# Одна простая пьеса…

Peter88

## Одна простая пьеса…

Было ранние утро — настолько ранние, что, не пробей часовой колокол первый час, были бы все причины усомниться в том, что это всё-таки утро, а не ночь. Серое небо даже на самом восточном его краю не тронула заря; в прорехах низких облаков ещё блестели поздние звёзды. Как часто бывает в столь ранний час, было очень тихо. К тому же, даже ветер, довольно сильный вечером, к утру почти стих. Стражник-выдра Гилло прислонил копьё к стене и выглянул в бойницу. Будь на дворе зима, звон колокола возвестил бы для Гилло конец стражи, однако летние ночи коротки, и ему предстояло отстоять ещё час. Эта душистая, тёплая ночь была последней перед праздником Середины Лета, а значит уже скоро в замок Флорент прибудут жители округи, подданные короля Гаэля, государя Южноземья. Сперва королевские чиновники соберут подати, а всякий желающий сможет обратиться к суду государя и королевской справедливости, но зато потом начнётся праздник, который будут вспомнить всю осень и зиму. Однако даже в это время кто-то должен стоять в карауле, так что Гилло был даже рад, что ему выпало дежурить ночью. Во всяком случае, ничто не помешает ему вдоволь погулять вечером. Стражник посмотрел на небо и вновь зевнул в кулак, а потом, перехватив древко копья левой лапой, снова зашагал по парапету. Немного погодя в ночной тишине, где, казалось можно было бы услышать, как растёт трава, послышался скрип тележных колёс: самые первые из того потока, который обещал прибыть сегодня в замок, приближались к воротом. Впрочем, знал Гилло, им всё равно придётся проторчать перед запертыми воротам до двух часов. Ещё недавно путников пустили бы в замок хоть бы и посреди ночи, но с тех пор, как Флорент был предательски захвачен шайкой Ургана Лисоволка, порядки стали куда как тверже. Гилло поежился, отгоняя непрошенное воспоминание: он сам едва не погиб, сражаясь с воинами Лисоволка, а двоих его друзей сразили крысиные стрелы. И хотя с Ургангом, его женой Сильвермортой и всей их шайкой было покончено, а головы некоторых захватчиков украсили  стены Флорента, многое в замке переменилось, и с тех пор капитан Руф завёл в крепости совсем иные порядки, чем прежде. Ворота держали на запоре всю ночь, и не пускали никого, а днём прибывающих, по мере возможности, старались проверять. Особенно же это касалось праздничных дней, когда в замок собиралось много народу: капитан опасался, что с толпой в замок проникнут опасные чужаки. Так что самым первым из прибывших в замок предстояло подождать перед запертыми воротам. Восток между тем заалел, в лесу защебетали птицы, под первыми лучами утреннего солнца в траве заблестела  роса и, наконец, тяжелые створки замковых ворот распахнулись, пропуская прибывших. А тонкая струйка путников вскоре превратилась в настоящий поток: в это день Флорент стал похож на кипящей котёл. Вот на ведущей к замку дороге неожиданно показались две повозки, выделяющиеся среди прочих: они были оббиты яркой, пусть и уже не новой тканью. Рядом с тянущими первую дюжими выдрами шагал высокий мыш, опиравшийся на дубовой дорожный посох. Когда до замка осталось не больше двух перестрелов, мыш скомандовал:

— Стой! Вы подождите, а я схожу к воротам… Сигни! — Обратился он к сидящей на первой повозке белочке — Где моя бархатная шапка?

— Да вот она, господин Рибальдо! — Ответил вместо Сигни сидевший рядом с ней зайчонок и протянул мышу шапку. Рибальдо скинул выцветший дорожный плащ, облачился в нарядный, красного сукна, натянул на голову бархатную шапку, и, положив тяжелый дубовый посох на повозку, взял резную трость. В таком виде мыш быстро пошёл к воротам. Впрочем, даже представительный вид нового гостя не расчистил ему дорогу, и у ворот пришлось подождать. Когда подошла его очередь, Рибальдо обратился к стражникам:

— Меня зовут Рибальдо, Рибальдо Красный! Я старшина актёров. Его милость советник Джозеф знает о нашем приезде.

— Ги! — Кивнул стражник сидящему у ворот писцу — Посмотри, есть в списке такой?

Молоденький мыш склонился над табличкой.

— Да, есть тут “труппа Рибальдо Красного”.

— С позволения уважаемой стражи, труппа вскоре прибудет. А я бы хотел сказать пару слов его милости Джозефу…

***

— Господин советник, большое спасибо вашей милости за то, что не отказали бедному актёру и его друзьям! — обратился Рибальдо к пожилому мышу в неброском, но богатом платье с золотой цепью на груди — Мы готовы продемонстрировать доброму королю Гаэлю, его двору и всему народу всё искусство сцены! — с этими словами Рибальдо вновь склонился в низком поклоне, шапка в его лапе едва не вымела пол.

— Это мой долг, как советника короля. — сухо ответил Джозеф — Буду честен: не всем здесь понравилось, что среди вашей труппы есть кошка и пара лисов.

