ГЛИНОБИТНАЯ ОБИТЕЛЬ / LOAMHEDGE

Брайан Джейкс

Глинобитная Обитель, пустынное Аббатство, позабытое в течение бесчисленных сезонов. Какие тайны хранят его развалины?
Молодая зайчиха Марта, прикованная к инвалидному креслу с рождения, узнает о таинственной старой поэме, в которой говорится о древнем Аббатстве. Действительно ли это может стать ключом к ее лечению? Но как ей добраться до Глинобитной Обители? По воле судьбы, двое старых воинов-путешественников, возвращающихся к Аббатству Рэдволл, вдохновлены духом Мартина Вотеля, который направляет их на поиски древнего места - и трое молодых искателей разгадки настроены пойти с ними.
В другой части Страны Цветущих Мхов, гигантский барсук Lonna Bowstripe жаждет мести, неутомимо выслеживая Searat Raga Bol и его команду мародеров. Он преследует их до самых ворот Рэдволла - и там помогает Аббатству обороняться от хищников.
Загадки, пирования, песни и сражения переплетаются с силами добра и зла в этой эпической саге. Присоединитесь к героям в их отважной миссии. Потребуется не мало мужества, чтобы отважиться на поиски скрытой тайны Глинобитной Обители!

© Брайан Джейкс, 2003

© Перевод: Григ, 2006

Вступление

Долго ты скитался в ночи, юный странник? Зайди ненадолго укрыться от дождя, сядь у огня, поешь, отдохни. Жизнь – подобно кругосветному путешествию, которое нам нужно преодолеть от края до края, и ты знаешь это. Все мы идем разными дорогами, и в душе своей и наяву. Некоторые теряют присутствие духа и оказываются в стороне, тогда как другие, идут до конца и воплощают мечты, и достигают желаемого.

Расскажу-ка я тебе о похождениях нескольких путешественников, которые следовали совсем разными дорогами. О пути юных искателей приключений, таких же, как ты, которые сомневались, порой, в правильности выбранного направления и часто противоречили голосам мудрости и благоразумия. О дороге могущественного воина, подталкиваемого непреодолимыми силами судьбы и мщения, но поддерживаемого непоколебимой решительностью. Зловредном существе и его приспешниках, жестоких и безжалостных, идущих по жизни только ради разрушения и завоевания. Об отважной героине и ее друзьях, воодушевленных мечтой поиска мира и благополучия для всех. На нашем пути встретишь ты и глупых, злых бродяг, преследуемых собственными химерами и нелепостями, пожираемых своей подлой алчностью; и совсем еще детеныша, влекомого своими еще бессознательными фантазиями, и не знающего, что ему уготовано в будущем. И наконец, перед тобой раскроется история двух преданных и искренних друзей, которые немало скитались по дорогам, чтобы найти только свой, единственный, путь.

Все эти жизни, о которых я поведаю, переплела сама судьба, приготовив для каждого свою участь, хорошую ли, плохую, но которая неминуемо сбудется.

Приготовься же слушать, я знаю удивительные истории, я творю мечты...

Книга первая

1

Подхлестываемый резкими порывами неистового морского ветра, дождь, казалось, заливал весь мир и солончаки с малорослыми кустарниками – остатками скудного леса. Абрук, морская выдра, шагал, согнувшись под тяжестью своей корзины из тростника, нагруженной доверху. Узкий кожаный ремень, который крепился на лбу, помогал удерживать равновесие.

Уцепившись за лапу отца, кроха Кабошо семенил рядом, без конца надоедая вопросами, на которые, впрочем, Абрук старался ответить подробно.

- А пофему ты офень-офень сильный, па?

Прикрыв глаза, чтобы защититься от порывов ветра, Абрук не смог не улыбнуться любознательности сына.

- Таким я должен быть, чтобы кормить вас: тебя, маму и всю семью. Это моя работа отца.

Кабошо пососал лапку, переваривая услышанное и обдумывая новый вопрос.

- А пофему Кабофё не мофет больше ехать в корфине, как раньше?

Абрук поправил ремешок, чтобы уменьшить давление на шею.

- Потому что ты вырос с прошлого сезона. Смотри, каким стал! Скоро ты уже будешь опекать своего старого отца и носить корзину. Давай-ка, поспешим, Кабошо, нужно добраться до леса к ночи, там и отдохнем в укрытии.

Оглушаемые раскатами волн Великого Моря, выдры шлепали по грязи, пересекая солончаки, редкие кусты, которых нещадно трепал ветер.

Как только они добрались, спустились сумерки. Абрук поставил корзину, даже прорычав от облегчения. Она была полна до краев – результат двух дней тяжелой работы; поместилось все: и съедобные водоросли, и морские гребешки, мидии и креветки, собранные на Северо-Восточном бесплодном побережье. Абрук сел на поваленную сосну. Почувствовав его усталость, Кабошо вскарабкался на ствол и осторожно начал растирать лоб отца, отчего Абрук расслабился и благодарно вздохнул.

- Уххххх... хорошо! А то я начал думать, что этот ремень способен перетереть мой череп пополам. И каким бы я стал, однако?

Кабошо прыснул со смеху.

- Глупым старым папой беф мофгов!

Морская выдра одернул сынишку.

- Тс, не так громко! Поблизости могут бродить Песчаные Воры. Они лишат нас головы только ради удовольствия увидеть, как мы умираем.

Вытаращив глаза, Кабошо присел рядом с отцом и прошептал как можно тише.

- Мама говорит, что Песфяные Воры – это злобные бродяги.

Пересыпая из лапы в лапу горку сосновых иголок, Абрук с хмурым видом покачал головой.

- Злобные... недостаточно сильное определение для этих негодяев. Они – кровожадные убийцы, которые уничтожают с особенным хладнокровием, жестокость их единственная забава... Ладно, сынок... Полагаю, ты проголодался, неужели, нет?

Выдренок живо подал голос и, по-прежнему тихо, воскликнул.

- У-у-у, море, прям, как есть хофю!

Абрук подавил взрыв хохота. Неудивительно, что после двух дней, проведенных на мелководье, его отпрыск так впечатлился необъятностью Великого Моря - теперь и сравнения такие же. И ласково потрепал Кабошо по голове.

- И нет ничего печальнее вида морской выдры, которая может уМОРЕть от голода!!! Оставайся в тени, сиди тихо, но будь настороже. Я пойду подыщу какое-нибудь уютное местечко на ночь.

Он вытащил дорожный мешок из-под плаща и протянул сыну.

- Исследуй пока, что у нас осталось из провизии и придумай, что будет сегодня на ужин, я скоро вернусь.

Абрук хорошо знал мельчайшие закоулки этого леса и помнил об удобном уголке неподалеку. Это было сухое укрытие, защищающее от непогоды каменным навесом. Подобно бесшумному ночному бризу выдра проскальзывал между кривобоких деревьев, верно направляясь туда, где уже случалось ему разбивать лагерь. За несколько шагов до цели он остановился и ненадолго затих, принюхавшись и навострив уши, приведя все чувства в боевую готовность. Инстинкт подсказывал ему что-то неладное... Тишину пронизывало слабое эхо неровного дыхания... Обнажив свой длинный кинжал, Абрук, распластавшись по земле, приблизился, внимательно вглядываясь во мрак.

