# Багровый барсук

LWEkb

## Багровый барсук

Перевод произведения The Crimson Badger, by Highwing. Спасибо автору за разрешение

========== Часть I. Полководец. Глава 1 ==========

Его звали Уртблад — Кровавый Урт — и его доспехи сияли красным цветом подстать его имени.

Могучий барсук стоял на дороге перед огромным аббатством из красного кирпича. Солнце позднего летнего полудня сверкало на поножах и нагруднике его боевого облачения. Двадцать сезонов Уртблад шел по следам судьбы, и вот теперь этот путь привел его сюда. Лапа рока была уже близко, и скоро он узнает — хватит ли всех его усилий?

Никто не появился на стенах, чтобы поприветствовать его или бросить ему вызов. Стальной взгляд Уртблада прошелся по крепостной стене и большим двустворчатым дверям главных ворот, по колокольне, упирающейся в небо, и по вершинам главного здания аббатства, которые достигали вдвое большей высоты — натренированный глаз воина не упустил ни одной детали. Воистину, это была твердыня, способная выдержать любую осаду. Неудивительно, что аббатство славилось на весь мир как место убежища в трудные времена.

Вот только сейчас их бдительность оставляла желать лучшего. Он простоял у ворот весьма долго, оставаясь незамеченным. Время от времени до его слуха доносились какие-то звуки изнутри — крики, песни или веселый смех. Возможно, он прибыл сюда в день праздника, когда их бдительность была ослаблена, а мысли были заняты более легкомысленными делами. Их репутация в плане еды, питья и празднеств была столь же известна, как и их гостеприимство.

Неважно; он не был каким-то негодяем, тайком пытавшимся пробраться в обиталище мирных зверей. Куда отправился Уртблад, узнают все.

Наполнив легкие и раздув грудь до предела, он откинул голову назад и издал громовой клич, который разнесся по окрестностям Страны Цветущих Мхов.

— Рэдво-о-о-ол!

Сразу же смолкли все звуки, доносившиеся изнутри, и через несколько мгновений на вершине западной стены стали появляться звери. В кратчайшие сроки крепостные стены были заполнены: бесчисленные мыши, кроты, ежи, белки и выдры с опаской выглядывали из-за красной кирпичной кладки, чтобы посмотреть, кто прервал их веселье таким возгласом. Все взгляды были устремлены на него.

Наконец, тишину нарушил пожилой мыш в нарядном одеянии яркой расцветки.

— Приветствую! — обратился он с вершины стены. — Вам нужна помощь?


— Вы аббат? — отозвался Уртблад.


— Да… э-э, нет…

Уртблад недоуменно скривил губы:

— Так да или нет?


— Я — Арлин, отставной аббат Рэдволла.


— Хорошо. Тогда моя миссия касается и вас, и любого другого зверя, обитающего в ваших стенах. Я — лорд Уртблад из Саламандастрона. Я несу важные и срочные вести. Мне крайне необходимо поговорить со всеми предводителями Рэдволла. Впустите меня, пожалуйста.

Половина зверей изчезла с крепостных стен — многие спустились вниз, чтобы открыть главный вход в аббатство. Но наверху все равно оставалось большое скопление лесных существ, не желающих даже на мгновение оторвать взгляд от барсука в доспехах. Не каждый день в Страну Цветущих Мхов наведывался один из легендарных барсучьих лордов Саламандастрона.

Раздался скрежет дерева, засов отодвинулся и одна сторона двойной двери распахнулась. В тени за дверью Уртблад разглядел двух взрослых мышей — одного в коричневом одеянии и одну в зеленом, а также крупную барсучиху, облаченную в простую рясу. Мышь в зеленом шагнула вперед.

— Я — аббатиса Ванесса, а это брат Джефф, наш архивист и историк. А это, — она указала на барсучиху позади нее, — Маура, наша барсучиха-мать. Добро пожаловать в Рэдволл. Лорд, вы один?


— Да… пока. У меня есть войска далеко на севере, но они сейчас заняты.


— Вот как? Там какая-то смута?


— Я пришел рассказать о великих событиях в этих землях, как к добу, так и ко злу. Мне есть о чем рассказать, и все это не может быть сказано прямо здесь, на дороге.

Несколько мгновений аббатиса неуверенно осматривала Уртблада. Он был открыто вооружен — и, как и подобает всем барсучьим воинам, вооружен очень хорошо. Красные доспехи покрывали его верхнюю часть тела от шеи до талии. Его задние лапы были похожи на древесные стволы. Сквозь серо-коричневый мех то тут, то там виднелись гордые шрамы. Шлема на нем не было, но задняя часть его стального костюма поднималась высоким воротником, закрывая большую часть затылка. Круглый щит и топор, пристегнутые к спине, похоже, повидали немало битв, а на боку висел огромный меч в ножнах. Если бы это было злобное существо, то, попав в аббатство, оно могло бы причинить огромный вред. Но барсучьи лорды Саламандастрона были известны во всем мире своей храбростью, честностью и благородством. Они были стойкими защитниками побережья от хищнических орд и корсаров. Уртблад стоял перед ними, гордо подняв голову, и непоколебимо смотря на них.

Аббатиса слегка вздрогнула, словно выйдя из транса.

— Простите нас, лорд, но мы не привыкли принимать столь великого зверя. Прошу прощения, если мы показались вам грубыми или недоверчивыми. Вы пришли к нам в день праздника, и мы будем рады, если вы присоединитесь к нам.

Она оглянулась через плечо: за барсучихой Марой у входа собрались остальные.

— Освободите дорогу! Освободите место для прохода лорда Уртблада!

Лесные жители отступили, и трое руководителей аббатства провели Уртблада через ворота в Рэдволл. Защитная стена, опоясывающая аббатство и его территорию, была такой толщины, что проход под ней было словно как короткий туннель.

По другую сторону ворот раскинулась тщательно ухоженная зелень внутренних лужаек. К этому времени большинство зрителей наверху спустились по настенной лестнице, чтобы присоединиться к остальным празднующим на территории аббатства, и вокруг новоприбывшего барсука собралось довольно много народу. Многие из них были малышами, что выглядывали из-за ног или спин своих родителей и опекунов. Несколько самых отважных малышей заняли место вместе со взрослыми.

Уртблад осмотрел пространство внутри стен. Само главное здание аббатства, построенное из того же песчаника, что и защитная стена по периметру, с пристроенной к нему колокольней возвышалось в лучах солнца. За ним виднелся большой пруд и куча ухоженных деревьев — вероятно, фруктовый сад. Простая природная красота этого места взбудоражила его сердце, но он также оценил и его практическую пользу. Аббатство Рэдволл с собственными запасами еды и воды на закрытой территории было не только мирным местом покоя, но и прочной твердыней.

Между главными воротами и прудом был устроен большой костёр, а рядом с ним находилось множество столов, уставленных множеством деликатесов, от которых у любого зверя замирал рот. В воздухе витали всевозможные ароматы, смешиваясь с приятным запахом горячих углей.

Выдр Монтибэнк проскочил мимо Уртблада, чтобы закрыть главные ворота, а настоятельница Ванесса пригласила его принять участие в пиршестве.

— Мы празднуем возведение нашего главного выдра в официальную должность шкипера выдр Рэдволла. Вы, должно быть, устали и проголодались после своих странствий. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам за столом, и позже мы сможем обсудить вопросы, которые привели вас сюда.


— Если уж на то пошло, — ответил Уртблад, — я предпочел бы сразу перейти к делу. Я вижу, что ваши столы хорошо накрыты, и уверен, что после нашего разговора еды останется еще много.


— Вы бы так не сказали, если бы увидели нашего новоиспеченного шкипера, Монтибэнка, — фыркнул брат Джефф. — Он самый большой обжора аббатства. Когда он рядом, еды обычно нет. Во всяком случае, долго она на этом свете не задерживается.


— Должен заметить, что держать всю мою выдриную команду в хорошей физической форме — работенка нелегкая! Поэтому и нужно постоянно поддерживать себя в тонусе, — Монтибэнк повернулся от Джеффа к Уртбладу и отвесил неформальный поклон. —  Честь познакомиться с вами, милорд!

Уртблад посмотрел на мускулистого выдра.

— Если вы — шкипер выдр Рэдволла, вам стоит присутствовать на собрании, — он повернулся к настоятельнице. — Как и каждому жителю Рэдволла на должности, связанной с принятием решений. Мне неприятно отрывать вас от пира, но это чрезвычайно важно.


— Если вы так спешите, то и в самом деле важно, — Настоятельница Ванесса повернулась к Монтибэнку.  — Собери других главных руководителей аббатства — Александра, Кротоначальника, Вышекрыла, всех, кто, по твоему мнению, должны присутствовать на этом собрании. Мы с Джеффом проводим лорда Уртблада в Пещерный зал и встретимся с вами там.

Выдр бодро отдал приветствие и отправился выполнять указание.

Ванесса осматривала толпу, пока не увидела отставного аббата Арлина, который спустился с вершины стены, где первым приветствовал Барсучьего Лорда. Его было нетрудно заметить в его разноцветном наряде. Держась в стороне от всех собравшихся, старый мыш, казалось, очень стеснялся своего наряда и замешкался, когда Ванесса подозвала его к себе.

— Арлин, ты слышал все это?

Он кивнул.

— Конечно, слышал. Хотя мне трудно понять, что все это значит.


— Мне тоже. Я не так давно стала аббатисой. Ты тоже должен быть на этом собрании. Может быть, ты уже ушел на покой, но у тебя за плечами много лет опыта. Мне сейчас нужен твой совет.

Старый мыш кивнул ещё раз.

— Подумать только, что день, когда вы с сестрой Аврелией уговорили меня надеть разноцветный клоунский наряд, оказался днем визита лорда-барсука! — Он смущенно улыбнулся лорду Уртбладу. — Простите меня, милорд. Обычно я так не одеваюсь!


— Не беспокойтесь, аббат. Есть дела поважнее, чем ваш выбор одежды. Аббатиса права, вы непременно должны присоединиться к нам.


— Тогда я непременно присоединюсь.

Собравшиеся жители Рэдволла смотрели, как их старый аббат и молодая настоятельница вводят в аббатство таинственного барсука в багровой броне.

* * * После того как все главные защитники Рэдволла спустились на спешно созванный совет в Пещерной зале, остальные обитатели аббатства остались лужайке, обсуждая неожиданное появление барсука. Некоторые звери вернулись к столам, где оставалось много еды с пиршества, и разговаривали через набитые щеки. Большинство же, наевшись досыта, предпочли отдохнуть небольшими на зеленой дорожке или на берегу пруда, опустив в воду лапы, чтобы сбросить летний зной. Но где бы они ни собирались, гул разговоров не стихал.

В тени фруктового сада к размышлениям присоединились трое друзей. Два юных брата-мышонка, Сирил и Сайрус, присели под малиновым деревом со своим приятелем, кротом Биллусом.

— Ну и барсук! — воскликнул Сайрус, все еще пораженный видом Уртблада. — Он, должно быть, вдвое больше нашей Мауры!


— Хурр-хурр, скорее втрое, — отозвался Биллус сквозь рот, набитый недозрелой малиной. — А эти доспехи… ну и зверь!

Сирил, самый старший из троих, посмотрел вдаль.

— Он сказал, что он из Саламандастрона… барсук, повелитель горы…

Сайрус поднял глаза на брата.

— Саламана… что?


— Саламандастрон, —  поправил его Сирил. — Помните, брат Джефф однажды давал нам урок про ту скалу.


— Ага, это очень красивое и могучее место у западного моря, хурр-бурр, — добавил Биллус, вытирая лапой сок с подбородка.


— Барсучьи лорды были хозяевами горной крепости с незапамятных времён. Они всегда защищали прибрежные земли от вторжений морских крыс. Поэтому здесь, в Стране Цветущих Мхов, нету пиратских налетчиков и работорговцев, — Сирил повернулся на траве, где сидел, привлекая внимание своих собеседников. — Легенда гласит, что когда мир был намного моложе, чем сейчас, Саламандастрон был вулканом. Я слышал, что самые первые барсучьи лорды родились из огня горы и приручили тот же огонь для своих могучих кузниц. Ни одно существо не повелевает пламенем, молотом и наковальней так, как они. Это потому, что они родились в огне.


— Хурр-урр, не верь в это, Сайрус, — рассмеялся Биллус. — Это просто сказки, для малышни и типа того.


—  Не будь так самоуверен, Биллус, —  сказал Сирил. —   Меч основателя Рэдволла, Мартина Воителя, был сделан одним из барсучьих лордов Саламандастрона. Это оружие старше самого аббатства, а его клинок все так же остер, как и в тот день, когда его выковали.


— Бурр, вокруг меча Мартина много сказок, — кивнул Биллус. — Говорят, что он сделан из железа, упавшего с неба.

Глаза Сайруса расширились.

— Железо с неба! — прошептал он.


— Может, и так, хурр, кто знает. Но барсуки — это барсуки, и ни один зверь не рождается из огня.


— Биллус, у тебя воображения нет! — упрекнул его Сирил. — Иногда мне кажется, что вы, кроты, слишком разумны.


— Достаточно, чтобы не ввязываться в войны и тому подобное, как вы, мыши, — Биллус порылся в мешочке на поясе. — Не желаете ли полакомиться засахаренными каштанами?

Оба мышонка не обратили внимания на его предложение.

— Как вы думаете, что нужно этому барсучьему лорду от нас здесь, в Рэдволле? — спросил Сайрус.


— Мы узнаем это, когда закончится собрание в Пещерной зале, — Сирил бросил завистливый взгляд в сторону здания аббатства. — Хотел бы я оказаться там, внизу! Услышать все своими ушами. Взрослые никогда не рассказывают нам всего, что происходит! А если этот барсук здесь с военным поручением, можешь не сомневаться, мы никогда не услышим самого интересного.


— Интересного? — Биллус покачал головой. — Хурр, в войне нет ничего интересного. Что скажет брат Джефф, если услышит, что ты говоришь так?


— Он не узнает, если ты ему не проболтаешься.

Биллус схватился за свое круглое брюхо.

— Урр… кажется, те малины оказались неспелыми. У меня живот болит.

Сирил посмотрел на своего друга.

— Я беру назад слова о том, что кроты такие разумные!

* * * За большим столом в Пещерной зале сидели девять зверей.

Уртблад занял почетное место во главе стола, потому, что, по всей видимости, именно от него ожидалось вести большую часть разговора. Настоятельница расположилась у правой лапы барсучьего владыки.

Ванесса произнесла вступительное слово.

— Вы уже познакомились с братом Джеффом, архивистом и историком аббатства, аббатом Арлином, Марой, барсучихой-матушкой, и Монтибэнком, который только что стал нашим шкипером выдр. Белка рядом с Монти — это Александр, глава Патруля Цветущих Мхов. Между ним и Марой вы видите нашего Кротоначальника. А воробей между Джеффом и Монти — это Вышекрыл, предводитель воробьиного племени спарра, обитающего в наших чердачных помещениях.

Воробей, сидевший на особом насесте, что позволял ему достичь уровня стола, склонил голову перед барсуком:

— Мы не встретились раньше, милорд, потому что когда вы пришли, мой клюв застрял в горшке. Боюсь, это был не самый достойный для меня момент.


— Ну вот и все, — заключила аббатиса Ванесса. — Вместе, полагаю, можно сказать, что мы составляем руководство Рэдволла.

Уртблад медленно кивнул.

— Хорошо, хорошо.

Глубокий голос бас барсука эхом отразился от каменных стен и стропил над головой. Пещерная зала была огромным помещением, достаточным для того, чтобы вместить все население аббатства, как это было во время многих прошлых праздников, и в лютую зимнюю ночь, когда порывистый холод проникал в верхние спальни. Остальные звери за столом ждали, что Уртблад продолжит, но воин молчал, пока не стихло эхо. Когда молчание стало совсем неловким, аббатиса нарушила его:

— Прошло много поколений с тех пор, когда Рэдволл и Саламандастрон были в близкой связи. Как случилось, что барсук, Повелитель Горы, оказался в Стране Цветущих Мхов в полном одиночестве?


— Я странствовал гораздо дальше, —  ответил Уртблад. — Вот уже двадцать сезонов мой брат Уртфист занимает пост лорда Саламандастрона, а я путешествую далеко по делам, волнующим нас обоих.


— Два барсучьих лорда? — спросил брат Джефф. — Не думаю, что я когда-либо слышал о временах, когда было два Владыки Горы, а я очень хорошо знаю историю.

— Мы приняли совместное владычество над Саламандастроном, когда были еще совсем молоды. Я старший, но мы всегда правили на равных. Хорошо, что нас двое, ибо настали времена воинов.

Ванесса с беспокойством посмотрела на барсука.

— С тех пор как вы прибыли к нашим воротам, милорд, вы говорите очень тревожные вещи. Расскажите нам, что так тяготит вас и какое отношение это имеет к Рэдволлу.


— Это вопрос пророчества, — начал Уртблад. — Высоко в верховьях Саламандастрона есть палата, которая на протяжении многих поколений служила и гробницей, и тронным залом. В ее каменных стенах высечена живая история всего, что было раньше, и намеки на то, что еще может быть. Видите ли, наступают времена, когда нас, барсуков, охватывает транс, и именно в такие моменты мы отправляемся в эту комнату, и судьба говорит через нас в скале. Мы просыпаемся, словно от беспробудного сна, и видим то, что высекли, ибо в трансе мы ничего не осознаем. Многие пророчества были предсказаны таким образом, и не один Владыка Горы прочел свою судьбу в словах, высеченных его собственной лапой. Не всегда легко нести это бремя судьбы, но таков наш удел, и мы принимаем его.


— Да, я слышал об этом, — отозвался Джефф. — Мартин Воитель, наш основатель, посетил Саламандастрон во время войны с кошкой Царминой, и его меч был выкован одним из ваших далеких предшественников, Вепрем Бойцом. Барсучьи лорды Блик Булава и Ронблейд были посетили Рэдволл в самом начале его истории, а одна из наших первых барсучьих матерей, Мара, провела большую часть своего детства именно там. Не так уж и давно леди Крегга Розовоглазая, бывшая правительница Саламандастрона, была нашей матушкой-барсучихой. В наших историях есть много интересного об этом легендарном месте.


— Вы хорошо знаете свою историю, — похвалил Джеффа Уртблад. — Двадцать сезонов назад меня охватило такое состояние. Большую часть дня я находился в трансе, вырезая символы на стенах палаты. Когда я наконец пришел в себя и взглянул на написанное, меня охватил ужас. Это было великое —  и недоброе — пророчество.

Все взгляды были устремлены на Уртблада.

— Что там было написано? — рискнула спросить аббатиса.


— Что в нашей жизни наступит время непревзойденного кризиса. Он охватит все земли и всех их обитателей.


— Война? — ахнул старый аббат Арлин.


— Война, какой еще никогда не было.

Казалось, ледяной коготь проник сквозь потолок и сжал самое сердце Пещерной залы.

— Скажите нам, — взмолилась аббатиса Ванесса, — о чем именно говорится в этом пророчестве?


— В нем нет четких указаний на точную угрозу, — пояснил Уртблад. — Оно скорее говорит о продолжающейся долговременной смуте, чем о какой-то одной битве, войне или враге. Возможно, это будет время, когда множество различных армий столкнутся друг с другом во множестве мест на протяжении нескольких сезонов. Ясно одно: долгий мир, царивший в Стране Цветущих Мхов, скоро закончится.


— Неудивительно, что вы так мрачны, — сказала Ванесса, побледнев. — Так что же делать?


— Прочитав это пророчество, я оставил Саламандастрон на попечение моего брата Уртфиста и храбрых боевых зайцев из Длинного патруля, которые всегда хорошо служили барсучьим владыкам. Они надежно следят за землями вдоль западного побережья. Пока мой брат охранял горы и побережье, я бродил по всем землям, от основания великой южной скалистой стены до крайнего севера, вплоть до берега восточного моря, где земли сужаются. Я всегда был бдителен в поисках любого намека или подсказки о грядущей буре, всегда оценивал настроение встреченных зверей, чтобы знать, можно ли считать их друзьями или врагами во время кризиса. И я готовился. Видите ли, — Уртблад наклонил свою бронированную фигуру над столом, — я не до конца уверен в неизбежности пророчества. Возможно, если мы окажемся на острие судьбы и тщательно выберем линию поведения, нам удастся избежать всего этого. Но даже если это не удастся, можно принять меры, чтобы как можно больше добрых и благородных зверей вышли из такого положения дел невредимыми, —  он откинулся на спинку кресла. — Даже Рэдволл может оказаться в опасности, когда разразится буря. Поэтому я пришел помочь вам в защите вашего аббатства.


— Защите от чего? — спросила Маура у другого барсука. —  Как мы можем предпринимать меры, если не знаем, что нас ждет?


— Маура верно сказала, — заметил Арлин. — Скажите нам, милорд, не видели ли вы во всех своих путешествиях нечто, что могло бы дать нам ответ на этот вопрос?


— Ничего определенного, — ответил Уртблад, — хотя я могу рассказать вам об одном событии, которое вызывает у меня большую тревогу. Сила морских крыс возросла, возможно, даже больше, чем когда-либо прежде. Из всех врагов, с которыми мы можем столкнуться, они — самая очевидная и непосредственная угроза. В то время были два могучих крысиных капитана, Фарка и Гарвал, и каждый стремился стать королем над всем своим родом. Но их силы были почти равны, и ни один из них не мог одержать верх над другим. Наконец настал день, когда Фарка и Гарвал начали открытую войну. Гарвал был более способным из них, и пользовался верностью своих капитанов и команды, но Фарка был более вероломным и жестоким. Фарка убил Гарвала и приготовился стать королем всех пиратов. Но провидение не было к нему благосклонно, ибо в своих странствиях я проводил некоторое время в море, и судьба поставила меня рядом с лапой рока, Я убил Фарку, воздав этой мерзкой твари по заслугам. Вот так и получилось, что два самых могущественных морских крыса погибли в один день.

Рэдволльцы сидели в потрясенном молчании, слушая эту историю. Молчание нарушил старый Арлин.

— Но если Фарка и Гарвал мертвы, где же угроза со стороны крыс?


— Фарка и Гарвал держали крыс в разделенном состоянии, — объяснил Уртблад. —  На первый взгляд их гибель могла бы показаться великим благом для всех добрых и честных зверей. Но она расчистила путь для появления единого повелителя крыс и объединения двух флотов. Такой действительно пришел к власти: Белокогть, один из бывших капитанов Гарвала, который теперь называет себя Траттоном, королем морских крыс. Он пользуется уважением уцелевших экипажей Гарвала, а после смерти Фарки ему удалось подчинить своей власти и безвольную орду той крысы, тоже. Он отстроил островную крепость Терраморт. Траттон, вероятно, первый настоящий крысиный король со времен Габула, только еще более опасный. Его флот огромен, его бойцы хорошо обучены, и он совершает набеги на поселения по всему побережью, хотя до сих пор он всегда старался высаживаться далеко к северу и югу от Саламандастрона, за пределами досягаемости заячьих патрулей моего брата. Но он амбициозен и властвует над морскими путями. Если его могущество продолжит расти, он может вскоре попытаться бросить прямой вызов Саламандастрону.


— Тогда, несомненно, — заключила аббатиса Ванесса, — этот Траттон станет виновником великой смуты, о которой вы пророчествовали?

Уртблад покачал головой.

— Я так не думаю. Морская мощь Траттона может быть, и неоспорима, но его пираты не так привычны к сражениям на суше. Даже если бы ему удалось захватить Саламандастрон и прибрежные земли, он не смог бы распространить свою власть далеко вглубь страны. Траттон не дурак: он не станет рисковать своим морским королевством, чтобы захватить территорию за пределами водных путей. Нет, Траттон — не единственная угроза нашим землям, и он может оказаться даже не самой страшной. Я подозреваю, что будет еще один враг — а возможно, и не один, — чью угрозу мы еще не осознали. Опасность может исходить из какого-то неизведанного источника в этих землях, а может и извне - многие области к востоку и югу отсюда диковинны, и там уже много сезонов не ступала нога честных зверей. Там же могут таиться и другие злодеи масштаба Траттона, о которых мы пока не знаем.


— И вы не знаете, кто это может быть? — спросила аббатиса.


— Нет — только предчувствие, что буря вот-вот разразится, и мы должны приготовиться к худшему. Именно поэтому я и прибыл в Рэдволл. Большую часть последних сезонов я провел на севере и убил там множество злых существ, но все равно этот край остается суровым и воинственным. Я также собрал союзников, которые помогут нам. Мы с братом всегда полагались на Рэдволл, чтобы поддерживать мир и порядок в Стране Цветущих Мхов. Но теперь я чувствую, что сделал для Северных земель все, что мог, и настало время объединить власть Рэдволла и Саламандастрона. Два защитника должны объединиться в общем деле. Вместе мы встретим эти беды и выстоим вдвоем.

Уртблад посмотрел на Ванессу.

— С вашего позволения, настоятельница, я хотел бы возглавить оборону этого аббатства... или, по крайней мере, стать особым советником, чтобы мы могли укрепить Рэдволл против любого возможного нападения. В Рэдволле сейчас нет Воина, который мог бы орудовать мечом Мартина. Мои навыки и опыт здесь необходимы.

Александр прочистил горло. До сих пор белка держал язык за зубами, довольствуясь тем, что слушал, пока главы Рэдволла совещались с Уртбладом. Но теперь он заговорил:

— При всем уважении, милорд, мы всегда заботились о себе в Рэдволле. Наши ворота недавно были укреплены и отремонтированы. Мы, белки из Патруля Страны Цветущих Мхов, далеко ходим в поисках врагов, как и Вышекрыл со своими воробьями. Мы с Монти регулярно проводим учения наших воинов. На территории аббатства есть сеть укрепленных туннелей, соединяющих все самые важные объекты. Я не вижу, как мы можем еще улучшить нашу оборону.


— Мой друг-пушехвост прав, — сказал Монти. — Наше аббатство настолько хорошо, насколько возможно. Не думаю, что в нём нужно что-то улучшать.

Беспристрастный взгляд Уртблада обежал все присутствующие лица — от мыши до крота, от выдры до барсука, до воробья и обратно. Аббатиса боялась, что Монти и Алекс могли его обидеть, но Уртблад заговорил со свойственным ему спокойствием:

— За то время, что я простоял незамеченным за вашими стенами, враг мог бы поджечь ваши главные ворота. Если бы я не объявил о своем присутствии, сколько бы мне пришлось простоять на дороге, прежде чем один из ваших дозорных меня бы заметил?

Монти и Алекс прочистили горло и произнесли несколько «э» и «м-м-м», но они были не единственными, кто сидел за столом и смущенно смотрел вниз.

— Лорд Уртблад прав, — признала Ванесса. — Мы, жители Рэдволла, привыкли к миру. Все мы здесь никогда не знали ничего другого. В последние сезоны мы ослабили бдительность, и мы должны быть благодарны, что на это указал нам лорд Уртблад, а не какой-либо враг. Наступает время кризиса, и этот воин предложил нам свои знания и помощь. Было бы глупо и неблагородно с нашей стороны отказать ему.

Она повернулась к барсуку в багровой броне.

— Мы принимаем ваше предложение о помощи, милорд, и рады любому совету, которым вы с нами поделитесь.


— Нам еще есть о чем поговорить, — сказал Уртблад, — но это может подождать другого дня. А пока я хотел бы заняться тем, чтобы самому осмотреть аббатство сверху донизу, внутри и снаружи, чтобы понять, как можно улучшить его защиту. Мне понадобится кто-то из вас, чтобы показать мне все вокруг. Чертежи Рэдволла тоже пригодятся, если у вас есть такие планы. И я хотел бы прочитать любые подробные отчеты о войнах, которые вы вели на протяжении нескольких сезонов.


— Брат Джефф может помочь вам с двумя последними просьбами, — сказала Ванесса, — поскольку, как вы видели, он прекрасно знает историю. Он отвечает за архивы аббатства и должен найти то, что вам нужно.


— Я к вашим услугам, милорд, — Джефф повернулся к аббатисе. — У меня есть еще одна идея, Несси… э-э, аббатиса. Мне кажется, что много раз в прошлом, когда Рэдволл сталкивался с кризисом, наши основатели, похоже, предвидели эти проблемы и оставляли лазейки, чтобы помочь нам пройти через них. Это и резьба под великим гобеленом, и подсказки в гробнице Мартина, благодаря которым мы вновь обрели его потерянный меч, когда он понадобился нам в борьбе с Клуни Хлыстом, и стих, начертанный на крыше, который помог нам в борьбе с Малкариссом и лисом-рабовладельцем Слэгаром. Возможно, они оставили что-то подобное и для этого случая.


— Отличная мысль, дружище Джефф! — воскликнул Монтибэнк. — Вот это да!


— Да, — согласилась аббатиса. — Но где ты будешь искать?


— Старые записи — самое подходящее место для начала, — сказал Джефф, — начиная с основания Рэдволла и до наших дней. Мне бы не помешала помощь, так как это будет огромный объем чтения. Два наших молодых звонаря, Сирил и Сайрус, неплохо знают историю. Возможно, их можно было бы освободить от обычных обязанностей, чтобы помочь мне.


— Думаю, мы сможем найти других желающих тянуть колокола за веревки, — заверила его аббатиса. — И конечно, тебе самому придется освободиться от преподавательских обязанностей на время поисков в архивах. В трудные времена приходится идти на жертвы — я уверена, что ваши ученики с этим согласятся!

Она встала, давая понять, что совет окончен, и остальные восемь зверей тоже встали.

— Мы предложили несколько хороших идей о том, с чего начать. А теперь давайте отправимся укреплять Рэдволл… и пусть какой-нибо злодей попытается отнять его у нас!


Комментарий к Часть I. Полководец. Глава 1


Первая книга (в четырех частях) пока еще незаконченной саги. Пока что в мои намерения входит перевести только эту самую первую книгу.

========== Глава 2 ==========

На берегу пруда аббатства выдр Винокур тренировался в спарринге с молодым воробьем.

Несмотря на то что воробью приходилось прыгать на одной ноге, сжимая прочный посох в другом когте, он держался молодцом. Это был боевой прием, который за много сезонов до него ввел Вышекрыл, предводитель воробьев Рэдволла, и который с тех пор переняли многие птицы. Быстрый стук дубовых посохов разносился в полуденном воздухе, смешиваясь с пением птиц и жужжанием насекомых за стенами аббатства.

На соседней скамье сидели сестра Аврелия, смотрительница лазарета, и Балла, хранительница ежиного погреба, присматривая за самыми маленькими детьми аббатства. Аврелия сама была молодой мышкой, только недавно назначенной на эту должность аббатисой Ванессой. Она быстро овладела знаниями о травах и лечебном искусстве, но ее манера поведения у постели еще нуждалась в совершенствовании. А уход за малышами был ее самым слабым местом. Но поскольку брат Джефф и Маура были на совете в Пещерной зале, эта неприятная задача выпала ей.

— Винокур! — с нарастающим нетерпением обратилась Аврелия к молодому выдру, — помоги мне с малышами! Хватит баловаться, как мокрый щенок!


— Сестра Аврелия! — ответил Винокур, не отрываясь от поединка, — Мне нужно тренироваться, а то наш новый шкип Монтибэнк задаст мне взбучку!


— Я тебе сама задам взбучку, если ты не поможешь мне — ох!

Аврелия пыталась поддерживать равновесия между суетливым, щиплющимся кротиком на одном колене и непокорным малышом-ежиком на другом, получая уколы с двух сторон. Это мало способствовало улучшению ее настроения.

Балла сидела рядом с Аврелией, на коленях у нее сидела полевка.

— Пусть веселится, Аври. Это же праздник, в конце концов.


— Верно, Балла, это праздничный день, — возмутилась Аврелия. — Поэтому нам с тобой и не нужно самим нянчиться с малышами. Винокур, бросай шест и тащи свой хвост сюда!

Винокур, озорно подмигнув своему воробьиному приятелю, решил испробовать новую уловку.

— Рафтер, дружище, ты слышишь что-то? Какой-то писклый звон в ушах? Должно быть, это от того последнего удара, который ты нанес мне по носу?

Воробей закричал и захлопал крыльями, пытаясь удержать равновесие на одной ноге:

— Тыщас еще шлепок получишь. Твоя Авримышка совсем расклеилась, чив-чив!


— Ха! Авримышка — хорошо сказано!

Винокур парировал выпад своего воробьиного друга и игриво постучал шестом по клюву Рафтера.

— Эй, Авримышка! Как жизнь на скамейке для стариков?


— Я тебя, плут, зашибу, если ты не придешь сюда! Ты еще достаточно юн, чтобы я тебя отшлепала, прямо как когда ты проказничал перед сном. Не веришь мне — продолжай в том же духе!


— Хаха! Поймай меня сначала, мышка!

Аврелия повернулась к Балле, стиснув зубы.

— Иногда он так же невыносим, как и его отец, — прорычала она, не заботясь о том, насколько громко говорит.

Винокур опустил посох и отступил от поединка с Рафтером, подойдя к Аврелии.

— Эй, а вот этого не надо, — раздраженно сказал он. — Не вмешивай в это папу, ладно?


— Мне не нужно его ни во что вмешивать — он и сам с этим справляется. По крайней мере, он мог бы сегодня явиться на церемонию повышения Монтибэнка, но он бродяжничает где-то в Стране Цветущих Мхов. Он предпочитает бродить где не попадя, чем быть со своим единственным сыном…


— Полегче, сестра, — вставила Балла.— Это было лишним.

Дородная ежиха ловко опустила на землю малышку-полевку, взяла с колен Аврелии маленького крота и передала его Винокуру, который принял его безропотно. Через несколько мгновений малыш устроился на мускулистых руках выдра. Балла снова повернулся к Аврелии.

— Видишь? Надо просто знать, как с ними обращаться!

* * *


Когда лорд Уртблад и старейшины аббатства поднялись по лестнице из Пещерной залы, воин-барсук остановился на верхней ступеньке, чтобы осмотреть пространство перед собой.

Послеполуденное солнце пропускало свои лучи через высокие витражи высоко на западной стене, разливаясь яркими разноцветными красками по полу из красного песчаника в дальнем конце Большого зала и медленно поднимаясь вверх по противоположной стене. В конце концов эти радужные лучи из одного окна встречались с матовыми стеклами окон, выходящих на восток. Жители Рэдволла наслаждались с давних пор такой игрой света.

— В чем дело, милорд? — спросила настоятельница Ванесса. Ее слова прозвучали тихо в необъятности Большого зала.


— Я заметил кое-что раньше, когда мы спускались на совет. Я хотел бы взглянуть на это поближе.

Он подошел к гобелену, висевшему на одной из стен.

Древний гобелен был самым ценным сокровищем аббатства. Вытканное изображение Мартина Воителя, основателя Рэдволла, украшало нижний край работы — это была самая старая часть гобелена. Последующие поколения дополняли его, превращая гобелен в нечто большее, чем просто картину: посетители Большого зала могли с первого взгляда увидеть многие ключевые главы истории Рэдволла — прекрасную летопись из цветной ткани. Но прежде всего на гобелене все равно привлекал взгляд образ Мартина, блистающего мечом и щитом.

Брат Джефф махнул лапой в сторону фигуры на гобелене и начал объяснять:

— Это Мартин Воитель, наш основатель…


— Да, я знаю, — перебил Уртблад, устремив взгляд на предметы, висевшие на стене рядом с гобеленом. — А это его щит и меч?


— Да, — кивнул Джефф, слегка обиженный тем, что историческую лекцию, которую он готовил в уме, так внезапно прервали. — Они были утеряны на протяжении многих поколений, а затем вновь найдены во времена Матиаса, нашего второго великого воина. С тех пор их берегли и хранили, как напоминание о нашей истории и на случай, если они нам когда-нибудь снова понадобятся.


— Но в настоящее время в Рэдволле нет Воителя, который бы носил меч Мартина?


— Нет, — ответила аббатиса Ванесса. — У нас его не было с тех пор, как я родилась. В Стране Цветущих Мхов уже много-много сезонов царит мир. Нам не нужен Воитель.


— Не возражаете, если я посмотрю поближе? — спросил Уртблад, протягивая лапу, чтобы снять меч со стены. Взвесив его в лапе (для него он был маловат, ведь его сделали для мыши), он провел кончиком лапы по острой кромке клинка, затем осмотрел рукоять.


— Да, это действительно прекрасное оружие, — заявил он в конце концов. — Я сам когда-то выковал меч, очень похожий на этот. Я подарил его капитану своей гвардии в Северных землях, и он носит его до сих пор.


— Это не слишком удивительно, — сказал Джефф, — ведь этот клинок был тоже выкован барсучьим лордом.


— Верно.

Уртблад положил меч на место, заметив старую потертую сандалию, которая висела рядом.

— Могу ли я спросить, зачем здесь это?

Джефф, Ванесса и некоторые другие улыбнулись. Но ответил дал воробей Вышекрыл:

— До того как стать нашей настоятельницей или даже хранительницей лазарета, Ванесса сама была храбрым и бесстрашным воином. Однажды она использовала ту самую сандалию, чтобы отбить меня у моих сородичей, хотевших меня убить. Я обязан жизнью ей и этой старой туфле.

Уртблад покачал головой.

— В этом месте так много историй… Боюсь, я мог бы прожить здесь несколько сезонов и так и не узнать их все. Мне и впрямь придется потратить много времени на чтение ваших летописей.


— Они будут у вас завтра, милорд, — заверил его Джефф.

Большая часть группы направилась к двери, ведущей на лужайку, но выдр Монтибэнк задержался у меча и щита Мартина. Его давний друг белка Александр остался рядом с ним.

— Что, Монти?

После нескольких секунд Монти снял меч, ножны и пояс и закрепил их на талии.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — спросил Алекс.


— Ну, ты же слышал, что сказал барсук, — ответил Монтибэнк. — Наступают трудные времена — скоро Рэдволлу понадобится Воитель. Возможно, им стану я!

Александр ухмыльнулся старому приятелю.

— С чего ты взял, что я не имею на это больше прав, чем ты?


— Не глупи, Алекс, дружище — ты глава Лесного патруля. Твое оружие — лук и стрелы. Я не могу придумать лучшего способа отпраздновать свое повышение до шкипера. Это мой день, знаешь ли!


* * *С наступлением полудня толпа на берегу пруда росла. Мышата Сирил и Сайрус, а также их друг, крот Биллус пришли охладить лапы в манящих водах. К ним присоединился повар, брат Хью. Они не переставали обсуждать Уртблада.

— Не может быть ничего хорошего, когда такой зверь вдруг приходит к нам ни с того ни с сего, — в замешательстве покачал головой старый мыш-повар. — Созыв всех наших вождей на совет… Хороших новостей не бывает, а у этого барсука, видно, новостей полно.


— Ну, не унывай, — укорила его Балла. — Нет ничего, с чем бы не справился Рэдволл!


— Что ж, сейчас мы это узнаем, — сказал молодой Винокур. — Вот они все идут. Наверное, собрание закончилось.

Пока настоятельница Ванесса и другие руководители аббатства проводили лорда Уртблад к столам, Монтибэнк взял в одну лапу овощной пирожок, а в другую — малиновый и зашагал к сборищу у пруда. Меч Мартина шлепал по его бокам. Новый шкипер выдр Рэдволла ухмыльнулся Винокуру, который стоял с дремлющим кротиком на руках:

— Теперь ты у нас нянька, Винк, дружище?

Винокур усмехнулся в ответ.

— Я тренировался с Рафтером, сэр, но сестра Аврелия заставила меня присмотреть за этим кротом.

Монти с укором посмотрел на смотрительницу лазарета.

— Ты гнобишь моего лучшего ученика? Как вам не стыдно, мадам! — Он отправил пирожки в рот. — Ммф, скрмф!


— Ему нужно было помочь мне с малышами, — откликнулась Аврелия. — Не смей его защищать! Тогда он никогда не будет относиться к своим обязанностям серьезно.


— А чё, тренироваться и есть его обязанности! Как и знать всю историю Рэдволла, а он хорош и в том, и в другом. Винк книги штудирует лучше всех остальных выдр. Как знать, может он станет первым выдрой-аббатом!

Винокур покраснел. То, что сказал Монтибэнк, было правдой, но Винокур был скромным зверем и не привык, чтобы его хвалили.

— Думается мне, что скоро у него будет повод применить свои способности вживую, если, конечно, в словах этого барсука хоть что-то есть.

Эта фраза привлекла внимание рэдволльцев.

— В чем дело, Монти? — спросила Балла. — Что сказал вам лорд Уртблад там, внизу?


— Да, — вставила Аврелия, — и почему ты носишь меч Мартина?


— Впереди бурные воды, — ответил Монти, одним глотком уничтожив фруктовое пирожное. — Ммрф. Сложные времена, и все такое.


— Да, но что это значит? Что произойдёт?


— Ну, э…

Монти обычно в словах не терялся. Но теперь, когда его заставили задуматься, он понял, что, несмотря на все, что Уртблад говорил на совете, он до сих пор не имеет четкого представления о том, в чем же состоит грядущая угроза Рэдволлу.

— Не могу точно сказать, — наконец, ответил он. — Крысиные короли, пророчества, высеченные на камне… все это, знать, не под силу простой выдре вроде меня. Но тот барсучище поможет нам подготовиться к этому, что бы это ни было.


— Вы, сэр, просто дурак, — объявила сестра Аврелия. — А вот и Александр! Может быть, наш разумный глава лесного патруля даст нам настоящий ответ?

Казалось, Александо был застигнут врасплох ожидающими взглядами, устремленными на него.

— Что, я искупаться сегодня забыл? — пошутил он.


— Мы хотим узнать, что же там произошло, — сказала сестра Аврелия. — А этот захудалый водяной шут ничего не может нам сказать.


— Да, а что ты можешь рассказать нам? — отозвалась Балла.

Хотя Александр был куда более серьезен, чем Монтибэнк, вскоре стало ясно, что он так же не в состоянии объяснить подробности пророчества Уртблада.

— Но у Джеффа есть задумка, — заключил он. — Он считает, что в истории Рэдволла может быть зарыта какая-то подсказка, которая поможет нам.

Алекс повернулся к двум молодым братьям-мышатам.

— Сирил, Сайрус… Джефф хотел бы поговорить с вами двумя. Он хочет, чтобы вы помогли ему порыться в архивах. У вас хорошие головы для такой задачи, сказал он.

Братья не были в восторге от перспективы провести несколько часов — или даже дней этого великолепного лета в мрачных и темных архивных подвалах.

— Но мы же звонари! — запротестовал Сирил.


— Я сам подергаю те колокольчики, если так хочет наша дорогая старая настоятельница. Мы все должны внести свой вклад в безопасность этого места. И если вы двое понадобитесь моему старому приятелю Джеффу, к нему вы, вестимо, и пойдете! — отчитал его Монтибэнк.

Винокур решил вмешаться, чтобы смягчить слова старшего выдра. Он знал, что Сирил особенно уважительно относится к основателю Рэдволла.

— Знаешь, если бы Мартин Воитель был здесь и решил, что может помочь Рэдволлу, помогая Джеффу просматривать летописи, он бы счел это своим долгом. Более того, я готов поспорить, что он был бы в восторге от этого.


— Конечно, — вставил Александр. — И я скажу вам кое-что еще. История Рэдволла полна войн и сражений, приключений и загадок. Прочитать ее — все равно что прочитать тысячу замечательных сказок на ночь. Я бы отдал свой призовой браслет за возможность сделать то, о чем вас попросили. К сожалению, я буду нужен в другом месте. Видимо, мне не повезло.

Сирил и Сайрус заметно просветлели. Они и не думали об этом.

— А теперь вы двое, бегите, — сказал им Александр. — Джефф ждет вас.

Два мышонка бросились повиноваться беличьему вожаку. Их зеленые мантии послушников развевались на бегу.

— Вот и сработало, — усмехнулся Винокур.


— Как я уже говорила, — заметила Аврелии Балла, — ты просто должна знать, как обращаться с молодыми.

Монтибэнк повернулся к своему юному протеже.

— Надеюсь, ты действительно думаешь, как сказал, Винк, потому что я обещал Джеффу, что ты тоже будешь помогать ему. Ты лучше кумекаешь в истории Рэдволла, чем эти двое вместе взятые.

Лицо Винокура осунулось.

— Но… но…


— Никаких «но», Винк, — заявил Монти, подойдя к младшему выдру и забирая у него спящего крота. — А теперь шевели лапами, Джефф ждет тебя!

* * *


Солнце уже почти село за западную стену, когда руководители аббатства вышли из Пещерной залы после встречи с Уртбладом. Большая часть территории аббатства была покрыта удлиняющейся тенью стены. Пока настоятельница Ванесса проводила барсука-воина к столам, а Монти и Александр отправились за помощниками в поисках архивов, старый отставной аббат Арлин остался позади вместе с барсучихой Маурой.

Арлин протянул рукава своего разноцветного праздничного одеяния.

— Только посмотри на это! Я чувствую себя клоуном. Не надо было позволять Ванессе уговаривать меня надеть их даже в праздничный день. Из всех дней, когда барсучий лорд может появиться в Рэдволле, это оказался день, когда меня нарядили балаганным шутом!


— Ты никак не мог знать, что в этот день у наших ворот появится столь важный гость, — утешила его Маура. — Лорд Уртблад должен быть рад, что приехал к нам в праздничный день — он увидит Рэдволл в самом лучшем виде, со всей едой, выпивкой и весельем, которыми мы славимся. А насчет твоего наряда, он весьма роскошен, я так думаю.


— О, да ладно!


— Ну, может быть, твой наряд немного… ослепителен.

Арлин сделал кислое лицо.

— Думаю, я сбегаю наверх и надену подходящую коричневую рясу ордена…

Маура обхватила его плечо своей массивной барсучьей лапой.

— Ты просто старый капризный мыш!


— Я отставной аббат, — сказал он с насмешливой самоуверенностью. — Нам позволено быть капризными. Это привилегия моего положения!

Смеясь, два старых друга присоединились к остальным за столами.

* * *


Кротоначальник знакомил лорда Уртблада с достоинствами пирога из репы и свеклы, традиционного кулинарного блюда кротов.

— Хурр, зурр, он не такой вкусный, как должен быть, но, думаю, вам все равно понравится.

Воин-барсук попробовал порцию пирога и удовлетворенно кивнул. Окинув взглядом столы, он сказал:

— Большинство зверей в Северных землях всю жизнь не видят столько еды в одном месте за раз.


— Ну, это не совсем типичная для Рэдволла еда, — сказала настоятельница Ванесса, несколько смущенная напоминанием о том, что многим существам приходится выживать без изобилия, к которому привыкли жители Рэдволла. — Мы хорошо питаемся, даже в скудные времена, но не забываем делиться своими щедротами с менее удачливыми зверями, которые в противном случае могли бы остаться голодными.


— Хороший способ приобрести союзников, — заметил Уртблад.


— Мы действуем из милосердия и порядочности, а не для того, чтобы заключать союзы, — быстро добавил брат Джефф. — Здесь все иначе, чем на севере. Мы помогаем своим собратьям, потому что… ну, это просто путь Рэдволла, вот и все.

Краем глаза Джефф заметил две маленькие фигурки, направляющиеся к нему от пруда.

— А! Как раз те два молодых звонаря, которых я хотел увидеть! Сирил, Сайрус, у меня есть особое дело для вас!


— Александр рассказал нам обо всем, — отозвался Сайрус с большим энтузиазмом, чем ожидал Джефф. — Мы будем рыться в архивах!


— Ну, да, — неуверенно улыбнулся Джефф. — Вы оба, похоже, в полном восторге от этого, так что, полагаю, я выбрал правильных мышей для этой работы.


— И я собираюсь им помочь! — вклинился Винокур, пробираясь следом. Молодой выдр явно заставлял себя казаться веселым по поводу задания, чтобы не выдать себя перед братьями-мышами.

Сирил остановился перед Джеффом, но его внимание было полностью приковано к Уртбладу. Несколько мгновений он просто стоял и смотрел на барсука-воина в красных доспехах.

Маура подошла к нему и игриво взъерошила шерсть на его голове.

— Невежливо пялиться на наших гостей, юный сорванец!


— Э… простите.

Сирил посмотрел на Уртблад, который был выше его более чем в два раза.

— Вы воин? — спросил он и тут же почувствовал, что у него горят уши от того, что он задал такой очевидный и детский вопрос.

Лицо Уртблада смягчилось. Не то чтобы он улыбнулся, но часть его суровой мрачности исчезла.

— Конечно, — ответил барсук он таким естественным голосом, что Сирил забыл о своем минутном смущении.


— Когда-нибудь я стану воином, — сказал Сирил, еще не понимая, что он говорит и зачем. Мысль просто пробила себе дорогу в его сознании и вырвалась изо рта по собственной воле.

Маура и другие лидеры аббатства уставились на совершенно неожиданное заявление Сирила, а Сайрус взял со стола персиковый пирог, положил его в рот и сказал: «Я тоже», следуя примеру брата.

Джефф покачал головой.

— Сирил, мне кажется, ты стоял слишком близко к колоколам, когда звонил в них.

Но Уртблад не выказал никакого удивления по поводу заявления Сирила и заговорил без снисхождения к еще не совсем взрослому мышонку.

— Ты носишь одежду простой аббатской мыши, но в тебе только что заговорил более сильный дух. Следуй ему, и ты станешь таким великим и храбрым воином, каким захочешь.


— Пожалуйста, не поощряйте это, милорд, — сказала Маура другому барсуку. — Он просто молод и глуп. Через несколько дней он захочет стать кем-то другим. Он просто в восторге от вашего прибытия. Не так ли, Сирил?


— Э-э-э…


— Возможно, и так, — сказал Уртблад. — Но если зверю суждено стать воином, то ничто не может встать на пути судьбы.


— Что ж, пока что эти двое — наши звонари и помощники архивиста, — молвил Джефф. — Их воинские амбиции подождут.

Сайрус сделал паузу, отправляя в рот еще одно пирожное.

— Я хочу почитать истории, услышать все о войнах, сражениях, злодеях и…

Его слова затерялись в крошках пирожного, которое, наконец, оказалось между его челюстями.

Миролюбивый историк Джефф лишь покачал головой:

— И где современная молодежь черпает свои идеи?

* * *Было решено, что лорд Уртблад остановится в большой комнате на третьем этаже. Это была единственная свободная комната, достаточно просторная, чтобы в ней мог с комфортом разместиться взрослый барсук.

Солнце зашло в огненном летнем жаре, и теперь факелы, фонари и свечи прогоняли мрак сумерек из коридоров аббатства. Когда Маура вела Уртблада по винтовой каменной лестнице на самый верхний уровень главного строения, они прошли мимо брата Джерома, который зажигал ночные факелы. Тот почтительно кивнул им и пожелал спокойной ночи, поспешив завершить свой обход, наполнив теплым светом все внутренние помещения Рэдволла.

Они остановились перед дверью в конце коридора. Маура открыла ее и провела Уртблада внутрь. Просторная комната была обставлена очень просто: кровать размером с барсука, небольшой стол и пара больших кресел с глубокой спинкой. Два коврика с бахромой придавали комнате уют, скрывая большую часть голого пола.

Маура поставила свой маленький фонарь на неглубокую настенную полку возле двери. Двойные высокие окна выходили на запад, и над западной стеной аббатства виднелось великолепное багровое небо заката. Сквозь окна проникало достаточно света от вечернего представления, чтобы придать комнате румяный оттенок.

Уртблад окинул новое окружение взглядом воина-путешественника.

— Это ваша комната? Похоже, она приспособлена для нужд барсука.


— Маура покачала головой. — Был еще один барсучий лорд, который несколько сезонов жил в Рэдволле задолго до того, как я пришла сюда. Орландо, владыка Западных равнин. Говорят, что он мог покинуть Рэдволл и отправиться на поиски вашего родного Саламандастрона. Вы случайно не знаете, был ли он до вас лордом Горы?

Уртблад покачал головой.

— Это имя мне незнакомо. Но я не помню всех своих предшественников. Я уверен, что он смог найти Саламандастрон, если ему выпала судьба править им.


— Как бы то ни было, с тех пор эта комната поддерживается так на случай, если кто-то еще из его рода посетит Рэдволл. Я всегда считала это несколько глупым, но теперь мне кажется, что ее берегли для вас. — Мора пожала плечами. — В Рэдволле обитают духи. Они присматривают за нами. И они могли знать, что вы придете.


— Силы судьбы не стоит недооценивать.

Уртблад пересек пол и встал у одного из окон. Из него открывался вид на лужайки аббатства, домик у ворот и западную стену с главными воротами. Валы стены доходили почти до самого верха; лишь напрягшись, Уртблад смог разглядеть золотистые волны Западных равнин за ними и туманную тень гор за ними.

— Отличный вид, не правда ли? — Маура остановилась рядом с ним. — Подождите, пока вы не увидите его в полном блеске летнего дня, когда зелень и золото равнин будут проглядывать сквозь стену красного песчаника. Думаю, именно поэтому Орландо жил на этом этаже. Хотя он провел много сезонов здесь, в Рэдволле, говорят, что он никогда не переставал думать о себе как о лорде равнин. Это было его царство, и он мог видеть его отсюда, а еще лучше — с крепостных валов западной стены. Таким образом, он мог наслаждаться обоими местами, которые любил больше всего.


— Ему повезло, что здесь для него нашлось такое большое помещение.

Маура улыбнулась.

— Забавно, что вы так говорите. Изначально это были два небольших общежития. Команда кротов выбили стену, чтобы сделать единую комнату, которая была бы достаточно просторной для Орландо. Вот почему здесь два окна вместо одного.

Уртблад осмотрел пол, стены и потолок между двумя окнами.

— Бесшовная работа. Ваши кроты весьма искусны.


— Более искусных кротов нет нигде, — похвасталась Маура.


— Я знаю нескольких кротов в Северных землях, которые, возможно, захотят принять этот вызов. — Уртблад подошел к двум небольшим портретам барсучих, висевших на одной из стен. — Кто это?


— Думаю, одна из них — дочь Орландо, Аума, которая, как и я, стала матриархом барсуков Рэдволла. Другая, возможно, его жена, которая скончалась, когда была совсем юной, — я точно не знаю. Орландо рисовал их сам, вы знаете. Он был искусным художником, хотя он всегда был прежде всего воином.


— Он был талантлив. Я сам занимался рисованием, хотя мои интересы больше связаны с архитектурой.


— Что ж, я оставлю вас. Дайте нам знать, если вам что-нибудь понадобится.

Уртблад отстегнул меч, щит и топор и положил их на кровать.

— Благодарю. Гостеприимство Рэдволла — это действительно все, о чем я слышал, и даже больше.

Слова и голос были любезны, но на полосатой морде Уртблада не появилось и следа улыбки.

— Спокойной ночи, милорд.

Маура кивнула и, выйдя в коридор, тихонько закрыла за собой дверь палаты. При всей мрачности Уртблада, она должна была признаться себе, что хорошо, что в Рэдволле наконец-то поселился еще один барсук. Да еще и мужского пола.

* * *


В час после полуночи аббатство Рэдволл дремало под летней луной, яркой и острой, как лезвие серпа, в черной, пронизанной звездами мантии ночного неба.

Сестра Аврелия была совершенно одна: она на цыпочках поднялась по винтовой лестнице на верхний уровень общежития и тихонько прошла по коридору к комнате Уртблада. Как хранительница лазарета в Рэдволле, она привыкла к ненормированному рабочему дню, ведь болезнь кого-то могла настигнуть ее в любой час дня и ночи. А поскольку жители Рэдволла, в целом, отличались крепким здоровьем, у сестры Аврелии часто появлялось много свободного времени, которое она заполняла, поручая себе разные другие мелкие дела. Одним из них была помощь в обеспечении уюта посетителей аббатства.

Вот и сейчас она несла свежие полотенца и тазик с душистой водой в покои Уртблада, в то время как почти все остальные обитатели Рэдволла крепко спали в своих постелях.

Осторожно поставив таз у входа в комнату, она приоткрыла дверь. «Хорошо что петли недавно смазали маслом», подумала она. Аврелия гордилась своей скрытностью и умением приходить и уходить, не разбудив даже самого пугливого кролика. Подхватив с пола таз, она протиснулась в комнату.

Единственным источником света служил слабо светивший в коридоре настенный факел, и сестре Аврелии потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к почти полной темноте в комнате. Как только это произошло, она удивленно вскрикнула и едва не выронила таз.

Уртблад лежал на кровати, подперев ее подушками, прислоненными к стене, и на нем по-прежнему был полный комплект доспехов. По двум слабым отблескам на его лице она поняла, что глаза его открыты и смотрят прямо на нее.

— Ах! — заикаясь, произнесла сестра Аврелия. — Милорд, я… я не хотела вас беспокоить…


— Вы меня не побеспокоили, — Тон барсука звучал в темноте спокойно, а блеск его глаз был непоколебим. Аврелия почувствовала, что ее осматривают; это было жутковато. — Вы — целительница. Сестра Аврелия, не так ли?


— Да, конечно.

Аврелия лишь мимолетно встретила Уртблада на пиру; она не была уверена, что их вообще представили друг другу. Даже если он и помнил ее по предыдущему дню, она была поражена, что он смог узнать ее в тусклом свете коридора.

— Я просто… принесла вам воду и полотенца, на случай если вы захотите освежиться утром, прежде чем спуститься к завтраку.


— Спасибо. Вы очень внимательны.

Аврелия поставила тазик на маленький столик и аккуратно сложила полотенца.

— Вы всегда спите в доспехах? — спросила она, стараясь придать своему тону легкость.


— А кто сказал, что я сплю?

Теперь сестра Аврелия была в полном замешательстве. Она была еще совсем юной мышкой, но в своих служебных обязанностях держалась очень уверенно. Она привыкла работать с несговорчивыми пациентами и случайными неприятными травмами, и ее нелегко было запугать. Но сейчас общение с Уртбладом было не похоже на то, что она чувствовала раньше. Казалось, она разговаривает с существом из мира духов. Он был с ней здесь, в этой комнате, но в то же время, казалось, обитал где-то в другом месте.

Она направилась к открытой двери, не сводя глаз с барсучьего воина.

— Что ж… думаю, увидимся утром, сэр… э-э, лорд. Дайте нам знать, если будет что-то еще…


— Спасибо. Обязательно.

Сестра Аврелия проскользнула в проем и закрыла дверь сильнее, чем обычно. Она постояла немного, собираясь с мыслями, а затем заспешила по коридору, радуясь, что находится вдали от нового гостя Рэдволла.

========== Глава 3 ==========

Монтибэнк и Винокур встали еще до рассвета. Два других младших выдр аббатства, Рамтер и Брайдон, помогали им работать с сетями в пруду, вылавливая пресноводных креветок. Монти повесил меч Мартина на его законном месте в Большой зале, не желая мочить его в пруду. К тому времени, когда бледный румянец рассвета превратился в полноценное летнее утро, они вчетвером наловили две полные сети вкусных креветок.

— Кажется, в нашем маленьком пруду креветок мало становится, Монтибэнк, — заметил Винокур, с трудом справляясь со своей частью груза. — Похоже, скоро придется снова отправиться к реке, чтобы пополнить запасы.


— Ты прав, Винк, парень! Нельзя допустить, чтобы наши запасы иссякли, а? Мы устроим однодневную поездку — выкатим бочки, соберем на день еды для всех выдр… и попросим Мауру выступить в роли тягача. Никто так не тянет телегу, как наша полосатая матушка!

Рамтер и Брайдон с трудом справлялись со своей ношей.

— Шкипер, — крикнул Рамтер, — мы с трудом поднимаем груз!


— Тогда высыпьте немного в пруд. Вот так — отличная работа! Так, а теперь, друзья, давайте отнесем этих маленьких проныр на кухню. Креветки и суп из корнеплодов на обед, приятели! Все, что сможете съесть!


— Все, что мы сможем съесть, говоришь? — тихо промолвил Брайдон своему товарищу. — Вряд ли, если он не доберется до обеда первым, дружище Рамтер!

* * *


Утром на кухне аббатства было оживленнее, чем обычно. Многие жители Рэдволла обычно пропускали завтрак после трапезы такого масштаба, а некоторые вообще почти не ели весь день. Но малыши никогда не выдержали бы и дня без завтрака. А в это утро в Рэдволле был еще и важный гость, так что о том, чтобы не открывать кухни для утренней трапезы, не могло быть и речи.

Сестра Аврелия, не в силах уснуть после странного разговора с Уртбладом, спустилась на кухню, чтобы погрузиться в работу, обдумывая пережитое. Работая до рассвета, она приготовила медовый хлеб и к тому времени, когда к ней присоединился брат Хью, разложила его по сковородкам и поставила в печь.

Теперь буханки остывали на подставках и столах, а вторая порция поднималась в многоярусных печах. Аромат можно было назвать просто райским, и по мере того, как он распространялся по Большому залу и общежитиям, звери всех видов просыпались с разинутыми ртами. Многие рэдволльцы, поклявшиеся не есть ничего этим утром, изменили планы… в аббатстве ведь всегда было достаточно еды для каждого.

Если, конечно, Монтибэнк не доберется до еды первым.

Отряд выдр обрушился на кухню как неожиданной волной, раскачивая в разные стороны свои тяжело нагруженные креветочные сети. Хью и его помощникам пришлось разбежаться, чтобы убраться с дороги, а сестра Аврелия нырнула под ближайший стол.

— Вот это да, ребята, неплохая работенка! Эй, а это что? А, награда для вашего усердного шкипера!

Монти одним плавным движением опустил конец сети, которую они несли с Винокуром, и схватил одну из остывающих буханок. Половина ее исчезла за один укус.

— Ммм… отличная выпечка! Пожалуй, я съем еще… Ой!

Брат Хью, оправившись от натиска выдр, схватил свой любимый половник и стукнул Монтибэнка по лапе.

Монти потер лапу с выражением оскорбленной невинности.

— Ну и зачем ты сделал это, приятель?


— Вон! Вон из моей кухни, ты, прожорливая ковыляка!

Хью был высоким, худым — некоторые говорили, будто он просто проскальзывает между щелями в кирпичах стены, когда хочет покинуть аббатство — но жилистым мышем. Он был бесспорным хозяином кухонь Рэдволла, и, хотя весом он был, наверное, раз в пять меньше Монтибэнка, с ним приходилось считаться.


— Я не ковыляю! — обиделся Монти.


