытые травой холмы. Кое-где виднелись заросли кустарника и рощи деревьев. Сейчас, поздним летним утром, в них не было ничего таинственного, что наводило бы на мысли о смерти. Все выглядело мирно и безобидно.

Джесс бормотала про себя:

— «После полудня в летний день». В какое время после полудня: в середине дня, ближе к вечеру, поздно вечером? Как это понимать? По мне — совсем дурацкий стишок. Что ты думаешь, Матиас?

— Думаю, что это означает ранний вечер, Джесс. Смотри, слова разделены. Здесь не сказано: «пополудни», здесь сказано: «после полудня». И еще. Владыка, указующий путь, не обязательно должен быть живым существом.

Джесс казалась обескураженной:

— С чего ты взял?

— Очень просто. Барсук и колокол — две скалы. Мы узнали их по очертаниям. Почему бы Владыке, указующему путь, не быть скалой?

— Или даже деревом? — прибавил как бы ненароком подошедший Щекач.

— Почему ты так говоришь?

— Потому что я только что лазил на этого барсука и осмотрел оттуда окрестности. Единственный ориентир среди этого однообразия — огромное дерево. Оно расположено на одной линии с тропинкой между двумя нашими скалами, но снизу его не видно.

Джесс, как стрела, выпущенная из лука, взлетела на скалистый склон к вершине барсука.

— Это там, Матиас! — крикнула она сверху. — Я его вижу. Самая огромная ель в мире. Вот это да!

Яркое полуденное солнце нещадно палило вершину барсука. Матиас, Джесс и Щекач стояли, глядя на дерево вдали. Воин ухватился за веревку, спущенную вниз Джесс.

— Скорей слезаем отсюда — и в путь. Нужно добраться к дереву до захода солнца. Я теперь точно знаю, что нужно делать и чего нам еще искать.

43

Маттимео открыл глаза. Он ощущал тошноту и ломоту во всем теле, но более всего — страх. Подняв закованные в кандалы лапы, он протер глаза. Последнее, что он помнил, — то, что его держали и кто-то, скрытый под капюшоном, наложил повязку ему на морду. Неодолимая сладкая тошнота от повязки все еще не проходила. Он потерял счет времени. Было темно, однако он чувствовал, что находится в каком-то помещении.

Пленники вокруг него тяжело стонали — кончалось действие снотворного. В следующее мгновение знакомая тяжелая лапа Аумы легла на его плечо.

— Что случилось? Где мы? — спросила барсучиха.

— Я не знаю. Здесь слишком темно. Похоже, это каменное помещение — вроде винного подвала Амброзия в Рэдволле.

Снаружи раздался скрежет ключа. Вспыхнул огонь факела, заставив пленников закрыть ослепленные глаза. Тени заплясали на каменных стенах, когда державший факел вошел в темницу. Это была крыса в длинном пурпурном одеянии. Глаза крысы тускло поблескивали в свете факела, голос был монотонным, но грозным и повелительным:

— Я — Надаз, Голос Хозяина. Не двигаться и не сметь говорить со мной, или вы раскаетесь в этом. Надаз — повелитель дыхания, исходящего из ваших уст, властелин вашей жизни и смерти. Тут нет ни пищи, ни света, ни воды. Вы будете находиться здесь до тех пор, пока я не решу, что вы можете снова глядеть, пить и есть. Малькарисс сказал!

Дверь захлопнулась, повернулся ключ, и стало опять темно.

— Кто такой Малькарисс? — спросила Синтия. Ее голос прозвучал глухо и испуганно.

Тэсс сжала в темноте ее лапу:

— Думаю, скоро мы это узнаем.

Слэгар шел за Надазом. Они проходили через туннели и залы, маленький Витч, до смерти напуганный, тащился следом. Некоторые из помещений и коридоров, которые они миновали, очевидно, были построены искусными мастерами много лет назад. Другие были грубо прорублены в твердой породе. Из стен торчали валуны, обрубленные корни деревьев, комки слежавшейся земли, выхватываемые из мрака светом факелов, горевших повсюду в этом странном месте.

Длинный извилистый проход вывел их на широкий скалистый уступ, и Витч в благоговейном ужасе огляделся. Над ними был свод огромной каменной пещеры.

Хрустальные и слюдяные вкрапления в каменных стенах сверкали в свете факелов, укрепленных в гигантской, в форме колеса, люстре, а на краю уступа высилась колоссальная статуя, высеченная из белого известняка. Это была стоящая фигура чудовищного хоря с зубами из горного хрусталя и блестящими глазами из черного турмалина. Позади нее уступ обрывался в пропасть. Огибая стены этого огромного провала, в глубины сходила витая мощеная лестница — она шла от левого края уступа и терялась в зеленоватом туманном свечении внизу.

Надаз подал знак Слэгару и Витчу остановиться на выдолбленной в камне площадке на некотором отдалении от статуи. Одетая в пурпур крыса медленно двинулась вперед со склоненной головой, пока не оказалась у самого изваяния.

— Кто предстоит перед Малькариссом? — донесся свистящий шепот из пасти с хрустальными зубами.

Надаз отвечал, не поднимая головы:

— Это Надаз, Голос Хозяина, о Царь Глубин, Владыка Бездны, Затмевающий Солнце! Лис Слэгар вернулся и привел с собой много пленников, молодых и крепких, для того чтобы они работали в твоем царстве под землей.

Наступила пауза, затем голос из статуи зазвучал опять:

— Кто тот, другой?

Надаз подошел к Слэгару и пошептался с ним, а затем вернулся на свое место.

— Это крыса по имени Витч. Лис говорит, чтобы ты, если тебе угодно, принял его в подарок, он будет служить Хозяину.

— Он не рожден для Хозяина. Наши законы ему неизвестны. — Голос был отрывисто-груб, в нем звучало недовольство. — Крыса, что пришла из лесных земель, бесполезна для нас. Закуй ее в цепи вместе с другими рабами!

Двое одетых в черное крыс выступили из тени. Они схватили Витча, надели на него оковы и потащили прочь. Он завопил, обращаясь к Слэгару:

— Спаси меня, Слэгар!

Лис даже не повернул головы.

Голос из статуи зазвучал снова:

— Держите вновь прибывших рабов в темноте, без пищи до тех пор, пока я не решу, что они готовы к работе. Голод и отсутствие света — хорошая школа. Спроси лиса, что он хочет получить от меня.

Надаз снова побеседовал со Слэгаром.

— Малькарисс, Всемогущий, Слэгар просит тебя вспомнить о твоем обещании, которое ты дал ему, когда он приводил предыдущую партию рабов. Ты обещал ему все территории на поверхности земли — от ущелья до южных границ твоего царства. Он говорит, что будет верно служить твоим интересам, будет твоим голосом на земле.

— Скажи, что ему надо потерпеть. Своди его вниз, покажи, какая работа делается для того, чтобы завершить создание моего подземного царства. Некоторое время я буду зорко наблюдать за ним, и когда уверюсь в том, что он, в качестве моего голоса на поверхности, будет служить мне так же хорошо, как ты под землей, тогда я пошлю за ним.

Слэгар слышал слова Малькарисса:

— Слушай, крыса, скажи своему Хозяину, что я выполнил свою часть договора. Он обещал мне эту землю, теперь я имею на нее право!

Надаз с треском потряс черепом на своем скипетре. Лис был внезапно окружен одетыми в черное крысами, державшими свои короткие пики наготове. Голос Хозяина встал перед Слэгаром:

— Не говори мне ничего, лис. Здесь у тебя нет никаких прав. И никогда не смей требовать чего-либо от Малькарисса. Теперь иди со мной. Если Владыка Бездны захочет, он вознаградит тебя в должное время. А до тех пор придержи язык.

Слэгар, крайне недовольный таким поворотом дела, был препровожден вниз по винтовой лестнице Надазом и его слугами.

Пестрая маска лиса резко колыхалась, пока они сходили в бездну, испускавшую зеленоватое свечение. Ступени уводили все глубже, и наконец они достигли дна пещеры. Здесь зеленый свет исходил от всего, что могло гореть. Зелеными были факелы, зеленым светились жаровни и печи для обжига, то тут, то там попадавшиеся на огромном пространстве работ.

Все это произвело большое впечатление на Хитрейшего. Жилища были вырублены прямо в скалах, длинные улицы тянулись в разных направлениях перед его взором. Некоторые здания выглядели так, будто были надстроены поверх других построек, возведенных в незапамятные времена. Группы молодых лесных жителей, болезненно истощенных, покрытых каменной пылью, работали под ударами кнутов надсмотрщиков-крыс, перетаскивая валуны, выпиливая и шлифуя каменные блоки. Перед Слэгаром мелькнула огромная фигура какого-то существа — он не смог понять, что это за зверь.

Странной формы амфитеатры и пещеры с высокими арочными сводами сменились тускло освещенной галереей, затем они остановились против глухой стены. На ней был вырезан искусный рельеф, изображавший сцену со статуей Малькарисса в центре.

Надаз повернулся к Слэгару:

— Это — граница наших работ. Ступай теперь. Мои слуги в черном доставят тебя в твое жилище. Там ты должен ожидать, пока Малькарисс примет решение. Ты удачлив, лис. Не считая тех, кто находится здесь под моим началом, ты — единственный, чьи глаза глядели на подземный мир.

Когда черные крысы уводили Слэгара, он, скосив глаза, проследил за Надазом. Облаченная в пурпур крыса нажала на левую лапу изображения хоря, и фигура отъехала внутрь. Когда Надаз входил в открывшийся проем, Слэгару удалось разглядеть блеснувший в проеме солнечный свет. Затем плита с рельефом вернулась на свое место.

Хитрейший отметил про себя, что здесь находится потайной ход, после чего молча дал отвести себя обратно вверх по лестнице. Слэгар не чувствовал к Малькариссу и Надазу ни симпатии, ни особого доверия. Но он был уверен, что сможет в конце концов перехитрить их обоих. Настанет день — и он будет править на поверхности и под землей. Сейчас он был согласен подождать.

День угасал, когда Матиас с друзьями добрались наконец до дерева. Это было гигантское хвойное дерево, стоявшее в полном одиночестве.

Орландо вытянулся во весь рост, прижавшись к нему спиной.

— Клянусь своими полосками! Оно такое огромное, что я чувствую себя песчинкой рядом с горой!

Джесс восхищенно взмахнула хвостом:

— Потрясающе! Жаль только, что оно растет одно. Можно только лазить по нему вверх-вниз, но нельзя перелететь с него на другое такое же. Ближайшие деревья вон там, далеко отсюда. Видишь? Туда как раз направляется Матиас. Эй, Матиас, куда ты пошел? Я думала, ты хотел увидеть это дерево.

Матиас сосредоточенно шагал по прямой, считая шаги и глядя все время в землю.

— Я хотел видеть вовсе не дерево, только его тень. Вспомни стих: «Лицом к Владыке встань, что указует путь, после полудня в летний день там будь...» Все правильно, дерево — Владыка, а полдень миновал, уже почти вечер. Я думаю, что там, где тень кончается, находится то, что мы ищем.

Все поспешили присоединиться к Матиасу. Словно участники некой торжественной процессии, шли они со склоненными головами, держась тени, отбрасываемой елью, — она оканчивалась на внушительных размеров камне, возвышавшемся посреди вереска, рядом с небольшой рощей.

Матиас постучал по камню рукоятью меча. Звук был глухой. Лог-а-Лог поскреб валун, Джесс вспрыгнула на верхушку, Орландо попытался сдвинуть его с места. На все лады пытались они заставить камень выдать свой секрет — безрезультатно. Бэзил лег на вершине валуна, глядя в закатное небо.

— Не ломай себе голову, старина. Это просто камень, и больше ничего.

Матиас ударил лапой о камень:

— Послушайте, я уверен, это — то, что мы ищем. То место, о котором в стихах говорится, что смерть раскроет там свою могилу.

Бэзил спрыгнул с камня.

— Я кое-что вспомнил. Ведь в стихотворении говорится о Летнем Дне, то есть о дне летнего солнцестояния, когда тени самые длинные. А сейчас тень дерева короче.

— Большое спасибо! — Матиас улыбнулся. — Но что это дает нам? Мы не знаем, какова длина этой тени в день солнцестояния.

— Да, не знаем, — согласилась Джесс. — Но направление тени нам известно.

Двигаясь по прямой от того места, где кончалась тень, они углубились в рощу.

И вдруг они увидели резную каменную ступень, скрытую в зарослях кустарника. Это было то, что они искали! Несколькими взмахами своего топора Орландо расчистил пространство вокруг ступени. Лестница терялась из виду, уходя куда-то в глубь земли. Матиас осторожно провел лапой по менее истертой части верхней ступени. Он ошеломленно поглядел на остальных:

— Я знаю, что это за место!

Орландо пристально вглядывался в открывшуюся надпись:

— Глинобитная Об... Что это значит?

— Конец надписи стерся. Здесь было написано «Глинобитная Обитель». Мыши, которые во главе с Мартином Воителем основали Рэдволл, пришли из аббатства Глинобитная Обитель. Им пришлось покинуть его из-за ужасной болезни, унесшей жизни множества его обитателей. Помню, на уроках истории аббат Мортимер рассказывал нам об основателях нашего аббатства. Аббатиса Жермена привела тогда братьев и сестер из Глинобитной Обители, но где она находится — никто уже не помнил. Теперь мы отыскали ее.

Матиас очистил ступень от росшей на ней травы, показывая вырезанное изображение вереницы мышей. Посредине одной мыши не хватало. Он снял с пояса талисман, данный ему старым кроликом, и приложил к тому месту, где был пропуск. Камень аккуратно встал в углубление.

— Посмотрите, вот недостающая мышь. Этот старый кролик знал, где стояла старая Глинобитная Обитель. Он дал мне камень, потому что это была единственная ценная вещь, которая у него имелась. Может, он тоже когда-то был рабом и сумел бежать, кто знает. Аббат Мортимер говаривал, что Глинобитная Обитель была почти такой же большой, как Рэдволл.

Джабез оглядел рощу:

— Если Глинобитная Обитель была разрушена, то должны были сохраниться какие-нибудь развалины, хотя бы камни, обломки. Это могло случиться во время горной пляски.

Орландо недоуменно поднял брови:

— Пляски гор, что это значит?

— Мы, Пни, жили на юге Страны Цветущих Мхов, вблизи высоких скал, еще до того, как там поселились другие жители, — начал рассказ Джабез. — Мой дед рассказывал мне о временах Джоша Пня, своего прапрапрадеда. Он говорил, что тогда наша семья жила на вершине одной из скал. Однажды скалы начали дрожать и качаться. Похоже было, что они пляшут. Когда все прекратилось, старый Джош сказал: «Не желаю жить на вершине скалы, которая пляшет!» — и увел свою семью в Лес Цветущих Мхов.

Матиаса вдруг осенило:

— Да, конечно, здесь было землетрясение. Из-за него образовалось то ущелье, через которое мы переправлялись. И эти заброшенные сады, по которым мы шли. Никто не стал бы разбивать фруктовый сад на такой каменистой, ухабистой земле, какая она сейчас. Земля сдвинулась! Аббатство Глинобитная Обитель было поглощено ею. Эта лестница, наверное, вела в спальни верхнего этажа или на галерею, а остальная часть здания погребена под землей.

Железноклюв решил встретиться с призраком лицом к лицу. Вместе с Мангизом они стояли на галерее. Последние алеющие лучи солнца проникали в окна аббатства, заливая пол Большого Зала великолепным, глубокого тона розовым светом. Мангиз, прищурившись, взирал на это зрелище.

— Может статься, мышь в доспехах не появится до полуночи, Генерал, — устало произнес он.

— Йар-рак! Может статься, она не появится совсем. Может, ее вовсе не существует. Чтобы доказать это, я и привел тебя сюда. Утомленные глаза полусонных грачей увидят лягушек, летающих в небе, и камни, несущие яйца. Я — Железноклюв. Я не так прост, чтобы верить в такие штуки. И ты будь таким же.

Мангиз молча проглотил этот совет, решив про себя, что благоразумие — лучшая доблесть.

Воробей, следивший за ними, доложил обо всем Василике и Констанции:

— Птица говорит, что вы не приходите. Черная черве-ворона не такая уверенная. Оба теперь ждут над большим местом — залом.

— Итак, Генерал ждет призрака, — сказала Васили-ка. — Пусть ждет. Когда станет темно, он не будет разочарован — дух Мартина Воителя выйдет побродить.

Констанция тщательно начищала блестящий нагрудник.

— Ты должна быть осторожной. Его не так просто одурачить, как тех двоих прошлой ночью. Думается, на этот раз нам нужно разработать более основательный план.

Ночью поднялся сильный ветер. Облака стремительно неслись мимо луны, создавая изменчивые узоры на полу аббатства. Колокола Матиаса и Мафусаила отрывисто прозвонили, звон их резко оборвался, и наступила гнетущая тишина. Мангиз и Железноклюв не смыкали глаз.