Шерсть на затылке встала дыбом...

На ужин выдренок выбрал две хлебные лепешки, повидло из яблок и ежевики, которое так хорошо готовит мама, и флягу целебной сливовой настойки. Когда отец разведет огонь, Кабошо смог бы поджарить хлеб, который так вкусно сочетается со сладостями.

Часто помогая маме, он считал себя неплохим кулинаром. Пока же только и оставалось, что ждать папу, сидя перед мешком с припасами, и предвкушать будущий ужин.

Абрук возник из темноты внезапно, и порывисто стиснул лапки сына. Быстро, срывающимся от бега голосом выдохнул:

- Слушай меня, мой мальчик! Сможешь ли ты найти дорогу домой?

Кабошо пришел в замешательство от такой странной просьбы.

- Э, о... думаю, да, пофему, слуфилось, фто, па?

Абрук сильнее сжал лапы и прошептал хриплым голосом:

- Отвечай! Да или нет, сможешь дойти без меня?

Сын никогда еще не видел своего отца в таком состоянии. Кивнул и испуганно произнес:

- Да, Кабошо знает дорогу!

Абрук отпустил лапы.

- Хорошо, вот что ты сделаешь: найди Chiendkôte и скажи, чтобы он привел всю команду к каменному навесу; он поймет, где это. Пусть с собой они возьмут веревки, шесты и сеть. Нет, много сетей, чтобы мы сделали носилки для полосатой собаки, этот гигант ранен. Если... конечно, он еще будет жив к тому времени, когда вы вернетесь...

Фонтаном выплеснулись вопросы.

- Полосатая собака? Гигант? Ранен? Я никогда ефе таких не видел. Фто произофло? Он, правда, умрет?..

Абрук никогда такого себе не позволял – он схватил, встряхнул сына и прошипел сквозь зубы:

- Замолчи! Нужно бежать, а не задавать вопросы! Давай, вперед, и не останавливайся ни под каким предлогом! Жизнь другого существа у тебя в лапах! Мчись!

Юный Кабошо понесся как шальной, поднимая облака сосновых иголок. Отец смотрел вслед, пока выдренок не скрылся из глаз, затем быстро собрался и стремительно направился в сторону каменного навеса.

Поспешно собрав хвою и шишки, подперев сооружение несколькими ветками, Абрук ударил кремнием по лезвию своего ножа и разжег небольшой костер; каменный выступ срывал огонь, и риска быть замеченным не было. Глазам открылась печальная картина: двое барсуков – старый и в расцвете сезонов – бок о бок, лежали на земле. Невысокий и седой старик был мертв, тело его покрывали бесчисленные раны, нанесенные каким-то острым оружием. Когда же Абрук посмотрел на молодого.. хватило одного мгновения увидеть затоптанную землю и камень залитый кровью, говорящих о неимоверных страданиях. Выдра заскрежетал зубами от гнева.

- Грязные убийцы и воры!

Молодой барсук был жив. Абрук несколько раз встречал представителей этой породы, но таких исполинов еще не видел. Этот был настоящим гигантом с широкой спиной, огромными лапами и мощными мускулами.

Морская выдра начал осматривать чудовищные раны на голове барсука. Рваная полоса, как от зубьев пилы, пересекала морду от шеи до уха; немного задев глаз, пробороздила лоб, рассекла челюсть и протянулась к горлу.

Абрук не был силен в медицине: он осторожно приподнял голову гиганта и положил себе на колени, пытаясь остановить плащом кровь из ужасной раны, тихо нашептывал незнакомому зверю:

- Во имя всех соленых сезонов, старина... это просто чудо, что вы еще живы... ваш череп, вероятно, сделан из камня... знаю, что вы меня не слышите, не беда, дружище... мы сделаем все, чтобы вас спасти... в нашем племени найдется пара замечательных целительниц...

Барсук был без сознания, а выдра все говорил и говорил, сожалея, что больше ничем не может помочь, пока не подоспеет подмога.

Близилась полночь. В лесу бушевал ветер, принося с собой соленые брызги с моря. Сидя у своего мирно потрескивающего костерка, Абрук задремал, все еще продолжая укачивать барсука.

Chiendkôte, идущий во главе команды выдр, поднял свой фонарь:

- Они здесь, ребята!

Маленький Кабошо подбежал первым к отцу.

- Я привел всех, па!

Абрук потрепал сына за лапку.

- Ты славный разведчик! Ммм, помогите мне подняться, лапы просто онемели от веса такого великана.

Друзья поставили выдру на землю, а Chiendkôte склонился над незнакомцем.

- Великие Сезоны, посмотрите, в каком состоянии этот несчастный! Боюсь, мы не сможем теперь ничем помочь! Я никогда не видел такой глубокой раны!

Кабошо уже тащил маму за локоть.

- Он умрет, ну, больфая полосатая собака, ма?

Марина, жена Абрука, повернулась к Сорке, бабушке Кабошо.

- Нет, если мы сможем вмешаться, малыш! Давайте, друзья... та-а-ак, укрываем этого барсука теплыми одеялами... и попробуем перетащить его на носилки. Аккуратнее! Не тормошите сильно!

Все знали, что Марина и Сорка были самыми искусными целительницами этого края. Кабошо довольно улыбался, теперь, когда его миссия превосходно была выполнена, он посчитал себя достойным взять ситуацию в свои лапы, и теперь, вышагивая взад и вперед, деловито раздавал указания.

- Вы все слыфали, фто мама скафала?! Осторофнее поднимайте полосатую собаку!

Марина хотела уже одернуть сына, но Абрук шепнул:

- Пусть малыш покомандует немного, он отличился сегодня!

Команда выдр перетаскивала огромного барсука на внушительного вида носилки, вдруг Chiendkôte удивленно вскрикнул:

- Гром и молния, вы видели это!

Под раненым скрывался огромных размеров лук из тисового дерева и колчан с длинными стрелами, наполовину вдавленные в песок и хвою. Упав всей своей тяжестью на оружие, барсук переломил его надвое, и одна половина воткнулась в заднюю лапу. Марина дала выдрам знак остановиться. И пока они с Соркой извлекали обломок из бедра, он раскрошился на множество щепок. Когда выдры перевязывали эту рану, послышалось еле различимое рычание.

Кабошо затрепетал от радости и триумфально проголосил:

- Фыв, фывой, полосатая собака, вы слыфали?!

Сорка повесила на плечи внука колчан из березовой коры. Стрелы были длиннее выдренка и царапали землю при каждом шаге. Бабушка отодвинула Кабошо в сторонку:

- Вот, так будет лучше! А теперь неси его и не путайся под лапами.

Раненого выдры тащили на подстилке, которую смастерили из сосновых шестов, сетей, веревок, сухой травы и мягкого мха. Кабошо остался с отцом и Chiendkôte, чтобы похоронить второго барсука. Яма получилась не очень глубокой, но сверху они установили несколько каменных плит, между которыми Абрук укрепил две половины лука, скрепленные тетивой, чтобы можно было найти могилу. Три морские выдры печально глядели на захоронение. Абрук покачал головой.

- Бедный старик, мы даже не знаем, как его звали. Он выглядел слабым и изможденным. Барсук в его годы должен проводить свои последние сезоны, отдыхая и греясь на солнышке. Какими узами они были связаны... Может, он был отцом гиганта?..