— С тех пор как я стал поваром, ты каждый день наводишь страх на мою кухню! Ты сметаешь все на своем пути, расхищаешь запасы, хватаешь ингредиенты, когда я не смотрю… просто чудо, что я смог приготовить хоть одно блюдо, когда ты был рядом! А теперь убирайся!


— Извини, дружище. Я был бы рад, но боюсь, не могу.

Монти протянул лапу к тарелке с засахаренными каштанами. К тому времени, как монах Хью опустил тарелку, орех уже был у Монти во рту.

— Видишь ли, у меня и моих друзей есть немного креветок, мы будем суп готовить. Так что освободи нам место за столом!

Хью посмотрел на нагруженные сети, с ужасом осознавая, что вода течет по безупречно чистому полу.

— Суп?


— Острый суп из креветок и корнеплодов, если поточнее. О, привет, сестра Аврелия! Что ты там делаешь? Да, брат, похоже, у нас не осталось вчерашнего супа, так что надо приготовить еще. Нам нужно произвести впечатление на гостя, не так ли?


— Ничего не осталось, да? Интересно, почему? — Хью покорно вздохнул. — Ладно, ладно. Отодвиньте сети в сторону, и как только мы закончим готовить завтрак, вы и ваша банда можете варить суп. А пока убирайтесь! Я не хочу, чтобы ты сцапал всю мою работу еще до того, как она выйдет из этой кухни!


— Нет ничего плохого в том, чтобы кое-что иногда сцапать, мыш мой дорогой, — Монти пробежал взглядом по лицу Хью. — Тебе стоит попробовать самому. Разве монахи не должны быть толстыми?


— Два сезона молодости, проведенные в рабстве, наложат отпечаток на любого зверя. Может, если бы ты познал голод в свои годы, то не был бы сейчас таким обжорой.


— Обжора? Неужели оскорбления никогда не закончатся? Вчера я был почетным гостем на собственном пиру, а теперь я просто прожорливый ковыляка!

Монти в шутку закрыл глаза, притворившись, что падает в обморок, а затем набросился на своих выдр.

— Так, вы слышали нашего повара! Задвиньте сети под стол! А мы пока отлучимся ненадолго. Ну вот, все в порядке!

Монти обернулся к Хью и демонстративно отсалютовал монаху.

— Ну вот, ваша кухня снова в вашем распоряжении, милорд повар! Позовите нас, когда освободятся котлы для супа!

Когда квартет выдр направился в Большой зал, из туннеля на противоположном конце кухни донесся долгий, низкий гул. Из отверстия появилась большая бочка, который покатился прямо к работникам кухни, заставив их снова разбежаться.

За бочкой появилась Балла, ежиха-смотрительница погреба. Она была хозяином питейных погребов так же, как Хью — повелителем кухонь. Она заглянула за огромную бочку, вглядываясь в царившее вокруг смятение.

— Дрожи мои иголки, — сказала Балла, — могу поклясться, что слышала нашего шкипера, но его, похоже, тут нет.


— Ты только что разминулась с ним и его бандой разбойников, — сообщил ей Хью.


— И хорошо, слава меху! Он бы выпил весь мой пунш и не оставил бы ничего вам.

Сестра Аврелия смахнула со своей рясы воду от креветок.

— И не говори, Балла, — она бросила взгляд в сторону бочки. — Стоило ли так ее катить? Не помутнеет ли пунш?


— Она пустая. Она немного подтекала, и я слила пунш в флаконы. Здесь только остатки. Я вымою ее и попытаюсь залатать. Если не получится, из нее может получиться хорошая бочка для дождя, а может быть, сажалка или что-то в этом роде.


— Что ж, полагаю, это означает, что в этот день у нас не будет недостатка в выпивке. Какой вкус?


— Клубничный. С легкой шипучкой.


— О-о-о. Малыши будут в восторге. Это их любимое.

Аврелия окинула взглядом кухню.

— Свежий теплый хлеб и холодный клубничный пунш для всех! Думаю, это будет замечательное утро!

* * *


В то утро завтрак проходил на лужайке аббатства. Яркое летнее солнце освещало Рэдволл во всем его великолепии. Капельки росы преломляли солнечный свет, превращая его в миллион миниатюрных точек радужного сияния на свежей зелени. Малыши, закончившие есть, бегали взад-вперед по лужайкам, не обращая внимания на рассветную сырость.

Главы аббатства собрались за столом у пруда. Маура сидела рядом с Уртбладом, а Джефф и аббатиса расположились на скамье напротив двух барсуков. Даже Монтибэнк отвлекся от своих обязанностей по приготовлению супа, чтобы позавтракать со своими спутниками.

— Чудесное утро, не правда ли?


— Урр, действительно, — согласился Кротоначальник, наливая себе третий стакан клубничного шипучего напитка.

Уртблад задумчиво жевал свой хлеб, оглядывая аббатство.

— Да, у вас тут замечательное место. Особенно для молодежи и стариков. В северных землях нет такого убежища… хотя, возможно, когда-нибудь мы сможем его построить.


— Замечательная идея! — пробормотал Монти сквозь полный рот. — Мы можем назвать его северный Рэдволл!

Ванесса и Джефф засмеялись над этим предложением, но старый Арлин улыбнулся.

— Знаете, я думаю, Мартин Воитель одобрил бы эту мысль. Ведь он сам был родом из северных земель. Думаю, за свою жизнь он построил бы десять Рэдволлов, если бы мог, по всей земле, принести пользу как можно большему числу зверей. Как бы то ни было, Мартин едва дожил до окончания строительства этого аббатства.

Уртблад поднял свою кружку.

— Тогда тост. За северный Рэдволл!


— И за южный, восточный и западный! — добавил Монти, поднимая свою кружку. — Зачем останавливаться на одном?


— Несколько Рэдволлов? — Ванесса покачала головой и рассмеялась. — Простите, но я просто не могу себе такого представить. Может быть, у меня не хватает воображения, но… ну и ладно! — Она подняла бокал в знак приветствия. — За столько Рэдволлов, сколько добрые звери во всех землях смогут построить. И если это не самый странный тост, который я когда-либо произносила, то я не настоятельница!

Все звери за столом и несколько тех, кто стоял неподалеку наслаждались весельем момента. Все, кроме Уртблада, который, казалось, был спокоен, но оставался серьезным.

Ванесса повернулась к воину-барсуку.

— Простите меня за назойливость, милорд, но сестра Аврелия сказала, что прошлой ночью вы спали в доспехах. Вряд ли это было удобно!

Уртблад, казалось, не был обеспокоен этим вопросом.

— На севере, удобство — это роскошь, из-за которой тебя могут убить. Я понимаю, что сейчас нахожусь не в северных землях, но привычки, приобретенные за многие сезоны, не так-то легко отбросить.


— Как и доспехи, — рассмеялся Монти.

Уртблад без улыбки посмотрел на выдру.

— Именно так.

Брат Джефф сменил тему.

— Милорд, вчера вечером, прежде чем лечь спать, я немного поработал в архиве. У меня есть некоторые записи, о которых вы спрашивали. Планы аббатства я пока не нашел, но догадываюсь, где они могут находиться. Раскопать их не займет много времени. Если вы хотите спуститься со мной, как только мы закончим завтрак, я могу дать вам все, что вы хотели.


— Не стоит торопиться, — заверил историка Уртблад. — Сначала я хотел бы провести полный обзор аббатства. Это займет большую часть утра. После этого я могу зайти к вам, чтобы забрать записи. Я бы предпочел изучать их в своей комнате, где я смогу полностью сосредоточиться. Надеюсь, у вас будет достаточно времени.


— О, достаточно. Они будут ждать, когда вы будете готовы.

Во второй раз за это утро с колокольни донеслось мягкое гудение колоколов Матиас и Мафусаил, возвещающее об окончании трапезы и начале выполнения назначенных на день дел.

Настоятельница улыбнулась.

— Минуту назад я видела, как Сирил и Сайрус бежали к башне. Эти двое, несомненно, с головой погружены в свои обязанности звонарей!


— Наслаждайся, пока можешь, Ванесса, — сказала Маура, — потому что, когда они начнут помогать Джеффу в архивах и нам придется назначить несколько запасных звонарей, я сомневаюсь, что ты еще какое-то время будешь слышать такой мелодичный звон двух наших колоколов.


— А может, и никогда, — с улыбкой сказал Джефф, — если наш юный Сирил станет грозным воином и отправится на битву!

Это замечание вызвало бурное веселье среди собравшихся за столом жителей Рэдволла, и их смех смешался с перезвоном колоколов-близнецов.

* * *


Осмотр аббатства Уртбладом действительно затянулся до полуденной трапезы. Он прошел по всему периметру крепостной стены, где часто останавливался, чтобы поглазеть на крепостные стены и внимательно осмотреть земли, ведущие к Рэдволлу во всех направлениях. Затем он навестил Арлина в его домике у главных ворот, и тогда отставной аббат-мыш присоединился к Александру и юному Винокуру в качестве гида. Кротоначальник провел всех четверых по системе подземных туннелей, соединяющих самые разные части территории аббатства, затем Балла показала им все закоулки своих погребов с напитками. Оттуда они прошли поднялись в Большой зал — величественное место сбора жителей Рэдволла для внутренних пиров и торжеств, а затем в лазарет и все уровни общежитий.

По пути обратно на лужайку они посетили кухни, где экскурсия завершилась подъемом на вершину колокольни. Высокая башня достигала лишь половины высоты крутой крыши над главным аббатством. Именно в этих самых высоких помещениях Вышекрыл управлял воробьями Рэдволла. Огромная чердачная галерея, как узнал Уртблад, называлась Чердаком Клювы в честь воробьиной королевы, которая много сезонов назад пожертвовала собой в битве, чтобы спасти Матиаса, воина, вновь нашедшего давно потерянный меч Мартина и победившего страшного крыса Клуни Хлыста.

— У вашего аббатства, несомненно, большая история — прокомментировал Уртблад, выслушав этот рассказ, глядя в открытые окна колокольни.


— Это так, — подтвердил старый аббат Арлин. — Более чем достаточно, чтобы занять любого историка на всю жизнь. Брат Джефф однажды попытался подсчитать, сколько поколений прошло с момента основания Рэдволла, основываясь на дневниках и записях, которые вели разные летописцы до него. Он считает, что их больше сотни, но точный подсчет, вероятно, невозможен.

Уртблад кивнул.

— Можно ли попасть на чердак изнутри аббатства?


— Нелегко, — ответил Александр. — Есть люк, через который птицы могут попасть в Большой зал, но по большей части, чердачные помещения доступны только летающим существам. В крайнем случае, белка, вроде меня, может забраться снаружи, но это сложно.


— Я бы счел это архитектурным недостатком, — пробурчал Уртблад. — Зачем вашим создателям понадобилось строить Рэдволл так, чтобы ни на эту колокольню, ни на чердак нельзя было попасть из безопасного главного здания?


— Э… э…

Никто в Рэдволле не привык к тому, что мудрость основателей их почтенного аббатства подвергается такому открытому сомнению. Арлин и остальные даже не знали, что сказать.

— Неважно. Такое можно исправить, если понадобится.

Маура хотела сама показать своему другому барсуку окрестности Рэдволла, но после завтрака некоторые из малышей начали вести себя буйно, и ее крепкой материнской лапе пришлось их утихомиривать. Ванесса присоединилась к Уртбладу и его сопровождающим во время внутренней части экскурсии по главному аббатству.

Закончив обход, Уртблад присоединился ко всем жителям Рэдволла, чтобы пообедать во фруктовом саду. Главным блюдом, конечно же, был суп из креветок и корней — целых два котла, — а также свежие летние салаты, простые и ореховые сыры, хлеб из печей и много октябрьского эля. Для тех, кто любит сладкое, были нескольких видов фруктовых пирогов.

Гармоничный звон колоколов-близнецов возвестил о начале полуденной трапезы. Поскольку Джефф все еще наводил порядок в архивах, он отпустил Сирила и Сайруса, чтобы братья-мыши могли в последний раз перед поиском архивов позвонить в колокола.

Нависающие ветви деревьев фруктового сада давали тенистое укрытие от жаркого летнего солнца, которое теперь стояло почти прямо над головой. Лесные жители ели не спеша; Уртблад комментировал качество еды и напитков, но не подавал никаких других признаков удовольствия или наслаждения. Он закончил раньше остальных и отошел к краю фруктового сада, откуда открывался красивый вид на пруд.

Монти, Джефф и аббатиса присоединились к воину-барсуку. В дальнем пруду плескалась рыба, взволновав поверхность медленной рябью, такой же ленивой, как сам летний день.

— Красивое место, не правда ли? — сказала Ванесса. — Я всегда любила приходить сюда в детстве, особенно в такие жаркие дни, как этот. Один только взгляд на пруд словно охлаждает.

Уртблад указал на пруд и на стену за ним.

— Если бы я был врагом Редволла, и у меня на службе были бы птицы, я бы приготовил мешочки с сильным ядом, приказал бы своим птицам взлететь высоко над стеной, вне досягаемости стрел, и бросить их в ваш пруд, тем самым уничтожив ваш источник питьевой воды.

Трое рэдволльцев уставились на него, разинув рты.

Уртблад медленно кивнул сам себе.

— Я бы сделал именно это, будь я врагом Рэдволла.

Больше не говоря ни слова, барсучий лорд направился в сторону сада, оставив остальных троих смотреть ему вслед.

Монтибэнк обрел дар речи первым.

— А чё, веселый парень! Обязательно надо пригласить его на наш следующий праздник выдр. Он будет душой вечеринки!

* * *


Когда обед уже закончился, Монтибэнк и его выдры устроили боевое соревнование в честь лорда Уртблада.

Сформировав широкий полукруг на лужайке возле главных ворот, публика охала, ахала и аплодировала, пока Монти тренировал своих подчиненных с помощью упражнений, которые представляли собой частично поединки с копьем и боевыми посохами, а частично акробатические маневры. Уртблад наблюдал за упражнениями с увлечением. Казалось, он был полностью поглощен зрелищем.

Александр и его компаньон — белка Элмвуд подошли к Монти, после окончание представления.

— Пытаешься выставить нас в плохом свете, старина? — спросил он своего друга-выдру с притворным гневом. — Держу пари, что мы, белки лесного патруля, могли бы устроить зрелище стрельбы из лука, которое с тем же успехом могло бы привлечь внимание Лорда Уртблада.


— Могли бы, приятель. — Монти тяжело дышал от напряжения. — Но мы подумали об этом первыми. А теперь я пошел плескаться в пруду. Ужасно жарко на таком солнце, а?

С этими словами он бросился к манящей прохладе пруда и нырнул в него. Винокур и большинство других выдр последовали за ним. Две белки некоторое время стояли, наблюдая, как они резвятся.

— Элмвуд, — сказал Алекс.

Другой белка выпрямился, услышав командный тон в голосе Александра. Они были старыми друзьями и оба были примерно одного возраста, но когда Алекс заявлял о своих полномочиях в качестве главы лесного патруля, Элмвуд быстро подчинялся.

— Да, сэр?


— Подготовь несколько целей в саду и передай об этом остальным членам патруля. Сегодня вечером после ужина мы устроим собственное представление!


Комментарий к Глава 3


Титул главы выдр Рэдволла я решил перевести как "Шкипер", сохраняя морской термин.

========== Глава 4 ==========

Сирил и Сайрус поспешили спуститься с колокольни к брату Джеффу в архив, как только они закончили звонить в колокола по случаю окончания обеда.

Большую часть своей истории архивисты Рэдволла жили в маленьком домике у главных ворот, и именно в нем хранились записи аббатства. Однако после войны с ордой Клуни аббат приказал расширить домик и превратить ее в коттедж для нового воина Рэдволла, Матиаса, и его жены Василики. Это означало, что нужно было найти новое место для всех книг, свитков, скрижалей, пергаментов, карт, рисунков и прочих записей в архиве аббатства.

На протяжении нескольких поколений их хранили где попало, но решение все это время лежало буквально под носом у каждого зверя. Во время осады аббатства вороном-завоевателем кроты придумали сеть туннелей под территорией аббатства, чтобы рэдволльцы могли приходить и уходить по своему желанию, не опасаясь нападения крылатых врагов. Как только птицы были побеждены и в аббатстве восстановился мир, кроты усовершенствовали наспех построенные туннели, выстроив их так, чтобы они стали постоянной частью Рэдволла.

Кротам последующих поколений не составило труда выкопать и выстроить дополнительный тупик, достаточно просторный, чтобы вместить все содержимое архива. Теперь эта выложенная камнем комната служила официальной библиотекой Рэдволла.

К сожалению, исторические записи никогда не содержались в особом порядке, даже когда они хранились в сторожке. Когда Джефф унаследовал должность официального регистратора от своего предшественника, брата Тревора, ему достался основательный бардак. Большинство историков Рэдволла довольствовались ведением собственных дневников, а остальное просто пускали на самотек. В прошлые записи они заглядывали в только когда требовалось узнать какой-то конкретный исторический факт — и тогда, как правило, требовались героические усилия, чтобы его найти.

Джефф поклялся все изменить. Он сделал делом всей своей жизни организацию архивов в целую систему. Его целью было создать библиотеку, которой мог бы с легкостью пользоваться любой рэдволлец без необходимости копаться в беспорядочных массах свитков и дневников.

Перемещение архива из сторожки в разные комнаты, а затем в этот туннель ничуть не помогло. Джефф уже несколько сезонов был регистратором аббатства, но все еще корпел над беспорядочными записями. Обязанности учителя Рэдволла не позволяли ему уделять столько времени своему любимому проекту, сколько ему хотелось бы, а кроме того, у него были собственные дневники и записи: не хотелось бы, чтобы у будущих поколений не было записей об этих временах. Кротоначальник собирался было помочь построить систему перегородок, которая помогла бы навести порядок, но тут прибыл лорд Уртблад, и эта задумка снова отошла на второй план.

Джефф вздохнул и огляделся. В просторном архиве было тесновато из-за дополнительного стола и стульев, принесенных для Сирила, Сайруса и Винокура. Когда некоторое время назад Уртблад явился за некоторыми записями, барсуку пришлось стоять у входа в туннель, пока ему их передавали.

К счастью, работа, проделанная Джеффом утром и ночью, принесла свои плоды: ему удалось обнаружить самые ранние исторические записи, некоторые из которых восходили к временам Мартина Воителя и аббатисы Жермены, когда аббатство еще только строилось. Именно с них он и хотел начать поиски сведений о пророчестве Уртблада.

Джефф с особым почтением взял в лапы один переплетенный том.

Это самая старая летопись, которую я смог найти, — сказал он двум мышатам; Винокур еще не успел присоединиться к ним после полуденного купания в пруду. — Он написан древним почерком Глинобитной Обители, в котором я немного понимаю, и, похоже, был начертан самой аббатисой Жерменой. Бумага с возрастом стала довольно хрупкой, так что я оставлю это для себя.

Он положил книгу на стол, а затем повернулся к собранию свитков.

— Эти пергаменты датируются примерно тем же временем, я думаю, или чуть позже. Они также довольно тонкие, поэтому будьте осторожны, разворачивая их. Они написаны обычным почерком, так что у вас не должно возникнуть сложностей с их чтением. Винокур поможет вам с ними, если он когда-нибудь закончит резвиться в пруду и соизволит присоединиться к нам. Его ждет блестящее будущее здесь, в аббатстве, но иногда мне кажется, что в нем слишком много выдры для его же блага!

Сирил и Сайрус рассмеялись. Винокур, который был на пару сезонов старше Сирила, был их хорошим другом. Они знали, что он, возможно, был лучшим учеником Джеффа… а еще они знали, что мыш-архивист имел в виду, говоря, что в Винокуре слишком много выдры. Иногда, когда его манил пруд аббатства или товарищ по поединку, Винокур забывал об учебе и вовсе прогуливал занятия.

— И если кто-нибудь чихнет, пожалуйста, отверните голову от того, что читаете!

У Джеффа были веские причины упомянуть об этом. Когда несколько поколений назад архивный туннель только начали рыть и облицовывать, оказалось, что чрезмерная сырость могла просочиться сквозь камни и повредить ткань, бумагу и кору записей. Кротоначальник тогда покрыл пол, стены и потолок специальным меловым порошком, который сохранял комнату довольно сухой. Недостатком этого средства было то, что мелкая пыль при длительном вдыхании часто мешала носу. Древние записи сами по себе были достаточно пыльными, а высушивающий порошок только усиливал чихание. А чихать на документы, написанные самыми почитаемыми деятелями Рэдволла, было просто нельзя.

Молодые братья пришли подготовленными. Сирил и Сайрус достали из своих облачений по чистому белому платку и с гордостью продемонстрировали их Джеффу.

— Только что из прачечной, — провозгласил Сирил.


— Хотя не думаю, что они останутся такими надолго, — добавил Сайрус. Его усы уже начали подергиваться от пыли.


— Тогда держите их поближе к лапам.

Джефф пододвинул один из настольных фонарей поближе к себе и наклонил его так, чтобы свет падал прямо на страницы лежащей перед ним древней летописи. Поправив очки на кончике носа, он наклонился к открытой книге.

— У нас впереди много работы, друзья мои, так что давайте приступим к чтению!

* * *


Балла катала пустую бочку по территории аббатства, подыскивая для нее подходящее место. Отмытая от липких остатков клубничного сока, огромная бочка теперь была готова к использованию в качестве дождеприемника. Оставалось только найти для нее подходящее место.

Промелькнувшая над ней тень заставила ежиху остановиться и посмотреть вверх. Сквозь яркие блики полуденного неба Балла различила очертания большой хищной птицы, пролетающей над аббатством на север.

Балла поборола первый порыв убежать в укрытие. До того как поселиться в Рэдволле, она провела раннее детство в диких землях юга Страны Цветущих Мхов, а лесные звери, если они хотели дожить до старости, должны были воспитывать в себе здоровое уважение к хищникам. Но ни один охотник не осмелился бы напасть на кого-то в пределах Рэдволла. Балла стряхнула с себя нервное напряжение и уже собиралась продолжить катить бочку, как вдруг что-то заставило ее снова взглянуть в небо.

Птица опустилась ниже, приближаясь к северной стене. На мгновение показалось, что она вот-вот приземлится на стены, но она пролетела над ними и исчезла.

Балла сощурила глаза и потерла их обеими лапами. Она могла бы поклясться… Нет, должно быть, это летнее солнце заставляло ее видеть то, чего не было. Ни одна дикая птица не может носить доспехи. Это было невозможно. Балла опустила голову и снова принялась толкать бочку по лужайке.

Тем временем на другой стороне территории аббатства Винокур вылез из пруда и стряхивал воду со своего меха, готовясь присоединиться к Джеффу, Сирилу и Сайрусу в архиве. Попрощавшись со своими товарищами-выдрами до обеда, Винокур направился в сторону главного аббатства, но был остановлен несколько необычным зрелищем. Трое малышей из аббатства — племянник Баллы Дорж, мышка-соня Каффи и крот Паджетт — стояли посреди лужайки, вскинув шеи. Их деревянные мечи, необходимые для игры в «Мартина Воителя», висели на боку, и это было странно. Малыши Рэдволла были очень энергичными, а Дорж и того больше, поэтому видеть их такими неподвижными было непривычно.

Винокур был любимцем детей аббатства. Он опустился на колени рядом с троицей, обратившись к ним на традиционном выдрином наречии, которое их так забавляло:

— Эй, малышня! На что это вы глазеете?

Дорж, негласный лидер группы, указал прямо вверх.

— Там большая птица!


— Вот как?

Винокур проследил за их взглядами, зажмурив глаза от небесной яркости. Конечно, высоко над аббатством кружила птица. И не просто птица. Это была большая птица, несомненно, хищная и, вполне возможно, опасная, особенно для таких маленьких существ, как его спутники. Молодой выдр оглядел территорию. Балла вдалеке возилась с бочкой, а дальше, у садов, Александр и Элмвуд устанавливали мишени для стрельбы из лука. Убедившись, что поблизости есть другие способные звери, которых он может позвать на помощь в случае нападения птицы, Винокур решил остаться с детьми, чтобы посмотреть, что принесет этот неизвестный гость в их воздушное пространство.

Вскоре на лужайке собралась небольшая толпа: откинув шеи назад и прижав лапы к глазам, они напрягались от летнего солнца, чтобы получше разглядеть крылатого незнакомца. Даже Ванесса и Арлин вышли присоединиться к зрителям.

— Что ты думаешь об этом, Александр? — спросила аббатиса. Белки обладали самым острым зрением из всех собравшихся зверей.


— Я не уверен. Сначала я подумал, что это коршун, но он больше похож на коричневого сокола, хотя из-за солнечных бликов трудно сказать наверняка.


— Не пытался ли он напасть на какого-нибудь? — с беспокойством спросил Арлин.


— Нет, он просто кружит, то низко, то высоко, как сейчас, — ответил Алекс.


— Может, их несколько? — предположил Винокур. — Та птица, что над нами, может быть просто отвлекающим маневром.


— Маневром для чего? — спросила Ванесса.

Винокур пожал плечами.

— Не знаю. Просто гадаю вслух, вот и все.


— Не видел никаких признаков других птиц, — сказал Алекс. — Похоже, он один.

Некоторое время они стояли в тишине, изучая новичка. Он опустился ниже, но все еще оставался далеко над вершинами крыш аббатства.

Зоркоглазый Александр нарушил молчание.

— Знаете, я могу поклясться, что у этой птицы что-то на груди. Плащ или туника…


— Да, я и сама это заметила, — откликнулась Ванесса. — Но я думала, что мне мерещится.

Балла добавила:

— Я и сама подумала, что это доспехи, когда увидела его над северной стеной.


— Может быть, нам стоит попробовать связаться с ним, — предложила Ванесса. — Интересно, знают ли об этом воробьи? Я не видела Вышекрыла с самого завтрака. Может, мы попросим одного из наших воробьев подлететь и спросить, чего он хочет?

Существовал специальный колокольный звон, по которому жители Рэдволла могли в случае необходимости вызвать воробьев.

— Не знаю, стоит ли пока беспокоить наших друзей, — сказал Арлин. — Если ему что-то от нас нужно, он прилетит сюда и даст нам знать.


— Если только он не напуган, — предположил Алекс. — Нас здесь довольно много, а у нас, жителей Рэдволла, репутация хороших воинов.


— Прошло много-много сезонов с тех пор, как нам приходилось отбиваться от врагов, — возразил старый Арлин. — Даже при моей жизни меч Мартина не использовался в бою.

— Ну, значит, ему что-то нужно, — сказала Балла. — Если бы он не хотел, то не болтался бы здесь.


— Может, он ранен, — предположила Ванесса.


— Раненое существо не стало бы парить по всему небу, — возразила Балла.


— А что, если он ранен в ногу? — предположил Элмвуд. — Тогда он сможет летать сколько угодно, но не сможет приземлиться… как сейчас.


— Эй хорошая мысль!

Монти похлопал белку по спине.

— Элмвуд, может быть, прав, — Ванесса повернулась к ежихе. — Балла, сбегай, пожалуйста, в архив и скажи Джеффу, что ему придется на несколько минут освободить Сирила и Сайруса. Я хочу подать сигнал воробьям, а они единственные знают, как звонить в нужной последовательности.


— Уже иду, — буркнула Балла и направилась в аббатство. Войдя внутрь, она прошла мимо лорда Уртблада, который как раз выходил на лужайку. Воин-барсук был один и остановился, чтобы посмотреть на всех жителей Рэдволла, смотревших в небо.


— Я пропустил что-то интересное? — пробасил он.


— Просто сокола в доспехах, — полушутя отозвался Александр.

Уртблад следил за их взглядами, пока сам не заметил птицу.

— А, это Клистра. Извините, я на минуту.

Не успели его слова дойти до сознания жителей Рэдволла, как Уртблад уже шел по лужайке к западной стене. Он быстро поднялся по настенной лестнице и занял положение на самом высоком месте над главными воротами. Вынув из ножен свой могучий меч, он поднял его над головой и медленно крутанул — раз, два, три раза. Солнце, отражаясь от лезвия и его багровых доспехов, должно быть, было видно на полпути через Западные равнины.

Уртблад убрал оружие в ножны и стоял неподвижно, как камень, устремив взгляд на воздушного гостя, и ждал. Долго ждать ему не пришлось.

Гигантская птица упала на него, как камень. Наблюдавшие за ним жители Рэдволла в тревоге задохнулись. Казалось, крылатый охотник, совершив мощный пикирующий полет, должен был врезаться в барсука и сбросить его с высоты вершины стены. Но в последний момент он совершил впечатляющий маневр и плавно опустился на каменные стены рядом с Уртбладом.

— Чтоб меня! — воскликнул Арлин.


— Никогда не видел, чтобы так летали, — заметил Александр.

Барсук и сокол — на нем действительно была тяжелая нагрудная туника без рукавов, неслыханная для птицы, — начали быстро переговариваться друг с другом.

— Похоже, они знакомы, — сухо подытожила очевидное Ванесса.

Мгновением позже сокол снова взлетел и понесся на север, пока не скрылся из виду. Уртблад спустился по ступеням стены, чтобы присоединиться к рэдволльцам. К их изумлению, он прошел мимо них и, казалось, собирался вернуться в аббатство без единого слова объяснения.

— Милорд, — позвала его Ванесса. — Не могли бы вы просветить нас, что все это значит?

Уртблад остановился и обернулся к аббатисе.

— Это был Клистра, капитан моих войск. Он принес донесения о боевых действиях на севере. Сегодня они прошли успешно.


— Боевых действиях? — с беспокойством переспросил Арлин.

Уртблад кивнул.

— Группа воронов, возомнивших себя военачальниками и завоевателями, причиняла немало бед. Мои бойцы сразились с ними на северных окраинах Страны Цветущих Мхов, в нескольких днях пути отсюда. Эти злодеи больше не будут беспокоить добрых зверей.


— У вас есть бойцы здесь, в Стране Цветущих Мхов? — спросила Ванесса у Уртблада, немало удивленная таким открытием.


— Далеко на севере, на значительном расстоянии от Рэдволла. Некоторые из моих более верных последователей отправились со мной на юг, хотя основная часть моих сил осталась в Северных землях, чтобы поддерживать там порядок, насколько это возможно в мое отсутствие.


— А сколько их сейчас тут? Стоит ли нам ожидать их появления в Рэдволле?


— Со временем они могут добраться сюда, — ответил Уртблад. — Клистра и его товарищи будут держать меня в курсе их передвижений. Я не могу назвать точное число, поскольку они могут разделиться по разным маршрутам в зависимости от встреченного сопротивления, а некоторые могут повернуть обратно на север. Но я точно предупрежу вас за день или два, если они двинутся в сторону Рэдволла, чтобы вы могли подготовиться к их приему.

Это была главная забота Ванессы.

— Мы были бы признательны, милорд. Уставшие и голодные воины должны получить достойный прием, а на это нужно время. Кроме того, если среди ваших существ есть раненые, сестра Аврелия может подготовить для них лазарет.

Уртблад кивнул в знак благодарности.

— Кроме того, с востока надвигается буря. Очень сильная. Она должна прийти до заката.

Несколько жителей Рэдволла посмотрели на безоблачное лазурное небо. В жарком воздухе летнего полудня не было ни вида, ни запаха — ни малейшего намека на то, что на них надвигается непогода.

Арлин сморщил нос и подергал усами, долго вдыхая безветренный воздух.

— Вы уверены, милорд? — спросил он. — Я не могу обнаружить никаких признаков изменения погоды, а я обычно хорошо разбираюсь в таких вещах.


— Да, это так, — подтвердила Ванесса слова своего престарелого предшественника. — Я тоже, и я не чувствую ничего, что говорило бы о приближении бури. И на небе ни облачка.

Барсук был бесстрастен.

— Клистра никогда не ошибается в таких вопросах. Надвигается буря. Я предупредил вас.

Уртблад повернулся и ушёл в дом, оставив жителей Рэдволла в недоумении как по поводу его поведения, так и по поводу его прогноза.

Мгновением позже Балла вышла из главного здания аббатства, ведя за собой двух звонарей, за которыми ее послали. Покрытые мелом архивов Сирил и Сайрус выглядели просто призраками. И малыши, и взрослые засмеялись над этим зрелищем.

— Простите, что оторвали вас от работы с братом Джеффом, — сказала Ванесса, сдерживая смех, — но ваши таланты звонарей нам не понадобятся. Вы двое можете вернуться к тому, чем занимались, поскольку я вижу, что вы были очень заняты…

Не в силах больше сдерживаться, Ванесса захихикала, как маленькая мышка.

Балла не была так весела.

— То есть, я зря проделала весь путь до тех старых заплесневелых архивов? А что случилось? Что было с той птицей?


— Оказалось, это был один из капитанов лорда Уртблада, — пояснил Александр и рассказал Балле о том, как барсук вызвал Клистру, чтобы получить от сокола сведения о боях к северу от страны и приближающейся буре.


— Буря? Вряд ли. Я что-то не чувствую ее в своих иголках. Тот мешок с перьями, должно быть, ошибся.


— Ну, скоро мы узнаем, — сказала Ванесса. — Лорд Уртблад сообщил нам, что это произойдет до заката, а до него осталось всего несколько часов, — Она посмотрела на Сирила и Сайруса. — Если у нас будет гроза, это будет полезно для вас двоих. Вы могли бы постоять под дождем, чтобы смыть с себя всю эту пыль. И Джефф тоже, если я его знаю!

Рэдволльцы начали заново смеяться над двумя белыми, покрытыми пылью братьями-мышами. Сирил улыбнулся, а затем присоединился к общему веселью. Сайрус лишь фыркнул.

========== Глава 5 ==========

В течение следующих двух часов царило обманчивое спокойствие солнечного летнего дня. Когда буря, в конце концов, разразилась, она подкралась скрытно, словно охотник, выслеживающий добычу. Но она не застала врасплох добрых зверей Рэдволла.

Маура выгуливала группу малышей аббатства вдоль стены, давая им возможность подышать свежим воздухом, а также потратить немного юношеской энергии, которая в противном случае рисковала перелиться через край.

Когда они проходили по восточной стене, Маура случайно бросила взгляд в сторону леса. Но то, что она увидела на далеком горизонте над верхушками деревьев заставило ее остановиться на месте.

— Подумать только! — воскликнула она, глядя на черные тучи, вздымающиеся в небо и несущиеся к Рэдволлу. День вокруг был по-прежнему ярким и солнечным, и никто из жителей аббатства не мог предположить, что отсюда видно нечто столь грозное.

— Сокол Уртблада был прав! Жуткая буря уже на подходе!

Несколько малышей испугались, но неуемный Дорж был в восторге от этой новости. Ежонок подпрыгнул так, что смог зацепиться лапами за каменную кладку и заглянуть через стену.

— Ух ты! — восторженно воскликнул он. — Это прямо конец света!


— Спускайся оттуда, колючий егоза! — Маура повернулась ко всей группе. — Послушайте, мы первые, кто это видит, и мы должны сообщить. Судя по тому, как она движется, эта буря будет здесь меньше чем через час. Мы спустимся по ступеням восточной стены вон туда, осторожно, чтобы никто не упал. Затем, я хочу, чтобы каждый из вас нашел взрослого и сказал ему, что надвигается сильная буря. Сможем ли мы все это сделать?

Все малыши Рэдволла послушно кивнули. Когда Маура брала на себя командование, им нечего было бояться или думать о неповиновении. Даже Дорж резко ускорил шаг, пока она вела их по высокой каменной лестнице к лужайке внизу.

Она проводила их до двери в Большой зал, за исключением мыши-сони Каффи, который увидел своего отца, работающего во фруктовом саду, и помчался к нему. Остальных Маура провела в здание аббатства, где велела им разбежаться и поднять тревогу. Она надеялась, что большинство из них послушаются, хотя, в конце концов, они и были детьми. Главное, чтобы они оказались в безопасном месте до того, как разразится буря. Если же они не проявят должного усердия в выполнении поставленной перед ними задачи, Маура и сама прекрасно сможет поднять тревогу. Нужно было только найти Ванессу, или Арлина, или Монти, или Александра, или кого-нибудь из руководителей аббатства…

Она остановилась перед порогом. Она уже собиралась войти внутрь, когда ее внимание привлекла колокольня. Маура несколько мгновений размышляла над этим, затем пожала плечами и направилась к высокому строению.

— Насколько это сложно? — спросила она вслух.

* * *


Бом!

Бум! Бонг!

Маура стояла на колокольне, зажав в каждой массивной лапе по канату. Она знала последовательность звонков для штормовой тревоги и была уверена, что сможет сама их прозвонить.

Это оказалось сложнее, чем она предполагала. Задержка между натяжением веревки и фактическим изданием звука затрудняла ее работу.

Однако, ее размер и сила давали ей преимущество. Ни один другой рэдволлец не смог бы в одиночку звонить сразу в оба колокола. Маура вскоре смогла выбить четкий ритм, предупреждая аббатство о приближающейся буре.

Старый Арлин ждал Мору у колокольни, когда она спустилась вниз.

— Военная тревога, Маура? Я не знал, что на Рэдволл напали.

Лицо барсучихи скривилось

— Неужели это правда? Могу поклясться, что я объявляла штормовое предупреждение.

Арлин покачал головой.

— Во второй части звона ты перепутала полутона. Тем не менее, для импровизации это было довольно впечатляюще. Мы выйдем на бис?


— Это зависит от отзывов слушателей.

Маура посмотрела мимо него в сторону аббатства. Группа, возглавляемая аббатисой Ванессой, спешила к ним.

— Надеюсь, я не причинила слишком много неприятностей, подняв неправильную тревогу.

Арлин посмотрел на приближающихся зверей.

— Ну, они вроде не вооружены.

Ванесса подошла к ним вплотную.

— Маура, это ты звонила в колокола?


— Надвигается буря, я видела ее с вершины стены, и мне захотелось подать сигнал тревоги, и я подумала, что смогу сделать это сама, только теперь Арлин говорит мне, что последовательность была неправильной, и я немного ошиблась, и в итоге это прозвучало как военная тревога, и…

Ванесса подняла обе лапы.

— Маура, пожалуйста, не переживай! Мы знаем, что это было штормовое предупреждение, нам малыши сказали. Тебя можно похвалить. Теперь, благодаря тебе, у нас будет достаточно времени на подготовку!

Александр, стоявший позади настоятельницы, кивнул:

— Да, я бы сказал, что мы нашли нового звонаря.


— Немного больше опыта, — игриво укорил Арлин.


— Давайте, все! — Ванесса резко хлопнула в ладоши. — У нас много работы, пока не поднялся ветер и не начался дождь!

Она начала раздавать своим товарищам по Рэдволлу указания по подготовке.

Уже сейчас над восточной стеной виднелись первые облака, и прохладный ветерок начал перемешивать теплый полуденный воздух.

Оставив работу на земле другим, Мора направилась в аббатство. Нужно было присмотреть за малышами. И если буря окажется хотя бы наполовину такой же страшной, какой она казалось со стены, то наверняка найдется немало испуганных малышей, которым в ближайшую ночь понадобится ее утешающая лапа.

* * *


Александр и его белки так и не смогли продемонстрировать свои навыки стрельбы из лука после вечерней трапезы.

К тому времени, когда ужин подошел к концу, на аббатство и его территорию обрушился проливной дождь, заливший сады, фруктовые деревья и лужайки, из-за чего выходить на улицу стало небезопасно. Частые вспышки молний были настолько яркими, что их можно было увидеть даже в пещере под Большим залом, а раскатов грома было достаточно, чтобы на кухне зазвенели кастрюли и сковородки. Снаружи, на восточной лужайке, мишени Александра для стрельбы из лука, насквозь промокшие от ливня, стояли неиспользованными и заброшенными.

Гроза принесла с собой и резкое понижение температуры. Когда подул почти осенний холод, жаркий летний полдень быстро стал далеким воспоминанием. Многие жители Рэдволла поспешили накинуть на себя и малышей плащи или шали, а некоторые и вовсе поменяли легкие летние одеяния на более тяжелую одежду.

В тот вечер скамьи в Большом зале были забиты до отказа. Он было достаточно просторным, чтобы с лихвой вместить всех зверей, что называли аббатство своим домом. Вокруг стен и колонн из песчаника были зажжены дополнительные факелы, чтобы прогнать унылый мрак ранних, вызванных бурей сумерек.

Настоятельница Ванесса возгласила благодарственную молитву за изобилие Рэдволла, а затем все звери быстро принялись за еду. Основным блюдом было густое овощное рагу, а на гарнир — салаты из редиса, лука-порея или свеклы, по вкусу каждого. На десерт были также буханки пряного хлеба и желудевые кексы с черносмородиновым вареньем и — по настоянию Доржа и его юных друзей — несколько пудингов, которые были увенчаны восхитительной смесью взбитых сливок с медовым подсластителем от монаха Хью. Балла и Монти позаботились о том, чтобы на всех хватило эля и вина из бузины, а для малышей — чистой прохладной воды и остатков клубничного пунша.

Когда ужин подошел к концу и все звери наелись до отвала (кроме Монти, который наполнял свою тарелку уже в третий раз), Александр обратился к Уртбладу:

— Такие ночи созданы для того, чтобы рассказывать истории. Поделитесь ими с нами, милорд. У вас их должно быть много, после всех ваших путешествий и приключений.

Звери неподалеку наклонились вперед, навострив уши, желая услышать, что скажет воин-барсук.

Но Уртблад бросил взгляд на Мауру, что большую часть обеденного времени обходила Большой зал, успокаивая всех малышей, напуганных грозой. Несколько раз молния сверкала так ярко, а гром гремел так громко, что она наверняка ударила по шпилю Рэдволла. Даже сейчас группа малышей обступила Мауру вокруг ее скамьи, боясь отойти слишком далеко от матушки-барсучихи.

— В таких историях много насилия, и я не стал бы говорить о таких вещах в присутствии детей. Нынешняя погода и так напугала их, и я не хотел бы усугублять это рассказами об ужасе и страданиях, которые трудно воспринимать даже при свете дня.

Уртблад повернулся к брату Джеффу, который неохотно оторвался от своих архивных поисков, чтобы присоединиться к своим собратьям по аббатству за ужином.

— Как гость здесь, я бы попросил обратить внимание на историю самого Рэдволла. Сегодня днем я читал в своей комнате о том, как ваш герой Матиас поднялся на крышу в поисках потерянного меча Мартина. Я хотел бы услышать больше об этом приключении.

Несколько взглядов сидящих за столом поднялись к потолку над головой. Эта история была хорошо известна почти каждому жителю Рэдволла.

Джефф прочистил горло:

— Кхм. А, ну раз уж я здесь историк и, возможно, знаком с этим рассказом лучше, чем любой зверь, то, пожалуй, начну я. У меня голова кружится от одной мысли об этом восхождении! Как Матиас это сделал, я никогда не узнаю.


— Он был воином, — просто сказал Уртблад. — В трудную минуту воин не знает страха.


— Возможно. Но Матиас был воином без оружия, а орда Клуни Хлыста осаждала Рэдволл. Подсказки, спрятанные по всему аббатству, подсказали Матиасу, что меч Мартина можно найти на флюгере, на самом высоком пике крыши. Это было еще до того, как воробьи стали нашими союзниками, а их король был весьма безумен и очень опасен. Когда выяснилось, что меча больше нет на флюгере и что воробьи, скорее всего, украли его, Матиасу не оставалось ничего другого, как подняться под высокую крышу, чтобы попытаться вернуть меч.

Джефф прищурился в сторону высокой части стены над галереей, затем указал на нее.

— Если у вас очень острое зрение — как у меня в юности, но, увы, уже нет, — вы можете разглядеть отверстие в каменной кладке, через которое Матиас спустился с чердака. Падение с него на этот этаж убило бы любого зверя. Однако, как видите — э—э, вы видите, милорд? ах, хорошо — как видите, это только половина пути до потолка Большого зала. Оттуда Матиасу пришлось карабкаться по каменным уступам, подниматься по одной из арок крыши к самой высокой оконной створке, а оттуда — к люку в подкровельное пространство под самым пиком, — Джефф вздрогнул. — Это, должно быть, было таким же серьезным испытанием для юного Матиаса, как и сражение с самим Клуни!


— И в конце своего восхождения ему все же пришлось столкнуться с враждебными воробьями?


— Да, — кивнул Джефф. — Должно быть, это были тяжелые времена, и если бы дух Мартина не был силен в Матиасе и не помогал ему, Рэдволл мог бы быть потерян. Но у Матиаса появился хороший друг в лице племянницы короля Быка — Клювы, которая стала королевой после своего дяди. Благодаря ей воробьи стали настоящими и верными союзниками Матиаса и его сына Маттимео.


— Верно, — Настоятельница подняла взгляд к потолку.  — И эта дружба была возрождена в моей юности Вышекрылом, который теперь правит ими на чердаке. Наши пернатые друзья не могут радоваться этой буре. Надеюсь, с ними все в порядке. Пара молний, похоже, ударила в крышу.


— Они услышали штормовые колокола Мауры, — успокоил ее Александр. Я уверен, что с ними все будет в порядке. Рэдволл пережил много бурь до этой.


— Мне кажется, — пробасил Уртблад, — что должен быть какой-то простой способ попасть на крышу изнутри аббатства. Я бы назвал это довольно серьезной недоработкой тех, кто возводил Рэдволл.


— Так вы сказали сегодня утром на колокольне, — заметил Александр. Остальные, не слышавшие о том, что барсучий лорд ранее критиковал святых основателей их аббатства, слегка вздрогнули от этого не к месту высказанного замечания мрачного воина. С другой стороны, Уртблад был прав.


— Ну что ж, теперь ничего не поделаешь, — с принужденной веселостью сказала Ванесса. — Мы, лесные жители, живем в нижних частях Рэдволла и доверяем воробьям заботу о крышах. Это соглашение служит нам верой и правдой уже много сезонов.


— Да, но что, если вам придется навестить воробьев? Какой-нибудь зверь совершит такое же опасное восхождение, как Матиас все эти сезоны назад? А когда вороний генерал Железноклюв попытался завоевать Рэдволл, он захватил крыши и мог нападать на вас оттуда по своему усмотрению, но у вас не было возможности нанести ему ответный удар. Разве не было бы лучше, если бы вы приняли бой на себя?


— Вы изучали нашу историю, — поразился Джефф.


— Что вы хотите от нас? — Ванесса произнесла это более резко, чем намеревалась. Она не ожидала ответа.

Лорд-барсук потянулся к одному месту своих доспехов и достал лист бумаги.

— Вот одно из возможных решений — мысль, которую я обдумывал сегодня днем. Я сделал несколько грубых набросков. Можно было бы построить лестницу из Большого зала на чердак.

Ванесса взяла лист из рук Уртблада и изучила его. Ее товарищи тут же придвинулись к ней на скамье или встали за ее спиной, с любопытством разглядывая набросок через ее плечо. Правильные обеденные манеры были на время отменены: звери теснились к настоятельнице, чтобы увидеть все своими глазами.

Чертеж, который Уртблад назвал грубым наброском, оказался очень подробной архитектурной схемой с заметками, измерениями и масштабами. На ней была изображена замкнутая винтовая лестница, поднимающаяся от пола Большого зала до самых высоких этажей крыши по одной непрерывной спирали.

Ванесса выдохнула с недоверием:

— Неужели такое возможно?


— Один из способов это выяснить, — сказал старый аббат Арлин, осматривая лица за столами, пока не заметил того, кого искал. — Привет, Кротоначальник! Подойди сюда, пожалуйста. У нас есть дело, для которого нужны твои знания.

Приземистый землекоп со свойственной ему кротовьей вежливостью покинул свое место за столом и поковылял к месту, где сидела его настоятельница.

— Хурр, чем могу быть полезен?


— Лорд Уртблад предложил весьма впечатляющую затею, — Ванесса передала эскиз Кротоначальнику. — Ты знаток в таких делах. Скажи нам, что ты об этом думаешь.

Кротоначальник взглянул на план. Через мгновение, когда он понял, на что смотрит, его почти невидимые глаза-пуговицы расширились вдвое, что было довольно забавно.

Кротоначальник посмотрел с эскиза в конец Большого зала, где на плане была изображена лестница, а затем снова на бумагу. Он повторил это движение несколько раз.

— Бурр-хурр, я вижу это, но не хочу верить в это. Звездный путь на небеса, фурр.


— Ты думаешь, это можно построить? — спросила Ванесса.


— Бурр, не вижу причин, почему бы и нет. Теория достаточно здравая. Но я бы не хотел быть тем зверем, который его построит. Нам, кротам не очень-то нравится высота, нет уж.


— Лестница будет окружена собственной стеной-колодцем, — сказал Уртблад, — так что во время строительства не будет большой опасности падения рабочих.

Ванесса неуверенно произнесла:

— Это потребует много времени и огромных усилий от многих жителей Рэдволла. Вы уверены, что это действительно необходимо, милорд?


— Вы жили здесь поколениями. Только вы можете сказать. Но вы поручили мне помогать вам в вопросах обороны, и с этой точки зрения я бы настоятельно рекомендовал построить лестницу.

Уртблад пододвинулся так, чтобы показать на планы в когтях Кротоначальника.

— Заметьте, что в проекте предусмотрена дверь наверху, которую можно запереть с любой стороны. Если ваши крыши снова окажутся под контролем вражеских боевых птиц, вы сможете запереть их снизу и лишить доступа в аббатство. Если же вражеская орда ворвется за стены аббатства, ваши малыши и старики смогут укрыться вместе с воробьями на чердаке, пока внизу идут бои. Там есть место, чтобы хранить достаточно провизии, чтобы выдержать осаду в течение сезона или более.

Старый Арлин покачал головой.

— Не знаю. Говоря как один из стариков, я бы не хотел застрять там, наверху, не имея возможности спуститься, если нижнее аббатство окажется в руках врага. Мне кажется, их прорыв будет лишь вопросом времени.

— Из-за расположения двери на вершине лестницы ее будет очень неудобно открывать тараном или другими орудиями, — пояснил Уртблад. — Если во время длительной осады запасы продовольствия закончатся, воробьи могут отправиться за пределы аббатства, чтобы пополнить запасы. Вы должны научиться использовать своих птиц в полную силу; они — важнейший ресурс. Дождевые бочки под карнизами обеспечат вас водой в любое время года, кроме самого засушливого. В бою очень важно иметь возможность выбора. Эти лестницы дадут Рэдволлу возможности, которых у него сейчас нет.

Ванесса все еще сомневалась:

— У меня большая дружба с воробьями, и я, как никто другой, буду рада возможности навестить их. Но я не могу не задаться вопросом, стоит ли эта лестница всех трудов по ее строительству.


— Я могу дать вам лишь совет воина, — обратился Уртблад к собравшимся вокруг него предводителям аббатства. — Окончательное решение в таких вопросах, разумеется, должно быть за вами.


— В данном случае, — сказала Ванесса, — не только с нами. Необходимо посоветоваться и с воробьями. Мы же не можем просто взять и в один прекрасный день выскочить на чердак с криком «Сюрприз!» Они также должны одобрить эту лестницу, прежде чем мы начнем ее строить.

Очередная вспышка молнии осветила Большой зал через высокие витражные окна. Раздавшийся вслед за ней треск грома заложил уши, словно воздух разорвался на части, а затем раздался прямо-таки костотрясный удар. Несколько малышей испуганно завизжали и теснее прижались к Мауре.

Монтибэнк поднял глаза от четвертой тарелки, не переставая жевать.

— Еще один прямой удар, хвостом клянусь, — прокомментировал он, набив рот яблочным пудингом с малиной.


— Бедные воробьи, — вставила Ванесса. — Не завидую им в такую ночь. Надеюсь, никто из них не пострадал.


— Имейте в виду, — заметил Уртблад, — лестница, которую я предложил, тоже бы им пригодилась. Если бы такая лестница существовала сейчас, они могли бы спуститься в безопасный Большой зал, не вылетая на ветер и дождь.

Это заставило рэдволльцев задуматься. Возможно, лестница на чердак все-таки окажется стоящей затеей. Как отметил Уртблад, он прибыл в Рэдволл, чтобы дать совет по улучшению защиты аббатства. Они должны были серьезно обдумать его предложение и принять решение только после того, как тщательно обсудят его между собой. Таков был путь Рэдволла.

Снаружи бушевала свирепая летняя гроза.

========== Глава 6 ==========

Над Страной Цветущих Мхов наступило серое, промозглое утро. Дождь не прекращался всю ночь и не собирался стихать.

В Большом зале прошел весьма унылый завтрак, а через несколько часов последовал еще более унылый обед. Никто не мог припомнить, когда в последний раз так долго шел дождь. Многие опасались, что затянувшийся ливень с сильными ветрами может повредить сады и привести к гибели урожая.

Тяжелее всего пришлось малышам, для которых невозможность выйти на улицу была едва ли не самым страшным наказанием, которое только могла придумать природа. В тот день у Мауры было много работы: когда она не пробиралась по туннелям к колокольне и не взбиралась по лестнице, чтобы отбить тоскливый дневной звон, она гонялась за неугомонными юными зверьками, которые пытались заменить открытые места на улице залами Рэдволла.

Вечером все звери собрались в Большом зале на второй ужин бури. Главными поварами были кроты. Поскольку погода мешала им работать на земле, они нагрянули на кухню монаха Хью и провели весь день, готовя свои знаменитые пироги с овощами. Когда все звери уселись за обеденные столы, Кротоначальник лично положил кусок в тарелку барсучьего лорда.

— Держите, хурр, — сказал Кротоначальник, протягивая Уртбладу порцию, которой мог бы поперхнуться даже Монтибэнк, — все как надо, не похоже на те объедки, что вы ели две ночи назад. Уверен, вам это понравится, бурр.


— Благодарю, — кивнул Уртблад, похоже, не испытывая затруднений с пониманием говора кротов. Он взял тарелку и принялся уплетать дымящийся, сочащийся соком кусок пирога. Увидев, что их почетный гость угостился как следует, остальные набросились на пирог — Монти почти в буквальном смысле.

Пока шла трапеза, Ванесса и Джефф завели разговор, расспрашивая Уртблада о том, как ему понравилось пребывание в Рэдволле.

— Ваше гостеприимство, конечно, безупречно, — вежливо пробасил воин-барсук, — но я здесь не для того, чтобы развлекаться. После трапезы, пока дневной свет еще не погас, я хотел бы осмотреть окрестности и побывать на стене.

Все звери, услышавшие это заявление, были ошарашены. Ванесса и Джефф обменялись недоуменными взглядами.

— Выйти наружу? — спросила настоятельница. — В такую погоду?


— Командир должен быть готов переносить те же трудности, что и те, кем он командует. Было бы несправедливо, если бы ваши дозорные подвергали себя этому дождю, если мы не готовы разделить их бремя, — глаза Уртблада сузились, глядя на двух мышей. — У вас ведь есть на стене дозорные?


— Почти всегда, — ответила Ванесса.


— Но не сегодня?


— Сегодня? — Она недоверчиво рассмеялась. — Милорд, будьте благоразумны! Нельзя ожидать, что кто-то будет стоять на страже в такую бурю.


— Именно этого я и ожидаю, аббатиса. Враги мира путешествуют днем и ночью, в любую погоду. Если сейчас у вас на страже никто не стоит, то в этот самый момент за вашими воротами может собраться целая вражеская орда, — Барсук вздохнул. — Я предложил вам свой совет по улучшению обороны Рэдволла. И снова я нахожу безопасность этого аббатства недостаточной.

Монтибэнк, Александр и старый Арлин в ошеломленном молчании уставились на Уртблада.

— Милорд, — произнес Арлин, — я не думаю, что вы справедливы…


— Справедлив? — Уртблад окинул каждого из них по очереди стальным взглядом. — Я прибыл в Рэдволл, чтобы предупредить вас о кризисе, который может разразиться в любой момент и повергнуть эти земли в еще большую смуту, чем та, которую они когда-либо знали. Что я должен сказать или сделать, чтобы убедить вас отнестись к моему пророчеству серьезно?

В ответ на его вопрос наступило смущенное молчание. И Ванесса, и Арлин почувствовали, что должны что-то возразить Уртбладу. Но как они могли возразить, когда он сам предложил выйти на ветер и дождь ради их блага? Если этот опытный воин видел необходимость в подобном, то кто они такие — те, кто никогда в жизни не знал войны, — чтобы отрицать это?

Монтибэнк вклинился в неловкое молчание, разрушив его своим жизнерадостным тоном.

— Ну, ничего такого! Этот барсук прав, и больше ничего. Как только я закончу жратву, мы с Алексом соберемся вместе и назначим часовыми всех зверей в Рэдволле, чтобы у нас всегда были наблюдатели с вершины стены. Мы, выдры, сможем нести вахту в таких бурных морях, не так ли, Винк?

Винокур, сидевший за соседним столом, выглядел неуверенно.

— Я с братом Джеффом в архиве, Монтибэнк, сэр.


— А? Ну, конечно, да! Ты по-своему помогаешь нам. Но все мы, остальные, выйдем на первую вахту до наступления темноты. А потом Алекс и его белки примутся за дело, когда дождь утихнет. Ведь так, Алекс, дружище?


— Конечно, Монти.

Александр не испытывал особого восторга. Как и большинство других рэдволльцев, сидящих за столами, он все еще ощущал укор от критики Уртблада в адрес аббатства, тем более что он был начальником Патруля Страны Цветущих Мхов, и, как таковой, отвечал за безопасность не только Рэдволла, но и всей страны.

Уртблад резко сменил тему и обратился к Ванессе:

— Вы уже приняли решение по поводу моих слов о лестнице на чердак?


— У нас еще не было возможности посоветоваться с воробьями. Мы сделаем это, как только прекратится дождь.

Она подняла взгляд на витражи. Тяжелые капли дождя все еще громко брызгали по разноцветным стеклам, создавая непрекращающийся фоновый гул по всему Большому залу.

— Если это вообще произойдет, — добавила она почти про себя.

* * *


Дождь не прекращался всю ночь, и уже второе утро подряд над Рэдволлом разгорался мрачный рассвет. Несмотря на дополнительные факелы и обилие горячих, свежих, ароматных хлебов и пирогов, завтрак был весьма уныл. Казалось, будто силы природы сговорились набросить на Рэдволл темную мантию обреченности и угасить дух самого аббатства.

Даже Монтибэнк не был наготове, чтобы разрядить обстановку. Верный своему слову, после ночного ужина они с Александром разработали распорядок несения караула. После этого он и его выдры приступили к первой из своих «мокрых» вахт. Но в Рэдволле обитало сравнительно немного выдр — единственных зверей, годных для несения караула под проливным дождем. Большинство из них либо все еще находились на стене, либо отдыхали после ночной смены. Монти был не из тех зверей, которые пропускают прием пищи, и то, что он отсутствовал на завтраке, свидетельствовало: слова Уртблада задели его гораздо сильнее, чем он показывал.

Лужайки Аббатства были основательно пропитаны влагой после двух дней непрерывного дождя, а по всему фруктовому саду образовались большие грязные лужи. Пруд поднялся намного выше своих берегов и, к удовольствию обитавших в нем рыб и креветок, залил лужайки. Но жителей аббатства больше всего тревожило состояние садов, ведь именно оттуда аббатство получало большую часть пищи. Несмотря на защитные меры, которые были приняты незадолго до бури, часть урожая наверняка была уничтожена.

Как раз в тот момент, когда некоторые начали думать, что больше никогда не увидят солнце, дождь пошел на убыль, а тучи поредели. Незадолго до обеда сквозь тучи над лесом показались участки великолепного голубого неба. На крепостных валах Монти и его выдры были вознаграждены за свое долгое и мокрое бдение видом радуги, раскинувшейся высоко над аббатством. Несколько мгновений она мерцала и переливалась, а затем яркий солнечный свет превратил ее в призрачное зрелище дивных размеров. Это зрелище вызвало одобрительные возгласы команды Монти.

В своей комнате на верхнем этаже общежития Уртблад оторвался от хроники аббатства, которую он читал, и выглянул в окно, чтобы увидеть, как последние разорванные остатки серых облаков уносятся на запад, к Саламандастрону и открытому морю.

Вскоре лужайки были полны радостных рэдволльцев. Взрослые, как и малыши, не стеснялись своего ликования. Лапы и сандалии быстро стали мокрыми и грязными, но это никого не волновало, когда над головой было солнечное, голубое, небо с радугой. Маура поспешила позвонить в колокола, чтобы возвестить о полуденной трапезе и об окончании бури.

Единственными зверьми в Рэдволле, которые не сразу узнали об этих переменах к лучшему, были четверо, что работали в конце туннеля под аббатством, погружаясь в прошлое в поисках возможного ключа к будущему Рэдволла…

* * *


Сайрус чихнул снова.

Сирил бросил взгляд в сторону младшего брата:

— Метко чихнул, Сай.


— Спасибо.

Сайрус закончил вытирать морду и убрал платок в привычный карман. Он оставил один уголок торчать наружу, чтобы в случае очередного приступа чихания — а он был, без сомнения, не за горами — можно было быстро достать его снова.

Брат Джефф и выдр Винокур наблюдали за чихом достаточно долго, чтобы убедиться, что их младший помощник не испортил ни одной из записей аббатства, а затем вернулись к чтению своих собственных хроник.

Сирил сел, положив подбородок на одну лапу, а в другой вертел сухой стилус. Они уже третий день работали в архивах аббатства, и старшему брату-мыши это уже порядком надоело.

Сирил ожидал, что перед ним откроется великая сокровищница сказаний, некий проход в мир, который возбудит его вновь обретенный интерес к воинским делам. Вместо этого хроники аббатства оказались, в основном, записями об обычном. Почти всю свою долгую историю Рэдволл знал мир. Записи представляли собой бесконечный список рождений и кончин, наблюдений за погодой, браков, смены сезонов, праздников, заметок о посетителях аббатства… все подробности обыденных приходов и уходов самых обычных существ. Короче говоря, жизнь в Рэдволле в прошлом была, за редким исключением, такой же, как и сейчас.

Это неприятное открытие повергло Сирила в уныние. Он попросил бы Джеффа освободить его от этой работы, если бы не боялся обидеть историка.

Все было бы не так плохо, если бы они нашли хотя бы маленькую подсказку о том, что искали, но пока что они не нашли ничего, а в архивах было достаточно записей, чтобы все четверо перебирали их несколько сезонов!