— Как могут звонить колокола, когда мы заперли этих земнолапых внизу? — прошептал Мангиз Железноклюву.

— Каг-га! Закрой свой клюв! Я не знаю, как они звонят, меня это не волнует. Может быть, это отвлекающий маневр, чтобы мы не могли внимательно следить за тем, что здесь происходит.

Они смотрели и ждали. То же самое делали грачи, незаметно прокравшиеся в дальний угол галереи. Любопытство пересилило в них страх перед Генералом, который приказал им оставаться в спальнях. Они хотели все увидеть своими глазами.

И вот главная дверь, скрипнув петлями, медленно отворилась. Ворон и ворона затаили дыхание. Несколько высохших листьев влетело в зал, вдунутые порывом ветра; бледные лунные узоры колебались на истертом каменном полу, тьма в углах, казалось, сгустилась.

Могильную тишину внезапно нарушил громоподобный голос:

— Смерть ожидает тех, кто останется в месте сем!

Мангиз ощутил, как перья встали торчком на его спине, — как будто ледяная лапа дотронулась до него.

Появился призрачный силуэт. Он медленно вошел через дверной проем, остановился, взглянул наверх, на Железноклюва, и направил на него свой меч.

— Смотри, Генерал, — вот он, воин в доспехах! — воскликнул Мангиз.

— Заткнись, идиот! Я собираюсь покончить с ним раз и навсегда!

Ворон сделал короткий разбег. Сильным броском сорвавшись с галереи, он стремительно ринулся вниз.

Видение отступило на шаг и пропало!

Из угла, где сидели грачи, послышался крик ужаса. Резко затормозив и не рассчитав усилия, Железноклюв шлепнулся на пол. Мгновенно оправившись, он бросился наружу. Считанные секунды прошли с момента исчезновения призрака, но за дверями аббатства было совершенно пусто.

Железноклюв, сбитый с толку, описал круг и, чиркнув когтями по траве на лужайке, ринулся обратно в дом. Там он некоторое время яростно метался по залу, заглядывая во все углы, и наконец остановился. Он поглядел вверх, выискивая, на кого бы обрушить свой гнев. Грачи в углу галереи! Каркая, они бросились наутек в спальный покой, но Железноклюв тут же оказался посреди них, раздавая направо и налево удары своим страшным клювом и пустив в ход свои острые когти.

— Йаг-га! Почему вы не слетели и не схватили эту дрянь? Вы находились к нему ближе, чем я. Прочь с глаз моих, мягкоклювые трусы!

Грачи в страхе удирали, а Железноклюв гнался за ними. Мангиз незаметно выскользнул с другого края галереи, не желая столкнуться с Генералом. В Большом Зале опять наступила тишина.

За полуоткрытой дверью Констанция и Кротоначальник складывали черную ткань, при помощи которой они сделали Василику невидимой. Трое рэдволльцев тихо проскользнули из Большого Зала в туннель и затем — в Пещерный Зал.

Взяв у Василики меч, пока она разоблачалась, аббат озабоченно спросил:

— Ну, как все прошло?

— Прекрасно, отец аббат. Я появилась, птицы с ума посходили от ужаса, ворон бросился на меня. Это было потрясающе!

— Железноклюв бросился на тебя? Как тебе удалось убежать?

— Очень просто. Констанция и Кротоначальник накрыли меня черной тканью, я проскользнула в дверь, и мы втроем спрятались под ней. Железноклюв не догадался заглянуть за дверь.

Ночь опустилась на рощу. Матиас и Орландо сидели на ступеньке лестницы, затачивая о камень меч и топор. Землеройки наполняли свои пращевые мешки камнями. Бэзил уничтожал съестные припасы, а Щекач и Джесс закаливали над костром наконечники своих копий. Все кинжалы, мечи и прочие клинки были опробованы, из толстых зеленых суков бойцы выправили себе луки и заточили стрелы, закалив их в огне. Оставалось несколько часов до рассвета, когда все приготовления были окончены. Друзья прилегли, чтобы немного отдохнуть.

Перед тем как заснуть, Матиас, Орландо и Джабез встали над каменной ступенью с изображением. Они сложили свои лапы вместе и произнесли торжественную клятву:

— Когда загорится рассвет, мы сойдем по этим ступеням в чрево земли. Мы не вернемся на свет без наших детей и покуда живет и дышит проклятый лис!

Орландо повернулся к пятерым дрожащим от страха пленникам-ласкам и направил на них топор:

— Приготовьтесь, потому что вы сойдете вниз первыми.

44

Грачи были напуганы до смерти. Вначале им даже нравилось сидеть и, поеживаясь, вести разговоры о призраке, пока никто из них всерьез не верил в его существование. Но теперь они увидели его собственными глазами — ужасающий фантом, который изрек страшное предупреждение. Сам Железноклюв ничего не смог с ним сделать — призрак растворился без следа в одно мгновение.

Всю ночь сторожевой пост оставался брошенным, пока грачи совещались в темной спальне, понизив голоса до еле слышного шепота.

Когтегреб и Трепокрыл были правы, как и мудрый Мангиз. Краснокаменный дом — дурное место. Наступление утра мало изменило ход их мыслей.

Железноклюв выстроил свое войско:

— Йаг-га! Вы, сброд с кукушачьими мозгами! Неужели вы не видите, что все это спектакль, который земнолапые разыграли перед нами?

Грачи неуклюже топтались, изучая свои перья или таращась на свои когти. Некоторые поглядывали на Мангиза, но вещун отделился от остальных, сидя на буфете с закрытыми глазами.

— Ка-ах! Я слетел вниз, чтобы атаковать это так называемое привидение, и что, нанесло оно мне смертельный удар? Атаковало меня? Встало хотя бы на защиту своего аббатства? Нет. Оно спряталось! Оно одурачило вас всех, но не смогло сбить с толку меня, Железноклюва, — даже не испугало. Я — величайший воин северных земель. Земнолапая мышь не может напугать меня. Я готов встретиться с этим призраком хоть сейчас, хоть посреди самой черной ночи. Мангиз, правду я говорю?

Вещун открыл один глаз. Он был не так глуп, чтобы вступать в спор с Генералом.

— Могущественный Железноклюв не боится ни единой живой твари. Он говорит правду.

Вдали от этих мест, на Западной Равнине, огромная темно-красная птица, выбившись из сил, упала на землю. Она лежала как глыба красного песчаника среди желтых цветов. Тело ее было налито тяжестью, грудь судорожно вздымалась. Ее карие с бирюзовыми крапинками глаза грозно распахивались и вновь бессильно закрывались, когда она обводила взглядом небо над собой, чтобы убедиться в отсутствии хищников.

Одно ее крыло было сложено на спине, другое безвольно повисло. Разбежавшись, она снова поднялась в воздух. Птица летела еле-еле, махи поврежденного крыла были судорожными и слабыми. Лететь становилось невыносимо больно. Пришлось снова приземлиться. На этот раз, ударившись о землю, птица перекатилась красным клубком перьев по траве, осыпая вокруг лепестки лютиков. Птица чуть передохнула, отдуваясь. С трудом поднявшись на лапы, она еще некоторое время шла. Ее громадный кривой клюв был широко раскрыт, взгляд устремлен на красный дом, видневшийся вдали, у кромки леса. Она хотела добраться туда до заката солнца. Там было не такое открытое место, и должны были найтись укромные уголки, где она могла бы отдохнуть и набраться сил. Ее любимые горы остались далеко позади, ей нужно было найти себе убежище на ночь. Открытая равнина делала ее уязвимой. В полете она была гордым охотником и бойцом, но в таком жалком положении легко могла стать добычей хищных птиц, не упустивших бы шанса атаковать ее.

Над просторами южного плато мирно всходило солнце. Матиас поднялся и взял свой меч.

— Хороший день для того, чтобы начать наше дело, Орландо.

Барсук поднял топор на плечо.

— Мы проделали такой долгий путь, чтобы увидеть этот восход. Хороший день.

Вокруг них землеройки надевали боевое снаряжение. Когда Бэзил тащил ласок-пленников на поводке к лестнице, они жалобно вопили:

— Нет, нет! Не заставляйте нас спускаться туда!

Бэзил дернул за поводок:

— Полезайте живее! Вы жили как трусы — постарайтесь умереть героями.

Пленники вырвали веревку из лап Бэзила и бросились Матиасу в ноги, забыв всякое достоинство:

— Сжальтесь над нами, сжальтесь!

Сэр Гарри слетел с ольхи:

Для труса пуще нет боязни,

Чем смерти страх в его пути, —

Узрит ли ночь еще до казни,

Удастся ль дух перевести?

Орландо пнул одну из ласок в бок, остановившись над распростертыми ниц бандитами.

— Знаешь, Матиас, кажется, у нас с этими мерзавцами ничего не получится. Они только все испортят своими воплями и нытьем. Заткнитесь, вы, сопливые, не то я прикончу вас прямо сейчас!

Ласки затихли. Матиас оперся на меч, поглаживая усы.

— В том-то все и дело, Орландо, но что же нам делать с ними?

Орландо взвесил на лапе свой топор:

— Позволь мне прикончить их на месте, это избавит нас от лишних хлопот.

Ласки снова заскулили.

— Прекратите выть! — нетерпеливо гаркнул Матиас. — Вот что мы с ними сделаем, Орландо. Я не могу позволить тебе хладнокровно убить их. Это не в наших правилах. Мы отправим их на юг. Сэр Гарри, вы сможете проводить их, чтобы они ненароком не пошли в другую сторону? Я очень сожалею, но там, внизу, будет недостаточно просторно, чтобы вы могли летать, — еще попадете в беду.

Сэр Гарри пожал плечами:

— Как угодно, как угодно, Матиас.

У каждого свое предназначенье,

И ваше я исполню порученье.

Попробуйте лишь вякнуть — острым клювом

Бежать желанье тотчас отобью вам!

Сэр Гарри подцепил клювом конец веревки-повода и полетел, волоча за собой пять спотыкающихся, не поспевающих за ним ласок.

Маленькая армия собралась в роще вокруг Матиаса. Он встал на верхнюю ступень лестницы старой Глинобитной Обители и обратился ко всем:

— Во-первых, я хочу поблагодарить всех вас за помощь, за то, что пришли сюда, в такую даль, со мной. Вы оставили свои дома и родные земли далеко позади. У Орландо, Джесс, Джабеза и у меня веские причины рисковать жизнью. Мы спасаем своих детей. Вас же я не могу просить принести в жертву свои жизни, помогая нам. Ведь это не ваши дети томятся там, внизу.

Бэзил встал:

— Извини, старина, но юные Тим и Тэсс там, в плену. Что скажет мой закадычный друг Джон и его добрая жена миссис Черчмаус, если я возвращусь назад с пустыми лапами, без их детей? Попробуйте только остановить меня — зайца Бэзила Оленя, эсквайра!

Щекач встал рядом с зайцем:

— Я — с Бэзилом. Он старый брюзга, но я его люблю. Вот так!

Бэзил и Щекач подошли к Матиасу и встали рядом. Лог-а-Лог вытащил свой короткий меч:

— Землеройки — друзья Рэдволла. Никогда я не начинал еще дела, которого не доводил до конца. Я иду с вами.

Весь Гуосим как один, следуя за Лог-а-Логом, встал рядом с Матиасом.

Орландо поднял свой громадный топор. Его голос был полон страсти, когда он воскликнул:

— Идем же, Воин, что мы медлим?!

45

Была середина жаркого дня. В Пещерном Зале царило уныние. Казалось, жара проникала сквозь камни, добираясь даже сюда, в Пещерный Зал, где обычно бывало прохладно.

Василика, которая тайком выходила на разведку, в спешке пробиралась по кротовьему лазу обратно в Пещерный Зал. Вбежав, даже не отряхнувшись от пыли, она принялась трясти задремавшего аббата:

— Проснись, проснись, отец аббат! Они атаковали ее, бедняжку! Они убьют ее, если мы не поможем.

Аббат заморгал и подскочил в кресле:

— А? Что? Какую бедняжку атаковали? Где?

— Большая птица цвета ржавчины, больше любого воина Железноклюва. Она лежит там, у пруда, и грачи нападают на нее. О, я уверена, она не разбойница. Мы должны помочь ей!

Аббат немедленно приступил к действию:

— Быстро разыщите Констанцию. Приведите кротов, кого сможете отыскать.

Минутой позже с кухни вбежала Констанция, вся в муке, с пучком зеленого лука в лапе. Она пролезла в туннель, раздавая приказания:

— Все оставайтесь здесь, со мной — только кроты. Я разберусь.

Перед прудом и впрямь лежала огромная рыжая птица. Последним усилием воли она заставила себя перелететь через внешнюю стену и тяжело приземлилась на мягкую землю садика у привратного дома. Увидев блестевшую в полуденных лучах воду, она с трудом потащилась к пруду, собираясь напиться. В горле у нее пересохло, язык запекся, перед глазами плыли круги. Она как одержимая тянулась к воде. Внезапно на нее напали три грача. Они яростно клевали и когтили ее. Почти потеряв сознание, не в силах сопротивляться, она лежала неподвижно, отдавшись во власть хищникам.

Констанция стрелой выскочила из туннеля и напала на грачей раньше, чем те осознали происходящее.

Одного из них она сильно поддала лапой, и он шлепнулся в пруд. Другой, кувыркаясь, полетел бесформенным комком высоко в воздух. Третьему еле удалось удрать, оставив большую часть хвоста в зубах барсучихи.

Констанция немедленно принялась затаскивать птицу в туннель. Та, с трудом приподняв голову, пыталась клюнуть барсучиху. Констанции едва удалось увернуться от удара страшного кривого клюва, но птица поцарапала ее своими сильными когтями. Пришлось ударить почти потерявшую сознание птицу между глаз.

— Извини, это для твоей же пользы, глупая громадина. Эй, Кротоначальник, с какого конца за нее браться?

Кротоначальник вылез из туннеля, оставив троих кротов внутри, чтобы принять ношу.

— Ур-р, Мямля, когда будем тащить ее за голову, следи, чтобы перья не подвернулись. Чак, обвяжи ей лапы веревкой. Я обвяжу клюв. Десятник, приготовь жир, смажем ее, если она не пролезет.

Железноклюв и Мангиз вылетели из окна спальни с несколькими грачами. Они приземлились на том месте, где лежала птица. Генерал был в особенно дурном расположении духа оттого, что прервали его дневной отдых.

— Йак-ка! Сначала призрак мыши, теперь громадная птица, которая проваливается как сквозь землю. Где она, идиоты? Как давно это было?

— Всего минуту назад. Мы стояли у окна спальни, когда увидели эту большую ржавую птицу, перелетевшую через стену. Она, должно быть, была больная.

— И вы убили ее?

— Д-да... э... нет. Я хочу сказать, мы собирались, но тут появилась эта полосатая зверюга.

— Ка-ах! Прочь с глаз моих, дырявые головы! Ваши мозги протухли от жары. Сначала вы видите огромную птицу, затем на вас нападает полосатая зверюга — и все это за какое-то мгновение. И что сейчас? Никаких признаков земнолапой, большая птица как испарилась! Может, они прыгнули в пруд и сидят там, под водой? Не швырнуть ли мне и вас туда же, чтобы вы поискали их на дне?

Огромную рыжую птицу втащили в винный подвал Амброзия Пики. Там было просторно и прохладно.

Джон Черчмаус ходил вокруг, разглядывая ее с благоговейным ужасом:

— Вот это и называется — большая птица. Я никогда такой не видывал. Что за порода, а, Мордальфус?

— Не знаю, Джон. Это не лесная птица и не обитатель равнины, иначе мы бы видели таких со стен нашего аббатства. Интересно, что привело ее сюда?

Сестра Мей хлопотала с другого боку. Она накладывала на раны примочки с лекарственными травами.

Птица дернула лапой и попыталась поднять голову. Огромные крапчатые глаза с темными радужными оболочками внезапно раскрылись.

Констанция отослала прочь лишних наблюдателей.

— Сестра Мей, аббат, не продолжить ли вам лечение? Остальные ступайте в Пещерный Зал. Василика, дай мне ножницы.

Она перерезала веревки, которыми были связаны лапы и клюв птицы.

— Ты — среди друзей. Лежи тихо, — произнесла она мягко.

Птица застонала и снова положила голову.

— Где моя оказалась? — спросила она на странном наречии.

Аббат узнал язык:

— Она говорит на языке горных ястребов и орлов. Но я уверен, она понимает нас. Привет тебе, меня зовут аббат. Это — сестра Мей, это — Констанция. Место, где ты находишься, называется Рэдволл. Мы вылечим тебя. Кто ты?

Сестра Мей обрабатывала глубокую рану на бедре птицы.

— Здесь надо зашить. Лежи спокойно. Я хочу помочь тебе.

