# Завод

Букан

## Завод

Предупреждение: От автора


Об этом мне хотелось написать ещё очень давно. По прочтении «Аэропорта» и «Отеля». А также по причине того, что в «Мече и зеркале» слишком уж розовыми красками изображена карьера молодой, да ранней топ-менеджера Джинни Уэверсли. Ситуация в том, что это сочинялось в самом начале моей собственной карьеры, когда и впрямь всё казалось простым, понятным и достодолжным… Дальнейшие события на заводе, где я работала, долго лежали под спудом и вот наконец выплеснулись на бумагу. Спасибо за это, во-первых, такой героине Роулинг, как Луна Лавгуд, во-вторых, Александру Проханову, чей роман «Надпись» вдохновил меня на одну линию в повести, а в-третьих, моим хорошим знакомым с сайта поклонников Рэдволла. Меня там давненько подначивали написать что-нибудь о славном зверином аббатстве…


Со всей ответственностью заявляю: сочиняя эту историю, я основывалась на реальных событиях, но в мыслях не держала кого-то обидеть. Все персонажи «Завода», особенно не входящие в поттеровский и тем более рэдволльский каноны, являются собирательными…

Памяти Артура Хейли.


И памяти моей работы на ОАО «Айс-Фили»

10 октября, вторник

8:15

«Я – агрегат по производству мороженого, сплав железной силы и сладкой радости, сплетение мугловой науки и высокой магии. Когда-то мои составные части в муках рождались на разных заводах. Когда-то меня выкупили за большие деньги у страны-изготовителя. А через много лет, никому уже не нужного, отслужившего своё, выкинули на помойку. Хвала тем, кто решил создавать «Холодную Империю», подобрал меня и получил разрешение Министерства на моё использование. Там сочли, что муглам я уже не нужен и что вреда им от мня не будет…

И теперь я живу и работаю на подземной территории. В моё холодное чрево заливается смесь, а выползает уже замёрзшими полосками. Шестнадцать белых дорожек, на которые осыпаются сверху звёздочки, кружочки, колечки. Проливаются сиропы всех цветов радуги. Закладываются мины заклинаний… Мне нравится служить основой для этого пёстрого мира. Я люблю каждого человека в обслуживающей меня бригаде. Я люблю, когда приходит Луна Лавгуд из отдела качества и следит за моей работой широко открытыми, серебристо-серыми глазами…»

– Луна! Я очень ценю твои высокохудожественные этюды, но когда ты доделаешь свою часть отчёта по браку?

Джинни Паттер, урождённая Уэверсли, встала за спиной школьной подруги. Луна со вздохом, лениво перевернула лист пергамента на другую сторону и потыкала пером в россыпь зелёных точек. Лист задумался, помигал разными цветами и высветил несколько столбцов цифр. Не глядя на них, Луна протянула нараспев:

– А, начальство допило чай и пошло с обходом? Джинни, на твоём месте я бы не неслась сюда к восьми, когда имеешь право на девять…

– Смена начинается в семь, – отрубила юная начальница. – Должна же я хоть как-то быть в курсе! А у вас, мои дорогие, рабочий день начинается в восемь. И я вижу, что Ханна уже вовсю работает…

Ханна Лонгботтом, урождённая Эббот, действительно не поднимала головы от таких же, как у Луны, магических счётных листов. Цифры у симпатичной толстушки не плясали, как у её мечтательной коллеги, а выстраивались красивыми рядами. И под данными на листке уже высвечивалась аккуратная диаграмма…

Выпускница колледжа Барсука подняла зеленоватые глаза на шефиню и робко спросила:

– Правильно?

Она была на год старше Джинни, но здесь, как в школе, ощущала себя ученицей…

– Думаю, всё правильно, – подбодрила Ханну начальница. – С тех пор, как ты усвоила принцип, за тобой даже проверять особо не надо! Девчонки, вот бы нас проанализировать: приходим чуть не вместе, пьём один и тот же чай, а работаем ну совершенно по-разному!

– Если не учитывать, что мы все из разных колледжей, – сонным голосом сказала Луна, – то списывать остаётся только на предпочитаемые сорта мороженого…

…Прошли те времена, когда Джинни представляла в своём лице сектор и в одиночку, рыжей молнией носилась по всему заводу. Последние три месяца она возглавляла отдел качества, в котором две вакансии из трёх были заняты.

Двух старых знакомых молодой начальницы привели в «Холодную Империю» совершенно разные дороги.

Ханна вышла замуж сразу после окончания школы. Очень быстро забеременела, сейчас их с Невиллом мальчику было уже полтора года. Предполагалось, что Ханна работать не пойдёт, будет сидеть с ребёнком. Но денег молодой семье не хватало катастрофически. И, едва дотянув до первого дня рождения сынишки, бывшая Барсучиха пошла искать работу. И, к счастью, скоро увидела объявление, данное «Холодной Империей».

С Луной всё было по-другому. После школы она естественным образом, по течению, приплыла в отцовский журнал. Но там ей быстро надоело. Она направо и налево говорила, что «хочет работать на реальном производстве». И всё же к конвейеру не встала и «индивидуальной трудовой деятельностью» тоже не занялась. Пришла всё по тому же объявлению, в малопонятный отдел на малопонятную должность…

11:30

– Оголодали уже? Вообще-то в это время едят цеха, а нам велено идти попозже… Ну ладно, Ханна сегодня аж не передохнула, всё сводила отчёты. Спасибо, мне ведь вечером на совещании докладывать картину за неделю и прогноз на следующую! Я вот сейчас поем и пойду дальше оценивать работу с поставщиками. Ой, они нам гонят не то, что мы просим! А сегодня с утра цех стоял, потому что не подвезли коробки, а ещё мои братцы хотят, чтобы мы им делали из их ингредиентов, а такого и в ТУ-то нету! И это бы ещё с полбеды, если бы Фред с Джорджем разработали свои технические условия и грамотно разместили у нас заказ. Так дело-то в том, что у нас линия под хохмы не приспособлена! Фух, дурдом. Ладно, Луна, ты у нас, наверное, больше всех есть хочешь! Хотя бы чтобы согреться! Как там в холодильных камерах?

– Красиво… Всё по порядку… Оказывается, автоматически первой в продажу пойдёт та партия, у которой более ранняя дата выпуска…

– Так естественно, меня удивляет, почему это для тебя новость. Об этом написано в инструкции, а у тебя – «оказывается»! И вообще, у нас картонная Эми для чего человека просила? Чтобы решить спор между ней и лабораторией. Ну и как на твой взгляд, Луна? Это всё-таки картон плохой или условия хранения неподходящие?

– По-моему, совершенно неподходящие. Они так ставят коробки, что я не смогла выправить штабель ни одним известным мне заклинанием. Там углы в плоскости врезаются, всё одно на другое давит, в результате нижний ряд на поддоне просто сплюснут и раздавлен.

– Во-первых, сколько раз повторять: не на поддоне, а на паллете! В поддон кошки в туалет ходят! А во-вторых, я ясно вижу, что тебе напела в уши картонная Эми. Я от неё то самое слышала, ещё когда вас не было! В лаборатории скажут, что на коробке из хорошего картона слон может прыгать и ничего с ней не будет!

– А прав-то кто?

– Хорошие вопросы задаёшь! Не знаю! У каждого своя правда.

– Нет, Джинни, ты как хочешь, а мне кажется, что всё-таки наши портят картон ещё до того, как делают из него коробки. Я видела стандарт, где ясно написано: нельзя ставить поддоны… тьфу, паллеты с картоном друг на друга без специального заклинания.

– А начальница складов тебе скажет, что ей просто некуда их ставить, потому что не дают квоту на пятое измерение! Грубо говоря, места нет!

– Ну нет – и не надо, я же говорю: нельзя без специального заклинания. А оно не стандартизировано, поскольку зависит от кучи местных параметров. Значит, надо нам со складскими сесть и разработать такое заклинание.

– Картонная Эми будет в восторге. Она тогда сможет покупать тару вообще по дешёвке, у кого попало.

– Нет, ну до известных пределов! Потому что как они хранят – это никакой картон не выдержит! Будем искать компромисс! Я вот сейчас проанализирую данные, которые собрала… – Луна вытащила из кармана белой мантии мятую бумажку. – Тогда мы и увидим, в какой степени я права.