Не помогало и то, что погода над землей была такой мрачной. Несмотря на то что архивный туннель был полностью отгорожен от внешнего мира, затянувшаяся буря, казалось, проникала внутрь камеры, делая ее замкнутое пространство еще более гнетущими. Каждый раз, когда кто-то из них поднимался в Большой зал или в общежития, его встречали новые тучи и дождь, и от этого было еще тяжелее возвращаться в архивы, где никогда не светит солнце. Они словно приносили с собой частичку шторма, что еще больше портило настроение.

Сирилу и в голову не приходило, что Джефф и Винокур — а возможно, и его родной брат Сайрус — действительно поглощены изучением истории и не испытывают того беспокойства, которое испытывал он.

Откровенная вялость Сирила не осталась незамеченной Джеффом. Историк поднял голову и в десятый раз за утро посмотрел поверх очков на мышонка.

— Сирил, ты уже прочитал хоть одно слово из этой записи? Ты так долго был на этой странице, что она уже начала собирать пыль.

Подбородок Сирила выскользнул из лапы, когда он услышал свое имя, и ему пришлось ухватиться за стол, чтобы сохранить равновесие.

— А? Я просто задумался, мистер Джефф.


— Скорее просто витаешь в облаках, — улыбнулся Винокур. — Такое и со мной было пару раз.

Сирил продолжал рассеянно играть стилусом, глядя на страницу перед собой, но не видя ее.

— Эти записи — просто одно и то же, снова и снова. Кого волнует, что ели на ужин двадцать поколений назад?


— Это наша история, Сирил, — сказал Джефф. — Наше наследие. Все, за что стоит Рэдволл, можно найти здесь.


— Но мы делаем это не для этого, — возразил Сирил. — Мы ищем подсказки о грядущей войне, а мы ничего такого не нашли. А ведь мы только начали читать!


— Мы знали, что это будет сложно, когда начинали, — напомнил Джефф. — Именно поэтому я попросил тебя, Сайруса и Винокура помочь мне. Представь, сколько времени уйдет, если я буду делать это один!

Винокур понимающе кивнул:

— Терпение — это добродетель.


— Нечего говорить банальности, — пробормотал Сирил себе под нос.

Уши Джеффа были острее, чем глаза, и он тут же сердито нахмурился:

— И не нужно грубить. А теперь немедленно извинись перед Винокуром!

Сирил повесил голову.

— Прости, Винк.

Джефф глубоко вздохнул и покачал головой.

— Сначала все те воинственные разговоры, а теперь вот это! Что на тебя нашло, Сирил?

Сирил не ответил. Прежде чем Джефф успел отругать его еще больше, Сайрус судорожно нащупал платок и издал еще один впечатляющий чих, едва успев повернуть голову и прикрыть лицо.

— Поймал и это! Ух, эта пыль щекочет мой нос. Я никогда не перестану чихать!

Винокур наклонился и прошептал Джеффу на ухо:

— Похоже, один из наших помощников не хочет выполнять это задание, а другому неудобно. Может быть, нам стоит позволить этим двум мышам вернуться к своим обязанностям звонарей и найти других зверей, которые помогут нам прочитать эти записи?

Джефф обдумал совет молодого выдра.

— Возможно. Но я склонен думать, что это погода нас подкосила, даже здесь, так сказать, внизу. Никто из тех, с кем я разговаривал, не помнит такой бури, и она тяготит дух каждого зверя в Рэдволле. Должно быть, нашим двум мышам тяжело проводить часы в этом туннеле, а потом подниматься наверх и обнаруживать, что день такой же бессолнечный и унылый, как самый темный подвал.

Он отметил страницу закладкой и закрыл книгу перед собой.

— Думаю, нам стоит отдохнуть от этой работы, пока не пройдет буря и не выглянет солнце, а потом мы сможем поднять некоторые из этих записей и почитать их на лужайке. Некоторые из этих книг не видели света уже много поколений, и это не повредит ни им, ни нам.


— Нам много времени придется ждать, — предположил Винокур.


— Ну, это должно когда-нибудь закончиться. Долго так продолжаться не может, — оптимистично заметил Джефф. — Даже если на это уйдет день или два, солнце вернется над Страной Цветущих Мхов так же, как дух Мартина следит за каждым зверем в Рэдволле.

Едва эти слова успели прозвучать из уст Джеффа, как из главного туннеля послышался шум. Это был Биллус. Молодой крот выглядел необычайно веселым.

— Бурр-урр, зуррс! Сирил, Сайрус! Наконец-то солнце засияло! Выйдите наверх за жратвой!


— Так, так! — Джефф встал. — Видите, стоит только произнести имя Мартина, как все становится лучше! Давайте последуем совету доброго крота и хорошенько пообедаем на свежем воздухе, а потом продолжим работу на лужайках аббатства. Хорошей еды и яркого солнца должно быть достаточно!

Четверо исследователей архива последовали за Биллусом по туннелю, спеша поскорее оказаться под манящим летним солнцем.

========== Глава 7 ==========

Обед в тот день устроили на стене, поскольку лужайки и фруктовый сад все еще были мокрыми от дождей.

На крепостных валах было мало тени, но после продолжительной бури никто не возражал против солнца. Свежий ветерок смягчал сильные солнечные лучи и помогал высушить вершину стены, в то время как аббатство внизу все еще лежало в своем промокшем, капающем и украшенном солнечными лучами великолепии. Это был тот самый день, который заставляет зверей радоваться жизни.

Джефф, Винокур, Сирил, Сайрус и Биллус нашли себе свободное местечко. Поедая сыр в бело-желтой панировке, Джефф вдыхал чистый воздух. Ветерок трепал шерсть на его макушке.

— Ах, как здорово! Правда, немного порывисто. Я бы не хотел рисковать и нести сюда летописи, пока ветер не утихнет, — их может унести. И на лужайках слишком сыро. Возможно, нам стоит взять выходной и начать все с чистого листа завтра утром.

Аббатиса Ванесса сопровождала лорда Уртблада по вершине стены, осматривая, не причинила ли буря вреда окрестному лесу.

— Привет, Джефф. Как продвигаются ваши поиски?


— А, привет, Ванесса. Лорд Уртблад, — кивнул Джефф, когда они подошли. — Увлекательное чтение, но мы пока не нашли ничего полезного для пророчества лорда Уртблада. Наши юные помощники уже начали уставать. Этот обед на стене — как раз то, что нам нужно.


— Да, здорово, что снова светит солнце, — с готовностью согласилась Ванесса. — Как ты думаешь, тебе нужны еще помощники?


— Возможно, до этого дойдет, — Джефф снял очки с кончика носа и ущипнул себя за переносицу. — Не помогает ни то, что мои глаза уже не так молоды, как раньше, ни то, что в Рэдволле уже много сезонов не было достойного мастера по изготовлению линз. Мне бы очень помогла пара отличных очков для чтения, но придется обойтись этими.

Уртблад шагнул вперед, протягивая лапу:

— Можно, я посмотрю?


— Э… конечно.

Удивленный, Джефф передал свои очки барсучьему лорду. Уртблад внимательно осмотрел их, поднеся к солнцу и повертев под своим взглядом.

— Да, немного грубовато. Вполне пригодно, я уверен, но настоящий мастер этого дела мог бы сделать гораздо лучше. Я знаю нескольких зверей на севере, которые могли бы сделать поискуснее.


— Правда? — спросила Ванесса. Северные земли имели репутацию дикого и воинственного края, и легко было забыть, что там живет немало честных и порядочных зверей — и ремесленники в том числе. — Что ж, лорд, если кто-то из них захочет поделиться своим мастерством в Рэдволл, я обещаю, что они никогда не будут не в чем нуждаться, не говоря уже о нашей глубочайшей благодарности.


— Я наведу справки, когда в следующий раз буду на севере, — Уртблад посмотрел на очки Джеффа в своей огромной лапе. — Это напоминает мне кое-что, что я однажды видел. Несколько малышей играли в солнечный день. Они нашли увеличительное стекло, принадлежавшее их родителям. Они обнаружили, что если поднести ее к солнцу правильным образом, — теперь Уртблад наклонил очки Джеффа так, что на каменной кладке вала появились два блестящих белых полумесяца, — то можно получить обжигающий жар. Они сжигали стеклом насекомых.

— Это жестоко! — воскликнули как один Джефф и Ванесса.

Уртблад никак не прокомментировал их возмущение, и продолжил смотреть на очки.

— Воин, идущий в бой, всегда должен учитывать солнце. Даже звери, не принимавшие участия в битвах, знают, что от того, попадет ли оно в глаза ему или его врагу, зависит победа или поражение. Но с того дня я задумался, можно ли использовать солнце в качестве настоящего оружия? Можно ли с помощью линз и зеркал подходящего размера создать устройство, которое будет сосредотачивать солнечный свет так же, но в таких масштабах, что оно сможет испепелить приближающуюся армию еще до того, как она окажется на расстоянии полета стрелы?

Ванесса резко вдохнула, представив себе ужас подобной сцены. Джефф, уверенный, что Уртблад наверняка шутит, издал неловкий смешок:

— Вам потребуются довольно большие линзы и зеркала, милорд.


— И в пасмурный день это не сработает, — добавил Сирил.

Взгляд Уртблада устремился на молодого мышонка, сидевшего на небольшом расстоянии от него.

— Очень проницательное наблюдение. Ты заметил главную слабость такого оружия. У тебя действительно тактическая зоркость воина. И, возможно, капитана.

Сирил широко улыбнулся, услышав такой комплимент от опытного полководца, но Джефф поспешил унять его восторг:

— Ну, никто тут не станет строить такую штуку, если ее вообще можно построить, в чем я сомневаюсь. Что же касается моего юного помощника, то, боюсь, все эти разговоры о пагубно влияют на Сирила. В последнее время он выглядит беспокойным и невнимательным. А сегодня он сделал невежливое замечание Винокуру. Вряд ли это тот достойный молодой звонарь, которого я знал.

Ванесса повернулась в сторону Сирила.

— Правда?

Винокур кивнул.

— Боюсь, что так.

Сирил повесил голову и попытался стать невидимым.

— Так-так, — произнесла Ванесса, — думаю, нам лучше усадить этого юнца за стол и хорошенько поговорить… не о мечтах про войну, а о более важных вещах, например, об уважении к старшим.

Сирил поднял глаза на Ванессу.

— Но, матушка настоятельница… когда-нибудь Рэдволлу понадобится новый воитель. И кто же им станет?


— Сейчас, похоже, Монтибэнк сам назначил себя на эту должность, — улыбнулась Ванесса. — В последнее время я вижу, что он ходит с мечом Мартина, пристегнутым к поясу. Полагаю, в этом нет ничего плохого, если только он не отправляется с ним в плавание!

Уртблад вернул очки Джеффа архивисту.

— Мне нужно еще почитать перед вечерней трапезой. Если вы меня извините…

Он повернулся и спустился по пристенной лестнице на лужайку.

Джефф поправил очки на кончике носа.

— Сжигать зверей линзами! Представьте себе! Как ты думаешь, Ванесса, можно ли такое сделать?

Аббатиса посмотрела вслед за Уртбладом.

— Я уверена, что если какой-нибудь зверь может добиться подобного, то это именно наш гость.

* * *


Маура внимательно следила за тем, как мышата-звонари выбивают правильную последовательность призыва воробьев на колоколах. Вскоре звери на лужайке увидели как к ним прилетают два воробья — ими оказались Рафтер и Вышекрыл.

Винокур принял игривую боевую стойку и легонько постучал своему воробьиному партнеру по клюву.

— Рафтер, старый мешок с перьями! Я думал, тебя унесло в ту бурю!


— Ничеготебе, водопёс! — Замахал крыльями на Винокура Рафтер.

Вышекрыл окинул Винокура и Рафтера осуждающим взглядом.

— Ах, глупость молодости!


— Да, — улыбнулась Ванесса, — прямо как вы с Монти, когда были в таком же возрасте. И поправь меня, если я ошибаюсь, но разве не ты выдумал боевые тренировки между выдрой и воробьем?


— Гм. Да, возможно. Но мы с Монти всегда вели себя более достойно, чем эти двое.


— Как скажешь, — Ванесса и Вышекрыл были близкими друзьями и не прочь были подшутить друг над другом. — Но если серьезно, как дела на чердаке? Это была сильная буря. У вас там есть какие-нибудь повреждения?


— Несколько мокрых гнезд, не более того, хотя мы не могли добывать пищу во время шторма, а на чердаке было не так уж много запасной еды. Этот молодой дурень Рафтер чуть не рискнул лететь под дождь, чтобы попросить что-нибудь из ваших кухонь… Большинство воробьев сейчас в лесу, набивают животы и копают червей, чтобы принести нашим птенцам.

Ванесса сдержала приступ тошноты. Пищевые пристрастия большинства воробьев приходились по вкусу далеко не каждому зверю. Сам Вышекрыл вырос в нижнем аббатстве у лесных жителей и поэтому не вполне разделял пищевые привычки своих собратьев. По правде говоря, он гордился тем, что никогда не ел червяков, и был, наверное, единственным воробьем во всей Стране Цветущих Мхов, который мог или даже хотел сделать такое заявление.

— Что ж, я рада, что во время шторма у вас все прошло хорошо. Я позвала вас, чтобы обсудить с вами один вопрос. — Ванесса рассказала о предложении Уртблада по поводу лестницы из Большого зала на чердак.

— Ну, — заключила она, — что скажешь, мой друг?


— Я думаю, это отличная идея, если, конечно, ее удастся осуществить, — отозвался Вышекрыл. — Мы, племя Спарра, может, и склонны в большинстве случаев летать своим путем, но когда доходит до дела, мы все равно остаемся жителями Рэдволла. Простой способ навещать друг друга только укрепит нашу дружбу. Честно говоря, я не ожидаю никаких возражений — думаю, эту мысль поддержит каждый!

Красноречивый воробей расправил крылья, чтобы улететь, но не успел он подняться в воздух, как Маура позвала его обратно.

— И еще, Вышекрыл, — сказала барсучиха. — Поскольку Сирил и Сайрус, наши обычные звонари, помогают Джеффу в архиве, за колокола некоторое время буду отвечать я.

Вышекрыл наклонил к ней голову.

— Это объясняет тот шум, который мы слышали здесь перед самой бурей. Мы решили, что это было штормовое предупреждение. Либо какой-то зверь сошел с ума и пытался покончить с собой, задушив себя на канатах…


— Очень смешно. В любом случае, сейчас они будут показывать мне разные звоны, так что в ближайший час или около того вы будете слышать много чего. Не обращайте внимания — это не значит, что мы пытаемся вас вызвать.

Ванесса нахмурила брови.

— Но, Маура… что, если во время твоего обучения случится что-то, что потребует от нас оповестить воробьев? Что мы тогда будем делать?


— Эточепуха, — откликнулся Рафтер, приостановив тренировку с Винокуром. — Яздесь, с выдродругом, пока барсучиха не закончит звонколокол. Будет что-то, я полететь на чердак, призвать Вышекрыла.


— Вполне осуществимо, — согласился Вышекрыл. — Ну что ж, хорошо. Я пожелаю всем вам, добрые звери, приятного дня и поговорю с вами снова на следующий день.

Он взмыл ввысь, поднимаясь на свежем ветерке к высокой крыше Рэдволла.

— Как хорошо он говорит, — восхищенно сказала Маура.


— Да, — кивнула Ванесса. — Воспитание в нижнем аббатстве, безусловно, помогло ему в этом. Жаль, что он не смог научить других воробьев говорить подобным образом.


— По-моему, это проигрышное дело, — сказала Маура. — Пытаться научить красноречию воробья.


— Эй! — запротестовал Рафтер. — Чтонетак с воробейговором!


— О, ничего. Совсем ничего, — заверила его Ванесса, а затем повернула голову, чтобы скрыть широкую улыбку.

* * *


В тот вечер, когда большинство жителей Рэдволла заканчивали свой легкий ужин в витражном великолепии Большого зала, брат Джефф навестил лазарет.

Сестра Аврелия подняла глаза.

— Привет, брат Джефф! Что-то случилось?


— Я как раз собирался задать этот вопрос тебе, — усмехнулся Джефф. — В последние несколько дней вряд ли можно подумать, что в аббатстве вообще есть смотрительница лазарета!


— А ты откуда знаешь, проводя время под землей? — осведомилась Аврелия.


— Я выхожу во время еды и перед сном. Но именно по этой причине я и пришел к тебе — от этого порошка кротов в архивах у всех нас чешется горло. Я хотел спросить, не могла бы ты дать нам несколько твоих травяных леденцов?


— А не горячий отвар крапивы? Это гораздо лучше для горла…

Джефф поднял обе лапы.

— Пожалуйста, не надо. Твои леденцы гораздо приятнее на вкус!


— Я знала, что ты так скажешь. Очень хорошо…

Аврелия покопалась в одном из боковых ящиков своего стола и достала небольшой матерчатый мешочек с желанными конфетами.

— Вот, пожалуйста. Это последние. Похоже, мне придется сделать еще несколько, когда представится возможность.

Джефф окинул взглядом пустынный лазарет.

— Не похоже, что тебе что-то помешает.


— Да, мы, жители Рэдволла, все сейчас здоровы, мне не на что жаловаться.


— Тогда почему ты ото всех скрываешься?

Сестра Аврелия оглянулась вправо, а затем влево, словно опасаясь, что кто-то появится из воздуха и услышит ее.

— Ну, если хочешь знать, это тот барсук. Я избегаю его.

Джефф был заинтригован.

— Правда? Почему?

Она рассказала ему о своем странном разговоре с Уртбладом в первую ночь пребывания барсука в Рэдволле. Джефф, конечно, слышал об этом, поскольку Аврелия на следующее утро поделилась впечатлениями с братом Хью и Баллой, но от самой мыши он услышал эту историю впервые.

— Я понимаю, что выгляжу глупой мышкой, — заключила она, — но если ты был там… — Аврелия покачала головой. — Трудно подобрать слова, чтобы объяснить, как это было.

Джефф обдумал это.

— Вообще-то, мне кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать. Как будто… ну, как будто лорду Уртбладу не место в Рэдволле.


— Именно так. И не только потому, что он такой суровый воин. В Рэдволле и до него бывали барсучьи лорды, а у нас были свои воители. А Уртблад… ну, есть в нем что-то такое, от чего у меня шерсть дыбом встает.

Джефф вздохнул.

— Ты не единственная думаешь так. Только сегодня днем на стене он говорил о том, что собирается создать какое-то оружие из гигантских линз и зеркал, чтобы сжигать врагов солнечным светом.

Он ждал, что Аврелия присоединится к его неловкому смеху над этой необычной задумкой, но она лишь уставилась на него и сказала:

— Я ни на секунду не сомневаюсь, что этот барсук создал бы такое устройство, если бы мог… и что он без колебаний применил бы его.

Джефф вздрогнул, услышав подтверждение своего собственного мнения о мрачном барсучьем воине.

— Что ж, скажу тебе, что мне хватит общества Уртблада на целый сезон. Тот разговор, который мы вели сегодня днем, нервировал меня, как и тебя, должно быть, в ту первую ночь.


— Есть что-то неестественное в этом барсуке, лорд он или нет. Может, скорее сверхъестественное. И судя по тому, как он тут носится, я удивлена, что он не нагрянул ко мне в лазарет для постройки укреплений для защиты больных, или чего-то в этом роде.


— Да, похоже, он и впрямь переводит Рэдволл на военное положение, — согласился Джефф. — Всё готово к войне… но ни одного врага в поле зрения.

Сестра Аврелия вскинула лапы.

— Я знаю, что неприлично так говорить о почетном госте Рэдволла, особенно о том, кто приехал помочь нам, но я надеюсь, что лорд Уртблад будет здоров, пока он здесь, потому что, если бы мне пришлось лечить его как пациента в течение какого-то времени, я, честно говоря, не знаю, хватило ли у меня сил на такое, — она пристально посмотрела на Джеффа. — Ты ведь не расскажешь никому, что я здесь сказала? Я ничего не могу поделать с тем, что чувствую к Уртбладу, но мне бы не хотелось, чтобы он это услышал.

— Ну, не знаю. Думаю, ему будет лестно узнать, какое впечатление он произвел на нас обоих, — увидев, что Аврелия озабоченно нахмурила брови, Джефф рассмеялся. — Не волнуйся. Как и ты, я не хочу, чтобы он узнал об этом.

Он повернулся и направился к двери, еще раз поблагодарив Аврелию за леденцы от кашля.

* * *


Брат Джоэл, главный садовод Рэдволла, сопровождал аббатису Ванессу по рядам садов, показывая разрушения, нанесенные ураганом.

— Все зерновые сровняло с землей. Пшеница, овес, кукуруза, ячмень… все погибло.


— Ну, можно перемолоть желуди и приготовить из них муку, — сказала Ванесса, — думаю, мы соберем их в лесу столько, сколько нам нужно. Что еще?


— Листовая зелень тоже пропала. Латук, фенхель, петрушка, сельдерей, шпинат… — вздохнул брат Джоэл. — Хорошая новость в том, что еще достаточно рано, чтобы посадить новый урожай. То же самое с травами и специями, хотя брат Хью говорит, что у нас есть хороший запас их в сушеном виде на кухнях. А вот цветочные сады будут восстанавливаться до следующей весны.


— А что с остальными? — поинтересовалась Ванесса.


— С подземными овощами, похоже, все в порядке. Если сырость в почве не приведет к вспышке корневой гнили, урожай моркови, картофеля, репы и свеклы будет таким же обильным, как всегда. Что касается ягодных лоз, то около половины урожая было потеряно. Но этого должно хватить до следующего года.


— А фруктовые сады?


— Мы с Кротоначальником тщательно осмотрели их сегодня утром, аббатиса. Повреждения кажутся незначительными.

Ванесса подняла лицо к утреннему солнцу. Прохладный ветерок, унесший бурю, ослабел, и над Страной Цветущих Мхов вновь воцарилась обычная летняя жара. Глядя на безоблачное голубое небо, трудно было поверить, что такая жестокая непогода посетила их совсем недавно. Только хлюпающая почва сада под ее босыми лапами свидетельствовала о прошедшей буре.

Вокруг них трудились команды кротов, которые, низко пригнувшись и прижав морды к земле, выдергивали испорченные растения. Из всех зверей они лучше всего чувствовали, какие растения не подлежат восстановлению, а какие можно спасти. Особенно это касалось клубневых, как морковь и свекла. Именно по их словам брат Джоэл признал эти посевы здоровыми.

Ванесса глубоко вдохнула пахнущий землей воздух.

— Что ж, все могло быть гораздо хуже. Эти потери доставят неудобства, но не приведут к серьезной нехватке продовольствия. Придется обходиться без некоторых предметов роскоши, к которым мы привыкли, но, в основном, мы справимся.

Кто-то окликнул ее. Ванесса оглянулась на брата Джоэла и кротов и только потом поняла, что голос доносится сверху. Вышекрыл приземлился с неба в трех шагах от нее, легко отскочив на мягкую почву сада.

— Доброе утро, настоятельница! — бурно приветствовал ее предводитель воробьев. — Как поживаешь в этот прекрасный летний день?


— Испачкала лапы в грязи, выполняя обязанности аббатисы, — пошутила она. — Просто осматриваю ущерб, нанесенный садам. Плохо, но не слишком. А как у тебя дела, друг мой?

Вышекрыл покачал головой в привычной воробьиной манере.

— Вчера вечером я говорил со всеми воробьями про лестницу, которую лорд Уртблад хочет построить до чердака. Споров почти не было, чудо из чудес. Почти каждый считает, что это было бы замечательно. Мы даже поможем ее построить, если, конечно, сможем сделать это.


— Спасибо за предложение, Вышекрыл. Поговори с Кротоначальником, он где-то здесь… а, вот он, возле ревеня, или того, что было ревенем до бури. Он лучше меня расскажет вам, что нужно сделать, чтобы построить эту лестницу, и как вы могли бы помочь.

Вышекрыл, склонив голову, пожелал ей доброго дня, а затем поскакал через ряды сада к месту, где стоял на коленях Кротоначальник.

— Осторожнее с вашими когтями, сэр! — Брат Джоэл прикрикнул на воробья. — Некоторые из этих посевов еще хороши!

Ванесса улыбнулась и вышла с садовых участков на лужайку аббатства. Не успела она отойти от брата Джоэла, как услышала, что ее снова зовут по имени.

Повернувшись, она увидела, как Балла огибает угол здания аббатства и спешит к ней так быстро, как только могут нести ее короткие ежовые ножки. Хранительница погреба была явно взволнована и дико размахивала лапами, приближаясь к ней.

— Ванесса, поторопись! Этот барсук опять за свое!

Аббатиса посмотрела на Баллу одновременно с беспокойством и суровостью.

— Ты имеешь в виду лорда Уртблада? Что это значит — «опять за свое»? Так нельзя говорить о госте Рэдволла.

Балла пожала плечами.

— Гость не гость, но я думаю, что Александр щас накинется на этого грубияна.


— Что?


— Это еще одна из замечательных идей его светлости. Пойдем, ты поймешь, что я имею в виду.

Балла повернулась и побежала назад, в ту сторону, откуда пришла.

Ванесса покорно вздохнула и опустила взгляд. Лапы и подол ее платья были грязными после осмотра садов, и ей придется идти к их почетному гостю, не имея возможности сначала привести себя в порядок. Что ж, лорд Уртблад наверняка видел в Северных землях и не такое. Ванесса поспешила за Баллой, чтобы узнать, из-за чего весь этот сыр-бор.

— Нет! Я тебе не позволю!

Александр стоял перед Уртбладом на южной лужайке, поставив лапы на бедра в позе открытого неповиновения воину-барсуку. Элмвуд и еще несколько белок из лесного патруля стояли позади него в знак поддержки. Кустистый хвост Александра подергивался, как у разъяренной змеи, выдавая всю глубину его волнения.

Уртблад смотрел на Александра со своим обычным хладнокровием.

— Это не тебе решать, а аббатисе… и она сейчас здесь.

Ванессу встретила напряженная сцена. Она услышала гневные крики Александра с другого конца территории аббатства. Брат Джефф, Сирил, Сайрус и Винокур приостановили чтение истории на крепостных стенах и стояли, глядя вниз на противостояние белки и барсука. Внимание Монтибэнка тоже привлекли крики, и он вместе с несколькими выдрами помчался к пруду, чтобы попытаться успокоить ситуацию.

— Что здесь происходит? — властно потребовала Ванесса.

Александр обвиняюще указал на Уртблада.

— Он хочет срубить деревья!

Ванесса была в замешательстве. Она посмотрела на фруктовый сад, в котором росли единственные деревья в Рэдволле, а затем снова на Алекса.

— Какие деревья? О чем ты?

Уртблад указал на восточную стену и высокие дубы и вязы, возвышавшиеся над ней. Именно в этом месте лес ближе всего подходил к аббатству.

— Эти деревья, аббатиса. Они представляют опасность.

Ванесса поняла, почему Александр был так расстроен. Белки часто использовали эти высокие деревья как короткий путь в Рэдволл, ловко спрыгивая с ветвей на стену, когда им не хотелось ждать, пока какой-нибудь зверь откроет для них ворота. Ни один зверь, кроме белки, не осмелился бы использовать такой способ входа и выхода из аббатства. Ванесса и сама нередко с неодобрением относилась к подобным занятиям. Но Алекс и его белки были прирожденными скалолазами, а поскольку за все сезоны, что Алекс возглавлял лесной патруль, ни одна из них не поскользнулась и не упала, она не обращала внимания на их головокружительные прыжки. Если бы эти деревья срубили, это навсегда положило бы конец их акробатическим прыжкам, и они были бы вынуждены пользоваться воротами, как все остальные.

Ванесса махнула лапой, чтобы Алекс замолчал.

— Пожалуйста, объясните это, милорд. Какую опасность, по-вашему, они представляют?


— Я читал ваши истории, настоятельница. Во время войны с Клуни Хлыстом и во время вражды Рэдволла с Белыми Лисами, врагам аббатства почти удалось перелезть через стену и прорвать вашу оборону из-за этих деревьев. В этих случаях только удача предотвратила полную катастрофу. Если это почти сработало для них, то сработает и для других. Эти деревья должны быть срублены ради безопасности Рэдволла.

Александр больше не мог хранить молчание.

— Если ты читал эти истории, — огрызнулся он на Уртблада, — то ты также знаешь, что Матиас вернулся в Рэдволл с помощью этих деревьев, когда он заблудился в Стране Цветущих Мхов. Белки часто приходили и уходили этим путем, когда земля за стенами была занята врагами и непроходима для любого наземного существа. Эти деревья принесли Рэдволлу гораздо больше пользы, чем вреда за многие сезоны!


— Александр высказывает хорошие соображения, — сказала Ванесса, — и вот еще несколько. Мы в Рэдволле не любим рубить деревья без необходимости. По возможности мы берем дрова из мертвых веток и бревен с лесной подстилки, а также из больных или умирающих деревьев. Здоровые деревья мы рубим только тогда, когда нам нужны прочные и надежные бревна для строительства… и тогда мы всегда помним о том, чтобы посадить новые саженцы, которые займут их место в последующие сезоны. Вы говорите о нашей безопасности, милорд. Благодаря вам на вершине стены теперь постоянно находятся дозорные. Теперь, когда мы усилили бдительность, ни один враг Рэдволла не сможет проникнуть за наши стены таким образом, как вы предполагаете. Кроме того, единственные звери, которые могли бы без особых приспособлений пробраться в Рэдволл таким способом, — это белки, а они не враги.


— Не все древолазы дружелюбны, — возразил Уртблад своим ровным голосом. — Даже здесь, в Стране Цветущих Мхов, есть племена древесных крыс. Вспомните, что ваш воитель Матиас по пути к Малкариссу, когда он забирал у работорговцев своего украденного сына, столкнулся с племенами крашеных крыс.


— Джефф прав. Вы удивительно хорошо знаете нашу историю, — признала Ванесса. — Но те крашеные жили в нескольких днях пути на юг, на вершине высокой скалистой скалы, с которой нет легкого пути вниз. Они не представляют угрозы для Рэдволла.


— Матиас поднялся на ту скалу и спустился обратно, — напомнил ей Уртблад. — Во времена потрясений и кризисов и враги, и союзники могут внезапно оказаться там, где их не ожидаешь найти. И, возможно, есть и другие враги, еще не известные нам. Было бы прискорбно узнать о них только тогда, когда они массовым потоком хлынут за эти стены.


— Да, это было бы ужасно, — сказала Ванесса с едва заметным намеком на сарказм в голосе. — Но Александр и его белки далеко и широко разбрелись по этим лесам, собирая новости с самых дальних окраин страны. Они узнают о врагах и о том, планируют ли они нападение, задолго до того, как те доберутся до Рэдволла.


— Вот как? И скажите мне, сколько патрулей они совершили за то время, что я нахожусь в Рэдволле?

От неожиданного вопроса Александр начал заикаться.

— Но, но, сначала был праздничный день, а потом шторм на два дня...


— А, — кивнул Уртблад, — значит, ответ отрицательный. Настоятельница, если я докажу вам, что большое войско может нагрянуть в аббатство без всякого предупреждения, избежав внимания даже ваших беличьих патрулей, согласитесь ли вы, чтобы эти деревья были срублены?

Ванесса задумалась.

— Вам придется привести самые убедительные доводы, милорд. Что именно вы имели в виду?


— Я только размышлял. Возможно, возможность показать вам это представится до того, как мне придет время покинуть Рэдволл. Если же нет, то вам, конечно, придется поступить так, как вы считаете нужным для аббатства.

— Конечно, — оживилась Ванесса. — На более легкой ноте, милорд, воробьи встретились вчера вечером, чтобы обсудить вашу идею о лестнице на чердак, и они считают, что это было бы прекрасно. Кротоначальник начнет подготовку к ее строительству. Я уверен, что он захочет посоветоваться с вами по поводу проекта и еще раз взглянуть на ваш набросок.


— С тех пор я сделал улучшил кое-что в наброске, — сообщил ей Уртблад. — Уверен, он захочет увидеть его.


— Он в саду… почему бы не поговорить с ним сейчас? Ради этого он может отвлечься от посевов.


— Благодарю вас, аббатиса.

Уртблад покинул их и направился к садам.

Хвост Александра все еще подергивался.

— Несса, ты же не позволишь ему…


— Не волнуйся, Алекс. Никто не будет рубить эти деревья в ближайшее время. Но тебе не стоило устраивать такую сцену. Лорд Уртблад — наш гость. В следующий раз, когда ты будешь оспаривать одно из его предложений, пожалуйста, постарайся вести себя более вежливо.

Монти хлопнул своего беличьего друга по спине.

— Несса права, Алекс, дружище. Я не видел, чтобы у тебя так дергался хвост за целую кучу сезонов! Так не ведут себя с союзниками, даже такими, как он.


— Прости. Я просто не мог сдержаться. Когда он заговорил о вырубке деревьев… — Алекс посмотрел вслед уходящему Барсучьему Лорду. — Он такой воинственный, что иногда я не могу поверить, что он настоящий.


— Все эти сезоны в Северных землях ожесточили его, — согласилась Ванесса. — А груз его пророчества вынести нелегко. Мы должны помнить об этом. Но пока он не нарушает наших правил и уклад жизни, мы должны считать его другом, союзником и почетным гостем Рэдволла. В конце концов, он — барсучий лорд горы.


— Да, наверное, ты права, Ванесса, — сказал Александр. — Я постараюсь больше не допускать ничего подобного.

Небольшая толпа разошлась. На вершине стены Джефф и его товарищи по поиску архивов вернулись к своим книгам, свиткам и пергаментам.

Ванесса обнаружила, что стоит одна на южной лужайке. Борясь с искушением просто упасть на спину и вздремнуть под теплым летним солнцем, она поспешила в дом, чтобы умыться и переодеться в новую одежду, пока не возник очередной кризис и ей не пришлось столкнуться с кем-нибудь в испачканном виде.

========== Глава 8 ==========

Заметив, что Сайрус начал всхлипывать, Джефф поднял глаза от своей страницы и посмотрел на мышонка.

— Сайрус, тебя все еще беспокоит пыль? Я думал, свежий воздух развеет ее.


— Не в том дело, мистер Джефф, сэр, — Сайрус смахнул слезу. — Я только что закончил читать о битве при Маршанке, в которой сражался Мартин Воитель. Тогда убили бедную Розу, это так печально!

Сирил без особого сочувствия посмотрел на младшего брата.

— Это было очень давно, Сай. Не плачь из-за этого как малыш.

Джефф бросил на Сирила осуждающий взгляд:

— Когда эту историю впервые рассказали нам во времена аббата Сакстуса, почти все звери в Рэдволле открыто плакали. Сам Мартин никогда не рассказывал о Розе и своих приключениях в Северных землях. Должно быть, эти воспоминания были для него слишком тяжелы.

Сайрус снова всхлипнул.

— Я бы хотел, чтобы она выжила.


— Вот такая забавная штука — история, — ответил Джефф. — Посмотри на это с другой стороны, Сайрус. Если бы Роза не погибла в битве при Маршанке, Мартин почти наверняка бы женился на ней. Возможно, они поселились бы в ее родной Полуденной Долине, ведь Мартин потерял свою семью, и ему некуда было идти. Если бы это случилось, Мартин никогда бы не отправился на юг, в Страну Цветущих Мхов, никогда бы не помог здешним лесным жителям одолеть тиранию Цармины, и аббатство Рэдволл, вполне возможно, так и не было бы построено. В этих событиях видна лапа судьбы. Из огромной потери Мартина вышло нечто гораздо более благое.


— Судьба, наверное, бывает жестокой, — фыркнул Сайрус, по привычке вытирая нос рукавом.


— Да чего ты, — пробормотал Сирил.

Джефф скрестил руки на груди в знак неодобрения:

— Скажите нам, молодой мыш Сирил, что плохого в том, что добрый зверь проявляет чувства по поводу печальной истории?

Сирил вызывающе поднял подбородок:

— Воин никогда не плачет!

Джефф цокнул языком.

— К твоему сведению, наш Матиас, как говорят, пролил немало слез, когда скончалась его любимая жена Василика. И он считается величайшим воином Рэдволла со времен самого Мартина. Некоторые даже считают, что Матиас — перерождение нашего воина-основателя. А он — самый настоящий воин, какого только можно найти.


— Держу пари, лорд Уртблад никогда бы не заплакал, — сказал Сирил.

Джефф пристально посмотрел на Сирила.

— Да, — сказал он через несколько мгновений, — вряд ли. Я ни разу не слышал, чтобы этот барсук смеялся с тех пор, как он пришел в Рэдволл… Не думаю, что я видел, чтобы он хоть раз улыбнулся за все то время, что он здесь. Не представляю, каких ужасов ему пришлось насмотреться, чтобы он стал таким мрачным. Боюсь, его сердце настолько ожесточилось, что он больше не может по-настоящему радоваться жизни. А может быть, это из-за пророчества, которое ему было дано, из-за осознания того, что судьба стольких существ зависит от него. Кажется, что он больше не может полноценно жить в мире, который мы знаем. Лучше не уподобляться ему, Сирил, поверь мне, в самом деле.

Сирил сохранял вызывающий вид, но не встречался взглядом ни с Джеффом, ни с Винокуром, ни с Сайрусом.

— Сирил, — смягчил тон Джефф, — я знаю, что ты впечатлен лордом Уртбладом. Но это всего лишь увлечение юности… Не то чтобы я сам когда-либо предавался подобным фантазиям, но когда я был молод, в Рэдволл не заглядывал ни один барсучий лорд. Пойми это. Если Уртблад завтра уедет, ты быстро забудешь обо всех этих разговорах и поймешь, что они были лишь мимолетным увлечением.

Сирил резко покачал головой:

— Я не малыш. Я в самом деле хочу стать воином. Лорд Уртблад воспринимает меня всерьез, даже если никто другой этого не делает!

Голос Джеффа снова стал резким.

— Похоже, ты думаешь, что это будет какое-то веселое приключение. Ты понятия не имеешь, что значит быть настоящим воином.


— Тогда я мог бы научиться! — взмолился Сирил. — В Рэдволле сейчас нет Воителя, а мне почти столько же лет, сколько было Матиасу, когда он сражался с Клуни. Все, что мне нужно, — это чтобы меня кто-нибудь научил. И я готов поспорить, что лорд Уртблад согласится!

Джефф помрачнел.

— Да, я уверен. Он уже достаточно поощрял тебя в этом направлении. — Мыш-архивист обдумывал текущее положение дел. — Сирил, — сказал он наконец, — ты не хочешь дальше помогать нам читать летописи?

Сирил шаркнул сандалиями по каменной кладке стены.

— Нет.

Джефф кивнул.

— Раньше я думал, что тебя отвлекает только плохая погода и пыль архива, но теперь я вижу, что твое сердце не лежит к этому делу, даже здесь, под ярким летним солнцем. Хорошо, ты освобожден от этого задания. Пойди и скажи Мауре, что отныне ты сможешь помогать ей с колокольным звоном.

Сирил встал и тоскливо направился к ближайшей лестнице. Отказ от участия в столь важном проекте Аббатства не вызывал гордости, особенно когда Джефф специально попросил его об этом. Сайрус молча смотрел вслед старшему брату, совершенно не понимая, в каком настроении находится Сирил и почему он не больше не хочет помогать им.

Винокур наклонился и что-то прошептал Джеффу на ухо. Историк выпрямился и громко произнес:

— А, Сирил?

Уходящий послушник остановился на вершине лестницы.

— Лично я считаю, что все эти разговоры про воинов — глупость высшей пробы, — сказал Джефф. — Но если ты действительно серьезно настроен, Винокур замолвит за тебя словечко перед Монти, и мы посмотрим, что он скажет по этому поводу. Если ты сможешь убедить его, что твое обучение будет стоить его усилий… что ж, дело за ним. Предупреждаю, он не будет легким учителем, хотя, смею надеяться, лучше тренироваться с ним, чем с лордом Уртбладом!

Сирил попытался скрыть улыбку, но это ему не удалось. Он сбежал по стене, прыгая через ступеньки, слово белка, и каким-то образом умудрился добраться до лужайки, не сломав себе шею.

Джефф ухмыльнулся, покачав головой.

— Ах, хотел бы я снова быть молодым и глупым!


— Да, разве это не здорово? — отозвался Винокур. — Пойду-ка я разберусь с этим мышем и нашим Шкипом. Вернусь через два взмаха хвоста!

* * *


Винокур догнал Сирила на полпути через лужайку.

— Эй, замедлись, Сирил, дружище! Разве ты не хочешь, чтобы я помог тебе доказать свою правоту Шкипу Монти?

Сирил остановился и повернулся к Винокуру.

— Почему ты иногда говоришь как выдра, а иногда нормально?

Винокур в притворной обиде приложил лапу к груди.

— То есть мы, выдры, ненормальные?


— Ты знаешь, что я имею в виду, — рассмеялся Сирил. — На уроках брата Джеффа ты говоришь так же правильно, как любая мышь ордена.

Винокур пожал плечами.

— Все мои кореша… э-э-э… товарищи-выдры говорят так, и это передается мне. Малышам, похоже, это нравится, так что я просто неосознанно перехожу на такой говор, когда общаюсь с младшими.

Сирил посмотрел на выдра. Винокур был на несколько сезонов старше Сирила, поэтому они так и не стали близкими друзьями или даже товарищами по играм. Они знали друг друга по общим занятиям в аббатстве, но большую часть времени Винокур проводил со с другими выдрами или воробьем Рафтером, а Сирил и Сайрус общались со своим другом-кротом Биллусом и другими зверями своего возраста.

— Я не малыш, Винк.


— Если бы я так думал, то не стал бы брать тебя с собой к Монти, верно? — Он игриво шлепнул Сирила по руке. — Слушай, я не знаю, есть ли в тебе истинный воин. Но ты выглядишь довольно решительным, а это уже половина успеха. Так что давай попробуем и посмотрим, что из этого выйдет, а?


— Спасибо. Я только об этом и прошу. Если бы все вокруг могли думать так! Все они, похоже, считают, что раз я сирота и у меня нет родителей, на которых можно произвести впечатление, то мне навсегда подойдет должность звонаря.


— Ну, это я могу понять, поскольку сам наполовину сирота. Моя мама умерла сразу после моего рождения.


— Да, я знаю. Мне жаль. Нас с Сайрусом передали сюда совсем крошечными. Наши родители, наверное, до сих пор живут где-то на Западных равнинах. Они просто не могли обеспечить нас, как хотели, поэтому оставили нас на воспитание в Рэдволле.


— Есть места и похуже, чтобы вырасти, вот что я скажу, — заявил Винокур. — Мой отец Варнокур слишком любил странствия, чтобы осесть здесь. Но с моими учителями — Джеффом и старым братом Тревором, с Монтибэнком и Маурой, и даже со старыми добрыми аббатом и аббатисой, у меня было все, что можно пожелать юному зверю. Ты с Сайрусом точно не был обделен в этом плане.


— Нет, наверное, нет. Я не жалуюсь, просто…ну, я чувствую, что готов стать чем-то большим, чем сейчас, и мне невыносима мысль о том, что меня будут удерживать от этого только потому, что все считают, что я еще малыш.


— Хорошо сказано, — ободряюще кивнул Винокур. — Так что пойдем к нашему шкиперу.

* * *


Этой ночью часовым на стене был Александр. И он был не один.

Сирил зевнул, долго и широко, а затем закрыл глаза.

— Поздновато для тебя, — хмыкнул Алекс.


— Простите, Александр, сэр, — извинился Сирил, брызгая на лицо холодной водой из стоящего рядом кувшина.


— Если тебе захочется спать, Сирил, ты можешь спуститься, когда захочешь. Ты же не обязан оставаться здесь всю ночь.

Эти слова привели молодого мышонка в чувство больше, чем вода, капающая с его усов.

— Да, я знаю, сэр. Монтибэнк поручил мне стоять в карауле вместе с вами. Если я не выдержу всю смену, он вообще не будет меня обучать.

— А-а. Ну, я сам не очень-то ночной зверь, так что я ценю компанию. Она поможет мне не заснуть. Как по мне, так это немного грязный прием — Монти ставит перед тобой задачу, с которой ты не в состоянии справиться. С другой стороны, настоящему воину иногда приходится не спать, пока дремлют те, кого он защищает… а во время войны бдительность может быть такой же важной частью работы воина, как и схватки на мечах. Возможно, для тебя это хорошее первое испытание.


— Хм.

Когда днем Сирил пришел к Монтибэнку с просьбой обучить его как воина, шкипер выдр улыбнулся и, казалось, очень развеселился. Его поручение Сирилу подежурить сегодня вечером с Александром было просто брошено, лишь бы избавиться от мышонка. Но слова Александра заставили Сирила взглянуть на вещи по-новому. Он полагал, что опытный командир Лесного патруля будет играть роль няньки. Но эта белка знала об искусстве воина столько, сколько ни один зверь в Рэдволле. Сирил вдруг понял, какая это честь — стоять на страже вместе с Александром.

— Александр, сэр? Кажется, вы относитесь ко мне серьезнее, чем остальные…


— Уже половина пути к рассвету. По-моему, ты уже показал самоотверженность. Когда я юным учеником на занятиях брата Тревора и узнал историю Матиаса, я понял, что сложно понять, кто станет настоящим воином. Так что, если ты действительно серьезен…


— Да! Клянусь!


— Тогда пусть эта ночь станет началом твоего обучения, и мы скоро увидим, есть ли у тебя задатки настоящего воина. — Алекс поднял лапу и указал через вершину стены в темноту, куда-то на юго-запад от Рэдволла. — Посмотри туда, Сирил, и скажи мне, что видишь.

Сирил выглянул из-за бойницы, и напряг глаза, чтобы осмотреть темную местность. Месяц-четвертушка почти не давал света. Сирил мог лишь различить темно-серую ленту главной дороги, уходящую на юг страны, и густые заросли деревьев, образующие темную тень на фоне ночи. Через дорогу от Рэдволла к западу простирались равнины, похожие на безмолвный океан, более светлые, чем дорога, но в тусклом лунном свете такие же безликие.

Александр указал на рощи по краю Западных равнин, где деревья росли отдельными кучками, прежде чем полностью уступить место плоским лугам. Сирил уставился на него.

— Я ничего не вижу, Александр, сэр.


— Смотри внимательнее. В темноту под деревьями.

Сирил попробовал еще раз. На этот раз, спустя несколько мгновений, он различил слабое мерцание из-под ветвей деревьев. На таком расстоянии оно было лишь чуть ярче, чем на равнине вокруг рощи.

— Вижу! Кто-то разжег костер в том лесу.


— Правильно. Хорошая работа, Сирил. У тебя очень острое зрение.


— Не такое острое, как у вас, сэр. Как вы вообще…

Алекс поднял лапу.

— Я сам увидел это только потому, что знал, куда смотреть. Элмвуд, дежуривший здесь прошлой ночью, сообщил, что видел следы костра через дорогу к югу. Кто бы там ни расположился, это уже вторая ночь на одном и том же месте. Странно. Думаю, завтра кому-нибудь из нас стоит пойти посмотреть.

— Сколько они там пробыли?


— Невозможно сказать. Две ночи до этого шел проливной дождь, так что огня не было видно. А после прихода лорда Уртблада мы не выставляли ни одного нормального патруля, так что… Сирил! Берегись!

Алекс бросился вперед и повалил Сирила на четвереньки. Сирил услышал пронзительный крик и почувствовал дуновение воздуха от взмахов огромных крыльев, прежде чем увидел, как над ним пронеслась гигантская птица… а потом она исчезла, прежде чем он успел разглядеть ее. Еще два крика прорезали ночь, а затем в аббатство Рэдволл вернулось спокойствие.

Они с Александром осторожно поднялись на ноги.

— Что это было?

Алекс покачал головой.

— Совы — единственные птицы, которые летают по ночам, но это не похоже на сову. Слишком большая, чтобы быть летучей мышью. Странно… очень странно.

Он встал во весь рост и, вытирая пыль с туники, осмотрел ночное небо.

— И я никогда не слышал подобного шума ни от одной птицы. Звучит почти как сигнал. Наверное, она пол-аббатства разбудила.


— Она могла бы цапнуть меня, если бы ты не увидел, как она приближается, и не вовремя потянул меня вниз!


— Не уверен, что она охотилась за нами, — сказал Александр. — Она могла бы схватить любого из нас, если бы захотело. У меня сложилось впечатление, что она так же удивилось, увидев нас, как и мы. Думаю, в последний момент она даже отклонилась в сторону, чтобы не задеть нас. Возможно, она не привыкла летать ночью.


— Это мог быть тот самый сокол, который посещал лорда Уртблада перед бурей?


— Может быть… хотя мне кажется, та птица даже больше сокола Уртблада.

Во тьме внизу, звук открывающейся двери в главное аббатство нарушил тишину. Тусклое мерцание факелов Большого зала на несколько секунд выплеснулось на лужайку, а затем свет снова исчез, когда появившаяся фигура закрыла за собой дверь. Даже в кромешной тьме нельзя было не заметить громадный бронированный силуэт.

— Легок на помине, — пробормотал Александр.

Уртблад прошелся по лужайке и направился к ступеням западной стены. Поднявшись по ним, он оказался на крепостной стене в нескольких шагах от двух наблюдателей. Возможно, он кивнул им — было слишком темно, чтобы быть уверенным, — но не произнес ни звука, пока шел к высокой стене над главными воротами.

Барсук держал что-то в одной лапе. Внезапно вспыхнувший слабый свет показал, что это фонарь, который он держал прикрытым, пока не добрался до крыши ворот. Подняв фонарь высоко над головой, он начал раскачивать его взад-вперед, создавая на фоне ночной черноты подвижную арку бледного света.

Сирил начал что-то шептать, но был прерван толчком Александра в бок: из ночи донесся еще один неземной вопль. Затем крылатый гигант появился из темноты и уселся рядом с барсуком.

— Это сокол! — взволнованно произнес Сирил. Он был в архиве, когда Уртблад в последний раз беседовал с крылатым подчиненным, и очень жалел, что пропустил это. Теперь же он был очень рад, что Александр взял его с собой в такой поздний час.

Но Алекс покачал головой.

— Это не сокол. Думаю, коршун, хотя при свете фонаря трудно сказать наверняка. Но он определенно намного больше того сокола, который посещал нас раньше. Даже лорд Уртблад, стоя рядом с ним, выглядит карликом!


— Сколько же птиц на него работает? — поинтересовался Сирил.


— Очень хороший вопрос, — ответил Алекс, ибо было очевидно, что Уртблад действительно беседует с этим ночным гостем, как и с соколом перед бурей. — Но те крики, должно быть, были сигналом, как я и предполагал, учитывая, как быстро Уртблад вышел ему навстречу.

Из главного аббатства наконец-то начали выходить жители Рэдволла, стоя на лужайках в лучах света, проникающего через открытую дверь. Никто не отважился пройти дальше, довольствуясь тем, что наблюдал за настенными переговорами Уртблада издалека — на случай если крылатый великан окажется менее дружелюбным к безоружным лесным жителям, чем к барсукам в доспехах.

Уртблад накрыл фонарь крышкой. Он и птица превратились в пару массивных силуэтов на фоне звездного неба. Мгновением позже послышалось хлопанье огромных крыльев: большая из двух теневых фигур поднялась со стены и исчезла в ночи.

Александр шагнул вперед, чтобы подойти к барсучьему лорду на вершине настенной лестницы.

— Что все это значит, милорд?


— Обычные отчеты, ничего больше, — спокойно ответил Уртблад, заставив Александра поднять брови. Брови предводителя белок поднялись еще выше, когда Уртблад продолжил: — Я желаю провести еще один совет с руководителями аббатства первым делом утром.


— Вот как? И вы уверены, что птица не принесла никаких срочных новостей? — В тоне Александра звучало открытое недоверие.


— Если бы дело было срочным, — произнес Уртблад, — я бы созвал совет прямо сейчас, а не ждал бы до утра, — Он начал спускаться по ступеням стены.


— Как скажете. И еще кое-что, милорд.

Уртблад остановился на верхней ступеньке, чтобы выслушать доклад Александра.

— Последние две ночи на другой стороне дороги, к югу отсюда, видели костер. Как вы думаете, стоит ли нам отправить разведывательный отряд прямо сейчас, поскольку большинство из нас, похоже, и так не спят, или подождать до рассвета?

Воин-барсук, казалось, на мгновение задумался.

— Я бы не стал об этом беспокоиться, — сказал он наконец и продолжил свой путь к темным лужайкам.

— Не стал бы беспокоиться! — пробормотал Алекс. — И это говорит тот самый зверь, который был настолько озабочен нашей безопасностью, что поставил нас здесь посреди ночи стоять в дозоре? — Он повернулся и снова уставился на едва заметный костер. — Здесь происходит что-то странное. Не нравится мне все это…

* * *


Вокруг костра сидели заяц, крот и землеройка.

Заяц лежал, прислонившись спиной к стволу дерева, скрестив одну ногу над другой. Его огромная лопастная лапа отстукивала в воздухе ритм. Он развлекал себя и своих спутников бурной мелодией на деревянных трубах. Выдувая воздух через отверстия, он придавал мягкому, похожему на флейту тону трубы более бодрый и живой оттенок. Его мелодия напоминала морскую песнь, и если бы у нее были слова, они наверняка не подошли бы для детских ушей.

Он закончил выступление с приподнятым настроением и отложил инструмент. Его товарищи по лагерю воздержались от аплодисментов, но выразили свою признательность более сдержанно — улыбками и кивками.

— Бурр-хурр, ты лучший, Брауди.


— Морская выдра могла бы им гордиться, — согласился землеройка. — Сыграй нам еще, Браудер.


— Ух ты, дай-ка я сначала отдышусь! — рассмеялся заяц, наслаждаясь похвалой. — Я ведь не сделан из ветра, во?


— Смотря о ком ты говоришь, — ответил землеройка. — Я знал на севере таких, про которых можно так сказать.


— Тогда я очень рад, что никогда не был с ними знаком, — Браудер сцепил лапы за головой и вытянул перед собой длинные ноги. — Хотя за свою выдающуюся карьеру бродячего игрока и мастера-театрала я знал весьма много зверей. Для настоящего скопления зрителей нужны все типажи, во? Например, я с удовольствием вспоминаю свое выступление перед старейшинами Полуденной Долины…


— Хурр, братец, опять ты за свое, — пробормотал крот, закатив глазки.


— Да, не надо больше вспоминать о своих похождениях, Браудер, мы их уже все слышали. Мы знаем, что ты должен играть за свой ужин или голодать, как и все мы, — фыркнул землеройка. — Гений актерского мастерства, ха!

Браудер поджал нижнюю губу.

— Похоже, Уртблад более высокого мнения о моих актерских способностях, чем вы, парни, иначе он не выбрал бы меня для этого важного дела.


— Да, потому что ты был единственным заячьим актером, которого он смог найти, — землеройка огляделся вокруг, вглядываясь в ночь за светом костра. — Я начинаю думать, услышим ли мы еще когда-нибудь об этом барсуке.


— О, Джарбо, старина, не сомневайся. Кроме того, на что ты жалуешься? У нас прекрасная летняя ночь, и весь мир принадлежит нам, чтобы наслаждаться им. Конечно, это лучше, чем старое промозглое бревно, где нам пришлось укрываться два дня подряд во время той ужасной бури. Я думал, мы сразу же поплывем!


— Верно, Брауди, — сказал крот. — Урр, мы, кроты, так боимся воды! — Он закрыл глаза и лег на мох. — Я, зурр, щас глазки закрою. Если ты будешь играть еще, Брауди, сыграй что-то потише.


— Точно, Фолсом. Просто я знаю одну милую колыбельную — самое то, чтобы петь серенады спящим малышам и кротам в лесу.

Заяц снова поднес трубу к губам и выдул мягкую, медленную струну нот, шепчущую мелодию, нежную, как летний ночной ветерок. Фолсом довольно вздохнул, укладываясь на мох, но Джарбо явно предпочитал более зажигательную мелодию и заерзал на своем бревенчатом сиденье.

Почувствовав настроение своего компаньона, Браудер сделал паузу в игре, чтобы бросить на Джарбо знающий взгляд поверх трубы.

— Кстати, и девицам это тоже нравится.

Джарбо усмехнулся.

— Да, точно. У тебя было столько же самок, сколько у меня ужинов с Королем Луны!


— Эй, поосторожнее, Джарбси! Это оскорбление для зайца, во!


— Оскорбление, да? Тогда давай набросься на меня, ушастый дурак. Ты же знаешь, что я могу пришлепнуть тебя в любой день с завязанными глазами и одной лапой за спиной.

Возмущенная поза Браудера мгновенно разрядилась. Может, он и мог обмануть незнакомца, но его спутники знали, что он не боевой зверь.

— О, как тяжела бывает жизнь простого странствующего актера!


— Да? — возразил Джарбо. — Попробуй, разок прими участие в битве, и ты поймешь, как тяжела бывает жизнь.


— Очернить мою репутацию мирного посланника искусств? Никогда, во!


— Тише вы тут! — застонал Фолсом. — Хурр, я спать тут пытаюсь!


— Прости, приятель. — Браудер поднес лапу к губам. — Немного тишины для крота, Джарбо, — прошептал он с насмешливой серьезностью.

Заяц и землеройка дружно захихикали, и Браудер продолжил свою колыбельную. Но едва он начал выводить ноты, как ровную песню труб заглушил треск деревьев над головой и шум хлопающих крыльев.

Фолсом мгновенно проснулся и насторожился, откатившись от костра, чтобы спрятаться за деревом. Мгновение спустя к нему присоединился Джарбо, но Браудер остался сидеть на месте, нервно поглядывая на коршуна над поляной лагеря.

Огромная хищная птица, вероятно, могла бы поднять их всех троих сразу, не прилагая особых усилий. Но этот коршун был им известен, и Браудер знал, что ему ничего не угрожает. И все же невозможно было не испытывать хотя бы легкого страха, находясь так близко от столь могучего небесного охотника.

— Привет, Халприн, — обратился Браудер к птице. — Я чертовски долго ждал твоего появления. Рад, что ты наконец добралась.

Коршун — самка величественных размеров — посмотрела через поляну на землеройку и крота, выглядывавших из-за стволов деревьев, а затем перевела свой суровый взгляд на зайца.

— Уртблад говорит, что ты уходишь.


— Точно, — беззаботно отсалютовал Браудер. — Первым делом утром я ухожу.

Халприн покачала своей огромной пернатой головой.

— Нет, не утром. Сейчас. Этой ночью.


— Но… но я не могу нормально выспаться уже четыре ночи, потому что не высыпаюсь, ожидая тебя!


— Да, — шепнул Джарбо Фолсому из-за дерева, — он все время спит днем, а мы вынуждены слушать его храп!


— Хурр-урр-урр.

Браудер продолжил:

— Мне нужно отдохнуть, прежде чем я смогу отправиться в такой крутой забег.


— Твое дело. Уртблад велел уехать сегодня. Рэдволльцы могут увидеть ваш огонь.


— И что бы они нашли? Просто веселую троицу безобидных лесных жителей, расположившихся на ночлег и наслаждающихся скромной компанией друг друга. Никакого вреда, во?

Халприн моргнула в свете костра, не обращая внимания на доводы зайца.

— Ты уйдешь сегодня, — отрывисто сказала она и, не говоря больше ни слова, взлетела. Ветер от ее крыльев раздул огонь, разбросав угли и пепел по маленькой полянке. Браудеру пришлось помахать лапами перед мордой, чтобы пляшущие красные искры не попали ему в глаза.

— Ну, я никогда… — Браудер посмотрел в сторону Джарбо и Фолсома, выходящих из-за своего укрытия. — Как можно отправиться в такое путешествие в столь короткий срок? Да я готов пролежать здесь до утра, лишь бы показать этому пернатому мешку!


— На твоем месте я бы так не сделал, — сказал Джарбо. — Если лорд Уртблад хочет, чтобы ты приступил сегодня вечером, тебе лучше сделать именно это.


— Ты прав, Брауди, — согласился Фолсом. — Ты не хочешь, чтобы этот могучий барсук на тебя осерчал, хурр.

Браудер поджал губы.

— Вы, ребята, наверное, правы. Ну что ж, нам нет покоя, я полагаю.

Заяц огляделся, собирая вещи и пристегивая их, и в мгновение ока оказался готов к путешествию. Все, что могло понадобиться в этом путешествии, было уложено в подсумки и отделения его походных ремней, а через спину был перекинут рюкзак с запасной едой и питьем. Оружия он не носил: это было задание на скорость, и Браудер был уверен, что сможет обогнать любого зверя, который попытается вступить в схватку. Когда дело доходило до столкновения, Браудеру приходилось спасаться бегством.

Он остановился, когда дошел до своих музыкальных трубок, раздумывая, стоит ли пытаться втиснуть их в рюкзак вместе с дополнительной едой. В конце концов он повернулся к Фолсому и протянул инструмент кроту.

— Боюсь, там, куда я еду, нет времени на музыку. Сохрани это для меня, старый приятель Фолсом, и я заберу их у тебя, когда мы снова встретимся.


— Ты уверен в этом, Брауди? Они — твой любимый инструмент.


— Вот почему я доверяю их такому разумному зверю, как ты. Кроты — вполне уважаемые звери, которые заботятся о вещах.

Браудер пожал лапы Джарбо и Фолсому.

— Юрр… береги себя, Брауди, бурр-урр.


— Ага, — сказал Джарбо. — Ни пуха, ни пера!


— Ну, если я сорвусь в тех ужасных горах, то надеюсь, на песте падения будут и пух, и перья. Увидимся позже в этом сезоне, если все пойдет хорошо… а я очень надеюсь, что так и будет.

Браудер взвалил на плечи мешок и зашагал в темноту деревьев за светом костра, оглядываясь через плечо:

— Я ухожу в Саламандастрон!

========== Глава 9 ==========

Узнав, что лорд Уртблад хочет провести очередной совет старейшин аббатства во время завтрака, брат Хью накрыл большой стол в Пещерной дыре, выставив на него множество разнообразных блюд и напитков. Когда Ванесса и остальные спустились к началу собрания, их встретили тосты с корицей и маслом, пирожные с айвой и роскошный яблочно-пряный торт, увенчанный сладкой крошкой лесного ореха. Среди напитков были медовое молоко, прохладный мятный чай, виноградный и вишневый пунши.