Птица лежала терпеливо, разглядывая сестру Мей.

— Я бтица бо имени Стрик Грасный Горшун, я из горного грая, из горного грая.

Аббат отер жир с перьев на шее птицы.

— А, красный коршун, горная птица. Я читал о них в наших старых летописях, но никогда не видел до сих пор. Хорошо, Стрик Красный Коршун, лежи смирно, мы постараемся вылечить тебя.

— Стрик нуждаедся бидь.

— А, конечно, Констанция, попроси Василику принести воды. Стрик, твое крыло сломано?

Медленно, превозмогая боль, коршуниха встала. Она возмущенно поглядела на старого аббата.

— Стрик Грасный Горшун — могучий ледун!

Сестра Мей увещевающе замахала на птицу лапой:

— Стрик Красный Коршун — могучая вруша. Посмотрите на это крыло. Оно никуда не годится. Уверяю тебя, оно будет еще хуже, если ты попытаешься взлететь.

Коршуниха угрюмо отползла в угол и нахохлилась там кучей рыжих перьев.

— Гороздвиг, гнездопад — фьюик! Кому деберь ледадь? Оздадься деберь здесь зреди друзей, з Габбадом, з Зиздрамей.

Сестра Мей взяла воду, принесенную Василикой, и подала ее огромной птице.

— Все это хорошо, но тебе следует вести себя благоразумнее. И мое имя — сестра Мей. Повтори: сестра Мей.

— Зиздрамей хорошая, но очень грозная!

46

Надаз подвел Слэгара к идолу на уступе. Лис в маске стоял, напряженно ожидая решения Малькарисса. Снизу, из бездны, доносились звуки работ, стоны и вздохи рабов, занятых непосильным трудом. Хитрейший внимательно разглядывал белую статую хоря, гадая, что за существо обитает внутри. Хорек или лисица, как он сам? Слэгару хотелось думать, что это был лис. Он считал лисиц самыми ловкими животными. Голос, раздавшийся из монумента, прервал его мысли:

— Надаз, скажи ему, что я принял решение. Ему дадут восемьдесят крыс и право исполнять мои повеления в землях, расположенных над моим царством. Скажи ему, что за ним будут внимательно следить. У меня очень много крыс, ждущих моего слова, чтобы исполнить его, — больше, чем гонимых ветром листьев осенью. Если лис поведет со мной нечестную игру, он будет убит, он и все его восемьдесят бойцов. Если же в точности исполнит все, что я прикажу, то к первому снегопаду я увеличу его армию в десять раз и пошлю своих рабов строить для него крепость над землей. Из нее он сможет управлять всеми землями от крутых утесов до южных глубинных районов. Малькарисс сказал. Ступайте!

Слэгар задрожал от волнения. Он расслышал каждое слово. Его шелковая маска трепетала от участившегося дыхания, вздымавшего узкую грудь. Лис упивался сознанием только что полученной власти.

По знаку костяного скипетра Надаза восемьдесят крыс вышли на уступ по каменной винтовой лестнице и встали позади своего нового командира. Множество мыслей проносилось в воспаленном воображении Слэгара, пока он во главе своего отряда шел бок о бок с Надазом по извилистым ходам старой Глинобитной Обители — к землям, что ждали его в свете утреннего солнца: его землям!

«Малькарисс не дурак, — думал он. — Восемьдесят умрут вместе со мной, если я окажусь изменником. Так он обеспечил себя двойной защитой. Все крысы в моем отряде будут тщательно следить за мной, и, несомненно, Малькарисс дал им секретный приказ убить меня в случае, если я попытаюсь пойти против него. Я покажу ему, кто из нас на самом деле Хитрейший. Когда я стану главнокомандующим огромного войска с собственной крепостью, я заставлю Малькарисса пожалеть о том, что он встретился со Слэгаром. Я запру его в ловушке, в его же собственном подземном царстве, и не пройдет и сезона, как он либо умрет, либо будет кормиться от моих милостей. Что до Надаза, то он всего лишь служит статуе. Слэгар не служит статуям. Хитрейший служит только самому себе».

Планы Слэгара никак не могли предусмотреть того, что произошло в следующий момент. Заворачивая по изгибу прохода, он нос к носу столкнулся с Орландо.

Барсук грозно зарычал и взмахнул топором, но не было на свете зверя проворнее лиса в минуту опасности. Он мгновенно нырнул в ряды своих крыс, толкнув двух ближайших под падающий топор. Матиас ударом меча перерубил пику. Низко пригнувшись, он пробивал себе путь через ряды крыс; его меч сверкал, настигая врага. Лог-а-Лог закричал, и Гуосим обрушил на крыс град камней и ливень стрел. Надаз упал навзничь и быстро откатился к стене. Пружинисто вскочив на лапы, он снял со стены факел и швырнул в атакующих с криком:

— Назад! На уступ!

Среди шума схватки резко выделялся звон топора Орландо, когда он, задевая оружием за стены туннеля, неистово рубил вокруг себя пытающихся скрыться крыс.

Матиас пробился сквозь крысиные ряды, но потерял из виду Слэгара. Он повернулся к крысам, пытавшимся проскочить мимо него к выходу на уступ.

Преградив им путь, рубя и коля, он начал пробиваться навстречу Орландо, пока они не сошлись. Лог-а-Лог промчался мимо них во главе землероек Гуосима.

— За ними!

Они двинулись, спотыкаясь о тела поверженных врагов. В переходе стало темно: Надаз, отступая, снимал по пути все факелы. Толкаясь и натыкаясь на стены, лесные жители ринулись сквозь мрак на звук отходящих перед ними крыс. Из-за колонны показался свет, и они продолжали свой путь уже за Щекачом, который предусмотрительно подобрал факел, брошенный в них Надазом. Теперь, когда стало видно, куда идти, они бросились вперед очертя голову, минуя проходы и заброшенные залы, не заметив в спешке одну плотно закрытую дверь.

Маттимео приподнялся и сел в темноте.

— Слышите, что это? — взволнованно проговорил он.

Пленники столпились у двери, крича и колотя в нее лапами:

— Сюда! Сюда! Помогите нам, мы из Рэдволла!

Но крики их разносились уже по пустому коридору. Звуки погони замерли вдали.

Преследуемые крысы высыпали на уступ во главе со Слэгаром и Надазом.

— Враги! Барсук и мышь с бандой лесных! Они уже близко!

Голос идола загромыхал в ответ:

— Это твоих лап дело, лис! Они пришли сюда вслед за тобой. Я рассчитаюсь с тобой позднее. Надаз, скажи своим бойцам, чтобы окружили статую. Бейте тревогу, бросьте всю мощь моего воинства против дерзких пришельцев!

Крысы образовали около идола защитное кольцо, выставив пики. Надаз бросился к дальнему краю уступа и забил в большой круглый барабан. Слэгар не стал дожидаться появления атакующих и, крадучись, быстро начал спускаться по винтовой лестнице, указывая поднимавшимся ему навстречу по сигналу тревоги крысам:

— Все на уступ! Спешите, Малькарисс зовет вас!

— Рэдволл! Страна Цветущих Мхов! Логалогалогалогалог!

Лесные жители с ревом выбегали из прохода на уступ. Землеройки атаковали крыс, защищавших статую, но атака была быстро отбита фанатично преданными бойцами с их короткими пиками.

Крыс на уступе становилось все больше. Матиас открыл рот от удивления и ужаса. Бессчетная орда, теснясь, хлынула по лестнице из провала. Он и не подозревал, сколько тут крыс. Как черная кипящая лавина муравьев, они выскакивали из зеленой туманной бездны. Матиас не раздумывая бросился на ближайшую группу врагов. Орландо и Джесс прибежали к нему на подмогу, белка прихватила с собой короткий меч землероек.

— Тесните их назад. Нельзя дать им взойти на уступ! — кричал Матиас.

Одна из стрел чиркнула Орландо по морде, нос его залила кровь.

— Е-е-евла-а-али-и-иа-а-а!

Взбешенный барсук вклинился в ряды врагов, как стенобитный таран. Крыс, пытавшихся увернуться, Орландо перебрасывал через край площадки, и они с визгом летели в зеленую бездну. Матиас был охвачен пылом сражения. При этом он, как истинный воин-меченосец, старался сохранить холодную голову. Он работал, как машина, крысы рядами ложились под ударами его меча. Джесс, действовала иначе. Она скакала, коля направо и налево, — кровь алой лентой стекала по ее хвосту. Хотя пики были непригодны для дальнего боя, они вполне подходили для рукопашной схватки. Никто из черных крыс не разговаривал и не кричал, они формировали летучие клинья и набрасывались на одиночных бойцов, заключая их в ощеренное остриями кольцо.

Лог-а-Лог был дважды оттеснен назад. Во время второй попытки к наступлению он упал, раненный ударом пики в горло. Заяц Бэзил прыгнул и занял его место:

— Ну-ка, парни Гуосима, постройтесь в три ряда, вот здесь. Только луки и пращи. Огонь! Пригнулись, перезарядили. Все время наступать — вот в чем тактика. Огонь, пригнись, заряжай! Добрая потеха!

Под натиском землероек крысы были вынуждены отойти к статуе, защищая ее от действий Бэзила. Заяц был опытным воином. Он собрал небольшой отряд землероек с метательными копьями:

— Щекач, твой первый шанс показать себя в качестве командира. Возьми этих парней и веди к краю уступа. Пробейтесь вон там, в обход статуи, и займите позицию позади крыс, что против нас. Всыпьте им оттуда пару горячих!

Щекач браво отдал честь. Страх его почти исчез в пылу битвы.

— Есть, старина Бэзил!

Битва бушевала с переменным успехом. Гулкие удары барабана эхом отдавались в скалах, летели стрелы, камни из пращей, кололи пики. Матиас, дико вращая глазами, осмотрелся: он стоял посреди рукопашной схватки. Силы крыс намного превосходили силы рэдволльцев, и еще множество крыс теснилось на каменной лестнице, на подходе к сражению. С трудом выбравшись из этого скопления дерущихся, Воин выкрикнул во весь голос:

— Назад, назад, берите раненых и отступайте к проходу, по которому мы шли!

Гуосим, пробиваясь назад к арке прохода, выносил из боя Лог-а-Лога. Орландо, Джесс и Джабез, стоя бок о бок с Щекачом и Бэзилом, неистово отбивались, прикрывая отступление. Матиас сновал туда-сюда, помогая управиться с ранеными.

Наконец им удалось добраться до прохода, и они вошли в него. Дробь барабана прекратилась, и крысы отхлынули назад, до половины очистив площадку и защищая лестницу, по которой поднимались новые полчища. По мере поступления новых сил они снова начали заполнять всю площадь уступа. Посреди них стоял Надаз и, потрясая гремящим черепом на своем скипетре, указывал им на рэдволльцев, словно насылая на них какое-то заклятие.

Орландо отер топор и принялся затачивать его о камень стены.

— Славно мы с ними схватились, хоть нас и мало, — сказал он ободряюще.

Воин сел, прислонившись спиной к стене и тяжело дыша.

— Да, если бы мы нашли наших детей, мы могли бы уже подняться на поверхность. Беда в том, что я нигде их не видал.

Барсук полизал раненую лапу.

— И я не видел их, и лиса, кстати, тоже. Я не уйду отсюда, пока он жив. Даже если я не найду мою Ауму, то хоть буду уверен, что он больше никого не продаст в рабство.

Щекач стоял у входа в туннель и строил гримасы черным крысам, собравшимся неподалеку.

— Эй вы, крыски-огрызки! Эта старая дурацкая статуя не стоит и раздавленного желудя. Ей нужна целая орда крыс, чтобы потягаться с настоящими бойцами, — насмехался он.

Бэзил и Джесс пытались перевязать ужасающую рану Лог-а-Лога. Она была глубокой и очень опасной. Бэзил покачал головой:

— Послушайте этого молодого задиру! Нам того и гляди пустят кровь, а он раздает им прозвища, как служанка на чайной вечеринке. Ха-ха, маленький сорванец, чтоб ему пусто было! Говорю тебе, Лог-а-как-тебя, лежи тихо. Ты разбередишь свою рану.

Предводитель землероек держался за промокшую от крови повязку на горле. Он тяжело дышал.

— Плохая рана, друг. Она вывела меня из строя.

Бэзил ободряюще помахал ушами:

— Чепуха, старина. Вскоре ты опять будешь как новенький.

Лог-а-Лог, сделав огромное усилие, поднялся и повернулся к Матиасу:

— Где Флагг? Мне он нужен, Матиас. Я хочу выйти на свет дневной, чтобы не умирать здесь, во мраке.

Матиас сжал лапу друга:

— Я понимаю тебя, Лог-а-Лог. Поднимайся наверх и отдохни там. Все будет хорошо. Флагг, возьми еще несколько ребят, выведите Лог-а-Лога на дневной свет.

— Матиас, погляди! — Вытянув шею, Орландо стоял на камне, выступающем из стены. — Они перекинули веревку через край уступа. На ней подвешена какая-то большая корзина. Думаю, они что-то спускают. Интересно, что это?

Матиас пожал плечами:

— Я знаю не больше тебя. Скоро они возобновят свои атаки. Я это чувствую. Мы можем выдержать их натиск какое-то время, но рано или поздно они одолеют нас. У меня есть план, как нам выиграть время. Тогда, если даже мы потерпим поражение, остальные по крайней мере успеют уйти и спасутся.

Встав снаружи, у входа в туннель, Матиас направил свой меч на Надаза.

— Крыса, я вызываю тебя на поединок! — крикнул он.

Надаз продолжал потрясать своим ужасным скипетром, монотонно выпевая какие-то заклинания.

Воин обратился к нему снова:

— Ты боишься принять вызов! Ты спокоен, лишь когда у тебя за спиной твоя орда! Жалкий трус! Пошли тогда кого-нибудь из своих. Я — Матиас из Рэдволла. Я — воин, не знающий страха. Есть ли среди вас кто-нибудь, равный мне, или вы все — жалкие червяки?

Черные крысы глядели на Надаза, ожидая, что он ответит.

— Не все твоими желудями отбиваться, Воин! Я останусь с тобой до конца, — горячо прошептал Орландо. — Я сражусь с их защитником!

Матиас, улыбнувшись, кивнул:

— Орландо, ты самый храбрый воин из всех, кого я видел. Нет, мой друг, они знают, что ты можешь одолеть любого из них. Вот почему я бросаю им вызов. Среди них не много найдется тварей, которые рискнут потягаться с таким, как я. Если ты все же считаешь, что должен остаться, пусть так. Когда я паду, ты будешь защищать вход в туннель, дашь нашим друзьям еще немного времени, чтобы спастись.

Орландо положил тяжелую лапу на плечо Матиаса:

— Защитник Рэдволла, ты хоть и мышь, но сердце твое намного больше моего. Посмотри, там что-то происходит.

Надаз стоял, направив свой скипетр в сторону каменной лестницы. Крысы на лестнице отступили от края и прижались к стене, охваченные страхом. У Матиаса перехватило дыхание, он крепче сжал рукоять своего меча.

Из бездны поднималось чудовищное существо. Это был огромный грызун, по виду — нечто среднее между хорем и горностаем. Он казался представителем давно вымершего, доисторического вида: у него не было ушей, огромная голова торчала прямо из мощных плеч. Злобно глядя перед собой, зверь скалил кривые грязные зубы. Туловище его представляло собой груду мускулов, оплетенных сухожилиями, на лапах и на поясе были надеты тяжелые обручи с шипами. Он был вооружен пикой устрашающего размера и металлической сетью с грузилами.

Надаз жестко рассмеялся:

— Матиас из Рэдволла, не боящийся никакого зверя, вот твой соперник — Изнуритель, мастер по выделке рабов!

47

Сестра Мей и Василика пытались кормить Стрик пищей, имевшейся в аббатстве, но коршуниха не была вегетарианцем. В конце концов они нашли решение и дали ей рачков. Стрик облюбовала себе угол подвала и устроилась на ночлег на куче мха, покрытой мешковиной.

— Бедняжка, — причитала сестра Мей. — Видно, она свила гнездо на ветвях дерева, росшего на склоне горы. Однажды ночью ветка, прогнив, обломилась и гнездо упало. Она ударилась об острые скалы и сломала крыло. Стрик говорит, что пролежала на разрушенном гнезде много дней, не в силах пошевелиться. У нее не было друга, который защитил бы ее, и другие птицы набрасывались, пытаясь ее убить. Наконец она заставила себя лететь. Мало-помалу она продвигалась по Западной Равнине в поисках убежища, пока наконец не увидела наше аббатство.

Вошла Констанция, отирая пот со лба:

— Все еще жарко снаружи. Где большая птица? Спит? Ну и громадина! Спорю, она могла бы поднять меня на воздух. Как полагаешь, аббат, она сможет летать?