– Ладно, поглядим, – Джинни махнула рукой. – Всё равно в твоих данных очень многое пока не учтено. Ханна, я тебя потом брошу на этот участок. Ты у нас старательная…

– Хорошо, – вздохнула толстушка. Она внимательно слушала весь разговор коллег, но высказываться боялась. Да под конец уже, если честно, начала задумываться о доме и семье…

– А теперь пошли обедать! – скомандовала начальница. – И за столом чтоб никаких производственных разговоров, а то от них сразу аппетит пропадает…

…Ели они все втроём – словно из голодного края приехали. Правда, оно того и стоило – в «Холодной Империи» кормили замечательно и в основном бесплатно.

Не в первый раз Джинни и Ханна заметили, что третья подруга не берёт мяса. Начальница решила поинтересоваться:

– Луна, ты постишься? Или на диете сидишь?

– В аббатстве Рэдволл мясо едят только плохие звери, хищники… – загадочно ответила бывшая Орлица.

Её коллеги переглянулись. Название им ничего не сказало. Джинни из мугловой литературы читала только то, что положено было по комсомольской линии. А Ханна вообще забыла, когда после школы брала в руки книгу. Сыну предпочитала петь и рассказывать.

Так что девчонки сочли это очередной Луниной «фишкой». Немногословная толстушка зацепилась мысленно за нелогичность и протянула:

– Ну рыбу-то ты ешь…

– Рыбу можно, она неразумная… И вообще от неё умнеют, так-то!

– Я знаю, – простодушно ответила Ханна, сама ковыряя вилкой свою порцию «морского фосфора». – У меня мелкий любит…

Её подруги любили слушать о её малыше. Несмотря ни на что. Конечно, Луна параллельно мечтала о чём-то своём, сугубо странном и непонятном. Конечно, сердце Джинни каждый раз словно сжимала холодная рука…

Когда рыженькой было четырнадцать, над ней надругался Тёмный Лорд. Надругался на расстоянии, но от этого не менее жестоко. С лёгкой руки Драко Мальфуа слава прошла по всей школе, все считали, что отец ребёнка – Гарри Паттер. Из-за этого они оба вылетели тогда на время из школы. Потом, конечно, после падения Лорда все узнали правду. Но к этому дню четырнадцатилетней девчонке уже пришлось пережить роды в поезде – хорошо, что рядом были друзья – и то, что её дитя оказалось чудовищем. После всего этого Джинни долго приходила в себя. Сейчас ей было уже девятнадцать, но она до сих пор не выглядела взрослой. А совсем недавно, перед свадьбой, они с Гарри побывали в одном таинственном месте. Там Джинни нашла своего страшного, ни в чём не повинного детёныша. И велела ему исчезнуть, дабы воплотиться снова – уже как дитя законной любви, уже – как надеялась рыженькая – с Гарриной генетикой…

Подчинённые смутно, ещё со школы, помнили всю эту историю. Джинни, конечно, не делилась подробностями своего первого отпуска, плавно перешедшего в медовый месяц. Главное, что к тому времени уже был у неё отдел, были девчонки, которые смогли заменить начальницу на время её отсутствия… Так что Ханна с Луной были вроде в курсе, а вроде и нет. И даже не думали о том, не причиняют ли они своими разговорами боль юной шефине с постепенно леденеющим сердцем… Одна была – сама простота, что хуже воровства. Вторая – вообще не от мира сего… Ладно, лишь бы работали!

16:00

– Луна! Луна, да проснись же! Через полчаса домой!

Девушка вздрогнула, подняла голову со скрещенных на столе рук и, зевая, протянула:

– Еу-ла-ли-а… Ой, я что, заснула? Сидела, считала, сводила статистику, потом вроде в Рэдволле оказалась… Там так здорово! Мы такую битву выигрывали… с крысами…

– Мало тебе минувшей войны, – добродушно, на правах старшей по возрасту и положению (Джинни всегда оставляла её за себя) сказала Ханна. Она только что вернулась с инспекции складов. – Давай собираться потихонечку! Шеф, я тебе свои замечания в тему о картоне на стол положила.

– Угу, вижу, – кивнула начальница. – Кстати, о крысах: мне в пять на совещание, а я от этих поставщиков всё ещё лезу на стенку. Пойду-ка я тоже на склад, грызунов погоняю… Пока, девчонки! Мя-я… – Джинни потянулась, нагнулась вперёд – и упала на мягкие лапы. Превратилась в красивую рыжую кошку. Важно, не спеша пересекла комнату и вышла в коридор.

– Мышей не трогай! – крикнула ей вслед Луна. – Они хорошие, герои!

Джинни только дёрнула спиной – ответить она уже не могла.

– А я боюсь мышей, – сказала Ханна. – Они противные, бегают… Кстати, а что такое «еулалиа»?

– Боевой клич барсуков и зайцев, только по-настоящему это надо орать так, чтобы стены дрожали… Правда, когда я попадаю туда – превращаюсь вовсе даже в ёжика…

– Вот ежи – хорошие звери, только ты завтра досчитай то, что сегодня насобирала…

– Почему завтра? Ты, Ханна, иди потихонечку, а я тут постепенно и закончу…

– Только не спи больше!

– Да нет, хватит уже… Не думаю, что мне пошлют пророчество…

– Ты разве когда-нибудь любила прорицание?

– Я вообще его никогда не изучала. Но в Рэдволле к этому по-другому относятся…

– Ну вот что. Я как ИО начальника тебе говорю: пожалуйста, это всё – не в рабочее время!

– Да без вопросов, шеф…

17:15

– Сэр, дайте мне сказать!

Джинни рвалась вскочить со стула. Сидевшая рядом бывшая её начальница и покровительница, заведующая лабораторией, ловила молодую женщину за рукав белой мантии-халата и шипела на ухо:

– Помолчи! Помолчи! Не спорь с Генеральным!

– Да не могу! Не должна наша статистика работать только на финансовую отчётность за истекший период! Наша-то задача – предупредить брак!

– Нам вполне достаточно тех данных и выводов, что предоставляет ваш отдел, миссис Паттер, – негромко сказал хозяин «Холодной Империи».

Он был очень немолод, небольшого роста, худ и, как говорили, очень болен. Что ему не мешало одеваться ярко до неприличия и говорить комплименты всем сотрудницам. Но сейчас, говоря о деле, Генеральный переглядывался с финансовым директором.

Деметриус Андеррайтер был молод и выглядел как обаятельный жулик. Джинни терпеть его не могла: ему лишь бы подсчитывать убытки да наказывать, а сам не отличает варёную сгущёнку от сиропа крем-брюле! И наиболее противно, что Андеррайтер никогда не слушает никаких предложений, даже самых дельных!

До конца совещания Джинни просидела молча, вполуха слушая перебранку между начальниками отделов и зло теребя цепочку под воротником. Ну не делаются так дела! Ну не для того она тут парилась, напрягала людей намного старше и опытнее себя, создавая эту чёртову Систему Качества! Когда они все наконец начнут работать на упреждение?

18:30

«Я – плотный картонный лист. Когда-то моя плоть была книгой, средоточием мудрых мыслей, может быть, даже расцвеченных красивыми картинками… Потом книга истрепалась, надоела – или кто-то признал её вредной… Её подвергли унижению – сдали в макулатуру. И в жутких муках появился я. Я крепок и силён, я многое могу вынести. Я готов стать коробкой и повезти детям брикеты с мороженым. Но когда на меня и на моих братьев давит сверху чудовищная тяжесть таких же, как мы сами, да ещё сложенных на деревянный ящик, который Джинни Паттер не разрешает называть поддоном, я уже не выдерживаю…

Луна Лавгуд смотрит на нас с сочувствием. Она понимает, что и коробка-то из меня кривая получится…»

– ДОСТАЛИ! Ой, Луна, нда, мне правду сказали на вахте, что вы ещё не сдавали ключ…

– Я здесь одна. Ханна ушла вовремя.

– А чего сидишь?

– Я бракованные коробки подсчитывала, по своим данным сегодняшним… Держи! – Луна привычным движением перевернула лист и протянула начальнице результаты магического подсчёта.

– Ой, брось на стол, я завтра посмотрю… Пошли уже отсюда!

– Да ты иди, твой соскучился небось… А мне спешить некуда. Разве что в Рэдволл – но для этого надо заснуть…

– Ну что бы тебе в журналистике не остаться, а?! Вон, опять поэму написала, на радость картонной Эми, и даже стереть не удосужилась!

