# Крот, у которого был шанс

Меланхолический Кот

## Крот, у которого был шанс

- Да чтоб тебя! Хрршш!

Динни выпрямился, яростно тряся лапой, и вонзившийся в неё камушек резво покатился по склону холма.

- Эй, Дин, что там у тебя? Нора скоро будет? – крикнул снизу Гонф. Залихватски уперев одну лапу в бок, другой он помешивал гревшуюся на углях похлёбку.

- Будет, будет, хуррр… - бросил Динни.

Разумеется – ты крот, ты и копай. То, что перед этим он целый день топал по бескрайней равнине, а вдобавок убегал от преследователей, никого, похоже, не интересовало. Рыча сквозь сжатые челюсти, Динни выворачивал куски твёрдой земли. Кротовий опыт его не подвёл, и к тому времени, как сгустились сумерки, в склоне образовалась недурная пещерка.

- Ооо! Тут даже диван есть! – Гонф уселся на приступку, которую Динни устроил вдоль стены. – Классный ты строитель, Дин! Ну, время для ужина, согласны?

Похлёбка вышла густой и наваристой, однако усталость не дала Динни вполне ею насладиться. Доев свою порцию, он ополз на пол и отрешённо уставился в обращённый к западу проход. Закат расплывался в слезящихся подслеповатых глазах. Гонф с Мартином устроились в глубине норы и скоро дружно захрапели. Динни крутился и так, и этак, но вскоре понял, что заснуть под такой аккомпанемент ему не удастся и временное, но уютное жилище придётся покинуть.

Вылезши наружу, Динни глубоко вдохнул свежий, наполненный ароматами трав ночной воздух. Конечно, в норе стоило устроить вентиляцию, но сил на это точно не было. Дед такую работу точно бы не одобрил, но он остался далеко отсюда. Впервые в жизни Динни так надолго покинул старика, и осознание этого рождало в нём странную смесь чувств свободы и сожаления.

Он изначально не верил, что им удастся уговорить этого Вепря… или как его там… вернуться в Страну Цветущих Мхов. С чего бы ему вновь появляться в местах, которые он когда-то оставил за полосатой спиной? Почему надо верить, что ему всё ещё интересны дела лесных жителей? Наивность… Так что Динни набился в экспедицию просто для того, чтобы отделаться от опостылевшего Брокхолла и Беллы с её бесконечными рассказами про всяких легендарных барсуков.

Здесь, на равнине, под бескрайним небом, Динни мог признаться самому себе в мыслях, которые тщательно скрывал и в лесу, и в родной Кротоглыби. Да, повстанцы, видимо, победят, но что изменится? Всегда были те, кто правит, и те, кто подчиняется, те, кто собирает налоги и те, кто их платит. Был Вепрь, потом Бурополос, Вердога, Цармина… Папаша, покуда жив был, рассказывал Динни, что дед в своё время костерил барсуков: мол, то оброк новый введут, то копать, где хочешь, запретят. А при Сосопе он и его ругать станет…

Кроты, как известно, зрением похвастаться не могли, но вот прочие чувства у них работали отлично. И сейчас Динни остро ощутил, что рядом кто-то находится. Может, преследователи нашли их укрытие? Надо срочно разбудить Мартина с Гонфом!

- Динни!

Голос, властный и твёрдый, заставил крота замереть. Правда, звучал он глухо, словно из-за поворота в Кротоглыби. Динни уже видел и слышал шедших за экспедицией хищников и был уверен, что никто из них не мог бы так говорить.

- Не бойся, Динни. Я не причиню вреда ни тебе, ни твоим друзьям. Теперь уже точно…

Динни прищурился и вдруг увидел перед собой огромную фигуру, словно подёрнутую туманом. Несколько ярких звёзд сияли прямо через неё. А через секунду наверху, там, где должна была находиться голова зверя, огромными светляками вспыхнули зелёные глаза.

- Господин Вердога Зеленоглаз? Правитель Котира? Властелин… - выдавил Динни, пытаясь вспомнить, как же звучали титулы тирана. Кто бы мог подумать, что они ещё пригодятся. – Но ты же умер!