— Не знаю, Констанция. Теперь, однако, нас больше должны беспокоить не красные коршуны, а вороны и грачи. Василике пора прекратить эти маскарадные вылазки в обличье Мартина Воителя. Ворон далеко не дурак, рано или поздно он окажется проворнее и схватит тебя.

Василика была возмущена:

— Но, отец аббат, когда я одеваюсь призраком, я расстраиваю планы Железноклюва. К тому же это лишает грачей боевого пыла. Они ужасно напуганы, и ворон Мангиз тоже боится меня, как я вижу. Он очень суеверен, а прочие смотрят на него. Позвольте мне еще хоть раз — сегодня ночью.

Мордальфус протер очки.

— Василика, ты еще большая озорница, чем твой сын, и воительница такая же смелая, как твой муж. Ладно, пусть сегодня ночью твой призрак в последний раз явится в аббатстве.

Железноклюв сел у разбитого окна спальни и поделился с Мангизом своими тревогами:

— Призраки мышей-воинов, большие красные птицы, что еще, мой предсказатель? Я овладел почти всем краснокаменным домом, начиная с конька на крыше, и я не могу допустить, чтобы добыча ускользнула из моих когтей. Если меня вынудят уйти отсюда, нам придется вернуться в северные земли. Они холодны и суровы, Мангиз, — сплошная борьба и никакой пищи. Мы стареем и не сможем выдержать много северных зим. Скажи мне, Мангиз, твой дар вернулся к тебе? Ты видишь что-нибудь своим внутренним оком?

— Генерал, ты прав, — с готовностью ответил Мангиз, довольный тем, что снова в фаворе. — Я вижу, что призрак мыши — только трюк земнолапых, рассчитанный на то, чтобы испугать нас. Что же касается громадной ржавой птицы — ка-кха! — это фантазии напуганных грачей.

Железноклюв приободрился:

— Хорошо сказано, Мангиз. Что еще ты видишь?

— Знаки хорошие. Теперь все стало прозрачным, как вода. Железноклюв, ты и я, мы оба проживем долгую жизнь в краснокаменном доме. Пища будет обильной, сезоны — мягкими, зимние холода не будут страшны нам в этом месте, окруженном высокими лесами. Воистину я вижу это, Генерал!

— Ка-чха! Добро, Мангиз. И я всеми перьями чувствую, что дело ладно. Взлечу-ка на крышу моего краснокаменного дома и посижу там немного.

Мангиз с облегчением вздохнул и устроился поудобнее, чтобы вздремнуть на теплом солнышке. В первый раз он солгал Железноклюву, рассказывая содержание своих видений. Воин-мышь все еще затуманивал их, но предсказатель не собирался говорить об этом Генералу. То, о чем он умолчал, в данный момент ничем не могло повредить их вожаку, а слушать похвалы было гораздо приятнее, чем получать тычки.

Ночь опустилась на Рэдволл и Страну Цветущих Мхов. Грачи сидели в спальном покое. Они проспали весь день и находили чересчур трудным пытаться заснуть еще и ночью. Было жарко, и птицам, всю жизнь прожившим на Севере, не хватало воздуха. Полная луна глядела в окна спальни, заливая комнату бледным, голубовато-белым светом.

— Оста-авьте-е-е на-а-аше аб-ба-а-а-атство-о-о-о!

— Йакк! Что это было?

— Сме-е-ерть близка-а-а-а-а!

Грачи застыли на своих насестах.

— Смерть поджида-а-ает вас за стенами этой ко-о-о-омнаты!

Черная тень пробежала по кроватям и полу. Что-то зависло напротив окна. В проеме, обрамленном осколками разбитого стекла, окруженная холодным сиянием лунного света, виднелась голова воина — шлем без лица. Вместо лица клубилась серовато-белая мгла. Грачей охватила настоящая паника. Загадочные слова бесплотного фантома привели их в полное замешательство. «Оставьте наше аббатство!» Как могли они оставить аббатство, если другое высказывание гласило: «Смерть поджидает вас за стенами этой комнаты!» Было только разбитое окно и ужасная голова, плавающая напротив него. От ужаса грачи забились под кровати.

Когда друзья, крадучись, возвращались в Пещерный Зал, Констанция погрозила сестре Мей шестом, на котором они держали голову призрака:

— Еще один твой смешок, сестра, и я дам тебе наряд вне очереди, поставлю готовить ужин на кухне вместе с Амброзием!

48

Тишина повисла над уступом. Обе стороны затихли, когда Матиас и Изнуритель начали обходить друг друга. Воин держался прямо и двигался легко на пружинистых лапах. Огромный меч Мартина он сжимал обеими лапами, держа клинок около уха. Изнуритель низко пригнулся, направляя на противника острие своей пики. Он все время подкручивал свою метательную сеть, волоча ее по земле, отчего она издавала неприятный, скрежещущий звук. Оба бойца не отводили друг от друга напряженного взгляда, каждый пытался угадать действия другого, надеясь, что одно неверное движение противника даст ему преимущество.

Матиас старался держаться спиной к выходу из туннеля, где стоял Орландо с друзьями, но Изнуритель оттеснил его к другому концу площадки, и Воин почувствовал у себя за спиной дыхание крысиной орды. Изнуритель злобно зарычал и сделал выпад, пытаясь поразить Матиаса в шею. Тот сосредоточил все свое внимание на острие пики и на сети. Вдруг он почувствовал, что одна из крыс ударила его древком пики сзади. Воин упал на спину. Изнуритель, с пикой наперевес, бросился на него, но Матиас увернулся, откатившись в сторону. При этом он успел ухватиться за конец сети и резко рванул ее, заставив противника потерять равновесие. Раздался вопль, похожий на звук лопнувшего пузыря, и крыса, ударившая Матиаса, упала, наколовшись на пику Изнурителя. Матиас подзадорил своего врага, чиркнув его мечом по бедру. Изнуритель перекинул сеть через плечо, и грузила ударили Матиаса по голове. В глазах Воина заплясали огненные искры — и все померкло. Он скорее почувствовал, чем увидел, острие пики Изнурителя у своего горла, когда тот, развернувшись, бросился на него снова. Послышался звон металла о металл — меч Воина отразил удар пики.

В голове у Матиаса прояснилось, он ловко прыгнул вперед, схватив Изнурителя за покрытую пеной челюсть, и ударил его по лапе, в которой тот держал пику. Несмотря на свирепый натиск, Изнуритель не растерялся и пнул Матиаса лапой в живот. Он заставил соперника отступать, пока тот не уперся в каменную стену. Матиас, с силой оттолкнувшись от скалы, бросился вперед на Изнурителя:

— Рэдво-о-о-олллл!

Яростная атака заставила того отступить. Он получил два жестоких удара по бокам, перед тем как ему удалось самому ударить Матиаса древком пики и набросить на Воина сеть. Матиас понял, что пойман в ловушку. Он не мог воспользоваться своим мечом, сеть тяжело придавила его. Изнуритель нагнулся, чтобы подобрать концы сети и опутать его окончательно.

Этого Матиасу оказалось достаточно. Он кинулся на Изнурителя и, мощно ударив всем телом, отбросил его назад, в ряды крыс. Затем он сбросил сеть, подобрал свой меч и кинулся в самую гущу крыс, рубя направо и налево и пытаясь добраться до чудовища. Крысы бились в ужасе, пытаясь убраться с его пути.

Изнуритель прорвался сквозь ряды крыс, Меч Матиаса врезался в металлическую сеть и вырвал ее из лап чудовища. Изнуритель подобрал брошенную кем-то из крыс пику — теперь он был вооружен вдвойне. Бойцы снова сошлись; делая выпады, чудовищный зверь скрестил пики с клинком Матиаса. Звон удара разнесся по всей пещере, и противники схватились, тесня друг друга в ужасающей пляске смерти.

Маттимео и остальные пленники сидели в темнице, утратив всякое представление о времени. Несколько раз они пытались взломать дверь, но тщетно. Все тело Аумы болело от бесчисленных наскоков на тяжелую, несдвигаемую дверь, зубы Сэма онемели от попыток перегрызть толстые брусья. Маттимео, Тим, Тэсс, Юб и даже Синтия — все тем или иным способом пробовали справиться с дверью, но в результате лишь сбили себе до крови лапы и посадили множество заноз.

Они понуро сидели во мраке. Синтия заплакала.

— Ну, ну, не надо. Мы выберемся отсюда, вот увидишь, — утешала ее Тэсс.

Аума прислонилась спиной к стене.

— Хотелось бы думать, что мы выйдем отсюда, но куда мы пойдем?

— Тсс! — Сэм подполз поближе к Маттимео. — Прислушайся, ты ничего не слышишь?

— Нет, а ты?

— Этот звук напоминает бой барабана где-то далеко и еще — звуки голосов.

Поддерживаемый Флаггом и двумя землеройками, Лог-а-Лог, страдая от боли, с трудом поднимался по извилистому проходу на поверхность. Предводитель землероек застонал, медленно опустился и сел, прислонившись спиной к какой-то двери.

— Я должен посидеть немного. Дайте перевести дух.

Землеройки опустились рядом с ним.

— Когда мы поднимемся наверх, вы должны оставить меня, — сказал Лог-а-Лог, повернувшись к Флаггу. — Возвращайтесь и помогите нашим друзьям. Флагг, ты был моим другом и братом в течение многих сезонов. Послушай теперь, что я скажу. Скоро меня с вами не будет. У Гуосима должен быть новый предводитель. Им будешь ты, Флагг. Забудь свое имя. Теперь ты — Лог-а-Лог.

— Нет, не говори так! Ты должен жить.

Лог-а-Лог держался за рану на шее.

— Закон Гуосима предписывает поступать именно так. Если бы здесь была река, я оседлал бы бревно и пустился в свой последний путь. Тогда у тебя не осталось бы выбора. Я сказал — ты слышал. Что там за шум?

Кто-то стучал в дверь с другой стороны. Флагг постучал в ответ. Приблизив нос к косяку, он выкрикнул:

— Логалогалогалог!

Раздался еще более сильный стук, вслед за тем кто-то прокричал:

— Рэдво-олл! Страна Цветущих Мхов!

Лог-а-Лог, превозмогая боль, встал.

— Я везде узнаю этот голос. Это — сын Матиаса. Отоприте эту дверь.

На двери был тяжелый засов с замком, но один из бойцов-землероек по имени Герн достал маленький кинжал.

— Ну-ка, посторонитесь, я попробую, — сказал он остальным.

К счастью, замок оказался несложным. Герн покачал его, повертел в нем клинком, потом раздался щелчок, и Герн снял замок.

Внутри темницы Аума стояла, приложив ухо к двери, и внимательно слушала.

— Потише. Мы бросили им вызов, теперь посмотрим, что они сделают. Они отперли дверь, она должна открываться наружу...

Они ударили в дверь, и она широко распахнулась. Маттимео бросился на первого, кто оказался на его пути. Тим и Сим наскочили на другого. Даже слабый свет в туннеле ослепил их глаза, привыкшие к полному мраку. Сцепившись с кем-то на полу, Маттимео услышал свое имя, произнесенное низким, грубоватым голосом.

— Маттимео, это я, Лог-а-Лог!

— Стойте, это друзья! — крикнул Маттимео.

В тот же момент борьба прекратилась. Маттимео и его товарищи стояли в освещенном факелами коридоре, протирая лапами глаза. Друзья улыбались друг другу. Постепенно они начинали осознавать, что они больше не пленники.

Смех Маттимео разнесся, отдаваясь в стенах туннеля:

— Мы свободны! Это друзья моего отца!

— Поистине это счастливый день, дети. Ваши родители — здесь. Матиас, Орландо, Джабез, Джесс, даже старый Бэзил Олень. Мы объединили наши силы, чтобы отыскать вас. Они внизу, на большом уступе, сражаются с ордами Малькарисса.

Маттимео едва верил своим ушам: его отец здесь! Аума громко вскрикнула от радости, Сэм высоко подпрыгнул, Юб важно наморщил нос.

— Я же говорил, что, как бы далеко мы ни оказались, мой папаня все равно нас найдет.

Тэсс и Тим подхватили его и закружили. Синтия присоединилась к ним.

— Старый добрый Бэзил, рэдволльцы — все здесь! Ур-ра!

Кружась, они нечаянно опрокинули Флагга, и Маттимео помог ему подняться. Отряхиваясь от пыли, тот широко улыбался.

— Клянусь мехом, я рад, что мы вас нашли, хотя за это вы должны благодарить нашего Лог-а-Лога. Если бы он не решил отдохнуть здесь немного, мы прошли бы мимо и вы остались бы гнить в этой яме.

Маттимео встал перед Лог-а-Логом на колени и потряс его за лапу:

— Я знал, что вы нас найдете. Что когда-нибудь так и будет! Спасибо тебе, Лог-а-Лог.

Лог-а-Лог все еще улыбался, хотя глаза его закрылись навсегда. Он прожил ровно столько, сколько было нужно, чтобы сдержать свою клятву.

Матиас выбивался из сил. Изнуритель, казалось, имел неистощимый запас энергии. Он истекал кровью от дюжины ран, но его огромные размеры и безумная свирепость, казалось, делали его необоримым. Воин встал в боевую стойку, держа клинок наготове и слегка переводя дух, пока Изнуритель обходил его кругом, выискивая слабое место. Матиас медленно поворачивался, в то время как противник пытался зайти со спины. Матиас увидел, что Изнуритель стоит спиной к стене, и налетел на него, как разъяренный волк. Лишь искры посыпались от камней, когда он могучим натиском обрушился на Изнурителя. Казалось, он занял собою все пространство сражения — рычащий, рубящий, колющий, сокрушающий. Самонадеянная усмешка слетела с морды Изнурителя. Воин бился с такой силой, которой хватило бы на двоих, и с искусством, отточенным за долгие сезоны тренировок. Изнуритель, собрав все силы, оттолкнулся от скалы и ринулся вперед, наставив на Матиаса обе пики. Тот мгновенно среагировал, отскочив в сторону, его клинок сверкнул, как молния в летнюю грозу, и обе пики были перерублены одним ударом. Воин по инерции развернулся, но Изнуритель был быстрей бегущей тени. Он прыгнул на незащищенную спину Матиаса и сдавил ему горло обломками пик, стараясь задушить.

Задыхающийся Матиас всадил меч в лапу противника и, схватившись за пики, рывком пригнулся к земле.

Изнуритель пронзительно завопил и, перелетев через голову Матиаса, с глухим звуком шлепнулся у края уступа. Матиас вскочил и бросился на него, но тот ждал этого: не успел Воин вцепиться в него, как он резко выбросил все четыре лапы вверх, поддав противника и подняв его в воздух. Матиас почувствовал, что летит. Ударившись о самую кромку уступа, он перекатился через нее и с отчаянным криком полетел в зеленую бездну.

Генерал Железноклюв купался, хлопая крыльями, на нагретой солнцем отмели пруда аббатства. Запрокинув голову, он сделал большой глоток, и капли воды засверкали на его черном оперении. Мангиз стоял рядом и с отвращением наблюдал эту сцену. Купаться... Это было выше его понимания.

— Чак-ка! Хорошо! Ну, Мангиз, твои видения предвещают наш успех? Твое умственное око по-прежнему видит ясно?

— Да, Генерал, хотя знамения говорят, что спешить в этом деле не подобает.

— Не подобает! Что за вздорная болтовня?

— Но, Генерал, я говорил вчера, что видения указывают...

— Я уже слышал достаточно! Пойди и приведи сюда всех моих сорок и грачей. Я разработал план. Мы будем сражаться, как сражались на севере, — прямая атака, открытый бой, и никаких пленных. Теперь ступай!

Мангиза мучили ужасные предчувствия, но он знал, что бесполезно разговаривать с Генералом, когда тот охвачен завоевательским духом.

— Генерал, твои желания для меня закон, я приведу всех твоих бойцов.

Предсказатель почтительно поклонился и отправился выполнять приказ.

Сестра Мей казалась простодушной, на самом же деле она была чрезвычайно ловка и изобретательна. Ночью она добавила в питье Стрик большую дозу снотворного, которое состряпала еще для сорок во фруктовом саду. Стрик пила очень много. Сейчас громадная птица храпела, погрузившись в крепкий сон под воздействием снотворного зелья.

Аббат Мордальфус, Джон Черчмаус, брат Руфус и сестра Мей собрались вокруг спящей — все они имели немалый опыт в искусстве врачевания, передававшемся в аббатстве из поколения в поколение.

Брат Руфус помог сестре Мей поднять сломанное крыло. Потом она деловито вытерла лапы о свой белоснежно чистый передник.

— Ох, какой ужасный перелом! Амброзий, подкати сюда один из бочонков, чтобы мы могли положить на него крыло и расправить его.