– Да мне не жалко, я ещё напишу!

– Нет, я к тому, что ты и не скрываешься…

– А ты зато мышей ловишь. И ешь!

– Вот и не ем, а только пугаю. Если я начну их есть – то в один прекрасный день не смогу стать человеком.

– Знаешь, а я бы хотела навсегда остаться ёжиком!..

11 октября, среда

10:00

– Ханна, ты что сидишь как бедный родственник?

– Ну ты же сама сказала, шеф: сейчас придёт женщина, которая знает толк в Системе Качества. Проверять, значит, будет…

– Да нет, никакой она не аудитор! Она на четвёртую вакансию! Ну да, она намного старше нас, она раньше работала в этой области на причале пять две трети…

– Вот потому мне и неуютно. Увидит, как мы тут извращаемся…

– Да мне самой не очень уютно. Но всё это ерунда, наверняка эта дама начинала так же, как мы – методом проб и ошибок… А как ещё, даже если наизусть знаешь стандарт? Так, я чувствую, никто в ближайшие полчаса работать не будет. Луна, ты что-то скучная какая-то, может, расскажешь нам про ёжиков?

Девушка поморгала, потом поглядела на подруг широко открытыми глазами и с готовностью, но одновременно как бы и с неохотой заговорила:

– Да разве это расскажешь? Очередную войну мне больше не показывали… Понимаете, девчонки, я там всё время в разные эпохи попадаю, всё какими-то клочьями… Как будто ищу чего-то и не могу пока найти… Вот придёшь в аббатство, там какой-нибудь бельчонок, маленький совсем, шалит и безобразничает. А через много лет, точнее, сезонов, они сезонами считают, он уже, глядишь, великий воин, а под старость и аббат… А вот кто я – пока не понимаю… Кроме того, что ёжик… Нет, я не могу рассказывать. У меня перед глазами стоит картинка, а описывать её мне пришлось бы целый день. Я лучше спою, можно? Тогда, быть может, вы тоже увидите…

Солнце ласково грело кирпичные стены аббатства. На зубцах сидели малыши и молодёжь. Вообще-то это не приветствовалось, но всё равно лазали… Кто ел пироги, кто, приложив лапку козырьком к глазам, высматривал на подступах к родному дому возможных врагов… Ежиха Луна, с серебристо-серой шёрсткой и такими же, светлее, чем у других ежей, иголками, щурилась от солнца и тихонько пела старую, как мир, песню про леди Гринсливз… Когда-то, говорят, её сочинил один из английских королей. А может, украл у безвестного менестреля, которого приказал казнить… Её знают и муглы, которые даже пищат её своими сотовыми телефонами. И волшебники, поскольку такая музыка пронзает грань между мирами, стирает её… Теперь узнают и добрые звери, и неважно, в какой шерсти они себе представят эту самую леди…

Высокая нота. Внезапный трезвон всех колоколов.

– Враг у ворот!

10:15

Селена Кляр опаздывала. Ей неприятно было опаздывать, хотя пока ещё можно было идти не к часам…

Какой она окажется, эта возможная новая работа? На бывшей Селену просто довели…

Да, она теперь знает вагон и маленькую тележку всего о магических кораблях, о грузах, о том, как составляют расписания… Ну и об этом дурацком стандарте ИСО 9000 и три четверти. Который, по правде говоря, является чистой показухой и нужен только для того, чтобы получить вожделенную бумажку – сертификат…

Значит, невелика разница – строить ли это призрачное здание из канатов или из мороженого! И в любом деле можно стать профессионалом – нужно только время.

Селена честно сказала на собеседовании: ушла с предыдущего места работы, потому что не смогла больше выносить своего самого большого босса. Начальник причала пять две трети был не просто мелким жуликом. Он ещё и слушал только тех, кто ему льстил. Всех остальных этот деятель унижал и поручал заниматься маразмом…

Хозяин «Холодной Империи» неизвестно ещё, каков на самом деле, но к краткому и энергичному рассказу Селены он отнёсся с пониманием. Вопреки утверждениям тех, кто говорит, что рассказать подобное на собеседовании – значит поставить крест на карьере. И вот сегодня миссис Кляр впервые должна была увидеть будущий свой отдел и будущих коллег…

Проходная… поиск имени в списках… сначала вручную, потом додумались приложить к двери магический пропуск, выписанный начальницей отдела. Теперь пересечь двор, больше похожий на пустырь – чтобы не привлекать внимания муглов. Войти в здание фабрики. Подняться по крутой лестнице под самую крышу…

В нужной комнате находились три девчонки. Молоденькие, смешные, почти не накрашенные, обезличенные здешней белой униформой. Одна из девиц, чересчур лохматая для пищевого предприятия, стояла около стола… и распевала песню. А подружки сидели-слушали…

– Здравствуйте, – сказала Селена. И почувствовала себя учительницей, вошедшей в класс во время «пустого» урока. – Я по объявлению.

Пение оборвалось. Девчонки на миг застыли. Потом сорвались с мест и пошли навстречу таинственной даме, которой так опасались…

10:30

– Ой, здрасти, – пискнула начальница отдела и жутко покраснела. Ей было очень неловко за то, что её отдел застали в таком раздрае. Да и вообще она никак не могла привыкнуть держаться на равных и выше с людьми старше себя… – Я Джинни.

– Ханна.

– Луна, – представились смущённые сотрудницы.

– Селена Кляр. Можно меня не бояться, да и не стесняться.

Все снова уселись, потенциальной коллеге Джинни предложила место рядом с собой. Помолчали, изучая друг друга.

«Сколько ей лет? – размышляла юная шефиня. – Может быть, двадцать восемь? И стриженая, в магическом мире это как-то не принято. Хотя по здешней работе – очень удобно. По-моему, она ничего. Не воображает, смеётся, красится по делу, а то была бы – серая мышь серой мышью. Нормальная тётка».

Вынеся такой мысленный вердикт, Джинни воспользовалась простейшим призывающим заклинанием и поставила перед новой знакомой тарелочку с мороженым.

– Спасибо, – сказала Селена. – Я и так толстая, но, чувствую, не устою.

– Это я толстая, – подала голос Ханна. – А остановиться всё равно не могу…

– Хорошо тут у вас, – рассуждала новенькая, – едите вкусно, песни поёте…

– Кормят тут и впрямь хорошо, – подтвердила Джинни. – А насчёт песен… вы не думайте, что мы всё время…

– Да ладно, что я, молодой не была? Всё равно всё это ИСО – большое надувательство.

– Ну почему… – начала рыженькая не очень уверенно. – Мы тут столько сделали, сейчас покажем… Ассио папки с документами!

Сновидица и певица Луна уже очень давно, после собственного имени, не произносила ни слова. Только смотрела огромными, словно нездешними глазами…

15:30

Селена сидела у себя дома и перебирала копии инструкций, сделанные для неё Джинни. Голова кандидатки на должность шла кругом. Схемы процессов и подразделений казались дикими и заумными.

– Это не может работать, – бормотала Селена. – Либо я совсем дура, либо тут даже не показуха, а жульничество… Мы хоть как-то рисовали что есть, но это… Бред какой-то! Послать, что ли, сову этой… начальнице? Держу пари, она и сидит-то там только потому, что девушка Гарри Паттера! Нет, тут совой не обойдёшься, и в камин я к ним не полезу. Потом лично поговорим! Интересно, девчонки при делах или честно не понимают?..

17:00

– Вторым пунктом – международное положение…

Джинни вела собрание комсомольской ячейки «Холодной Империи». Оглашала повестку дня. Настоящих посвящённых тут было не так много, в основном сочувствующие, которых защищал магический огонь. Многие скучали, Ханна вообще отпросилась домой. Ей всегда в этом вопросе шли навстречу – ребёнок-то крошечный, а бабушка Невилла уже очень немолода…

– А что у тебя последним пунктом? – перебила с места Лаванда Браун. Она здесь работала инспектором по качеству упаковки и постоянно вызывала у всех нарекания. – Не полный ли коммунизм во всём мире?

– Нет, – не приняла подначки Джинни. – Последним пунктом у нас Луна.

– Я? А что я натворила?