Монти, естественно, первым принялся за аппетитно выглядящий торт, положив изрядный кусок на свою тарелку. Остальные накладывали себе более скромные порции и наполняли чашки напитками по своему вкусу. Уртблад довольствовался двумя кусками тоста и стаканом прохладной воды.

Лорд-барсук подождал, пока все присутствующие закончат выбор блюд, чтобы можно было говорить, не отвлекаясь. Это собрание было таким же, как и первый совет в день его прибытия, за одним исключением — настоятельница решила, что призывать Вышекрыла еще слишком рано, поэтому предводителя воробьев на этом заседании не было. Зато остальные главы аббатства — Ванесса, Арлин, Джефф, Монтибэнк, Александр, Маура и Кротоначальник — сидели за столом вместе с Уртбладом. Хью и его подчиненные удалились по лестнице в Большой зал, чтобы они восьмером могли остаться одни, ожидая выхода аббатисы и завершения совета.

Как голодная сила природы, Монти потянулся за вторым куском торта, в то время как большинство остальных только приступили к первым порциям. Понимая, что если он будет ждать, пока шкипер выдр перестанет есть, то собрание продлится весь день, Уртблад начал:

— В конце нашей последней встречи я сказал, что мне еще многое предстоит рассказать о своем пророчестве и о том, как я готовился к нему. Теперь, когда оборона Рэдволла улучшена и я в полной мере передал вам мои воинские советы, настало время рассказать об этом.

Все сидящие за столом рэдволльцы, даже Монти, повернулись к Уртбладу. До сих пор барсучий воин отклонял все их расспросы о птице, посетившей его накануне вечером, отказываясь обсуждать этот вопрос до начала совета. Им всем не терпелось услышать об этом.

Однако то, что он рассказал им, заставило их забыть о ночном посетителе.

— Я уже говорил вам, что мое пророчество предвещает великий кризис, который, как я полагаю, уже близок. Я также говорил вам, что в пророчестве нет ясности относительно точной природы этого кризиса или направления, с которого он придет. Возможно, начнется война, а может быть, и череда войн, небывалая за всю историю земель. Двадцать сезонов назад, когда судьба впервые заговорила через меня и моя лапа высекла пророчество на живом камне Саламандастрона, я направил весь свой разум и волю на поиск возможного решения этой угрозы. Я снова и снова спрашивал себя, какие действия я могу предпринять, чтобы наилучшим образом противостоять этому грядущему потрясению? И наконец я выбрал путь, который, как мне казалось, был единственным способом подготовиться к этим трудным временам.


Поскольку в пророчестве не сказано, какие именно существа примут участие в битве, я решил, что любой зверь может оказаться нашим врагом… или союзником. В наших землях полно хищников, лисов и других бичей добропорядочных существ. Если угроза миру придет извне, от Траттона и его морских крыс или какого-то темного королевства, пока нам неизвестного, то хищники Страны Цветущих Мхов и Северных земель, без сомнения, вступят в союз с захватчиками против добрых зверей. Но, возможно, угроза исходит из наших собственных угодий. Военачальники появлялись и не в таких местах, как ваш лес, а вождь, способный объединить всех крыс, лис, ласок, горностаев и хорьков — и научить их вести настоящую войну — окажется для нас не менее смертоносным, чем любой крысиный король или армия из неведомых краев. В любом случае ясно, что хищники, живущие среди нас, представляют опасность и угрозу, и их необходимо уничтожить.

С этими словами Уртблад потянулся к своему стакану с водой и сделал долгий глоток.

Из слов барсука легко было сделать очевидный вывод. Большинство жителей Рэдволла были настолько потрясены тем, что Уртблад, похоже, предлагал, что настоятельница Ванесса взяла на себя обязанность решить этот вопрос, прежде чем он сможет продолжить:

— Милорд, если ваш план состоит в том, чтобы истребить всех хищников Страны Цветущих Мхов, мы должны выступить против вас. Такие действия могут быть приемлемы в Северных землях, но мы не можем сидеть сложа руки и позволять подобному происходить здесь, а тем более участвовать в этом. Если вы предлагаете…

Уртблад поднял лапу.

— Вы неправильно меня поняли. Я действительно убил много зверей на севере, но только тех, кто словом или делом доказал, что является моим врагом. Я никогда не смогу убить всех хищников, даже если буду трудиться над этой задачей еще двадцать сезонов, и еще двадцать после этого, — он покачал головой. — Нет, моя цель гораздо выше, чем такая резня… хотя вы можете сомневаться в ней почти так же сильно.

Рэдволльцы не знали, что на это ответить.

— Продолжайте, — сказала Ванесса.


— На севере есть поговорка, что ближний враг лучше, чем дальний. Мой план, если говорить совсем просто, заключается в том, чтобы держать наших потенциальных врагов так близко, чтобы у них не было шанса стать нашими врагами. Захватчики не смогут использовать наших ласок, крыс и лис против нас, если мы уже превратим их в свое собственное оружие.

Старый аббат Арлин поправил очки на кончике носа.

— Вы хотите сказать, лорд, что собираетесь взять некоторых из этих зверей к себе на службу?


— Не некоторых. Всех.


— Невозможно! — воскликнул Александр с большим волнением, чем при предложении Уртблада вырубить деревья.


— Это уже началось, — ответил Уртблад. — На севере я протянул лапу всем крысам, лисам, ласкам, хорькам и горностаям: присоединяйтесь ко мне во благо всех зверей, или же оставайтесь моими врагами и будьте убиты. Вы удивитесь, узнав, как много уже выбрали службу мне вместо дальнейшей борьбы и смерти.


— Не видя этого своими глазами, — произнесла Ванесса, — я должна сказать, что разделяю мнение Александра. Нам трудно представить, о чем вы говорите. Пожалуйста, расскажите нам все это подробнее.


— Конечно. Я верю, что почти каждое существо рождается с благородным духом, а злому нужно учиться. Лишь очень немногие становятся по-настоящему не поддаются искуплению. Если уничтожить этих немногих и стереть их влияние с лица земли, то большинство их последователей можно заставить служить добру, а не злу. Большинство хищников лишены достойного воспитания. А поскольку честные звери обычно сторонятся их и не доверяют им, у них нет шанса доказать свою порядочность. Их благородному духу не дают расцвести. Неизбежно они объединяются с себе подобными, и именно там они учатся дикости, а самые злые становятся вождями орд, капитанами пиратских кораблей, тиранами и военачальниками, поскольку ради власти они готовы убивать даже своих собратьев.


Так было на протяжении многих поколений. И это приводило к огромным страданиям и постоянным войнам. Но с наступлением кризиса от старых порядков придется отказаться. Все существа должны научиться доверять друг другу, жить мирно бок о бок. Я искренне верю, что это наша лучшая надежда пережить грядущую бурю, а возможно, и предотвратить ее. И все мои усилия на протяжении последних двадцати сезонов были направлены на достижение этой цели.


Что касается того, как я это делал, то все оказалось проще, чем вы могли предположить. Каждый раз, когда до меня доходит весть об орде, наводящей ужас добрых зверей, я собираю свои силы и отправляюсь на битву. До сих пор я ни разу не проиграл. Как только вожаки орды убиты, а также все остальные, кого я считаю вероломными или опасными, я предлагаю их выжившим последователям выбор: присоединиться к моим войскам или, под страхом смерти, сдать оружие и никогда больше не причинять беспокойства честным зверям. Как вы понимаете, обычно мне не приходилось сталкиваться с ними на поле боя во второй раз. И большинство из них присоединяются ко мне, а не пытаются выжить в дикой природе, лишенные вожаков и подверженные гневу честных зверей, которых они раньше угнетали.

— Я не понимаю, как вы можете удерживать власть, — засомневалась Ванесса. — Если вы действительно вооружили и хорошо обучили их, не опасаетесь ли вы, что некоторые из самых отчаянных головорезов могут попытаться убить вас и взять командование в свои руки?


— В начале моего пути было несколько попыток сделать именно это. Все твари, пытавшиеся это сделать, уже мертвы, а я очень даже жив.

От этого простого заявления по спине нескольких рэдволльцев пробежали мурашки.

— Уже несколько сезонов как ни один узурпатор из моих собственных рядов не бросал мне вызов. Но большинство моих воинов — достойные звери, никогда бы не пошедшие на такое. Землеройки, выдры, белки и мыши под моим командованием гарантируют, что ни один хищник не сможет взять верх над моими войсками, даже если им удастся убить меня.


— Все эти лесные жители? — удивленно спросила Ванесса. — Они идут в поход вместе с хищниками?


— В этом и заключается вся суть моего предприятия, — сказал Уртблад. — Мы все отбросили прошлые разногласия ради общего блага. Мои воины больше не смотрят друг на друга как на крыс или мышей, выдр или лис, землероек или ласок. Все они — бойцы, объединенные общей целью, каждый из которых оценивается исключительно по своим способностям, и каждый из них пользуется тем же уважением, что и любой другой.

Над Пещерным залом воцарилась тишина. Никакое признание Уртблада не могло вызвать у жителей Рэдволла более противоречивых чувств. Их орден был основан принципе, о котором только что говорил Уртблад. Рэдволл был прибежищем для всех зверей, независимо от их вида. Даже Клуни Хлыст пользовался гостеприимством аббатства, пока не выказал своих враждебных намерений. С другой стороны, за свою историю аббатство понесло столько потерь именно от этих зверей, что они стали считать врагами всех хищников. Мысль о том, что Уртблад взял их к себе на службу и поставил их под оружие, не давала им покоя, несмотря на заверения барсучьего лорда.

Брат Джефф на некоторое время потерял дар речи. В конце концов он произнёс:

— Я все еще не могу поверить в это. Расскажите нам, насколько успешно вы правите вашими хищниками и как другие жители севера относятся к этому.


— На севере всегда все было примерно так же, как и здесь, — ответил Уртблад. — То есть, и порядочные, честные звери, многие из которых возделывают землю, а есть воры и варвары, которые ничего не производят для себя и отбирают все необходимое у других, чтобы не умереть с голоду. Я долго присматривался к такому положению дел и понял, что если бы земледельцам не приходилось тратить столько сил на борьбу ворами, они могли бы производить гораздо больше… достаточно, чтобы накормить тех самых врагов, которые в противном случае забрали бы урожай силой. И урожаи в моих землях действительно улучшились: многие ранее бесплодные поля теперь превратились в плодородные пашни. Хищники, в прошлом совершавшие набеги на эти угодья, теперь маршируют под моим знаменем, защищая их. Это новый путь, и он выгоден каждому. Честные звери больше не живут в страхе потерять все из-за набега разбойников, а хищники больше не голодают. Зверь, который знает, где его ждет следующая порция еды, гораздо реже бунтует. И я действительно держу свои войска в достатке.


— Сущий рай, одним словом, — скептически заметил Джефф, а затем сжался в кресле под пристальным взглядом барсучьего воина.


— Вряд ли. Земли все еще суровы, и многие звери все еще неподвластны мне. Есть и добросердечные существа, которые так долго знали старые порядки, что всегда будут с подозрением относиться к своим бывшим врагам. Но, создав эту постоянное войско, я не только создал мощное оружие для борьбы с грядущим кризисом, но и нашел решение многовековой истории вражды между хищниками и лесными жителями. Это — коренное изменение привычного уклада вещей. Столько страданий можно было бы предотвратить, если бы это произошло раньше.

Именно тогда Монтибэнк задал вопрос, который не пришел в голову никому другому.

— Милорд, а как ваш брат относится ко всему этому? Чё-то не думаю, что многие лорды-барсуки захотят побрататься с крысами и ласками. Или что его боевые зайцы захотят маршировать рядом с ними.


— Он не участвовал в моих кампаниях, — холодно ответил Уртблад.


— И почему же? — спросила аббатиса, когда стало ясно, что Уртблад не намерен продолжать рассказ.


— Мой брат Уртфист делает все, что в его силах, чтобы удержать Саламандастрон и прибрежные земли против Траттона и его морских крыс. Я шел своим путем, а он — своим. Один из нас, разумеется, должен был остаться в Саламандастроне. Обеспечивая безопасность прибрежных земель, он дал мне свободу заниматься тем, что я считаю нужным. Его работа была не менее важной, чем моя собственная. Я не посещал свой горный дом уже много сезонов. Я надеюсь отправиться туда, как только покину Рэдволл, если позволят обстоятельства.

В его тоне звучали бесстрастная властность и законченность, так что ни один из рэдволльцев не заметил, что Уртблад, в сущности, не ответил на вопрос Монти.

— Я по-прежнему считаю, что это опасная затея, — настаивал Джефф. — Как историк Рэдволла, я хорошо знаю, как наше аббатство страдало от лап хищников на протяжении многих сезонов. Мне кажется, вы можете создать ужасную лавину, которую будет невозможно остановить, если он когда-нибудь обратится против нас.


— Если вы знаете, как страдали эти земли при прежних порядках, — спокойно ответил лорд-барсук, — то вы, как никто другой, должны признать истинность всего, что я здесь сказал.


— Да, но… если сила вашей воли окажется недостаточной для того, чтобы удержать ваши войска…


— Вы недооцениваете силу моей воли. Она уже позволила мне усмирить большую часть северных земель и уничтожить многих разбойничьих предводителей. Пророчество об обреченности было наложено на меня двадцать сезонов назад, когда меня коснулась лапа судьбы. Оно никогда не покидало меня. За силой моей воли стоит судьба.

Уртблад вытащил меч и положил его на стол среди блюд для завтрака. Это был первый раз, когда кто-то из жителей Рэдволла увидел клинок вблизи; могучее оружие было тусклым от возраста, за исключением двойных режущих кромок, блиставших остротой. Хотя он и не был столь великолепен, как величественный меч Мартина, но все же был клинком настоящего воина.

— Разбойники севера хорошо знают это оружие, а те, кто еще остался в живых, боятся его. Но его сила не ограничивается убийством. Этот клинок превратил врагов в союзников, а добрых зверей успокоил. Ни один враг не смог превзойти меня с тех пор, как я начал свои походы в Северные земли, и я намерен, чтобы никто и никогда не смог. Мои действия направлены на мир, а не на его разрушение.

Уртблад обратился ко всему совету.

— Я рассказал вам все это по нескольким причинам. Во-первых, вы имеете право знать, что я делал в Северных землях и почему. Я обещал вам это, и теперь я выполнил это обещание.


Важнее то, что вы услышали это от меня, а не от какого-то другого. В своих походах я нажил себе врагов, многие из которых понимают, что на поле боя у них нет ни единого шанса против меня. Эти враги вынуждены прибегать к другому оружию: лжи. Поскольку мои цели легко понять неправильно, враги часто пытаются создать раздор. Если бы им каким-то образом удалось рассказать вам, что я принял хищников в свои ряды, прежде чем у меня появилась возможность как следует объясниться, то им, возможно, удалось бы посеять среди вас сомнения. Я рисковал, выжидая столько времени, но прежде всего я хотел разобраться с защитой этого аббатства. И то, что я рассказал вам сегодня утром, могло быть сказано только на полном совете, как, я уверен, вы все понимаете.


— Да, я понимаю, — согласилась Ванесса. — Но у меня есть вопрос. Вы сказали нам, что некоторые из ваших войск находятся прямо здесь, в Стране Цветущих Мхов. Я так понимаю, среди них есть хищники?


— Естественно. Когда я готовился к путешествию на юг, я выбрал в свои отряды тех, чьи навыки принесут наибольшую пользу. Их отбирали по способностям, а не по их виду.


— И все же, — вставил Арлин, — было очень рискованно приводить их в наши земли, где к подобным существам относятся с недоверием.


— Пока что никаких проблем не было, — сказал Уртблад. — Но это еще одна причина, по которой я хотел сообщить вам обо всем этом. Когда-нибудь вы увидите отряд, идущий по этой стране, и там могут быть крысы или лисы, горностаи или хорьки, а может быть, даже во главе с таким зверем. Вы больше не можете по умолчанию считать их врагами, потому что они могут быть моими.


— Как мы сможем это узнать? — спросила аббатиса.


— В ближайшее время я буду здесь, чтобы вы знали, какие существа находятся у меня на службе. Но даже после того, как я покину Рэдволл, вы будете знать это. Мои солдаты держатся с достоинством, которому не сможет подражать ни один вор или злодей. И если вы увидите, что вместе с ними маршируют такие лесные обитатели, как выдры, мыши и землеройки, вы поймете, что это друзья.

Монтибэнк слегка подтолкнул Александра локтем.

— Не могу сказать, что я когда-либо видел крысу или ласку, ведущих себя достойно. Такое надо увидеть, чтобы поверить.


— Да, — согласился Алекс, — хотя лис, наверное, мог бы показать себя с лучшей стороны. Эти хитрецы могут одурачить наивного лесного жителя и заставить его поверить во что угодно.

Уртблад повернулся к выдру и белке.

— Вы не первые добрые звери с подобными сомнениями. И если когда-нибудь вам доведется встретить кого-нибудь из моих рядов, я уверен, что вы тоже будете не первыми, кто приятно удивится, если только сохраните непредвзятость.


— Можем ли мы ожидать их появления в Рэдволле в ближайшее время? — спросила аббатиса. — Вы сказали, что уведомите нас об этом, чтобы мы могли подготовиться к их приему.


— Мои силы движутся в зависимости от текущего положения дел, — ответил Уртблад. — Посмотрим, что принесут грядущие дни.


— Раз уж ваш отряд так близко, он мог бы посетить Рэдволл, — предложил старый Арлин. — В конце концов, они проделали такой долгий путь. И это даст нам шанс увидеть ваших благородных хищников своими глазами.


— Хотя, — добавила Ванесса, — вам придется пообещать, что они не причинят вреда, если мы впустим их в наше аббатство.


— Конечно. Я здесь, чтобы помогать Рэдволлу. Я никогда не допущу ничего, что могло бы навредить добрым зверям или нарушить их образ жизни.


— Для последнего обещания уже немного поздновато, — тихо прошептал Александр Монтибэнку.

* * *


Ванесса, Арлин и Кротоначальник остались за столом с лордом Уртбладом после того, как остальные ушли, чтобы вернуться к своим обычным обязанностям. Они хотели обсудить предложенную лестницу в Большой зал.

— Урр, добрые звери, — сказал Кротоначальник аббатисе и отставному аббату. — В нашем аббатстве не хватит камня и дерева, чтобы построить лестницу так высоко. Придется заново открывать каменоломню.


— Это больше работы, чем мы рассчитывали, — ответила Ванесса. — Каменоломня находится в доброй половине дня пути на восток, на другом берегу реки. Нам понадобятся лодки для переправки инструментов и рабочих, а также для доставки обтесанного камня. Строительство лестницы может затянуться до следующей зимы, а то и до весны!


— Вырезать необходимый камень и древесину и доставить все это в Рэдволл до начала холодной зимы не составит труда, — произнес Уртблад. — Мои чертежи очень точны. Мы будем знать с точностью до кирпича и балки, что и какого размера нам потребуется. Как только все материалы будут наготове, строительство начнется с нужной скоростью. Поскольку все работы с этого момента будут проводиться в помещении, их можно будет вести даже в зимнюю стужу.


— И все же это будет сложнее, чем мы предполагали, — кивнул Арлин.


— Но это может стоить того, чтобы… — Ванесса прервалась свой на полуслове, когда в Пещерный зал донесся слабый звук колоколов. Она наклонила голову и на мгновение прислушалась. — Только не еще одна буря!


— Думаю, так и должно быть, — ответил Арлин, но Маура совершает ту же ошибку, что и в прошлый раз, так что это больше похоже на призыв к оружию. Забавно. Она ведь упражнялась с Сирилом и Сайрусом, и я бы подумал, что на этот раз у нее все получится, как надо.


— Что ж, я лучше пойду посмотрю, в чем дело, — сказала аббатиса. — Надеюсь, это ложная тревога. Последнее, что нужно нашим бедным садам, — еще одна буря! Прошу меня извинить, милорд.

Ванесса поднялась по лестнице в Большой зал и уже собиралась выйти на улицу, когда в дверном проеме перед ней появился белка Элмвуд. Он остановился, опершись одной лапой о косяк, и тяжело дышал, словно только что спустился со стены.

— Настоятельница… вот ты где! Я как раз…. шел за тобой, — пропыхтел он.


— Буря приближается, Элмвуд? — спросила Ванесса, подняв лапу, чтобы указать на колокола.

Элмвуд покачал головой.

— Армия идет… по дороге. Огромная. Хищники… должно быть, их сотни. И они вооружены!

Глаза Ванессы расширились. Могло ли это быть так? Нет, Уртблад указал, что в Стране Цветущих Мхов только небольшой отряд его основных сил.

— Ты уверен, что это не просто десяток-другой?


— Нет, настоятельница. Я был на стене… Я сам их видела. Будто армия Клуни возродилась и идет прямо на нас. Сотни, по крайней мере… может быть, тысяча.


— Все хищники? Или с ними кто-нибудь из лесных жителей?


— А? — Вопрос не имел смысла для Элмвуда, который еще не был ознакомлен с утренним советом. — С чего бы это?

Ванесса оглянулась через плечо в сторону Пещерного зала, где Уртблад все еще оставался с Кротоначальником и Арлином. Должна ли она пойти и сообщить им? Нет, сначала нужно удостовериться самой. Она снова посмотрела на Элмвуда.

— Думаю, мне лучше отправиться туда, чтобы увидеть все своими глазами.

* * *


На валах западной стены толпились жители Рэдволла, предупрежденные о приближении орды беличьими дозорами и могучим колокольным звоном Мауры. Белки первыми заметили гигантское облако пыли над пологом северного леса. За два жарких летних дня, прошедших после бури, дорога достаточно просохла, чтобы любой большой отряд поднял шлейф пыли, отмечая свой путь. И судя по тому, как клубилось коричневое облако, нависшее над верхушками деревьев, это войско было огромным.

Элмвуд простоял достаточно долго, чтобы вдали стали видны участники марша. Увидев, что это действительно вооруженные звери, он помчался вниз по лестнице, чтобы позвать аббатису, Александра, Монтибэнка и всех остальных. Маура, гулявшая с детьми на лужайке, услышала его доклад и побежала звонить в колокола. Теперь она встретила Ванессу и Элмвуда у подножия настенной лестницы и последовала за ними на стену.

— Монти и его выдры проверяют все стенные ворота, чтобы убедиться, что они надежно заперты, — сообщила им Маура, тяжело дыша после подъема на колокольню и спуска с нее. — Если эта орда хочет устроить неприятности, им будет трудно попасть в Рэдволл. Может быть, мне стоит принести из кухни несколько котлов, и вскипятить здесь немного масла на случай, если нам понадобится облить их.


— Маура! — заявила Ванесса, удивляясь тому, что ее подруга-барсучиха может даже думать так кровожадно. — Мы еще даже не знаем, являются ли эти звери нашими врагами. Давай оставим такие разговоры до тех пор, пока не выясним, кто они такие.


— Судя по тому, что я видел, они точно не друзья, — сказал Элмвуд.

Поднявшись на стену, Маура и Ванесса сразу же увидели и облако пыли над деревьями, и зверей, что его поднимали. Ванесса ахнула: даже слова Элмвуда не подготовили ее к виду такого количества зверей, марширующих в бодром военном строю. Оттуда доносился негромкий стук множества топочущих лап, хотя передний край орды был еще слишком далек, чтобы различить отдельных зверей в мерцающем воздухе летнего утра.

Маура посмотрела на белок, осматривавших огромную колонну войск.

— Что вы видите? Это все хищники или среди них есть лесные жители?

Вопрос барсучихи озадачил большинство белок, но Александр понял, к чему она клонит.

— Ты имеешь в виду то, о чем Уртблад рассказал нам сегодня утром? Но это не могут быть они… их слишком много!


— Я и сама так подумала, — сказала Ванесса. — Но мы должны быть уверены. Что ты видишь?

Алекс прищурил глаза, вглядываясь вдаль.

— Пока трудно сказать. На таком расстоянии выдры могут выглядеть как ласки, а белки — как лисы, даже для нас. Да и пыль, что они поднимают, не помогает. Но я готов поспорить на свой куцый хвост, что впереди остальных идут лисы… — он напрягся сильнее, заслоняя глаза одной лапой, — … а рядом ласки, хорьки и горностаи.


— Все хищники, — мрачно сказала Маура.

Ежонок Дорж под звон колоколов повел нескольких своих товарищей по играм на стену, надеясь увидеть на горизонте очередную бурю. То, что он увидел сейчас, понравилось ему еще больше.

— Смотрите, какое войско! — с ликованием воскликнул он.


— Маура, — обратилась Ванесса к барсучихе, — пожалуйста, забери отсюда малышей. Я не хочу, чтобы они попали в беду.


— Но матушка аббатиса! — захныкал Дорж. — Мы хотим увидеть войско!


— Вы видели все, что нужно, — отрезала Маура. — Теперь мы идем вниз… за мной!

К счастью, друзья Доржа были не столько очарованы, сколько напуганы видом орды и с радостью последовали вниз, на лужайки.

Александр в замешательстве посмотрел на приближающуюся армию.

— Это не могут быть войска лорда Уртблада. Их слишком много! И все они — хищники.


— Есть один зверь, который может ответить на этот вопрос. Если это его войска, я хочу, чтобы Уртблад был здесь, чтобы объяснить, что так много зверей делают в Стране Цветущих Мхов. А если нет, я все равно хочу, чтобы он помог нам устроить оборону. Именно для этого, по его словам, он и прибыл в Рэдволл. Так что, пожалуйста, пошлите кого-нибудь за ним! Он в Пещерном зале с Кротоначальником.

Элмвуд вскочил, чтобы выполнить приказ, и снова помчался вниз по ступеням.

Вокруг них жители Рэдволла, до сих пор не слышавшие о том, что Уртблад держит на службе хищников, естественно, предполагали, что на аббатство напали.

— Посмотрите на эту орду! Как мы будем биться с ними?


— Они осадят аббатство и выбьют ворота!


— Что нам делать?

Звон стали о камень мгновенно заставил замолчать запаниковавших обитателей аббатства, и все звери обернулись, увидев Монтибэнка, стоящего на верхней ступеньке лестницы с мечом Мартина в лапе.

— Давайте не будем спешить, друзья! Возможно, это не наши враги. Но если это так, мы дадим им такой же отпор, какой Рэдволл давал каждому заносчивому скоту, и отправим выживших бежать с хвостами между ног. Это Рэдволл, и ни один зверь не завоюет его, пока я шкипер выдр!

Ежиха Балла, хранительница погреба, озвучила вопрос, который разделяли многие жители Рэдволла.

— Как? Что значит, они могут быть не врагами? Это хищники, и они вооружены. Ни одна орда, подобная этой, никогда не проходила мимо нас, не пытаясь захватить Рэдволл.


— В этот раз все может быть иначе, — сказала Ванесса. — Надеюсь, — она посмотрела вниз и увидела, как Уртблад идет по лужайкам аббатства за Элмвудом к ступеням западной стены. — А, вот и он. Может быть, теперь мы узнаем, кто перед нами — друг или враг.

Воин-барсук поднялся по лестнице и присоединился к ним на вершине стены, выглядя таким же бесстрастным, как всегда.

— Милорд, — обратилась к нему Ванесса, — кажется, на нас напали, но мы не можем быть уверены в этом после того, что вы рассказали нам ранее. Пожалуйста, скажите нам, что это значит для вас.

К удивлению всех зверей, Уртблад протянул руку вниз и отсоединил небольшую металлическую трубку от боковой части своих доспехов. Ванесса думала, что это просто украшение, но теперь увидела, что это отдельное устройство из той же красной стали, что и его доспехи, удерживаемое пружинным зажимом. Их недоумение возросло, когда он потянул за него, и трубка вдруг стала вдвое длиннее, чем прежде. Уртблад открутил металлические колпачки с обоих концов прибора, обнажив блеск линз из полированного стекла. Поднеся трубку к одному глазу, барсук посмотрел через нее на приближающихся зверей.

Ванесса не хотела беспокоить Уртблада, который, казалось, был полностью сосредоточен на том, что делал.

— Э-э… Милорд…

Уртблад опустил трубку и зычным голосом приказал:

— Открыть ворота!

Жители Рэдволла были слишком ошеломлены, чтобы сразу же двинуться с места; многие решили, что их барсучий гость сошел с ума.

— Открыть ворота, лорд? — растерянно спросил Элмвуд.

Уртблад жестом указал своей металлической трубой на далекую армию.

— Они несут знамя Багрового Барсука. Это мои войска.

========== Глава 10 ==========

Долгое время рэдволльцы просто потрясенно смотрели на Уртблада, разинув челюсти. Некоторые поворачивались, чтобы заново взглянуть через стену на приближающее войско, видя его теперь в другом свете — но не менее потрясенные его размерами. В туманной летней дали масса воинов заполнила сухую дорогу, словно гигантская змея, ползущая по узкому ручью. Утреннее солнце сверкало на целом море щитов, копий, мечей и других орудий войны. Это была самая большая армия, которую видел Рэдволл со времен орды Клуни Хлыста.

Ванесса весьма сурово обратилась к Уртбладу:

— Вы сказали нам, что уведомите нас до того, как в Рэдволл прибудут ваши войска, чтобы у нас было время как следует подготовиться к встрече с ними.


— Я также сказал вам, — безапелляционно ответил Уртблад, — что докажу вам: большая орда может нагрянуть в Рэдволл без предупреждения. Для этого мои войска совершили ночной марш-бросок. Позже я обсужу с вами, когда мы сможем начать вырубку деревьев за стеной, раз уж я доказал свою правоту. Но сначала я должен выйти и поприветствовать своих капитанов. Пожалуйста, откройте ворота, аббатиса.

Ванесса осталась на месте.

— Ни одно дерево не будет срублено, пока мы не обсудим этот вопрос, — позади Уртблада она заметила Александра, и обратилась к белке так же, как и к барсуку. — Более того, когда сегодня утром на собрании вы сказали нам, что у вас на службе хищники, вы не признались, что почти все ваши солдаты — такие звери. Я не вижу в этой ораве ни одного лесного жителя.


— Вы недостаточно внимательно смотрите, — серьезно сказал Уртблад. — Некоторые из тех, кто на таком расстоянии кажется горностаями, хорьками и ласками, на самом деле выдры; у меня их много на службе. А в первых рядах с лисами идет белка. Еще дальше в колонне, как вы вскоре увидите, находятся отряды ежей, землероек и мышей. Они скрыты более высокими зверями перед ними, — он протянул металлическую трубку. — Вот. Смотрите сами.

Александр обошел Уртблада и схватил трубку, прежде чем аббатиса успела ее забрать. Повертев ее в руках, он спросил:

— Что это за штуковина?


— Я называю его длинным стеклом. С его помощью далекие вещи кажутся ближе. Направьте широкий конец на войско и посмотрите одним глазом через линзу поменьше, как только что делал я.

Алекс скептически хмыкнул, но сделал все, как было велено. Когда он наконец навел прицел и посмотрел в прибор, то вздрогнул и отступил назад, едва не сорвавшись со стены на лужайку.

— Ого! — успокоившись, Александр окинул трубку в своих лапах недоверчивым, изумленным взглядом. — Как будто они прямо передо мной. Вернувшись к бойницам, он еще раз, уже более внимательно, посмотрел в прибор. — Да, теперь я вижу выдр… и белку… более мелких зверей не видно, заднюю часть колонны скрывает облако пыли. Мехом клянусь, это войско огромно!

Предводитель белок передал длинное стекло Ванессе, чтобы настоятельница посмотрела сама, а затем повернулся к барсуку.

— Вы говорили, что лишь малая часть ваших сил пришла с вами в Страну Цветущих Мхов.


— Верно. На каждого воина, которого вы видите на этой дороге, у меня есть еще десяток в Северных землях.

Алекс ахнул.

— Но… это тысячи и тысячи воинов!

Уртблад лишь кивнул:

— Северные земли — большое место.

Ванесса опустила длинное стекло и передала его Монтибэнку, с нетерпением ждавшему своей очереди.

— Судя по тому, что я вижу, лорд, хищников все-таки больше, чем лесных жителей. Будет ли безопасно, если в Рэдволл прибудет так много их?


— Я ручаюсь за их хорошее поведение, аббатиса.

Однако Ванесса не отдала приказа открыть ворота.

— Милорд, мы поверили вам на слово во всем, что вы рассказали нам с прихода сюда. Но безопасность этого аббатства и его обитателей — моя обязанность. Я не допущу хищников в Рэдволл, пока сама не решу, что они не представляют опасности.


— Я понимаю. Я могу так же легко просмотреть войска на дороге. Вы можете присоединиться ко мне, если хотите.


— Мы будем оба, — сказал Александр, положив лапу на плечо Ванессы.


— И мы тоже, — добавил Монтибэнк, выступая от имени своих выдр.


— Очевидно, — продолжил Уртблад, — что в аббатстве не хватит комнат и кроватей для всего моего отряда. Я предполагал, что они смогут расположиться лагерем на ваших лужайках, но если вы запретите некоторым моим воинам вход в аббатство, я могу разместить их в поле за южной стеной.


— Посмотрим, — ответила Ванесса.

Следующие несколько минут все они молча стояли на вершине стены, наблюдая за тем, как могучая армия приближается к Рэдволлу. Во главе колонны шли несколько лис в черных туниках и с широкими мечами, а также белка с полным колчаном стрел и величественным тисовым луком. Когда колонна подошла к воротам, ведущий лис выскочил вперед и повернулся к войску лицом. Выхватив меч и высоко подняв его, он отдал приказ остановиться. Процессия медленно остановилась, пока приказ пробирался сквозь ряды. Под ярким утренним солнцем пыль начала оседать, и жители Рэдволла, стоявшие на стене, смогли воочию убедиться, насколько велики силы Уртблада в Стране Цветущих Мхов.

У аббатисы Ванессы перехватило дыхание.

— Милорд, вы хотите захватить Рэдволл? Потому что такой армии для этого более, чем достаточно.


— Даже не шутите, аббатиса. Если бы добрые звери этих земель хоть на миг предположили, что я могу злоупотребить накопленной силой, все мои труды пошли бы прахом.

Уртблад повернулся и начал спускаться по ступеням стены.

— Идемте, я покажу вам, что мои звери, по большей части, благородны и честны.

Александр шепнул Ванессе, когда они спускались за барсучьим лордом:

— Ты пошутила? Насчет захвата Рэдволла?


— Я… не уверена, — задумчиво ответила она.

* * *


Любопытная толпа жителей Рэдволла спустилась вслед за Уртбладом к главным воротам. Старый аббат Арлин сбегал в архив за Джеффом и Винокуром, которые собирали записи для чтения и не знали о происходящем наверху. Теперь они втроем вместе с Ванессой, Александром, Монтибэнком, Маурой и Элмвудом собирались встретить армию Уртблада.

Стражники-выдры отперли ворота и распахнули их, чтобы лорд-барсук и предводители Рэдволла могли пройти наружу. Многие другие последовали за ними, но держались в тени под стеной, не желая выставлять себя напоказ такому количеству вооруженных хищников.

Уртблад подошел к лису, который, судя по всему, был главным офицером, и лучнице-белке, стоявшей рядом с ним.

— Твой отчет, Махус.

Лис четко отсалютовал.

— Ничего необычного, милорд. Как вы можете видеть, мы хорошо продвинулись с севера страны прошлой ночью. Войско в полном составе, потерь нет. После битвы с воронами мы не встретили ни одного зверя.


— Очень хорошо. Передай войскам встать вольно и держаться здесь. Пока что не совсем понятно, где их разместят.


— Да, милорд.

Махус передал приказ, и тут же передовые бойцы встали в более расслабленные позы. Но ни один из них не нарушил четкого ряда в колонне.

Аббатиса Ванесса и ее товарищи внимательно разглядывали воинов, особенно лис, стоявших впереди. Хотя они больше не держались во стойке «прямо», их взгляды были устремлены вперед. На любопытные взгляды лесных жителей они не отвечали своими собственными, как можно было бы ожидать от банды своенравных хищников. Ванессе показалось, что она смотрит на новый вид зверей, которых никогда раньше не видела. «Благородные хищники» лорда Уртблада казались явью, хотя до сих пор она не могла всерьез в это поверить.

Уртблад жестом приказал Махусу и белке присоединиться к нему, прямо перед главными воротами.

— Настоятельница, позвольте представить вам мечника Махуса, капитана моей гвардии и главного офицера меченосцев.

Лис кивнул, отвесил формальный полупоклон, но ничего не сказал.

— А это, — продолжил Уртблад, — леди Мина, из беличьего племени Гоо. Племя Гоо — мой самый важный союзник в Северных землях; они присягнули мне на верность, а их мастерство стрельбы из лука не знает себе равных. Без них я не смог бы добиться такого успеха.

Мина низко поклонилась аббатисе и ее спутникам. Александр и Элмвуд были заворожены видом гордой и сильной беличьей леди; Алекс был уверен, что леди Мина — самое прекрасное создание, на которое он когда-либо смотрел.

Но взгляды Ванессы и остальных быстро вернулись к Махусу. Это был высокий лис, худой и мускулистый, одетый в черную форменную тунику. Единственным его оружием, похоже, был меч, висевший на боку, но размер ножен намекал на его большие размеры — более чем достаточные, чтобы заставить любого лесного жителя содрогнуться.

— Махус и Мина — мои старшие офицеры в этой кампании, — лорд Уртблад указал на открытые ворота. — Давайте пройдем внутрь, и вместе мы решим, как расположить мои войска.

Джефф прошептал Ванессе на ухо, достаточно громко, чтобы услышали все остальные:

— Только не лиса! Только не лиса!

Уртблад перевел взгляд на мыша-архивиста.

— В чем дело?

Джефф шагнул вперед и встал во весь рост, обращаясь к барсучьему лорду.

— На протяжении многих поколений Рэдволл сильно пострадал от лап лисиц. Так, один только поработитель Слэгар убил историка Мафусаила, в честь которого назван один из наших колоколов, а также и других… не говоря уже о похищении детей аббатства, включая Маттимео, сына Матиаса, — Джефф повернулся к аббатисе. — Ванесса, не думаю, что этого зверя стоит впускать в наш дом!

Махус обратился к Ванессе и Джеффу напрямую:

— Ты описываешь злые дела, друг, и, несомненно, они были совершены недостойным зверем. Но я — не тот лис.


— Не называй меня другом, пока я тебя получше не узнаю, — буркнул Джефф.


— Тогда я надеюсь, что ты дашь мне такую возможность, — ответил Махус с холодной вежливостью.

Уртблад посмотрел на Ванессу.

— Настоятельница, таким-то гостеприимством славится Рэдволл?


— Джефф прав, милорд, как бы грубо он не выразился. Это следует обсудить.


— Лисам в принципе запрещен вход в аббатство?


— Ну, нет…


— Тогда в чем дело? Махус — честный зверь и мой главный капитан. Я не могу бегать за пределы аббатства каждый раз, когда мне нужно посоветоваться с ним. Он заслуживает того, чтобы участвовать в наших советах. Поскольку вы никогда не встречались с ним и не знаете его, у вас нет оснований исключать его из Рэдволла.

Александр, ничуть не обрадованный возможным присутствуем лиса в своем дом, оторвал взгляд от леди Мины. Как глава беличьего патруля Страны Цветущих Мхов, он не раз имел дело с лисами-злодеями.

— Настоятельница решает, кому позволено быть в Рэдволле, милорд, а кому нет.

Уртблад продолжал, как будто Александр ничего не сказал:

— Аббатиса, вы наделили меня полномочиями в вопросах защиты аббатства. Во имя безопасности Рэдволла я заявляю, что Махусу следует позволить войти с нами. Я даю вам честное слово воина, что он не доставит вам неприятностей. Итак, ему все еще запрещено проходить через эти ворота?


— Я никогда не говорила, что запрещено, — строго сказала Ванесса, — просто это нужно обсудить, — она повернулась к мечнику. — Друг Махус, готов ли ты отдать свой клинок мне, пока живешь в нашем аббатстве?

Махус колебался всего мгновение, а затем потянулся за своим оружием.

— Если таковы правила, установленные вами, я буду их соблюдать, — он вытащил меч из ножен и протянул ей рукоятью вперед, — Пожалуйста, храните его в порядке. Он мне очень дорог.

Александр шагнул к Ванессе, чтобы избавить аббатису от необходимости держать тяжелый меч. Белка взглянул на то, что лежало у него в лапе, и тут его глаза расширились от удивления. Остальные обитатели Рэдволла вокруг него уставились на клинок, разинув рты. На несколько мгновений все звери потеряли дар речи; затем на лице Александра промелькнула тень гнева.

— Уртблад, это что, шутка?


— Что вы имеете в виду?

Алекс посмотрел на своего друга-выдра.

— Покажи ему, Монти.

Монтибэнк шагнул вперед и вытащил меч Мартина из ножен на своем поясе.

Оба меча были почти одинаковы!

Были и незначительные различия. Камни на рукояти меча лиса были немного другого оттенка красного, а рукоять меча была несколько грубее. Но лезвие было таким же острым и великолепным, как у оружия Рэдволла, не темным и зазубренным, как у меча Уртблада, а отточенным, как в день его ковки. Даже углы острия, глубина и длина срединного канала казались одинаковыми. Если бы их не держали рядом, любой рэдволлец мог бы легко принять это новое оружие за знаменитый меч Мартина.

Махус, казалось, был поражен не меньше любого зверя. Если лис и подозревал, что в Рэдволле можно найти подобие его собственного оружия, то ему очень хорошо удалось притвориться удивленным.

— Как вы это объясните? — потребовал Джефф.


— Я не знаю, что должен объяснять. Разве я не рассказывал в первый же день пребывания в Рэдволле, что когда-то сделал меч, очень похожий на тот, что Вепрь Боец выковал для Мартина?


— Вы не сказали нам, что они так похожи! — воскликнула Ванесса, скорее удивленно, чем рассерженно.


— Они не полностью похожи, — спокойно заметил Уртблад. — Работа Вепря, конечно, более тонкая. Но я сделал меч Махуса в самодельной кузнице в Северных землях, а не в великих кострах Саламандастрона.


— Но почему вы взяли за образец меч Мартина? — спросила Ванесса. — Такое сходство могло быть только намеренным.


— Это не так.


— Но как же тогда…


— Кто может сказать, какие силы говорят через барсука-кузнеца? Я знаю, что голос судьбы управлял мной, когда я вырезал свое пророчество на стене Саламандастрона. Возможно, дух Вепря Бойца направлял мою лапу, когда я ковал этот клинок… так же как дух Мартина приходит к жителям Рэдволла в трудные времена. Я никогда раньше не был в Рэдволле. Я никогда не видел этого меча, не видел его изображений и не слышал достаточно подробного описания, чтобы воссоздать его с такой точностью. И все же сходство слишком велико, чтобы быть совпадением. Мы можем лишь заключить, что здесь действуют высшие силы, и оставить все как есть.

Каждый рэдволлец верил в дух Мартина; они не сомневались, что Воитель-основатель наблюдает за ними и по сей день. И они без раздумий приняли предупреждение Уртблада о страшном пророчестве, ибо было хорошо известно, что барсучьи лорды Саламандастрона действительно одарены и прокляты способностью предвидеть будущее. Объяснение Уртблада о двух мечах имело смысл; иного и быть не могло. Здесь явно было доказательство того, что сущность этого барсука не ограничивается повседневным миром существ из плоти и крови. Только его пророческий дар мог объяснить меч, что он выковал для Махуса.

Уртблад повернулся к капитану-лису.

— Прежде чем ты пройдешь с нами внутрь, Махус, скажи воинам, что они могут обойти южную стену и отдохнуть там. Пройдет некоторое время, прежде чем мы примем решение о том, кто может войти в аббатство, и я не хотел бы заставлять уставших зверей стоять на дороге. Также передай Кротоначальнику приступить к сооружению санитарных траншей.


— Лорд Уртблад, — осмелилась спросить Ванесса, — вы только что велели Махусу отдать приказ нашему Кротоначальнику?


— Не вашему. Моему.


— У вас есть свой кротоначальник? — удивился Арлин.


— Естественно. Мой тоннельный и траншейный корпус кротов помог мне не в одной битве в Северных землях. Не заблуждайтесь, они обученные бойцы — каждый зверь, который идет со мной, умеет обращаться с оружием, — но я предпочитаю избавить их от открытого боя, используя их навыки рытья. В армии такого размера должны быть не только боевые звери.

Махус уже направился к колонне, чтобы отправить войска к южной стороне аббатства. Уртблад окликнул лиса:

— И еще, Махус… передай нашему выдру-новобранцу, что он может отправиться с нами в Рэдволл. Уверен, настоятельница не будет возражать.


— Да, милорд.

Махус отдал приказ, и воины двинулись вперед. Когда армия миновала ворота аббатства, направляясь к полям к югу от Рэдволла, выдра, стоявший в нескольких рядах от ведущих марширующих, отделился от колонны и присоединился к Махусу.

Выдра плутовски улыбнулся и помахал лапой вождям аббатства.

— Привет всем вам! Я раскумекал, давно уж пора вернуться и посмотреть, как вы тут поживаете! — он сделал жест через плечо. — Как видите, я прихватил с собой друзей!

Монти чуть не выронил меч Мартина.

— Варнокур? Хвостом клянусь! Что ты мутишь с этой оравой?


— Варнокур служит у меня уже почти сезон, — объяснил Уртблад. — Прошлой весной он встретился с некоторыми из моих выдр на дальних северных окраинах Страны Цветущих Мхов. Несомненно, он думал, что ему выдалась возможность для новых приключений… Как видите, ему еще предстоит овладеть дисциплиной.

Варнокур, наконец, встал по стойке «смирно» и отдал барсучьему лорду воинское приветствие.

— Уф, простите, милорд. Разрешите навестить моих друзей и семью?


— Разрешаю.

Не успел Варнокур шагнуть к воротам, как его сын Винокур выскочил мимо настоятельницы и заключил выдра в восторженные объятия прямо посреди дороги.

— Папа!

Многие воины — крысы, землеройки, хорьки, горностаи, мыши, кроты и ласки — направили иронические взгляды в сторону своего смущенного товарища.

Монтибэнк подошел к отцу с сыном. Шкипер выдр разделял мнение сестры Аврелии, что Варнокуру не стоило покидать своего единственного ребенка, но его сердце не могло не тронуть то, с какой радостью они встретили друг друга.

— Ну, Варни, ты на этот раз притащил с собой целое войско!


— Пришлось, Монти, дружище. Они защитят меня, когда сестра Аврелия начнет лупить меня по башке за то, что я так долго не появлялся, — Варнокур от души стукнул сына по спине. — Винк, парень! Да ты почти такой же большой, как твой старина отец! Ну, ты и впрямь выглядишь молодцом, и не зря — наверное, Монти хорошо с тобой занимался, пока меня не было. Но твой папаша теперь в настоящем войске!

Ванесса подошла ближе к Уртбладу.

— Вы уже закончили свои сюрпризы, милорд, или нам стоит ожидать новых?


— Да, — добавил Джефф, — после всего этого я чуть ли не ожидаю увидеть самого Мартина Воителя, выходящего из ваших рядов.


— Уверяю вас, этого не произойдет, — отозвался барсук. — Хотя на севере бывали времена, когда я был бы рад ему, Мартин живет только здесь, в Рэдволле. Что же касается других сюрпризов, то вам придется подождать. Я знаю, некоторым из вас было любопытно познакомиться с моими войсками, поскольку вы не могли до конца поверить в существование честных хищников. Что ж, теперь у вас будет такая возможность.

Ванесса и другие предводители аббатства оставались на дороге у ворот, пока последние воины Уртблада не скрылись из виду за юго-западным углом высокой стены. Невозможно было определить, сколько зверей было в колонне, и даже сколько каждого вида, хотя крысы и хорьки, к немалой тревоге жителей Рэдволла, похоже, значительно превосходили лесных жителей. Все были хорошо вооружены.

Ванесса сцепила лапы перед собой.

— Скоро наступит время обеда. Я скажу брату Хью приготовить для нас еще одно особое блюдо в Пещерном зале, милорд, чтобы Махус и леди Мина могли пообедать с нами.


— Именно это я и предполагал, — Уртблад поднял лапу в сторону ворот. — Ну что, пойдем?

Любопытные зрители, стоявшие поодаль, быстро убрались с прохода, увидев, как к ним приближаются стройный лис в черной одежде и барсук в красных доспехах. Даже леди Мина выглядела грозно: с ее мощным длинным луком и полным колчаном, с бесстрастным выражением лица было ясно, что эта белка из племени Гоо способна выстоять в любой битве.

* * *


Внутри аббатства Александр слегка отстал от процессии. Он незаметно подозвал к себе Монтибэнка и прошептал:

— Закрой главные ворота! И проследи, чтобы все остальные ворота были надежно заперты и оставались такими. Уртблад может настаивать на том, что его хищники честны и благородны, но мне бы не хотелось на собственном опыте убедиться, что это не так, да еще когда полтысячи из них расположились лагерем за нашими стенами!


— Уже в деле, Алекс, дружище! Мои выдры были выставлены у всех ворот еще до того, как этот сброд добрался сюда. Никто не войдет и не выйдет без нашего согласия, даже мистер Красный Барсук. Он может оставить себе своих хищников… честных крыс и лис, ничего себе! Не очень-то ему нравится, что они нагрянули к нам вот так, врасплох. Он знал, что они придут, и должен был сказать нам!


— Согласен, — кивнул Алекс. — Мои лучники будут стоять на вершине стены днем и ночью, пока эта орда не уйдет отсюда, а если они вздумают доставить нам неприятности, то узнают, какие мы хорошие стрелки!


— И все же, — размыслил Монти, — думаю, нам стоит воздержаться от скоропостижных решений, по крайней мере, пока мы не побеседуем с тем лисом.


— И леди Миной, — добавил Алекс. — За ней я тоже буду присматривать.


— Держу пари, что так и будет! — Монти игриво подмигнул. — Присматривать за этой гордой белкой не составит для тебя труда!

Впереди аббатиса Ванесса обернулась к ним.

— Алекс, Монти, вы идете? Лорд Уртблад хочет показать аббатство двум своим капитанам, пока мы ждем обеда. Уверена, вы захотите присоединиться к ним.

Александр осмотрел положение дел. Маура шла рядом с Махусом, даже не пытаясь скрыть своего недоверия к лису, а Элмвуд и несколько других белок из патруля Страны Цветущих Мхов — все, как он заметил, мужского пола — сосредоточили свое внимание на леди Мине. При столь пристальном внимании к двум новичкам Алекс был уверен, что они не предпримут ничего предосудительного. Не то чтобы он ожидал чего-то подобного от столь галантного существа, как белка-леди, но лис — другое дело…

Александр догнал остальных.

— Просто болтал с Монти о погоде, не так ли, приятель?


— Да, так и есть, — подтвердил выдра-Шкипер. — Прекрасный денек выдался, не правда ли? В основном солнечный, с дождём из хищников!

* * *


Юный Сирил все еще пребывал в стране грез, хотя солнце уже близилось к полуденному зениту в небе над Рэдволлом.

Он не спал до рассвета, неся вахту вместе с Александром. После окончания смены беличий лучник сразу же спустился в Пещерный зал на совет лидеров аббатства; глава беличьего патруля все еще бодрствовал, даже после долгой ночной вахты. Сирил же никогда в жизни не спал всю ночь, и к тому времени, когда небо на востоке начало светлеть, он уже был близок к тому, чтобы подпереть веки веточками. Только прибытие ночного гостя заставляло его бодрствовать так долго, но в конце концов усталость одолела его.

Когда пришла дневная смена, чтобы сменить их, Сирил плеснул себе на лицо побольше холодной воды, чтобы не заснуть на полпути вниз по ступеням стены. Затем он пожелал Александру доброго дня, поспешил в свою комнату и забрался в постель как раз в тот момент, когда его брат Сайрус вставал и одевался. Сайрус предусмотрительно накинул на окно одеяло, чтобы в комнате было темно, и поспешил позавтракать, хотя Сирил почти мгновенно уснул. Даже звон колоколов Матиас и Мафусаил, предупреждающих о приближении войска Уртблада, не смог прервать дремоту мышонка.

Сайрус ворвался в комнату.

— Сирил, проснись! Снаружи армия!

Сирил открыл глаза и порывисто сел. Сайрус вторгся в какой-то сон, детали которого ускользали из его памяти, даже когда он пытался их вспомнить. В таком состоянии взволнованные слова брата не имели для него никакого смысла.

— А? Какая армия? — Сирил прикрыл глаза. — Который час?


— Почти полдень. Они идут в Пещерный зал, все главы аббатства и лорд Уртблад…

Сирил покачал головой, все еще не до конца проснувшись.

— Нет, это было сегодня утром. Он сказал Александру вчера вечером… совет, первым делом утром.


— Ну, конечно, это было во время завтрака, — ответил Сайрус. — Но потом, когда я был в архиве и помогал Винокуру и брату Джеффу с записями, мы услышали звон колоколов, а потом прибежал старый аббат Арлин и сказал, что к нам идет орда! Ты, наверное, слышал!

Сирил изо всех сил старался сосредоточиться на словах брата.

— Что? Слышал орду? Какую орду?


— Нет, колокола! Разве ты их не слышал?

Сирил провел лапами по своему головному меху, присев на край кровати. Ему действительно нужно было поспать еще несколько часов.

Сайрус продолжал.

— С ними отец Винка Варнокур, а еще белка с длинным луком и лис с мечом, похожим на меч Мартина!


— Лис? Какой лис?


— Тот, что сейчас в Пещерном зале, обедает с лордом Уртбладом, аббатисой и всеми остальными. Ты что, не слушал меня, Сир?

— Сирил встал, натягивая привычную рясу и обуваясь в сандалии. Он не имел ни малейшего представления о том, что происходит, но Сайрус был чем-то взволнован.

— Я слушал, но не понял.

Сайрус возмущенно хмыкнул.

— За нашими стенами стоит армия, — сказал он медленно и просто, словно обращаясь к младенцу. — Самая большая из всех, что когда-либо видел зверь. Должно быть, их тысячи — крысы, ласки, горностаи, хорьки, лисы…

Сирил в недоумении уставился на него.

— Орда хищников осаждает Рэдволл, говоришь? — Сирил почувствовал, как участился его пульс. — А Уртблад поможет нам отбиться от них?


— Конечно, нет, глупыш. Это его армия, — Сайрус повернулся, чтобы уйти обратно на лужайку. — Тебе действительно не стоит так много спать, Сирил. От этого у тебя мутится голова.

========== Глава 11 ==========

Вокруг большого стола в Пещерном зале сидело много зверей.

Кроме Уртблада и восьми предводителей аббатства, включая Вышекрыла, чьи воробьи заметила приближение войск Уртблада еще добывая пищу в лесу, за столом сидели лис Махус и белка-лучница леди Мина. Ванесса также пригласила Винокура с Варнокуром: их радостное воссоединение должно было сгладить неловкость от лиса внутри аббатства и вооруженных хищников снаружи. Кроме того, Варнокур служил у Уртблада и мог кое-что рассказать нем. Кроме того, с ним за столом лорду-барсуку было бы труднее утаить от рэдволльцев еще что-то.

Махусу предложили место между Монти и Маурой. Без меча лис был, пожалуй, безобиден, но Ванесса не собиралась рисковать. Барсучиха с выдром наверняка одолели бы Махуса в схватке влапопашную.

Леди Мина отложила колчан и лук у входа в Пещерный зал, хотя у Ванессы сложилось впечатление, что это было сделано скорее в соответствии с застольным этикетом, чем для того, чтобы успокоить лесных жителей. Никто не просил ее разоружиться, и, возможно Мина сочла правильным, что если Махуса заставили отдать меч, она тоже на время трапезы откажется от оружия.

Алекс не преминул расположиться прямо за столом напротив леди Мины. Обычно он был очень вежливым и воспитанным зверем, но сейчас он не отрываясь смотрел на Мину в течение многих мгновений. Когда она ловила на себе его взгляд, он быстро отводил глаза, чтобы не показаться грубым… но вскоре снова устремлял взгляд на нее. Ванесса заметила этот глазной танец между двумя белками, а затем с улыбкой переключила свое внимание на другие дела. С учетом того, что лис сидел между Монти и Маурой, а Алекс постоянно смотрел на леди Мину, настоятельница была уверена, что ее ничто не застанет врасплох.

Брат Хью и его повара принесли обед из горячих овощных пирогов с супом из лука-порея и салатом из редиса. Они намеренно подали все блюда и напитки с противоположной от Махуса стороны стола, чтобы не подходить к лису. В их поведении не ощущалось обычного рэдволльского гостеприимства. Когда Хью выходил из зала, поставив на стол последнюю порцию, он пробормотал, достаточно громко, чтобы Махус услышал:

— Хорошо, что я подал тот яблочный кекс сегодня утром… не хотелось бы, чтобы мой кулинарный шедевр исчез в глотке такого зверя.


— Брат, пожалуйста! — отчитала его громким шепотом Ванесса. — Веди себя прилично!

Хью поспешил выйти из зала без малейшего намека на раскаяние на лице. По правде говоря, Ванесса должна была признаться себе, что разделяет хотя бы часть его чувств. Но она была настоятельницей и разрешила Махусу войти в Рэдволл в качестве гостя. Это означало, что он будет есть их пищу и сидеть за их столом, а они — относиться к нему как к другу, пока он не докажет обратное.

Махус посмотрел вслед мышиному монаху. Спокойно повернувшись к Ванессе, он сказал:

— Я вижу, не все жители Рэдволла мне рады.


— Пожалуйста, простите брата Хью. В юности он был рабом у лис.


— Все в порядке, аббатиса. Меня не так просто обидеть. На севере ко мне так относились не раз, иногда те же самые добрые звери, которым я только что помог. В прошлом мои товарищи по виду сделали многое, чтобы заслужить недоверие других существ. Я привык к этому.


— Это так, — согласился Уртблад, — хотя никто не должен подвергаться такому презрению. Я настоял на том, чтобы Махусу позволили войти в аббатство, отчасти чтобы вы все могли судить о нем как о личности, а не только как о лисе.


— Это мы сейчас и занимаемся, — сказал аббат Арлин, глядя через стол на Махуса. — Я слышал, лорд Уртблад представил тебя «мечником Махусом». Откуда у тебя такой титул? Ты действительно так хорошо владеешь своим оружием?


— Ну, да, — серьезно ответил Махус. — Но «мечник» — это скорее звание, чем титул. Лорд Уртблад много сезонов назад решил, что ему нужна гвардия — отряд лис, обученных владению мечом. Поскольку я служил у него дольше всех своих собратьев и был самым искусным в обращении с клинком, он назначил меня командиром и присвоил мне особое звание Мечника. Если однажды меня убьют в бою, другой лис из этого отряда получит мое звание и место.


— Очень интересно, — сказала Ванесса, устремив на лиса испытующий взгляд. — Мне любопытно, как давно ты служишь лорду Уртбладу? И как вы впервые встретились?


— Это было… — Махус посмотрел на воина-барсука. — Что, милорд? Более пятнадцати сезонов, если я не ошибаюсь.


— Семнадцати. Это произошло в мою первую весну в Северных землях, я тогда покинул Саламандастрон предыдущим летом, — Уртблад повысил громкость тона, чтобы каждый зверь за столом услышал. — В те дни я путешествовал, в основном, один, поскольку еще не успел собрать свои нынешние силы. Однажды я наткнулся на небольшой отряд лис в ожесточенной схватке с гораздо большим числом морских крыс. Я не знал причину битвы, и поэтому некоторое время наблюдал за ними, оставаясь незамеченным.


— Из своего укрытия я видел, что одному лису удавалось сдерживать крыс. Его боевые приемы был, возможно, грубоваты, но успешны. Он уже завалил нескольких пиратов, а остальные опасались приближаться к его клинку. Но крысы уже перегруппировывались для наступления, и лисы, несмотря на доблестные усилия их главного зверя-меченосца, были явно уверены, что с ними вот-вот расправятся. Я не питал особой любви ни к лисам, ни к крысам и, в принципе, мог бы позволить им устроить друг другу резню. Но в лисе-меченосце я разглядел задатки настоящего воина и не мог спокойно смотреть, как уничтожается такой потенциал. Поэтому я вмешался на стороне лис. После этого битва длилась недолго.


— И тот лис, — рискнула спросить аббатиса, — был Махусом?


— Да. И он был со мной и преданно служил мне с того дня и до сих пор.


— Вы когда-нибудь узнали, из-за чего произошла ссора? — поинтересовался Арлин.

Уртблад кивнул, но жестом велел лису продолжить рассказ. Казалось, они заранее договорились, кто из них будет рассказывать ту или иную его часть. Возможно, они рассказывали ее столько раз за сезон, что это уже стало привычным делом.

— Признаюсь, в те времена мы были довольно типичной бандой лис, — признался Махус. — Мой отец был нашим вожаком. Мы существовали за счет обмана и мошенничества, а также воровства, когда простое мошенничество не помогало. Мы не были убийцами, хотя иногда нам приходилось выходить из затруднительных положений с боем. Именно поэтому отец поощрял мое раннее обучение владению мечом. В тот день мы обманом выманили у полупьяных крыс несколько бочонков вина и мешков с едой — добычу, которую они сами только что украли у добрых зверей. Мы думали, мы провели их, но их капитан был мстителен, и когда он узнал, что случилось, то привел более крупный отряд, чтобы выследить и убить нас. Мы думали, что сможем затеряться в лесу, но у них были опытные следопыты, чего мы никак не ожидали. Они настигли нас, и мы были вынуждены сражаться за свою жизнь, — Махус поднял кружку с элем на полпути ко рту. — У нас не было ни единого шанса. Я был бы сегодня мертвецом, если бы лорд Уртблад не пришел нам на помощь.

В наступившей тишине Александр не смог не сдержаться:

— Будь вы честными зверями, а не разбойниками, у вас не было бы причин сражаться с теми крысами!


— Верно, — с готовностью согласился Махус. — Хотя я вынужден признать, что до прихода лорда Уртблада в Северных землях не было ни одного честного лиса. Но те крысы были дики и жестоки. Многие добрые звери были убиты или порабощены ими до того, как мы с ними столкнулись. Если бы мы вели мирную жизнь, нам, возможно, пришлось бы еще хуже, — Махус поднял лапу. — Не то чтобы я защищал жизни злодеев. Те дни давно позади, и я очень рад этому.


— Итак, — подытожила Ванесса, — ты обязан лорду Уртбладу своей жизнью.