Кабошо уткнулся Абруку в бок и заплакал. Он с ужасом представил, что может потерять папу, и, всхлипывая, пробормотал:

- Тебя тофе могут убить, так фе?

Chiendkôte, который выравнивал землю вокруг плоских камней, поднял глаза.

- Я знаю только одно существо, способное убивать с такой жестокостью – это Рагга Тамор.

Это имя вернуло Абрука из забытья.

- Рагга Тамор? Он был здесь?

Оттолкнувшись лапами, Chiendkôte поднялся.

- Когда вы с Кабошо ушли, к нам заглядывал серый тюлень Груфф. Он видел корабль морских крыс, севший на рифы на северной стороне берега. В экипаже Рагга Тамора около пятидесяти негодяев. Они направлялись сюда, но поняв, что в этой стороне поживиться нечем, а судно потеряно, двинулись в глубь страны. Я уже снарядил команду на ваши поиски, как прибежал Кабошо с криками о помощи.

Chiendkôte взялся за ремень корзины Абрука.

- Дай-ка, помогу тебе, она ужасно тяжелая.

И они направились домой. Выдренок спотыкался время от времени о лук, цеплявшийся за лапы. Абрук философски пожал плечами.

- Эта холодная и ненастная весна унесет с собой все плохое. Будем надеяться, что лето будет к нам милосерднее. По крайней мере, пусть хоть Рагга Тамор со своими бездельниками нас беспокоить не будет. Полагаю, что мы будем счастливы.

Кабошо все пытался подтянуть стрелы к плечу, но они опять соскальзывали на землю, тогда он пробубнил:

- Сфясливее, фем эта полосатая собака, во всяком слуфяе!

Мимолетная улыбка осветила резкие черты Chiendkôte.

- Твой мальчишка взрослеет на глазах, дружище!

Бледный рассвет поднимался над песчаными равнинами, по которым гулял ледяной ветер. Приблизительно, в двух милях от западного побережья, в овраге, промокший, голодный и, в конец, деморализованный экипаж Рагга Тамора сгрудился вокруг хилого костерка, который больше давал дыма, чем тепла. Они попали под жуткий ливень и сидели теперь неподалеку от реки с жалким видом, слушая вой и проклятия своего капитана, которые доносились с северной стороны.

Ронжа, мрачного вида самочка, грызя грязный ноготь, обвела всех взглядом.

- Вы думаете, Тамор все-таки потерял лапу? Мне кажется, Вронжа, успела его подлатать, лекарь она ничего.

Тощий, сухопарая крыса по прозвищу Жесть, поковыряв в зубе, плюнул в ручей.

- Подлатать его, говоришь? Совсем головой ослабла? Когда я его последний раз видел, лапа болталась на кожаном лоскутке. Тамор не должен был связываться с этими двумя полосатыми собаками!

Ронжа потерла глаза, слезившиеся от чадившего огня.

- Низкий не был проблемой, я ваще не поняла, откуда пришел удар, этот-то даже охнуть не успел перед смертью.

Жесть вздрогнул, вновь услышав вопли и брань Рагга Тамора.

- Как же, но высокий-то совсем другое дело, а? Я, правда, думал, что капитан Тамор завалит его первым же взмахом своего клинка!

Жирнопуз отпихнул Ронжу от костра, пытаясь расположить заплывшее тело поближе к огню. Вместо одного глаза у него было бельмо, другим же он рассматривал экипаж, грея лапы.

В жизни не видал, чтобы Тамор не смог убрать кого-то с первого раза! Но гигант после первого удара умудрился прокусить капитана до мяса. К счастью, он успел-таки вонзить клинок, а то бы потерял не только лапу! Поверьте мне, эти полосатые собаки зверюги еще те, могучие и опасные!

Бесплодная равнина под дождем, который лил не переставая, казалась еще более зловещей. Крысы все же смогли натащить достаточно валежника в овраг,

и огонь теперь горел достаточно ровно. Все члены экипажа с почтением взирали на своего капитана. Высокий и нервный, с трудом сдерживающий свою необузданную энергию, полыхающую даже в его зеленых глазах, Рагго Тамор производил впечатление, как ни крути. Он стоял, завернувшись в меховой плащ, под которым прятал обрубок своей левой лапы; положа правую на вырезанную из кости рукоять тяжелой кривой сабли с широким вогнутым лезвием, которая была приторочена к поясу. Матросы чувствовали взгляд Рагга Тамора, в упор смотрящего на каждого из них. Лишь шипение капель дождя, падающих в огонь, да свист ветра нарушали гробовую тишину, в которой морские крысы ждали, когда капитан возьмет слово.

Слабый отблеск пламени отражался в больших медных кольцах, которые он носил в ушах, и клыках, покрытых золотом. Наконец, он злобно бросил своей команде:

На рассвете мы отправляемся на запад. Если кто-то не хочет идти со мной, говорите сразу – похороню прямо здесь!

Молчание было ответом. Рагга Тамор покачал головой.

- Стало быть – курс на запад! Мясомух, назначь двух разведчиков!

Огромная тучная крыса, с обернутым вокруг шеи бичом, сделал знак двум тщедушным матросам. Рагга Тамор презрительно, не мигая, рассматривал подошедших в полном молчании, пока они не начали трепетать от его взгляда.

Сжав челюсти, он дернул обрубком, в который превратилась его левая лапа.

- Вы двое, вернетесь туда, где я убил полосатую собаку. Найдете труп и принесете его голову!

Разведчики отсалютовали, вскинув лапы ко лбу.

- Будет сделано, капитан!

Рагга Тамор спустился в овраг и заметил старую морскую крысу, сидящую неподалеку.

- Вронжа, крюк, наконец, готов?

Она расплылась в беззубой улыбке.

- На рассвете, капитан. Значит, ты хочешь голову гигантской полосатой собаки?

Поправил плащ, сел и ответил, не отрывая глаз от пламени костра.

- Мертвого ли, живого - ни куска не должно остаться от того, кто лишил меня лапы. А теперь, займись-ка этим крюком, если дорожишь своей головой, старый трухлявый палач!

2

Далеко на западе занималась яркая весенняя заря. Жаворонки сновали в небе, приветствуя солнце радостным трепетанием крыльев. Вздохнув от внезапного тепла, густой туман поднимался с лугов, превращаясь в капли росы, которые опаловыми жемчужинами переливались на хрупких цветах лютиков, пастушьей сумки и анемонов. На деревьях, словно венцы, зазеленели молодые листочки. Новую жизнь приветствовали и птенцы, изводившие своих родителей постоянными поисками пищи.

Выдра Корпул Турданш, довольный, что расквитался с работой на кухне, снял свой фартук. Оставив свои печи, этот обладатель внушительного брюшка решил воспользоваться прекрасным весенним утром. Повар аббатства Рэдволл облегченно вздохнул и уселся на тачку, оставленную у ворот фруктового сада. Там и нашел его Карроль, настоятель аббатства. Так и сидели мышь и выдра, отдыхая в тишине, щурясь от солнечных лучей и смакуя первый теплый весенний день.

Карроль покосился на друга.

- В этом сезоне вы не идете со Скиппером и его командой?

Корпул наблюдал за муравьем, который карабкался по его задней лапе.