– Ты – ничего. Это вас, мисс Браун, я потом проверю на правах уполномоченного по качеству. А ты, Луна, просто видишь очень интересные сны. Расскажи про аббатство Рэдволл, может, это на что-нибудь нам пригодится… Опыт по полосам препятствий, по воинским искусствам и так далее…

– Рэдволл – это такой мугловый книжный сериал, – сказал кто-то с места. – Про мир, где одни звери и нет людей. Но звери сами как люди…

– К порядку! – одёрнула Джинни. – А впрочем… значит, Луна всё это не выдумала?

– Я никогда ничего не выдумываю, – бывшая Орлица встала с места и скрестила на груди руки. – Я правда там бываю!

– Я не то хотела сказать, – начала спешно исправляться её шефиня. – Я имела в виду, что этот мир не является плодом твоего воображения, точнее, что он известен не одной тебе… Тогда всё это ещё стократ интереснее!

16 октября, понедельник

13:30

У сотрудниц отдела качества болели языки от болтовни. До Селены девчонки никогда столько не трепались…

Лет ей, как выяснилось, было вовсе даже тридцать пять, но коллег она постоянно призывала звать её по имени и на «ты». И они довольно быстро вняли.

Утром Луна провела Селену по всей производственной цепочке. Новая сотрудница пока выглядела слегка ошарашенно, но надеялась постепенно втянуться.

Однако не совсем получалось. В текущую работу так сразу не встроишься. Селена пыталась высказать Джинни и остальным свои сомнения по поводу заумности здешней системы. Девчонки принялись с жаром доказывать, что «так надо», «так по науке» и «так учили консультанты». Точнее, горячилась в основном Джинни, а Ханна с Луной изображали подобие греческого хора.

– Ну ладно, ладно, – замахала руками Селена. – Может, я дура и пока не понимаю, что тут умные люди напридумывали… Просто мы когда строили на причале пять две трети – элементарно передрали чьи-то образцы, перестроили под свою специфику и всё. Но, правда, у нас-то не было специальных сотрудников по ИСО, мы этим занимались в нагрузку к основной работе… А вы тут, я смотрю, проделали огромную работу и пытались сделать всё как положено…

– Ну да, – с вызовом сказала Джинни. – Чтоб работало…

В глубине души она сама сомневалась, что от их с девчонками огромной работы и впрямь есть польза для производства. Сотрудники «Холодной Империи» с ворчанием ходили на так называемые «собрания рабочей группы». Со скрипом заполняли разные хитрые формы. А результаты анализа данных использовались в основном для того, чтобы наказать виновных, а не для того, чтобы предупредить подобные нарушения в дальнейшем.

Джинни убеждала себя: это издержки внедрения. Пусть оно и тянется уже второй год… Просто обидно было бы думать, что занимаешь высокую, хорошо оплачиваемую должность – да и не только, а ещё работаешь как проклятая – почём зря…

Этого юная начальница пока никому вслух не высказывала.

Селена выслушала её горячую тираду и улыбнулась последней фразе:

– Видимо, вы и я из разного теста. Я вон и медицинскую книжку купила, чтобы побыстрей сюда устроиться… Благо всё равно недавно проходила диспансеризацию… Так что я привыкла – быстро и для галочки, а вы, я смотрю, пытаетесь делать всё как положено…

– А я, – вступила Ханна, – я, помню, медкнижку задним числом получала… Очень нужен был человек, так что сначала я вышла на работу, потом проходила врачей – и только после этого меня официально зачислили в штат…

Дальше пошло-поехало. Сначала девчонки узнали от Селены всю подноготную нехорошего начальника причала.

– Он в людей стульями бросался, – рассказывала новая сотрудница, – от него народ бежал, как крысы с корабля. Хотя он платит нормально…

Разговор постепенно съехал на личную и семейную жизнь. Выяснилось, что у Селены бестолковый, но всё равно родной муж и сын восьми лет.

– Ну ты, Луна, незамужняя пока, – рассуждала Кляр, – но ты-то, Джинни, – почему вы детей не заводите?

Рыженькая глубоко вздохнула, взяла себя в руки и начала озвучивать обычные отговорки:

– Ну мы ведь только второй месяц женаты! Для себя ещё не пожили…

– А для себя можно жить до бесконечности, и никогда не покажется, что хватит! Мы вон с Кляром три года до свадьбы встречались, а как поженились – так сразу начали делать ребёнка, и ещё целых четыре месяца ничего не получалось!

Джинни постаралась не схамить совсем уж сильно:

– Ну конечно, если до свадьбы… А мы-то – нет!

– Мы тоже нет, – решила влезть Ханна, – а я всё равно «влетела» в первый же месяц!

– Нет, ну если небо посылает ребёнка – естественно, этот дар надо принимать, когда бы это ни случилось! Но всё-таки, я считаю, так неправильно – слишком быстро завести. Значит, страсти мало, друг друга недостаточно… Вы не понимаете, я же его два года из армии ждала! – рыженькая выпрямилась на стуле и скрестила на груди руки. – Мы же наглядеться друг на друга не можем!

– Это вы ещё мало живёте, – понимающе закивала Селена. – Ещё сто раз перессоритесь. И помиритесь. Но когда есть ребёнок – это намного проще. Вот мы с мужем поругаемся, сидим по углам, не разговариваем – но долго это не продолжается. Потому что мелкому то одно надо, то другое, ну и начинаешь всё это обсуждать…

– А мы особо не ссоримся, – опять включилась Ханна, – но я тоже скажу: ребёнок – это неисчерпаемая тема для разговоров!

– А что, больше не о чем? – всё сильнее заводилась Джинни. – У нас вот – и недобитых Упивающихся я ловить помогала, я Гарри передавала данные о массовых отравлениях мороженым, помните, было дело летом… Как раз вот девчонки только пришли. Ну и опять же, комсомольская работа…

– Интересно живёшь, Джинни! Родить тебе надо, чтобы фигнёй не страдать!

– Во-первых, это не фигня! Это серьёзная работа на благо всех и каждого! А во-вторых… Не хотела я говорить… Но уж ты-то, Ханна, могла бы мне на больные места не наступать, ты-то в курсе! И ты, Луна, тоже могла бы не молчать, а заступиться!

– Ну неудобно…

– Неудобно садиться на ёжика! Короче, господа-товарищи подчинённые, чтоб больше вопросов не возникало – слушайте. В четырнадцать лет я родила ребёнка от лорда Насоль-де-Морта – да что вы вздрагиваете, он давно покойник!

Джинни рассказывала долго и в красках. Видимо, ей давно и мучительно хотелось выговориться… И получилось так, что за всё время рассказа никто не заглянул в комнату, никто не пристал к сотрудникам отдела ни с какими неотложными вопросами…

– Так что вы мне не верьте, – заканчивала рыженькая чуть не со слезами. – На самом деле я очень хочу ребёнка. Но боюсь, что во мне всё сломалось и сгорело. И физически, и морально. Боюсь, не получится…

– А ты хоть пробовала? – Селена хоть и впечатлилась жуткой историей, но тона своего, добродушно-истерично-презрительного, не оставила. – Как раз тебе бы самое оно – отойти от всего этого! Опять же дать несчастному существу воплотиться… Сразу легче станет во всех отношениях…

– Ой… Я если Гарри скажу – он же перепугается, он же скажет, что на мне живого места не останется… Хотя вообще-то он не против детей… В долгосрочной перспективе.

– Плохо вы хотите, оба! Наверное, врёте всё, а на самом деле вам лишь бы спокойно ерундой заниматься! Только на этом далеко не уедешь. Вот так он поговорит-поговорит и найдёт себе другую! Раз уж он тебя такую взял – тебе надо из кожи вон лезть, чтобы его удержать! Не слушай ты его. Просто перестань произносить предохраняющее и посмотри, что получится…

Джинни легла головой на стол. Она даже не столько оскорбилась, сколько задумалась – может, и правда стоит попробовать? Бросить вызов, уничтожить осколки прошлого? В обвинения против Гарри верить не хотелось, но существо было жаль до боли…

Повисла тягостная тишина. И в какой-то момент её решила нарушить Луна:

– Чтоб не садиться на ёжика… Знаете, что я скажу? Если бы Насоль-де-Морт не сотворил с Джинни такого – Гарри не разозлился бы на него настолько, чтобы убить одним ударом. Это одно, а второе – если все будут сидеть по норам и воспитывать детёнышей, то кто будет сражаться с врагами? Ведь ещё столько предстоит для полного счастья…

На неё вытаращились с двух сторон начальница и Селена с Ханной.