Аббат Мордальфус осмотрел верх крыла:

— Взгляните, одного пера на конце не хватает. Какого оно должно быть размера? Нужно посмотреть на другом крыле. Не найдется ли похожего у нее в хвосте? Амброзий, принеси с кухни рыбьих костей. Ох, нам еще нужно просаленную бечевку, немного луковой кожуры, да поищи банку с речным илом, который мы используем при ожогах. Здесь работы надолго!

Железноклюв оставил червя, которого вытягивал из земли, когда вернулся Мангиз. Он увидел, что вещун летит один, и злобно уставился на него:

— Йакк! Ну?

— Генерал, они забаррикадировались в спальном покое и не желают выходить. Они говорят, что этой ночью к ним явилась голова призрака-мыши и предупредила, чтобы они не выходили из спальной комнаты.

Ворон поточил свой клюв о камень. Звук неприятно поразил Мангиза.

— Ка-хагга! Мне нужно с ними поговорить!

Мангиз последовал за Генералом на почтительном расстоянии. Ему крайне не понравился тон Железноклюва, которым тот произнес слово «поговорить».

Ворон сел на подоконник разбитого окна спальни.

— Ка-ах! Бойцы, вы снова имели честь слушать призрака? И что же он сказал на этот раз?

Помимо нескольких сдавленных покаркиваний, никакого ответа не последовало. Железноклюв впился когтями в оконную раму.

— Кра-а! Тогда я сам войду и поговорю с вами!

Он спрыгнул с подоконника и исчез в комнате. Мангиз съежился и закрыл глаза, когда услыхал ужасные крики и грохот опрокидываемых кроватей. Он не видел облака черных перьев, вылетевших из окна.

— Йаг-га! Кто здесь командует, голова мыши или Железноклюв? Я здесь приказываю!

Грачи и сороки вываливались из окна, толкаясь и давясь в тесном проеме.

49

Великий меч Рэдволла пропал в зеленоватом тумане бездны. Перекатываясь через край уступа, Матиас скреб по камню когтями, пытаясь зацепиться за что-нибудь и удержаться от падения. Его спасла веревка, на которой спускали корзину. Он судорожно вцепился в нее, но был не в состоянии захватить покрепче и неудержимо сползал вниз. Изнуритель вскочил и тотчас же принялся рубить веревку.

Громко крича, Орландо бросился в атаку, за ним кинулись остальные лесные жители. Крысы падали перед боевым топором барсука, словно рожь под косой косаря. Воин Западной Равнины пробивал себе путь. Но было слишком поздно! Последние волокна веревки с треском разошлись и завились, перебитые пикой. Матиас, исчез из виду.

Изнуритель обернулся, чтобы посмотреть, что происходит за его спиной. Последнее, на что упал его взгляд, был огромный барсук, замахнувшийся на него топором с двойным лезвием. Орландо дико взревел в гневе — на самого себя, за то, что позволил Матиасу принять такой вызов, на всех обитателей этого ужасного места, которые лишили его дочери. Он жаждал битвы с каждым, кто посмеет встать на его пути.

— Я — Орландо, Воин Боевого Топора! Евла-а-а-али-и-иа-а-а-а!

Боевые кличи лесных жителей загремели по всему подземному царству Малькарисса. Бэзил, Щекач, Джабез и Джесс яростно атаковали крысиную орду.

Матиас почувствовал, что он стремительно летит вниз, в зеленые клубы тумана. В его голове пронеслись образы Василики и Маттимео...

Плюх!

Воин упал на что-то мягкое и пружинистое. Это была большая плетеная корзина, выложенная изнутри толстым слоем мха и пурпурной тканью. Сильный толчок при падении на некоторое время оглушил Матиаса. Он лежал на земле рядом с корзиной, пытаясь пошевелиться и собраться с мыслями, пораженный тем, что остался жив после падения с такой высоты.

Крышка разломанной корзины зашевелилась.

Внутри послышалось какое-то хлюпанье, сердитое рычание, затем она повалилась набок, и что-то выкатилось из нее наружу.

Существо, лежавшее рядом с корзиной, имело некоторое сходство с громадной статуей на уступе. Этот Малькарисс был ужасно толст! Огромная белая гора свалявшегося меха казалась каким-то наваждением из кошмарного сна. Короткие слабые лапы с длинными когтями безвольно свисали вдоль туловища. Существо пыталось протереть мутные, в гнойных корках глаза, плохо открывающиеся от старости. Нижняя губа его обвисла, показывая ряд чернеющих остатков зубов.

Матиас в изумлении приподнялся и сел. В голове у него все смешалось. Он начал сомневаться в том, что еще жив, при виде помятого исчадия ада, ползущего к нему. Малькарисс заговорил, его голос был тонким и пронзительным. Когда его не усиливало внутреннее пространство статуи и он не отражался эхом от скал пещеры, он походил на жалобное хныканье.

— Ты видел Малькарисса, ты должен умереть!

Матиас вздрогнул. Ужасное создание взялось за его меч, который упал вместе с Матиасом и лежал рядом с корзиной. Но не успел он распрямиться, как большой кусок скалы стукнул Малькарисса, и тот скорчился от боли. Другой камень попал хорьку в лапу. Малькарисс с визгом выпустил меч. Камни продолжали падать.

Матиас отполз в сторону, прихватив с собой меч. Толпа тощих, изможденных существ со следами побоев на шкурах и с закованными в кандалы лапами

неумолимо надвигалась на Малькарисса, волоча свои цепи и швыряя камни. Они кричали:

— Умри, умри!

— Мы похороним тебя под обломками твоего царства!

Исхудалые ежи, белки, мыши, кроты и выдры брали обломки из куч обеими лапами. Они обступили поверженного тирана, бросая в него камни со всей силой, на какую были способны. Матиас в ужасе наблюдал, как растущая куча камней погребала под собой Малькарисса. Его было уже не видно, а рабы все бросали и бросали. Воин Рэдволла схватил полумертвую от истощения выдру и оттащил ее в сторону.

— Ну-ка, положи свои лапы на камень и прижми к нему кандалы плотнее. Не бойся, я друг.

Выдра сделала, как он сказал. Надежда засветилась в ее мутных глазах.

— Руби сильнее, друг!

Меч Воина со свистом рассек воздух и перебил звенья цепи. Ничто не могло устоять против сокрушительной силы великого меча Рэдволла, который был сделан из металла, добытого из упавшей звезды.

Воин освобождал рабов, торопясь, подгоняемый звуками сражения, доносившимися с уступа. Крыса в черном подбежала, размахивая кнутом, но не успела даже подступить к Матиасу — какая-то белка сбила ее с ног ударом своей цепи.

— Прекрасный удар! — выкрикнул Матиас. — Я — Матиас из Рэдволла, а как зовут тебя?

Несмотря на измученный вид, раб смеялся и раскручивал цепь над головой.

— Вязохвост! Я куплю свою свободу той же цепью, которая делала меня рабом!

— Так держать, Вязохвост! Когда я освобожу твоих друзей, мы сделаем это вместе!

Рабы ликовали. Те, которых уже расковал Матиас, размахивали цепями над головой.

Сражение на уступе было в полном разгаре. Лесные жители стояли плечом к плечу плотным кольцом, заключенным внутри другого кольца. Внешнее кольцо землероек с Джесс и Джабезом било и кололо мечами и копьями, все время двигаясь по часовой стрелке. Бойцы во внутреннем кольце стреляли через их головы. Под командованием Щекача и Бэзила они метали камни и стрелы в плотно сомкнутые ряды крыс, окружавших их со всех сторон.

Крысы под командованием Надаза сражались с фанатическим неистовством, и многие землеройки полегли, пронзенные их короткими пиками.

Орландо на некоторое время уходил внутрь второго кольца, чтобы перевести дух, и затем, рыча как безумный, совершал очередной яростный набег, давая волю своему гневу, круша и разя крысиную орду. Он возвращался в круг лишь затем, чтобы отереть топор и зализать раны, и снова шел на врага.

Бэзил был везде, где крысы напирали особенно яростно. Он бесстрашно запрыгивал в самую гущу сражения, молотя крыс ударами страшных задних лап; крысы падали, затоптанные своими соратниками.

Среди грохота и сумятицы боя Джесс заметила какое-то движение на другой стороне площадки, у входа в туннель. Она пробилась к Бэзилу:

— Погляди туда. Кажется, к нам пришло подкрепление.

Бэзил подпрыгнул так высоко, как только мог, постаравшись при этом ударить ближайшую крысу лапой по голове.

— Йа-ха-ха! Взвейся мои старые усы! Джесс, это же наша молодежь! Маттимео! Рэдвооооолл!

Крик Бэзила тотчас был подхвачен ответным возгласом, разнесшимся над битвой:

— Ур-ра! Бэзил, старый обжора! Мы идем! Рэдволл!

Маттимео и бывшие узники пробивали себе путь сквозь толпу врагов, молотя оковами и коля пиками, взятыми у павших крыс. Они продвигались через площадку, держа, как щит, дверь своей темницы. Толкая, пихая и хлеща чем попало, они пробирались вперед, чтобы воссоединиться со своими друзьями. Надаз громко вопил, побуждая крысиную рать к еще более сильному натиску. Победа, которую он уже предвкушал, уплывала из его лап — ход сражения стал склоняться в пользу лесных жителей.

Железноклюв важно прохаживался по берегу пруда. Серебристое поблескивание в воде указывало на то, что в нем водится рыба. Его поражало обилие пищи в краснокаменном доме земнолапых: огороды, сады, огромный амбар под лестницей, даже пруд с чистой водой и множеством рыбы. Скоро все это будет принадлежать ему. Он в восхищении огляделся кругом, внимательно изучая прочную внешнюю стену, защищавшую краснокаменный дом от непрошеных гостей. Его зоркий черный глаз уловил какое-то движение у главных ворот. Большая полосатая зверюга возникла, казалось, прямо из воздуха. Она что-то несла. Железноклюв притаился в зарослях тростника и стал наблюдать.

Констанция огляделась, нет ли кого вокруг, и, быстро отперев дверь привратного домика, скользнула внутрь. По повелению аббата она несла доспехи Матиаса обратно, так как Мордальфус запретил Василике продолжать игру в призрака. Дверь закрылась за ней. Железноклюв видел оставленный в замке ключ, торчавший из скважины. Воспользовавшись случаем, он незаметно подкрался к дому. Все было сделано мгновенно: ворон захлопнул дверь, сунул клюв в кольцо ключа и, повернув его, вытащил из замка. Внутри послышался скрежет, затем удары лап барсучихи.

Железноклюв, торжествуя, взлетел, зажав ключ в клюве. Теперь, когда его главный враг был вне игры, у земнолапых не осталось никого, кто мог бы отразить внезапное нападение. Видения Мангиза начинали сбываться.

Мангиз с грачами собрались на берегу пруда и слушали, как Генерал излагает свой план окончательного завоевания аббатства Рэдволл. Железноклюв прохаживался взад-вперед перед своим войском.

— Вечером мы будем готовиться к нашему последнему сражению. Мангиз получил благие предзнаменования. Я знаю, вы верные бойцы. Вы сражались под моим началом в северных землях. Теперь пришло время получить свою награду в этом теплом краю. Мы будем жить вместе, в этом удобном краснокаменном доме, имея в изобилии пищу, солнечное тепло и все условия для приятного времяпрепровождения. Вот что мы сделаем. Я не выставлял часовых уже в течение двух дней. Теперь жарко, земнолапые спокойно отдыхают. У них много еды, и они чувствуют себя в своей пещере в полной безопасности. Пусть считают, что мы забыли о них. Они уже две ночи не выставляют охраны у баррикады. Я сам убедился в этом. За час до восхода солнца Быстроклюв и его братья спустятся вниз по лестнице к баррикаде. Если все будет тихо, они подадут нам сигнал. Кра-а! Тишина — гвоздь моего плана! Без своей большой полосатой зверюги они окажутся полностью в нашей власти.

50

Сражение под землей бушевало с прежней силой. Маттимео и его друзья соединились с Орландо и лесными жителями. Теснимый со всех сторон массами крыс, двойной круг продолжал свою смертоносную работу, усиленный молодыми добровольцами. Джесс стояла рядом с сыном, но у них в пылу сражения было мало времени, чтобы порадоваться счастливому соединению. Орландо и Аума подняли вдвоем тяжелую дверь темницы, используя ее как огромный пресс, давящий крыс. Надаз продолжал петь свои заклинания, завывая и пронзительно вскрикивая, посылая все новые полчища крыс. Потрясая своим жутким костяным скипетром, он направил его на лесных жителей и кричал:

— Умрите, умрите! Вы все умрете здесь! Ваши кости истлеют в подземном царстве Малькарисса! Так говорит Голос Хозяина!

Надаз стоял на большом барабане. Он бил в него обеими лапами, исполняя безумную пляску, и рокочущий звук ударов раскатывался по всей пещере, заставляя крыс на лестнице нажать на передние ряды в стремлении попасть скорей на уступ и вступить в схватку.

Матиас спешил дальше по подземным разработкам, разделываясь по пути с надсмотрщиками и освобождая рабов. Словно маятник возмездия, меч взлетал и опускался, перерубая цепи рабов и неся смерть их угнетателям. Лапы Матиаса ныли от тяжелой работы, он остановился и огляделся. Перед ним был длинный проход с глухой каменной стеной в конце. Приглядевшись в полутьме, он увидел на стене большой каменный рельеф. На рельефе была изображена вереница закованных лесных жителей и господствующая над ними статуя на уступе, окруженная крысами в мантиях. Ослабив бдительность, Матиас положил меч рядом с собой и принялся изучать рельеф.

Внезапно из-за спины Воина появился Слэгар. Беспощадный лис с размаху ударил Матиаса тройной плетью с тяжелыми металлическими грузилами. Оглушенный Воин упал на грудь. Ухмыляясь, Слэгар перевернул свою жертву.

— Ты избавил меня от лишних хлопот, убив Малькарисса. Когда орда одолеет твоих, я буду править здесь. Но сначала я должен сдержать свою клятву и отомстить тебе.

Схватив Матиаса за горло, лис потянулся за мечом.

— Йаа-хаа! Это же лис! Смерть Слэгару!

Как свора охотничьих собак, рабы бросились через кучи на лиса в маске. Он отчаянно завертел головой в поисках пути к отступлению, его взгляд упал на рельеф, находившийся от него в нескольких шагах. Он, перепрыгнув через лежащего Воина, нажал на выступающую левую лапу фигуры хоря и повернул ее, как это сделал Надаз накануне.

Каменный хорь отодвинулся внутрь, и Слэгар, шагнув в раскрывшийся проем, оказался на дне колодезной шахты, куда проникал дневной свет. Захлопнув за собой каменную плиту, он стал подниматься наверх по скобам лестницы.

Участливые лапы помогли Матиасу приподняться и сесть. Он потряс головой и неуверенно спросил рабов, столпившихся вокруг него:

— Где Слэгар? Он был здесь, да?

Вязохвост вернул Матиасу его меч.

— Ты не поверишь, он исчез в этой каменной стене с рельефом. Нам никогда не позволяли доходить до этого места. Крысы, вероятно, делали этот рельеф сами. Так или иначе, лис удрал. Какие будут указания? Куда идем теперь, Матиас?

Воин встряхнулся. Размахивая мечом, он побежал по туннелю.

— На уступ! — крикнул он. — Сначала надо покончить с этим. Следуйте за мной с нашим боевым кличем, чтобы друзья на уступе знали о том, что мы идем на подмогу!

Как волна прилива, рабы потоками вытекали из пещер, переходов и коридоров и бежали с Матиасом к винтовой каменной лестнице. Они слышали его боевой клич и вторили ему диким ревом.

Был час перед рассветом. Разбудив Мангиза, Генерал начал будить своих бойцов, стараясь не производить шума:

— Кар-рах! Время настало. Глянцепер, возьми двух грачей и своих братьев. Мангиз покажет вам, что делать. Принесите доску. Остальные — за мной.

Мангиз и его помощники взялись за средних размеров сосновую доску, обернутую простынями. Стараясь не производить шума, они потащили ее волоком по полу и затем медленно спустили вниз по лестнице в Большой Зал. По сигналу вóрона птицы впились когтями в простыни и подняли ее невысоко над полом. Мангиз придержал доску, развернув ее к двери, и они полетели по направлению к лестнице, ведущей в Пещерный Зал.

Глянцепер и Нырохвост положили один конец обернутой тканью доски на третью сверху ступеньку, а Мангиз с двумя грачами просунули другой конец на вершину стоявшей у подножия лестницы баррикады. Получилось подобие моста, по которому с третьей ступени можно было сразу перейти на верхний край стола, составлявшего основу заграждения. Мангиз проверил его прочность. Он осторожно дошел по доске до арки входа в Пещерный Зал и просунул в нее голову. Железноклюв хорошо проработал все детали своего плана. Любая птица могла легко проникнуть в Пещерный Зал таким путем.

Стоя наверху лестницы, Мангиз подал знак, взмахнув три раза крылом, и Железноклюв с грачами вышли из тени. Генерал осмотрел мост.