- Рановато, до лета еще далеко! Но вы знаете Скиппера: жаворонок еще не успеет пропеть о первом лучике солнца, а он уже несется как мартовский заяц на западное побережье!

Аббат усмехнулся.

- Так вот! Они ушли на рассвете с тележкой съестных припасов, которую я специально для них приготовил. Они орали песни и плясали как сумасшедшие!

Карроль широко улыбнулся.

- Я знаю, они меня разбудили, я видел их в окно. Пусть удача и хорошая погода будут им спутниками. А вы почему не пошли с ними? Я же вас отпустил.

Корпул пожал плечами.

- Стар я уже для подобных затей. Это молодым путешествия на пользу.

- Очень старый? Очень толстый, вы хотите сказать! Если вы стары, так что тогда про меня говорить? Я ведь еще вас в школе учил, когда вы были диббаном!

Повар пожал маленькую лапу друга.

- Да, вы-то не изменились с тех времен. Как это вам удается быть всегда в форме, хоть и поседели, но нисколько не прибавили в весе?

Карроль снял свои маленькие квадратные очки и хитро улыбнулся.

- Просто я не провожу столько времени на кухне! Эх, Корпул, не правда ли, великолепный день? Надеюсь, что будущее лето будет таким же.

Выдра поудобнее устроился на тачке.

- И жизнь ощущаешь полней в такую погоду, так ведь, Карроль?

Два друга наслаждались чудесным днем и красотой аббатства, которое так гармонично сочеталось с природой. За ними поднимался Рэдволл со своими высокими стенами и арками, башенками из розового песчаника, колокольней, шпилем, амбаром, витражами и величественными воротами. На фоне зеленеющего леса и синего неба аббатство смотрелось великолепно. Корпул блуждал взглядом по амбразурам, внушительной крепостной стене, живописным воротам, аббат же довольствовался видом фруктового сада и лужаек, мирно освещаемых утренним солнцем. Он повернулся к пруду.

- Кто возразит против жизни в таком раю? О, смотрите, Корпул, на том берегу, под рододендроном, наша юная Марта дремлет в своем кресле.

Выдра увидел, что на коленях у Марты лежит раскрытая большая книга, он поднялся с тачки.

- Пойду пройдусь, посмотрю, как она там.

Аббат тут же занял удобное место и расположился на тачке.

- Клянусь усами, вы просто матушка-наседка для этой малышки! Кстати, предупредите ее, что сегодня обед начнется позже обычного и будет накрыт прямо тут, в саду. И остальным скажите, пусть все порадуются: ведь мы так долго были заперты в стенах аббатства из-за дождя. Мы все вам поможем приготовить стол.

- Отличная идея! – повар довольно улыбнулся.

Корпул тихо подошел к Марте, стараясь не потревожить. Он, действительно, испытывал к ней особую привязанность и хорошо помнил тот зимний день, когда двенадцать сезонов назад Марта Ливремон появилась в Рэдволле. Она тогда была крохотным зайчонком, привязанным к бабушкиной спине. Ее брат Волонторн, старше на два сезона, шел, уцепившись за плащ старой зайчихи, и спотыкался на каждом шагу. Сердце Корпула растаяло, когда он увидел это жалкое трио. Они прошли долгий путь из северных земель, единственные выжившие после нападения разбойников, уничтоживших все племя горных зайцев. Когда путники вошли в ворота аббатства, несчастная, истощенная старая зайчиха рухнула замертво. Это страшное событие имело для Марты печальные последствия – она так и не научилась ходить. Ее брат вырос живым и проворным, как и все зайцы, но у Марты лапы остались парализованными. Не было ни ран, ни травм, ни шрамов, ни переломов – ничего, что мешало бы двигаться. Лучшие умы аббатства – Филдютан, старый превратник, Карроль, отец-настоятель, сестра Сетива, землеройка-целительница – бились над этим недугом, предположив, что причиной неподвижности мог быть моральный шок. Тяжелое вынужденное путешествие, страшное нападение разбойников, картины жестоких убийств, гибель всего племени и, наконец, бабушкина смерть – достаточно потрясений для малыша. Все жители аббатства были крайне озадачены этим.

Корпул был уверен, что придет день и Марта встанет и пойдет, а пока старался ей всячески помочь. Он приладил легкий и удобный стул к кухонной тележке, чтобы зайчиха могла передвигаться по аббатству, и Марта быстро освоилась с управлением. А еще смастерил и костыль, которым она пользовалась, чтобы подтягивать разные предметы.

Марта Ливремон была очень разумной и обладала неудержимой жаждой познаний. Она читала и училась с таким прилежанием, что сравнить ее можно было только с сестрой Портулой, мышью, архивариусом аббатства. Юная зайчиха умела решать задачи и уравнения, писала стихи и баллады, и даже пела. Все признавали, что такой голос никогда прежде не раздавался в стенах аббатства. Она никогда не жаловалась, что прикована к своему креслу, всегда была в хорошем настроении, доброжелательна и готова помочь. Марту любили и ценили все жители Рэдволла.

Голова зайчихи склонялась все ниже и ниже, книга соскользнула и упала с колен. Корпул вздохнул и нагнулся, чтобы поднять ее. Тут Марта проснулась и, зевая, протерла глаза.

- Надо же, я задремала!

Повар водрузил тяжелый том ей на колени.

- И кто вас в этом упрекнет? Солнышко так хорошо припекает! Я вот с удовольствием бы растянулся сейчас где-нибудь на воздухе.

Марта заметила диббанов, которые огибали изгородь фруктового сада.

- А вы и не поспали толком, мой друг, смотрите, к нам приближаются неприятности!

Малыши аббатства устроились вокруг кресла юной зайчихи. Росселет, крошечный кротишка, заводила во всех играх, вскарабкался к ней на колени и проворчал на своем забавном наречии.

- Хурр, дорогая Марта, спойте нам что-нибудь!

Зайчиха доброжелательно его оглядела.

- А какую песенку вы хотите услышать?

Прежде чем кротик успел ответить, вмешался Корпул.

- Для такого прекрасного дня нужна красивая мелодия. Спойте нам что-нибудь весеннее!

Маленькая белочка Фрискетт добавила:

- И чтобы в ладоши хлопать!

И самый маленький среди детворы землеройка Бизоно важно покачал головой.

- Будездоэто!

Фрискетт перевела:

- Это будет зророво!

Марта выпрямилась в кресле, и они с Корпулом обменялись улыбками.

- Хорошо, пусть будет так, как сказал Бизоно!

Дибанны приготовились хлопать в ладоши, голос юной зайчихи был высоким и чистым:

Наконец-то унялся дождь... Хлоп, хлоп.

Трели жаворонка слышаться в небе вновь.

Вот и цветы раскрыли свои лепестки,

Ароматом чудесным звуки мира полны.

Это весна пришла! Хлоп, хлоп. Это весна!

Солнцу корону подарила луна.

Радуйся каждый: прыгай и пой,

Топайте лапками вместе со мной... Хлоп, хлоп.

Нет ни облачка на небесах... Хлоп, хлоп.

И листочки рождаются – не чудеса?!

Этот день как подарок хватай скорей,

И раздай всем вокруг, и мне, и себе.

Споем же, друзья! Хлоп, хлоп. Стоит начать!