– Вот верно говорят, – сказала Кляр, – прости меня, конечно, за грубость, но молчала бы – за умную сошла… Ты не то что замужем не была – ты небось вообще…

– Я-то, может, и «вообще», – Луна даже не смутилась, – но пока вы обсуждали свою личную жизнь – я обсчитала все данные по картону!

17 октября, вторник

11:00

Всё шло как всегда. Парни, обслуживающие линию по варке смеси, опять для скорости полили мугловый электродвигатель из шланга. На выезде с завода таинственным образом исчезла целая фура с мясом, проданным кому-то с холодильных складов. Велось расследование, пока внутреннее, благо с помощью магии. Директор хладокомбината со злости лишил всех премии.

Исследования, проведённые отделом качества по поводу картона, вызвали целую бурю. Статистика ясно показывала, что дело по большей части не в плохом картоне, а в неправильных условиях хранения. Но производственный директор видеть этого не хотел. И наорал на Джинни:

– Вы с вашими подчинёнными подыгрываете этой мелкой выскочке, Эми Старжевски, которая душу продала поставщикам картона!

Директору вторила заведующая лабораторией. Вообще-то она была душевная тётка и Джинни всегда опекала – и первое время, пока та представляла в своём лице сектор в составе лаборатории, и после, на тернистом пути большого начальника. Но сейчас достойная дама жутко злилась:

– Почему ты позволяешь всяким-разным затуманивать мозги своим сотрудникам?

– Да никто никому ничего не затуманивал, миссис Спаржелла! – начальница лаборатории приходилась родной сестрой Помоне Спаржелле, профессору гербологии и декану Барсуков. – Мои сотрудницы обошли все склады, обработали большой массив статистических данных…

– Не в этом дело, Джинни. Почему Эми Старжевски устроила всё это расследование чуть ли не подпольно? Очевидно, ей надо было навязать свою точку зрения и заставить девочек видеть проблему её, Эми, глазами.

– Ну извините, она их гипнотизировала, что ли?

– Не то чтобы, но они слышали только одну сторону. По-хорошему, надо было позвать представителя лаборатории и пойти всем вместе разобраться!

– Знаете что, – не выдержала Джинни, – этот представитель ваш, вы уж миссис Спаржелла, извините, но у меня, и не у меня одной, огромные претензии к Лаванде Браун. Её же никогда нет на месте, она очень часто не даёт себе труда хотя бы прочесть документацию к таре! И ещё всем хамит, но это в данной ситуации не главное. Главное то, что, согласно вашей же логике, Лаванда закрывает глаза на действия Эми и пропускает плохой картон!

Джинни видела, что уела тётку. Но та, конечно, не могла вот так взять и признать своё поражение:

– Предоставь мне с Лавандой разобраться самостоятельно! Она человек и впрямь, мягко говоря, своеобразный, но я своих не выдаю!

– Я тоже, – огрызнулась юная начальница. – Разрешите идти?

– Ступай, и чтоб я тебя не видела как можно дольше!

Джинни воспользовалась этим пожеланием и битых два часа гоняла на складах мышей. В отдел идти не хотелось. Там имел место дурдом ничуть не меньший, чем на предприятии в целом. Ханна сегодня пришла в слезах и длинно жаловалась на бестолкового Невилла. Селена с ней спелась, утешала, и они обсуждали всякую житейскую ерунду, может, и небесполезную, но жутко раздражавшую Джинни. Перед тем, как уходить на разнос по поводу картона, шефиня, конечно, надавала девчонкам заданий, но в качестве их выполнения что-то сомневалась.

Ещё эта Луна! Джинни всегда к ней хорошо относилась, но можно ли быть такой? Селена в своей обычной резкой манере поинтересовалась у коллеги, почему та так странно одевается и почти не следит за собой. Ну и эта дикая посмотрела, как всегда, огромными глазами. Накрутила на палец длинную и не очень чистую белокурую прядь, выбившуюся из узла на затылке. И изрекла:

– У меня другие ценности.

Как говорится, без комментариев. Вспоминая это сейчас, Джинни в очередной раз поймала себя на мысли: «Надоело всё! Гори она синим пламенем, эта карьера! Хочу в декрет!»

17:45

Луна добиралась домой на мугловом метро, потом на пригородном поезде. Хотя давным-давно сдала тест на аппарирование. Недаром Селена припечатала свою молодую коллегу:

– Вечно тебе удобно, что другим неудобно!

А Луне и впрямь здесь нравилось. Можно через плечо соседа или соседки выхватить кусок интереснейшего муглового текста. А можно и просто подремать под стук колёс…

Поток с грохотом несётся под сводами. До потолка может достать лапой даже самый маленький зверёныш. Команда утлого судёнышка, в том числе ежиха Луна, изо всех сил пригибается. Звери молятся только об одном: не выпустить бы вёсел из лап! Хотя кто знает, когда теперь эти вёсла ещё понадобятся…

Где-то впереди должно быть море. Только вот ещё непонятно, когда и как их туда выплеснет, не закончится ли их путешествие в тот самый миг, когда они будут близки к цели?

Или ещё раньше! Из глубины выныривает гигантский угорь, и его разинутая зубастая пасть нависает над выдрой – командиром корабля…

…Луна вздрогнула и очнулась. Объявили её станцию. Девушка встала и на негнущихся ногах пошла к выходу из вагона.

И всю дорогу до дома и долго ещё после Луна пыталась вспомнить и понять – зачем же им так надо было к морю? И, кстати, сколько человек, то есть, пардон, зверей было в команде?

23:00

– Гарри, а не попробовать ли нам завести ребёнка?

– Джинни, неужели же ты не боишься? Пожертвовать карьерой, а главное, не дай Бог, поломать здоровье…

– Ну надо же когда-нибудь начать! Не трястись же теперь всю оставшуюся жизнь! Или ты в принципе расхотел продолжать оба наших рода?

– Нет, я-то всегда «за», я когда-то говорил, что если у нас с тобой детей не будет – то я Насоль-де-Морта воскрешу и убью снова. И я от своих слов не отказываюсь. Просто… Не слишком ли быстро?

– Да, может, и быстро, конечно… Просто я тут подумала: вдруг ещё сразу не получится, лечиться придётся? Надо же – как это говорится? – оценить масштаб бедствия!

– Бедная, что ж ты мечешься? У тебя работа, и простая, и общественная, у тебя я…

– Ты-то – конечно, всегда и по полной программе! А про всё остальное я тут стала думать: а там ли я ищу своё предназначение? Может быть, я по-настоящему такая же, как моя мама, и для меня главное – уютный, пусть и не роскошный, дом и куча ребятишек? Не знаю. Сейчас мне кажется, что моя работа почти лишена смысла и что я там становлюсь какой-то жёсткой и холодной… По правде говоря, только с тобой, Гарри, я оттаиваю – на остальных преимущественно ругаюсь. Но не берусь судить, во что я превращусь, если засяду дома. Может, от меня ещё все на стенку полезут…

– Я не полезу! Ну иди сюда, не переживай! Мне же всегда так с тобой хорошо!

– Мне тоже!

Джинни отдалась на волю возлюбленного. И, как всегда, побывала на небесах. Только некая частичка её сознания не желала растворяться в сладком дурмане и наблюдала за всем словно со стороны. И ехидно, голосом Селены, шептала на ухо Джинни:

– Ох, ну мужики – это ж вообще! Они думают, что затащить женщину в постель – значит разом снять все её проблемы!

Повторять за Гарри предохраняющее заклятие Джинни в ту ночь не стала. Говорят, что оно действует только когда его произносят оба…

18 октября, среда

16:15

– Зачем это? Мало того, что каждый день какие-то совещания, я бы сказала, группами по интересам – так ещё и эти ваши политические сборища почти в рабочее время! Так вообще никто ничего делать не будет!

– Селена, – Джинни старалась объяснять спокойно, – мы хоть и разрешены официально – тебя ж туда никто насильно не тащит! Взрослая организация сейчас только в процессе создания. Хотя бы и под покровительством на самом верху.

– Вот то-то и есть, что это официально навязываемая идеология! Рано или поздно всех, кто не ходит на ваши сборища, повыгоняют с работы!

– Ерунда какая! У нас вон Ханна часто не ходит, потому что у неё ребёнок. Да я ей так всё расскажу. И со смены ребята не попадают – я тоже отдельно с ними работаю.