— Не только этим, аббатиса. Это был всего лишь первый подарок… и он бы мало что значил, если бы был потрачен на неблагодарного негодяя.


— Меч? — спросил Арлин.


— Он тоже, хотя лорд Уртблад не выковал его для меня, пока не счел, что я его заслужил, — Махус обвел взглядом стол, пристально вглядываясь в лицо каждого рэдволльца. — Я знаю, что в прошлом вы все страдали от лисьих лап, и у вас есть веские причины не доверять нам. Так было и на севере. Банда моего отца вела разбойничью жизнь, потому что добрые звери тех земель никогда бы не приняли нас в свою среду. Мы даже не пытались быть честными, поскольку в этом случае нам ничего не светило.


Но лорд Уртблад все изменил. Он поверил, что добро можно пробудить почти в каждом существе. Прежде чем убедить в этом честных жителей севера, нужно было заставить поверить в это нас самих. Он взял меня и многих других заблудших зверей, подобных мне, к себе на службу без вопросов и подозрений. Его правила были одинаковы для всех под его командованием: подчиняйся его приказам или понеси наказание. Наказанием за явное предательство была смерть. Это было не всегда легко, особенно для хищников, не привыкших к настоящей дисциплине. Но лорд Уртблад так же быстро поощрял преданность, как и наказывал за непослушание. Те из нас, кто хорошо ему служил, поднимались по служебной лестнице. Любое продвижение в его войсках было заслуженным. Впервые в жизни нас стали поощрять за хорошее поведение; одно слово похвалы от лорда Уртблада стало значить больше, чем сотня украденных мешков. Выдры, землеройки, кроты, белки и мыши рядом с нами стали относиться к нам как к братьям по оружию, а не как к старым врагам. Всего за несколько сезонов с нас было снято бремя многих веков. Теперь мы могли ходить по главным тропам при свете дня, подняв голову от гордости за свое новое положение. Это было странно — вдруг почувствовать уважение зверей, которые всегда не доверяли нам. И теперь, когда мы завоевали это уважение, мы уже никогда не сможем вернуться к прежнему положению вещей. Я знаю, что говорю об этом от имени каждого лиса в моем отряде, а также от имени чуть ли не всех крыс, ласок, горностаев и хорьков в пехоте. Мы получили дар, превосходящий все сокровища, — Махус высоко поднял свой кубок в знак приветствия своему барсучьему повелителю. — И всем этим мы обязаны лорду Уртбладу. Я знаю, что уже много раз говорил это, милорд, но позвольте мне повторить это для блага этих добрых жителей Рэдволла: Спасибо вам за то, что вы нам дали.

Уртблад поднял кружку.

— Это ты заслуживаешь моей благодарности. Пути барсучьего лорда трудны, а мой еще труднее, с тех пор как я вознамерился достичь того, что, по мнению многих, никогда не удастся сделать. Многие не смогли выдержать требований моей службы. Ты не только превзошел их, но и раз за разом доказывал свою преданность и умение сражаться, что позволило тебе получить высокое звание. Твой отряд поддерживает порядок среди всех остальных так называемых «хищников» в моем войске. Я никогда не смог бы добиться такого успеха без твоей усердной работы. За тебя, Махус… пусть у каждого полководца будет такой же способный подчиненный, как ты!

Когда Махус и Уртблад произнесли тосты, сидящие за столом рэдволльцы медленно и неуверенно присоединились к ним. Тост, произнесенный лисом — или за него — был неслыханным в Пещерном зале.

Настоятельница Ванесса обратилась к Махусу:

— Итак, после того как лорд Уртблад помог вам победить крыс, как ты поступил к нему на службу?

Лис, казалось, пару мгновений колебался.

— Он рассказал мне немного о своем пророчестве и о своем желании объединить всех зверей. Он сказал, что впечатлен моим мастерством, и предложил научить меня лучше владеть мечом. Он явно ценил мои способности, а такое предложение лис получает не каждый день. Я ухватился за эту возможность.


— Расскажи им о своем отце, — произнес Уртблад.

Махус уставился на Повелителя барсуков с выражением не гнева, а крайнего смущения. Леди Мина наблюдала за своим товарищем-лисом, спокойно изучая выражение его лица. Неловкое молчание затянулось. Было ясно, что случайное замечание Уртблада имело какое-то особое значение.

— Милорд, я…


— Давай. Расскажи этим добрым зверям, как ты поступил со своим отцом, когда он не позволил тебе покинуть свою банду и присоединиться ко мне.

Махус нервно сглотнул, обводя взглядом все ожидающие лица. Его бывшая уверенность, казалось, исчезла. Наконец, ни на кого не смотря, он объявил:

— Я убил его.

Рэдволльцы в ужасе уставились на рыжего лиса.

Махус отодвинул стул и встал.

— Прошу меня извинить. Кажется, я потерял аппетит.

Не встретив ни одного взгляда, он вышел из-за стола и поднялся по лестнице в Большой зал.

* * *


Леди Мина заговорила первой.

— Бедный Махус! А он так старался произвести хорошее впечатление, — Лучница-белка повернулась к Уртбладу. — Не слишком ли это жестоко, милорд?


— Нашим хозяевам следует знать, что в прошлом Махуса есть темные дела. Им не надо считать, что он слишком хорош, чтобы быть правдой.


— Мы так точно не считаем, — пробурчал Джефф.


— Вот это да! — воскликнул Монтибэнк. — Убить свою плоть и кровь! Только мерзавец мог совершить такое!


— Не судите Махуса слишком строго, — посоветовал Уртблад. — Ваши нравы — не нравы дикого севера, особенно в те времена. По правде говоря, отец Махуса был злобным зверем, который, скорее всего, убил бы собственного сына, чем уступил его мне. Я и сам мог бы прикончить его при других обстоятельствах. Я думаю, он заслуживал смерти, и для него был достойным возмездием конец от меча того самого зверя, который мог бы последовать за ним по дороге зла.


— Почему-то, — сказала леди Мина, — мне кажется, Махус так не считает. Все эти сезоны этот поступок был тяжелым бременем для него. Ему не нравится, когда об этом узнают другие.

Это было очевидно по тому, как поступил Махус, когда его заставили сделать признание. Тем не менее, никто из жителей Рэдволла не испытывал к Махусу особого сочувствия — более того, вся эта история только усилила их подозрения насчет лиса.

Ванесса попыталась незаметно подать лапой жест Мауре пойти за Махусом, чтобы лис не бродил по Рэдволлу без сопровождения. К сожалению, оказалось не так-то просто быть незаметной, да еще в присутствии таких зорких наблюдателей, как Уртблад и леди Мина. После того как Маура покинула свое место, Мина понимающе кивнула.

— Мудрый ход, аббатиса. Честные звери не хотят, чтобы лис бродил среди них без присмотра.


— Простите, я не думала, что буду вести себя так явно. Но я не могу сказать, что этот рассказ о Махусе и его отце сильно нас развеселил. Полагаю, беспокоиться не о чем, но… старые привычки, знаете ли.


— Мы прекрасно понимаем, что вы чувствуете, — заверила Мина настоятельницу. — Мне пришлось всадить стрелу во многих лисов, даже после того как Махус стал моим настоящим другом. Вам нечего бояться этого лиса, но есть еще много других, злых до глубины души. Лучше рискнуть обидеть честного зверя, чем слишком легко довериться и поплатиться жизнью.

Белка говорила беззаботнее, чем Уртблад или Махус, как будто ничто на свете не могло ее обеспокоить. Она сразу же понравилась всем жителям Рэдволла, а Александр был прямо-таки очарован белкой с далекого севера.

— А что насчет вас, леди Мина? — спросила Ванесса. — Как вы оказались на службе у лорда Уртблада?


— На его службе? — Мина сделала долгий глоток имбирного эля. — Довольно неточный выбор слов, настоятельница. Хотя я выполняю приказы лорда Уртблада, я не подчиняюсь ему. Племя Гоо — скорее его союзники, чем подчиненные.


— Но вы присягнули ему на верность?


— Как племя — да. Но у нас свое командование, которому мы следуем, даже когда сражаемся вместе с ним. Поэтому, хотя мы откликаемся на любую его просьбу о помощи и подчиняемся его приказам на поле боя, мы не входим в состав его основных сил. Это одна из причин, по которой я единственная из племени Гоо отправилась с ним в Рэдволл: я скорее посол, чем солдат. Кроме того, Рэдволл имеет для нас особое значение.

Аббатиса была весьма удивлена.

— Вы знаете о Рэдволле, так далеко на севере?


— Конечно, знаем. И — прежде чем я буду объяснять дальше — как много вы знаете о нас?

Ванесса доверилась Джеффу, который разбирался в таких вопросах лучше любого другого рэдволльца.

— Да, хотел спросить вас, — начал архивист, — вы то самое племя Гоо, что помогло Мартину Воителю в битве при Маршанке?

Леди Мина кивнула:

— Вы — те самые жители Рэдволла, что живут в этом прекрасном аббатстве с тех пор, как его построили Мартин и аббатиса Жермена. Более того, возможно, мы можем проследить предков до тех давних времен. Скажите, что вы знаете о первой беличьей лучнице Рэдволла, госпоже Янтарь, или о ее семье?


— Мне знакомо это имя, — сказал Джефф, перебирая в памяти прочитанные архивы. — Она неоднократно упоминается в хрониках войны с дикой кошкой, до того, как был построен Рэдволл. Но я ничего не знаю о других членах ее семьи.


— У нее был сын, — Мина посмотрела через стол, чтобы встретить взгляд предводителя белок Рэдволла, — Его звали Александр.

Это откровение вызвало удивленные смешки. Монти подмигнул своему другу:

— Слышишь, Алекс, дружище? Ты древний!


— Сыграл ли Александр какую-то роль в истории Рэдволла, о которой мы должны знать? — поинтересовался Джефф.


— Не совсем, — ответила Мина. — Я не удивлена, что его имя вам неизвестно, хотя он родился здесь, в этом аббатстве. Ваш Мартин был уже стар, когда Александр достиг совершеннолетия. Белки Гоо поговаривают, что Мартин увидел в юном бельчонке беспокойный дух воина, напомнивший ему его собственную молодость. И хотя Мартин поклялся никому никогда не рассказывать о своем трагическом прошлом в Северных землях, он сделал исключение для сына своей подруги Янтарь — не всю историю, а только то, из чего Александр узнал, что на дальнем севере есть целый лес, полный диких белок, что нуждаются в настоящем вожаке.


Как вы можете себе представить, душа Александра воспламенилась от этой истории. Он знал, что должен отправиться в тот самый лес чтобы найти этих белок. Мы, племя Гоо, были тогда такими дикими и жестокими, что большинство зверей считали нас врагами, даже после того, как мы помогли Мартину в битве при Маршанке и избавили восточное побережье от тирана-рабовладельца. Когда после нескольких сезонов странствий Александр наконец встал на границе наших владений и взглянул на нас, мы ему вряд ли понравились.


Но он справился со своей задачей. Как и Мартин Воитель, он не уклонялся от того, что нужно было сделать. Он бросил вызов нашему вождю Кирилуку за его титул и одолел его, убив в честном бою. В следующем сезоне Александру пришлось сразить еще двоих, которые пытались стать вождями вместо него. Благодаря тренировкам у Мартина, ни одна белка не смогла превзойти его, а после этих двух попыток никто и не пытался.


Александр взял себе подругу из племени Гоо и навсегда сделал наш лес своим домом. Именно тогда он взялся за свою величайшую задачу: превратить диких белок в достойных, уважаемых, искусных бойцов, которые стали бы друзьями и союзниками для всех остальных добрых зверей Севера. Он был непобедим в лапопашном бою, но еще более грозными были навыки Александра в стрельбе из лука, полученные от его матери. Ни один зверь на всем севере не мог так метко стрелять из лука, как он, и именно этому мастерству он взялся обучить все племя Гоо.


Он был хорошим учителем и великим вождем. К тому времени, когда он стал слишком стар, чтобы быть вождем, у него появился прекрасный, сильный сын, который занял его место. С того дня и по сей день племенем Гоо всегда правит прямой потомок Александра. Мы с моим братом Маринусом можем проследить нашу родословную до него, а затем до госпожи Янтарь. Так что, в некотором смысле, мы сами рэдволльцы.

— Ну что ж, наступите мне на хвост! — заявил Монти. — Вот это как раз та история, которую мы, жители Рэдволла, любим слушать. Гораздо лучше, чем про того лиса, что убил своего мерзкого отца!


— Да, — сказала настоятельница, — приятно знать, что дух Рэдволла живет в далеких землях, так же как и в нашем аббатстве. Но я очень удивлена, что мы никогда не слышали об этом раньше.


— Александр покинул Рэдволл, когда был совсем юным, и не возвращался туда до конца своих дней, — объяснила Мина. — Его великие деяния были совершены в стране, куда никогда не ступала нога зверей из Страны Цветущих Мхов. И даже после того, как он умер и его легенда стала распространяться среди нашего племени, его потомки были слишком заняты постоянными войнами, чтобы послать весть обо всем случившемся в Рэдволл. Для ваших летописцев он был не более чем молодым странником, который однажды отправился навстречу приключениям и больше о нем ничего не слышали. Вряд ли это можно назвать легендой Рэдволла, даже если его матерью была госпожа Янтарь. Но вы понимаете, почему я удивилась, узнав, что у вас в аббатстве сегодня живет белка по имени Александр. Это почти как знак судьбы!


— И так растет наша история. — Джефф по привычке достал несколько листов бумаги и стилус с чернилами и принялся яростно записывать, отложив на время еду и питье. Забыв обо всех правилах застольного этикета, он стремился запечатлеть как можно больше слов белки из племени Гоо, пока ее рассказ еще был свеж в его памяти. — Я хочу поговорить с вами позже, в удобное для вас время. Это важная часть нашей истории, о которой мы не знали, и она должна быть внесена в летопись во всех подробностях.


— Для этого еще будет время, — заверила его Мина. — Я буду здесь еще довольно долго.

Александр почувствовал, как его сердце забилось от надежды.

— Моя госпожа, вы думаете остаться здесь, в Рэдволле? Если да, то мы будем вам очень рады.

Внимание, оказанное ей, не осталось незамеченным леди Миной. Почти жеманно она ответила Александру:

— Я в этом не сомневаюсь. Я могла бы догадаться об этом и без ваших слов.

Алекс неловко прочистил горло и опустил взгляд в тарелку. Его уши слегка покраснели. Но уже через несколько мгновений его взгляд снова устремился на Мину; он не мог долго оторвать от нее глаз.

Мина обратилась к Ванессе и остальным:

— Лорд Уртблад обсуждал с нами мысль привести некоторых белок Гоо на юг, чтобы помочь в защите Страны Цветущих Мхов в трудные времена. Пока что мы не видели никакой непосредственной опасности, но все меняется. Если это будет сделано, то одному из предводителей племени Гоо имеет смысл перебраться сюда. Скорее всего, мой брат Маринус останется на севере, где его воинские навыки нужнее всего, а я стану во главе моих соплеменников на юге. Все это, конечно, зависит от того, что принесут грядущие дни.


— Почему вы так говорите? — спросила аббатиса.

Уртблад ответил за леди Мину.

— У меня было три цели приехать сюда. Первая — поделиться своим пророчеством и укрепить оборону аббатства. Это я и сделал. Второй моей целью было объехать большую часть страны, чтобы понять, не грозит ли ей какая-нибудь беда. Пока что мы ничего не обнаружили, но моя армия прошла только к северу от Рэдволла, а на юге есть еще огромное пространство, которое я хочу исследовать. У меня будет возможность сделать это, когда я отправлюсь выполнять свою третью задачу.


— Какую именно? — спросил Арлин.


— Отправиться в Саламандастрон. Я не разговаривал со своим братом Уртфистом уже много сезонов, и настало время, когда мы должны работать вместе. Я не знаю, верну ли я себе трон горы и снова сделаю Саламандастрон своим постоянным домом, или вернусь в Северные земли, чтобы продолжить свою работу там, пока мой брат будет охранять прибрежные земли. Все будет зависеть от того, что я найду, когда доберусь туда, и не возникнет ли у меня по пути каких-либо сложностей. Я хотел бы дать своим войскам несколько дней отдыха здесь, в Рэдволле, а затем мы отправимся в путь.


— Значит, — спросила Ванесса, — вы останетесь с нами еще только на несколько дней?


— У меня много дел в других местах, и, хотя я бы очень хотел остаться здесь подольше, я не могу. Я также понимаю, что мои войска — большое бремя для вашего аббатства, и я не хотел бы навязываться вам дольше, чем это необходимо.


— Ну, если мы можем вам чем-либо помочь, дайте нам знать. — Ванесса надеялась, что ее слова не выдали ее чувств. Но все сидящие за столом рэдволльцы вздохнули спокойнее от того, что войско Уртблада скоро отправится в путь.

========== Глава 12 ==========

— Хурр, никогда не думал, что в мире так много хищников!

Крот Биллус стоял на южных валах, рядом с Сирилом и Сайрусом. Он с братьями-мышами был зачарован войском Уртблада на лугу за южной стеной.

— Они все смешались вместе, — воскликнул Сайрус. — Вон посмотрите, там целый отряд выдр, больше, чем во всем Рэдволле! Они разговаривают с кучей ласок, как будто они старые друзья. А внизу — десятки землероек, вперемешку с десятками крыс. А еще я вижу хорьков и ежей….

Дорж высунул свою колючую голову.:

— Ежей? Где? Где?


— …и даже мышей, таких же, как мы, Сир!


— Бурр, и там, значится, и кроты есть, прям как я! — вставил Биллус.

Сирил был взволнован не меньше остальных, но изумление заткнуло ему рот. Хищники и добрые звери, перемешанные, как овощи в фирменном рагу выдр! Мир вокруг как будто вдруг перевернулся с ног на голову. Если бы он не видел этого собственными глазами, Сирил бы не поверил. Даже сейчас, когда перед ним на залитом солнцем лугу открылось такое зрелище, он не был уверен, что верит в это.

В войсках Уртблада была одна группа, которая не смешивалась с остальными и держалась особняком. Взгляд Сирила привлекли их опрятные черные туники и большие мечи, висевшие у них по бокам.

— Похоже, эти лисы не слишком дружат с остальными, — заметил он.

Балла, смотрительница погреба, также поднялась на стены, расхаживая взад-вперед и настороженно наблюдая за вооруженными зверями снаружи.

— Ничего удивительного, Сирил. Никому не нравится быть рядом с этими негодяями, даже их собратьям-хищникам. Крысы и хорьки — это еще ладно, но лисы — хуже всех!

Сирил почувствовал, что вынужден согласиться. Каждый житель Рэдволла знал о подлости Слэгара, во времена Воителя Матиаса. А еще о неприятностях, причиненных Белолисами. И, конечно же, сам брат Хью в юности попал в рабство к лисам. Трудно было бы найти жителя аббатства, который стал бы оспаривать точку зрения Баллы. Лисы, безусловно, были хуже всех. А теперь их здесь было целое множество.

— Их предводитель спустился в Пещерный зал, чтобы встретиться с аббатисой, — сказал Сайрус. — Александр взял у него меч… говорят, он такой же, как у Мартина!


— Это правда, — кивнула Балла, — я видела это своими глазами. Точное подобие — ну, достаточно близкое, чтобы обмануть мои глаза. Как грязный лис смог наложить свои вонючие лапы на такое прекрасное оружие, я никогда не пойму. Но это неправильно!

Белка Элмвуд прислонился к бойнице неподалеку.

— Думаю, он получил его так же, как и свое высокое звание: как подарок Уртблада. А вот зачем это барсуку — ума не приложу, — он окинул взглядом раскинувшийся внизу луг. — Странно… Во всей этой ораве нет ни одной белки, кроме той, что сейчас в Пещерном зале. Интересно, почему так?

Молодой выдр Брайдон присел рядом с Элмвудом.

— Это понятно. У этой компашки лис хватит кустистых хвостов на все войско!

Брайдон делил свое внимание между лугом снаружи и аббатством внутри. Он и его товарищи-выдры охраняли ворота в стене, чтобы никто не пытался открыть их. Он вдруг напрягся, увидев, как Махус, один и без присмотра, выходит на лужайку из аббатства.

— Эй, что этот лис делает там один?

Все звери обернулись посмотреть. Брайдон крепче сжал копье, а Элмвуд машинально наложил стрелу на тетиву.

— Это нехорошо. Наши старейшины никогда бы не позволили ему покинуть Пещерный зал без сопровождения…

Пока Элмвуд говорил, Маура вышла вслед за Махусом. Все рэдволльцы, стоящие на стене, облегченно вздохнули.

— Ну что ж, — сказал Брайдон. — Маура с ним справится. Но на всякий случай нам лучше присматривать.

* * *


Маура чуть не столкнулась с Махусом вдогонку за ним. Махус шел к ней спиной, поэтому, прежде чем он повернулся на ее шаги, она успела замедлиться до нормальной ходьбы. Но после бега по лестнице и через Большой зал она запыхалась от летней жары. Как и настоятельница Ванесса, Маура не хотела выдать, что этому гостю Рэдволла не доверяют настолько, чтобы оставлять его одного.

Махус повернулся и нахмурился, а затем смутился:

— Простите. Я капитан стражи, и мне непривычно быть под стражей самому.


— Э-э, дело не в этом, — неправдиво пробормотала Маура. — Просто у нас не принято, чтобы гости были без проводника в первый день.

Она не знала, почему ее вдруг стало волновать мнение этого зверя… но все было так.

— Вы, безусловно, вежливы. Я возвращаюсь к своим войскам. Верните мне мой меч, пожалуйста.


— Аббатиса оставила его в своей личной комнате, чтобы никто его не трогал. Я не могла зайти туда одна без разрешения.


— Мне дали понять, что я должен буду сдать оружие, только находясь в Рэдволле. Я не могу предстать перед своими зверями без меча. Он — мой символ чести.

— Ну, тогда не выходите, — Маура жестом указала в сторону фруктового сада. — Пойдем, посидим в прохладном месте. Если вы все еще захотите покинуть аббатство, когда закончится обед, Ванесса вернет вам меч.

Махус посмотрел на барсучиху.

— После моего признания там, я и подумать бы не мог, что кто-то из вас захочет быть рядом со мной без нужды.

Маура долго выбирала слова, прежде чем заговорить:

— Я не знаю тебя, Махус. Но у меня было достаточно времени, чтобы узнать лорда Уртблада, чтобы увериться: ты не стал бы капитаном его войск, если бы был по-настоящему злым зверем.


— Да, но иногда даже добрые звери совершают злые поступки.

Маура кивнула:

— Если они действительно добрые звери, они могут оставить свои проступки в прошлом и начать жить достойно.

Лис окинул ее оценивающим взглядом:

— Большинство зверей не отнеслись бы к мне с таким пониманием.


— Большинство зверей — не рэдволльцы, — ответила Маура. — Лорд Уртблад сказал, что твой отец заслужил свою судьбу. Меня там не было, поэтому я не стану судить тебя. Могу лишь сказать, что злой зверь не испытывал бы угрызений совести из-за подобного поступка и даже бы хвастался им. Ты, очевидно, так не считаешь. Похоже, тебе стыдно, как и любому добросердечному существу.

Махус пожал плечами и отвел взгляд.

— Может быть, мой отец и впрямь заслужил свою участь. Но я не горжусь тем, что именно я столкнул его с ней, — он посмотрел в сторону фруктового сада. — Раз уж вы заговорили об этом, тень под этими деревьями и в самом деле манит. К своим войскам я могу выйти позже. Не желаете ли присоединиться ко мне?


— Конечно.

Маура пошла рядом с Махусом до фруктовой рощи, где обедавшие там жители аббатства наверняка удивились бы, обнаружив среди них лиса.

— Возможно, твой аппетит вернулся настолько, что ты захочешь попробовать еще немного наших вкусных блюд. У нас всегда найдется, чем угостить любого.

Маура краем глаза изучала Махуса, пока шла рядом с ним. Честный лис? Возможно.

«А может», — подумала она, — «ты просто очень хороший актер». Так или иначе, она решила не спускать лиса виду, пока он находится на мирной земле Рэдволла.

* * *


Брат Хью и брат Джоэл стояли на стене вместе с большинством других обитателей аббатства, наблюдая за толпой зверей на южном лугу. Даже несколько воробьев присоединились к зрителям, уверенно прыгая по вершине стены. И птицы, и звери продолжали гадать, что все это значит.

Однако у двух мышей, ответственных за кормление аббатства, на уме были не только досужие домыслы.

Джоэл повернулся к Хью, и его усы озабоченно сморщились.

— Ты же не думаешь, что они все останутся? В Рэдволле, я имею в виду?


— Внутри или снаружи, они будут нашими гостями, если настоятельница разрешит, — хмуро ответил Хью. — А судя по тому, что я слышал о разговоре в Пещерном зале, думаю, они пробудут здесь еще какое-то время.

Хью был явно не слишком доволен такой перспективой.

— Но… буря! — проворчал мыш-садовод, сжимая истертые концы своего веревочного пояса. — Мы потеряли так много урожая! Нам и в лучшие времена было бы трудно прокормить столько голодных ртов. Но теперь я не понимаю, как может хватить еды на всех!


— Я тоже, — согласился Хью. — Не то наши запасы опустятся настолько, что мы будем голодать всю зиму, — он бросил взгляд в сторону фруктового сада, где незадолго до этого видели Махуса, уходившего с Маурой. — Я не хочу, чтобы хоть один рэдволлец голодал, лишь бы мы могли прокормить таких, как тот лис.


— Ты полностью прав, если говоришь о злодейских хищниках. Но как насчет других воинов Уртблада? У него есть выдры, землеройки, кроты, ежи, даже другие мыши… Мы не можем отказать им, если они попросят, чтобы их покормили. А как мы можем дать пищу некоторым, но не всем?


— Очень просто, — ответил Хью. — Пустим внутрь только достойных существ, а не всякий сброд. Они сами смогут прокормиться в лесу, и тогда мы будем уверены, что наши запасы не тратятся на зверей, которые их не заслуживают!

Брат Джоэл покачал головой.

— Ты судишь здраво. Но если настоятельница скажет иначе, нам все равно придется подчиниться ей. Если для этого придется накормить каждого зверя в этой армии, то мы сделаем это.


— Зачем ей такое? Она не может, и все. Мы с тобой просто должны объяснить ей, что еды на всех не хватит, и помочь ей прийти к правильному решению. В конце концов, это мы должны кормить Рэдволл, а не она!

В тоне монаха было что-то мятежное, и Джоэл не был уверен, что ему это нравится.

— Но она же настоятельница…


— Да, — ответил Хью. — А это значит, что ей следует прислушиваться к советам всех зверей, которые помогают управлять этим аббатством. Если она вдруг забудет про это, мы должны напомнить ей, и посоветовать, что лучше… для Рэдволла, а не для банды хищников за нашими стенами.

Джоэл бросил взгляд на луг. Армия Уртблада, как он заметил, не состояла из одних хищников.

— Да, — нерешительно согласился он, — конечно, мы можем посоветовать. Но я не уверен, что мне нравится твой тон…

Хью возмущенно фыркнул.

— Ты никогда не был рабом, верно? А я был, и именно такие, как эти, посадили меня в цепи и продержали там два сезона моей юности. У меня кровь стынет в жилах от мысли, что этот лис ухитрился пробраться на обед к нашим предводителям!

Брат Джоэл почесал нос, не желая вступать в полномасштабный спор с Хью.

— Аббатиса могла бы выставить лиса наружу, но она этого не сделала. Может, мы забываем, что такое Рэдволл?


— В Рэдволле мы не должны голодать из-за войск, которых мы сюда не приглашали!

Джоэл бросил взгляд в сторону главного здания аббатства.

— Смотрите, похоже, собрание уже закончилось. Вот и Монтибэнк, и Александр, и Уртблад с той белкой. А вот остальных не видно. Должно быть, они еще внутри.

Монти направился к фруктовому саду, а Алекс пошел прямо на стену. Он проскочил мимо дюжины других жителей Рэдволла, пока не добрался до Элмвуда. Рэдволльцы прижались поближе, чтобы послушать, что скажет глава белок.

— Эй, отойдите немного назад, дайте нам места! — крикнул он, а затем обратился к своему второму помощнику: — Элмвуд, передай всем членам патруля и всем выдрам тоже. Настоятельница созвала закрытое совещание главных руководителей аббатства. Маура нам тоже понадобится, так что присматривайся за этим лисом, пока он в наших стенах. Да, и держите это в тайне от лорда Уртблада. Настоятельница сказала ему, что мы встретимся по обычным делам аббатства.


— А ты не думаешь, что он сможет сам догадаться?


— Возможно. Но Ванесса не хочет слишком явно выдавать себя.


— Хорошо. Можешь рассчитывать на нас, — заверил Алекса Элмвуд, отдав приветствие.

Александр повернулся, чтобы спуститься обратно по лестнице, но брат Хью поймал его за рукав, когда он проходил мимо.

— Я бы тоже хотел быть там. Если речь пойдет об этом войске, то мне есть что сказать по этому поводу.


— Извини, но в комнате будет довольно тесно. Позже у тебя еще будет время, чтобы побеседовать с Ванессой о чем угодно.

Хью начал настаивать, но Алекс уже исчез, промелькнув по лестнице, чтобы присоединиться к другим старшинам аббатства.

— А вот и нет, — проворчал Хью. — В этом сезоне белка больше не получит подарок в виде хрустящих желудей! Кстати говоря, мне пора приступить к вечерней трапезе, раз уж обед более или менее закончен.

Он начал спускаться по каменной лестнице, следуя за Александром более степенным и достойным шагом.

— Хоть бы помогло, — пробормотал он про себя, — если бы я знал, для скольких зверей мне придется готовить!

* * *


Александр был прав: в комнате аббатисы Ванессы было довольно многолюдно, и возвращение Мауры ничуть не улучшило положение дел.

— Извините за задержку, — сказала она, протискиваясь в комнату между Монтибэнком и Кротоначальником и закрывая за собой дверь. — Я вернула Махусу его меч и проводила его за ворота. Лорд Уртблад и леди Мина пошли с ним. Уртблад собирается провести смотр своих войск. Он намекнул, что хотел бы, чтобы некоторые из нас присоединились к нему.


— И мы так и сделаем, — сказала Ванесса, — как только закончим здесь.


— Хорошо, что он не стал настаивать на своем. Нам было бы трудно объяснить, какие дела важнее его войск.


— Ну, мы здесь для того, чтобы обсудить это. Между собой, а не с лордом Уртбладом.

Ванесса обвела взглядом зал: помимо нее, Мауры, Монти и Кротоначальника, здесь присутствовали Арлин, Александр, Джефф и Вышекрыл. Только Арлину, учитывая его возраст, было предоставлено право сидеть в мягком кресле с высокой спинкой, а над ним возвышался предводитель воробьев. Все остальные стояли.

Маура прислонилась к двери: как и большинство дверей в Рэдволле, эту нельзя было запереть без ключа, а настоятельница не хотела, чтобы встречу нарушил кто-нибудь неприглашенный.

— Я вижу, эти покои тесноваты для стольких из нас, и поскольку лорд Уртблад ждет, я буду говорить как можно короче, — начала аббатиса. — К нашему дому пришло войско, из, в основном, зверей, обычно бывших нашими врагами. Уртблад говорит, что они честны и достойны доверия. Возможно, так оно и есть. Но я не могу поверить ему на слово. Я — настоятельница, и если хоть один рэдволлец погибнет от лап этой армии, эта смерть будет на моей совести. Я не позволю этой орде войти в аббатство. Во всяком случае, пока.

Она изучила лица своих друзей и не увидела среди них ни одного несогласного взгляда.

— Уртблад говорит, что хочет, чтобы мы поближе познакомились с его зверями и сами составили о них свое мнение. Мы непременно воспользуемся его предложением, начиная с того лиса Махуса. Маура, ты уже провела с ним некоторое время наедине. Теперь ты проведешь гораздо больше. Вы с Махусом скоро станете закадычными друзьями… или, по крайней мере, неразлучными. Я хочу, чтобы ты была рядом с ним каждый день, когда он находится в наших стенах, не просто присматривая за ним, но и изучая его. Если с ним что-то не так, рано или поздно он оступится.

Маура поморщилась. Несмотря на то что поход с Махусом во фруктовый сад не показался ей неприятным, мысль о том, что она будет привязана к нему, как раб на пиратском корабле, не вызывала у нее восторга.

— Можешь на меня рассчитывать, Ванесса. Я не спущу с него глаз.


— Очень хорошо, — она повернулась к своему беличьему другу, — Алекс, я уверена, что ты найдешь свое задание более приятным. В нынешней армии Уртблада есть только одна белка, но она кажется важной частью его войска. Леди Мина, очевидно, очень понравилась тебе, и я уверен, ты надеешься провести с ней много времени. Так и будет. Не знаю, удастся ли тебе покорить ее так же сильно, как она покорила тебя, но у тебя будет много возможностей это выяснить. Говори с ней, Алекс, столько часов, сколько она сможет выдержать. Заставь ее открыться тебе. Узнай все, что сможешь, о племени Гоо и их отношениях с лордом Уртблад, о том, какие условия сейчас в Северных землях, и о ее опыте службы у него. Постарайся оставаться беспристрастным, как бы ты ни был увлечен. Вряд ли белка может так же лгать, как лис, но мы не должны ничего принимать на веру. Внимательно слушай все, что она тебе рассказывает, и будь начеку, чтобы не найти в ее рассказах нестыковок и противоречий. Также будь внимателен к тому, что она может пытаться скрыть. Уртблад был не слишком откровенен с нами по поводу того, что в его армии есть хищники, и что у него такие большие силы так близко к Рэдволлу. Возможно, его капитаны тоже не брезгуют такими умолчаниями.

Александр кивнул, хотя, честно говоря, ему было трудно поверить, что такое сильное и гордое — да, и красивое — существо, как леди Мина, может их обманывать.

— Я постараюсь сделать все, что в моих силах… и я уверен, что мне помогут другие белки из Патруля Страны Цветущих Мхов. Но как же та история, которую она рассказала о другом Александре и госпоже Янтарь? Неужели ты думаешь, что все это могло быть выдумкой?


— Я не знаю, — Ванесса обратилась к историку. — Джефф, ты говоришь, что не припомнишь в старых летописях никаких упоминаний о сыне госпожи Янтарь?

Джефф все еще сжимал в руках записи, которые он поспешно сделал в Пещерном зале из рассказа Мины.

— Нет, все это было для меня в новинку. Полагаю, я мог бы поискать такие подробности более тщательно, раз уж все ранние хроники выложены…


— Если можно, пожалуйста. Хотя, если эти события действительно произошли так, как она нам рассказала, она, вероятно, права в том, что никто из жителей Рэдволла не обратил на это внимания. Искать упоминания о пророчестве Уртблада — самая важная задача теперь, и сегодняшние события могут даже помочь нам. Я не могу поверить, что такая орда, как та, что пришла к нам сегодня, не была предвидена кем-то из наших предков. Ищите упоминания о том, что сюда приходит огромное количество зверей, особенно хищников и лесных жителей вместе.


— Я внимательно просмотрел все ранние записи и не припомню ничего подобного, — Джефф пожал плечами. — Но я посмотрю еще раз. Может быть, я пропустил это, а может быть, в одной из более поздних записей, до которых я еще не добрался, найдется что-нибудь об этом.

Ванесса посмотрела на Монтибэнка.

— Вернемся к насущным делам. В армии Уртблада снаружи много выдр. Монти, я хочу, чтобы ты и все твои выдры смешались со своими собратьями с севера. Выдры очень общительны, и я уверен, что целый отряд из них никогда не сможет долго хранить секреты или лгать… особенно другим выдрам. Будьте дружелюбны и позвольте им говорить так, как они хотят. Но будьте очень внимательны, как я говорила Алексу про леди Мину.


Конечно, среди них есть один выдр, которая может рассказать нам больше всех. Держитесь поближе к Варнокуру. Он, или, по крайней мере, его сын — рэдволлец, и Уртбладу он служит всего сезон. Его первая верность будет нам. Сомневаюсь, что он мог целый сезон оставаться в неведении относительно выдр Уртблада; он расскажет нам, если будет что-то, о чем мы должны знать. Он будет проводить много времени с Винокуром, Монти, так что у тебя будет хороший повод пообщаться с ними обоими, ведь ты стал для Винка как второй отец. Выясни все, что сможешь, и сразу же доложи мне, Мауре или Алексу, если появится что-то не то.

Шкипер выдр отсалютовал настоятельнице.

— Понятно, Несса! Я и мои выдры вежливо скрутим ласты выдрам Уртблада. Ни один секрет не укроется от нас, пока я у руля! А с Варнокуром я подружусь лично. Мы никогда не особо друг другу не нравились, но постараюсь, чтобы на этот раз мы поладили, как лесной бренди!


— Я уверена, вы отлично справитесь, — Ванесса кивнула в сторону Кротоначальника. — Думаю, мне не нужно объяснять тебе, в чем заключается твое задание. У Уртблад есть целый корпус кротов. Пока Монти и его выдры подружитесь с выдрами Уртблада, ты будешь делать то же самое с его кротами. Просто расспрашивайте их о кротовых делах — о том, какое место они занимают в войсках Уртблада, как используются их навыки, какой опыт они получили под его командованием. Сделайте вид, будто вы просто сравниваете свои знания о прокладке тоннелей и с их, и пусть в их рассказах всплывет все, что угодно. Если хотите, покажите их Кротоначальнику аббатство; оно было построено в основном благодаря кротовым навыкам, и одного только его вида, должно быть достаточно, чтобы впечатлить любого жителя севера.


— Хурр-бурр, да, это так. Постараюсь.

Ванесса глубоко вздохнула:

— Остаются только крысы, горностаи, ласки и хорьки. У нас нет ни одного из них. Но Маура считает, что нас пригласили осмотреть войска Уртблад, и я думаю, что это замечательная мысль. Так что прежде чем каждый из вас приступит к выполнению заданий, давайте поближе познакомимся с этой армией в целом. Монти, Алекс, вы присоединитесь ко мне. И ты, Маура. Отныне это будет нашим правилом: ни одному зверю не разрешается выходить за стену, если только вы не вооружены и не находитесь вместе. Лорд Уртблад несколько раз показывал нам, как, по его мнению, следует повысить бдительность. Теперь мы сами будем очень бдительны.


— Правильно ли я понимаю, — спросил Джефф у настоятельницы, — что ты хочешь сама встретиться с той оравой? Не думаю, что это стоящая затея, Несса.


— Согласен, — вставил Арлин. — Это слишком рискованно.


— Как еще мы узнаем то, что нам нужно знать? — спросила Ванесса.


— Ты слишком ценна, чтобы рисковать тобой, — сказал Арлин. — Позволь мне отправиться вместо тебя. В конце концов, я когда-то был аббатом, так что Уртблад должен признать мою власть почти так же, как и твою. И если случится что-то непоправимое, ну, меня можно хватиться. А тебя — нет.

Ванесса уже собиралась протестовать, но потом сдалась.

— Ты уверен, что хочешь туда пойти, Арлин?


— Меня будут охранять Монти, Маура и Алекс. Этого должно быть достаточно.


— Да, — кивнул выдр, — и Винка я тоже возьму с собой. Он молод, но умеет обращаться с копьем лучше, чем большинство зверей вдвое старше. Варнокур тоже может протянуть лапу, если начнутся неприятности.


— А мои белки будут внимательно наблюдать со стены, — добавил Алекс. — Они очень меткие стрелки.


— И я тоже хочу присоединиться, — подхватил Вышекрыл. — Мне ничего не грозит, ведь я могу улететь при первых признаках беды. И, конечно же, призвать помощь воробьев, — поспешно добавил он, не желая выглядеть так, будто думает только о себе.


— Хорошо, — кивнула Ванесса. — Попробуйте сначала найти капитанов хищников. Впятером вы сможете определить, безопасно ли мне самой встретиться с ними. Только будьте осторожны, все вы. Будьте начеку. Держите глаза и уши открытыми. Если за дверью нас поджидает опасность, я хотела бы узнать об этом до того, как кому-то из жителей Рэдволла будет причинен вред. При первом же признаке того, что эти «честные хищники» не те, за кого их выдает Уртблад, мы закроем ворота ему с его оравой, и дадим ему приказ двигаться дальше!


— Легче сказать, чем сделать, — заметил Джефф. — У меня такое чувство, что Уртблад не подчиняется ни одному зверю, даже настоятельнице Рэдволла.


— Если он не хочет, чтобы его имя поносили все добрые звери в Стране Цветущих Мхов, он будет выполнять наши пожелания, — твердо сказала Ванесса.


— А если ему все равно, что его имя поносят? — спросил Джефф.


— Тогда пойдем, выясним, что это за барсук к нам пожаловал. Вы все знаете, что делать. Давайте приступим. И будьте осторожны, друзья мои.

* * *


Все звери вышли из кабинета, и Ванесса осталась наедине с Арлином.

— Не могу поверить, что говорю такие вещи про барсучьего лорда из Саламандастрона, — вздохнула она. — Про гостя нашего аббатства, который пришел предупредить нас о кризисе и предложить свою помощь…


— Гостя, который, как ты сама заметила, многое от нас скрывает, — ответил Арлин. — И который привел сюда целое войско без предупреждения, даже после того, как мы попросили его уведомить нас о таких вещах. Вчера вечером он разговаривал со своим коршуном; должно быть, он знал, как близко его войска находятся к Рэдволлу. Я готов поспорить на свои усы, что именно тогда он отдал приказ идти на нас сегодня. Как по мне, так он повел себя весьма некрасиво, и это совсем не то, чего я ожидаю от барсучьего лорда.


— Он просто скажет, что пытался доказать свою правоту — что большая армия может подойти к Рэдволлу так, что мы об этом не узнаем. А теперь он захочет срубить эти деревья. Алекс будет в бешенстве!

Арлин улыбнулся.

— Я верю, что наш Александр настолько отвлекся на леди Мину, что Уртблад мог бы вырубить половину деревьев в Стране Цветущих Мхов прежде, чем Алекс что-то заметил! Но Уртблад не оставил нам выбора. Его собственные поступки требуют, чтобы мы относились к нему с подозрением, по крайней мере до тех пор, пока у него столько вооруженных крыс, ласок и лис за нашими воротами.

Ванесса глубоко вздохнула.

— Всякий раз, когда Рэдволл сталкивался с врагом в прошлом, мы знали, что имеем дело со злыми существами. С чем же мы столкнулись сейчас? Я не могу поверить, что лорд-барсук может быть нашим врагом, и в то же время он ведет себя не совсем как друг. Это вызывает недоумение.


— Может быть, он не то, и не другое, — медленно произнес Арлин. — Друг или враг, я имею в виду. У него есть пророчество и свои намерения, и он будет делать все, что захочет, независимо от того, что думаем о нем мы или любой другой зверь.


— Возможно, ты прав, — согласилась Ванесса. — Любой, которого судьба коснулась так сильно, как его, должен, наверное, идти по особому пути. Если это так, то я не могу представить, какой одинокой и мрачной должна быть его жизнь.


— Это точно, — признал Арлин. — Никто никогда не делал ничего подобного тому, что сделал он… Ни одно существо, кроме лорда-барсука, не смогло бы справиться с этим. Может быть, никто со злым умыслом не смог бы удержать эту силу вместе.


— Но то, что это можно сделать, не означает, что это стоит того. Я еще не готова сочувствовать Уртбладу, какую бы беспросветную жизнь он ни вел. Это его дело, а те хищники снаружи — наше, и он не имеет права приводить их сюда, если они могут причинить кому-либо вред, — Ванесса пристально посмотрела на своего наставника. — Я начинаю сомневаться, стоит ли отпускать вас всех туда. Что, если что-то пойдет не так? Большая часть руководства аббатства будет уничтожена.

Арлин пожал плечами.

— Я все же думаю, что лучше узнать все таким образом, чем оставаться в неведении. Вы с Джеффом останетесь внутри, и Рэдволл будет в ваших надежных лапах. Элмвуд — замечательный лейтенант Лесного патруля, и даже без Александра он будет грозным командиром. И не забудь про Кротоначальника. Не говоря уже о брате Хью, и сестре Аврелии, и брате Джоэле…


— И юном Сириле, — добавила с улыбкой Ванесса, — нашем новом Воителе Аббатства!


— Да, не следует забывать и про него! Так что, как видишь, Ванесса, даже если сегодня случится самое худшее, у Рэдволла останется сильное руководство. Но я ставлю на то, что ничего не случится. Если бы Уртблад захотел взять это аббатство, он мог бы сделать это раньше. А если нет, то у него нет причин позволять нам причинять вред. Я думаю, что он искренне хочет понравиться нам, что бы не было у него на уме.


— Даже если это правда, — сказала Ванесса, — как насчет тех хищников? Можно ли полагаться на то, что они не причинят вам вреда?


— Уртблад, похоже, думает так. И если он и в самом деле хочет произвести на нас хорошее впечатление, я полагаю, что горе тому зверю из его войска, кто хоть немного потреплет наш мех.


— Надеюсь, ты прав, Арлин, мой дорогой мыш.


— Я тоже, Ванесса. Я тоже, — отставной аббат осторожно поднялся с кресла. — Но я не собираюсь выяснять это, сидя здесь и собирая пыль. Мы сами внимательно посмотрим на этих хищников. И тогда мы увидим, что увидим.

========== Часть II. Войска. Глава 13 ==========

Когда Маура, Арлин, Александр, Монтибэнк и Вышекрыл вышли из южных ворот, Винокур и его отец Варнокур уже ждали там. Варнокур хотел вернуться в свой отряд, как только закончится обед. Для него это был не просто вопрос долга; ему очень хотелось показать сыну свою новую хорошо вооруженную семью. Варнокур, похоже, очень хорошо ладил с выдрами Северных земель и хотел познакомить сына со своими новообретенными друзьями и соратниками.

Леди Мина тоже ждала за воротами. Она покинула аббатство после обеда вместе с Махусом и Уртбладом. У нее не было белок, с которыми можно было бы пообщаться, и она, казалось, была искренне рада снова увидеть Александра. Она присоединилась к свите, пока они шли туда, где Уртблад встречался со своими капитанами.

Каким бы огромным ни виделось войско барсука со стены, на земле его силы казались поистине бесконечными.

— Как ты думаешь, сколько здесь зверей? — спросил Александр, пока их небольшая компания шла через настоящее море выдр, крыс, ласк, ежей, мышей, кротов, землероек и лисиц. Большинство северян предпочитали оставаться с представителями своего вида, но некоторые беседовали и с представителями других. Было странно видеть, как землеройки и крысы смеются вместе, как ласки и выдры обмениваются историями.


— Ну, рассчитывать не надо, — ответил Варнокур. — Сотен шесть. Трети две из этого всего — хищники, но приличные звери тоже тута есть. Хотя не все эти крысы да ласки такие уж плохие. Я вот с кое-какими сам познакомился. Драчливы немного между собой, но, право, не хуже, чем землеройки. Никогда в этом сезоне не видел, чтобы они поднимали лапу на порядочных зверей. Я был с ними. Лорд Уртблад и его меченосцы держат ряды в послушании и согласии. Не думаю, что этот барсук долго смог мы держать порядок без Махуса и его дружков.


— Похоже, тот лис и впрямь впечатляет, — сказала Маура. — Неужели он настолько хорошо владеет мечом, что заслуживает своего титула?


— Да, это так. Держу пари, что Махус мог бы одолеть в фехтовании любого одной лапой, связанной сзади. По правде говоря, я только одного зверя видел, который мог бы его превзойти.


— Лорда Уртблада? — спросил Арлин.


— Как вы уже догадались, аббат. Видел только один раз, как он машет клинком, но это было все равно, что увидеть саму суть войны. Махус, может быть, и очень хороший ученик, но Уртблад — вот это мастер! Не думаю, что кто-то сможет одолеть этого барсука, когда он доберется до настоящего боя.

Рэдволльцы задумались. Конечно, они с самого начала понимали, что Уртблад был воином, у которого, должно быть, был большой опыт на поле боя. Но услышать об этом от друга аббатства, который действительно видел барсука в красной броне, — это совсем другое. И слова, что выбрал Варнокур, только усиливали впечатление.

Леди Мина, идущая рядом с Александром, кивнула:

— Ни один другой зверь не смог бы приручить Северные земли так, как это сделал Лорд Уртблад. Когда мы, племя Гоо, впервые увидели, как он размахивает своим мечом, щитом и топором против злодейских работорговцев и военачальников, мы поняли, что этот зверь может выиграть любую битву против сил зла. Даже тогда мы сомневались в его затее поставить под командование хищников. Но как только он начал добиваться успеха, стало ясно, что он действительно изменит судьбу наших земель. Мы поклялись поддерживать его и с тех пор ни разу не колебались.


— Ваша верность достойна восхищения, — заметил Арлин. — Но неужели вас не тревожит, что он взял на службу столько хищников?


— Возможно, когда-то. Но не сейчас. Пророчества лорда Уртблада превосходят понимание обычных существ. Иногда кажется, что он знает о вещах до того, как они произойдут. Дело не столько в его навыках обращения с клинком в бою. Он может предвидеть движения любого врага и знает, когда зверь в его собственных рядах собирается начать смуту.


— Тогда будем надеяться, что его пророческое видение никогда его не подведет, — вставил Вышекрыл, — иначе у нас всех будут большие неприятности.


— На случай, если ты не заметил, моя добрая птица, — леди Мина указала влево и вправо, где вокруг слонялись всевозможные звери, — многие честные звери присоединились к делу Лорда Уртблада, и они никогда не позволят злу одержать верх. И я убеждена, что многим крысам, ласкам и горностаям тут все еще нужна твердая лапа и сильная дисциплина, но я бы не прошла с ними путь до самой Страны Цветущих Мхов, будь они безнадежно злыми.


— Благородные хищники, да? — спросил Александр.


— Я бы прямо так не сказала, — ответила Мина. — Но им было дано достоинство и целеустремленность, которых у них раньше никогда не было. Изменения, что я видела в некоторых из них, поражают. Может, поначалу они и были сомнительными зверями, но теперь я доверяю им в любой битве.


— Для меня сложно было бы служить рядом с хищниками, — сказал Монтибэнк. — Будь такая компашка у меня за спиной, я бы нервничал куда больше, чем при встрече с ними лицом к лицу!


— Я понимаю твои подозрения, — призналась Мина. — Большинство лесных жителей Севера мыслили так же. Но посмотри вокруг — многие из них отринули свои первые подозрения, так же, как мы из племени Гоо. Я уверен, что вы, рэдволльцы, тоже со временем присоединитесь к нам, если узнаете некоторых из наших бойцов, — она взглянула на Варнокура. — По крайней мере, один уже сделал это. Я предполагаю, что вы считаете Варнокура рэдволльцем, у него ведь здесь есть сын.


— Да, — фыркнул Монти, — и каждый сезон он проводит здесь с Винком дня три. В остальное время он резвится мех знает где.

Варнокур собирался ответить на это, но передумал, вспомнив, в какой компании он находился. Его сын Винокур выглядел явно неуютно.

Арлин вмешался, чтобы сменить тему:

— Да, я уверен, что Варнокур может много нам рассказать о своем прошлом сезоне с лордом Уртбладом. Но я должен согласиться с Вышекрылом: если воля, сила и дальновидность Уртблада удерживают его хищников в узде, что же может остановить хаос, если он потеряет свою жизнь в бою или иным образом станет неспособным командовать?


— Это вызывает беспокойство, призналась Мина. — Но поймите, чего пытается достичь Лорд Уртблад. Он прекрасно знает, что не может жить вечно, даже если барсуки живут дольше большинства других существ. И он осознает, что его жизнь может оборваться из-за войны. Он стремится к переменам среди всех зверей, переменам, что сохранятся еще долго после того, как он покинет этот мир. Это его наследие: страна, где все существа живут вместе в мире. Он уже добился больших успехов. Если он сможет сделать здесь то, что он сделал на севере, мы сможем увидеть это при нашей жизни, — она взглянула на Арлина. — Ну, боюсь, жизней не всех нас. Но наши дети вполне могут наслаждаться миром, которого эти земли никогда не знали.


— Для меня мир — это то, что у нас здесь, в Стране Цветущих Мхов, с тех пор, как я был малышом, — сказала Арлин. — У нас не было врагов за пределами наших стен с тех пор, как я родился. Сейчас нас беспокоит конец нашего мира.


— Лорд Уртблад рассказал вам о своем пророчестве? — спросила Мина.


— Да. О великом грядущем кризисе.


— Тогда вам следует знать, что сегодняшний мир не может длиться долго, если мы не предпримем шаги, чтобы сохранить его. Я была с лордом Уртбладом достаточно долго, чтобы увидеть: он и в самом деле пророк. Он упорно боролся, чтобы достичь того, чего он уже достиг. Если он говорит, что приближается кризис, вы не должны в нем сомневаться. И если он говорит, что нужно сделать, чтобы справиться с ним, мы должны это сделать.


— Вы совершенно уверены, что лорд Уртблад прав, — сказал Арлин.


— Я никогда в жизни ни в чем не была более уверена.

Они подошли к тому месту, где Уртблад принимал доклады от своих капитанов. Барсук поднял лапу, заставив замолчать офицера-ласку на полуслове, и повернулся к рэдволльцам.

— Я рад, что вы смогли присоединиться ко мне. Я думал, настоятельница тоже будет здесь.

Арлин оглянулся на аббатство. К этому времени они отошли уже довольно далеко.

— Ей бы не хотелось быть вдали от аббатства, когда у нее так много дел. Она встретится с вашими войсками позже.


— Конечно. Может быть, она готовит место в Рэдволле для моих воинов?


— Мы, э-э, все еще решаем, где им лучше остановиться, — ответил Арлин. — У нас нет ни свободных комнат, ни кроватей даже для одной десятой этого числа. Бесполезно приглашать их всех, если им все равно придется ночевать на лужайке.


— Сгубят всю траву, — добавил Монтибэнк.


— Хм. Я подозреваю, что вас больше всего беспокоят отнюдь не вытоптанные лужайки. Я только что совещался со своими капитанами о ситуации с продовольствием. Я понимаю, что Рэдволлу будет трудно в течение очень долгого времени. К счастью, мои звери — умелые и опытные собиратели, а Страна Цветущих Мхов богаче любой земли на севере, так что это решится само собой. С небольшой помощью вашего беличьего патруля, который лучше всех знает эти леса, мы сможем увеличить ваши запасы.


— Э… да, это было бы хорошо, — согласился Александр. — Я уверен, так будет лучше.


— Теперь, когда все мои капитаны собрались здесь, я могу их представить, — Уртблад указал на полукруг зверей перед ним. — Я только что выслушал отчёт Маттуна, капитана моих ласок. Рядом с ним Бэндон, капитан горностаев, и Порёк, капитан хорьков.


— Хорёк Порёк? — со смешком пробормотал себе под нос Александр.


— Хорошая рифма, — прошептал в ответ Монти. — Держу пари, так он не забывает свое имя.

Уртблад продолжил:

— А вот крысы Лорш и Чермак.


— Зачем им два капитана? — спросила Маура.


— Потому что в этом отряде крыс столько же, сколько ласк, горностаев и хорьков вместе взятых. У одного капитана было бы слишком много войск, поэтому я разделил своих крыс на два отряда, каждый со своим капитаном.

Уртблад продвинулся дальше.

— Это мой капитан-выдра Сэйбрук, лучший боец с пращой и копьем на севере.


— Почему капитан, а не шкипер? — спросил Монти.


— Все мои командиры носят звание капитана, — ответил Уртблад. — Ради единообразия. Рядом с Сэйбруком стоит Бремо, капитан землероек, а рядом с ним — мой Кротоначальник. По другую лапу от Сэйбрука — Тилламук, капитан подразделения ежей. И последний по счету, но не по важности — Абеллон, капитан мышей. Многие звери недооценили Абеллона за низкий рост и поплатились за это. Это не должно удивлять вас, ведь ваш собственный Мартин Воитель был из Северных земель.

Абеллон поклонился рэдволльцам:

— Честь вам, добрые звери. Имя Мартина хорошо известно мышам севера. Для меня большая честь быть здесь, в месте, которое он помог построить много поколений назад после того, как пришел на юг. Нет ни одного мыша на службе у лорда Уртблада, что не хотел бы поменяться местами с теми из нас, кто был избран для этого похода.


— Что ж, тогда добро пожаловать в Рэдволл, — сказал Арлин. Добро пожаловать всем вам.

Невозможно было сказать это капитанам выдр, ежей, кротов и землероек, не включив в это число и капитанов хищники, что стояли вместе с ними.

— И, конечно же, вы уже встречались с Махусом, капитаном моей бригады лис-меченосцев и заместителем командующего среди моих нынешних сил.


— Почему нет капитана белок? — Александр спросил у барсучьего лорда, но ему ответила леди Мина:


— На Севере почти каждая белка с боевым духом рано или поздно присоединяется к племени Гоо. Лорд Уртблад и мой брат Маринус решили, что племени Гоо следует держать все свои силы на севере, пока мы на юг. Они поддерживают порядок без нас.


— Это имеет смысл, — пришлось признать Алексу.


— Полагаю, — спросил Уртблад у Арлина, — не будет возражений, если хотя бы мои капитаны останутся в Рэдволле?


— Э…

Арлин почувствовал себя неловко. Без веской причины он не мог отказаться, когда все капитаны стояли прямо перед ним и смотрели на него. В конце концов, он был аббатом, пусть и отставным.

— Конечно, мне придется посоветоваться с настоятельницей Ванессой, но я не думаю, что она будет возражать, милорд.


— Очень хорошо, — удовлетворенно кивнул барсук. — Таким образом, настоятельница сможет встретиться со всеми моими капитанами лично, без необходимости приходить сюда. Теперь, я ожидаю, вы захотите поближе осмотреть мои войска. Все мои капитаны здесь, чтобы ответить на любой ваш вопрос. Я отменил регулярные тренировки ввиду их долгого ночного марша, предоставив им выходной на остаток дня. В свободное время они, как правило, более общительны.

Уртблад двинулся вперед, указывая остальным следовать за ним.

Маура задержалась с отставным аббатом.

— Арлин, ты уверен, что мудро поступил, пригласив эту компанию в аббатство? Я имею в виду, Махуса и так было достаточно, но теперь у нас также будут две крысы, горностай, ласка и хорек!


— И все они будут в одном месте, где мы сможем за ними следить. Что раньше сказал сам Уртблад, про то, чтобы держать врагов близко? Пришло время последовать его совету. Орда снаружи мало что сможет сделать без своих командиров. Возможно, держать их отдельно — это именно то, что нам следует.


— А, очень хитро с твоей стороны. Но они увидят все, что касается внутренней части аббатства… его планировку, его защиту…


— Уртблад уже все это знает. Меха ради, он изучал наши чертежи. Если он поделится этими знаниями со своими капитанами, мы не сможем держать это в тайне.

Уртблад заметил, что они оба отстают:

— Что-то не так?

Быстро подумав, Арлин громко ответил:

— Не так быстро, милорд, пожалуйста. Прошло много сезонов с тех пор, как мои старые ноги ходили так много!


— Мои извинения. Мы пойдем медленнее.

Уртблад замедлил шаг; остальные сделали то же самое.

Арлин подавил смешок:

— Оказывается, старость все-таки на что-то полезна!

* * *


Как оказалось, Арлин и остальные мало что узнали из осмотра войск Уртблада, разве что были вновь впечатлены огромным количеством и разнообразием существ, которых барсучий лорд держал на службе. Командиры хищников ничего особо не говорили. Похоже, они чувствовали себя так же неуютно и застенчиво рядом с обитателями аббатства, как и жители Рэдволла — около них. Трудно было сказать, были ли они просто недружелюбны, или же они до смерти боялись совершить какую-нибудь дипломатическую ошибку в присутствии барсука. Какова бы ни была причина, ни одна крыса, ласка, горностай или хорек в этой орде не оказались столь вежливы и красноречивы, как Махус. Его лисы были единственными, кто вытянулся по стойке смирно, когда жители аббатства приблизились к ним. Несмотря на то, что всем солдатам был предоставлен дневной отпуск, меченосцы, очевидно, никогда не считали себя свободными от службы.

После этого капитаны вернулись, чтобы воссоединиться со своими отрядами. Монти, Винокур и Варнокур ушли с капитаном Сэйбруком и другими выдрами Севера, в то время как оставшиеся Рэдволльцы решили остаться с Абеллоном и мышиным подразделением. Мина тоже осталась с ними, так как беличьего полка не было… и так как с ними был Александр.

Арлин наклонился к Мауре, когда они следовали за Абеллоном, и пробормотал:

— Хищники Уртблада не такие уж и общительные…


— Скорее, совсем ледяные, серьезно! У меня сложилось впечатление, что они не слишком рады, что оказались здесь. Но из того, что я видела, они довольно организованы и воспитанны, по крайней мере для хищников. Но я не готова считать их друзьями или союзниками, пока не познакомлюсь с ними ближе.


— Вероятно, скоро у нас будет такая возможность — к лучшему или худшему — поскольку я уже дал разрешение капитанам войти в аббатство. Возможно, вдали от своих солдат они будут более разговорчивы, особенно если нам удастся увести одного-двух из них подальше от Уртблада. Подозреваю, при нем они боятся сделать или сказать что-то не то.


— С другой стороны, Арлин, может быть, только Уртблад и удерживает их от того, чтобы вести себя как изверги.

* * *


В отряде Абеллона было почти три десятка мышей, и капитан знал каждого из них по имени. Рэдволльцам было непривычно знакомиться сразу с таким количеством новых зверей, и у них голова шла кругом еще до того, как знакомство закончилось. Но каждый мыш в отряде хотела лично пожать лапу отставному отцу-аббату Рэдволла. Впервые за этот день Арлин почувствовал, что ему нравится роль хозяина для гостей. Внимание и уважение, которые оказывали ему солдаты Абеллона, были весьма лестны.

— Сколько новых имен и лиц! Я буду две недели не спать, пытаясь их всех запомнить! — рассмеялся Арлин.


— Да, — отозвался Александр, который тоже пользовался популярностью у мышей северных земель, — когда мы увидели это войско со стены, мы не могли сказать, что там столько мышей.


— Это старая уловка лорда Уртблада, — пояснил Абеллон. — Почти традиция. Он всегда ставит нас, мышей, примерно на две трети позади авангарда. Выглядит гораздо страшнее, когда во главе марша идут более крупные лисы, ласки и выдры. Не то чтобы мы — плохие воины, не подумайте!