Динни слышал истории о призраках, а в детстве по-настоящему их боялся. То, что умершие звери пребывают в Тёмном лесу, знали все, но что они могут оттуда возвращаться… А что, если Мартин как-то виновен в смерти Вердоги? Кот ведь скончался как раз тогда, когда воитель находился в замке. И теперь он пришёл, чтобы отомстить?

- Оставь титулы. Там, где я сейчас, они ничего не значат, - в голосе Вердоги прозвучала горечь. – Да, я мёртв. Но сгубила меня не болезнь, а отрава. Те, кому я доверял, поднесли яд.

Доверял? Нет, наверное, Мартин здесь всё-таки не при чём. Динни едва заметно облегчённо вздохнул.

- Только раз мне позволено вернуться, чтобы дать шанс. Тебе, крот Динни, всем лесным жителям и Котиру. Слушай внимательно и запоминай. Ещё при жизни я решил отдать престол Джиндживеру. Ларец с приказом лежит в тайнике в моих покоях. Цармина, отравив меня, посадила Джиндживера в темницу. Если вы освободите его и свергните мою… дочь, то в Страну Цветущих Мхов вернётся мир. И все вы сможете спокойно жить под справедливой властью моего сына.

Динни уже был наслышан о Джиндживере, сыне Вердоги. Мартин и Гонф сидели в соседней с ним камере. Гонф говорил даже, правда, сжав зубы, что этот кот неплохой, в общем, зверь. Так что Динни был бы совсем не против, чтобы он взял власть. Но тут же он решил сразу ничего Вердоге не обещать. Хотя было бы странно лукавить призраку… Кто знает, может, он мысли читать умеет?

- Хуррр, а зачем мне спасать Котир? – спросил Динни, позволив себе немного вызова. – Ты был тираном. Лесные жители воевали с тобой, теперь с Царминой. Они не станут мириться с властью твоего сына!

- А с чьей станут? Скажи мне, Динни! Может, старый барсук, давно ушедший на край света, подойдёт лучше, чем мой сын, знающий страну? Который уже являл вам милосердие?

Неплохо, неплохо. Только вздумал Динни перечить, как Вердога отбил удар и тут же сам пошёл в атаку. Говорили, первое восстание он разгромил схожим образом – не успели лесные жители развить наступление, как кот ударил сам.

- Или вор с авантюристом, которые дрыхнут в вырытой тобой норе? Хочешь жить под их властью, Динни?

Динни потупился. Слова Вердоги задевали самые сокровенные мысли, которые он хранил в сердце. Может, поэтому владыка и явился именно ему? Мартин-то, конечно уж, послал бы гостя из Тёмного леса куда подальше…

- Хуррш, что я должен сделать? – пробормотал Динни.

- За вами идут трое моих солдат. Скоро они вас догонят. Сдадитесь им, они отведут вас в Котир. Скажешь обо мне. А чтобы они поверили, передай Ломоносу… Это горностай… Что я помню, как он в тронном зале просил меня отпустить его на север к семье, и при этом хотел под залог оставить какой-то свой фамильный кинжал. Тогда я выгнал его. Теперь жалею. Но в Тёмном лесу поздно жалеть… А Джиндживеру скажешь, что завещание лежит за выдвижным камнем между северными окнами.

- Хурр, а с чего им меня слушать? – растерянно спросил Динни. – Я всего лишь маленький крот! Почему ты не явишься своим солдатам, хурр, сыну, в конце концов?

- Не мы это решаем! – рявкнул Вердога. – Мой сын в темнице и не может ничего поделать. Армия сейчас на стороне Цармины, но когда узнает о её преступлении и лжи, то перейдёт к нему. Если ты, Динни, сможешь начать дело, всё будет благоприятствовать. Если сможешь…

- Хуршш, знаешь, если бы ты… и твоя семья не относились к нам с такой жестокостью, сейчас всё было бы иначе! – набравшись смелости, почти выкрикнул Динни.

- С жестокостью? А что ты знаешь о жестокости, Динни? Что ты знаешь о власти? Что об этом знают твои лесные друзья?

Динни показалось, будто дух приблизился, и он испуганно отполз выше по склону.