– Всё равно – стараетесь же всех затащить! Ещё говорите, что кто с вами – тот защищён от Авады Кедавры!

– Так это же правда! Мы ещё лет пять назад старались как только могли, чтобы нашей защиты хватило на всех!

– Много об себе понимаете, малявки! Что вы видели в жизни? Нет, ну видели, конечно, Насоль-де-Морта там, прости меня, Джинни, за грубость! Просто всё равно вы малявки, иначе ваша защита не была бы недавно пробита! Твой, между прочим, братец лопухнулся – как бы аврорат ни скрывал, а всё равно все знают!

– Вот моей семьи попрошу не касаться! Рон – да, оступился, выдал тайну врагу. Но уже раскаялся, ему дали шанс, и, я думаю, скоро он искупит свою вину. Поймает эту гадину, которая сбила его с толку. А магическое сообщество, я бы сказала, ничего не потеряло, скорее наоборот.

– Ну да, сочувствующие и просто граждане побоялись, что их убьют, и ломанулись посвящаться. Членов секты вроде как убить нельзя?

– Мы не секта. Но нельзя. Вот Гарри тут недавно один деятель попытался прикончить – так мой отделался звёздочкой во лбу. Да и Рона ведь не смогли добить… Но, между прочим, посвящение нельзя пройти, пока искренне не примешь наших идей. Если идёшь из страха или корысти – магия тебя не пропустит.

– Значит, пока не пропустит – сиди и дрожи. Чистый эмоциональный шантаж, чтобы все сломали себе мозги в вашу пользу! Люди для вас мусор, вы ради этого пожертвовали своим товарищем! Твоим родным братом, между прочим! Нельзя же до такой степени не любить людей!

Джинни побелела, так что стала отчётливо видна каждая её веснушка. И сказала очень тихо, голосом, не предвещавшим ничего хорошего:

– Гарри как раз, на правах аврора, всегда говорит, что я их слишком люблю и всех подряд жалею! Силенцио!

Начальница махнула рукой – просто рукой, без палочки – в направлении Селены, и та лишилась дара речи.

Сама же Джинни превратилась в кошку и долго драла когтями половик. До тех пор, пока не пришло время идти на собрание. Молодая женщина приняла прежний вид и расколдовала Селену:

– Прости, погорячилась.

И, позвав за собой обалдевших девчонок, вышла из комнаты.

Сегодня должно было состояться обсуждение книг о Рэдволле. Правда, Джинни, с прошлого собрания подковавшейся по части мугловых детских книг, были явно ближе «Коты-воители»…

23 октября, понедельник

14:00

Эпопея с картоном так ничем и не кончилась. История с мясной машиной вылилась в разрыв контракта с охранной структурой и набор охранников в штат хладокомбината.

Джинни с Селеной вроде как помирились. Наговорили друг другу общих слов на тему о том, что у каждого могут быть свои взгляды, а им ещё вместе работать. И весь четверг отдел полным составом корпел над нормальной организационной структурой. Призывая на помощь здравый смысл и передовой опыт причала пять две трети. В пятницу схема ушла на одобрение наверх. То есть это девчонки надеялись, что на одобрение. Поскольку вариант, который предложила главный технолог, не лез вообще ни в какие ворота. Спаржелла про эту даму сплетничала, что та, будучи кладовщицей, подцепила кого-то из первого эшелона и тот её продвинул. Диплом у неё купленный, и мышление осталось на прежнем уровне. А самое противное, что её никто никогда не уволит. Потому что через её любовничка идёт вся сдача в аренду помещений, приносящая заводу немалые деньги.

И вот сейчас, после выходных, отдел качества любовался на вариант, спущенный сверху и уже утверждённый. Подписанный финдиректором Андеррайтером и Генеральным.

– Мрак, – констатировала Селена. – Похоже, на нашу схему он вообще не смотрел, а кладовщицкую ещё усугубил! Вы только взгляните на это безобразие!

– Даже я вижу, – вздохнула Луна. – У него свеженабранные технологи висят в воздухе и ничего не могут указать мастерам. И к тому же дублируют работу инспекторов лаборатории!

– Урод комнатный! – ругалась Джинни. Я вообще не понимаю, какого дементора финдиректор принимает такие решения! Его, что ли, дело разбираться в производстве? Кто здесь уполномоченный по качеству, в конце-то концов? Если Деметриус – серый кардинал, а я – так, пустое место, то зачем было под меня отдел создавать?

– А затем, моя милая, – глухим голосом сказала Селена, – чтобы свалить на вас всю глупость и несостоятельность здешней так называемой системы качества. И тем самым разгромить противоборствующий клан: Спаржеллу, производственного директора и тебя, девочка, поскольку ты начинала под их крылом и долго смотрела их глазами…

Джинни почувствовала, что у неё голова идёт кругом. Привычная, хотя и шаткая картина мира дала трещину. А Селена продолжала:

– Я очень надеюсь, девчонки, что никто из вас не при делах. Вряд ли вас, таких молодых и наивных, во что-то посвящали. Так что я вас по-хорошему предупреждаю: лучше уходите отсюда и не губите свою судьбу и карьеру! Спаржелла со своим толстым дружком всегда выплывут, а на вас всё свалят. Потому что любой нормальный аудитор, альтернативный тому жулью, что дало вам сертификат на систему, сразу возбудит дело о мошенничестве!

– А что, нормальный аудитор сглотит художества Андеррайтера? – невинным голосом спросила Луна.

Селена смутилась лишь на мгновение:

– Ну, значит, не нормальный, а нанятый другой шайкой. Девочки, поверьте моему опыту, тут такие интриги! Когда Генеральный меня сюда брал, он по секрету просил меня наблюдать за Спаржеллой и за вами, особенно за Джинни. Ему я не сказала ни «да», ни «нет», а Спаржелле чуть не в первый день объявила, что пусть она об этом знает и что мне этим заниматься противно.

– Ого! Почему Спаржелле, а не мне? Я же твой непосредственный начальник!

– Потому что она, в отличие от тебя, меня подозревала. И продолжает подозревать, потому что она хитрая, старая, толстая лиса. Даже вон Лаванду свою, хамку, на меня натравила.

– Ой, да Лаванда всем хамит, – это снова Луна решила внести ясность. – Я сама с ней уже давно не здороваюсь.

– Ну не знаю… В общем, девчонки, что-то здесь не то. У нас на пять две трети всё было предельно ясно. Босс – сволочь и сумасброд, при нём несколько подлипал – а мы все, остальные, сплачивались против них и ссорились только по работе. Но здесь… Какие-то подковёрные интриги… брр! Не знаю, стоит ли мне дальше работать.

– Вот я тоже не знаю, – Джинни встала из-за стола и пошла к двери.

– Ой, – остановил её окрик Ханны, – шеф, ты на что-то села!

Джинни поглядела – и ругнулась сквозь зубы. На белой ткани казённой мантии расплывалось свежее кровавое пятно.

– Этого ещё не хватало! – рыженькая попыталась трансфигурировать лист пергамента в прокладку, но получился почему-то памперс.

Это стало последней каплей. Уполномоченный по качеству плюхнулась снова на стул, уткнулась в подгузник лицом и разревелась.

Ханна подсела к ней, утешая:

– Знаешь, всякое бывает! Можно «влететь», а потом всё равно кровить…

Отдел дружно впал в обсуждение своих и чужих беременностей. О подковёрных интригах больше в тот день в этой комнате не говорили.

21:30

Джинни выложила всё мужу. Конечно, Селена и Гарри не сочла бы экспертом в силу его возраста. Но в глазах жены он был, конечно, умнее всех…

Выслушав паникующую рыженькую, юный аврор Паттер высказал свои соображения:

– Знаешь, я не ас в экономических преступлениях, но, конечно, все не ангелы с крылышками. Всё равно, я не стал бы слепо доверять Селене. Ты думаешь, почему она ушла с пять две трети?

– Потому что начальник достал.

– Это она так говорит. А мне кажется – она из тех, кому всюду мерещатся интриги и всякие гадости.

– Ну не скажи, у нас многие, кто уходит из более мелких, потогонных фирм, рассказывают примерно то же самое. Платят много, гораздо больше, чем у нас, зато и издеваются всевсячески…

– Ну не знаю, в любом случае я бы её пророчествам особо не доверял. И уж конечно, не швырял бы заявление. Может, она на твоё место метит.