— Я в этом не сомневаюсь, — Арлин окинул взглядом всех мышиных воинов вокруг себя. — Должен сказать, что я впечатлен, и не только размером вашего полка. Каждый среди вас выглядит отличным бойцом.


— Спасибо, — поклонился Абеллон. — Вы даже не представляете, как много значат для нас эти слова.


— Мне льстит, что вы все очень высокого мнения обо мне, — ответил Арлин, — но я всего лишь старый отставной аббат.


— Но не какой-нибудь, а аббат Рэдволла, — возразил Абеллон. — Как я уже говорил, это место имеет для нас особое значение, поскольку оно было построено Мартином Воителем, который для нас, мышей Северных земель, почти такой же великий герой, как и для вас. Оказаться, наконец, здесь, увидеть Рэдволл собственными глазами и пожать лапу аббату, отставному или нет, — это действительно большая честь. Единственное, что могло бы взволновать нас больше, — это встреча с одним из настоящих воителей аббатства с мечом Мартина, но я так понимаю, сейчас у вас мыши-воителя нет.


— Его нет, — подтвердил Александр, — но меч Мартина не лишен носителя. Хотите его увидеть?


— Да, пожалуйста!


— Тогда подождите немного здесь.

Александр умчался и через минуту вернулся с Монтибэнком, у которого на поясе все еще был привязан легендарный меч. Выдре понравилось быть в центре внимания, когда он вытащил меч из ножен и протянул его на обозрение мышам Севера. Все они открыто разинули рот. Монти передал его Абеллону, и тот принял его с благоговением, как будто был недостоин взять его в лапы.

Мышиный капитан глубоко вздохнул, поднимая клинок.

— Ранее мы слышали, насколько он похож на клинок, что лорд Уртблад сделал для Махуса, но я бы не поверил этому, не видя его. Хотя я думаю, что это оружие даже лучше, несмотря на его преклонный возраст. И это действительно тот же самый меч, что Мартин Воитель взял с собой в Северные земли?


— Тот самый, которым он сражался в войне с Котиром еще до того, как был построен Рэдволл, — объяснил Арлин. — согласно нашим историям, первоначальный клинок был перекован барсучьим лордом Саламандастрона, из самого прочного известного ему металла. Именно этот клинок ты держишь сейчас.


— Поистине удивительно. — Абеллон отступил и несколько раз взмахнул мечом, в то время как другие северяне с завистью наблюдали за ним. Казалось, ему было немного не по себе от этого странного оружия, но, тем не менее, он владел им с очевидным мастерством.

— Почти слишком большой для мыши, — заключил он, ловко возвращая меч Монтибэнку рукоятью вперед. — Хотя осмелюсь сказать, что к такому клинку я мог бы привыкнуть очень быстро. Ни один мой воин не носит ничего подобного. Мы в основном придерживаемся коротких мечей, хотя некоторые из нас предпочитают другое оружие. Большинство подразделений лорда Уртблада использует один вид оружия: белки-лучники, выдры-пращники и копьеметатели, ежи носят шипастые дубинки. Нам предоставлен выбор того, что нам больше подходит, поскольку мы составляем общую пехоту вместе с крысами и ласками.

Монти снова вложил меч Мартина в ножны.

— То есть, вы тесно сотрудничаете с хищниками Уртблада?


— Как и любой другой, — пожал плечами Абеллон. — В бою мы, мыши, обычно формируем вторую линию позади фронта, поскольку мы размером меньше. Лорд Уртблад часто посылает нас, землероек и ежей на фланговые маневры, пока более крупные твари отвлекают врага. Так мы застали врасплох не одного противника, и это помогает снизить потери. Враг с большей вероятностью обратится в бегство или сдастся, если увидит, что он окружен.


— Это довольно сложный прием, — заметил Александр. — Неужели хищникам можно так доверять?


— Они делают то, что им приказано, или им от лорда Уртблада не поздоровится. Судя по твоему тону, ты все еще не уверен, да?


— Ну… а ты? — ответил Алекс.


— Они не такие, как ты думаешь, — Абеллон осмотрел поле вокруг них. — Вот что я тебе скажу: есть еще один мой мыш, с которым ты еще не знаком, и я думаю, он покажется тебе очень интересным. Следуйте за мной, я вас познакомлю.

========== Глава 14 ==========

— Мне это не нравится, — сурово сказала Маура. — Ни капельки.

Абеллон привел рэдволльцев к самому подножию стены аббатства. Там, прижавшись спинами к красному песчанику, сидели мыш и горностай, греясь на позднем полуденном солнце. Мыш носил на боку меч, а горностай держал наготове длинное копье в виде посоха, воткнутое в землю. Оба зверя носили одинаковые береты наискось.

Но внимание Мауры привлекла цепь. Грубая железная кандала опоясывала левое запястье мышиного воина, и такое же приспособление украшало правую лапу горностая. Два браслета были соединены короткой тяжелой цепью, из-за которой пара вечно находилась на расстоянии шага друг от друга. Рэдволльцев больше всего смутило то, что кандалы, казалось, вообще не имели защелки. Они были буквально прикованы к запястьям двух зверей.

— Почему этот мыш прикован к горностаю? — спросил Алекс у Абеллона. Все это дело явно попахивало рабством, а его жители Рэдволла ненавидели больше всего.

Мыш, сидящий на земле, свободной лапой поднял свой берет, приветствуя Алекса.

— Боюсь, ты все перепутал, дружище. Я не прикован к этому горностаю… он прикован ко мне!


— Правильно, — весело согласился горностай.

Абеллон улыбнулся.

— Позвольте представить вам Янса и Броггена. Янс — это мыш, не перепутайте. Эй, лентяи, на лапы! Это аббат Рэдволла с другими старшинами аббатства!

Смущенный горностай тут же вспрыгнул на ноги, потянув за собой Янса.

— Эй, увалень, полегче! — воскликнул Янс. — Итак, вы глава этого места и всех его знаменитых боевых мышей, — он лукаво улыбнулся и протянул лапу. — Приятно познакомиться!

Брогген последовал примеру своего товарища:

— И мне тоже, господа хорошие!

Арлин и Маура пожали лапы обоим и представили Александра. Белка отвесил учтивый поклон, но держал лапы при себе. Как и Арлин с Маурой, он был встревожен видом двух зверей, сцепленных вместе.

— Так что значит эта цепь? — холодно поинтересовался Алекс.


— А вот это настоящая история, — Янс бросил взгляд в сторону Броггена. — Ты сам расскажешь ее, Броггс, или же рассказать мне?

Брогген с лязгом махнул прикованной лапой.

— Янси, ты лучший рассказчик, чем я.

Абеллон с поклоном покинул собрание.

— Прошу простить меня, добрые звери, я уже слышал это много раз, и мне пора возвращаться к остальным. Я оставлю Янсу развлекать вас.

* * *


— Много сезонов назад, — начал Янс, — когда силы лорда Уртблада были гораздо меньше, чем сейчас, я был новобранцем в его войсках. Одним из первых мышей, вообще-то, лишь немногие, включая и капитана Абеллона, служили ему дольше. В общем, я еще только намыливал лапы, прикидывая, как и что делать, чтобы стать настоящим воином. Тогда еще не было такого полкового строя, как сейчас, для этого не хватало мышей, кротов и ежей, так что мы все маршировали вместе, вперемешку со всеми видами зверей. Именно тогда я впервые встретил двух горностаев — Броггса и его приятеля Бриггера. Они присоединились к войску примерно тогда же что и я, — беженцы из какой-то шайки, чьи предводители были убиты Уртбладом. Вроде бы не совсем плохие звери, во всяком случае, не злые, и, как большинство хищников Уртблада, они изо всех сил старались стать ответственными. Я не так уж хорошо знал их. Все еще привыкали к тому, что хищники и добрые звери служат вместе: мы предпочитали держаться особняком друг от друга.

Если Бриггер и Брогген и были в чем-то хуже остальных, так это чрезмерное увлечение спиртным. Однажды ночью они в корневище какого-то дерева нашли бочонки с выдержкой виноделов-полевок, и принялись бурно пить. Они напились так, как никогда раньше не напивался никто. Пьяные навздрызг, они ввалились в жилище семьи полевок, топтались там, всё там перевернули и напугали бедняг до полусмерти. Их малышам пришлось прятаться под любой мебелью, которую та пара горностаев не успели опрокинуть. Бриггер и Броггс никого не убили и не ранили, но они разрушили доверие, которое лорд Уртблад пытался создать между добрыми зверями и своим войском.

Когда Уртблад узнал о случившемся, он пришел в ярость. Он много работал, чтобы привлечь зверей этого региона на свою сторону, и теперь знал, что многие его усилия испорчены. Поэтому, как только два горностая отоспались, он вывел их на суд, чтобы они осознали, что именно натворили. Затем он вынес им приговор.

Мы тогда разбили лагерь у края болота. Коварное место было — все, тяжелее листа или веточки, засасывалось туда полностью. И вот лорд Уртблад хватает их, сначала Бриггера, потом Броггена, и швыряет в трясину, будто тряпки. К несчастью для них, весили-то они больше тряпок, и бедняги начали тонуть прямо на наших глазах.

— Какой ужас! — заявил Арлин, а остальные жители Рэдволла кивнули в знак согласия. — Я всегда думал, что это, должно быть, особенно ужасный способ смерти.

— Нелегко было стоять и смотреть, как они с мольбами уходят под поверхность той зловещей глади, — пожал плечами Янс. — Ну вот и я не мог. Поэтому я взял из наших запасов моток веревки с крюком на одном конце, и бросил его к ним, прямо когда они скрылись в грязи. Я тянул изо всех сил, пытаясь вытащить их. Брогген смог ухватиться за крюк, но Бриггер так и не смог. Он лежит на дне того болота и по сей день.

Брогген всхлипнул и вытер слезу свободной лапой. Рэдволльцы смотрели на это с откровенным изумлением: впервые кто-то из них видел, как хищник проливает слезы по кому-то другому, кроме себя.

— Простите, господа, — извинился горностай. — Старина Бригси был моим лучшим приятелем. Не могу слушать эту историю и не плакать, как малыш.

Александр посмотрел на Янса.

— Я удивлен, что лорд Уртблад позволил тебе сделать это.


— Он был не слишком счастлив, — неудержимо улыбнулся Янс. — Думаю, он был просто в шоке от того, что кто-то пошел против его указа, и просто стоял и смотрел. Но после того как я вытащил беднягу на твердую землю — в общем, как только стало ясно, что я спас ему жизнь и он выкарабкается, ну, тогда его светлость был не слишком доволен.


— Разве ты не боялся за свою жизнь? — спросил Арлин.


— В глубине души, может быть. Но я не думал об этом, не рассуждал. Я думал только о том, что те два зверя не заслуживают такой смерти, только потому что немного напились и устроили какую-то пакость. Поэтому я поступил так, как считал нужным. Жаль только, что Бриггер все равно утонул.


— Бедный Бриггер, — еще раз всхлипнул Брогген.


— Что произошло потом? — спросил Алекс.


— Барсук изложил мне закон, — сказал Янс. — Раз уж я ослушался его, он сказал, что Брогген будет на моей совести до конца моих дней. Заставил меня поклясться в этом, иначе он снова кинет его в болото. Если Брогген еще хоть раз переступит черту или ослушается приказа, его убьют без права обжалования. А если он причинит вред другому зверю на службе у Уртблада, то я и собственной жизни лишусь. Короче говоря, я должен был стать хранителем Броггена и исправить его дикие нравы, а то… — Янс с гримасой провел лапой по шее.


— Значит, Уртблад заставил вас надеть эту цепь? — спросила Маура.


— Нет, это была моя затея, — ответил Янс. — Я решил, что назвался груздем — полезай в тележку. В бою или во время долгого похода все запутывается, и я никак не мог уследить за Броггсом, вот и придумал для нас этот двойной браслет. С тех пор мы прикованы друг к другу.


— Но ведь это довольно неудобно? — предположила Маура.


— Я сдержал свое слово перед лордом Уртбладом, — сказал Янс. — Не думаю, что смог бы иначе. А Броггс, как я вижу, усвоил урок. С тех пор он стал настоящим добрым зверем. Больше не будет задирать честных существ, даже если я разорву эту цепь прямо здесь и сейчас.


— Это чистая правда, — кивнул Брогген с таким энтузиазмом, что обитатели Рэдволла подумали, что его берет непременно свалится, но он остался на месте, словно пришитый к голове горностая. — Этот мыш сделал из меня нового зверя, и я обязан ему жизнью. Когда он вытащил меня из этой чертовой трясины, думаю, Уртблад тут же бросил бы меня обратно. Но Янси встал между нами, положив лапу на меч, глядя на могучего барсука, словно тот был пустым местом. Это был самый храбрый поступок, который я когда-либо видел — выстоять против такого могучего воина. После того дня никто из остальных никогда больше не смотрел на Янса косо, нет!


— Не тот способ, который выбрал бы лорд Уртблад, чтобы доказать мою храбрость, я уверен, — усмехнулся Янс. — Забавно, как иногда всё складывается…


— А что подумал лорд Уртблад о том, что вы двое так прикованы друг к другу? — спросил Арлин.


— Он сказал, что рад видеть, как я серьезно отношусь к своим обязанностям, — ответил Янс, — хотя ему, может, показалось, что я зашел слишком далеко. Но пока это не отвлекало нас от дел во время боя, он не жаловался.

Александр и остальные не могли поверить своим ушам.

— Вы… сражаетесь вот так?


— А почему бы и нет? — Янс ловко выхватил свой клинок и уверенно взмахнул им в обычной тренировочной манере меченосца. — Моя лапа по-прежнему свободна, и я не забыл, как обращаться с оружием.


— А как насчет Броггена? Я так понимаю, он от природы левша?


— На самом деле нет, — ответил горностай. — Но мне пришлось быстро переучиваться. Теперь у меня получается не так уж плохо.

Янс снова положил меч в ножны

— Броггс скромничает. Левой лапой он может махать копьем-посохом лучше, чем большинство бойцов. Когда он освоил его, а мы долго тренировались вместе, это стало его второй природой. Мы сражаемся как одна команда, охраняя друг друга с флангов. Большинство зверей, увидев нас в цепях, думают, что мы легкая добыча, но стоит им оказаться близ копья Броггса или моего меча, как они убеждаются в обратном. Мы с Броггсом уложили немало злодеев за те несколько сезонов, что мы вместе, и ни один зверь еще не одержал над нами верх.

Арлин посмотрел на дружелюбного горностая.

— Признаться, я весьма удивлен, что ты до сих пор так верно служишь лорду Уртбладу, Брогген. После того, что он сделал с тобой и твоим другом Бриггером, неужели ты не испытываешь к нему никакой неприязни?

Брогген на мгновение замолчал и задумался, обдумывая свой ответ.

— Может быть, Бригси и я заслужили такое наказание, а может быть, и нет. Но как оказалось, я выжил, а бедняга Бригси — нет, и так оно и есть. Называйте это судьбой, если хотите.


— Служа лорду Уртбладу, легко уверовать в судьбу, — добавил Янс. — Это его пророчество — не просто слова. Кроме того, Уртблад — не тот зверь, на которого имеет смысл обижаться, если вы понимаете, о чем я.


— Но он совершил великие дела, — сказал Брогген. — В прежние времена у такого зверя, как я, не было другого выбора, кроме как жить, как все остальные хищники. Теперь же, если зверюга может выполнять простые приказы и держать нос в чистоте, он может присоединиться к настоящему войску, получить нормальное оружие, еду и одежду и не беспокоиться о том, что нарвешься на подозрительных зверей, что прикончат тебя на месте только за то, что ты горностай, крыса, или лиса. Конечно, нам приходится сражаться, когда Уртблад велит, и многие из моих товарищей не дожили до конца какой-либо битвы. Но борьба была всегда, на чьей бы стороне вы ни были, и мы уложили в могилу гораздо больше наших врагов, чем они нас. И если судьба так распорядится, возможно, я доживу до того дня, когда мы сразимся в последней битве, и тогда уже не будет никаких битв, во веки веков.


— Вы действительно верите, что лорду Уртблад удастся объединить всех зверей? — спросил Арлин у двух северян.


— Я смотрю на это вот так, — ответил Янс. — С тех пор как звери вообще заговорили, мы, честные существа, мечтали о прочном мире, о том, чтобы больше не воевать, не умирать и не убивать. Что ж, лорд Уртблад — первый, который не только мечтает об этом. И, судя по тому, что он нам показал, у него больше шансов добиться этого, чем у любого вождя, который когда-либо был или, вероятно, когда-либо будет. И даже если он не справится, он уже усмирил достаточно зла, чтобы сделать Северные земли гораздо более безопасным местом, и я с радостью пойду за ним в любую битву.

Арлин, Маура и Александр обменялись взглядами. Это было почти то же самое, что они уже слышали от леди Мины и Абеллона. Похоже, многие из воинов Уртблада разделяли его уверенность в том, что он пытается сделать.

Янс наклонил голову к возвышающейся над ними стене.

— Когда же мы сможем заглянуть внутрь легендарного аббатства Рэдволл?


— Мы все еще думаем над этим, — сказал Арлин. — Для всего войска не хватит места.


— Во как? По-моему, у вас тут за стеной много земли. Нам хватит места, даже если не всем под крышей.


— Это не только само аббатство, — объяснила Маура мышу с Севера. — Внутри этой стены есть пруд, фруктовый сад… не только лужайки и дорожки.


— Может быть, и так. Но этот пруд звучит неплохо. Большинству из нас не помешало бы отмокнуть после всего этого марша. Думаю, вам придется разрешить нам купаться посменно.


— Э… даже хищникам? — удивленно спросил Александр. Хищники не отличались особой чистоплотностью.


— Особенно им! У Уртблада есть правила гигиены. Каждый зверь должен содержать себя в чистоте, насколько это возможно. В этом есть смысл, если подумать. Нельзя, чтобы наши друзья крысы с ласками воняли везде, куда они попадают, когда лорд пытается произвести хорошее впечатление.


— Верно, — кивнул Брогген. — Раньше я никогда не любил быть чистым, но теперь я никогда не вернусь к прежнему грязному образу жизни. Кстати, господа звери, мы предпочитаем не называться хищниками, если вы не против. Оскорбительно как-то. Не соответствует нашему новому положению ответственных воинов.


— Тогда как нам вас называть? — спросила Маура с ноткой сарказма.


— Ну, крыса — это крыса, ласка — это ласка, а лиса — это лиса. Я — горностай, и я уже не собираюсь извиняться за то, кем я родился. Вы же не объединяете всех себя: мышей, кротов, белок и так далее, под одним именем. А нас-то почему?


— Вообще-то, нет, — сдержанно ответил Арлин. — В таком случае мы называем себя лесными жителями.


— Хм, — Брогген почесал за ухом, размышляя над этим. — Что ж, это хорошее имя, лесные жители. Хищники — уродливое слово, а благодаря лорду Уртбладу мы перестали быть уродливыми зверями, по крайней мере, внутри.


— А вот снаружи — другое дело, — хмыкнул Янс. — Иные из них могут своих собственных матерей напугать. Хорошо, что я оказался прикован к горностаю. Если бы мне приходилось каждое утро просыпаться и смотреть на крысиную морду, несчастным бы я был мышем!


— Хорошо, — улыбнулся Арлин, — мы постараемся больше вас так не называть, но это будет нелегко. Старые привычки умирают с трудом.

Александр тоже заметил, что улыбается. Трудно было не поддаться обаянию двух друзей, даже если один из них был горностаем. Маура, однако, сохраняла суровое выражение лица.

— Сегодня вечером мы пригласили всех капитанов на ужин, — продолжил Арлин. — Завтра мы лучше поймем, как обстоят дела, и тогда мы сможем подумать о том, чтобы впустить в аббатство по несколько зверей из других войск.


— Жду с нетерпением, — Янс еще раз пожал лапы рэдволльцам. — Когда ваши ворота будут открыты для нас, простых воинов, мы с Броггсом будем первыми в очереди. Вы знаете, где нас найти.

========== Глава 15 ==========

Аббатиса Ванесса наблюдала со стены за тем, как ее друзья из Рэдволла осматривают войска Уртблада. Прежде чем Арлин, Маура, Александр и Монтибэнк вернулись через южные ворота, к ней подлетел Вышекрыл.

— Как там все прошло? — с тревогой спросила она своего старого друга.


— Трудно сказать, — ответил предводитель воробьев. — Никто нам не угрожал, а в армии Уртблада, похоже, много дружелюбных зверей, особенно среди мышей и выдр. Мы услышали один интересный рассказ… а вот и остальные.

Вышекрыл спустился на лужайку перед воротами, а Ванесса зашагала вниз по ступенькам так быстро, как только позволяли ее лапы.

— Ну, что мы выяснили?


— Немного, вообще-то, — ответил за всех Александр. Он говорил открыто, поскольку леди Мина осталась снаружи с Уртбладом и Махусом. — Мыши были вроде бы ничего, и мы встретили горностая, который показался мне вполне приличным, но никто из них не сказал ничего такого, чего бы Уртблад еще не говорил нам. Он усмирил северные земли, и все они, похоже, согласны с тем, что он делает…


— Ну, «согласны» — не то слово, — вставил Арлин. — Никогда еще я не видел более преданных бойцов. Капитан мышей Абеллон и леди Мина так же преданы Уртбладу, как и мы Рэдволлу. Они искренне верят, что он сможет достичь своей цели — объединить зверей для всеобщего мира.


— Ага, — добавил Монти, — и капитан Сэйбрук из выдр тоже так считает. Сэйбрук, по моему разумению, крепкий парень, и его никакие мерзавцы не обведут. Думает, что Уртблад — лучшее, что случалось с Северными землями.

Ванесса посмотрела на барсучиху Рэдволла.

— Каковы твои впечатления, Маура?


— Не знаю, Ванесса. Все было примерно так, как я и ожидала: лесные жители были с нами сердечны, а вот хищники — не особенно. Как знать, может все они — кровожадные головорезы.


— Тогда мы будем держать их за нашими стенами, пока не сможем узнать их лучше.

Арлин прочистил горло и бросил на аббатису пристыженный взгляд.

— Боюсь, это не совсем возможно, Ванесса. Видишь ли, сегодня к нам на ужин придут гости.


— Брат Хью будет в восторге, — пробормотала Маура.

* * *


В аббатстве Рэдволл и его окрестностях тени становились все длиннее. Полдень сменялся вечером, и этот самый необычный из дней подходил к концу.

Ванесса не слишком обрадовалась, узнав, что Арлин разрешил всем капитанам Уртблада, включая хищников, прийти в аббатство. Но от такого приглашения пожилого аббата Рэдволла не было так-то просто отказаться, и, когда старый мыш объяснил свой поступок, Ванесса согласилась, что, возможно, это и к лучшему.

Как и прежде, жители Рэдволла настояли на том, чтобы северяне сдали оружие, прежде чем их пропустят через южные ворота. Для пущей справедливости все капитаны были обезоружены: Абеллон — мышей, Сэйбрук — выдр, Бремо — землероек, Тилламук — ежей, а также Махус с хищниками. Два крыса, Лорш и Чермак, не соглашались отдать свои мечи, но они сопротивлялись этому не больше, чем землеройка Бремо, который, если уж на то пошло, упрямился еще больше крыс. Но, в конце концов, не было и речи о том, чтобы бросить вызов Махусу и лорду Уртбладу, приказавшим им подчиниться и бросить оружие. Только барсуку было позволено оставить оружие — оно казалось его неотъемлемой частью.

Монти и его выдры взяли на себя ответственность за конфискованное оружие, сложенное в хорошо охраняемую кучу внутри крепостных ворот. Они лежали на виду, так что ни один зверь не смог бы взять клинок, пращу, копье или дубину, не попавшись на глаза выдрам и белкам. Решив этот вопрос, все направились в Большой зал, где их ждала вечерняя трапеза.

Брат Хью, который ранее заметил кому-то из своих кухонных работников: «Я не уверен, что едят хищники, поэтому намешаю им всего понемногу», приготовил ассорти на пару, состоящее не менее чем из восьми различных овощей с огородов аббатства. К этому блюду прилагался поистине бездонный котел картофеля под терпким соусом из сыра и простой салат-латук. Также он испек буханки орехового пшеничного хлеба — «грубый хлеб для грубых зверей», как выразился Хью, — что подавались теплыми на выбор: с маслом или острым луковым кремом.

Напитки ограничивались фруктовыми коктейлями. Когда за столом сидели ласка, хорек, горностай, лис и два крыса, было решено не искушать судьбу, выставляя что-нибудь крепче слабо забродившего фруктового сока.

Предводители аббатства — Александр и Монти в особенности — внимательно разглядывали северян, пока перед ними раскладывали еду. После некоторого раздумья Алекс наклонился и шепнул Ванессе на ухо. Она отрывисто кивнула и обратилась к гостям.

— Приношу извинения, но ни в одном из этих блюд вы не найдете мяса. Я знаю, что некоторые из вас привыкли к нему, но здесь, в Рэдволле, не принято есть плоть любой птицы или зверя.

Махус сидел во главе стола, вместе с Уртбладом и леди Миной. Рыжий лис отозвался на высказывание настоятельницы:

— Им всем это объяснили, когда мы начали наш поход. Мы понимаем, что мы — гости в вашем аббатстве, и будем стараться соблюдать ваши правила и обычаи.

Брат Джефф окинул взглядом лица зверей, сидевших с ними за одним столом.

— А обычно ваши воины… э-э… принимают такую пищу?


— Случайных птиц, особенно чаек, когда мы проводим кампании вдоль побережья, — сказал историку Махус. — Мерзкие твари, эти чайки. Но что касается любого пушного зверя, то лорд Уртблад запретил это.


— Так и должно быть, — вставил Монти, сидящий дальше за столом. — Если вы действительно хотите подружить всех зверей, то каково тогда узнать, что ты съел маму или папу вашего друга, а?

Ванесса скривила лицо:

— Пожалуйста, давайте больше не будем говорить о поедании других существ. Я, например, считаю, что даже чайки слишком близки к нашим друзьям воробьям, чтобы поедать их. Здесь, прямо перед нами, полно хорошей еды, и никто не был убит ради нее.


— Хорошо сказано, аббатиса, — согласился Уртблад. — Возможно, когда-нибудь, когда все земли будут приручены, каждый зверь последует примеру Рэдволла и не будет есть ничего, что требует жизни другого. Пусть эта трапеза станет началом такой традиции, и, если судьба позволит, она распространится на все леса, поля, горы и берега.

После этого приступили к трапезе.

* * *


По традиции Рэдволла, настоятельница наполнила свою тарелку первой. Затем настала очередь остальных обитателей аббатства и всех их гостей. Капитаны хищников — существ, известных своей жадностью и невоспитанностью, — терпеливо ждали своей очереди вместе со всеми остальными. И когда пришло их время, они явно следили за тем, чтобы их порции были большими, но не слишком.

Для жителей Рэдволла было в новинку ужинать с такими зверями. Ванесса предусмотрительно усадила капитанов крыс, ласок, хорьков и горностаев за длинный центральный стол вместе с вождями аббатства, чтобы никому из простых лесных жителей не пришлось тесниться с ними. Только Махус сидел во главе стола вместе с Уртбладом и Ванессой. Остальные хищники (а их все еще трудно было не считать таковыми) расположились дальше. Оба Кротоначальника сидели вместе, а леди Мина — по настоянию Александра — рядом с ним, чуть подальше от Ванессы и барсучьего лорда. Несмотря на то что большинство обитателей аббатства сидели за отдельными столами по бокам от главного, к длинному центральному столу подтянулось достаточно зверей, чтобы окружить его целиком.

Из руководителей аббатства только Маура отказалась сесть за центральный стол. Хотя она помнила о поручении Ванессы присматривать за Махусом, в данном случае она считала более важным остаться с детьми аббатства. Малыши были ее главной обязанностью, и, учитывая, кто находится в обеденном зале, Маура намеревалась не спускать глаз со своих подопечных. Если эти крысы и ласки окажутся не столь благородными, как они утверждали, ее первейшим долгом будет защита будущего Рэдволла. Она не хотела, чтобы кто-то из малышей приблизился к капитанам хищников. В хищных сердцах, думала она, не было места детям, даже своим собственным.

Ванесса окинула взглядом командиров армии Уртблада и подумала о том, что снаружи находятся массы простых воинов. Конечно, от Хью нельзя было ожидать, что он накормит их всех, но все же…

Она повернулась к воину-барсуку.

— Милорд, меня несколько огорчает, что мы находимся здесь, наслаждаясь этими прекрасными блюдами, в то время как столь многие другие лишены этой трапезы, хотя они стоят прямо за нашими стенами. Вы уверены, что они смогут хорошо поесть этим вечером?

Уртблад отмахнулся от ее опасений:

— Им приходилось выживать в землях куда более суровых, чем эта. Они знают, как добывать пищу и поддерживать свои запасы. По правде говоря, с тех пор как они вошли несколько дней назад в Страну Цветущих Мхов, и их желудки, и их ранцы стали тяжелее, чем это, вероятно, полезно для них. Не беспокойтесь о том, что они будут голодать. В такой богатой земле им это не грозит.


— Хорошо, — с облегчением отозвалась Ванесса. — В таком случае каждый зверь может взять столько, сколько захочет. Брат Хью приготовил достаточно. И давайте пока оставим в стороне все разговоры о войнах и военных делах. Сегодня, милорд, вы и ваши капитаны — наши гости. Все остальное оставим до следующего дня.

* * *


Так они и сделали.

К сожалению, это никак не способствовало тому, чтобы Арлин узнал о капитанах-хищниках из их собственных уст. Маттун, Бэндон и Порёк вели себя довольно сдержанно, хотя и хорошо, и не произнесли ни слова, кроме просьбы передать им миски и тарелки. Два капитана крыс, Лорш и Чермак, были чуть более многословны, но все равно ограничились похвалами по поводу еды и бурчанием, направленным друг на друга. Все пятеро, казалось, не желали вступать в разговор, и лидеры аббатства не чувствовали себя обязанными вытаскивать их из скорлупы. Большинство рэдволльцев сочло бы эту трапезу успешной, если бы она просто закончилась без кровопролития.

Впрочем, Ванесса и Арлин не возражали, что хищники не в полной мере проникнулись духом вечера. За ними, сгруппированными в дальнем конце стола, было легче присматривать, чем если бы они оказались среди остальных. А ведь Уртблад так настаивал на том, что все звери должны общаться как друзья…

Сумеречный свет, проникающий сквозь витражи Большого зала, почти полностью померк до темноты полной ночи, и дружелюбное мерцание настенных факелов заливало собравшихся пляшущим светом. Монти, как обычно, все еще поглощал свой десерт из нескольких блюд, но почти все остальные звери — даже хищники — отодвинули пустые тарелки, полностью удовлетворив свои аппетиты.

Абеллон, мышиный капитан Уртблада, сел во главе стола, между Арлином и братом Джеффом. Опытный воин-мыш не мог наслушаться от историка аббатства о сражениях с Клуни и Клювокрылом, Слэгаром и Малкариссом, Ублазом Безумным Глазом и белолисами. Ванесса, попросившая не говорить о войне во время трапезы, оставила их беседу без комментариев, поскольку было ясно, что Абеллон чуть ли не благоговеет перед воинами Рэдволла. К тому же все эти войны в большинстве своем закончились благополучно, а значит, они подходили для рассказа за столом.

Абеллон завороженно слушал каждый рассказ. Несколько раз кто-нибудь из жителей Рэдволла украдкой бросал взгляд в сторону дальнего конца стола, чтобы увидеть, как другие капитаны тоже прислушиваются к этим историям. Если кто-то из них, прибыв в Рэдволл, полагал, что будет жить среди простых, беззащитных лесных жителей, их ожидания были разрушены: аббатство раз за разом сражались с силами зла и побеждали их.

Ванессу это вполне устраивало.

* * *


Добрые звери Рэдволла не могли сказать, как это произошло, но к концу ужина было решено, что капитаны Уртблада проведут ночь в аббатстве. Настоятельница поняла, что не может отказать, чтобы не показаться неучтивой, поэтому пришлось быстро подготовиться к приему этих не совсем ожидаемых гостей.

Шумная деятельность дала Ванессе, Арлину и Джеффу возможность перекинуться парой быстрых шепотков, которых Уртблад и остальные вряд ли бы услышали.

— Что ж, Арлин, — сказала настоятельница, — сегодня мы разместим хищников близко, как ты и просил!


— У Монти и Алекса наверняка есть охранники, которых они могут снять со стены, — ответил Арлин. — Никто из этих крыс и ласок не вооружен, и они не смогут причинить большого вреда, пока за ними наблюдают. Теперь вопрос в том, выставлять ли нам охрану и для лесных жителей войска Уртблада?

По плечу старого аббата постучали. Арлин повернулся и увидел Абеллона.

— Прошу прощения, — сказал северянин, перекрывая шум, — но вы трое словно собрались на военный совет. Что-то не так?


— Мы как раз обсуждали ваши условия проживания, — сказал Арлин, не ожидая, что они были столь очевидны. Впрочем, Абеллон был наблюдательным воином. Было бы разумно помнить об этом.


— Да, — непринужденно добавила Ванесса, — нечасто нам приходится принимать у себя столько воинов столь высокого ранга. Я хочу сделать ваше пребывание у нас лучшим, даже если это всего лишь одна ночь.


— Если ваши кровати так же хороши, как и ваша еда, это все равно будет самая удобная ночь, которую я провел за последние несколько сезонов, — рассмеялся Абеллон. — Так что если это заставило вас нахмурить брови, можете быть спокойны, — он наклонился поближе к трем мышам Рэдволла. — Между нами говоря, некоторые из хищников лорда Уртблада никогда не видели чистой постели. Не стоит укладывать их слишком мягко, потому что тогда им будет гораздо труднее покинуть это место. Им придется заново привыкать к жизни в дикой природе. Его светлость не хочет, чтобы кто-то из его солдат был избалован высокой жизнью, даже капитаны.


— Да, но мы все равно хотим предоставить гостям все самое лучшее, на что мы способны, — сказала Ванесса, одновременно желая, чтобы капитаны хищников остались на эту ночь за стеной.


— Нужно поддерживать репутацию гостеприимного Рэдволла, не так ли? Не беспокойтесь об этом — никто из здешних хищников не посмеет заставить вас пожалеть о том, что вы впустили их в свой дом. Они знают, что в этом случае лорд Уртблад устроит им такое, что ваши сожаления покажутся ничтожными.

Абеллон повернулся, чтобы присоединиться к своим товарищам-капитанам.

— Похоже, ваши горничные уже все для нас приготовили. Что ж, — поклонился он трем жителям Рэдволла, — этот день я не скоро забуду. Думаю, увидимся утром — лорд Уртблад следит за тем, чтобы все мы вставали рано. Спокойной ночи, друзья!

В теплом мерцающем свете факелов капитаны покинули свои места за столом и направились к лестнице. Каждый из них, проходя мимо главы стола, отдавал Уртбладу быстрое приветствие, а большинство — даже хищники — кивали Ванессе, благодаря за ужин. Рэдволльцы вынуждены были признать, что капитаны ласок и крыс действительно держались с достоинством, не уступающим любому из лесных жителей, состоящих на службе у Уртблада.

Многие рэдволльцы нервничали из-за необходимости проводить к постели хищников, и Монти вскочил, чтобы протянуть им лапу. Он объяснил, что хочет лишь проводить выдру Сэйбрука, но его разместили рядом с комнатой для хищников, и мыши Рэдволла с облегчением поняли, что с ними также пойдет и их шкипер.

Махус и леди Мина ушли последними. Меченосец задержался, чтобы убедиться, что его сослуживцы организованно покинули зал, а белка, похоже, задержалась только ради Александра и, возможно, ради себя самой. Когда наконец они тоже поднялись, чтобы уйти, Алекс проводил Мину наверх. Маура оставила сонных малышей на попечение сестры Аврелии, чтобы лично проводить Махуса в его покои в соответствии с поручением, возложенным на нее настоятельницей. Лорд Уртблад также пожелал всем спокойной ночи.

— Похоже, все прошло гораздо лучше, чем могло, — заметила Ванесса, когда оставшиеся лидеры аббатства остались одни. — Никогда не думала, что буду делить трапезу с лисами, крысами и ласками, но этот ужин оказался почти приятным, хотя и немного неловким.


— Да, — кивнул Арлин, — эти хищники оказались почти… приличными. Правда, не очень разговорчивыми.


— Сегодняшний вечер доказывает лишь то, что они могут вести себя прилично, когда захотят, — возразил Джефф. — Они не заслуживают доверия только за это.

Арлин откинулся в кресле и вздохнул:

— Боюсь, что, пока лорд Уртблад был рядом, было бы невозможно узнать истинную меру тех капитанов. Как бы то ни было, думаю, они узнали о нас гораздо больше, чем мы о них.


— Ну, надо же было кому-то поддержать разговор, — сказал Джефф. — А этот парень, Абеллон, кажется дружелюбным и прямолинейным. Вполне симпатичный, правда. Не знаю, можно ли доверять всем войскам Уртблад, но ему я доверяю.


— Да, думаю, ты прав, Джефф, — согласилась Ванесса. — И я заметила во время трапезы, что Монти, похоже, очень хорошо ладит с капитаном Сэйбруком.


— А как насчет тех двух кротоначальников! — добавил Арлин. — Они так увлеченно болтали друг с другом, что, по-моему, никто не мог понять ни слова из того, что они говорили! Я и сам пару раз пытался подслушать, но так и не смог ничего разобрать!

Ванесса положила подбородок на лапы.

— А еще есть Алекс и Мина. Я начинаю думать, что вместо того, чтобы готовиться к войне, мы должны начать строить планы на свадьбу.


— Ты действительно так думаешь? — удивленно спросил Джефф. — Серьезно?


— Джефф! Ты был так занят, рассказывая Абеллону свои истории, что не заметил, что происходит с нашим беличьим другом?


— Ванесса, — напомнил ей Арлин, — почти все белки мужского рода в Рэдволле не отрывают глаз от леди Мины. Алексу просто повезло, что он смог пообедать с ней.


— Может, и так, — сказала Ванесса. — Но я подозреваю, что мало кто из них мог бы получить от нее такие взгляды, какие Мина бросала на Алекса. Думаю, она так же влюблена, как и он.


— Ну, время покажет, — Арлин поднялся, чтобы удалиться в свой домик у ворот. — Может, мы и собирались сегодня проверить наших потенциальных врагов, но, учитывая Абеллона, Сэйбрука и леди Мину, в итоге мы, наверное, обрели новых друзей, — старый мыш со знанием дела посмотрела на два стула, где сидели Александр и Мина. — И, возможно, даже больше, чем друзей.

========== Глава 16 ==========

Первая ночь прошла без происшествий, и на следующее утро капитаны Уртблада снова стали ломать хлеб с хозяевами Аббатства.

И какой это был хлеб! Брат Хью наконец-то решил, что если все капитаны Уртблада оказались его гостями, то они заслуживают самого лучшего. Сделав все возможное (и разогрев все печи), Хью приготовил набор из белого хлеба, посыпанного сыром, пшеничной булки с медом, овсяных лепешек, приправленных луком и чесноком, булок с темным изюмом и имбирных лепешек с яблоками, сливами и малиной. Балла тоже включилась в дело, откупорив новые бочки с вишневым и клубничным пуншем. Она даже подала октябрьский эль послабее, который мог бы передать вкус самого известного напитка Рэдволла, не будучи слишком сильным для когтей крыс и ласок.

Утро было великолепным: голубой купол неба был украшен лишь слабыми проблесками белых облаков. Прохладный поцелуй рассвета осыпал территорию аббатства летней росой; лужайки сверкали множеством капелек, то белых, как бриллианты, то разноцветных, как тысяча крошечных призм. От этого утра сердце замирало от радости. Благодаря прекрасной погоде и столь же прекрасным хлебам Хью, приготовленным на завтрак, это утро добрые жители Рэдволла итак запомнили бы навсегда. Но из-за северных гостей это утро было еще более необычным.

Ночные дозорные присоединились к своим товарищам по аббатству, наскоро перекусили и отправились в главное здание, чтобы выспаться. На смену им пришла новая смена, завтракавшая на крепостной стене, чтобы надзор за войском Уртблада мог продолжаться без перерыва. Капитаны оставались в своих комнатах до восхода солнца, поэтому у дозорных как внутри, так и снаружи ночью работы было мало.

Несколько зверей направились в укрытие фруктового сада, но большинство расположились на открытых лужайках, греясь в золотых утренних лучах. Кое-где были расставлены столы и скамейки, но многие жители Рэдволла — особенно молодые — предпочитали сидеть прямо на траве, на одеялах или прямо на влажной зелени, не обращая внимания на мокрые лапы и хвосты.

* * *


Капитаны хищников Уртблада накрыли себе стол на полпути между прудом и фруктовым садом. Крыс Лорш потянулся за третьим куском булки с изюмом и огляделся.

— Ух… не могу понять, почему все эти мыши едят тут, на лужайке, когда внутри у них такой отменный обеденный зал. У меня лапы промокли! Живи я здесь, я бы из здания никогда бы не выходил!


— Но ты же здесь не живешь, — ответил капитан горностаев Бэндон. — Аббатские звери к этому привыкли, вот им и хочется иногда наружу выбраться. Мы-то проводим ночи без крыши над головой. Будь у нас такое здание рядом каждую ночь, может, мы бы тоже это как должное воспринимали. Ну, и кровати там уютные.


— Ага, они тут — самое лучшее, не так ли? — спросил другой крыс, Чермак.


— Нет… лучше всего вот это! — Порёк поднял кружку с клубничным пуншем. — Может, в нем и нет алкоголя, но ничего слаще я еще не пробовал!


— Еда тоже очень вкусная, — добавил Лорш, уплетая сладкий хлеб.

Чермак кивнул:

— Тут лучшая еда, лучшее питье, лучшие кровати… Я уже подумываю покинуть Уртблада и поселиться здесь до конца своих дней.

Остальные настороженно посмотрели на него.

— Просто шучу, кореша, — сказал Чермак со слабой улыбкой.


— Службу Уртблада не бросить, — пробормотал Бэндон. — Не таким, как мы, во всяком случае. Другое дело, если ты лесной житель. Но сейчас для нас, хищников, это лучшее, что можно найти.


— Лучше, чем в прежние времена, — указал Маттун. — Или вы хотите, чтобы все было как раньше? Не знать, где тебя ждет следующая жратва, одеваться в лохмотья, которые сбрасывали или в которых умирали другие, быть в одной шайке со зверями, которые с таким же успехом перережут тебе горло, как и врагу… Если бы я сейчас встретил того, кем был раньше, я бы, наверное, зажал нос и удрал от себя так быстро, насколько мог. И я знаю: так же поступил бы каждый из вас.


— Да, — согласился Порёк, — лорд Уртблад следил за тем, чтобы у нас была приличная одежда и оружие еще до того, как мы стали капитанами. Сам я никогда не думал, что буду постоянно мыться, но баня мне пока не повредила. Я даже думаю, что если долго не буду купаться, мне будет этого не хватать.


— Да, он почти сделал из нас честных зверей, как и обещал, — Маттун наклонил голову в сторону удаляющихся жителей Рэдволла. — Будь мы такими, как раньше, они никогда бы не пустили нас сюда. Теперь же добрые звери повсюду открывают для нас свои дома, благодаря лорду Уртбладу.


— Да, — усмехнулся Лорш, — но мне кажется, что эти звери из аббатства не слишком нам рады. Будь их воля, мы бы все еще были за их стенами вместе со всеми нижними чинами. Они впустили нас только потому, что Уртблад им велел.


— Да, — согласился Чермак со своим товарищем, — к нам-то они не очень-то дружелюбны. Забирают наше оружие, наблюдают за нами…


— Это видно, — сказал Бэндон.


— Доверились бы вы таким, как мы, на их месте? — спросил Маттун. — Нет, эти рэдволльцы к нам относятся как нельзя лучше, если вспомнить, что наши сородичи им в прошлом сделали. Нам просто надо помнить о своих манерах, как Уртблад говорил, и не переживать, нравимся мы им или нет. Нам подлизываться нечего — надо просто вести себя как капитаны и показать им, что бояться нас не стоит. Если они нас в комнаты своих малышей не пригласят, ну и ладно, мы тут не для этого. Надо показать, что мы можем быть такими же порядочными, как они, даже если воспитание у нас не такое хорошее.


— Слышите, слышите! — Лорш и Чермак подняли свои кружки. — Выпьем за крыс!


— И хорьков!


— И горностаев тоже!


— Не забывайте о ласках, приятели! — Маттун добавил свой кубок к тосту, и пять сосудов с шумом пронеслись по центру стола, выплескивая эль и смачивая лапы и скатерть.

Без предупреждения в круг с громким и сильным звоном вошел шестой кубок.

— Эй, на палубе, приятели! Не знаю, за что вы поднимаете тост, но я с вами!

Пятеро хищников уставились на незваного гостя. Капитан выдр Сэйбрук прогуливался мимо вместе с Монти, Винокуром и Варнокуром, когда возгласы других капитанов привлекли его внимание. Не будучи ни капельки застенчивым, даже по выдриным меркам, он не замедлил присоединиться.

— Никто тебя не приглашал, рыбоед, — нахмурился Лорш.


— Тогда уж «капитан рыбоед», старый шкурник, — рассмеялся Сэйбрук. — Или ты не не позволишь старому товарищу сесть сюда?


— Мы, э-э, вроде как сами заняли этот стол, — сказал Бэндон, бросив неуверенный взгляд в сторону рэдволльцев.


— Я что-то не видел на нем никаких имен, — Сэйбрук обвел лапой территорию аббатства. — Осмотритесь хорошенько, ребята. Здесь все общее. А еще вы можете заметить, что все эти друзья сидят вместе, как им вздумается, и не делят себя по видам. Мыши, кроты, белки, ежи — все сидят вперемешку друг с другом. Возьмите у них урок, приятели, и не кукситесь!


— Ну, нас они точно не приглашали, — пробурчал Порёк.


— Не думайте, что вам нужны приглашения. Они вас примут, если не будете дурью маяться. Вот, я вам покажу, — Сэйбрук махнул рукой трем выдрам из Рэдволла, которые стояли в стороне, ожидая, чем все это закончится. — Эй, друзья, направляйте рули сюда. Этим славным капитанам нужно несколько выдр, чтобы скамейки заполнить и оживить обстановку!

Монтибэнк сморщил лицо от такого предложения. Но Варнокур отнесся к этому спокойно, как будто в этом не было ничего необычного. Винокур последовал примеру отца. В конце концов Монти пожал плечами и сел за стол.

— Отличная команда для завтрака в прекрасное утро! — весело произнес Сэйбрук. — Эти крысы и ласки выглядели немного одинокими, и нет лучшего лекарства от этого, чем мы, выдры, а?

Пятеро капитанов-хищников, похоже, были не более рады внезапному приглашению, чем Монти. Но это не помешало Сэйбруку и Варнокуру похлопать двух ближайших капитанов по спине и умять остатки хлеба в центре стола. Видя это, Винокур повернулся к сидящему рядом с ним хорьку и дружелюбно протянул лапу:

— Как поживаешь? Меня зовут Винокур, но ты можешь звать меня Винком, все так делают. Приятно познакомиться.

Порёк осторожно взял лапу выдры из Рэдволла.

— Э-э… да. Очень приятно.


— Видите, — сказал Сэйбрук, — мы уже подружились. Передайте мне немного сладкого, друзья — у меня разыгрался аппетит!

* * *


На другой стороне лужайки большинство других предводителей аббатства завтракали вместе с Уртбладом, Миной и Махусом. Лорд-барсук был, как всегда, бесстрастен и вел себя так, словно все шло как обычно.

— Итак, настоятельница, — вежливо пробасил он, — теперь, когда у вас появилась возможность убедиться, что мои воины не желают вам зла и подчиняются вашим правилам, когда им будет разрешено войти в Рэдволл?

Ванесса была несколько застигнута врасплох. Она не ожидала, что Уртблад так быстро начнет этот разговор.

— Что ж, мы знаем ваших капитанов всего лишь одну ночь. Остается еще вопрос, где они все будут жить.


— Я не говорю о том, чтобы поселить их здесь, — пояснил Уртблад. — Есть более насущные проблемы. Войско такого размера нуждается в некоторых предметах первой необходимости. Прежде всего, в воде.

Ванесса улыбнулась и кивнула в знак понимания.

— Мы, конечно, будем рады предоставить им всю воду, чтобы утолить жажду…


— Меня беспокоят не только пересохшие глотки и пустые фляги, — сказал Уртблад. — После вчерашнего марша мои солдаты нуждаются в ванне. И я не думаю, что ваш пруд можно отнести к моим войскам.

Ванесса неуверенно посмотрела на Арлина, Джеффа и Александра.

— Конечно, вы не откажете гостям Рэдволла в этих простых удобствах, аббатиса? — спросила леди Мина. Махус, в свою очередь, предпочел не вступать в разговор, набив рот сливовым хлебом.


— Если вы еще сомневаетесь в безопасности пребывания моих отрядов в ваших стенах, я могу разделить их на части и отправить купаться посменно, — предложил Уртблад. — Я готов это сделать, хотя я всегда стараюсь избегать разделения моих сил. Но так вы не столкнетесь с большим числом зверей сразу.


— Мы не можем просить вас о таком, — быстро сказал Арлин. — Действительно, в такие смутные времена ваша армия должна оставаться в одном месте. Но у меня есть мысль. Если вы, добрые звери, позволите, я пойду спрошу кое-что.

С этими словами отставной аббат вскочил со своего места и направился в аббатство.

— Как ты думаешь, что у него на уме? — поинтересовался Джефф.


— Арлин, может, и стар, но голова на плечах у него еще есть, — ответила Ванесса как северянам, так и Джеффу. — Что бы это ни было, мы скоро об этом узнаем.

* * *


Сирил и Сайрус, как два самых старших малыша в аббатстве, смогли вырваться из-под материнской лапы Мауры и присоединиться к новой смене на крепостной стене. Двое мышат не могли насмотреться на войско за стенами аббатства. Сирил в особенности был поглощен видом стольких вооруженных зверей и рассеянно жевал свой хлеб, глядя через бойницы.

Брат Джоэл стоял неподалеку.

— Хвостом клянусь, это уже слишком! — заявил мыш-садовник. — Они, должно быть, уже опустили наш пруд на добрый дюйм или два, и, судя по всему, они еще не закончили!

Под ними, через южные ворота, почти непрерывная процессия обитателей аббатства выбегала на луг с полными ведрами воды или возвращалась с пустыми. Так Арлин решил вопрос купания войск Уртблада. В каком-то смысле пруд и впрямь был перенесен к войску.

В ход пошли все ведра и кадки, какие только можно было найти, а также несколько больших сосудов из кухни, добровольно предоставленных братом Хью, и протекающая бочка Баллы, которую теперь погрузили на тачку. Маура даже наполнила два огромных бочонка для ловли креветок и повезла их к северянам на тележке. Большинство других водоносов были выдрами, выбранными за их силу и выносливость, но в работу хотя бы на пару пробегов включились почти все.

Если кто-то и думал, что на это уйдет всего несколько минут, то теперь они увидели, что дело затянулось на все утро. Воины Уртблада использовали воду сначала для утоления жажды, а затем для пополнения своих фляг. К тому времени, когда они принялись за умывание, многие из менее выносливых водоносов к тому времени уже выбились из сил. Такой способ мытья более полутысячи приезжих зверей был явно неудовлетворительным, но о том, чтобы пустить их всех в аббатство, не могло быть и речи — даже посменно. Ванесса надеялась, что Уртблада это устроит, потому что не могла придумать ничего больше, кроме молитвы о продолжительном дожде… а это было последнее, в чем нуждались сады, и, вероятно, вызвало бы новые призывы Уртблада пустить его солдат в Рэдволл, на этот раз под предлогом укрытия от стихии.

Брат Джоэл покачал головой.

— Мы с братом Хью беспокоились о том, хватит ли у нас еды. Нам и в голову не приходило, что у нас может не хватить воды. Но если эти звери будут расходовать столько каждый день…

Сайрус оглянулся на пруд:

— Но во время бури выпало столько воды, что пруд все равно выше, чем обычно. Даже с учетом того, что они уже забрали.


— Да, но помни, что уровень будет падать тем быстрее, чем больше мы вычерпаем, словно пить суп из миски, которая сверху шире, чем снизу. Не забывай также, что рыбам и креветкам, в пруду нужно определенное количество воды, чтобы выжить, — Джоэл окинул пруд оценивающим взглядом. — К тому же сейчас лето, всегда есть опасность засухи. Да, я бы сказал, что еще два-три дня — это все, что мы можем спокойно выдержать. После этого лорду Уртбладу придется искать другое место, чтобы поливать свою армию!

Сирил окинул взглядом луг, куда барсучий воин и его капитаны вышли, чтобы вновь присоединиться к своим войскам в лучах яркого утреннего солнца.

— Не думаю, что нам есть о чем беспокоиться, мистер Джоэл, сэр.


— Почему ты так говоришь, Сирил?


— Потому что лорд Уртблад думает обо всем, когда речь идет о его армии. Он уже все продумал, увидите.


— Надеюсь, ты прав, мой юный друг. Иначе остаток этого лета может оказаться долгим и сухим.

* * *


Солнце уже поднялось далеко в небо, но, наконец-то, каждый зверь выпил свою порцию, пополнил флягу и смыл дорожную грязь со своей шерсти. Поздним утром сотни всевозможных зверей, сбросив одежду, загорали в поле, чтобы просушить свои шкуры.

Джефф позвал Сайруса со стены, чтобы тот снова помогал ему в архиве. Теперь, когда Винокур проводил так много времени со своим отцом Варнокуром, мышь-историк остался с Сайрусом в качестве единственного помощника. Сирилу же оставались лишь обязанности звонаря, и как только он их выполнял, то возвращался на стену.

Поскольку Махус и другие капитаны были с Уртбладом за стенами аббатства, Маура, к большому облегчению сестры Аврелии, провела утро с детьми аббатства. К обеду большинство жителей Рэдволла вернулись к своим обычным делам, наслаждаясь краткими временами обычной жизни. Только Александр и Монтибэнк присоединились к войскам за стенами, хотя воробьи Вышекрыла и беличьи дозорные внимательно следили за ними. Монти держался поближе к Варнокуру, который, как воин Уртблада, обязан был присутствовать на каждом сборе. Александр и леди Мина оказались неразлучны; получив разрешение Уртблада, они отправились в полудневную прогулку по ближайшим окрестностям леса. Алексу не терпелось показать Мине свои родные места, а белка из племени Гоо, похоже, была не прочь поучаствовать в таком совместном предприятии. Элмвуд и несколько других членов лесного патруля присоединились к ним, не меньше Алекса желая разделить компанию леди с севера.

Уртблад и его солдаты остались на лугу, питаясь свежими орехами и травами, добытых в ближайших окрестностях. Барсучий лорд оценил ужин и завтрак со своими капитанами, но теперь, видимо, решил, что настало время показать рэдволльцам: его войско действительно может быть самодостаточным.

За столом во фруктовом саду остальные лидеры аббатства освободили на скамейке место для Монтибэнка. Перекинув свой толстый хвост через скамью с привычной для него игривостью, вечно голодный выдр потянулся к тарелке с супом еще до того, как уселся. Ванесса и Арлин сидели через стол от него. Как всегда, они с весельем наблюдали, как тарелка Монти быстро исчезает под грудой всякой еды, оказавшейся у него под лапой.

— Итак, Монти, — спросила аббатиса, — я видела, как ты сидел сегодня утром с капитанами хищников. Есть что-нибудь примечательное?


— Ммф, скрмф, — покачал головой Монти, работая челюстями. Проглотив, он продолжил: — Это не важно, но я надеюсь, что вы все цените жертвы, которые я приношу этому аббатству. Завтракать с такими… почти достаточно, чтобы испортить аппетит!


— Я еще не видел того дня, когда хоть что-то портило бы тебе аппетит, Монти, — улыбнулся Арлин. — Итак, какие впечатления произвели на тебя наши гости?


— Мои впечатления? Этим камням не помешало бы немного больше полировки. Не самые яркие звезды на небе, если вы понимаете, о чем я. Сам не понимаю, откуда у них столько ума, чтобы капитанами быть, но капитан Сэйбрук сказал мне, что в них есть что-то большее, чем на первый взгляд видно.

Ванесса кивнула:

— Да, Абеллон говорил нам то же самое за завтраком — они могут показаться типичными тугодумами, но в бою с ними приходится считаться. Похоже, Абеллон доверяет им и уважает их как боевых товарищей.

— Сэйбрук тоже, — Монти проглотил пирожное. — Не думаю, что они не заслуживают такого отношения, но все же… если первое впечатление о чем-то говорит, я бы сказал, что нужно оставить их и их настольные манеры за стенами. Достойны они доверия или нет, в Рэдволле им не место.

Ванесса приостановилась с чашкой на полпути к губам.

— Мне пришло в голову, что, возможно, они чувствуют то же самое. Мы полагали, что они угрюмы и недружелюбны, но мы судили о них по стандартам Рэдволла. Если они никогда не проводили много времени в обществе вежливых существ, им может быть очень неуютно в таком обществе, как наше.


— Особенно если лорд Уртблад отдал им строгий приказ вести себя как можно лучше, а не то — согласился Арлин. — Да, у меня была такая же мысль вчера, когда я был снаружи и впервые встретил их. Но Монти провел с ними больше времени, чем любой из нас, и если он говорит, что они — неприятная компания…


— Ну, может быть, «неприятная» — слишком сильно сказано, — признал Монти. — Просто они немного грубоваты. Но я бы не хотел доверить им свою жизнь.


— Будем надеяться, что нам не придется сделать такой выбор, — подытожила Ванесса.

========== Глава 17 ==========

Вскоре после обеда начался бой.

Джефф увидел его одним из первых. Они с Сайрусом вынесли на вершину стены очередную связку летописей аббатства, чтобы изучить их под тихим полуденным солнцем. Мыш-архивист считал немыслимым, чтобы такое большое войско могло посетить Рэдволл, не будучи предвиденным одним из основателей аббатства. И теперь, когда они лучше представляли себе, что именно ищут, найти упоминание будет проще, чем те смутные неопределенности, что они искали пять дней назад.

Едва они успели устроиться на солнечном месте, как их отвлек внезапный шум с луга за стеной. Несколько минут они слышали обычные звуки и голоса отдыхающей армии, но теперь фоновый рокот перешел в грохот и треск, похожий на полноценное сражение. По всему лугу различные звери из войска Уртблада сцепились с мечами и посохами, размахивая дубинами и вертя пращами. В этом буйстве движения и шума невозможно было разобраться.

— Мех и усы! — воскликнул Джефф. — Они все ополчились друг на друга! Сирил, Сайрус, подайте сигнал к оружию! Если в этой битве верх возьмут дурные звери, мы должны быть готовы!

Сирил посмотрел на историка и улыбнулся.

— Они просто тренируются, сэр.


— Что? Нет, не может быть… — На лице Джеффа промелькнуло выражение растерянности. — Как ты это знаешь?

Сирил указал вниз:

— Присмотритесь: тут сражаются друг с другом одни и те же звери. Крысы против крыс, выдры против выдр, землеройки против землероек… они делают это отрядами. Кроты и ежи, похоже, отсиживаются в сторонке, хотя ежи будто собираются на тренировочную стычку. Видите, между разными группами оставлены свободные пути, так что лорд Уртблад и его лисы могут свободно переходить от одной к другой, чтобы посмотреть, как идет тренировка. Вот он, стоит рядом с горностаями!

Джефф напряг глаза, чтобы проследить за указующей лапой Сирила.

— Да, я вижу его, он просто стоит и смотрит. Думаю, ты прав, Сирил. Но это не похоже ни на одно боевое учение, что я когда-либо видел. Готов поклясться, что эти звери действительно пытаются убить друг друга!

Сирил продолжал сосредоточенно изучать армию:

— Большинство капитанов, что были в Рэдволле ночью, похоже, стоят отдельно от своих рядов, как и лорд Уртблад, чтобы наблюдать за своими войсками. В общем, если разобраться, все в своем порядке.

Сайрус отвернулся от старшего брата:

— Мистер Джефф, сэр, вы все еще хотите, чтобы мы объявили военный сбор?

Джефф покачал головой.

— Нет, сейчас я не вижу в этом необходимости. Но я позову настоятельницу. Уверен, она захочет увидеть это своими глазами.

* * *


Тренировка продолжалась до тех пор, пока солнце не опустилось на небо. Летний зной на западе размыл форму солнечного диска у горизонта. Почти все жители аббатства и даже большинство воробьев в тот день поднялись на стены, чтобы посмотреть на это зрелище, но никто не осмелился выйти на поле притворного боя.

Патруль Страны Цветущих Мхов вернулся в середине дня, когда на лугу все еще царила суматоха. Поначалу они предположили то же, что и Джефф: либо на войско Уртблада напали со стороны, либо там началась междоусобица. Но леди Мина заверила белок Рэдволла, что все это — обычное дело, рутинные боевые упражнения для поддержания войск в хорошей боевой форме. Понаблюдав за происходящим несколько минут из-под тенистого навеса, они возобновили свой путь к Рэдволлу.

Александр хотел показать Мине, как белки могут проникнуть в аббатство с ближайших деревьев, чтобы убедить ее, насколько безрассудно было бы срубить их. Кроме того, он мог поразить ее своими навыками, ведь так легко прыгать могли только самые опытные белки. Мина, несомненно, не отставала: проведя день в беготне по верхушкам деревьев леса, она показала себя равной любой белке Рэдволла. Александр был уверен, что она сможет без опаски прыгнуть вместе с остальными. Мина же, в свою очередь, не желала иного.

Алекс шел впереди. На вершине высокого вяза он на четвереньках вскарабкался на ветку, что почти нависала над дорожкой. Достигнув тонкого конца ветки, он оттолкнулся в свободное пространство, используя ритм качания ветки, чтобы подтолкнуть себя к цели. Затем он искусно перепрыгнул через крепостные стены и проворно приземлился на дорожку. Почти тем же движением он схватил моток веревки, лежавший неподалеку. По традиции первая белка, перебравшаяся через стену, должна была стоять наготове со страховочной веревкой на случай, если с кем-то во время прыжка случится беда, но до сих пор ни одной белке Рэдволла не приходилось пользоваться веревкой.