- Вы думаете, всё просто. Стоит свергнуть тирана, и все будут счастливы. Никто из вас не нёс бремя правления, не знает, каково это – держать земли в повиновении. Упрекаешь меня в жестокости? А я помню о временах Вепря Бойца. Рассказал бы о нём, да времени нет. Скажу только, что при нём было всё совсем не так мило, как твоя полосатая подружка расписала.

Видение стало тускнеть, расплываться, как дымка под лучами солнца. Скоро одни лишь зелёные глаза горели среди звёзд.

- Хурр! Постой! – воскликнул Динни. – Что такое Тёмный лес? Как он выглядит? Хрршш!

- Помни о шансе, Динни! – откуда-то совсем издалека донёсся голос Вердоги, и его глаза, вспыхнув последний раз, исчезли в ночном небе.

Динни откинулся на спину. Его трясло, и только сейчас крот понял, что шерсть взмокла от холодного пота. Он говорил с призраком, со зверем, который переступил таинственную черту между жизнью и смертью. И, подумать только, грозный Вердога, которого боялись и ненавидели лесные жители, обрёл гибель не в бою, а получил из лап собственной дочери. Стало быть, там, на вершине власти, всё было совсем не спокойно и не монолитно.

Да, а с чего бы думать, что, приди к власти вожди Сосопа, они будут жить и править как-то иначе?

- Утро доброе! Дин, ты так выглядишь, как будто ночью привидение встретил! Ха-ха!

- Хурр, глупостей не болтай… - буркнул Динни, протирая заспанные глаза.

Гонф, умываясь росой, весело болтал. Он и подумать не мог, насколько прав сейчас был.

…Когда втроём они уходили от страшного озера с лебедями, Динни чуть ли не вздохнул с облегчением. Очевидно, огромная птица убила преследователей и, значит, выполнить просьбу Вердоги уже не выйдет. Ну и ладно. Пусть всё идёт так, как идёт. Хотя Джиндживер, наверное, и вправду был бы неплохим правителем…

…Проснулся Динни от того, что холодное острие копья больно уткнулось ему в шею. Едва повернув голову и прищурившись, он увидел двух высоких хищников.

- Я буду крота под копьём держать, Ломаный! – прорычал хорёк. – А ты барахло их погляди!

Так этот худой горностай, что яростно копался в мешках путешественников, и был тем Ломоносом, о котором говорил Вердога! Динни напрягся.

- Эй…

- Заткнись!

Копьё дёрнулось и едва не проткнуло кротовью шкуру.

Хорёк забрал у Ломоноса обнаруженную им верёвку и тщательно связал троих друзей. Его товарищ стоял в шаге от Динни, нацелив на него копьё.

- Яблоки, хлеб, сыр… Пирог! – Ломонос вытряхнул мешки, и подскочивший хорёк набросился на еду.

- А вот это мне по нраву! – Ломонос облизнулся, разглядывая фруктовый пирог.

- Эй, мне половину!

- Вот ещё! У тебя вон сколько!

- Жадный червяк!

- Давай, товарищ, докажи, что командовать должны горностаи! – завопил Гонф.

Динни растерянно смотрел, как хорёк и горностай от ругани и угроз перешли к драке. Мартин с Гонфом подзадоривали их криками:

- Двинь ему!

- Перегрызи ему глотку!

- Пихай его в костёр!

Яростно вцепившись в друг друга, солдаты катались по земле, позабыв, казалось, обо всём, кроме ненавистного противника. В какой-то момент Ломонос схватил копьё, ударил – и оно оказалось в животе хорька.

- Чёрный… Прости… Я не хотел… - Ломонос отступал в воду, а раненый хорёк с трудом шёл на него. Ещё секунда – и он рухнул в реку, взметнув облако брызг.

В живых остался единственный из преследователей, и он же, не подозревая о том, был единственным шансом для Котира. Динни сильно вдохнул – верёвка даже впилась ему в грудь – и крикнул:

- Ломонос! Вердога помнит, как ты предлагал ему кинжал! Хрршшш!

Горностай повернулся и уставился на Динни удивлённым взглядом.