– Может, хотя что там хорошего, морока одна… Но я уходить погожу, всё равно некуда. Если только в декрет… Хотят, чтобы я ушла – так я назло останусь!

26 октября, четверг

5:45

Луна Лавгуд заболела. Взяла больничный и третий день лежала дома с температурой. Главный редактор «Квибблера» ухаживал за дочерью по мере сил и возможностей. Луна ему улыбалась, говорила, что всё нормально. Но мечтала только о том, чтобы остаться одной, закрыть глаза и попытаться закончить путешествие к морю.

Угря они как-то прогнали. Луна не отследила, как, но после того видения в метро лицезрела чудище только однажды – и то уже кверху брюхом. Туннель, однако, кончаться не желал. Каждый раз, как Луна закрывала глаза, она оказывалась в лодочке, вместе с храброй выдрой и молодым кротом. Серебристая ежиха всё никак не могла запомнить, как их зовут. А самое главное – понять цель этого дикого плавания…

И вот сегодня – в Англии было раннее утро, а там, в мире Рэдволла, белый, ясный летний день – судно с экипажем вынесло на поверхность земли. Им повезло – кораблик не перевернулся. Звери, конечно, зажмурились от яркого света. Но вёсел из лап не выпустим.

Под килем были волны – сверкающие, сильные, но вполне дружелюбные. Командор-выдра уверенно причалил к берегу. Луна и крот Копалка выбрались на песок, осторожно разминая лапы.

– Бурр… это, – пробормотал крот, – никогда больше на корабль не сяду… хурр.

– Кроты – они кроты есть, – усмехнулся в усы Командор и повернулся к ежихе: – Луна, ты в порядке?

– Да вроде цела…

– Тогда подкрепимся и пойдём! Где-то здесь должны быть руины древнего города водноежей. Они были до того водными, что почти даже морскими.

– Здорово! – восхитилась Луна. – И куда же они делись?

– Этого не знает никто, – Командор разломил на три части длинный пирог с разнообразными начинками. – Может, переселились в море. Может, их кто-то прогнал, какие-нибудь разбойники. Возможно, крепость и сейчас принадлежит мародёрам.

– Тогда нам надо соваться туда поосторожнее, – подал голос Копалка, – чтоб нас не заметили, хурр!

– Так и сделаем, – подтвердил Командор, откусывая от своей порции пирога. – Ешьте, ребята, – продолжал он с набитым ртом, – а то после меня ничего не останется!

Крот и ежиха не заставили просить себя дважды. И некоторое время все молча уплетали за обе щеки.

Наконец Командор стряхнул крошки с усов и возвестил:

– Наша миссия здесь – вообще-то исследовательская. Выяснить, что сталось с руинами крепости. Нет ли там каких-нибудь реликвий. А если там вдруг окопались недобрые звери – сообщить об этом в аббатство.

– А если там остались морские водноежи? А вдруг?

Не услышав на свой вопрос ответа, Луна открыла глаза. Не сразу сообразила, что лежит в своей комнате. Жутко не хотелось возвращаться к реальности. Ещё, между прочим, неизвестно, какой из миров реальнее. Морские водноежи явно интереснее. Чем еженедельный отчёт по браку. Только вот в Рэдволле толком нет мороженого…

Кстати, жара-то у неё больше нету! Ладно, завтра Луна сходит к врачу, может, он её и выпишет… Как раз ещё есть выходные, чтобы отлежаться… А в понедельник можно выходить. В «Холодной Империи» подолгу болеть не принято. Конечно, не как на пять две трети, но всё ж таки…

15:15

Джинни, Селена и Ханна смотрели из окна вниз, во двор. Там боролись друг с другом охранники в синем и охранники в зелёном. За забором дежурило несколько авроровских нарядов.

Когда-то давно на «Холодной Империи» уже случалось такое, что два владельца не могли её поделить. И вот опять… Давно ходили слухи, что Генеральный продал часть предприятия бывшей дочерней, ныне конкурирующей фирме. Последние дни территорию хладокомбината перегораживали стенами, которые периодически меняли месторасположение не без помощи магического воздействия обеих сторон. И вот наконец это вылилось в открытое столкновение.

За последние трое суток власть менялась раз пять. Работников в первый день выпустили с территории под конвоем, но наказали вернуться обратно. Так уже два раза. Работать, конечно, никто не мог – все смотрели на улицу. Непонятно было: почему всех не распустили по домам? Какие-то умники ещё и поставили блок от аппарации с территории, на территорию и внутри завода. Только к проходной и от проходной.

Ханна каждый день боялась, что её больше не отпустят к ребёнку. Джинни не могла понять, почему авроры медлят и пассивно наблюдают за ситуацией. Эх, не был бы её Гарри занят своими, государственного масштаба, делами!..

Селену больше всего бесило отсутствие Луны:

– Вот дрянь мелкая! Сидит, такая – «я не от мира сего», «у меня другие ценности», «ничего не вижу, ничего не слышу…» – а сама, как только запахло жареным, сразу смылась! Больничный у неё! Воспаление хитрости, порок нахальства! Она, видно, знала побольше, чем мы все! Мы в курсе были, что это будет, но вот когда…

– Уймись, – неприязненно сказала Джинни. – В ту или иную сторону это разрешится. По мне, лучше всего было бы, если бы авроры погнали и тех, и других хозяев в три шеи. Стали бы мы национализированным предприятием…

– Ой, уж можно подумать – тут такой дикий капитализм! Не видали вы, девчонки, дикого капитализма. Вот на пять две трети – да, там у нас ни минуты свободной не было. А до того я на заводе мётел работала, он в собственности Министерства. Так вот там так же, как здесь. Рабочие знают, что получат свой минимум, и работают спустя рукава. Там, как и здесь, сдельщины нету – повремёнка. А инженеры с менеджерами целыми днями чаи гоняют. И если кого-то что-то попросишь сделать – даже стул перетащить – так сделают морду кирпичом и отрежут: «У меня этого нет в должностной инструкции!» Вот что такое государственное предприятие.

– Зато хоть драться за нас не будут, – вступила Ханна. – Вот кретинство, если меня… нас всех сегодня домой не отпустят – этот Невилл, с ватой в голове, опять не в то ребёнка оденет, не тем накормит и не тогда уложит! И ещё его бабушка, при всём моём к ней уважении у неё столько заморочек! Нехорошо, наверное, что я жалуюсь?

– Нормально! – махнула рукой Селена. – Знаете, когда женщина говорит: «Мой такой, мой разэдакий…» – это прежде всего гордость. За то, что хоть такой есть, в отличие от некоторых – я имею в виду Луну. И если ты, Ханна, скажешь вслух, что твой муж козёл, тебе станет легче. А если я скажу, что он козёл, – то ты сразу резко запротестуешь и почувствуешь, что ужасно его любишь. Такая вот терапия. Это вон Джинни у нас любит своего до ненормальности и не жалуется никогда. Хотя этот Избавитель Отечества прекрасно знает, что у него тут жена в осаде, и ничего не делает, чтобы помочь!

Джинни вцепилась в подоконник, так что пальцы побелели, и стала придумывать достойный ответ. Но не успела. Замахала вдруг рукой и закричала:

– Гарри!

Авроры как раз пошли в атаку. И её, Джинни, любимый был среди них!

…Порядок был наконец наведён. Стены закреплены на постоянных местах. А люди – избавлены от страха. Временно.

31 октября, вторник

7:45

Луна шла на работу в замечательном настроении. Она полностью выздоровела. Погода сегодня обещала быть замечательной – для глубокой осени. Правда, историю с крепостью водноежей Луна в своих снах так и не досмотрела. Показывали ей всё, что угодно, только не это. Но девушка знала наверняка: скоро она раскроет эту тайну!

Подходя к проходной, Луна вдруг остановилась и задумалась: «А куда меня несёт? Сегодня же праздник!» Она достала больничный лист и ясно увидела: «Выход на работу 1 ноября». Вот же заклинило! В пятницу её не выписали, она пришла к врачу в понедельник и была уверена, что «завтра на работу». То есть сегодня…

Однако, похоже, заклинило не одну Луну. Люди, как всегда, шли через проходную на работу. Так что Луна тоже пошла. Знакомые кивали ей и говорили:

– Ох, ты самое интересное пропустила!