Забравшись на дерево, Элмвуд поклонился и помахал Мине рукой.

— Сначала дамы, — широко улыбнулся он.


— Спасибо, Элмвуд.

Мина подбежала к концу ветки и спрыгнула, почти повторив проворное приземление Александра. Затем она быстро отошла в сторону, чтобы освободить место для остальных.

Она поступила весьма разумно, потому что прямо за ней следовал Элмвуд. А поскольку за ним наблюдала леди Мина, он не удовлетворился обычным прыжком. Тщательно рассчитав время прыжка, Элмвуд кувыркнулся в воздухе и приземлился вниз головой на передние лапы, но не на стену, как Алекс и Мина, а на бойницу. Оттуда он продолжил кувырок, перекатившись из стойки на голове обратно на ноги.

Если Мина и была хоть немного впечатлена, она этого не показала. Повернувшись к Алексу, она негромко спросила:

— Он всегда так делает?

Александр скривил рот:

— Нет, только когда рядом королевские особы. Элмвуд, а что, если бы ты не рассчитал скорость и упал?

Элмвуд окинул аббатство взглядом.

— Отсюда, сэр? Думаю, я бы приземлился во фруктовом саду… наверное, вон в том уютном грушевом дереве. Мягкое место для посадки, есть что поесть по пути вниз, и я бы обогнал всех вас на лужайке.

С лица Элмвуда не сходила плутовская улыбка. Алексу осталось только покачать головой и хмыкнуть.

Пока они стояли и смотрели, как остальные благополучно прыгают на стену, Алекс сказал Мине:

— Думаю, теперь ты понимаешь, почему мы против вырубки этих деревьев. Мы все время так пробираемся в аббатство.


— Напротив, — ответила беличья леди, — я прекрасно понимаю, почему лорд Уртблад считает, что их следует срубить. Враг может использовать и этот путь в Рэдволл, особенно под покровом ночи. А некоторые из этих деревьев так близко, что даже нелазающие звери могли бы прыгнуть на стену.

Взмахнув хвостом, Алекс стиснул зубы и замолчал.

— Да, — заключила Мина, — будь я жительницей Рэдволла, я бы лучше спала по ночам, если бы эти деревья были срублены.


— Что ж, мы поговорим об этом позже.

Александр и остальные отошли к бойницам, откуда продолжили наблюдать за тренировкой войск Уртблада.

— Подумать только! — заметил Элмвуд. — Они действительно набрасываются друг на друга! Похоже, кто-то из этих зверей серьезно пострадает!


— Лорд Уртблад обычно обходится без переломов костей и выбитых зубов, — небрежно ответила Мина. — Конечно, иногда бывают несчастные случаи. Подозреваю, что сегодня в вашем лазарете будет несколько посетителей.

Алекс посмотрел на Мину.

— Неужели в северных землях все так сурово?


— Правда, это суровое место, но это и мой дом. Там может быть очень красиво, если знать, где искать. Хотела бы я, чтобы ты когда-нибудь увидел лес племени Гоо, особенно с высоких горных вершин, с которых открывается вид на него, в свежее осеннее утро, когда листья полыхают желтым и красным. От такого зрелища ты прямо-таки замираешь!


— Да… — произнес Алекс, мысленно представляя себе созданную ею картину, — да, я бы очень хотел это увидеть. Когда-нибудь.

* * *


Тренировочный бой, наконец-то закончился, так как приближалось время вечерней трапезы. Арлин, Монти и Александр отправились через южные ворота на поиски Уртблада. Они обнаружили его близ мышиного отряда. Он обсуждал с Махусом только что прошедшую тренировку.

— Приветствую вас! — воскликнул Арлин. — Ну и представление вы устроили, милорд!


— Это были всего лишь тренировки… ничего необычного для этих войск.


— Это происходит постоянно, — вставил капитан Абеллон. — Странно, что никто из защитников аббатства не вышел посмотреть на это вблизи. Другу-воину всегда рады.


— Честно говоря, — сказал ему Алекс, — не хотел бы я тогда подходить близко. Вы все выглядели так, что готовы были зарубить любого случайного зверя.


— Только мерзким тварям стоит бояться нас, — с восторженной ухмылкой сказал Абеллон, проверяя лапой лезвие меча. — В конце концов, мы профессионалы!


— Ну, может быть, в следующий раз они присоединятся к вам, — подытожил Арлин и объяснил, что он передает еще одно приглашение всем капитанам снова присоединиться к рэдволльцам за ужином… но только капитанам.

Уртблад не мог упустить, что большинству его воинов не разрешают войти в аббатство, но предпочел не обратить внимания на несказанное недоверие.

— Мои солдаты сегодня много тренировались, и обильная еда, вероятно, только ухудшит их самочувствие после таких нагрузок. Лучше, если они будут придерживаться своих пайков, как и вчера вечером. Они все еще хорошо обеспечены, так что это будет несложно.

Трое рэдволльцев подождали, пока капитаны отдадут последние распоряжения по подготовке к ночлегу, а затем собрались вокруг Уртблада, чтобы последовать за ним в аббатство.

За южными воротами, Маура вместе с белками и выдрами освободили капитанов-северян от оружия. Никто из них особо не жаловался; отведав рэдволльских блюд и зная, что их ждет, они, несомненно, сочли это справедливым обменом.

* * *


Ужин, как и утренний завтрак, проходил на лужайке перед аббатством. Несколько небольших столов были сдвинуты вместе, чтобы получился один большой, и за ним сидели все предводители аббатства и все северные капитаны. Вечер выдался великолепным для трапезы на свежем воздухе: когда она началась, верхняя часть аббатства и колокольня озарились малиновым светом последних лучей заходящего солнца, и даже когда большинство обедающих покончили с основным блюдом, долгие летние сумерки все еще висели над страной, подобно серебристо-серой мантии. Пока подавали десерт, брат Джером занялся назначенным делом — зажег достаточно факелов, чтобы лужайка была хорошо освещена до наступления ночи, и все желающие могли задержаться за последним блюдом в беседе и дружеском общении.

По едва уловимому сигналу лапы настоятельницы Ванессы все руководители аббатства начали расходиться. Арлин встал и направился к своему домику-сторожке. Видя, что собрание расходится, капитаны Уртблада тоже начали вставать.

Пятеро капитанов-хищников направились к пустому столику возле фруктового сада. У них были слишком полные животы, чтобы спать, и они хотели немного посидеть, прежде чем отправиться в свои покои, наслаждаясь приятным вечерним воздухом

— Здравствуйте, капитан Маттун!

Они остановились и повернулись друг к другу, все еще находясь на некотором расстоянии от стола. Они увидели аббатису Ванессу и капитана Абеллона, за которыми следовала Маура. Несколько мгновений они стояли лицом друг к другу, затем ласка ответил на приветствие:

— Да? Что вам нужно?


— Аббат и аббатиса хотели бы сегодня вечером, перед сном, пригласить нескольких капитанов лорда Уртблада в домик аббата, — сказал Абеллон Маттуну. — Они пригласили бы всех нас, но места хватит только для нескольких. Я буду там, и они хотели бы пригласить хотя бы одного из вас.

Маттуну было явно не по себе от такого приглашения.

— А зачем таким мышам, как вы, проводить время с таким хищником, как я?


— Разве вы не один из капитанов лорда Уртблада? — Ванесса очаровательно улыбнулась. — Это просто дружеское приглашение. Если вы не хотите…


— Хотя, — добавила Маура из-за ее спины, — было бы крайне невежливо отклонить приглашение настоятельницы Рэдволла, пока вы гость этого аббатства, — Затем она тоже улыбнулась, но клыкастая ухмылка барсучихи была совсем не очаровательной.


— Я не хотел грубить, мэм, — пробурчал Маттун. — Я просто удивился, вот и все. Конечно, я присоединюсь к вам, если вы приглашаете.


— Великолепно, капитан. Тогда сюда, — Ванесса повернулась к Абеллону. — У Арлина пять стульев, а пока что четыре. Кого еще мы пригласим, Абеллон? Крыса, может быть, или горностая, или землеройку?


— Только не землеройку! — покачал головой Абеллон. — Они слишком много спорят. У меня точно будет несварение желудка, и я испорчу великолепную трапезу!

* * *


В конце концов было решено, что к ним присоединится Тилламук, капитан ежей Уртблада. Спустя несколько минут все удобно расположились в гостиной сторожевого домика.

Кресла были расставлены полукругом перед камином, в котором скромно и дружелюбно потрескивал огонь. Арлин и Ванесса заняли места по обе стороны полукруга, откуда каждый из них мог наблюдать за тремя своими гостями. Абеллон и Тилламук заняли вторые кресла, оставив центральное место для ласки Маттуна. Две мыши из Рэдволла чувствовали себя в безопасности, даже без присутствия защитника Аббатства вроде Монти, Алекса или Мауры. Маттун вряд ли устроит что-то не то, если рядом будут капитаны мышей и ежей, сочли они.


Они не случайно пригласили именно Маттуна. Во время утреннего завтрака, когда Монти провел некоторое время за их столом, выдра наблюдал за ними более пристально, чем они предполагали. После этого Монти сообщил своим товарищам, что ласка, похоже, является неформальным авторитетом, примеру которого следуют остальные. Маттун был самым разговорчивым, самым дисциплинированным и, по мнению Монти, самым смышленым из всех хищников-капитанов.

Задумка заключалась в том, чтобы увести нескольких капитанов Уртблада, включая по крайней мере одного из хищников, подальше от барсучьего лорда, чтобы они могли говорить свободнее. Абеллон пришелся по душе жителям Рэдволла, и они сочли, что с ним Маттуну и Тилламуку будет уютнее. Оставалось надеяться, что эта троица с севера расскажет аббату с аббатисой про Уртблада как следует.

Чтобы поддержать это начинание, Арлин откупорил бутылку ежевичного бренди. Несмотря на то что за ужином все уже много наелись и напились, ласка, еж и три мыши нашли место для нескольких глотков этого крепкого напитка. Бутылка стояла на низком столике перед ними, в пределах досягаемости для любого из них, кто пожелает наполнить свои бокалы…

Уловка уже возымела желаемый эффект. Маттун как раз закончил рассказывать им о своей юности в банде работорговцев за несколько сезонов до того, как он присоединился к Уртбладу. Несомненно, эти подробности своей жизни ласка предпочел бы оставить при себе, и, возможно, так бы и сделал, если бы бренди не развязало ему язык.

Маттун посмотрел на пустой стакан в своих лапах:

— Ну вот и все. Вы, должно быть, не слишком высокого мнения обо мне за то, что я делал в молодости, но Уртблад говорит, расскажи правду, и пусть добрые звери сами решают, что им делать.


— Я ценю честность, — сказала Ванесса. — Если твои порочные пути остались в прошлом, то мы можем судить о тебе по тому, как ты ведешь себя сейчас.

Маттун взглянул на аббатису.

— Вы, жители Рэдволла, очень понятливы. Хорошо быть в кругу таких мышей, как вы.


— Лорд Уртблад хотел бы, чтобы мы все были друзьями и союзниками, — вставил Арлин с противоположной стороны полукруга. — Если он доверяет тебе настолько, что назначил капитаном, нам придется отдать тебе должное, пока мы сами не узнаем тебя достаточно хорошо.


— По правде говоря, мне очень повезло, что я еще жив, и вы меня знаете, — ответил Маттун. — Потому что из всех разбойников лорд Уртблад больше всего на свете ненавидит работорговцев. Что он сделал с главарями моей банды… — Маттун заметно вздрогнул при этом воспоминании, а две мыши из Рэдволла пришли к выводу, что капитаны в армии Уртблада так просто не вздрагивают.


— Да, это правда, — сказал Тилламук. Капитан ежей, похоже, не был особенно говорлив, поэтому, должно быть, счел должным высказаться. — Мы, лесные жители, поначалу относились к лорду Уртбладу с подозрением, но его походы против работорговцев нас убедили. Любой зверь, оказавший такую услугу всем добрым существам, заслуживает помощи в ответ. Надеюсь, вы, жители Рэдволла, не забудете об этом, потому что, как он говорит, грядут тяжелые времена, и все мы, достойные звери, должны держаться вместе.

Абеллон поднял бокал.

— Мой друг Тилламук дело говорит. Так выпьем же за величайший из союзов: между аббатством Рэдволл и лордом Уртбладом. И да продлится он долго!


— И за мир между добрыми зверями, — добавил Тилламук.


— За то, что они сказали, — поддержал Маттун.

Ванесса и Арлин присоединились к тосту с поднятыми бокалами, но ничего к нему не добавили.

Арлин решил задать прямой вопрос:

— Но неужели вы думаете, что это возможно? Старым врагам жить в мире друг с другом? Я не хочу обидеть тебя, Маттун, ты и твои товарищи-капитаны выглядите вполне прилично. Но, признаться, у меня есть сомнения насчет всех этих ласок и крыс, что сейчас за нашими стенами. Возможно, они не все такие воспитанные, как вы. Нет ли опасности, что ваши нижние чины могут взбунтовать, если вы не будете держать их в дисциплине?

Прежде чем Маттун успел ответить, Тилламук сказал:

— Там девятнадцать лис с острыми глазами и ушами и еще более острыми мечами. Если какой-нибудь зверь начнет смуту, он непременно получит клинок в живот, и они знают это.


— А… но кто следит за лисами? — вслух поинтересовался Арлин.


— Они следят за собой, и у них это неплохо получается, — ответил Абеллон, явно смущенный поворотом разговора. — Тилламук снова прав: они сделают именно то, что он сказал, если это необходимо для порядка. Но уже много сезонов прошло с тех пор, как это было необходимо. Самых ненадежных Лорд Уртблад уже давно отстранил от службы. Я считаю, что вы, добрые мыши, возможно, не отдаете ему и его войскам должное. Махус и его лисы вызывают страх у некоторых из нас и уважение у остальных, ведь равных им воинов нет, и они совершенно преданы лорду Уртбладу. Они слишком многим обязаны лорду Уртбладу, чтобы когда-либо пойти против него. Он полностью доверяет им… и я тоже.


— Понятно, — примирительно сказала Ванесса. — Но всегда ли все будет так, как сейчас? Вы намекнули, что в прошлом бывали случаи, когда, чтобы удержать некоторых его воинов от возвращения к старому, потребовалось насилие. Что, если с лордом Уртбладом что-то случится, и он больше не сможет поддерживать дисциплину в своей армии? Не отрицайте, такое может случиться; немногие барсучьи воины умирают в своих постелях от старости!

Тилламук фыркнул и сказал, почти про себя:

— Этот зверь никогда не умрет.

Маттун молча кивнул в знак согласия, и даже Абеллон, хотя ничего не сказал, принял позу, свидетельствующую, что он тоже согласен с ежом.

Две мыши из Рэдволла перевели в пляшущем свете камина взгляд с одного гостя на другого, пытаясь оценить их выражение лица и настроение во внезапно наступившей в комнате тишине.

— Что вы имеете в виду? — наконец сказал Арлин. — Никто не живет вечно.


— Может, и не вечно, — ответил Тилламук, — но ближе всего к этому.


— Этот барсук многое с собой сделал, — Маттун уставился в огонь, понизив голос и избегая взглядов других. — Странные вещи. Диковинные. Что других убивает, на него не действует.

Ванесса повернулась к мышу-северянину.

— Ты знаешь, о чем они говорят, Абеллон?

Мышиный капитан кивнул:

— Лорд Уртблад знает о целительстве и медицине больше, чем любой лис-лекарь, а о ядах — больше, чем большинство отравителей. Сам он никогда нам этого не говорил, но ходят слухи, что много сезонов назад он нашел противоядие от каждого яда и принял их всех так, что и по сей день его нельзя отравить. Дозы, которые убили бы любого другого зверя, действуют на него слабо, а то и вовсе не действуют.

И я говорю не просто по слухам. Был один хорек по имени Кедрин, который однажды задумал убить Уртблада и встать во главе его войска. Это было давно, еще до того, как я стал капитаном, и до того, как лисья бригада Махуса была так хорошо отлажена, как сейчас. В общем, Кедрин вставил нож с ядом в стул Уртблада острием вверх. Уртблад сел туда, затем просто встал, вытащил нож и понюхал его, легко и просто. Должно быть, он сразу понял, что произошло, потому что отравленный клинок причиняет особую боль. Словно у него было все время на свете, Уртблад созвал общий сбор и прошел вдоль строя, глядя каждому в глаза… даже мне. Когда он закончил, то подошел к пяти крысам и ласкам и полоснул каждому отравленным ножом по лапе. И по сей день у меня нет сомнений, что это были соратники Кедрина по заговору. Все пятеро смертельно заболели, и трое из них умерли от ядовитых ран.

Что касается Кедрина, то как только этот хорек с черным сердцем подумал, что ему удалось уйти незамеченным, Уртблад выхватил его из шеренги и потащил вперед. Против такой силы злодей ничего не мог сделать. Пока остальные стояли и смотрели, лорд Уртблад заставил Кедрина съесть свой собственный нож, по самую рукоять. Кедрин выкашлял кровь, не дойдя до половины… наверное, нож застрял у него в горле. Жалкий негодяй умер довольно быстро, благодаря собственному яду.

Жители Рэдволла были потрясены этим ужасным рассказом.

— Но как же Уртблад? — спросила Ванесса. — Ведь яд…

Абеллон провел лапой по ободку своего бокала.

— Лорд Уртблад просто отказался умирать. Вот и всё.


— Невосприимчивость к ядам, — задумался Арлин. — Это полезно воину.


— И это еще не всё, — сказал Тилламук. — Военные раны заживают у него быстро. Я видел, как он принимал такие удары, что любого другого свели бы в могилу. Опять, он многое с собой сделал.


— Он не истекает кровью, как обычные звери, — добавил Абеллон. — Думаю, он нашел способ заставить кровь медленнее вытекать из раны, даже если его сердце сильно бьется в боевой лихорадке. Какое-то сгущающее зелье, или что-то в этом роде, я не знаю. Но лорд Уртблад поделился с Махусом и другими лисами некоторыми тайнами врачевания. Я видел, как они спасали раненых воинов, которые, как я был уверен, уже не жильцы. Уртблад хорошо заботится о своих, не сомневайтесь.


— Ты говоришь о нем почти как о каком-то чародее, — сказал Арлин. — У тебя никогда не возникало сомнений, что ты служишь такому зверю?


— Кто еще мог бы полностью избавить Северные земли от рабства? Кто еще мог превратить старых врагов, — Абеллон похлопал Маттуна по плечу, — в товарищей и союзников? Возможно, мы чего-то не понимаем в лорде Уртбладе, но он много раз доказывал свою правоту словом и делом. Нет другого зверя, кого бы я хотел называть господином, но Уртбладу я служу с радостью. И я думаю, что вы, жители Рэдволла, тоже примите его как союзника.


— Судя по тому, что Уртблад рассказал нам о своем пророчестве, выбор у нас невелик, — признала Ванесса.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь легким потрескиванием огня. Наконец Абеллон заговорил:

— Я понимаю, всё это кажется вам странным. Я пробыл с вами совсем недолго, но уже видно, что вы мирный народ. Вы никогда не видели такого войска и не знаете, что с ним делать, но это неудивительно. Такого не было никогда, и вы не первые добрые звери с сомнениями. Действительно, было бы глупо открывать свои ворота перед войском такого размера, если вы не уверены, что оно не представляет опасности… даже если его возглавляет барсучий лорд Саламандастрона, и даже если в их рядах есть лесные жители, которые клянутся, что вам нечего бояться. В глубине души будьте уверены: мы — ваши друзья. Все мы — каждая мышь, крыса, крот, выдра, лиса, землеройка, ласка, еж, горностай и белка.

Я был на вашем месте, и мне слишком хорошо известны ваши опасения. Вы делаете то, что должны, чтобы обеспечить безопасность своего дома, своих друзей и семей. Мы не осуждаем вас за осторожность; более того, вы уже оказали нам большее гостеприимство, чем мы могли бы попросить. Я могу лишь надеяться, что в ближайшие дни и сезоны ваши сомнения развеются, как и мои, когда я впервые встретил лорда Уртблада. Возможно, вы никогда не присоединитесь к нам с оружием в руках, как это сделал я, и я молюсь, чтобы мы никогда не столкнулись со временем, когда нам придется сражаться бок о бок друг с другом. Но я могу надеяться на тот день, когда любой отряд Уртблада будет для вас союзником, а любому воину под его командованием будет разрешен свободный вход в Рэдволл, как доверенному и почетному гостю. Время, что я провел с лордом Уртбладом, сделало меня верующим в судьбу, так что если такому дню суждено случиться, он придет в свое время. Но я уверен, что так и будет.

Абеллон говорил так красноречиво и трогательно, что его слова не могли не затронуть остальных. Арлин поднял свой кубок, чтобы поднять еще один тост.

— Тогда давайте выпьем за этот день!

После этого Маттун и Тилламук произнесли свои собственные тосты, похвалив мышиного капитана за искусные слова.

— Раз уж мы все согласны, — сказал Абеллон, облизывая влажные от бренди губы, — я надеюсь увидеть ваших защитников, а может, и вас двоих, на поле боя, когда мы завтра будем проводить учения. У нас еще много хороших бойцов, с которыми вам предстоит познакомиться. И поверьте, как бы впечатляюще ни выглядели наши учения с высоты, вы не увидите, что мы из себя представляем, пока не постоите с нами вместе за земле. Подозреваю, что даже защитники Рэдволла будут впечатлены!

========== Глава 18 ==========

На следующее утро Арлин встал еще до рассвета и поприветствовал брата Хью на кухне аббатства.

— Нам понадобится немного хлеба на завтрак, — бодро сказал он.


— Да, аббат? Сколько?


— Около шестисот хлебов сверх обычного. Ванесса считает, что нам пора поделиться частью нашей еды со всеми воинами за нашими стенами, а не только с их капитанами.

Хью чуть не подавился.

— Шестисот? У меня не хватит ни сковородок, ни места в печи! Чтобы испечь столько, мне понадобится время до полудня!

Арлин обдумал это:

— Ладно, пусть будет триста. Думаю, войска лорда Уртблада смогут обойтись половиной буханки на каждого… но мы вместо этого предложим им много фруктового варенья.


— Но, Арлин… им всем? Разве мы не можем прокормить только лесных жителей? Это будет меньше половины той оравы.


— Брат Хью! Мне стыдно за тебя! Какого это — дать еду некоторым из тех голодных зверей и не дать ее остальным? Доброе имя гостеприимного Рэдволла пострадает, если мы поступим подобным образом.


— Но… но… даже хищникам?


— Да. Даже им.

Сестра Аврелия стояла неподалеку, вытирая выбеленные мукой лапы о фартук.

— Так сказала настоятельница, Хью. Похоже, нас ждет долгое и насыщенное утро.

Хью тяжело вздохнул, а затем начал отдавать распоряжения своим подчиненным, чтобы те принесли еще мешков муки и смазали маслом еще больше сковородок.

— Мы с настоятельницей очень ценим ваши дополнительные усилия, — сказал Арлин, слегка смущенный тем, что ему пришлось применить властные полномочия аббата. — Кстати, сестра Аврелия, у тебя случайно нет здесь порошка от головной боли?


— Вам нехорошо, аббат?


— Это не для меня, Аврелия. Когда Ванесса попросила меня спуститься сюда, она выглядела совсем зеленой. Прошлой ночью мы засиделись допоздна, а компанию нам составили несколько капитанов Уртблада и ежевичный бренди. Возможно, Ванесса переборщила с последним!

Мышь-целительница не смогла сдержаться от улыбки:

— Наша аббатиса в похмелье? Это, наверное, впервые! Минуточку, кажется, у нас тут есть немного… — Сестра Аврелия подошла к шкафу в дальней части кухни, порылась в баночках с травами и торжественно вернулась, протягивая небольшой пакетик с белым порошком. — Вот так! Сейчас я размешаю это в стакане воды, и все будет готово. Отнесите его прямо к ней. Должна признаться, странно отпохмеливать мышь, которая обучила меня, как быть смотрительницей лазарета! Скажи Ванессе, чтобы впредь следила за питьем, иначе в следующий раз я удвою дозу!

Арлин принюхался к чашке; запах был не слишком привлекательным.

Я передам ей это, сестра Аврелия. Думаю, после твоего лекарства она останется трезвой еще много сезонов!

* * *


Арлин обнаружил Ванессу в Большом зале, где она прислонилась к одной из боковых колонн и пыталась завязать шнур на поясе. Судя по всему, ей это давалось нелегко.

— Нужна помощь, Несса?

Она посмотрела на своего старого наставника, увидела кубок, который он держал, и отказалась от попыток завязать шнур, оставив его концы свободно свисать.

— Нет, но это мне нужно. Спасибо, Арлин.

Ванесса взяла у него чашку и поднесла ее к губам. Почувствовав запах лекарства, она сморщила нос от отвращения, но выпила его одним глотком.

— Ну вот, должно хватить. Ненавижу этот вкус.


— Ну, запомни это, когда в следующий раз захочешь столько ежевичного бренди, — улыбнулся Арлин.


— Это явно был не обычный ежевичный бренди. Подозреваю, что ты хранил для себя часть действительно крепкого напитка, который и выплеснул на нас. И вот еще что я скажу: эти северяне любят произносить тосты не меньше, чем рэдволльцы.


— Я думал, смысл был в том, чтобы напоить их, а не тебя!


— Я не была пьяна! — Ванесса запротестовала громче, чем следовало бы, потому что тут же поморщилась и прижала лапу к голове. — Ух, эта дрянь так и подкрадывается к тебе. Я знаю, что не была пьяна, но если это не похмелье, то я выдра! — Она посмотрела на Арлина. — Ты выглядишь в полном порядке. Могу поклясться, что ты выпил столько же, сколько и я прошлой ночью. В чем твоя тайна?


— Маленькие порции, маленькие глотки. Ты каждый раз наполняла свою чашку до краев. Если ты хочешь перепить кого-то, притворись, что пьешь больше, чем на самом деле.


— Понятно. И скажи мне, откуда у уважаемого отставного аббата опыт в таких делах?


— Скажем так, до того как я стал аббатом, я провел немало вечеров в компании выдр Рэдволла… и их острая похлебка с креветками — не единственное убойное блюдо их меню!


— А почему ты не предупредил меня об этом вчера вечером?


— И одновременно предупредить наших гостей о том, что мы на самом деле пытались сделать? Это было бы не очень разумно, правда? — Арлин забрал чашку и посмотрел в красные глаза Ванессы. — Почему бы тебе не вернуться наверх и не лечь в постель? Этот напиток приведет тебя в чувство через пару часов. А пока ты никому не приносишь никакой пользы, заставляя себя быть на ногах. Я справлюсь здесь, пока тебе не станет лучше.

Она слабо улыбнулась.

— Я спорить не буду. Увидимся за завтраком… может быть. Не ждите меня, если я задержусь.

Со шнуром, все еще болтавшимся в ее лапах, аббатиса Рэдволла сбежала по лестнице в свою спальню.

Арлин смотрел вслед Ванессе, вспоминая прошедшую ночь. Она была права: она не была пьяна — ну, может быть, немного, — но они все равно смогли узнать кое-что из откровений капитанов Уртблада.

Арлин принял приглашение Абеллона присоединиться к сегодняшним учениям. Как и прежде, также были приглашены Маура, Александр и Монтибэнк, но все же Ванесса была не в восторге. Даже если все эти звери действительно преследовали благую цель, несчастные случаи все равно случались. Одно движение лапой или когтем, один неверно направленный клинок — и в Рэдволле могут начаться похороны.

Именно поэтому Ванесса наконец-то приказала Хью приготовить для всех воинов на лужайках за стенами аббатства что-нибудь из рэдволльской кухни. Если солдаты, привыкшие к жестким пайкам, получат приличную еду, это, несомненно, улучшит их настроение и снизит вероятность неприятных инцидентов во время тренировок. По крайней мере, она на это надеялась, и Арлин тоже.

В такую рань, когда солнце еще не взошло, единственный свет в Большом зале исходил от пары низко висящих факелов и фонарика, который Ванесса принесла с собой и оставила на столе. До дневного света, проникающего сквозь величественные витражи, оставался еще час, а огромный камин, в котором полыхало столько зимних ночей, был темным и холодным.

Арлин направился к наружным дверям. Возможно, прогулка по территории аббатства под светлеющим предрассветным небом поднимет ему настроение. Нижние этажи Рэдволла уже наполнялись аппетитным ароматом первого хлеба из печей. Скоро все жители аббатства будут на ногах, и трудно будет оставаться мрачным, когда вокруг столько дружеской суеты.

* * *


— Арлин, мне нужно с тобой поговорить.

Арлин стряхнул с усов крошки завтрака.

— В чем дело, Маура?


— Я знаю, что должна была пойти с тобой, Монти и Алексом сегодня утром, но я только что узнала: Уртблад и Махус остаются в аббатстве и оставляют другим капитанам наблюдать за боевой практикой. Они хотят обсудить кое-что в одиночестве, а Ванесса сказала мне, что моя обязанность — внимательно следить за этим лисом, когда он находится в наших стенах. Как ты думаешь, что мне следует делать?

Арлин задумчиво посмотрел вниз со стены. Он решил устроить утреннюю трапезу на крепостной стене, чтобы понаблюдать за тем, как свежий теплый хлеб монаха Хью подействует на воинов с севера. Даже отсюда было видно, что это подношение действительно произвело желаемые последствия: он видел удовлетворенные улыбки на лицах ближайших солдат. Хью пришлось приложить титанические усилия, чтобы успеть испечь достаточно хлеба, но усилия того стоили. Теперь Арлин гораздо меньше беспокоился о том, чтобы отправиться в это войско.

Он посмотрел в другую сторону, где лорд Уртблад заканчивал завтрак со своими капитанами и большинством лидеров Рэдволла. Ванесса отсутствовала, все еще отходя от последствий предыдущей ночи.

— Думаю, Алекс и Монти справятся со всем, что может произойти. Абеллон, я верю, будет хорошим проводником, и мы, вероятно, проведем большую часть времени с мышиным полком. Оставайся с Махусом. Возможно, ты сможешь чему-то научиться, подслушав его разговор с Уртбладом.


— Хорошо. А если они не захотят, чтобы я их подслушивала?

Арлин задумался:

— Ну, это наше аббатство, и у нас нет тайн, так что мы не ожидаем, что они есть и у наших гостей. Если они хотят обсудить то, что нам знать не положено, не думаю, что Уртблад решил бы провести встречу с Махусом в Рэдволле.


— У нас нет тайн, во как? — Маура неуверенно пожала плечами. — А мы здесь шпионим за лордом Уртбладом и его капитанами. Я не была создана для таких хитростей, Арлин.

Отставной аббат посмотрел на свою старую подругу.

— Как ты думаешь, Маура, мы поступаем неправильно?


— Нет… нет, если он приходит в аббатство с лисами, то должен рассчитывать на это. Ты прав, скорее всего, особых трудностей не будет. Если они будут возражать, я что-нибудь придумаю. Но ради наших малышей я не спущу взгляда с того лиса, пока он в Рэдволле!

* * *


Когда завтрак закончился, Арлин, Александр и Монтибэнк в сопровождении капитанов Уртблада вышли через южные ворота на залитый солнцем луг. Северяне забрали свое оружие у стражников-выдр и белок, ожидавших у ворот. Леди Мина отправилась с ними, а Уртблад и Махус остались в аббатстве, чтобы провести совещание.

Монти был в приподнятом настроении, идя рядом с выдровым капитаном Сэйбруком; с каждым днем они становились все дружнее. Варнокур, по разрешению Уртблада, проводил ночи в аббатстве вместе с сыном, но он все еще оставался солдатом в войсках барсучьего владыки и должен был проходить учения вместе с остальными. Винокур шел вместе с отцом, радуясь возможности стать частью чего-то большего, чем скромное собрание выдр в Рэдволле.

Монти надул грудь и глубоко вдохнул свежий утренний воздух.

— Ах, доброе утро для неплохой взбучки! Думаю, я присоединюсь к вам, дружище Сэйбрук, когда ваши товарищи начнут орудовать шестами. Покажу вам, как мы, жители Рэдволла, противостоим мерзким тварям. Не то чтобы кто-то из вас был мерзким, нет! Думаю, я смогу показать себя на этих ласках и крысах… может быть, даже на парочке лисов!


— Извини, приятель, — ответил Сэйбрук, — мы будем держаться своих отрядов в этот день, никаких межотрядных учений, так что останемся только мы, выдры.


— Жаль. Мог бы пошалить с теми хищниками… пошлепать парочку по башке, проверить, действительно ли там есть какое-то содержимое.

Неподалеку шли капитаны хищников, причем достаточно близко, чтобы услышать Монтибэнка, который и не старался говорить тише. Несколько из них бросили на выдра недовольные взгляды, но никто ничего не сказал в знак протеста.

— Монти, — напомнил ему Алекс, — мы здесь просто наблюдаем, а не участвуем в бою.


— Это не настоящий бой, Алекс… просто игра честных зверей, — Монти захватил с собой копье и теперь небрежно вертел его в одной лапе на ходу, да так быстро, что оружие свистело в воздухе. — Это больше похоже на соревнование, верно, Сэйбрук?


— Если Уртблад решит, что мы слишком халатно относимся к тренировкам, игрой нам это не покажется, — Сэйбрук постарался придать своему тону веселость, но жители Рэдволла могли понять серьезный смысл этой реплики. — Но если ты хочешь попробовать свои силы против кого-то из нас — милости прошу. Однако предупреждаю: сначала лучше понаблюдай за нами, чтобы понять, с чем тебе придется столкнуться!

Абеллон обратился к Арлину и Алексу:

— Пока ваш приятель играет со своими новыми друзьями, я уверен, что вы оба захотите понаблюдать за моим отрядом. Поскольку в Рэдволле сейчас нет чемпиона аббатства, могу поспорить, что никто из вас никогда не видел мышей, которые так владеют клинком, как мы!

И Арлин, и Александр помнили о наставлении Ванессы держаться вместе.

— Вообще-то, Абеллон, нам тоже интересно посмотреть на выдр, — сказал старый аббат. — Ничто не сравнится с выдрами, как только они войдут во вкус. Сначала мы проведем некоторое время с Сэйбруком, а чуть позже отправимся к вам.


— Как желаете. Мы будем на нашем обычном месте, у стены, по направлению к лесу. Увидимся.

* * *


Для беседы с Махусом Уртблад выбрал небольшой столик между фруктовым садом и южной стеной, сделанный из пня — место вдали от посторонних глаз, где им, как он считал, вряд ли помешают жители Рэдволла.

Оба зверя удивились, когда Маура без приглашения уселась рядом с ними.

— Спасибо, Маура, но нам ничего не нужно, — вежливо пробасил барсучий лорд.


— Настоятельница просила меня побыть с вами, — сказала Маура как можно более непринужденно. — Просто поддерживаю гостеприимство Рэдволла. Я не буду вмешиваться — вы даже забудете, что я здесь, если вам ничего не понадобится.


— В этом нет необходимости, — настаивал Уртблад. — Мы с Махусом будем обсуждать множество военных вопросов, которые, я уверен, покажутся тебе совершенно не интересными. Вероятно, мы пробудем здесь почти все утро. Это только утомит тебя.


— Прекрасный день для дремоты. Ткните меня в бок, если я начну слишком громко храпеть.


— Я не хотел бы отрывать тебя от твоих обязанностей, — сказал Уртблад. — Разве тебе не нужно присматривать за детьми?


— Сегодня очередь Баллы и сестры Аврелии заботиться о них. Для меня это будет как отпуск.


— Я могу придумать, как лучше провести выходной.


— Это распоряжение настоятельницы, так что… — Маура подняла лапы в очевидном жесте «что я могу с этим поделать?» Вместе со смиренной улыбкой это ясно говорило о том, что она бессильна противиться воле настоятельницы.


— И когда же настоятельница сказала тебе об этом? — спросил Уртблад. — Уж точно не во время завтрака, поскольку ее нигде не было видно.


— Аббат Арлин передал мне ее пожелания. И он был предельно ясен.


— Как пожелаешь, — Уртблад отвернулся от барсучихи, чтобы обратиться к капитану мечников. — Начнем, Махус…

* * *


Капитан Сэйбрук и его выдры устроили для рэдволльцев настоящее представление. Понаблюдав за ними несколько минут, Монтибэнк решил испытать свое мастерство против некоторых из них и был сильно впечатлен. Хотя ни один из северных выдр не смог лишить Монти оружия или нанести ему сильный удар, Монти также не смог одержать решающую победу ни над одним из своих противников.

Он отошел в сторону, когда отряд Сэйбрука перешел с копьев на заряженные пращи — оружие, в котором Монти был не так искусен.

— Отличные воины, — заявил он, вытирая пот со лба. — Надеюсь, ты все правильно понял, Винк, парень — вот что такое настоящие солдаты!


— Да, сэр, — ответил молодой выдр. — Монти, сэр, ничего, если я останусь здесь с папой? Это его собственный отряд.


— Да, лучше всего, если ты побудешь с этими солдатами. Смотри и учись, Винк. Мы отправляемся в мышиный батальон… посмотрим, сможет ли та мелюзга сражаться так же хорошо, как ребята Сэйбрука. Мы догоним вас к обеду. Такая работа нагуливает аппетит! Скорее всего, мне понадобится второй обед за день!


— Что в этом необычного? — риторически спросил Алекс. Все они посмеялись над притворным выражением обиды Монти, а затем направились к мышам войска Уртблада.

* * *


Леди Мина и лис по имени Толар сопроводили рэдволльцев до следующего места. К этому времени все отряды были полностью заняты военными упражнениями. Их путь пролегал через море яростно сражающихся зверей. Жители аббатства впервые получили возможность воочию увидеть все боевые возможности армии Уртблада. Хищники казались менее умелыми, чем выдры, землеройки и ежи, но сражались они гораздо агрессивнее. Когда рэдволльцы проходили мимо отряда крыс, Александр наклонился к Монти и прошептал:

— Смотри, как эти звери бьются! Сестра Аврелия почти уверена, что потом в лазарете у нее будет несколько царапин и синяков!


— Скорее всего, эта заварушка окончится парочкой трупов, если только они не гораздо осторожнее, чем кажется, — ответил шкипер выдр.

Наконец они добрались до мышиного полка у стен аббатства. Толар стоял наготове, готовый оказать рэдволльцам помощь, если таковая потребуется. Мина вместе с остальными отправилась вперед, чтобы позвать капитана Абеллона.

Одна голова в мышином отряде торчала намного выше остальных. Монти скорчил кислую рожу.

— Эй, что тот горностай делает прямо посреди всех этих прекрасных мышей?

Алекс незаметно ткнул выдра в ребра, чтобы тот понизил голос.

— Помнишь, мы рассказывали о мыше, что приковал себя к горностаю, чтобы отвечать за него…


— Да, точно. Хм… не самый лучший выбор для достойного зверя — быть прикованным к горностаю. Я бы предпочел отмокать в застоявшемся пруду!

Большинство северных мышей работали с короткими мечами, похожими на мечи землероек, но некоторые предпочитали более длинные клинки. Поэтому во время тренировок войска Абеллона разделились на два лагеря, хотя несколько воинов с короткими клинками пробовали свои силы против своих товарищей с длинными мечами. Арлин поинтересовался об этом у Мины.

— Подумайте об этом, — объяснила она. — Даже тем, кто носит только короткое оружие, в настоящем бою придется столкнуться с более длинными клинками, не говоря уже о пиках и копьях, и они должны знать, как сражаться с таким противником.

Заметив рэдволльцев, Абеллон оторвался от тренировочной дуэли и подошел к ним. В одной лапе он держал короткий меч, а в другой — широкий. Заметив, что его новообретенные друзья из Аббатства смотрят на него с любопытством, он ухмыльнулся и поднял оба клинка.

— Правосудие с двумя кулаками! — гордо сказал он, все еще тяжело дыша. — Многие враги были вынуждены уступить или пасть перед мышем, что перед вами!


— Да, мы видели, — кивнул Арлин. — Больше всего впечатляет то, как ты орудуешь двумя клинками одновременно. Не могу представить, что кто-то из чемпионов Рэдволла смог бы сделать это лучше.

Абеллон смутился от такого сравнения.

— Что ж, это комплимент, аббат. Очень ценю.

Мышиный капитан убрал меч в ножны, а другой клинок воткнул острием в мягкую землю.

— Хотел бы я иметь такой меч, чтобы называть его своим, — он посмотрел на меч Мартина, который Монтибэнк носил на поясе. — К сожалению, Махус и его лисы — единственные здесь, кто может похвастаться оружием такого качества.


— Да, а почему? — спросил Арлин. — Мне кажется, лорд Уртблад мог бы обеспечить таким прекрасным оружием всех своих капитанов. Почему только лисам?


— Потому что они сами по себе. Мои парни хороши, но эти меченосцы… — Абеллон бросил взгляд на Толара, стоявшего в стороне от мышиного отряда, но внимательно наблюдавшего за происходящим. — Так вот, я вижу, что ты носишь легендарный меч чемпионов Рэдволла, друг Монтибэнк. Не хочешь ли присоединиться к нам ненадолго, может быть, покажешь нам несколько приемов, которых вы, воины Рэдволла, держали при себе?


— Кто, я? — Монти нехарактерно смущенно пожал плечами. — Нет, я привык к копью и посоху. Старина Алекс, пожалуй, лучше меня управится с этим куском стали.


— Может быть, — сказал Александр, — но стрельба из лука — моя главная сила. Не думаю, что я смогу сравниться с любой из твоих мышей с клинком, Абеллон.


— Ну, может быть, вы просто сделаете несколько дружеских взмахов, а? Я обещаю, мы не будем на вас обижаться!


— Мы пришли сюда в основном для того, чтобы наблюдать, но если ты просишь…


— Для меня будет большой честью, если вы немного потренируетесь с нами, — сказал Абеллон. — Дайте мне немного перевести дух, а потом вы покажете нам, что умеете делать с этим вашим замечательным мечом!

* * *


— Эй, Янси, этот пушехвост точно умеет мечом махать!


— Да, Броггс, у него получается гораздо лучше, чем я мог бы предположить для зверя-лучника. Думаю, капитан Абеллон приказал нам быть с ним немного помягче, но этот белка из Рэдволла неплохо проявил бы себя в любой битве лорда Уртблада. Если он так хорошо владеет мечом, то я могу только представить, каков он с луком и стрелами.

Весь полк Абеллона прекратил свои тренировки и теперь стоял вокруг рэдволльцев, наблюдая, как Александр с мечом Мартина пробует силы против различных мышей. Алекс прекрасно держался против любого северянина, который выходил ему навстречу. Было очевидно, что у него получается лучше, чем кто-либо из них ожидал, и все они наслаждались этим зрелищем.

Мыш Янс и горностай Брогген стояли в самом конце сборища. Броггену не составляло труда разглядеть всех низкорослых мышей, а вот Янсу приходилось подняться кончики лап, чтобы хорошо видеть, что происходит.

Алекс наконец отступил от своего последнего противника, подняв лапы.

— Ладно, на сегодня с меня хватит! Я не привык так часто напрягать эти мышцы. Завтра они точно будут болеть! — Он начал было передавать древний меч обратно Монти, но чей-то голос остановил его.

Поняв, что рэдволльцы собираются идти дальше, Янс подтянул свою общую кандалу с горностаем. Брогген послушно последовал вперед.

— Отличное представление, прыгун с дерева! — провозгласил Янс, пробираясь вперед. — Но, конечно, ты не уйдешь, не дав нам с Броггсом дождаться своей очереди?

Рэдволльцы уставились на прикованных мыша с горностаем.

— Вы… вы хотите потренироваться? — недоверчиво спросил Алекс.


— В этом вся идея, дружище.

Александр повернулся к капитану Абеллону.

— Я не могу вызвать его на дуэль, когда к нему прикован этот горностай. Это было бы нечестно!

Алекс хотел сказать, что Янсу будет мешать другой зверь, прикованный к нему. Но Абеллон решил воспринять его слова иначе.

— Это правда, друг Александр. Ты уже устал, поэтому тебе нужен партнер, — Абеллон указал на Монтибэнка. — А ты, добрый выдр, не мог бы выступить со своим копьем? Ты сможешь сразиться с Броггеном, пока твой приятель скрестит клинки с Янсом.


— Ты уверен? — спросил Монти. — Они прикованы… наверняка они будут друг другу мешать.

— Можно так подумать, не так ли? — Абеллон со знанием дела спросил Янса: — Ты согласен?


— Не пропустил бы ни за что на свете, — усмехнулся Янс.

Брогген кивнул в знак согласия:

— Я в игре.

Монти вышел вперед, вертя в руках копье.

— Если вы готовы, то и я готов!

Брогген, замахнувшись копьем, принял боевую стойку, а Янс поменял свой короткий меч на более длинный клинок Абеллона. Они встали под небольшим углом друг к другу, чтобы каждый мог частично прикрывать спину другого.

Алекс вздохнул, снова поднимая меч Мартина.

— Ну что ж. Начнем!

Оба рэдволльца были поражены способностью закованных в цепи северян встретиться с ними на равных. Даже с одной лапой, прикованной к напарнику, Янс был не менее искусен, чем любой из солдат Абеллона, с которыми Алексу довелось столкнуться этим утром. Брогген был еще большей неожиданностью: с помощью копья в левой лапе он мог парировать любой выпад Монтибэнка. Выдру даже пришлось несколько раз перейти в оборону, когда горностай удивил его обороной, затем перешедшей в атакующий выпад. Только прикованный к нему мыш не позволял Броггену получше использовать свои короткие преимущества.

— Хорошо, Алекс, — воскликнул выдр, отразив очередной выпад Броггена, — давай покажем северянам, на что способны мы, жители Рэдволла!

Александр не хотел показывать, как сильно он устал, и поэтому кивнул.

— Ладно!

Как один, они с Монти увеличили скорость боя. Каждый стремился первым выбить оружие из лап противника.

— Только не надо нас щадить, — рассмеялся Янс, встретив вновь оживленное наступление белки из Рэдволла. — Выкладывайтесь на полную!

Брогген лишь хмыкнул, отбиваясь от рэдволльского выдра-шкипера.

На несколько мгновений показалось, что двое северян могут отбиться даже от лучших усилий Алекса и Монти. Но тут Алекс отбил клинок Янса крученым маневром, вырвавшим его из лап противника. Меч упал на траву в двух шагах от них.

— Вот так, Алекс, дружище! — радостно воскликнул Монти. — Теперь это мой — ого!

Увидев, что его товарищ лишился клинка, Брогген мгновенно сделал замах на лицо Монти. Когда выдр инстинктивно дернулся, Брогген опусти копье между лапами Монти и выбил выдра из-под ног, повалив рэдволльца на землю.

Тем же движением, копье Броггена уперлось острием в шерсть на шее Алекса. Белка замер.

Едва Брогген принял эту позу, как острие копья самого Монти вонзилось в горло горностая.

— Брось это, друг, — приказал Монти тоном, в котором не было ни капли дружелюбия.

На несколько ударов сердца сцена застыла, как живая скульптура: Монти с копьем у горла Броггена, Брогген с копьем у горла Александра, и Алекс с широко раскрытыми глазами, не смеющий напрячь ни единой мышцы.

Немую картину закончил Янс, игриво шлепнув копье Броггена вниз, чтобы оно не представляло угрозы. Горностай был невозмутим, почти не обращая внимания на копье Монти, которое все еще лежало у него на ключице.

— Вот видите, как мы это делаем в северных землях, — весело сказал Янс. — Будь ты каким-нибудь негодяем или рабовладельцем, Броггс не остановился бы, пока его копье не торчало бы из твоего черепа.

Монти, наконец, опустил оружие, видя, что явная опасность миновала:

— Да, но ты был бы тогда прикован к мертвому горностаю.


— Не так, сэр, — возразил Янс. — Видите ли, вы — выдра-шкипер, очень ловкий. Ни один зверь на севере не смог бы так быстро выправить положение и так быстро сообразить, как это сделали вы. У Броггса было бы достаточно времени, чтобы пронзить вас обоих и прикрыть меня, пока я достаю меч.

Янс пригнулся и сделал так: подхватил длинный клинок и протянул его Абеллону тем же движением, каким поднялся на ноги, не сдвинув своего закованного товарища с места.

— Он все равно должен быть на удивление шустр, — с сомнением сказал Монти, глядя на дружелюбное лицо Броггена.

Абеллон заговорил впервые с начала поединка.

— Если у тебя есть какие-то сомнения, друг Монтибэнк, позволь мне заверить тебя, что я не раз видел, как эти двое делают именно то, что только что описал Янс. Янс и Брогген — наше секретное оружие, своего рода. Звери набрасываются на нас, думая, что мы всего лишь ряды кротких мышей, но потом мы выпускаем эту парочку. Видел, как они пробивают брешь во фронте вражеской атаки до самого арьергарда. Мы просто следуем за ними в брешь, разделяем и властвуем… В этом полку нет кротких мышей, это точно! — Абеллон похлопал Броггена по спине. — И трусливых горностаев тоже!


— Да, впечатляет, — ответил Алекс, передавая Монти свой древний меч. Он все еще был несколько потрясен тем, что мыш с горностаем смогли одержать над ними победу. — Можно подумать, что им давал уроки сам дух Мартина Воителя!


— Ну, не будем забывать, — лукаво улыбнулся Абеллон, — что Мартин прибыл в Страну Цветущих Мхов из севера. Возможно, аббатство Рэдволл — не единственный его старый дом, где все еще обитает его дух!

* * *


Высоко на вершине стены, почти прямо над тем местом, где расположился отряд Абеллона, Сирил стоял неподвижно, пораженный увиденным. Шкипер выдр Рэдволла, сбитый с ног горностаем? А напарник горностая, мыш, почти справился с Александром — впечатляющий подвиг, даже если первым оружием белки был не меч. Все мыши севера отлично сражались с Александром, но в этом дуэте мыши и горностая было что-то особенное. Противостоять одновременно Алексу и Монти и почти победить… Сирил еще долго не двигался, даже после того, как прибывшие рэдволльцы отошли от полка Абеллона.

— Привет, Сирил!

Задумчивость юного мышонка прервал брат Джоэл, стоявший на стене в нескольких шагах от него.

— Да, сэр?


— Не пора бить в колокола к обеду?


— Ну, да…

Но Сирилу было трудно оторвать себя от стены.

— Ну, может, тебе пора? — продолжил Джоэл. — К тому времени, как ты спустишься со стены, пересечешь лужайку и поднимешься на колокольню…


— Ну, ладно.

С неохотой Сирил оторвался от панорамы под ним и направился к ступеням стены. Но его мысли все еще были далеки от тех, которых следовало бы ожидать от молодого звонаря.

Возможно, если аббатиса, Монтибэнк и другие руководители аббатства не примут его всерьез, он найдет других воинов, которые будут его обучать. И после того, что он только что увидел, он точно знал, где искать такого учителя. Или учителей.

========== Глава 19 ==========

К южным воротам Арлин, Алекс и Монти пошли кружным путем, чтобы посмотреть на другие отряды войск Уртблада. Они прошли мимо землероек, ежей, крыс и хорьков. Хотя рэдволльцы не останавливались, чтобы понаблюдать за ними, лесные жители шли не спеша, чтобы в последний раз перед возвращением в аббатство наглядеться на боевые навыки северян. Лис-мечник Толар провел их через поле вежливо, но он был таким же формально-отстраненным и не склонным к пустым любезностям, как и его барсучий начальник.

Когда они проходили мимо полка хорьков, Монтибэнк подкрутил усы одной лапой.

— Фанатики! — заявил выдра-шкипер старому Арлину, махнув лапой в сторону всех сражающихся зверей вокруг. — Так просто для виду не тренируются. И не только чтобы себя в форме держать. Это настоящие фанатики, вот о чем я. И не только хищники, но даже мыши и прочие… особенно землеройки!


— Вообще-то, — вставила Мина, — мы предпочитаем, чтобы нас называли «убежденными».

Монти оглянулся на беличью леди и смущенно пробормотал:

— Извиняюсь, мэм. Конечно, я не про вас говорил.


— Не спеши извиняться, друг мой, — сказала Мина выдру. — Не в первый раз нас называют фанатиками, и я сомневаюсь, что в последний. Но уверяю тебя, на севере племя Гоо считается лучшим — или худшим — из всех, — она улыбнулась. — Даже землеройки не могут сравниться с нами.

Они уже приближались к воротам, когда звон колоколов Мафусаил и Матиас возвестил о начале обеденного перерыва. Монти сразу же оживился, забыв о своей оплошности с Миной при мысли о предстоящей трапезе в Рэдволле.

— А-а-а, нас ждет еще один сытный полуденный ужин! — воскликнул он. — Надеюсь, у брата Хью есть что-то особенное для всех нас, утренних воинов! Я могу съесть четыре форели и барсука!

Арлин улыбнулся:

— Не думаю, что лорду Уртбладу понравится твой выбор блюда, а Маура отлупит тебя, если ты хотя бы попытаешься положить ее себе на тарелку!

* * *


В тот день в меню не было ни барсука, ни форели, но Монтибэнк не имел повода жаловаться. Вернувшихся жителей Рэдволла встретили настоящим пиршеством: густым овощным рагу, пряным супом из креветок и корней, огромной тарелкой пирожков с луком-латуком и королевского размера пирогом «глубже не бывает». Объяснение такому изобилию было простым: Хью так усердно трудился в то утро, выпекая дополнительный хлеб для солдат Уртблада, что остальные аббатские звери сочли справедливым помочь в приготовлении полуденной трапезы. Глубокий пирог с репой и свеклой, естественно, приготовили кроты, а выдры Монти в его отсутствие порадовали его своим фирменным пряным супом. В то утро кроты и выдры не раз перекидывались колкими словами, конкурируя за место на кухне, но каким-то чудом и тем, и другим, удалось приготовить свои блюда к обеду.

Монти легко мог бы в одиночку умять половину глубокого пирога, но, увидев многоярусный айвовый торт с ромовым кремом, который ждал его на десерт, он сдержался и съел всего два куска.

— Надо оставить немного места в желудке и для этого, — объявил он никому в особенности. — Слишком много сил ушло на этот чудесный торт, чтобы тратить их впустую, без меня!

Так что достаточная часть пирога была избавлена от внимания выдра, чтобы все смогли съесть, сколько хотели.

День был слишком великолепен, чтобы даже думать о том, чтобы есть в помещении, поэтому обед снова подали на лужайку. Из всего войска Уртблада только Махус, Мина и сам барсучий лорд обедали в аббатстве; все остальные капитаны остались за стеной со своими войсками.

Настоятельнице Ванессе, что впервые появилась в зале после похмелья, было любопытно, узнала ли Маура что-нибудь полезное из разговора Уртблада с Махусом.

— Я узнала, что управлять армией — гораздо сложнее, чем я могла себе представить, — ответила Маура. — Отчеты о каждом солдате в этом войске, об оружии, что они носят, о каждом клочке еды в их ранцах и шве одежды на их спинах, не говоря уже о каждом шаге их путешествия из Северных земель в Рэдволл… у меня голова идет кругом! И они даже не закончили! Они собираются продолжить после обеда, — она беспокойно огляделась по сторонам. — Я не хочу сейчас вдаваться в подробности, но я расскажу тебе все, когда мы сможем встретиться сегодня вечером. А пока я пойду помогать сестре Аврелии с малышами. Присмотр за этими пострелами иногда выматывает, но после сегодняшнего утра это будет приятным отдыхом. Играть в мамочку я умею, но я не создана управлять армией!

Ванесса кивнула и улыбнулась, на случай если кто-то из гостей смотрит в их сторону.

— Итак, ничего срочного?


— Нет. Ничего такого, что не могло бы продержаться до вечера, — Маура направилась к столу, где сестра Аврелия пыталась навести порядок среди своих подопечных. — Похоже, на этот раз у нас хороший выбор блюд. Пойду-ка я прослежу, чтобы в рот наших малышей попало больше, чем на лужайку!

* * *


Разговоры за главным столом свелись к обычной светской беседе. Поскольку среди них сидели Уртблад и Махус, Арлин, Монти и Алекс были осторожны в высказываниях о своих наблюдениях за войском барсука. Отставной аббат умел быть особенно дипломатичным, и поэтому остальные позволили Арлину говорить за них. Он сохранял дружелюбное выражение лица, хваля барсучьего воина за удаль его северных войск. Его тон был самым невинным и бесхитростным, ничем не выдавая того пристального внимания, бывшего истинной причиной их визита к войскам. Пару раз он был очень близок к тому, чтобы показаться деревенским увальнем (по крайней мере, перед своими товарищами по Рэдволлу, которые знали, что несмотря на возраст, Арлин еще не утратил ума), но преклонный возраст позволил ему справиться с этой уловкой так, как не смог бы никто из других предводителей аббатства.

Алекс и леди Мина обедали вместе с другими белками, а Маура помогала сестре Аврелии с малышами. Как и Сирил, большинство младших обитателей аббатства в этот день провели некоторое время на стене, и вид множества воинов, проходящих боевые учения, привел малышей в полный восторг. Подопечные Мауры и Аврелии не давали им покоя, отрываясь от стола и бегая по лужайкам туда-сюда. Через некоторое время опекунши оставили свои попытки успокоить малышей, оставшись сидеть и наблюдать за происходящим со своей скамьи. С учетом того, что капитаны хищников были за стеной, опасности не было никакой. Пока малыши не беспокоили старших и не доставляли лишних хлопот, им было позволено играть в воинов, как им заблагорассудится.

Когда подали десерт, около половины белок отделились от основной группы и отправились на восточную лужайку. Малыши Дорж и Каффи, которые во время трапезы резвились рядом с беличьим патрулем, вдруг поспешили вернуться к своим товарищам.

— Турнир! — радостно завопил Дорж. — Будет турнир!

Маура сурово посмотрела на главного возмутителя спокойствия:

— Ты достаточно помучил нас всех за один день. Больше не надо, пожалуйста!

Ежонок несколько секунд посмотрел на нее, а потом расхохотался:

— Ты смешная, матушка Маура! Нет, это будет турнир лучников, между белками!

Дорж поднял лапы, взял ими воображаемый лук и стрелу, и «выстрелил» им в ближайшее дерево.

— Что ж, это, наверное, будет занимательно, — сказала Аврелия. — Алекс хотел показать свою меткость с тех пор, как прибыл лорд Уртблад. Самое время.

Маура посмотрела через лужайку туда, где леди Мина все еще сидела с оставшимися белками.

— Что-то говорит мне, что лорд Уртблад — не тот, на кого Алекс хочет произвести впечатление.


— Тогда Алексу лучше не позволять Элмвуду или кому-то еще превзойти его, если таков его план по покорению леди Мины.


— Как по мне, они уже покорили друг друга. Единственное, чего они еще не сделали, — объявить день свадьбы. Кроме того, когда Александр в последний раз позволял кому-нибудь превзойти его в стрельбе по мишеням?

* * *


Большая часть аббатства собралась посмотреть на стрельбу из лука на восточной лужайке. Хотя многие жители Рэдволла умели обращаться с луком и стрелами, белки из Лесного патруля были бесспорными мастерами в своем деле, и этот день был предназначен только для них. Даже Махус и Уртблад, к большому облегчению Мауры, отложили свои отчеты, чтобы понаблюдать за турниром.

Мишени были установлены у внутренней стороны северной стены так, что лучники могли стоять как близко, так и далеко, как им хотелось. Летнее солнце было в самом разгаре, едва начав спускаться, заливая территорию аббатства ярким солнечным светом, совершенно подходящим для соревнования. Здесь, на лужайке, воздух был наполнен лишь слабым дуновением ветерка. Лучшего дня для стрельбы еще не было.

Леди Мина получила от аббатисы, по просьбе Александра, специальное разрешение взять в руки лук и колчан. Алекс предложил беличьей леди свободно пользоваться любым оружием Лесного патруля, но Мина твердо решила, что может использовать только свое. Ванесса разрешила ей забрать оружие у выдр, охранявших южные ворота.

Каждый член Патруля по крайней мере один раз выходил на линию стрельбы. Александр участвовал в нескольких, и никто из его товарищей, даже Элмвуд, не мог сравниться с их вождем в мастерстве владения длинноствольным луком. Несколько раз он попал прямо в «яблочко», и ни разу его выстрелы не ушли далеко от центра мишени.

Леди Мина молчала, оценивая мастерство лучников Рэдволла. Наконец, после того как каждый член патруля смог показать свои способности, Алекс махнул Мине, чтобы она подошла и присоединилась к нему.

— Надеюсь, мы тебя не запугали, — сказал он под аплодисменты впечатленных обитателей аббатства. Втайне он надеялся, что произвел не меньшее впечатление и на леди Мину. — Мне бы очень хотелось увидеть, что ты можешь делать со своим луком. Не беспокойся о том, что ты пытаешься сравняться с нами… просто сделай все, что можешь. Помни, мы все здесь друзья.

Мина жеманно улыбнулась:

— Ах, я бы не стала пытаться соревноваться на вашем уровне. Но я бы хотела попробовать что-то другое.


— Например?


— Ну, вы все очень хорошо стреляете по неподвижной мишени, когда у вас есть все время в мире, чтобы выстроить линию выстрела. Мне интересно, как вы справитесь в других обстоятельствах. В разгар боя мишени не стоят на месте и не ждут, пока вы устроитесь поудобнее!


— Нет, пожалуй, нет, — неуверенно признался Алекс, не понимая, к чему клонит Мина. — Так что же ты задумала?


— В северных землях важна не только точность, но и скорость, — Мина подняла свой длинный лук. — Мы начинаем с ненатянутого лука. Задача состоит в том, чтобы как можно быстрее привести его в боевую готовность, а затем запустить как можно больше метких стрел. Если ты не против, может, мы с тобой попробуем потренироваться в северном стиле?


— Хмм… звучит интересно. Я никогда раньше не стрелял таким образом, но, конечно, я готов. Ты же, в конце концов, наша гостья.

Александр поменял свой лук на другой, не натянутый. Он и леди Мина заняли свои места, с полными колчанами. Элмвуд выступил в качестве судьи, который говорил им, когда начинать, и следил за счетом и точностью выстрелов.

Алекс опустился на одно колено, как это сделала Мина:

— Просто натянуть тетиву и выстрелить, так быстро, как только могу? И все?