За весной придет лето - будем встречать,

И прямо с утра, пока ночь не уложит спать,

Будем славить сезоны и танцевать!.. Хлоп, хлоп.

И даже если хлопки не всегда попадали в ритм, силы и энтузиазма было предостаточно. Малыши принялись танцевать, визжать, прыгать.

- Еще! Хотим еще!

Марта была так растрогана, что повторила веселую песенку. Диббаны не унимались и просили продолжать. После очередного раза, Корпул, ударил хвостом по земле.

- Так, угомонитесь, маленькие мошенники, вы не видите, что Марта устала! Если обещаете вести себя прилежно, устроим сегодня пикник в саду, чтобы погреться на солнышке!

Это предложение вызвало новую волну радости.

- Будем обедать в саду! Ура-а-а!

Лучезарная улыбка осветила юную зайчиху.

- Какая великолепная идея!

Маленькая Фрискетт кинулась к главному зданию, крикнув товарищам:

- Бежим, поможем матушке Горгуте все приготовить!

Корпул посмотрел им вслед.

- Боюсь, что наша старая Горгута рассердится на меня, что я не помешал им ворваться в кухню!

Марта поудобнее пристроила большую книгу на коленях.

- Эти очаровательные сорванцы полны только добрыми намерениями!

Выдра бросил взгляд на сочинение, которое читала юная зайчиха.

- Здоровенная книга и старинная! О чем она?

Марта открыла страницу, заложенную шелковой ленточкой.

- Я взяла ее из библиотеки сестры Портулы. Это очень редкое описание древних событий и жизни мышей из Глинобитной Обители.

Повар задумчиво повторил:

- Мышей из Глинобитной Обители?.. Я слышал о них. Эти они, вроде, помогали строить Рэдволл? Под руководством старой аббатисы... как, это, ее звали?

Зайчиха напомнила:

- Жермена. Это Мартин Воитель и Жермена задумали и построили аббатство. А она со своим племенем некогда жила в мирном и процветающем крае, в Глинобитной Обители, которая была почти такой же большой, как наш Рэдволл. Но они вынуждены были уйти оттуда, чтобы спастись и остаться в живых, а прежний их дом остался необитаемым, открытый всем ветрам.

Корпул слушал ее с большим интересом. Сам-то он не был большим любителем чтения, но обожал все истории, которые ему пересказывала Марта.

- А почему они ушли? В книге есть объяснение?

Юная зайчиха полистала фолиант, чтобы найти нужную страницу.

- Здесь говориться, что распространилась страшная болезнь, зараза, принесенная какими-то злодеями, без сомнения, морскими крысами. Сначала многие не могли излечиться, потом стали умирать. Мудрая аббатиса Жермена поняла, что распространяется настоящая эпидемия, которая может погубить все население. И она ушла со всеми, кто остался в живых, много сезонов они скитались, лишившиеся своего дома. И вот однажды, дорога их привела в эту часть Страны Цветущих Мхов, где путники встретили Мартина Воителя и его друзей. Жермена решила объединить силы и помочь освободить наш край от врагов. Когда, наконец, установился мир, Мартин и Жермена смогли осуществить мечту. Они построили могущественную крепость из камня, аббатство, где звери с добрыми помыслами могли бы жить безопасно и счастливо, все вместе. Так появился Рэдволл, давным-давно...

Рассказ Марты был прерван, Волонторт скакал по краю озера, поднимая снопы брызг, да так, что они летели во все стороны.

- Это ж надо, это ж надо, это ж надо! Не маля-ля-ля-ленькая ли это моя сестроучка!

Она наклонила голову и захохотала, когда братец накинулся с поцелуями.

- Прекрати сейчас же, Воль! Я не твоя маля-ля-ля-ленькая сестроучка, а просто младшая сестра! Ой, смотри, ты забрызгал редкую книгу сестры Портулы!

Ее старший брат был уморительным обольстителем, взрывным и сентиментальным одновременно, одаренный жуликоватой галантностью, с хорошо подвешенным языком, потрясающим умением притягивать неприятности и ненасытным аппетитом. Короче, он был типичным зайцем.

С ужасным видом, устремив лапы и уши к небу, Волонторт высокопарно произнес:

- Да будет так, пусть заставят меня обежать два раза этот священный фруктовый сад, затем пусть высекут меня, а уши потом отрубят пусть искореженным и ржавым топором! Я осквернил проклятыми каплями воды свято-священную книгу сестры Портупетулы! Ай-я-яй, я, конечно, заслужил пятьдесят сезонов тюрьмы! Что вы об этом думаете, старина Корпул? Такого наказания достаточно, или все-таки немедленная смерть, это ж надо?

Повар включился в игру. Покосившись на Волонторта, он свирепо прорычал:

- Немедленная смерть, и ничего больше!

Заяц великолепно, по-военному, отсалютовал.

- Как прикажете, шеф, немедленная экзекуция! Согласно приговору суда!

Без малейших колебаний он прыгнул в озеро и начал тонуть, по-прежнему оставаясь «по стойке смирно».

Марта сразу выпрямилась в своем кресле.

- Какой идиот! Корпул, спасите его скорее!

Выдра тяжелым шагом вошла в воду и выудила Волонторт, держа за заднюю лапу. С улыбкой от уха до уха, как ненормальный, продолжая все время отдавать честь, он выплюнул воду.

- Дорогой дружище, вы мне спасли жизнь! Я этого никогда не забуду и не пропущу ни одного ужина за вашим великолепным столом!

Корпул посмотрел на Марту, еле сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

- Думаю, будет лучше кинуть его обратно, ведь сколько провизии можно сэкономить!

Марта чуть не упала от смеха.

- Ха, ха, ха, ха! Нет, пожалуйста! Ха, ха, ха, ха! Умоляю, сберегите жизнь этого обжоры! Ха, ха, ха, ха!

Взглянув на небо, Волонторт тихо произнес:

- Какой шанс иметь такую милосердную сестру, это ж надо!

Корпул ворчал, таща зайца за шкирку к берегу:

- Вы можете благодарить сезоны, мой друг! Но если я еще услышу, как вы назовете сестру Портулу сестрой Портупетулой, клянусь, что швырну вас в пруд! Так же как и этих несносных наглецов, с которыми вы вечно шатаетесь, Пепсу и Фэнна! Урок хороших манер им тоже не повредит!

Марта высушила страницы, промокнув одеялом, которое лежало у нее на коленях. Да, братец мог сравниться только с вихрем! Волонторт всегда был рядом, чтобы поддержать сестру в минуты тоски и отчаяния. Неспособность передвигаться, что и говорить, порой, подрывала ее душевное спокойствие.

Зайчиха показала Корпулу книгу.

- Она совсем не попорчена и уже высохла. Пора возвращаться в аббатство.

По дороге они встретили Росселета с другими диббанами, которых матушка Гарглута все-таки прогнала из кухни. Кротишка поднял мордочку к юной зайчихе.

- Хурр, позвольте мне толкать ваше кресло до фруктового сада, где все готово, чтобы перекусить!

Марта осторожно его подхватила и усадила к себе на колени.

- Это неоценимая услуга с твоей стороны, Росселет, но я уверена, что Воль и Корпул и сами прекрасно справятся.

Малыш погладил лапку зайчихи и со смышленым видом кивнул головой.