Но делиться подробностями было некогда. Все спешили по своим местам.

В помещении отдела уже была Селена. Обычно она припаздывала – ровно настолько, чтобы не отобрали на входе пропуск. Потому что считала: незачем спешить на такую бессмысленную работу. Но сегодня Селена уже сидела за столом во всеоружии – успела даже косметику наложить. Губы сегодня накрасила не нежно-розовым, а кроваво-красным, зловещим.

– Привет! – сказала Луна, как всегда, дружелюбно.

– Привет! – протянула Селена с какой-то издёвкой. – Давненько я тебя жду! Отлично выглядишь после болезни! Отлежалась в тепле, пока мы тут сидели в осаде?

– Как в осаде?!

– Вот только не надо прикидываться, что ничего не знаешь! Стоило тебе заболеть – как у нас тут начался зверский передел собственности! В четверг только утряслось. Мы субботу работали, воскресенье работали, понедельник соответственно, и сегодня, в праздник, работаем – навёрстываем простои, тем более к Хэллоуину столько заказов! Если бы ты ничего не знала – ты бы завтра пришла!

– Да я болела… и забыла про Хэллоуин! У меня и в больничном написано – с первого…

– Ой-ой-ой, отговорочки! А когда Ханны не было и ты зарплату считала – помнишь, как ты меня на бобах оставила? А как ты мне кинулась чинить перо и сломала – так что мне пришлось ждать, пока на складе новое выдадут?

– Честное слово, нечаянно! Столько досадных совпадений…

– Не верю я тебе. Ты меньше всех болеешь за так называемое дело и ловчее всех устраиваешься! Джинни, конечно, тоже хороша – она меня гоняла в разные места, как девочку на побегушках: отнеси бумажку, принеси бумажку…

– Да она всех так гоняет!

– Но не всех с такими глупыми поручениями и не всех с таким упоением! Она же кайф ловит с того, что я, взрослая женщина, у неё, пигалицы, в подчинении, в услужении, можно сказать!

– А по-моему, ей неловко…

– Это только пока! Между прочим, мне на неё многие жаловались, что она, как только не хотят выполнять её глупые инструкции или не понимают, чего она добивается, – моментально злится и хамит. Прямо вдалбливает свою точку зрения, точнее, не свою, а наукообразную! Паукообразную! Но Джинни ладно, она хоть ещё орёт. Но ты, Луни, такая дрянь! Мило улыбаешься и всаживаешь нож в спину! Вы все думаете, что меня некому защитить? Раз я пришла с улицы и не участвую в ваших грязных играх?

– Ну и где же они были, твои защитнички, когда здесь делили власть?

– Они не того масштаба. Но с каждой из вас, гадкие пигалицы, разобраться сумеют! Я вас долго жалела, я долго всё это терпела. Но знайте – и за меньшее вывозят в Запретный лес и отдают чудовищам!

Будь на месте Луны Джинни, она бы швырнула в Селену заклятием. Или просто, по-бабьи, вцепилась бы ей в волосы и приложила бы пару раз головой о каменный пол.

Луна поступила по-другому.

– Я ни в чём не виновата, – тихо промолвила она. Взяла со стола острейший нож для бумаг, раскрыла, внимательно посмотрела на лезвие. Открыла окно, встала на подоконник и перебралась с него на крышу цеха. Так с ножом и полезла.

В этот момент вошли Джинни и Ханна.

– Что здесь происходит? – строго спросила начальница.

– Да вот Луни собралась спрыгнуть с крыши. А пока лететь будет – ещё и зарезаться. Всё потому, что я ей правду сказала.

– Обе идиотки, – с сердцем сказала Джинни. – Даже разбираться не буду, кто прав, кто виноват!

Ханна высунулась в окно:

– Луна! Прекрати немедленно, слышала?

Луна не слышала. Она глядела вниз и понимала, что спрыгнуть не сможет. Это даже не страх, а жажда жизни…

Девушка провела пальцем по лезвию ножа. Не до крови, но ощутимо.

И вдруг лезвие засветилось у неё в руках, посылая привет из того, звериного мира. Конечно, это не был и не мог быть меч Мартина Воителя – величайшая святыня Рэдволла. Это был клинок водноежей. И то ли пальцами, то ли прямо сердцем Луна читала слова:

«Мы ждём тебя, серебристая ежиха! Мы все тебя ждём! Ты – последняя надежда морского племени!»

Луна залилась краской, потом улыбнулась. Задвинула лезвие ножа. Снова влезла через окно в комнату и, ни на кого не глядя, села за свой стол.

Все долго и тягостно молчали. Ханна пыталась подсчитывать убытки от простоев. Джинни со злости рисовала идиотов на шедевральной схеме Деметриуса Андеррайтера. Идиоты оживали, бегали по листочку и запутывали всё ещё гораздо больше. Селена что-то строчила – Джинни подозревала, что кляузу, только вот не знала, кому. Луна, казалось, впала в транс. В отличие от Джинни в сходных ситуациях, она не прятала лицо и не клала голову на руки. Сидела и смотрела прямо перед собой – но вот что она при этом видела?

11:30

– Пойду обедать, – заявила Селена. – Хоть что-то слупить с этого змеиного гнезда. Ханна, ты со мной? Или с кем?

Толстушка поглядела на Луну и поняла, что та никуда не пойдёт.

– Пошли, – сказала Ханна Селене тоном, выражавшим примерно следующее: «Ну сколько можно идиотничать?»

– Приятного аппетита, – процедила Джинни. – А я сегодня в кои веки воспользуюсь своими привилегиями и поем в начальственном отсеке.

Все три вышли из комнаты. Никто не опасался оставить Луну одну. И совершенно справедливо. Всё, что она сделала – это наконец заставила себя написать заявление об уходе. Домой она не сбежала, и ей уже всё равно было, как дотянуть этот день…

1 ноября, среда

8:00

Вчера расстались мирно – в состоянии худого мира. Никому не хотелось никого поддерживать…

Сегодня Луна пришла позже всех. И Селена опять подготовила для неё спектакль. Взяла со стола Джинни Лунино заявление и порвала на куски. На восемь-десять довольно больших кусков.

– Луна, не уходи! Я была неправа. Вы же, девчонки, меня знаете – на меня как найдёт, так я сама не знаю что несу. С мужем из-за этого постоянно ругаемся…

– Я на тебя зла не держу, – промолвила будущая спасительница водноежей. – Все мы ошибаемся. Но я всё равно напишу новое заявление. И уйду. Если Джинни отпустит.

– Отпущу, – вздохнула начальница. – Я не хотела тебе подписывать, может, ты ещё бы передумала… Но этот экземпляр всё равно Селена порвала. Ой, девчонки, самый тихий отдел был… Наверное, я тоже уйду. В декрет…

– А я уже ищу что-то поприличнее, – объявила Селена.

– Я что, одна останусь? – Ханна не столько обиделась, сколько удивилась.

– Ты никогда не пропадёшь, – Джинни одарила её улыбкой. – Ты из нас всех самый нормальный и здравомыслящий человек. У тебя, наверное, «лад» в гороскопе – ты ещё ни разу никого не обидела. И потом, пока ещё Селена устроится, а со мной вообще долгая история…

– Вот, – Луна подала шефу новый экземпляр заявления.

– Ладно, – Джинни расчеркнулась на листе. – Можешь даже две недели не дорабатывать, завтра пойдёшь с обходным… Можно полюбопытствовать: тебя всё-таки папа упросил перейти к нему в журнал?

– Ну… не совсем. Но в ближайших номерах «Квибблера» моё присутствие будет явно заметно!

20:30

– Папа, можешь мне дать творческую командировку?

– Куда? И надолго ли?

– Не знаю. Я в виде ёжика пойду, я же тебе рассказывала про Рэдволл.

– Луна! Это может быть опасно. Это вообще как-то непонятно и странно…

– Да. Но я вернусь! И каждый день ищи на камине новую главу моих записок!

– Ну, не смею отказывать. Увольняйся – и в путь! Может, мне что-нибудь нелицеприятное опубликовать о твоей бывшей конторе и особенно об этой мерзкой Селене?

– Да ну, пап, это будет некрасиво. Не надо ей ничего делать – она же извинилась!

Задумано: декабрь 2004

Записано: июль-сентябрь 2005, Луговая, дом, ГКГ МВД РФ