— Кар-рах! Мы войдем так же мягко, как влетело бы перышко, несомое ветром. Держитесь сзади и ждите моего сигнала.

Рэдволльцы мирно спали, не подозревая об опасности. Железноклюв крадучись пролез в отверстие и занял удобную позицию с другой стороны баррикады, помогая пробраться остальным птицам. Грачи проходили друг за другом, по одному, пригнув головы, чтобы не удариться о верх арки. Железноклюв знаками показывал каждому, какое место тот должен занять. Он расставил грачей у входа в туннель, на двух лестницах в дальнем конце, ведущих одна — на кухню, другая — в винный подвал, и у основания баррикады, чтобы ее нельзя было отодвинуть для бегства.

Следующими проходили сороки — этих он поставил на вершине баррикады, на случай, если кто-то из земнолапых попытается перелезть через нее. Мангиз прошел последним. Вместе с Железноклювом они медленно спускались вниз, пока не встали твердой лапой на пол последнего бастиона Рэдволла.

Мангиз не мог не восхищаться Генералом. Железноклюв действительно был прирожденный завоеватель. Несмотря на ложные предсказания и на то, что его бойцы были напуганы до умопомрачения, ему удалось удержать их в подчинении и исполнить свои замыслы. Краснокаменный дом должен был покориться его когтям и железному клюву.

Констанция с остервенением билась над дверью привратного дома, работая изогнутой кочергой. Какое-то шестое чувство заставляло ее утроить усилия, когда она долбила неподдающиеся петли, дубасила по начинавшим расщепляться толстенным брусьям. Она должна была разбить эту дверь, чтобы скорее вернуться в аббатство и спасти друзей от неведомой опасности, которая надвигалась на них.

Тяжелый коготь опустился на спину спящего аббата. Тот проснулся, закричав от боли.

— Йаг-га! Вставай, земнолапый, настал день, когда я заставлю тебя исполнить пляску смерти! Теперь Железноклюв — хозяин в этом краснокаменном доме! Карра-гаах!

Триумфальный возглас Генерала и его бойцов разлетелся по всему Пещерному Залу, смешавшись с испуганными возгласами обитателей аббатства.

Поднимаясь по каменной лестнице, Матиас услыхал голос сына, ясно выделявшийся на фоне барабанного боя и шума сражения. Волна радости нахлынула на него, он бился, как древний витязь, бешено прорубая дорогу наверх через полчища крыс, разбегавшихся от одного его вида. Никто не мог устоять перед Защитником Рэдволла и его армией.

Черные крысы разбегались по уступу, скатываясь вниз по лестнице и впервые за все время сражения пытаясь спастись бегством через туннель. Орландо поспешил перекрыть им путь. Он стоял спиной к арке прохода, потрясая своим страшным топором:

— Идите ко мне, ко мне, крысы! Евла-а-али-и-и-а-а-а!

Землеройки под командованием Флагга, их нового Лог-а-Лога, сражались как демоны. Верткие и прыгучие, они были везде одновременно, коля и рубя своими копьями и короткими мечами, оглашая воздух боевым кличем Гуосима:

— Логалогалогалогалог!

Надаз видел, что армия Малькарисса терпит поражение. Все было кончено. Облаченная в пурпур крыса тихо соскользнула с барабана. Бросив свой костяной скипетр, Надаз, прячась за спины черных крыс, добрался до статуи хоря. Только Тим Черчмаус заметил, как тот входит в статую.

Матиас и его армия рабов были уже близко к уступу. Лестница позади них оставалась усеянной телами черных крыс. Иные из них в страхе спрыгивали в бездну, чтобы избежать столкновения с бывшими рабами, с которыми они так жестоко обращались. Особенно пугал их вид предводителя рабов с горящими гневом глазами.

Бэзил и Маттимео расчищали себе путь вниз, пока наконец не встретились с Матиасом.

Боевой огонь угас в глазах Матиаса, когда он глядел на своего так давно потерянного сына. Он обнял его и горячо прижал к себе. Слезы навернулись на глаза Воина, он уткнул морду в обветшавшую одежду сына:

— Матти, ты здесь, ты жив, клянусь камнями Рэдволла!

Маттимео припал к отцу, всхлипывая и смеясь от радости:

— Я знал, что ты найдешь меня!

Бэзил кивнул в сторону уступа:

— Идем, ребята! Нам надо закончить сражение.

В Пещерном Зале захваченные врасплох лесные жители были согнаны вместе и поставлены вдоль стены. Железноклюв пристально разглядывал их, поражаясь, как эта кучка дранохвостых ползунов смогла причинить ему столько беспокойства.

Мангиз шагал взад-вперед, его голос звучал жестко и угрожающе:

— Крак-ка! Теперь, земнолапые, вы поплатитесь за свое сопротивление. Я говорю от имени великого Генерала Железноклюва, самого могучего бойца северных земель. Сам он не желает говорить с таким сбродом, как вы. Где же ваша большая полосатая зверюга? Она бросила вас и в страхе удрала.

Брат Руфус погрозил ворону кулаком:

— Что вы сделали с нашей Констанцией, злодеи?

— Молчи! Думай о своей шкуре. Большая зверюга получит свое в должное время, а для вас этот день — последний! Вы умрете прямо здесь и сегодня!

Аббат Мордальфус выступил вперед:

— Отпустите их. В том, что они делали, нет их вины. Я — аббат, и я один в ответе за сопротивление, оказанное вам. Возьмите меня.

Железноклюв подскочил к аббату и сбил его с, лап:

— Йаг-га! Я — Железноклюв! Я решаю, кому жить, кому умереть, земнолапый!

Прежде чем кто-нибудь успел остановить ее, сестра Мей прыгнула на ворона и вцепилась ему в выпяченную грудь, кусаясь, колотя и выщипывая перья.

— Оставь нашего аббата в покое! — кричала она.

Железноклюв, потеряв на миг все свое достоинство, дико запрыгал, стряхивая с себя сестру Мей. Когда та упала, ворон в гневе кинулся на беззащитно лежавшую мышь:

— Кра-ах! Ты умрешь первой!

Василика и еще несколько рэдволльцев уже собирались броситься на помощь сестре, но тут произошло нечто подобное удару грома.

Гигантская красная птица вылетела из винного подвала и ударила Железноклюва, как таран.

— Криииигх! Моя — Стрик Грасный Горшун! Ты ранил Зиздрамей. Моя убивадь, убивадь!

Даже такой грозный боец, как Железноклюв, не мог выстоять в борьбе с этой свирепой горной птицей. Настоящий вихрь черных и красных перьев закрутился на полу Пещерного Зала. Он носился по всему помещению, и Стрик неизменно оказывалась сверху, терзая противника страшными когтями и нанося удары клювом.

— Йиак! Помогите! — крикнул Железноклюв своим бойцам.

С грохотом рухнула баррикада, и Констанция, которой удалось выломать дверь привратного домика, как полосатый ураган, влетела в строй грачей.

Стрик Красный Коршун погнала Железноклюва через упавшую баррикаду вверх по лестнице и в Большой Зал. Там обе птицы поднялись в воздух.

У ворона не было возможности спастись бегством. Стрик била его клювом и терзала страшными когтями. Железноклюв использовал все приемы, какие знал, пикировал и подныривал на лету. Но что бы он ни предпринимал, коршуниха неизменно оказывалась над ним — и между колоннами, и на галереях, и под карнизами, торжествуя и упиваясь своим вновь обретенным даром летать.

Железноклюв предпринял последнюю отчаянную попытку спастись. Он взлетел к люку, ведущему на чердак, и уже было схватился за кольцо, чтобы открыть его, как Стрик нанесла ему сокрушительный удар невероятной силы. Она кружила под потолком Большого Зала, а безжизненное тело Генерала Железноклюва шлепнулось на каменный пол и лежало там бесформенной кучей перьев.

— Крииигх! Стрик Грасный Горшун ледид!

Мангиз тоже попытался удрать. Он сделал разворот и покинул поле боя, направляясь к лестнице и разрушенной баррикаде.

Констанция ждала. Она стояла, занеся лапу для удара. Когда ворона пролетала мимо, барсучиха с силой опустила могучую лапу. Предсказатель ударился о дальнюю стену Пещерного Зала, как перезрелый плод, соскользнул по ней на пол и больше уже не встал.

Воробьи из бывшего войска королевы Клювы позаботились о граче и сороке, затесавшихся среди них. Винифред плющила двух грачей с помощью большой чугунной сковороды, а брат Руфус и сестра Мей разделались с грачом, оказавшимся рядом с ними.

Боевой пыл немедленно слетел с уцелевших грачей и сорок. Без своего предводителя они потеряли всякое мужество. Констанция указала лапой:

— Все ступайте в этот винный подвал. Живо, а не то я изменю свое решение и спущу на вас большую красную птицу!

Сопровождаемые Винифред и Амброзием, птицы поспешно отправились в винный подвал.

Амброзий пригрозил им суповым половником:

— Идите по проходу осторожно, только попробуйте что-нибудь задеть! Я вырву вам хвосты и всех запихаю в бочку с яблочным уксусом!

Констанция поставила большой стол на старое место.

— Ну вот все в порядке, Василика, не считая двери твоего привратного домика. Я помогу тебе починить ее. Отец аббат, Рэдволл снова наш! Ждем твоих указаний.

Аббат посмотрел вверх, заглядывая в Большой Зал:

— Наша первая проблема — заставить Стрик прекратить летать под потолком. У меня от нее голова кружится. Клянусь мехом, она, кажется, решила провести всю оставшуюся жизнь в воздухе!

Счастливый смех звенел и разносился по всему аббатству, от винного подвала до сводов Большого Зала, где парила огромная красная птица.

51

Матиас стоял, положив лапу на плечо Маттимео, оглядывая притихшее пространство уступа. Орландо и Аума стояли рядом, а позади — Джесс с сыном Сэмом, Джабез Пень и его сын Юб, Лог-а-Лог Флагг и его уцелевшие землеройки. Перед ними собиралась пестрая толпа молодых лесных обитателей.

Уцелевшие после сражения черные крысы убежали по каменной лестнице вниз, в наполненные зеленым туманом пещеры и туннели, бывшие прежде царством Малькарисса. По всему уступу, на каменной лестнице и внизу, где велись работы, лежали груды убитых.

Маттимео взял у отца Великий меч Рэдволла, и Матиас протянул лапы к собравшимся перед ним освобожденным рабам.

— Вы свободны! — возгласил он.

Ликующий рев потряс все подземелье.

Воин одобрительно кивнул:

— Вы все, пострадавшие от жестокости Малькарисса, уведенные из своих домов, потерявшие много сезонов вашей молодой жизни, заключенные в этом мрачном месте, послушайте, что я скажу вам. Мир снаружи одет в цвета лета. Травы, цветы, деревья и реки — все это опять ваше. Если вы не можете вспомнить, откуда вы родом, если вам некуда идти, идите со мной и моими друзьями в аббатство Рэдволл в Стране Цветущих Мхов и живите там в мире. Два дня мы сражались с силами зла. Многие убиты в этом великом бою, и вы не должны забывать отдавших свои жизни за то, чтобы купить для вас, свободу.

Матиас отошел и кивнул Орландо, занявшему место на уступе. Воин Западной Равнины поднял свой боевой топор, и его громоподобный голос прозвучал как набат:

— Вперед, наверх, на солнечный свет! Но сначала мы разрушим символ зла, зачумляющий это место!

Орландо и Матиас, взяли свое оружие и подошли к подножию огромной белой статуи, которая высилась от уступа до самого свода необъятной пещеры. Орландо поплевал на лапы и взялся за свой топор.

— Красная крыса, Надаз, — он там, внутри! — крикнул Тим Черчмаус.

Свистящий голос раздался из пасти с кристаллическими зубами:

— Дурачье, вы не можете разрушить царство Малькарисса. Теперь я не только Голос, я — Царь Пустоты!

Матиас походил вокруг статуи и нашел потайную дверь. Она закрывалась очень плотно и была хитроумно устроена — виднелась лишь тонкая, в волосок толщиной, трещина на гладкой поверхности известняка.

Матиас плашмя стукнул по двери клинком своего меча.

— Выходи, Надаз, все кончено! — крикнул он.

— Кончено? — Голос Хозяина презрительно рассмеялся. — Нет, все только начинается. Малькарисс был стар и немощен. Я — Надаз. Я очень крепок. Вы не сможете добраться до меня. Дверь имеет скрытый запор, который только я могу открыть изнутри. Когда вы уйдете, я наберу еще больше крыс, больше работорговцев, чем было у Малькарисса. Я догоню вас, изловлю, как насекомых, и убью!

Орландо размахнулся топором и отколол кусок известняка.

— Ну тогда ступай в свое царство злодей. Евла-а-али-а-а-а-а!

Лесные жители бросились врассыпную и побежали ко входу в туннель. Куски известняка полетели в разные стороны. Матиас, рубил мечом по одному боку статуи, Орландо бил топором с другой стороны.

Надаз зловеще вопил и бесновался внутри огромного белого идола. Звенела сталь, ударявшая о камень, летели куски и осколки, облако известняковой пыли окутало статую и двух воинов.

По поверхности статуи побежали трещины, известняковая колонна, соединявшая уступ со сводом пещеры, затрещала.

Надаз вопил и дико хохотал внутри:

— Вам не удастся бежать. Я буду охотиться на вас по всем лесным землям, долгие сезоны, неустанно — днем и ночью!

Крики крысы заглушил мощный грохот, исходивший от подножия статуи. Весь уступ начал трястись. Матиас, остановился и положил меч на плечо. Затем, осознав, что происходит, он потянул Орландо за мех на спине.

Орландо не замечал ничего вокруг, обуреваемый жаждой сокрушить кошмарный символ зла, и со всей своей мощью продолжал рубить камень.

— Орландо, остановись! — крикнул Матиас своему напарнику. — Все рухнет сейчас, бежим!

Внезапно со страшным треском, подобным громовому раскату, нижняя часть статуи развалилась на куски. Матиас и Орландо побежали по ходившему ходуном уступу к туннелю, в ушах их стоял звон, сердца тяжело колотились. Они стали виновниками пляски земли, совсем такой же, какую давным-давно видели предки Джабеза Пня.

Колоссальный идол рухнул, вырвав из потолка пещеры огромный кусок скалы. Трещина, расширявшаяся с каждой секундой, прошла по всему уступу, разделив его на две части. Статуя погрузилась в бездну, стены пещеры трескались и раскалывались. Два воина бросились в туннель, оставляя за спиной полное разрушение.

Маттимео сидел в роще, разглядывая последних поднимавшихся из-под земли лесных жителей. Увидав свет солнечного дня, они смеялись и катались по траве, приветствуя милый их сердцу золотой диск.

Вдруг земля под их лапами начала дрожать. Они замерли, уцепившись за траву и кусты. Вся роща ходила ходуном.

Юб схватил отца за колючки.

— Что это, па? — взволнованно спросил он.

Джабез прижал к себе сына:

— Земля пляшет, как когда-то, давным-давно, плясали скалы!

Джесс и Сэм бросились к лестнице, ведущей в подземелье.

— Матиас, Орландо, уходите скорей оттуда! — кричали они вниз.

Лестница сильно тряслась. Джесс напряженно вглядывалась в темноту:

— Там кто-то идет. Посторонись, Сэм!

Из темноты стремглав выбежал маленький Витч:

— Йаах! Моя темница вся зашаталась и дверь выпала! Помогите!

Маттимео схватил его за загривок:

— Мой отец, Орландо, ты видел их?

— Нет, нет, я только бежал. Там, внизу, все рушится! Разве вы не слышите?

Бэзил бросился к Ауме и оттащил ее, когда та рванулась к лестнице.

— Отец, мой отец там! — вырываясь, кричала она.

Мощный рокочущий гул доносился из утробы пещеры. Деревья раскачивались, земля дыбилась складками, как скатерть, с которой стряхивают хлебные крошки. Раздался страшной силы удар. Вся роща целиком опустилась, образовав обширную долину. Из отверстия в земле, где начиналась лестница, с воем и свистом вырвалась струя белого от каменной пыли воздуха и фонтаном взметнулась высоко в небо.

Два круглых предмета вылетели вместе со струей, как ядра из пушечного жерла. Матиас застрял в ветвях большого вяза высоко над землей, Орландо упал на верхушку рябины и, ломая ветви и сучья, съехал вниз, весь в ворохе оборванных листьев. Топор и меч воткнулись в ствол молодого бука и, трепеща, застряли в нем.

Затем земля успокоилась и наступила тишина.

Бэзил медленно поднялся на лапы и громко расхохотался:

— Ух-хо-хо! Маттимео, смотри, летучая белая мышь на дереве! Похожа на призрак твоего папаши, каково?

Маттимео едва верил своим глазам.