- Огрромное спасибо вам, Марта! Поехали же, толкайте нас быстрее, я ужасно голоден, прравда-прравда!

3

Фруктовые деревья и кусты в саду Рэдволла были покрыты розовыми и белыми цветами, а на траве лежал настоящий ковер из лепестков. Яблони, груши, вишни, кусты орехов - фундук и миндальных - скрывали под своей пышной листвой ряды малины, красной и черной смородины, клубники и черники. Урожай будущего лета обещал быть богатым.

Корпул оглядел три тележки, нагруженные разнообразной снедью: здесь был и овощной суп, и тарелки с хлебом и сыром, и кувшины с настойками из одуванчиков и репейника, и огромный пирог со сливовым вареньем.

- И кто же приготовил все это?

Аббат Карроль поклонился с расстроенным видом, зная, с каким неодобрением повар воспринимает постороннее вторжение в его царство.

- Это я предложил свою помощь матушке Гарглуте. День такой жаркий, а вы мне показались таким уставшим, когда мы встретились утром в саду, вот мы с Гарглутой и решили сегодня вас заменить на кухне. Вы одобряете наш выбор блюд?

Корпул воскликнул с благодарностью:

- Спасибо, друзья мои! Даже я не смог бы приготовить лучше!

Усевшись в тени деревьев, обитатели Рэдволла, смеясь и болтая, приступили к обеду. Аббат и сестра Портула расстелили одеяло, и Корпул помог Марте устроиться. Все четверо расположились под большим каштаном в глубине сада. Лучи солнца пробивались сквозь листву, пикник получился чудесным. Юная зайчиха ценила эти моменты, когда старшие разделяли с ней свое общество. И даже казалось, что она является, некоторого рода, почетным членом Совета Старейшин.

Марта рассмеялась, наблюдая за проделками диббанов, которые шумели все громче.

- Как они резвятся после долгого сидения взаперти этой дождливой весной! Посмотрите на маленького Юйа, он жует цветочные лепестки!

Сестра Портула покачала головой.

- Фрискетт и многие другие вытворяют то же самое. Держу пари, что это Росселет подал им эту идею. Фрискетт, Юй и Росселет хулиганят больше, чем десять диббанов вместе взятых. Я их зову «бродячей троицей».

Корпул так и прыснул со смеху, что даже живот затрясся.

- Отлично сказано! Эй, Пепса, скажи малышам, чтобы прекратили грызть лепестки, если не хотят, чтобы сестра Сетива прописала им одну из своих микстур.

Мышка равнодушно пожала плечами.

- Ну и ничего от них не будет! Я тоже ела!

Аббат Карроль строго взглянул на нее поверх очков.

- Делайте, что вам говорят, и не рассуждайте, юная мышка!

Пепса изобразила реверанс и побежала исполнять указание. Сестра Портула прикусила язык.

- Вот еще один источник проблем! Волонторт, Фэнна и она – чем не тройка строптивцев. Все-таки не малыши уже, и должны вести себя благоразумно!

Марта поставила стаканчик с напитком.

- О, сестра, когда они вырастут, это пройдет! Нет и сомнений, что у этих троих доброе сердце!

Портула взяла хлеба и сыра.

- Гм, будем надеяться, что они одумаются раньше, чем навлекут серьезные неприятности на свои головы. В их возрасте мы такими не были, ведь верно, отец настоятель?

Карроль поднял брови.

- Вы в этом уверены, сестра моя? Я как сейчас вижу двух юных ветреников, переплывающих озеро на обеденном столе с вышитой льняной скатертью вместо паруса. Хм-хм, надо бы припомнить, как же их звали?

Сестра Портула нервно теребила край своего рукава.

- Мы только хотели немного повеселиться в тот день. А вообще, мы были очень послушными!

Марта не верила своим ушам.

- Вы двое? Екие негодники! И вас застукали, отец настоятель?

За маленькими очками Карроля блеснули искорки.

- А как же, и в наказание отправили на кухню. Вы помните, сестра?

Портула с жалостью покачала головой.

- Как же я забуду эти долгие пять дней, проведенных за чисткой котлов и жирных сковородок? Мои маленькие лапки оставались сморщенными после этого, по меньшей мере, полсезона.

Марта весело взглянула на сестру-архивариуса.

- Волонторт и его друзья просто образец невинности по сравнению с вами и аббатом Карролем! Какой же парочкой шалопаев вы били!

Легкая улыбка скользнула по лицу Портулы.

- Послушайте, моя дорогая, если вы нас представляете такими сорванцами, то что бы вы сказали о двух диббанах, которые были моложе нас: Гранвантаре и Саре, выдре и белке. Вот, уж кто, действительно, наводил ужас на все аббатство!

Марта повернулась к Корпулу.

- Я слышала, как вы рассказывали про них истории малышам, но я всегда считала, что это выдуманные персонажи. Так они существовали на самом деле?

Повар утвердительно кивнул.

- О, правдивей не бывает! Гранвантар – мой брат, он старше на пять сезонов. Сарабанда или Сара, как ее все звали, была его лучшей подружкой. Сестра Портула не преувеличивает: никогда еще вы не встречали таких пройдох! Это даже хорошо, что они отправились в путешествие такими юными, если бы они остались, мы могли бы, пожалуй, лишиться и крыши над головой. С них сталось бы, могли разрушить все аббатство!

Пока Корпул рассуждал про это, многие малыши и молодежь Рэдволла собрались вокруг. А Росселет уже вскарабкался к нему на колени.

- Хурр, ну, расскажите же нам исторрию про Сарру и Гранвантарра!

Корпул расхохотался.

- Ничего сейчас не приходит в голову, но я могу вам прочесть стишок, который я написал про них к празднику Жатвы; сколько сезонов прошло с тех пор.

Он глотнул настойки и напряг память. Фрискетт нетерпеливо вильнула хвостом.

- Ну же, повар, мы до завтра ждать будем?

Выдра, нахмурившись, измерил ее взглядом.

- Тихо, не дерзи!

Осушив свой стакан, он начал:

Жили в нашем аббатстве два сорванца,

И кошмарней дуэта не сыщещь:

Мальчишку-бездельника звать Гранвантар,

Сарабандой сообщницу кличут.

Выдра плюс белка – горючая смесь,

Мастера всех проказ и разбоев,

Если что-то внезапно случалось подчас –

Виноваты все эти же двое!

Едва старый повар свои пирожки

Из печи горячие вынул,

Моргнуть не успел – испарились они,

С досадой тогда крот воскликнул:

Опять Сарабанда, а с ней Гранвантар,

Поседею я раньше сезонов!

Отчего неудачи? Да лишь их имена

На загривке шерсть дыбом становят!

Вот послушайте, и я вам расскажу,

Как они нас извечно морочат:

То к аббату запустят в постель муравьев,

То гвоздями двери все заколотят.

А намазать веревку, чтобы звонарь

К колокольне был вечно приклеен?

А бросить в пруд свеклу, чтобы вода

Поменяла свой цвет – покраснела?

А сандалии сторожа запечь в пироге –

Ну чем не милое дело?

Только Гранвантару и Саре было подстать

Такие проделки изобретать!

Вы подобных пройдох не найдете,

Даже если весь мир обойдете!