Я понимаю опасения, но, клянусь вашей милости, что это проверенные звери, и они совершенно необходимы для нашего дела.

— Ну хорошо, положим, я поверю. И вам же лучше, что бы это было правдой: наша стража никогда не теряет бдительности, и любого злоумышленника ждёт стрела или дротик.

— Не сомневаюсь!

Ну ладно, оставим это.  Скажите-ка лучше, мастер Рибальдо, каким спектаклем вы порадуете нас?

— О, господин советник. Я намереваюсь представить “Повесть о Мартине Воители”, её-то я и передал вашей милости с тем, чтобы ваша милость ознакомилась с этим скромным поэтическим трудом, на основе которого мы, по мере своих слабых сил, желаем представить публики жизнь и подвиги великого героя, защитника Земли Цветущих Мхов…

Да, я прочитал эту повесть… как по мне, слишком уж высокопарно… но жизнь такого великого героя, покровителя Рэдволла а всякий рэдволлец желанный гость во Флоренте более чем достойна представления. Я уже говорил с королём, для вашего спектакля скоро сколотят добрый помост. Надеюсь, государь и его двор, и весь народ Южноземья не будут разочарованы.

***


Прижимая к груди возвращенную советником тетрадь, Рибальдо торопливо шёл через широкий замковый двор. А между тем, прибывали всё новые и новые гости, так что во дворе стало становиться тесно. Перед столами мытари выстроились целые очереди, а писцы яростно скрепили стилами и перьями, торопясь записать внесённые подати. Казалось, что двор будет скоро завален всевозможными товарами и припасами — но слуги короля Гаэля своё дело знали, и почти всё доставленное быстро оказывалась на положенном ему месте. То и дело раздавалось:

— …Эбримо из Ри, бочонок сельди!

— Оннард из Рекстейна, два мешка проса!

— Баданот Рыжий, три бочки груздей…

А на кухне замка уже всё кипело, скворчало и клокотало, ведь там готовилась праздничная трапеза. Скрипели настилы под выкатываемыми из погребов бочками, звенела посуда, льняные скатерти ложились на дубовые столы. Впрочем, во всём этом мыша интересовало только то, что толпа могла помешать труппе вовремя прибыть на место, и, встретив, наконец, труппу, Рибальдо с удовлетворённым видом сказал:

— Ну вот ребят, дело сделано. Советник Джозеф согласился на наши условия.  Лапрель, заводи повозки во двор замка, и вынимайте костюмы. А я пока пойду посмотрю, какой там помост обещал нам советник.

— Будет сделано, мастер Рибальдо! — кивнул полный рыжий заяц — Всё будет сделано в лучшем виде!

Рибальдо вскоре вновь убедился, что у советника Дзожефа слова с делом не расходятся помост был отличный. Правда, старшина бродячих актёров не знал,ч то помост этот сколочен из тех досок, на которых казнили некоторых воинов орды Ургана Нагру. После казни доски помоста запасливые белки засунули в сарай с намерением распились на дрова, потом о них забыли, а тут и помост для бродячей труппы понадобился… Впрочем, Рибальдо не был суеверен, и лично его бы вся эта история не смутила бы. Глядя на волокущих театральные принадлежности соратников, мыш довольно улыбнулся, вспоминая о том, как за две недели до Середины Лета он обсуждал с труппой, какую пьесу готовить для спектакля в замке Флорент.

— Конечно, нужно поставить “Повесть о Цармине”! — выразила общее — но весьма милое ей лично —  мнение хорошенькая кошечка Эллет, игравшая во всех постановках Цармину. Её тут же поддержали едва ли не все актёры. Действительно, до этого труппа неоднократно ставила эту эпическую пьесу с большим успехом, а об уместности того или иного сюжета большинство труппы не задумывалось. Дождавшись, когда актёры успокоится, Рибальдо усмехнулся в усы и негромко произнёс:

— Ну что бы вы делали без меня… неужели никому не приходит в голову, что “Повесть о Цармине” совершенно не годна, чтобы ставить её у короля Гаэля?

— Но почему, мастер Рибальдо? При дворе короля Ренара мы её ставили три раза, и имели успех…

— Это один самых хорошо поставленных наших спектаклей!

— Ох, ну как дети, право… сколько раз я твердил: смотрите — что, и перед кем ставить! Ну для чего я вожу с собой “Компендиум Сезонов” Эгбера и Хроники Матиаса? Мало что ваш король Ренар — лис, так ещё его канцлер Уго де Лизон на всех углах доказывает, что он-де потомок короля Мортспира, а этот самый король, что бы знали, приходился дядей вашей любимой Цармине! И неужто никто из вас не слышал о Ургане Нагру, Лисоволке, про которого в каждой таверне Южноземья болтают?

— Лисоволк? Это который в волчьей шкуре, и с севера припёрся? — уточнил один из мышей-актёров.

— Он самый. И этот парень со своей шайкой такого навели шуму в Южноземье, что спасли бельчайшего короля Гаэля только его выдры, да рэдвольцы. Из того самого аббатства с красными стенами, что стоит на руинах того самого Котира, который разрушил тот самый Мартин Воитель, который утопил твою любимую Цармину, Эллет!