- Он жалеет, что не отпустил тебя!!!

Ломонос уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут ещё раз шагнул – и исчез. Теперь один лишь труп хорька лежал в воде мордой вниз, а вокруг него расплывалось кровавое пятно.

- Ямы на дне, товарищи, полные жидкой грязи, - объяснил Гонф. – Когда станем переправляться, надо о них помнить.

Мыши быстро освободились от верёвки.

- Они сгубили все наши запасы! – воскликнул Мартин. – Сыр растоптали! Всё в воду упало!

- Это могло и хуже кончиться, товарищи. Главное, мы живы. Эй, Дин, а чего ты ему кричал-то?

- Неважно, хрршш, - Динни угрюмо глянул на Гонфа, и тот, кажется, почуял неладное.

- Ладно, ладно, надо продолжать путь…

Уходя, Динни ещё раз обернулся к темневшему у берега трупу хорька. Мог ли он ещё несколько дней назад подумать, что пожалеет погибших хищников? Впрочем, скорее он, конечно, жалел, что вместе с ними погибло то, о чём просил Вердога. Конечно, в одиночку Динни не сможет пробраться в Котир, раздобыть завещание и освободить Джиндживера. Цармина останется у власти, и значит, беспощадная война продолжится. Хотя, разве это Динни виноват, что воины Котира оказались настолько тупыми? Пусть Вердога теперь с ними в Тёмном лесу разбирается…

…Динни с восторгом глядел на возведённую Тимбаллистой машину, ощущая, какая сокрушительная мощь таится в её блоках и верёвках.

- Давай, Дин, стреляй! – снисходительно усмехнулся Тимбаллиста.

Давя на рычаг, Динни чувствовал, что мечет валун не только во вражескую крепость, но и в дух Вердоги, в тот шанс, который тот взвалил на маленького крота. Бух! Пускай завещание отправляется на дно! Он, крот Динни, больше ничего не хочет знать об этом! Бах! Сиди в Тёмном лесу, Вердога Зеленоглаз, болтай там с Царминой, с Ломоносом, с кем хочешь… А нас оставь в покое!

…Сытый, пьяный и счастливый Динни смотрел, прищурившись, на развешанные по деревьям цветные фонарики. Их жёлтые, голубые, красные отблески плясали по ряби над тем местом, где нашла последний покой страшная древняя крепость. Вот всё и кончилось. Завещание Вердоги отправилось на дно озера – а может, и не было никакого завещания? Может, то видение на равнине попросту приснилось Динни? Хотя, какая теперь разница…

Динни уже слышал, что Жермена, подружка Беллы, разработала грандиозный план какого-то гигантского дома, в котором лесные жители заживут единым братством. Значит, не будет уже никаких правительств, политики, тирании и борьбы за власть. Динни не понимал, что это за слово «аббатство», которым обозначали этот дом, но до чего же было здорово ждать его возведения! И какие красивые два зелёные фонаря висели прямо перед Динни…

И тут Динни в ледяном ужасе приник к земле. Весь хмель мгновенно исчез.

Потому что никакие это были не фонари.

- Ты не сделал того, о чём я просил, Динни, - раздался тяжёлый глухой голос.

Кротовая лапа впилась в почву, словно Динни хотел уйти туда, в родную Кротоглыбь, спрятаться там от того, что опять заговорило с ним. Знали бы спящие кругом счастливые звери, отпраздновавшие победу над Котиром, что их собрат прямо сейчас дрожит от ужаса перед давно умершим тираном!

- Твоей вины здесь нет, - уже спокойно заговорил Вердога. - Наступит день, и каждый из нас узнает свою вину со всей точностью. А сейчас знай то, что теперь мне открыто. Да, вы построите своё… Аббатство. Вот только однажды о нём скажут то же, что о моём Котире. Тогда, когда воцарится Джиндживер. Не мой сын, другой. А сейчас прощай, Динни. До встречи в Тёмном лесу…

Голос Вердоги заглох. Зелёные глаза ещё минуту сияли среди весёлых фонариков, но вот и они исчезли, словно растворившись во мраке тёплой летней ночи.