Диббаны, абсолютно счастливые от воспоминаний о подобных вредительствах, смеялись, шумели и даже приплясывали. Волонторт с друзьями, Пепсой и Фэнной, тоже развеселились.

Корпул напустил на себя строгости и погрозил лапой, чтобы как-то успокоить детвору.

- Уж вы мне поверьте, жертвам этих проделок было не до шуток!

Волонторт насмешливо бросил:

- Это ж надо, вы сами-то верите во всю эту чепеху про Гранвантара и Сару?

Но аббат Карроль ответил ему:

- Корпул прав, все чистейшая правда. В то время я сам был свидетелем каждой из этих сцен.

Очаровательная Фэнна взмахнула длинными ресницами.

- И правда, отец настоятель, вы же не думаете, что мы поверим в такие легенды?! Мы давно не диббаны! Корпул просто выдумывает истории, чтобы позабавить малышей - вот уж кто легковерный, а мы-то пережили этот возраст!

Марта сухо заметила:

- Если аббат Корпул утверждает, что все это правда, я и мгновения сомневаться не стану. В чем причина не доверять ему?

Но юная троица совершенно не придала значения этим словам и, удаляясь, достаточно громко выражала свои протесты, уверяя, что не дадут себя обмануть какими-то детскими сказками:

- Гранвантвр и Сара, подумаешь! Во мешок с небылицами-то, это ж надо! -ухмыльнулся Волонторт.

- Если я приму на веру эту чепуху, - фыркнула Пепса, - почему тогда не пойти поискать гнезда рыб на деревьях!

Марта настолько рассердилась, что готова была вскочить, но тут же упала на одеяло. Аббат Карроль помог ей сесть.

- Марта, ну зачем вы так, успокойтесь!Придет день, и все проснутся взрослыми и благоразумными, вы увидите! В их годы я был почти таким же, но жизнь нам всегда приподносит хорошие уроки!

Молодая зайчиха вздохнула.

- Надеюсь, что для брата такое утро все же наступит! Мне нелегко это говорить, отец настоятель, но мне кажется, что Волонторт, наоборот, с каждым днем дерзит все больше.

Корпул помог Марте устроиться в кресле.

- Не перживайте так, Волонторт – заяц, а все молодые зайцы немого... э-э-э... недисциплинированны!

Марта взяла книгу и расправила одеяло.

- Может быть, вы не заметили еще этого, Корпул, но я заяц... тоже!

Лепесток опустился на голову Марты, сестра Портула легонько подула на него.

- Ну-у-у, вы совершенно исключительный заяц, моя дорогая! И это сразу бросается в глаза!

Восточные песчаные равнины всегда отличались ненастной погодой. Рагга Тамор со своими морскими крысами почти совсем не продвинулись на запад за три дня пути, движение замедлял сам капитан – его незажившая лапа причиняла неимоверные страдания. Лагерь разбили на возвышенности, в укрытии каменного навеса. За исключением нескольких любимчиков члены экипажа держались на безопасном расстоянии от своего шефа и от его неожиданных приступов ярости. Они разожгли огонь в стороне от костра, перед которым расположились Рагга Тамор с Жирнопузом и Мухомясом.

Разведчики, отправленные за головой барсука, вернулись с пустыми лапами. Еще не отдышавшись после долгой пробежки, они сидели по другую сторону огня, и языки пламени отражались в блестящей стали страшного крюка капитана. Рагга не отрывал взгляд от этой своей новой части тела, наконец, он посмотрел на своих верных слуг, глаза его лихорадочно сверкали.

- Вы уверены, что были именно на том месте, где я убил этого чудовищного барсука?

Они одновременно кивнули.

- Точнее не бывает, капитан!

- Готов поклясться, капитан Тамор! Полосатая собака исчезла, и непонятно, куда!

Капитан морских крыс не сводил с них своего ужасающего взгляда, заставляющего трепетать от страха.

- А старый там же и похоронен?

- Ну да, где вы укокошили гиганта!

- Верно говорит, капитан, прямо там, и когда мы увидели, что все следы уничтожены, нам ничего не оставалось, как бежать обратно, чтобы вам обо всем доложить!

Рагга Тамор посмотрел на дым, поднимающийся от костра.

- Никому ни слова, иначе вы мертвецы! А теперь прочь с глаз моих!

Жирнопуз и Мухомяс тотчас испарились, не дожидаясь последствий; радуясь, что еще живы после того, как их, и без того раздражительный, капитан получил такие плохие новости. Сгорбившись, чтобы противостоять ледяным порывам хлестающего ветра, Рагга Тамор сидел в тишине, созерцая свой серебряный крюк и огонь, рычащий под атаками непогоды. Мухомяс шепнул Жирнопузу:

- Спорим, старина, что гигантская полосатая собака еще жив!

Огромная морская крыса думал, что говорит очень тихо, чтобы быть услышанным, но слух у Рагга Тамора был очень тонким. Он медленно поднялся и вдруг возник перед ними. С быстротой молнии его крюк резанул воздух и зацепился за широкий пояс Мухомяса. Морскую крысу протащило вперед, и он уткнулся в поднятый клинок Тамора. Капитан угрожающе оскалился:

- Ты видел уже хоть одно существо, которое выжило после встречи с этим оружием? Ну, отвечай!

Мухомяс уставился на кривой клинок под своим трясущимся двойным подбородком и в панике протявкал:

- Н-н-е, кап... капитан!

Рагга Тамор хищно улыбнулся, и его покрытые золотом клыки сверкнули.

- Хочешь, докажу тебе это?!

Мухомяс вслипнул:

- О, нет, капитан, не стоит! После удара вашего меча в живых никто не остается!

Капитан взглянул на Жирнопуза.

- Ты, старина, это точно знаешь, ну ка скажи ему!

Жирнопуз слишком дорожил жизнью, чтобы молчать. Целый поток извегнулся из его дрожащих губ:

- Значит так: пришли другие полосатые собаки, чтобы похоронить их по-своемому. Держу пари, что они закопали старика там, где он и был убит, только потому, что не смогли перетащить оба тела. Верь мне, Мухомяс, как-то, что полосатая собака был при жизни таким здоровенным, так он в своем нынешнем состоянии мертвее, чем полено. Те, кто нашпигован мечом капитана, укокошены бесповоротно, зуб даю!

Мухомяс рухнул, как только крюк отцепился от его пояса. Тамор воткнул в землю свою кривую саблю и оперся на рукоять.

- Вот и ответ на твой вопрос, мой мальчик, полосатая собака мертв. И я больше не хочу слышать от своего экипажа рассуждения на эту тему. А теперь, поставьте четырех охранников вокруг, чтобы я мог спокойно поспать.

Часовые с жалким видом сидели в темноте; они знали, что обречены ждать рассвета именно в таком положении. Рагга Тамор завернулся в плащ и устроился совсем близко к потрескивающему пламени; но сон не шел, и когда ему, наконец удалось заснуть, покой был нарушен видениями гигантской полосатой собаки, картинки то надвигались, то возникали позади, и капитан видел огонь мщения, светящийся в глазах барсука.

Абрук, морская выдра, его жена Марина и их сын Кабошо сидели на берегу ручья, укрытые зелеными кронами деревьев, растущих на крутом берегу. Они любили так ужинать, вдалеке от общей суматохи. Кабошо шумно поглощал содержимое своей пиалы. Абрук похлопал себя по животу и посмотрел на сына.