Джабез Пень подтолкнул Ауму:

— Твой отец выглядит как кусок теста, готовый к отправке в печь. Уху-ху-ху!

Орландо встал и с достоинством принялся отряхивать с себя пыль.

Белка Джесс и Сэм взобрались на ствол бука.

— Повиси там еще немного, Воин. Мы спустим тебя вниз, если ты пообещаешь нам не изображать больше из себя птицу.

Матиас улыбнулся в ответ:

— Обещаю, только снимите меня отсюда!

В тот же радостный день уцелевших бойцов Генерала Железноклюва, связанных, отвели на северную зубчатую стену аббатства.

Амброзий Пика и малыш Ролло сопровождали их. Взбираясь по лестнице, ведущей на вал северной стены, малыш забавно семенил, подражая птичьей походке.

Легкий теплый ветерок шевелил одеяние аббата. Он вместе с Констанцией выстроил пленников в ряд. Обитатели Рэдволла стояли на широкой площадке стены, разглядывая грачей и двух сорок, щурившихся под лучами яркого солнца. Они дрожали и жались друг к другу, поглядывая на Стрик, наблюдавшую за ними с башни у привратного домика.

— Прекрасно. Миссис Черчмаус, Василика, наденьте на них ошейники, — велел аббат.

Две мыши высыпали из мешка металлические ошейники. Амброзий Пика сделал их из обручей для бочек. Они были круглыми, открывались посредине и легко наделись на птичьи шеи.

Аббат сложил лапы, засунув их в рукава своего облачения:

— Птицы, послушайте меня! Мы не убили вас и не обращались с вами плохо, но это не означает, что мы вас жалеем. Ваш предводитель и его вещун мертвы. Я даровал вам жизнь. Вы будете освобождены, но вы должны возвратиться назад, в ваши северные земли, и никогда больше не появляться здесь. Однако у вас останется знак в напоминание о вашем вторжении в аббатство. Забудьте о ваших воинственных устремлениях. С этого момента ваша главная забота — остаться в живых.

Сестра Мей высоко подняла лапу:

— Сейчас, негодяи, я подам лапой сигнал, и зазвонят колокола, тогда вы полетите на Север так быстро, как только сможете. Когда колокола прозвонят в третий раз, Стрик Красный Коршун полетит за вами вслед, и вы знаете, что произойдет с тем, кто попытается остановиться или полететь в другом направлении. Скатертью дорога, птицы!

Сестра Мей опустила лапу.

Бонг! Бум!

Звон колоколов Мафусаила и Матиаса разлился над Рэдволлом и Страной Цветущих Мхов. Остатки армии Генерала Железноклюва поднялись в воздух и полетели что было духу.

Бонг! Бум!

Обитатели Рэдволла наблюдали за их полетом над самыми верхушками деревьев, через зеленые летние просторы лесной страны.

Бонг! Бум!

Огромный красный коршун, грациозно взмахнув крыльями, как прирожденный охотник, сорвался с дозорной башни западной стены.

— Криингх! Стрик Грасный Горшун ледид, Зиздрамей. Гляди!

— Я вижу, Стрик. Помни, что ты обещала, дай им мирно покинуть нашу страну!

Когда птицы скрылись, Василика и миссис Черчмаус, прихватив с собой малыша Ролло, отправились по стене на южную сторону. Аббат провожал их взглядом.

— Куда это вы направились? — спросил он.

— Теперь, когда аббатство в безопасности, мы собираемся дежурить на южной стене, чтобы увидеть возвращение Матиаса с нашими детьми. С вашего позволения, конечно, — добавила Василика.

Аббат понимающе улыбнулся:

— Я разрешаю. Вы освобождаетесь от всех других обязанностей. Несите свой дозор и не падайте духом. Все во мне говорит о том, что Матиас вернется и приведет с собой нашу молодежь.

52

Царство Малькарисса перестало существовать, а вместе с ним — и последние остатки старой Глинобитной Обители. Каменные нагромождения, которые по зловещему замыслу должны были образовать подземное государство, ушли еще глубже заваленные песком, глиной, корнями и стволами деревьев.

Матиас поглядел на края образовавшейся впадины, на дне которой они оказались. Деревья бывшей рощи торчали из ее склонов под самыми различными углами, черная и коричневая земля виднелась сквозь трещины, прорезавшие травяной покров. Он устало положил меч на плечо и крикнул своим спутникам:

— За мной, в Рэдволл!

Они уже были на полпути к вершине склона, когда Витч вдруг бросился бежать. Он стремительно скатился с откоса, пересек впадину и начал взбираться на противоположный склон.

Маттимео хотел догнать его, но отец удержал:

— Пусть бежит, сын. Ему нет места среди честных лесных жителей. — Они постояли минуту, наблюдая, как маленькая крыса перелезает через большой валун, торчавший из земли.

Внезапно Витч завопил:

— Нет, нет! Я ничего не сказал им и не собирался с ними идти. Они поймали меня!

Из-за валуна появилась шелковая маска и плащ. Затем раздался свист и в воздух взвились металлические шары.

Витч испустил дух без единого звука.

— Слэгар!

Матиас, и Орландо бросились вниз с откоса, высвобождая на бегу топор и меч.

Лис выпрямился. Он хотел подбежать к мертвому Витчу, передумал, увидев направляющихся к нему воинов, и начал взбираться обратно по склону.

Пасть Орландо от ярости покрылась пеной. Размахивая топором, он легко взлетел по склону, словно не касаясь лапами земли. Подгоняемый видом заклятого врага, Матиас, крепко стиснув зубы, старался не отстать от барсука. Вся армия повернула и бросилась вслед за ними.

Слэгар добрался до вершины. Обернувшись, он увидел, что воины уже близко и настигают его. Оглядываясь на них через плечо, лис в маске побежал.

Но ему удалось сделать только три шага. Земля поглотила его. Как большой трепещущий мотылек, он полетел в колодец старой Глинобитной Обители — единственное, что не было разрушено землетрясением, тайный выход из царства Малькарисса!

Матиас и Орландо стояли, тяжело дыша, глядя вниз на скорчившееся тело на дне колодца. Это был уже не тайный проход, а просто глубокая яма, совершенно ни к чему не пригодная, — ее последним предназначением было стать могилой Слэгара.

— Я поклялся убить этого вора в шелковом колпаке! — с сожалением вздохнул Орландо.

Матиас, оперся на меч:

— Ия тоже, дружище. То, что случилось, спасло нас от спора за право убить его. Давай хоть забросаем яму камнями, так мы вместе похороним его.

Тело Витча с металлическими шарами Слэгара, впившимися в голову, было тоже опущено в яму. Бывшие рабы забросали яму землей и камнями.

Орландо своей тяжелой лапой утрамбовал землю:

— Здесь он нашел свой конец. Мне нечего больше сказать над могилой негодяя.

Откуда-то сверху донесся голос:

Поставщик рабов и вор,

Зла прислужник, враг заклятый,

Твой свершился приговор —

Получи свою расплату!

— Сэр Гарри!

Огромная сова плавно опустилась рядом с Матиасом:

Да, это я, Сэр Гарри Муза,

С победой вас поздравить рад.

Бандитов выгнал — снял обузу

И тотчас повернул назад.

Но страшный грохот под собою

Я услыхал — он шел отсюда.

«Должно быть, это рокот боя, —

Сказал себе я. — Что за чудо!»

Как воин-мышь, такой малютка,

Хотел бы очень я узнать,

Устроить мог бы грохот жуткий,

Что впору даже сов пугать!

Бэзил мелким шажком подошел к сове:

— Привет! Это вы, летучий поэтический обжора! Как поживаете, старина!

Матиас хихикнул, передавая меч сыну, чтобы тот мог его понести:

— Ну, сын, идем домой!

53

Лето Золотой Равнины подходило к концу, желтые цветы никли и увядали. Матиас не вернулся в Рэдволл, но Василина не оставляла надежды. Она даже попросила не давать новому сезону наименования. Хотя Мордальфус уже выбрал название: Осень Раннего Каштана, — он склонился к ее просьбе. Стрик Красный Коршун вернулась в свои любимые горы, а во фруктовом саду начали наливаться плоды.

Василика стояла на южной стене и неутомимо несла свой дозор вместе с миссис Черчмаус и Ролло.

— Посмотри, леса становятся бурыми и красноватыми. Скоро можно будет собирать орехи и желуди. Как скучно без Джесс и Сэма: никто так хорошо не собирает орехи, как белки, — грустно сказала она.

— Да, и буковые орешки тоже, — добавила миссис Черчмаус. — Помнишь прошлую осень, когда вся молодежь отправилась за орехами в Лес Цветущих Мхов? Мои Тим и Тэсс запаслись длинными палками, чтобы сбивать орехи с низких ветвей.

Василика вздохнула:

— Мой Матти даже был наказан из-за того сбора орехов. Он взял из привратного домика меч своего отца, чтобы отрясать им ветки. Ох, как я хочу, чтобы они с Матиасом возвратились!

— Если бы наши надежды были медом, у нас был бы его целый буфет, Василика. Ладно, пора возвращаться. Ролло давно пора быть в кровати. Кто сегодня готовит ужин? — спросила миссис Черчмаус, чтобы сменить тему.

— Сестра Мей и брат Трагг. Это должно быть что-нибудь вкусненькое. Идем, Ролло, ужинать и бай-бай.

Ужин и впрямь был хорош: оладьи из красной смородины и медовый хлеб с горячим напитком из бузины. Аббатство уже привели в порядок после ужасного нашествия птиц, пища была обильной, сезон выдался мягкий, и все же словно пелена печали окутывала все вокруг: не было с ними их родных и друзей.

Василика с Констанцией и аббатом засиделись за столом допоздна. Амброзий Пика удалился в свой винный подвал. Миссис Черчмаус и Джон увели Ролло в спальню, все обитатели Рэдволла разошлись и готовились ко сну. Все стихло, только позвякивание посуды на кухне нарушало тишину: брат Руфус и Винифред готовили противни для утренней выпечки хлеба.

Мордальфус сложил свои очки и зевнул.

— Все еще никаких вестей о них, Василика?

— Нет, отец аббат. Но не беспокойся, они скоро вернутся.

— Вера твоя велика. Это хорошо. Но жизнь учит нас тому, что однажды нам приходится трезво взглянуть на вещи. Ты должна понимать, что их нет уже почти целый сезон. Это большой срок для нашей жизни.

Слезы навернулись на глаза Василики. Она торопливо смахнула их.

— Ах, у меня всегда слезятся глаза, когда я устаю. Я, наверное, попрошу брата Дана сделать мне такие же очки, как у вас.

Сердце Констанции заныло от жалости. Она решительно встала:

— Все, завтра ночью — первая четверть луны. Если они не вернутся к полнолунию, я отправляюсь на их поиски.

Аббат одобрительно кивнул:

— Прекрасная мысль. Я пошлю с тобой оставшихся воробьев и любого, кого ты захочешь взять с собой.

Они через стол пожали друг другу лапы. Констанция ободряюще подмигнула Василике:

— Иди-ка спать, Василика, ты слишком устала, завтра не сможешь дежурить на стене.

Когда Василика ушла, Констанция покачала головой:

— Боюсь, я согласна с тобой, Мордальфус. Сезон — большой срок. Чем дольше их нет, тем меньше надежды на их возвращение.

— Да, Констанция, но я не мог сказать этого в присутствии Василики. Она продолжает надеяться. В последнее время она выглядит очень печальной, и Черчмаусы тоже. Ты думаешь, они вернутся?

Констанция катала по столу хлебные шарики.

— Мое сердце хочет так думать, но голова говорит мне другое. По крайней мере надежда на то, что мы скоро вышлем поисковый отряд, приободрит ее. Ну ладно, пора и нам спать.

Незадолго до рассвета Василика беспокойно ворочалась на своей лежанке в спальном покое. Она решила не ночевать в привратном домике, пока не вернутся ее родные. Во сне нежные голоса звенели у нее в голове и крались какие-то серые фигуры.

— Матиас, это ты? Ты вернулся? — взывала она. — Нет, подожди, ты не Матиас, ты — Маттимео. О мой маленький Матти, как ты вырос! Подойди поближе, дай поглядеть на тебя!

Фигура приблизилась, вырастая из тумана сновидения. Это был Воин-мышь, но не Матиас или Маттимео — он был похож на них обоих одновременно. Воин улыбнулся Василике и показал на южную стену.

— Мартин становится Матиасом, становится Маттимео — и так продолжается дальше. Теперь иди, — сказал он.

Видение угасло, когда кто-то потянул Василику за лапу.

Она открыла глаза и села: Ролло карабкался к ней на кровать.

— Хотю пить воды. Дай Ролло пить, — канючил он.

Василика быстро оделась.

— Идем, малыш, мы попьем и поедим на стене. Солнце скоро взойдет.

Ролло радостно запрыгал вокруг нее.

— Пить и есть булочки — на стене!

Солнце взошло над Страной Цветущих Мхов, как раскаленный красный шар, осветив верхушки деревьев и разогнав серые груды облаков. Небо было нежных розовато-голубых тонов. Светлый туман поднялся над лесом, птицы на все голоса распевали о начале нового дня.

Василика с волнением глядела вдаль, в тихие просторы лесной страны. Ни единый лист, ни травинка не шевелились, и ничего не было видно до самого горизонта. Она накрыла для Ролло завтрак на камне. Потом, решительно сжав лапы, принялась ждать. Все было по-прежнему.

Утро уже сияло, когда аббатство ожило и наполнилось звуками. Отовсюду доносились голоса его обитателей, приступивших к своим повседневным занятиям. Джон Черчмаус сидел рядом с женой за завтраком. Он оторвал глаза от карты Страны Цветущих Мхов, которую изучал:

— Сегодня завтракаем без Ролло, дорогая?

Миссис Черчмаус передала Амброзию сыр.

— Да, странно. И Василики тоже нет. Интересно, куда они подевались?

— На южную стену, разумеется, сегодня и ежедневно. Давай я провожу тебя туда, побудем немного вместе с ними.

Когда они взошли на южный вал, Ролло швырял яблочные огрызки в воображаемых грачей.

— Доброе утро, Василика. Рад, что у тебя есть такой хороший защитник на случай нашествия врагов, — сказал Джон.

— Ах, доброе утро. Простите, что не позвали вас, но мы решили прийти пораньше и позавтракать здесь.

За разговором Василика перестала наблюдать за окрестностями. Констанция взобралась к ним на стену, окинула взглядом южный горизонт — и оцепенела.

— Что там, Констанция? — спросила Василика.

— Пыль! Там, где дорога, заворачивая, скрывается за деревьями. Облако приближается!

Три мыши влезли на сторожевую башню укрепления. Василика принялась подпрыгивать, и Констанции пришлось схватить ее за тесемки фартука, чтобы она не свалилась.

— Это пыль! Кто-то приближается сюда по дороге, я уверена! — кричала Василика в волнении.

Джон Черчмаус быстро нацепил свои очки:

— Должно быть, их там много, если они подняли такую пыль ранним утром по осенней дороге. Скоро они появятся из-за поворота. Прислушайтесь, не слышно голосов?

Констанция подалась вперед, навострив уши. С большим трудом смогла она разобрать звук голосов — хорошо знакомый клич воинов Рэдволла и Страны Цветущих Мхов.

Строй показался из-за поворота в облаке коричневой пыли. Василика разглядела шедших впереди, когда армия прибавила шагу при виде аббатства Рэдволл.

— Это Матиас и Маттимео! — закричала она.

Джон Черчмаус и его жена громко завопили:

— Вон наши Тэсс и Тим. Ур-ра!

Констанция перевесилась через парапет:

— А я вижу Бэзила, Джесс и Сэма. Ой, и маленькая Синтия с ними!

— Вон два барсука!

— Сова, смотрите, сова!

— И лесные жители — ежи, землеройки!

— Украшайте аббатство. Скажите отцу аббату. Звоните в колокола!

Матиас шагал плечом к плечу с друзьями, вслед за ними строем подтягивалось все воинство. Охваченные священным трепетом, глядели они на красные стены аббатства.

Маттимео смеялся, Тим и Тэсс ободряюще похлопывали его по спине и громко кричали, приветствуя собравшихся на стене родных и друзей:

— Старый добрый Рэдволл! Скажите Амброзию, чтобы открыл бочонки с вином!

— Кто это там, на стене? Это твоя мама! Смотри, смотри, и наши тоже. Мама, мама! Как думаешь, они слышат нас?

Звон колоколов Мафусаила и Матиаса разнесся по окрестностям, всколыхнув прозрачный утренний воздух.

Бонг-кланг! Бонг-кланг!

Бэзил остановил армию:

— Равнение направо! Ну-ка, неряхи, приведите себя в порядок, мы возвращаемся домой как настоящая армия, а не как толпа оборванцев. В колонну по шесть стройсь! Подбородок прижать, грудь вперед, плечи осадить! Эй, там, шагать живее! Сзади — подтянись! Веселей, ребята, вы не венки из маргариток вышли плести, знаете ли. Вперед — марш!