— Это что, выходит, если бы мы показали им про Цармину, это беличьей король бы нас посадил в железы? — протянул Лапрель.

— Ну, может быть, и не посадил, но уж точно здешний народ закидал бы нас гнилыми овощами, и прогнал прочь. Так что вот, скажите спасибо старине Рибальдо за его предусмотрительность! Не зря я четыре вечера жёг свечи!

С этими словами мыш выложил на стол тетрадь — ту самую, которую он потом так уверено продемонстрировал советнику Джозефу. Возражений у соратников Рибальдо не нашлось, и они взялись за разучивание пьесы, которая являла собой переделку всё той же Повести о Цармине, в которой, однако, Рибальдо мастерки поменял акценты…

***

Король Гаэль поднялся с трона, и, вскинув зажатый в лапе кубок с вином, обратился к подданным со словами:

— Друзья мои! Вот и ещё одно лето перевалило середину! Минуло уже шесть сезонов с той поры, как наша земля вновь стала свободной! Да хранят нас и дальше Мать Природа от бед! Аминь!

Солнце было уже на западной стороне неба, а праздник в замке был в самом разгаре. Столы ломились от богатого угощения, а господа актёры удачно устроились за одним из верхних столов, где подавали самые лучшие блюда и напитки. Белое вино буквально лилось рекой, и придворные расхваливали на все лады зажаренные с перцем и шафраном битки из хариуса. Впрочем, многие из актёров втайне припомнили пир, на котором они были у короля Рейнара, когда ставили всю ту же “Повесть о Цармине” и “Деяния Гупиев” на празднике в честь совершеннолетия старшего сына короля, принца Роселя. Вот там уж не было нужды обходиться лишь рыбными блюдами, и там были отменные куропатки, жаркое и паштеты. Однако и здесь они воздали честь и биткам, и колбаскам, и жареной щуке, и многим другим блюдам. Однако близился час спектакля, и труппе волей-неволей пришлось оставить столы и приступить к делу.

***


— Любезная публика! Государь Гаэль, добрая королева Серена, принц Труффен! Почтенные вельможи, воины и слуги! И весь честной народ Южноземья! Сегодня эти скромные подмостки станут сценой, на которой мы, скромные артисты, покажем для вас поучительное повествование о жизни и подвигах великого мыша, что покрыл себя невянущей славой при жизни, и защищает избранное им аббатство после смерти! Я говорю о доблестном Мартине из Рэдволла! Пусть мы здесь и не сможем передать все величие битвы, в которую вступил Мартин для спасения Земли Цветущих Мхов, но… но мы попытаемся! Да начнётся же представление!

Рибальдо низко поклонился и отступил в сторону. Занавесь упала, являя зрителям холщовую декорацию, изображающею замок на фоне поросших лесом холмов. Перед замком стоял мыш в доспехах, опирающийся на меч.

— Я прибыл в эту страну, чтобы искоренить зло! В замке, что гордо смотрит на меня своими высокими башнями, жестокий Вердога и его дочь Цармина вынашивают планы, как лишить последнего несчастных жителей этих краёв. Но Мартин Воитель не может пройти мимо творящейся несправедливости! Слышите — вы, высокие стены и башни Котира, и вы, кровожадные воины, и вы, тиранящие страну завоеватели: Мартин Воитель пришёл, чтобы принести возмездие! Я сокрушу эти стены! Я истреблю этой войско! Я поражу своим мечом тиранов!

И представление пошло своим чередом. Вот на сцене появилась Цармина, и, звеня доспехами, на самом деле не защитившими бы и от удара палкой, почти прямо созналась в убийстве родных отца и брата. Вот её воины накинулись на крестьян и принялись их грабить. Вот Мартин в одиночку разгромил целый отряд, так что бутафорские копья летели во все стороны. А вот и вокруг Мартина собралось собственное войско. Вскоре наступила кульминация: как и обещал Мартин, под завывание хора воинов стены Котира пали. Пришёл час последнего боя с Царминой.

— Ничтожный мыш! Как только посмел ты бросить вызов мне! Пусть Котир лежит в руинах, но тебе не пировать на его камнях, торжествуя победу! Я отправлю тебя к Вратам Преисподние!

Мартин и Цармина со звоном скрестили мечи. Последовало несколько ударов, Цармина отступила назад…

— Наконец, справедливость торжествует! — воскликнул Мартин и бросился в последнюю атаку. Цармина сделала ещё один шаг и, грохоча доспехами, с визгом свалилась в бадью с водой, подняв тучу брызг, а почтенная публика разразилась смехом и улюлюканьем. Рибальдо с удовлетворением отметил, что произведённый эффект вполне стоил тех сложностей, которые вызвала необходимость уговорить Эллет сделать утопление Цармины именно таким образом. Король и его сын тоже были довольны и смеялись, довольно была и королева, и придворные хохотали, откинувшись на спинки кресел. Пламя праздничных костров высоко взметалось в темнеющие небо, на котором зажигались первые звёзды…


Май, 2020.