- Вот, что я называю супом из моллюсков, достойным такого названия! Никто его не готовит лучше нашей мамы, так ведь?

Марина снова наполнила тарелку мужа и пожала плечами.

- Уверена, что то же самое ты говорил и своей матери. Это всего лишь моллюски, мидии и креветки с фасолью, немного каштановой муки, водорослей, моркови, пара щепоток морской соли и перемолотых пряных корешков. Совсем несложный рецепт!

Кабошо протянул свою пиалу за добавкой.

- Угу, но ты его готовиф луфе всех, потому фто ты нафа мама!

Марина опустила половник в котелок.

- Ты скоро станешь таким же льстецом, как и твой папа! Вытри лучше подбородок, он весь в супе!

Абрук взглянул на жену, поверх тарелки.

- Что там у вас с Соркой получается с нашим великаном-барсуком? Думаете, выживет?

Марина промокнула мордочку Кабошо краешком фартука.

- Скажем, да, но никому не ведомо, что с ним будет после пробуждения. Он так же может тихо угаснуть после этого сна, так похожего на смерть, и который может продлиться многие сезоны. Я и представить-то не могла, что после такой глубокой раны вообще можно остаться в живых. Сорка залатала ему череп с помощью клея из рыбьего жира, как только все все хорошенько подсохло, я зашила кожу на голове длинной шерстинкой из его же спины, использовав ее как нитку. И все это мы покрыли толстым слоем паутины. Через несколько дней мы аккуратно промоем шрам настойкой из валерьаны и подлесника, чтобы успокоить возможную боль. Шиендкот думает, что его нужно перенести в старый грот – там ему будет спокойнее. Мы устроим для него большую кровать из песка и мха.

Абрук покивал головой.

- Да, это поможет ему поправится. А я позабочусь о том, чтобы костер из сосновых веток с ароматическими травами горел и ночью и днем.

Марина поднялась.

- Я возвращаюсь: Сорка хочет попробовать влить ему в рот немного бульона из моллюсков. Вот задачка – накормить такого гиганта, да и к тому же в бессознательном состоянии!

Как только она ушла и Абрук и Кабошо доели содержимое котелка. Юная выдра стал наблюдать, как отец наматывает тонкую льяную нить на огромный корень, торчащий из земли, как он берет кусок пчелиного воска и натирает эти волокна и без того такие прочные. Абрук взглянул на сына.

- А разве ты не должен быть в кровати? Поздно уже.

Кабошо с любопытством потрогал лапками воск.

- Фто ты такое делаеф, папа?

Не прекращая работы, отец объяснил.

- Мастерю прочную тетиву для лука, которая и не сгниет, и не порвется от натяжения.

- А зафем тебе такая?

- Это не для меня, - терпеливо продолжал Абрук, - это для нашего гиганта-барсука. Что-то мне говорит, что он скоро поправится, и придет день, когда он покинет нас и отправится на запад.

Но Кабошо не отставал:

- И фто, эта тетива для лука пригодится ему в пути?

Отец принялся ловко сплетать вощеные волокна.

- Слушай, сын, этот великан – лучник. Он сам знает, как найти идеальное дерево, чтобы изготовить себе оружие, и самое малое, что я могу для него сделать, это приготовить тетиву, достойную такого лука. И это очевидно, что барсук отправиться за негодяем, который убил его старого друга.

Кабошо кивнул.

- Тофно, и он еще об этом пофалеет!

Абрук даже прервал свою работу.

- Сожалеть... недостаточно сильное определение, малыш! Когда барсук кинется в погоню по следам своих врагов, они могут бысро бежать и искусно прятаться, но ускользнуть им все равно не удастся. Уверяю, что наш гигант набросится на них, как на добычу, утоляющую жажду крови.

В первый раз услышав такое выражение, выдренок уставился на отца:

- Это как – фафда крови?

Абрук решительно покачал головой.

- Это чудовищное зрелище, и я не хотел бы, чтобы ты такого ни видел и не узнал бы никогда. А теперь, быстро, в постель!

4

Старый отец Филдютан был привратиком аббатства Рэдволл. Когда-то он был аббатом, но сезоны неумолимы, и теперь он славно поживает в своей дворницкой у ворот, а все дела он передал Карролю. Филдютану уже столько лет, что он по праву счтается сторожилом среди всех ежей Леса Цветущих Мхов, и он прекрасно пользуется своим долгожительством, чтобы оправдывать все чудачества, которые он, впрочем, и не скрывает. Но даже если он проводит большую часть времени в сладкой дреме в своем уединенном домике, все знают, что старик всегда вовремя поднимет тревогу, так как находится все еще в прекрасной форме. И вся его фигура, такая тощая, покрытая серебряными, поблекшими от седины иголками, всегда вызывает улыбку как в аббатстве, так и его окрестностях. Филдютан имеет обыкновение разговаривать с камнями, деревьями, растениями и цветами, порой, он даже ведет долгие беседы с самыми банальными предметами окружающей повседневности.

Он пропустил обед, чтобы избежать шумного общества, расположившегося в саду, и теперь, в опустевшей кухне, накладывал сам себе в тарелку провизию. В первую очередь, выбор пал на ячменную лепешку, к которой он обратился, пробираясь между столами.

- Хе, хе, какой же у тебя заманчивый вид, и такая свеженькая. Угу-у-у-у, что бы мне выбрать к такой достойной компании, скажи-ка, красавица? Ну-ка, что ты там... погромче!

Еж подставил ухо и прохихикал:

- Ну, конечно, медку, кусочек сыра и пиалку супчика... не слишком горячего, как раз для моих старых десен, каково?

Матушка Гарглута в это время вошла, чтобы наполнить настойкой пару кувшинов. Она тихо наблюдала за Филдютаном, застав его за разговорами с едой, пока тот ее не заметил и не обратился с приветствием.

- О, моя дорогая малышка-Гарглута, добренький денечек!

Кротиха расхохоталась.

- Хурр, и вам, почтеннейший! Надеюсь, суп вам не дерзит!

Филдютан отпил маленький глоточек и причмокнул.

- О, что вы, сударыня! Он утверждает, что вы его приготовили по всем правилам искусства. И спрашивает, кстати, не найдется ли у вас кусочка пирога к нему?

Гарглута прошествовала к шкафу и вытащила огромный пирог с яблоками и сливами, и с такой золотистой корочкой, которая, к тому же, была щедро полита кленовым сиропом. Она отрезала большой кусок и протянула привратнику.

- Именно для вас, дружище, только уж не расхваливайте так! Я-то его приготовила специально к обеду!

Филдютан откланялся славной поварихе, покачивая головой и не прекращая нашептвать куску пирога:

- Клянусь честью, ты неподражаем! Удивительный десерт! Пойдем, найдем тихий уголок, чтобы познакомиться поближе!

Матушка Гарглута, качая головой вслед удаляющемуся привратнику, взяла остатки пирога.

- Сюда, мой кругленький, пора в кладовочку, точно, хурр!

Осознав свои последние слова, кротиха широко улыбнулась.

- Хурр, во имя сезонов, мой дорогой Филдютан, что ты делаешь, я уже начинаю разговаривать со своей собственной выпечкой!