— Ну, сел на своего конька, — шепнула Джесс Сэму. — А стоит кому-нибудь бросить со стены пирожок, и он будет первым, кто расстроит ряды и перейдет в атаку.

Яркие лучи дневного солнца пронизывали облако пыли, когда главные ворота древнего аббатства распахнулись. Аббат выступил на дорогу во главе толпы обитателей Рэдволла. Они выстроились, встречая армию Матиаса. Наступила полная тишина. Они молча стояли, глядя друг на друга.

Воин отвязал меч от ремня и, выступив вперед, положил его на землю перед Мордальфусом.

— Отец аббат, мы вернулись.

Громкий приветственный возглас огласил дорогу — от него задрожали балки главных ворот. Затем строй распался, и все бросились обнимать своих старых и новых друзей.

Так молодые рэдволльцы вернулись в свое аббатство.

Целый день после этого в кабинете аббата и те и другие наперебой говорили о происшедшем.

Матиас, Джесс, Бэзил, Орландо, Маттимео, Тэсс, Тим, Синтия и Аума с Василикой, Констанцией и Амброзием Пикой сидели там в окружении остальных рэдволльцев.

Принесли еду, и молодежь рассказывала обо всем, что случилось с ними начиная с роковой ночи похищения вплоть до того момента, как их бросили в Малькариссову темницу. Рассказ Матиаса, Орландо, Джесс и Бэзила начинался с той же ужасной ночи и доходил до смерти Слэгара.

Уже близился вечер, когда рассказы подошли к концу. Аббат, весь обратившись в слух, внимал горестному повествованию, грустно качая головой:

— Сейчас у нас радость, мы снова вместе, и жизнь в Рэдволле снова потечет в веселье и приятных заботах, но мы не должны забывать о павших друзьях, особенно о королеве Клюве и Лог-а-Логе. Я буду устраивать поминальные службы в первый весенний восход солнца. Наши павшие друзья останутся дороги нашим сердцам во все дни, которые нам еще отпущены.

Все сидели притихшие. Матиас решился нарушить грустное молчание и немного поднять настроение:

— Это прекрасно, Мордальфус. Но расскажи теперь о вас. Наверное, просидели все это время сложа лапы? Как вам удалось не умереть со скуки?

Аббат усмехнулся:

— О, нам вполне это удалось. Однако пусть об этом расскажет Василика.

Василика выпустила из объятий Маттимео, в первый раз за этот день. Она встала и озорно улыбнулась:

— Ах, все было так уныло и мутно, как вода во рву, без наших воинов, без детей. Потом, в один прекрасный день, некие птицы нанесли нам визит. Позвольте я расскажу об этом...

Они взволнованно слушали рассказ о том, как малыш Ролло стал заложником, восхищались сестрой Мей и ее земляничным снотворным, громко смеялись над историей с призраком воина, нагнавшим такого страху на грачей, и, наконец, аплодировали Констанции и Стрик Красному Коршуну в последней битве.

Маттимео взял меч отца и протянул его Василике:

— Вот, мама, ты должна быть Защитником Рэдволла.

Матиас изумленно качал головой:

— Клянусь когтем и мехом! Какая храбрая компания в нашем аббатстве! Хотел бы я поглядеть на коршуниху.

Констанция с умилением поглядела на Ауму и погладила юную барсучиху по полосатой головке.

— Увидишь, Матиас, увидишь когда-нибудь. А теперь нужно подыскать жилища для наших новых друзей. Сестра Мей и брат Руфус откроют лазарет для всех — больные лапы и старые раны должны быть залечены. Боюсь, нам придется обойтись сегодня без ужина. Отправляйтесь по кроватям, вы все выглядите очень усталыми. Думаю, хороший отдых вам не повредит.

Уши Бэзила обескураженно повисли.

— Как, обойтись без ужина?! Послушай, Констанция, старая ты дыня, единственное, что поддерживало зайца Бэзила Оленя в течение почти целого сезона, — это надежда наесться наконец досыта в старом добром Рэдволле. Я хочу сказать, что же делать бедному парню, если ему перекрыли доступ к мешку с провизией? Каково? Так поступать нехорошо, да и вдвойне неудобно перед гостями! Без ужина. Не могу поверить!

Миссис Черчмаус стукнула Бэзила по лапе:

— Бэзил, будь так добр, успокойся и дай отдых своим перетруженным челюстям! Благодарю. Теперь позволь мне все изложить по порядку. Причина, по которой мы не готовим ужин, такая: завтра — день наименования сезона, и назван он будет — Осень Возвращения Воинов. Все обитатели аббатства добровольно вызвались работать всю ночь, а вновь прибывшие должны спать и не мешать нам. Начиная с восхода солнца мы собираемся устроить празднество во фруктовом саду.

Уши Бэзила встали торчком, как сигнальные флажки.

— Э, п-пир. А насколько он будет велик?

Василика раскинула лапы:

— Самый большой из всех, на которых ты когда-либо сиживал, Бэзил.

— Да ну! Больше, чем летний праздник?

— Намного больше!

— И вы собираетесь готовить его прямо-таки всю ночь?

— О да, и поэтому мы не хотим, чтобы вы вертелись у нас под лапами. Иначе мы не успеем все приготовить вовремя.

— Понял, все понял. Уставшие воины спят, а тем временем вы, выносливое мирное население, готовите огромный дружеский пир. Так?

— Верно!

Бэзил вылетел из кабинета аббата, как снаряд, крича на бегу через плечо:

— Тот, кто ляжет в постель последним, получит тухлое яйцо! Йах-ха!

Кротоначальник вошел в кабинет, потирая ушибленный нос:

— Набросился совсем бешеный. Хур-р!

Орландо рассмеялся так, что едва не вывихнул себе челюсть.

54

Праздник Осени Возвращения Воинов открылся на восходе. Утренний туман поднялся и растаял над фруктовым садом, как только солнце начало свой дневной путь. С розовых яблок капала роса на головы рассевшихся под деревьями. Не всем хватило места, и кому-то пришлось сесть прямо на траву.

Каштаны были уже запечены и поджарены; сыры были выкачены из кладовой; свежие фрукты лежали горками между медовыми колобками и маленькими холмиками свежеиспеченных хлебцев.

Амброзий Пика открывал бочки с сидром, октябрьским элем, ягодными винами и разными фруктовыми наливками, стоявшими тут же, вокруг старого толстого бука.

Освобожденные рабы расселись вперемешку с обитателями Рэдволла. Они никогда не видывали такого обилия угощений. Кроты кричали, чтобы им дали проход для тележек, груженных самыми претолстыми кулебяками всех видов. Выдры, пошатываясь от тяжести, несли на шестах полные рачков корзины и котлы с горячим острым супом с пряностями; лепешки из орехов и желудей были рядами выложены остужаться на циновках из плетей малины.

Заяц Бэзил Олень наставлял своего протеже, молодого Щекача, в искусстве дружеского застолья:

— Нет, нет, приятель, не хватай все сразу. Следи за мной. Большой клин фруктового кекса на тарелку — и ешь по кусочку. Полная пригоршня засахаренной черной смородины для себя, другая — себе на тарелку. Глоточек бузинного вина — и наполни свой бокал свекловичным портвейном. Теперь — немного рэдволльского пирога, который печет аббат. Кучу сельдерея от брата Трагга и побольше лесной настойки из трав. Поблагодари старых добрых парней-кротов за этот самый претолстый пирог, и тебе дадут отменную добавку. Ну ладно, разделайся с этим богатством, и потом начнем по новой!

Сэр Гарри восседал среди воробьев:

Сейчас доем я вкусный сыр

И речь скажу в один присест:

Счастливей птиц не видел мир,

Чем жители сих дивных мест.

А эти чудные блюда, что здесь

готовятся всегда!

На них глядеть — отрада,

Вкушать же, клювить, смаковать —

Чего для счастья надо?

Ореховые хрустики, крыжовенный пирог,

И яблоки печеные, и нежный пудинг, ох! —

Глотай, но беспокойся — растает сам во рту

И чувствам даст приятность и телу теплоту!

Аббат виновато взглянул поверх очков на Матиаса:

— Эта прекрасная запеченная рыба, хариус, совсем такой, как мы вместе с тобой поймали много сезонов назад. Прости, что не разбудил тебя для рыбной ловли, но ты так сладко спал.

Матиас с сожалением покачал головой, глядя, как кроты снимают листы щавеля с дымящейся белой рыбины, лежавшей на яме с горячими углями.

— Я пропустил рыбную ловлю, но прощаю. Кстати, кто помогал тебе? Это работа не для одной мыши — вытащить рыбу такого размера.

Сестра Мей смущенно потянула Воина за рукав:

— Извини, Матиас, это была я. Мы вместе поймали ее на крючок, выводили и вытащили — аббат и я.

— Ничего себе! Сестра Мей, ты приобретаешь славу роковой мыши в наших краях. То ты сваливаешь с ног птиц всякими зельями, то помогаешь призраку разгуливать по окрестностям, теперь вот полночи охотишься за хариусом в аббатском пруду. Что будет дальше?

— А вот что! Я надеру уши вашему молодцу Маттимео, если он не прекратит разрушать мои фантазии из засахаренных каштанов. С вашего позволения, — ответила сестра Мей и поспешно удалилась.

Ролло наконец преуспел в своем нырянии с грушевого дерева, угодив прямо в центр огромного, нарезанного кусками бисквита с крошеными яблоками и дикими сливами. Он сидел глубоко внутри, улыбаясь от счастья, и пытался проесть себе дорогу наружу сквозь массу крошеных желудей и торчащих посредине фруктов.

Заяц Бэзил восхищенно взмахнул ушами:

— Ну наконец нашелся парень, у которого котелок варит как надо! Ну-ка, Ролло, проказник, подбрось-ка дяде Бэзилу кусочек, а? Кстати, этот салат, по-моему, нечто выдающееся. Ты натерла туда укропа с морковью? Восхитительно! Ай-ай, какой прелестный узор из петрушки и огурцов по краям!

Сестра Агнесса смутилась от таких комплиментов.

Утро незаметно перешло в день. Легкий ветерок гнал белые облачка по голубому простору неба, и осеннее солнце, улыбаясь, светило на счастливых друзей. Празднество продолжалось весь день, наступил теплый вечер, настала ночь, полились ароматы трав и цветов, в кронах деревьев зажглись разноцветные огоньки. Нарождающийся месяц вышел на небо ожидать следующего появления солнца. Он пролил бледный свет на малыша Ролло, мирно уснувшего на коленях Орландо. Боевой топор барсука висел на каштане рядом. Орландо повернулся к начинавшему дремать Матиасу, державшему в своих лапах лапу Василики:

— Послушай, Воин, никогда я не видел такого удивительного места. Этот красивый дом, эти огромные прочные стены, фрукты и зелень в саду и пруд — он сверкает, как серебряное блюдо в лунном свете. Даже когда я жил на Западных Равнинах с моей Аумой, нам не было так хорошо, как здесь. Почему это так, можешь ты мне объяснить?

Матиас, не в силах бороться с дремотой, смежил веки.

— Орландо, дорогой друг, все объясняется одним словом: Рэдволл.

Барсук повернулся, чтобы ответить, но Матиас и Василика уже спали.

55

Извлечение из дневника Тима Черчмауса, летописца аббатства Рэдволл:

Сейчас Лето Олеандра и Кипрея. Огромные массы розовато-лиловых цветов кивают своими головками по сторонам дорожек нашего аббатства. Семь сезонов прошло с того памятного всем сезона Возвращения Воинов; это второй сезон, как я стал летописцем. Джон, мой отец удалился на покой. Сейчас он помогает аббату составлять свод рецептов Страны Цветущих Мхов. Странно, когда я был совсем молодым, аббат уже был пожилой мышью, но с тех пор он совершенно не изменился. Думаю, он переживет нас всех.

Рабы, освобожденные во время похода в царство Малькарисса, все поселились здесь. Теперь они наши братья и сестры, и все очень счастливы. Колония воробьев разрастается и процветает под нашими крышами. Впрочем, теперь она называется «Чердак Клювы». Сэр Гарри Муза живет с ними наверху. Он был избран Главным Наставником в Поэзии. Несколько раз он отказывался от должности, в отчаянии от невозможности овладеть языком воробьиного племени, но всякий раз любовь к начальствованию приводила его к новому переизбранию.

В Рэдволле всегда происходят удивительные вещи. Одна из них — усыновление Щекача Бэзилом. Все очень веселились три сезона назад, когда выдренок официально стал сыном зайца. Теперь он называет себя выдра Щекач Олень, и этот нахальный озорник перенял все повадки Бэзила (а также его аппетит).

Стрик Красный Коршун в настоящее время гостит у нас. У нее есть друг — огромный коршун по имени Скайн, и у них уже вывелся первый коршуненок. Сестра Мей была польщена, когда они заявили, что своего первенца хотят назвать в ее честь. Однако она настаивает на том, чтобы маленькая коршуниха звалась Мей, а не Зиздрамей.

Амброзий Пика упивается недавно полученным званием Главного Хранителя Ключей от винного подвала, и вся семья Джабеза Пня — Розиквин и десять их голодных дочерей — живет в винном подвале вместе с Юбом. Амброзий, велел Кротоначальнику приступить к расширению подвалов, как только они закончат укреплять и облицовывать туннели, выкопанные во время осады Железноклюва. Они оказались очень полезными, особенно зимой, когда лежит толстый слой, снега.

Гуосим опять ушел в странствие. Землеройки рождены для странствий и вольной жизни. Флагг — энергичный и мудрый Лог-а-Лог. Он приводит к нам своих землероек на зиму каждый четвертый сезон, Они наши верные друзья.

Ролло и Синтия Полевкинс теперь звонари, как когда-то Тэсс и я. Последнее страстное желание Ролло — стать белкой, чтобы присоединиться к отряду Сэма и Вязохвоста, патрулирующему дороги Страны Цветущих Мхов. Ох уж этот Ролло, возможно, он скоро захочет стать барсуком.

Констанция близка к тому, чтобы усесться на солнышке и успокоиться. Она обучает Ауму всему, что знает сама, и через несколько сезонов Аума станет Матерью Рэдволла. Ее все очень любят в нашем аббатстве. Орландо — верный друг Констанции, они редко бывают порознь. Его топор висит в Большом Зале. Как Повелитель Западных Равнин, он может просто взойти на западную зубчатую стену и оттуда обозревать свои земли.

Прошлым летом семейство Черчмаусов породнилось с Воином, к огромному удовольствию моей матери и Василики. Маттимео и моя сестра Тэсс поженились. Наши родители любят подолгу сидеть на солнышке. Как и все существа на свете, они не становятся моложе с годами. Им приятно поговорить о старых временах со старыми друзьями — и это прекрасно. Они заслужили покой и отдых, воспитав нас. Впрочем, Матиас еще помогает Бэзилу и Орландо обучать молодых воинов.

Трудно поверить, что мы из прежних юных бездельников превратились в солидных рэдволльцев. Но я уклоняюсь от темы. Сейчас закончу мои записи и пойду погулять на солнышке, как раз поспею на праздничную церемонию у главных ворот. Простите, что не сообщил раньше, но сегодня у нас праздник нового Защитника Рэдволла. и обряд присвоения имени. Матиас передаст Великий меч Рэдволла своему сыну, Маттимео. Впредь он будет нашим Воином. Есть и еще один сорванец — виновник двойного торжества. Я не говорил вам? У Тэсс и Маттимео — маленький сын, и я — дядя! Моя мать и Василика уже выбрали имя для малыша — его будут, звать Мартин.

Так что легенда Рэдволла совершила свой полный круг: от Мартина к Матиасу, от Матиаса к Маттимео, и, наконец, все вернулось к маленькой жизни, которой мы так гордимся, — Мартину, сыну Воина. Колокола возвещают начало церемонии, и вы должны извинить меня — я поспешу туда.

Пусть ваши жизни будут так же полны и счастливы, как наши, и пусть сезоны благоприятствуют вам и вашим друзьям. Дверь нашего аббатства всегда открыта для путников, странствующих по пыльным дорогам лесных земель и равнин.

ТИМ ЧЕРЧМАУС

(Летописец аббатства Рэдволл в Стране Цветуищх Мхов)

Table of Contents

Брайан Джейкс ПОХОД МАТИАСА

СЛЭГАР БЕСПОЩАДНЫЙ КНИГА ПЕРВАЯ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

ГЕНЕРАЛ ЖЕЛЕЗНОКЛЮВ КНИГА ВТОРАЯ

26

27

28

29

30

31

32

33

34

35

36

37

МАЛЬКАРИСС КНИГА ТРЕТЬЯ

38

39

40

41

42

43

44

45

46

47

48

49

50

51

52

53

54

55