Мина кивнула:

— У каждого из нас по двенадцать стрел. Будем стрелять, пока не израсходуем их все. Кто первым опустошит свой колчан, тот и станет победителем по скорости. Затем мы посмотрим на мишени и выясним, кто был более меток. Элмвуд подсчитает всё вместе, чтобы определить победителя.

Стоя в стороне, Элмвуд держал в руках чернильный стилус.

— Все готово, моя госпожа.

Александр и Мина кивнули друг другу, положив лапы на свои луки.

— Начинаем, Элмвуд, — сказал Алекс.


— Хорошо. Раз… два… три!

О том, что произошло дальше, будут говорить еще многие поколения жителей Рэдволла. Обе белки, как одна, потянулись к своим тетивам. Но у Мины — чего не заметил Алекс — тетива заканчивалась парой железных колпачков, позволявших ей одним движением приводить тетиву в нужное натяжение, а Алексу пришлось обматывать шнур вокруг каждого конца лука обычным способом. Он как раз заканчивал делать это, когда Мина наложила первую стрелу на тетиву и выстрелила.

Тетива зазвенела. Когда стрела Мины вонзилась в яблочко мишени, она уже вытаскивала вторую стрелу, пока Алекс судорожно пытался натянуть лук. Он поднял голову, чтобы увидеть, как вторая стрела попала в мишень так близко к первой, что порезала перья своей предшественницы. Но Мина уже тянулась за третьей стрелой. Алекс вернулся к своему занятию, но снова поднял глаза на странный звук, который он слышал всего несколько раз в жизни.

Третий выстрел Мины пришелся точно в центр «яблочка», разнеся первую стрелу вдребезги!

И все равно Мина продолжала нанизывать следующую стрелу, как только очередная покидала тетиву. Она словно находилась в трансе, не обращая внимания ни на Алекса, ни на других зверей вокруг.

Алекс так и не закончил натягивать лук. К тому времени как Мина сделала четвертый выстрел, он снова опустился на корточки, завороженный этим невероятным зрелищем. Он не только не надеялся догнать ее, но и не мог сравниться с ней по качеству выстрелов. Вместо этого он просто сидел и смотрел, как завороженный, вместе со своими товарищами по Рэдволлу.

Наконец Мина повернулась к Алексу, тяжело дыша, словно все это время задерживала дыхание. Ее колчан был пуст. Она выпустила дюжину стрел; три из них разбили те, что уже стояли в «яблочке», и ни одна не вонзилась дальше, чем на две ширины стрелы от центра. Большинство обитателей аббатства стояли, разинув рты.

— Алекс, у тебя еще осталось несколько стрел, — небрежно заметила Мина, глядя на его все еще полный колчан.

Алекс чуть не сел на свой хвост.

— Это было… невероятно! — воскликнул он, смеясь — Я никогда не видел ничего подобного! А я-то говорил тебе, чтобы ты не беспокоилась о том, чтобы не отстать от нас!

Алекс поднялся на ноги, вытирая слезы с глаз:

— Я должен извиниться перед тобой. Я так привык быть чемпионом Страны Цветущих Мхов по стрельбе из лука, что мне и в голову не пришло, что тебе есть что показать мне. Я чувствую себя дураком. Пожалуйста, прими мои извинения за то, что я так недооценил твои способности.


— Не стоит извиняться, Алекс, — сказала Мина. — Это был честный вызов, и я приняла его. Это путь племени Гоо.


— Да, но если я когда-нибудь посещу ваш дом на севере, мне придется подтянуть свою стрельбу. Там, откуда ты родом, все стреляют так?


— Мой брат Маринус лучше меня. Поэтому его и уважает все племя. А что касается остальных… — Мина оглядела собравшихся членов беличьего патруля. — Я бы сказала, по тому, что я видела здесь сегодня, что вы могли бы держаться наравне с нами… если только дело не дойдет до скорости стрельбы.

Александр и другие белки некоторое время крутились вокруг леди Мины, поздравляя ее с победой над их лучшим стрелком. Элмвуд и несколько других белок подошли к мишеням, где просто стояли и смотрели на то, как Мина стреляет.

Уртблад и Махус были практически единственными из присутствующих, кто воспринимал стрелковые навыки беличьей леди как нечто само собой разумеющееся. Маура посмотрела на воина-меченосца и барсука.

— Милорд, вы каждый раз ожидаете такого от леди Мины?


— Более или менее, — ответил Уртблад.


— Она… очень хороша.


— Естественно. Иначе она не стала бы служить мне, — Уртблад повернулся, чтобы уйти. — Мы с Махусом должны возобновить наше совещание. Ты все еще хочешь присутствовать на нем?

По правде говоря, Мауре этого не хотелось. Но она натянула свою лучшую улыбку и, не пропуская ни одного шага, пошла в ногу с ними.

— Конечно. Приказ настоятельницы!

* * *После выступления леди Мины жителям аббатства было о чем поговорить, поэтому на стене было меньше желающих наблюдать за тренировками войск Уртблада.

Сирил, однако, не мог оторваться. Юный мыш даже остался на вершине стены во время турнира лучников, и его внимание было разделено между состязаниями в аббатстве и военными учениями.

В нескольких шагах дальше брат Джефф сидел с Сайрусом и читал исторические записи. Несколько других жителей Рэдволла, в основном белки, выдры и мыши, также стояли на стене в качестве текущей смены часовых.

По стене бежали Дорж с другими малышами, а за ними следовала сестра Аврелия, как обычно, занятая своими обязанностями няньки. Ежонок пробежал мимо Сирила и остановился рядом с архивистом.

— Простите, мистер Джефф, сэр?

Джефф поднял глаза от летописей.

— Привет, Дорж! Чем могу помочь?


— У меня к вам вопрос, пожалуйста.


— Спрашивай, мой шипастый дружок.


— Если бы это войско, — Дорж попытался указать на него через бойницу, но не смог из-за своего маленького роста, — сразилось с армией Клуни, кто бы победил?

Дорж произнес свой вопрос достаточно громко, чтобы его услышали все. Сирил вышел из своих дневных грез: ему было очень интересно послушать, что скажет по этому поводу историк аббатства. Врагов у Рэдволла было много на протяжении многих поколений, но всех их меряли по Клуни Хлысту. Этот крыс держал Рэдволл в осаде почти весь сезон и подошел к завоеванию аббатства ближе, чем любой другой. Для победы над Клуни потребовались все силы Матиаса, величайшего воина Рэдволла со времен самого Мартина, и даже тогда это было очень непросто. Ни один из ныне живущих жителей Рэдволла и представить себе не мог, что доживет до того, чтобы увидеть за своими стенами такую орду, как эта. Но предположить, что у Уртблада может быть больше сил, чем у легендарного Клуни, было почти немыслимо.

Джефф подергал себя за ус, обдумывая необычный вопрос.

— Ну, — сказал он наконец, — согласно записям, силы Уртблада действительно превосходят войско Клуни на сотню зверей или около того. Знаешь, мне никогда не приходило в голову провести такое сравнение. Это очень интересный вопрос, Дорж.


— Итак, вы думаете, что армия лорда Уртблада победила бы? — спросил Сирил.


— Конечно, невозможно знать наверняка, Сирил. Но да, я считаю, что у армии Уртблада было бы преимущество, и не только в численности. Многие из бойцов Клуни были призваны на службу против своей воли и не были опытными воинами. Каждый из тех зверей, что сейчас за стеной, с Уртбладом по их собственному выбору. Их преданность и верность своему хозяину видна по тому, как они тренируются. Я не могу представить, что когда-либо существовала столь грозная армия, как та, что собрал Уртблад.

Старый Арлин прогуливался по вершине стены и подошел как раз вовремя, чтобы уловить конец слов Джеффа.

— Действительно, брат Джефф, — сказал отставной аббат. — И как зверь, видевший вблизи, как тренируются северяне, я скажу тебе больше: Я считаю, что армия Уртблада разгромила бы орду Клуни, как будто ее и не было.

Джефф встал, чтобы посмотреть через бойницы.

— Ого! Вы действительно думаете, что они настолько хороши, отец аббат?

Арлин кивнул:

— Не хочу умалять заслуг Матиаса, но я думаю, что один полк выдр Уртблада вполне мог бы разогнать орду Клуни. Понаблюдав за их тренировками, я не думаю, что во всех землях найдется сила, способная противостоять им.

Джефф почесал за ухом, пока его взгляд блуждал по тренировочному полю.

— Я размышляю о тех лисах, Арлин. Мы видели, как все звери в этой армии показывали свои умения… кроме лис. Как ты думаешь, они не такие, какими кажутся?

Арлин покачал головой:

— Не думаю. Варнокур говорит, что видел Махуса в действии, и его мастерство не знает себе равных. Да и все остальные капитаны, кажется, подчиняются им. Некоторые из хищников даже немного побаиваются их. Заметили, как лисы постоянно патрулируют остальное войско для поддержания порядка в рядах? Это не сработало бы, если они на самом деле не могут поддержать порядок, и у меня есть ощущение, что за ними стоит не только авторитет лорда Уртблада. Нет, мечи, которые они носят, не просто так. И те воины там знают это.


— Тогда почему мы не видели, как они тренируются? — задался вопросом Джефф.

Арлин пожал плечами.

— Это странно. Возможно, по какой-то причине лорд Уртблад не хочет, чтобы мы видели его лис за работой.


— Почему бы и нет? — сказал Джефф. — Они не могут быть более свирепыми, чем те, что мы уже видели. Если только они не убивают друг друга во время тренировок…


— Хм, думаю, их ряды поредеют, если дело обстоит так, — Арлин направился к лестнице. —Конечно, есть один очень простой способ разгадать эту загадку.


— Как? — поинтересовался Джефф.


— Спросить их.

* * *


Арлин и Александр встретили мечника, когда он выходил через южные ворота, чтобы присоединиться к своим войскам.

— Здравствуй, Махус, — поприветствовал его старый аббат. — Время уже близится к ужину. Вы с лордом Уртбладом, должно быть, обсудили ужасно много дел.


— Только некоторые из них были ужасны, — ответил Махус; оба рэдволльца лишь через мгновение поняли, что он пошутил. — Но если говорить серьезно, то у лорда Уртблада есть множество дел, с войском такого размера. Большинство зверей никогда не смогли бы держать все наши дела в порядке. Он не только следит за повседневным управлением войском, но и должен планировать все заранее, чтобы знать, какие у нас возникнут потребности, еще до их появления. Военный ум должен заниматься логистикой, а также стратегией и тактикой сражений. Продовольствие, одежда и другие предметы снабжения так же важны, как оружие и боеприпасы, как и то, как наши кампании влияют на добрых зверей, которые не принимают непосредственного участия в сражениях. Именно эти вопросы мы сегодня и обсуждали. Думаю, вы понимаете, почему это заняло у нас так много времени.


— Действительно, — с готовностью согласился Александр. — Нам и так сложно заботиться об обороне аббатства, а лорд Уртблад должен заботиться и о северных землях.


— О гораздо большем, если его пророчество сбудется, — сказал Махус. — Саламандастрон, и прибрежные земли, и вся Страна Цветущих Мхов к северу, югу и востоку от Рэдволла. Это большая ответственность, но она ему по плечу, — Он протянул лапу к белке. — Теперь я должен вернуться к своим лисам. Мой меч, пожалуйста.

Алекс держал в руках оружие северянина, принесенное из кабинета аббатисы, где оно хранилось, пока Махус оставался в Рэдволле. Он начал было передавать его мечнику, но замешкался, словно ему только что пришла в голову мысль.

— Сегодня утром у нас была возможность увидеть вблизи большинство войск лорда Уртблада и даже опробовать свои навыки против некоторых из них. И леди Мина нас всех очень впечатлила. Но мы еще не видели, на что вы способны. Мы слышали, что ты — мастер меча, равных которому нет на севере. Что ты скажешь о дружеской дуэли, Махус? До ужина еще достаточно времени, а после сегодняшнего обеда у меня еще довольно бодрости.


— Ты против меня? — удивленно ответил Махус. — Но ты же лучник, а не меченосец.


— О, я умею неплохо владеть мечом, — отмахнулся Алекс от возражений лиса. — Сегодня, кстати, избавил одного из мышей Абеллона от его клинка.


— Именно так, — с готовностью подтвердил Арлин.


— Я… не думаю, что это хорошая мысль.


— Почему бы и нет? Конечно, ты должен тренироваться со своими собратьями, чтобы поддерживать форму, не то чтобы мы видели что-то подобное до сих пор. Я, конечно, не в их лиге. Но это будет просто шуточный поединок, чтобы ты мог показать свое мастерство. Можешь не напрягаться.


— В этом нет необходимости, — Махус снова протянул лапу. — А теперь, пожалуйста, дайте мне мой меч.

Александр стоял на своем, решив разыграть эту сцену как можно лучше.

— Не нужно? Странные слова для воина. С каких пор это имеет значение для небольшого дружеского поединка?


— Просто я не хотел бы, чтобы случилось что-нибудь… прискорбное, — сказал Махус.

Алекс сузил глаза.

— И что это значит?

В этот момент мимо проходил Уртблад. Приблизившись к тройке зверей, он приостановился.

— Что-то не так? — пробасил он.


— Мы пригласили Махуса на дружеский поединок, — ответил Алекс, — чтобы он мог продемонстрировать свои навыки фехтования, но он отказался.


— Зачем зверю-лучнику понадобилось сражаться с мастером меча? — Уртблад спросил Александра.


— Ну…

Повелитель барсуков повернулся к своему капитану-лису.

— Махус, ты хочешь принять участие в таком мероприятии?


— Я бы предпочел этого не делать, милорд.


— Тогда вопрос решен, — сказал Уртблад окончательным тоном. — Есть ли какая-то другая причина, по которой вы не отдаете меч моему капитану?

Александр быстро передал меч Махусу, который принял его и вложил в ножны. Он откланялся, формально кивнув головой, и прошел через ворота, пока Уртблад, не торопясь, направлялся к аббатству, оставив Арлина и Алекса стоять на южной лужайке в одиночестве.

— Что ж, — спустя несколько мгновений произнес Арлин, — эта уловка не сработала. Может, эти лисы действительно убивают друг друга, когда тренируются?


— Это объясняет, почему их всего двадцать, — ответил Александр.

========== Глава 20 ==========

В тот вечер на ужин в аббатстве пришло всего два гостя. Лорд Уртблад и леди Мина присоединились к рэдволльцам, но все капитаны, включая Махуса, остались снаружи, чтобы разделить со своими солдатами ужин поскромнее. Уртблад объяснил, что разумно держать офицеров и рядовых вместе, когда это возможно, чтобы нижние чины в полной мере ощущали себя частью войска. Капитаны, сказал он, безусловно, заслуживают некоторых привилегий, но чтобы армия оставалась хорошей боевой силой, они не должны стоять слишком высоко над солдатами.

Барсучий лорд оказался последователен, объявив в конце трапезы, что этой ночью он тоже будет спать на улице вместе со своей армией. Леди Мина, разумеется, присоединится к нему. Не ей было наслаждаться мягкой постелью в Рэдволле, в то время как все звери, пришедшие с севера вместе с ней, спали на земле под звездами.

Ванесса слабо завозражала, что им не следует отказываться от гостеприимства Рэдволла, но в конце концов приняла решение Уртблада с вежливостью, ожидаемой от настоятельницы. На самом деле она лишь притворялась разочарованной. В тот вечер она созвала собрание за закрытыми дверями, на которое Уртблад и его капитаны, естественно, приглашены не были. Было бы неловко проводить заседание руководителей аббатства в присутствии Уртблада, ведь он наверняка заметил бы, что его не пригласили на что-то важное. Теперь же он невольно — и неожиданно — помог им, решив провести ночь за стенами.

* * *


Ванесса окинула взглядом вновь переполненную комнату.

— Похоже, нам не хватает двоих: выдра с белкой. Кто-нибудь знает, что их удерживает?


— Я только что видел Алекса у южных ворот, — сообщил Джефф. — Он хочет пожелать леди Мине спокойной ночи, прежде чем она выйдет наружу.


— О-о, нет, — простонала Маура. — Мы можем проторчать здесь всю ночь, пока эти двое перестанут миловаться. А что с Монти?


— Он совершает последний обход стены и ворот, прежде чем присоединиться к нам, — ответил Арлин. — Хочет убедиться, что все входы охраняются должным образом и все дозорные расставлены правильно, пока мы тут заседаем. Я одно могу сказать о нашем вечно голодном шкипере: он, конечно, относится к своей новой должности так серьезно, как и должен.


— Но все-таки, будем надеяться, не слишком серьезно, а? — Монти был уже на полпути к двери, толкнув перед собой Александра и едва не сбив с ног Джеффа с Кротоначальником. Предводители освободили место для двух опоздавших. Монти плотно закрыл дверь и встал, прислонившись к ней спиной.

Ванесса уже собиралась начать, когда увидела, что Монти поглощает огромный кекс — судя по запаху, яблочный.

— Монти! Надеюсь, ты не заставил нас всех ждать только для того, чтобы сбегать на кухню за этим?


— Ммрррф! Вовсе нет, Несса! Винк взял кекс для меня — я наткнулся на парня на улице, пока искал вот этого влюбленного кустохвоста. И хорошо, что так. Не могу допустить, чтобы он с работы отлынивал, не так ли?

Монти отправил в рот еще один огромный кусок кекса, в то время как в комнате усилился аромат сладких яблок.

Маура облизала рот.

— И ты говоришь о должных обязанностях? Ты должен был принести столько, чтобы хватило на всех нас!


— Не смог бы, мадам Полосатик! — Монти поднял свой недоеденный кекс, который все еще оставался внушительным куском. — На кекс у меня ушла одна лапа, а другая мне понадобилась, чтобы оттащить белку от его новой возлюбленной. Даже для такого удалого шкипера, как я, это было слишком. Ммрф!

Оставшийся кекс отправился к нему в рот.

— Хватит глупостей, — заявила Ванесса, заставляя себя сохранить серьезное выражение лица. — Нам нужно обсудить важные вопросы. Прошло три дня с тех пор, как к нам пришло войско лорда Уртблада. Войско с крысами, ласками, хорьками, горностаями и лисами с мечами, почти равными мечу Мартина. Три дня они стояли лагерем и тренировались за нашими стенами, а их капитаны преломляли с нами хлеб. Я попросила некоторых из вас внимательно следить за этими чужаками. Думаю, мы уже увидели все, что нам предстоит. Пришло время принять решение. Можем ли мы доверять этим северянам настолько, чтобы впустить их в Рэдволл? Или мы продолжим держать их за нашими стенами, отказывая им в гостеприимстве нашего аббатства?


— Почему мы не можем оставить все как есть? — спросил Джефф. — Кажется, до сих пор все шло хорошо. По крайней мере, не было никаких неприятных случаев.


— Войска Уртблада не мылись со вчерашнего утра, — ответила Ванесса. — После того, как они упражнялись последние два дня, завтра они захотят еще раз помыться — Уртблад так и сказал сегодня за ужином. Мы все помним ту нелепицу с ведрами. Мы повторим ее завтра или позволим им прийти в аббатство и помыться в пруду?

Джефф заговорил снова:

— Брат Хью и брат Джоэл беспокоятся об уровне воды в пруду. Эти солдаты расходуют ужасно много, даже когда не купаются. Самая водохлебная орава, что я когда-либо видел!


— Да, я знаю, — кивнула Ванесса. — Но пока что все в порядке. После бури, уровень воды все еще примерно такой, каким он должен быть для сезона.


— Ну, тогда в чем дело? Держите солдат снаружи и носите им воду, как мы делали раньше. Судя по тому, что сказал нам лорд Уртблад, завтра это будет их последняя ванна перед отбытием в Саламандастрон.


— Дело не в воде, Джефф. Дело в доверии. Сейчас перед нами стоит вопрос: отнеслись ли мы несправедливо к Уртбладу, не доверяя ему? В конце концов, он — барсучий лорд. Если его цели действительно благородны, мы оскорбляем его своими сомнениями.


— Ну, Несса, он ведь не оставил нам выбора, правда? — Монти вытер лапы о жилетку в память о кексе, которого больше не было. — Я имею в виду, он не был таким уж прямодушным, каким должен быть гость этого аббатства, не так ли? Если мы его заподозрили, то виноват только он сам.


— Возможно. Джефф уже высказал свое мнение по этому поводу. Теперь я хотела бы услышать тех из вас, кто провел много времени с некоторыми из наших гостей с севера. Арлин, почему бы тебе не начать?

Старый аббат прочистил горло.


— Все дело в его намерениях, — начал он. — После всего, что я видел за последние два дня, я не сомневаюсь, что лорд Уртблад мог бы взять это аббатство силой или причинить нам любой вред, если бы захотел. Мы не смогли бы противостоять этой армии. Более того, я не могу представить себе ни одной силы, которая могла бы это сделать. Он утверждает, что он друг Рэдволла, наш союзник в грядущем кризисе. Так почему же он привел к нашим воротам такое войско?


— Чтобы усмирить Страну Цветущих Мхов, если ему потребуется, — ответил Алекс. — Он пришел из далеких северных земель. Он понятия не имел, что найдет, когда прибудет сюда. Он хотел быть готовым ко всему.


— Это логичный вывод, — кивнула Ванесса. — Но слово сейчас у нашего отставного аббата. Арлин, ты согласен с Александром?


— Мы должны решить, можем ли мы доверять Уртбладу, — сказал Арлин. — Он был не совсем откровенен с нами, но он рассказал нам о своих хищниках до того, как они прибыли сюда, и ничего не скрывал от нас с момента их появления. Он безостановочно тренирует их прямо у нас под носом, познакомил нас с их капитанами… а ведь у него много и лесных жителей. Давайте не будем забывать об этом. Они не стали бы служить лорду Уртбладу, если бы хотя бы немного сомневались в нем.


— Итак, — спросила настоятельница у своего старого наставника, — считаешь ли ты безопасным впустить войско Уртблада в Рэдволл?


— Не знаю, могу ли я ответить на этот вопрос, Ванесса. Все это совершенно ново. Мы никогда не видели ничего подобного раньше. Лорд-барсук, что берет на службу хищников, так чтобы они маршировали бок о бок с добрыми зверями? Лучшее, что мы можем сделать, это оценить этих воинов — и хищников, и лесных жителей — по их собственным достоинствам, как мы и старались делать последние несколько дней. Пока что они не причинили нам никакого вреда, а у них, конечно, была возможность сделать это.


— Так и есть, — согласился Александр. — Аббат, Монти и я несколько раз оказывались в их гуще, и мы бы вряд ли стояли здесь, будь у них злые намерения. Но есть и кое-что еще. Все солдаты лорда Уртблада — лучшие бойцы из тех, что я когда-либо видел. Такого мастерства, как у них, не достичь без долгих тренировок, а значит, без большой самоотдачи. В этом разница между этими хищниками и теми, кого Рэдволл видел в прошлом: они так же преданы своему делу, как мыши, выдры, ежи и землеройки Уртблада. Не думаю, что какой-нибудь злодей с черным сердцем способен проявить такую преданность даже понарошку.

Ванесса обдумала это, затем посмотрела на Мауру:

— Хищники обычно не славятся своими актерскими способностями, это правда. Но лисы — другое дело. Маура, ты провела большую часть сегодняшнего дня с Махусом и лордом Уртбладом. Какие у тебя впечатления от этого меченосца?

Маура, никогда не любившая выступать на публике, немного замялась, приводя свои мысли в порядок.

— Ну, я не питаю любви к лисам, — начала она. — Я несколько раз пыталась поговорить с Махусом наедине, но так и не смогла его понять. Он казался искренним и вежливым, хотя мог просто играть роль благородного зверя. Я до сих пор не избавилась от подозрений, но после сегодняшнего дня я вижу Махуса иначе.


— Почему, Маура?


— Я и половины не понимала из того, о чем те двое говорили сегодня днем, поэтому я скоро почти перестала слушать и просто смотрела. Но большую часть времени я наблюдала не за Махусом, а за лордом Уртбладом. Видите ли, лисы хитры и коварны, и их уловки не под силу большинству честных зверей. А вот барсук — совсем другое дело. И вот что я могу вам сказать: Уртблад доверяет Махусу. Полностью. Лисы могут обмануть любого, но Уртблад владеет даром пророчества. Очевидно, что эти двое на протяжении многих сезонов очень тесно сотрудничали. Поэтому я думаю, что Махус — в самом деле тот, кем кажется.

Ванесса поджала рот:

— Другими словами, Уртблад доверяет Махусу, Уртблада обмануть нельзя, следовательно, Махус заслуживает доверия.


— Полагаю, так сказать лучше всего, — кивнула Маура.


— Мне вспомнились некоторые истории, что Абеллон, Тилламук и Маттун рассказали нам вчера вечером в сторожке, — вставила Ванесса. — О способности Уртблада проникать в души других зверей и видеть их истинный характер. Если он действительно обладает таким даром, то Махус никак не мог скрыться от такого пристального внимания.


— Или любой из других капитанов-хищников, если уж на то пошло, — добавил Арлин.


— Давайте пока оставим хищников, — сказала Ванесса, обращаясь к своему старому беличьему другу. — Алекс, ты очень сблизился с леди Миной… и не только потому, что это было твое задание. Сегодня мы все видели, как она умеет стрелять из лука. Что ты можешь рассказать нам о ней такого, чего мы, возможно, не знаем?


— Ну, если не считать того, что она, наверное, может застрелить меня с завязанными глазами, леди Мина — самое благородный зверь из всех, кого я когда-либо знал. Она много рассказывала мне о своем доме в северных землях, и видно, что она любит его и своих собратьев из племени Гоо… ну, так же глубоко, как мы все любим Рэдволл. Она рассказывала о своих предках, у них очень богатая история. Ее брат Маринус, о котором она отзывается с большим уважением, — нынешний вождь племени. Мина — представительница королевской семьи, но она, как и ее брат, искусный воин. На протяжении многих поколений племя Гоо помогало другим добрым зверям северных земель в трудные времена, выходя далеко за пределы своего родного леса. Они заключили договор с лордом Уртбладом, чтобы помогать ему, как только могут. Они безоговорочно верят в то, что он делает, и преданы ему до смерти.

Алекс посмотрел на Ванессу:

— Я знаю, то, как я веду себя в последнее время, должно быть, заставляет вас задуматься, не затуманен ли мой мозг своими чувствами к леди Мине. Но уверяю вас, я изучил ее характер так глубоко, как только мог, ради всех друзей, которые у меня есть здесь, в Рэдволле. Думаю, я могу сделать беспристрастный вывод. Она и ее соплеменники никогда не стали бы служить злу. Сомневаюсь, что леди Мина смогла бы терпеть присутствие злодеев больше, чем сам лорд Уртблад.

Ванесса медленно кивнула:

— Ты очень уверен в этом, Алекс, и мне этого достаточно. Кроме того, — добавила она, подмигнув, — любая беличья Леди, которая смогла так увлечь нашего дорогого Александра, должна быть действительно благородным созданием.

Алекс слегка покраснел и опустил голову, на его губах появилась немного смущенная улыбка.

Аббатиса возобновила свои вопросы.

— Теперь давайте послушаем Кротоначальника, который провел три вечера в глубокой беседе с Кротоначальником с севера. Расскажи нам, друг мой, что ты узнал от своего коллеги».


— Бурр-урр, мы стали закадычными друзьями, он и я. Такое чувство, что я знаю его всю свою жизнь. Нам, рэдволльским кротам, он тоже понравился.


— Да, я заметила, что вы, кажется, прекрасно ладите. Но что он рассказал вам о своей службе под началом лорда Уртблада?

Кротоначальник расправил когти.

— Хурр, он предан Уртбладу, как мы — аббатству. Он и его траншейный корпус работают так же, как любой зверь в войске, но это потому, что они так хотят. Лорд Уртблад очень высоко ценит своих кротов. Никуда он без них не отправляется Они не очень-то сражаются, нет, кроты не очень-то любят битвы и тому подобное. Но они помогают другим рыть укрепления и тому подобное.


— А что он рассказал о самом Уртбладе? — поинтересовалась Ванесса.


— Урр, готов поспорить, он отдал бы свою жизнь за него, бурр-хурр.


— Мехом клянусь! — заявил Монти. — Даже кроты того барсука — фанатики!

Кротоначальник слегка ощетинился от такого слова.

— Нет, мистер Монти, я сказал «преданный», а не «фанатик», зурр.


— Да, — сказала Ванесса, — давайте не будем слишком торопиться их осуждать. Их мнение может показаться нам странным, но подумайте: многие из нас готовы поставить на кон свою жизнь ради Рэдволла.


— Это правда, — кивнул Александр, а затем бросил взгляд в сторону Монти. — Кстати, о фанатиках: разве аббат Арлин не предположил сегодня, что полк выдр Уртблада в одиночку мог бы одолеть орду Клуни?


— Ну, в этом аббатстве слова разлетаются быстро, — заметил Арлин. — Но да, эти выдры впечатляют. Даже ты, Монти, должен признать, что выдры Рэдволла никогда не сравнятся с ними. Они могут казаться шумными и добродушными, но на поле боя они были бы воплощением смерти.


— Раз уж речь зашла о выдрах, — сказала Ванесса, — давайте послушаем тебя, Монти. Насколько я поняла, ты увлечен ими почти так же, как Алекс — леди Миной.


— Ну, я бы не стал заходить так далеко, Несса, — скрестил лапы Монти. — Но ни разу я не встречал выдру, которая не была бы прекрасным мускулистым зверем, и эти с севера точно такие же. Настоящая команда крепких парней, которые не станут связываться с мерзкими тварями, и это видно.


— Ты понимаешь, что это тогда относится не только к выдрам Уртблада, но и ко всем хищниками, с которыми они служат? — напомнила ему аббатиса.

Монти пожал плечами.

— Может, и так, но это правда, как я ее вижу.


— А что насчет Варнокура? Он уже не первый сезон с Уртбладом, и он видел несколько боев с ним. Какие впечатления от него?


— У нас с ним, может, и есть резкие разногласия по поводу воспитания малого Винка, но в целом Варни — порядочный зверь, несмотря на то, как он с сыном своим обходится. Никогда не считал, что этот странствующий бродяга подходит для жизни в строю, но должен сказать, что военная жизнь ему, видать, по душе. Полагаю, он наконец-то нашел, что искал, да не мог найти здесь, в Рэдволле. Во всяком случае, он высокого мнения о лорде Уртбладе, а его воины, похоже, даже не против хищников. Говорит, что они неплохие ребята, если к их грубости привыкнуть. Я об этом с Винком втихаря говорил, и он сказал, что Варнокур ему то же самое сказал. Если с ордой под нашими стенами что-то не так, Варни об этом не знает.

Ванесса разгладила переднюю часть своей зеленой рясы.

— Итак, вот и все. Из всего сказанного следует, что мы должны доверять Уртбладу, потому что если бы его намерения были злыми, он бы уже показал это. Мы должны доверять Махусу и его лисам, потому что Уртблад доверяет Махусу. Нашим выдрам понравились выдры Уртблада, нашим кротам — кроты Уртблада, Алекс не может не любить леди Мину… а мы даже не упомянули о его мышах. Абеллон занял место в наших сердцах, и я, со своей стороны, стала считать его настоящим другом. Итак, может ли кто-то здесь сказать плохое о солдатах Уртблада? Хоть что-нибудь?

После нескольких минут молчания Джефф сказал:

— Все дело в этих хищниках, Ванесса. Откуда нам знать, что им можно доверять?


— Прошло уже три дня, а они не сделали ничего, что нарушило бы наше гостеприимство. Уртблад ручается за них. Неужели мы и дальше будем отказываться от справедливого отношения к ним?


— Они довольно жестокие бойцы, — сказал Александр. — Я бы не хотел, чтобы они оказались в наших стенах, если они захотят причинить нам вред.


— Их боевые навыки не обязательно означают, что их нельзя пускать сюда, — заметил Арлин. — Наши выдры, когда тренируются, могут выглядеть довольно страшно, а белки из лесного патруля во время стрельбы из лука могут быть просто грозными!


— Но их так много, — покачал головой Джефф.


— У меня есть подозрения, как и у любого здесь, — сказала Маура. — Но стал бы лорд Уртблад так открыто показывать боевые навыки своей армии, если бы пытался что-то скрыть? Он должен был знать, как мы, жители аббатства, воспримем это зрелище. По мне, так это говорит о том, что он даже слишком открылся нам Он будет делать то, что считает нужным, и не станет извиняться за это, даже если это немного взъерошит нам шерсть и перья. Это не путь бесчестного злодея.


— За исключением того, — возразил Алекс, — что Махус отказывается показать нам степень своего мастерства и даже не объясняет, почему.


— У него должно быть вполне логичное объяснение, — сказала Маура. — Но я еще раз говорю вам, что Уртблад полностью доверяет тому лису.


— Леди Мина тоже, — добавил Алекс, — и мне этого вполне достаточно.


— Остается вопрос: пускать ли их в Рэдволл? — Ванесса обвела комнату взглядом. — Думаю, все уже сказано, и пришло время принимать решение. Я понимаю, что, как настоятельница, окончательное решение должно быть моим и только моим. Но прежде чем я возьму на себя обязательства, я хотела бы провести голосование. Пустить ли нам войска лорда Уртблада в наши стены?

Джефф спросил:

— Может быть, мы просто впустим лесных жителей, которые, как мы знаем, не доставят нам проблем, а хищники останутся снаружи?


— Не может быть и речи, — покачала головой Ванесса. — Гостеприимство Рэдволла должно быть открыто для всех наших гостей, или ни для кого из них.


— Их разоружат перед входом? — спросила Маура. — Это может повлиять на то, как я проголосую.


— Хорошая мысль, — отозвался Монти. — А они придут все сразу или посменно? Добрые ли они звери или нет, но я сомневаюсь, что вся эта орава поместится на нашей территории в одно и то же время. Даже плечом к плечу они заполонили бы наши лужайки от фруктового сада до западных ворот!


— Они правы, Ванесса, — сказал Арлин. — Мы не можем голосовать, пока не будем точно знать, за что голосуем. Нам нужно конкретное предложение: сколько впускать за раз, разоружать ли их и так далее. Возможно, нам придется голосовать несколько раз, чтобы выработать план, приемлемый для большинства из нас.


— Всё становится сложнее, чем мне хотелось бы, — ответила Ванесса. — И опять же, это не простой вопрос. Давайте обсудим, что именно потребуется, прежде чем мы рассмотрим возможность впустить отряд Уртблада. Начнем с вопроса Мауры о том, следует ли их разоружить…

* * *


Через пять минут все подробности были обсуждены.

— Все, кто за то, чтобы допустить войска Уртблада в аббатство на оговоренных условиях, поднимите лапы.

Пять лап поднялись вверх.

— Против?

Джефф смущенно огляделся по сторонам, а затем поднял лапу.

— Похоже, я единственный несогласный. Возможно, мне следует воздержаться, но я должен голосовать так, как чувствую. Я все равно не думаю, что это хорошая затея.


— Не огорчайся, Джефф, — сказала ему Ванесса. — Будем надеяться, что никогда не наступит день, когда кого-нибудь в Рэдволле заставят его держать свое мнение при себе. Мнение меньшинства тоже следует уважать.


— Подозреваю, что если бы сестра Аврелия была приглашена на наши советы, к Джеффу бы присоединился еще один голос, — Арлин посмотрел на аббатису. — Я заметил, что ты не проголосовала ни за то, ни за другое.


— Нет, я хотела сначала узнать, как проголосуете вы все. Учитывая, что голосование было почти единогласным, и принимая во внимание мои собственные чувства по этому вопросу, я соглашаюсь с большинством. Мы впустим северян в Рэдволл, но не более сотни за раз, и только смешанными группами, состоящими из хищников и лесных жителей. Каждой группе будет предоставлен час, чтобы помыться в пруду, прогуляться по лужайкам и угоститься едой и питьем, после чего они должны будут уйти, чтобы освободить место для следующих. Таким образом, все шестьсот солдат Уртблада смогут попасть в аббатство к началу дня, если мы примем первую группу сразу после завтрака.


Кроме того, — продолжила она, — они должны будут сдать оружие, прежде чем их пропустят через ворота. Это будет сделано на лугу за стеной, и оружие останется там. Я понимаю, что даже сотня этих воинов держит при себе небольшой арсенал, поэтому мы отправим столько наших белок и выдр, сколько потребуется для выполнения этой задачи.

Ванесса остановилась, чтобы перевести дух.

— Будем надеяться, — заключила она, — что завтра это соглашение сработает достаточно хорошо, и мы сможем сохранить его на протяжении всех дней, пока Уртблад будет оставаться в Рэдволле. Он хочет, чтобы мы доверяли его войскам, и это следующий шаг к на пути к этому. Но мы все равно будем соблюдать осторожность. Возможно, Джефф — единственный из нас, кто проголосовал против этого предложения, но я думаю, что мы все разделяем его тревогу. Если северяне дадут нам повод пожалеть о том, что оказали им гостеприимство, они будут изгнаны из Рэдволла силой, если потребуется, и наши ворота останутся для них закрытыми. Для всех, даже для Абеллона и Сэйбрука, Махуса и леди Мины.


— Даже для самого Уртблада? — спросил Арлин.

Ванесса вздохнула и пожала плечами.

— Не знаю. Придется подождать и посмотреть… — Она повернулась к двум главным защитникам Рэдволла. — Алекс, Монти, не могли бы вы пойти и сообщить лорду Уртбладу о нашем решении? Скоро наступит полная темнота, и я уверена, что он захочет начать подготовку к утру. Это, думаю, довольно сложная задача — разбить солдат на небольшие смешанные группы.


— Сейчас, Несса, — отсалютовал Монти и вывел своего беличьего друга из комнаты.


— Ну, мне станет намного легче дышать, когда Уртблад уйдет из Рэдволла и заберет своих хищников с собой, — вставил Джефф.


— Думаю, это относится ко всем нам, — согласилась Ванесса.

* * *


— Осторожно!

Предупреждающий крик Александра был слышен даже на вершине стены, как и треск могучего ствола вяза, когда величественное дерево рухнуло в сторону от аббатства, надежно укрывшись в паутине направляющих веревок.

Многие жители Рэдволла собрались на стене, чтобы посмотреть на это зрелище. Леди Мина убедила Александра в том, что высокие деревья возле аббатства необходимо срубить, а Александр убедил Ванессу, и дальше дело пошло быстро. Жителям аббатства и впрямь было на что посмотреть.

Брат Хью покачал головой, глядя, как рушится древний вяз.

— Рубить деревья, что простояли почти столько же, сколько это аббатство, — пробормотал он. — Эта беличья леди обвела нашего Александра вокруг пальца. Если бы не она, он бы ни за что не стал этого делать.


— Да, жаль, что их рубят, — согласился брат Джоэл, стоявший рядом с поваром. — Но надо отдать Алексу должное. Он не согласился бы на это без веских причин. А лорд Уртблад привел довольно убедительные доводы в пользу их вырубки.


— Мы сдались ему, просто и ясно, — проворчал Хью, поворачиваясь, чтобы окинуть лапой земли аббатства позади них. — Это капитуляция, как в том жалком деле, которое произошло там, внизу!

Джоэл проследил за взглядом Хью. Около сотни северян толпились на лужайке, умываясь у пруда или перекусывая за столами, уставленными яствами. Так продолжалось все утро, пока солдаты Уртблада посменно входили и выходили из южных ворот. Больше половины армии уже успело побывать в Рэдволле, и никаких неприятностей не произошло.

— Мне кажется, ты слишком волнуешься, Хью, — сказал мыш-садовод. — Лорд Уртблад — наш союзник. Как можно сдаться союзнику?


— Посмотри под нами, и ты поймешь, как.


— Да ладно, — махнул лапой Джоэл. — Они следуют всем правилам, что установила для них настоятельница, они не причинили никаких неприятностей, большинство из них ведут себя вполне прилично. Посмотри, вон юный Сирил сейчас болтает во фруктовом саду с тем мышем, который прикован к тому горностаю. Кажется, они прекрасно ладят…

Хью фыркнул.

— Два зверя, скованные одной цепью! Напоминает мне о двух сезонах, которые я провел в юности в качестве раба. Думаю, этим все сказано!


— Да, но, как я слышал, это была задумка мыша, так что они не рабы. Ты суетишься по пустякам, Хью. Настоятельница очень тщательно взвесила свое решение, и она бы не пошла на это, если бы чувствовала, что аббатству угрожает опасность.


— Правда? — саркастически спросил Хью. — Тогда почему все наши выдры охраняют ворота, а наши белки патрулируют вершину стены с луками наготове?


— Сам Уртблад с самого начала говорил, что хочет, чтобы оборона Рэдволла была укреплена. Если бы у него на уме было что-то не то, он бы сам нарушил свою цель. Ничего страшного не произойдет, если мы будем смотреть в оба.


— Открытые глаза — это хорошо… но что, если здесь происходит нечто большее, чем кажется на первый взгляд?»


— Например?

Хью покачал головой.

— Не знаю. Но что-то не так с Уртбладом и его армией. Я чувствую это, сестра Аврелия и брат Джефф тоже. И я скажу тебе, что беспокоит меня больше всего.


— Что?


— Где зайцы? У барсучьего лорда их должна быть целая стая. Вот Уртблад — барсучий лорд Саламандастрона… но в его рядах не видно ни одного зайца. Что это за барсучий лорд такой?


— У лорда Уртблада есть брат, — напомнил Джоэл. — Все зайцы вместе с ним в Саламандастроне, помогают защищать прибрежные земли. Так я слышал.


— А во всех Северных землях нет еще зайцев? — возразил Хью. — Все это как-то неправильно.

Он подошел к месту в юго-восточном углу вершины стены, откуда мог наблюдать за солдатами на лугу и за теми, кто находился в стенах аббатства.

— Где, повторяю, зайцы?

========== Интерлюдия с зайцами ==========

Далеко от аббатства Рэдволл, на пути через западные равнины и горы за ними, стояла природная крепость Саламандастрон. Плосковерхая горная твердыня стояла далеко в стороне от хребта на востоке, довлея над побережьем. Возвышаясь над дюнами и болотами, словно кулак, пробитый из глубины земли, Саламандастрон был так же одинок в своем величии, как и барсучьи владыки, правившие горой на протяжении многих поколений. Во время войны и мира, изобилия и голода, хороших и плохих времен всегда можно было положиться на барсучьих лордов Саламандастрона и их боевых зайцев из Долгого патруля. Они защищали западные берега от любого врага, способного нарушить покой внутренних земель. Вечная бдительность и вечная готовность…

Три зайчихи сидели у подножия травянистой дюны, пытаясь найти тень от знойного полуденного солнца. Им это не очень-то удавалось.

Мелани, командир патруля, весьма неженственно глотнула из своей фляги. Ее дочери Гивадон и Мизагель последовали примеру своей начальницы и утолили жажду тем же образом.

— Ух ты! Ну и жарища сегодня, иначе я не зайчиха! — Мелани закупорила флягу и повесила ее обратно на пояс. — Не помогает и то, что мы слишком далеко от берега, чтобы дул морской бриз, но и слишком далеко от гор, чтобы быть в их тени. Девки, нам надо двигаться дальше, потому что здесь от нас нет никакого проку!

Мизагель заслонила глаза одной лапой, бросив быстрый взгляд на солнце.

— Мам, если мы перейдем на восточную сторону этой дюны, там, может быть, будет прохладнее?

Гивадон встала и вытянула ноги:

— Не надейся, сестренка. Старина Солнце почти прямо над головой, как ни посмотри. Никакой тени ни здесь, ни там еще пару часов, — она посмотрела на Мелани. — Мама, этот дозор — сущая бесполезность, ей-ей. Никто никогда не нападал на Саламандастрон с востока, через горы. Туда нет ни одного доступного пути, нет ни одного способа провести орду через эти вершины. Все, что мы здесь делаем, — поджариваемся на солнце, будто будем главным блюдом на следующем пиру!


— Судя по тому, как ты ноешь, на следующем пиру будут подавать птицу-ворчалку, — Мелани атлетически изогнула свои длинные задние ноги. — Ты знаешь приказ: прикрывать все подступы к горе. Армия, нападающая с севера или юга, может направить отряд в эту сторону, чтобы открыть фронт на восточной стороне Саламандастрона. Кроме того, мы не просто высматриваем врагов. Много раз в прошлом мы, зайцы из Долгого патруля, оказывали помощь какому-нибудь доброму зверю, забредшему в эти пустоши. Помните, что наша работа — не только сражаться, но и помогать. Но больше всего мы должны наблюдать. А это значит, что нужно меньше работать челюстями и больше завострить глаза и уши!


— Да, но Гивви права, мама, — сказала Мизагель, заступаясь за сестру. — Мы здесь уже три дня и не видели ничего, кроме этих проклятых чаек и пары-тройки мерзких жаб.


— Тогда мы доложим полковнику Клевистону и лорду Уртфисту, что видели проклятых чаек и пару-тройку мерзких жаб. Вы же знаете, его светлость хочет быть в курсе передвижений каждого зверя в пределах дневного похода от Саламандастрона. Даже безобидные, на первый взгляд, хищники могут служить глазами и ушами наших врагов, — Мелани понизила голос. — Обоих наших врагов.

Она быстро пробежала несколько ярдов по ровному участку вдоль дюны, вздымая песок каждым мощным толчком ноги, а затем неторопливо вернулась к дочерям.

— Ах, как хорошо! Нельзя позволить жаре взять верх над нами, во? А теперь давайте, милые, поднимайтесь! Я знаю один милый источник в полудне пути к югу отсюда, где мы сможем пополнить наши фляги и набрать свежей еды прямо с куста.

Две зайчихи оживились при упоминании о свежих фруктах. Гивадон заметила несколько надоедливых чаек, низко пронесшихся над восточной стороной дюны. Птицы громко и враждебно кричали. Зайчихи предположили, что именно они стали целью гнева чаек. Чайки никогда не были дружелюбны к силам Саламандастрона, поскольку считали барсучьих лордов и зайцев из Долгого патруля соперниками в борьбе за владение морским побережьем. Патруль Мелани уже не раз подвергался их нападению в этих краях.

— Ух, эти вредители! — Гивадон нагрузила пращу несколькими остроконечными камнями из своей сумки и начала взбираться на склон дюны. — Смотрите-ка, как низко они летят! Никакого уважения к закону! Держу пари, я смогу отделать парочку. Дай мне минутку, мама, и мы сможем отправиться в путь!

Мелани приготовила копье, а Мизагель прикрепила стрелу к своему тисовому луку.

— Осторожно, Гивви. Эти негодяи умеют набрасываться скопом. Если они нападут в полном составе, спускайся оттуда поскорее!

Гивадон взобралась на вершину и начала раскручивать пращу, но затем опустила ее на бок. Чайки, как оказалось, преследовали вовсе не их: они полетели к одинокой фигуре, мчавшейся с востока. Гивадон подвела лапу к глазам и прищурилась.

— Заяц! — крикнула она матери и сестре внизу. — Там заяц!

Мелани и Мизагель быстро поднялись на дюну рядом с ней.

— Откуда он взялся? — спросила Мелани.


— С востока, — ответила Мизагель, констатируя очевидное. — Должно быть, он пришел через горы!


— Не будь дурой, — сказала Гивадон. — Только птицы и летучие мыши могут перебраться через эти горы. Там нет тропинок.


— Ну, он же откуда-то взялся! — воскликнула Мизагель. — Несколько минут назад, когда мы остановились на отдых и осматривали окрестности, его нигде не было видно. Мы бы увидели его, если бы он двигался параллельно нам. А он движется на запад.

Мелани подняла лапу, чтобы предотвратить дальнейшие препирательства:

— С такой скоростью, с какой он передвигается, он мог прийти откуда угодно. С севера, юга… или с гор. Вопрос в том, нужна ли ему наша помощь?


— Чайки определенно преследуют его, — заметила Гивадон, — но он устраивает потрясающее представление, уворачиваясь от них. По-моему, они еще ни разу не напали на него — по крайней мере, пока я наблюдаю. Что скажешь, мам?

Мелани задумчиво провела холодной сталью своего копья по сжатому рту.

— Обычно я бы сказала, что надо протянуть лапу, но этот парень прокладывает такие следы, что будет здесь в любой момент. Лучше стоять наготове прямо на месте и подготовить достойный прием для нашего гостя и его новообретенных друзей!


— Во, кажется, он нас увидел! — Мизагель подняла свой лук за один конец так высоко, как только могла, и бешено замахала им над головой. — Эй, сюда!

К счастью — или к несчастью, поскольку Мелани и ее дочери никогда не уклонялись от хорошей драки, — чайки прервали свой налет на незнакомца, когда заметили хорошо вооруженную троицу, поджидавшую их на гребне дюны.

Новоприбывший резко остановился у восточного основания дюны, прямо под тремя зайчихами.

— Как я рад вас видеть! — сказал он, задыхаясь. — Вы зайцы из Долгого патруля, не так ли?


— Это так, — ответила Мелани. — А тебя как звать?


— Меня зовут Браудер, мэм. И я бы с удовольствием рассказал вам о себе, но мне нужно попасть в Саламандастрон. У меня срочные новости для лорда Уртфиста. Надеюсь, вы сможете отвести меня к нему?


— Это мы можем.

Мелани спустилась по восточному склону дюны, чтобы поближе рассмотреть Браудера. Это был ничем не примечательный заяц, ни старый, ни молодой, одетый скорее для леса, чем для открытых просторов побережья.

— Но сначала скажи, ты ранен? Тебе нужна еда или питье?


— Я могу попить, пока мы идем, — сказал Браудер, махнув лапой. — Пожалуйста, мы должны спешить. Я проделал весь путь из Страны Цветущих Мхов, через равнины и горы. Времени в обрез!


— Через горы? — Мизагель посмотрела на сестру. — Видишь, Гивви, я же говорила!


— Да тише ты!

Внимание Мелани по-прежнему было приковано к странному зайцу. Этот Браудер, очевидно, был не таким, каким кажется, если он действительно перебрался через коварный горный хребет.

— Скажи нам, друг, что за срочные новости заставили тебя предпринять такое путешествие?

Браудер принял флягу, сделал быстрый глоток и вернул ее. Глядя ей прямо в глаза, он ответил ей просто и прямо, хотя прошло несколько мгновений, прежде чем его слова полностью дошли до них троих.

— Уртблад захватил аббатство Рэдволл!

* * *


Давным-давно, когда мир еще только зарождался, гора Саламандастрон была великим вулканом, что извергал мощные шлейфы пара и пепла, опуская реки расплавленной породы огромными каскадами по склонам. Но теперь его магма давно угасла, превратившись в плотный базальтовый монолит, который могли одолеть только самые тяжелые кирки.

Именно с такими тяжелыми кирками первые барсучьи лорды пришли к горе и пробили тоннели с жилыми помещениями, превратив гору в крепость для защиты побережья. Последующие поколения расширяли лабиринтные ходы, пока вся гора не оказалась испещрена камерами, лестницами, коридорами и потайными входами, высеченными из самой живой породы. Но при всех изменениях, происходивших с ней на протяжении веков, так и не удалось скрыть ее истинную сущность. В террасированные склоны, на которых росли редкие сады и рощи, можно было легко узнать склоны потухшего вулкана, а плоская вершина с ободком явно была застывшей чашей кратера.

Два зверя стояли на краю кратера и смотрели на море. Один из них был огромным, другой — длинным и жилистым. Несмотря на такую разницу в их телосложении, любой зверь с первого взгляда мог бы сказать, что это давние спутники, просто по тому, как удобно они сидели, дополняя друг друга.

Лорд Уртфист, нынешний хозяин Саламандастрона, в последнее время предпочитал носить частичные доспехи, даже когда занимался самыми обычными делами в глубине горной крепости. Всегда нужно было защищаться от крыс-пиратов, а они в последние сезоны становились все смелее. Чаще всего с этой вершины Саламандастрона на горизонте виднелись паруса одного из их рабовладельческих галеонов, а иногда и больше одного, — маняще близкого, но недосягаемого. До Уртфиста доходили рассказы об ужасах, которые эти изверги творили по всему побережью, но им всегда удавалось избежать тяжелой лапы правосудия, которую Уртфист жаждал наложить на них. Король Траттон был умен — он был первым по-настоящему способным предводителем, который был у морских крыс за много поколений. Он слишком хорошо понимал ограниченность возможностей своего барсучьего противника и постоянно выставлял напоказ свою неоспоримую морскую мощь. Возможно, он никогда не сможет напрямую противостоять Уртфисту, но он мог дразнить барсучьего лорда, держась в пределах видимости Саламандастрона… как он и делал.

Морские крысы на западе… и еще один враг, о котором лорд Уртфист предпочитал не говорить и который мог напасть в любой момент и с любого направления. Этот второй враг был куда опаснее любой крысы, и, судя по последним сообщениям, его закаленная в боях орда готовилась двинуться на юг и угрожать добрым зверям Страны Цветущих Мхов. Один из самых быстрых зайцев Долгого патруля был отправлен гонцом в Рэдволл, чтобы предупредить их об этой угрозе, и должен был добраться до аббатства со дня на день. Уртфист хотел сам быть готовым к бою в любую минуту, кто бы ни был его противником, и поэтому сменил свой тяжелый кузнечный плащ на военную броню.

— Уф, сегодня не видно ни одного из тех чертей, во?

Полковник Клевистон, командир зайцев Долгого патруля, повернулся к своему начальнику-барсуку. Если не считать шутливой медали на левой груди — подаренной ему несколько сезонов назад его солдатами, — полковник носил ту же простую форменную тунику, что и все его зайцы.

— Они, конечно, все еще там, даже если мы их не видим. Но все же приятно хоть иногда смотреть на море и не видеть, как его загрязняют крысиные корабли, а?

— Твое зрение лучше моего, — молвил Уртфист. — Если ты говоришь, что не видите парусов, то я уверен, что их там нет. Но придет день… — Барсук оставил свое высказывание незаконченным. — День придет.


— Да, и когда это случится, я буду на вашей стороне, как и все зайцы Патруля. В один из этих дней тот жалкий крыс рискнет подойти к Саламандастрону слишком близко для своего блага. Тогда мы разгромим его и бросим обратно в море, где ему и место, только на этот раз на съедение рыбам!

Уртфист не мог разделить бодрости Клевистона.

— Не забывай, мой старый друг, что в прошлом Траттону помогали. Терраморт был отстроен не одними крысиными лапами.

Клевистон задумался над этим тревожным напоминанием.

— Не вижу, как Траттон может связаться с ним. Они разошлись, и у каждого в эти дни свои заботы.


— Они оба — наши смертельные враги, а разошедшиеся пути имеют свойство соединяться вновь. Может быть, не сегодня и не завтра… но если кто-то из них захочет и впрямь захватить Саламандастрон, они без колебаний заключат союз против нас. Это самая большая опасность, с которой мы сталкиваемся. Но это не значит, что Траттон не решит испытать нас на прочность сам. Он может в любой момент послать отряд против Саламандастрона, если почувствует, что достаточно окреп, просто чтобы оценить наши силы. Он ведь крыс, не забывай, и не задумываясь потратит целый корабль своих собратьев, если решит, что это послужит его цели.


— У одного корабля с этими хищниками не будет ни единого шанса против нас, во. Мы разделаемся с ними в два счета.


— Что скажет Траттону именно то, что он хочет знать… и сколько твоих зайцев погибнет при отражении нападения?


— Наших зайцев, — сказал Клевистон, напомнив Уртфисту, что Барсучий Лорд командовал всем Долгим патрулем, включая самого Клевистона. — Может, один или два, сэр, но не в том случае, если мне есть что сказать по этому поводу. Кроме того, мы здесь, чтобы сражаться. Не так уж много толку от нас, если мы не можем принести пользу, во?


— Даже пара зайцев — слишком большая потеря для боя с такими мерзавцами, — Уртфист скрежетнул зубами. — В мире слишком много хищников, вот в чем беда. Можно истреблять их до тех пор, пока море не станет красным, и все равно их всегда будет больше и больше!


— Дело не только в хищниках, но и в том, кто направляет их.

Клевистон сразу понял, что это не самое лучшее, что он мог сказать, чтобы улучшить настроение своего начальника, и заяц неловко отодвинулся от Уртфиста, чтобы посмотреть за край кратера в другом направлении. Его взгляд уловил какое-то движение на востоке, вдали от моря.

— Эй, что это? Один из патрулей возвращается, опережая график.

Уртфист оторвался от созерцания океана и посмотрел на восток.

— Кто там?

Клевистон напряг глаза.

— Должно быть, это патруль Мелани. Их дозор был в той стороне.


— Наверное, у них есть срочные вести, или же они попали в беду, — в голосе барсука послышалось беспокойство. — Они все трое там?

Клевистон прищурился.

— Э-э, нет, сэр. То есть, да… там четыре зайца. Я думал, что мне мерещится, но их точно четыре.


— Четыре? — Уртфист встал на краю кратера так высоко, как только мог. — Ты уверен, что они наши?


— Три из них наши. Дочки Мелани, как я и думал. Но четвертый не из наших. Не так одет, — Клевистон напряг зрение до предела. — Похоже на одежду лесных жителей, если я не ошибаюсь.


— Лесной житель? — Уртфист проследил за взглядом своего заячьего полковника, но он едва ли смог бы определить, сколько зверей приближается, не говоря уже о том, во что они одеты. — Что лесному зайцу делать на побережье?


— Мы скоро узнаем это, сэр. Судя по всему, его ведут прямо сюда. Я настоятельно рекомендую спуститься вниз и поприветствовать их на склоне.


— Конечно, полковник. Мы должны узнать об этом.

Бросив последний взгляд на сверкающие водные просторы открытого моря, Уртфист последовал за Клевистоном к лестнице в чаше кратера, которая вела вниз, в самое сердце Саламандастрона.

* * *


Если бы Браудеру не нравилось быть в центре внимания, то Саламандастрон был бы для него совсем неподходящим местом.

Почти девяносто зайцев собрались в главном обеденном зале горной крепости, чтобы послушать, что скажет их лесной гость. Несколько зайцев все еще находились в патруле, но тем не менее, это был самый полный состав Долгого патруля за последние несколько сезонов.

Все, для кого хватило места, сидели за длинным столом. Остальные — их было более десятка — стояли в стороне вдоль стен, расположившись так, чтобы хорошо видеть незнакомца.

Браудеру досталось огромное кресло во главе стола — традиционное место лорда Уртфиста, — чтобы тот оказался в центре внимания каждого зверя. Сам барсучий лорд стоял слева от Браудера, немного в стороне от стола, а два его старших зайца — полковник Клевистон и майор Саффорд — по обе лапы: идеальное расположение для допроса.

На стол был накрыт простой ужин, но на этом собрании никто не думал о еде. Слух о новостях Браудера распространился по рядам, и настроение в Саламандастроне было мрачным. В обеденном зале витало напряжение, и не один член Долгого патруля надеялся, что Браудер сможет почувствовать, какое опасное настроение охватило сейчас лорда Уртфиста.

— Расскажи мне, что случилось в Рэдволле, — потребовал Уртфист от лесного зайца без предисловий и вступлений. — И предупреждаю: если я заподозрю тебя во лжи, то убью без колебаний!

Браудер нервно сглотнул слюну.

— Милорд, зачем мне лгать? Я прибыл прямо из Страны Цветущих Мхов так быстро, как только мог. Многие звери надеятся на вас.


— Надеятся на меня? Для чего?

Браудер, казалось, был озадачен этим вопросом.

— Чтобы помочь нам, конечно же!

Взгляд Уртфиста на лесного жителя был холоден, как смерть:

— Я слышал, что мой брат может определить, лжет ли зверь, лишь заглянув ему в глаза и внимательно прислушавшись к голосу. Я не обладаю подобным талантом и вынужден полагаться на собственный опыт. Мне бы не хотелось убивать честного зверя. Говори, и говори правду!


— Это случилось три дня назад, — начал Браудер, — а может, и четыре. С тех пор как я путешествую, я потерял счет дням. Как бы то ни было, орда Уртблада обрушилась на Страну Цветущих Мхов с севера, кто-то по дороге, кто-то через лес. У бедняг из Рэдволла не было ни единого шанса!


— Рэдволл хорошо защищен. Как моему брату удалось так легко захватить его?


— Я могу рассказать вам только то, что слышал, милорд. Я сам не из Рэдволла, но некоторые из сбежавших обитателей аббатства рассказали нам, что произошло. Похоже, Уртблад явился первым, один, и воспользовался своей репутацией барсучьего лорда Саламандастрона, чтобы пробиться внутрь. Бедным мышам из Рэдволла и их друзьям и в голову не пришло усомниться в нем. Он созвал собрание защитников и предводителей аббатства, сказав, что у него есть неотложные дела, а потом… потом он убил их всех, прежде чем любой боевой зверь успел поднять лапу в защиту! Наверное, это было ужасно! Настоятельница, их оружейные мастера, их учителя и ученые…


— Значит, их настоятельница мертва? — перебил Уртфист.


— Я слышал об этом от зверей, бывших внутри, когда все это случилось. Совет, должно быть, проходил за закрытыми дверями, потому что Уртблад успел пойти и отпереть все ворота аббатства, прежде чем о резне узнали. К тому времени, как остальные жители Рэдволла смогли выступить против Уртблада, его орда уже настигла их! Без своих предводителей они были беспомощны. Нескольким удалось в суматохе сбежать в лес, но все остальные были либо убиты, либо взяты в плен!

Уртфист сжал свои массивные челюсти в холодной ярости, а его смертоносные лапы плотно сжались по бокам. Прошло несколько мгновений, прежде чем он смог заговорить:

— Мой… брат… действительно мог использовать такое вероломство. Это согласуется с тем, что мы знаем о его прошлых злодеяниях на севере. Но как он мог перебросить свою орду так далеко на юг, так быстро, без того, чтобы до аббатства не дошли слухи? Должно быть, он готовился к этому не один сезон…


— Я не могу сказать, милорд. Знаю только, что он сейчас там, и добрые звери страдают от его тирании. Ни один лесной житель не может противостоять Уртбладу. Вы — наша единственная надежда!

Уртфист пристально посмотрел на Браудера.

— Если ты всего лишь простой лесной заяц, как ты догадался прийти сюда, чтобы попросить моей помощи?


— Э… сокол, сэр.


— Что?


— Сокол, — повторил Браудер. — Он прилетел к нам в лес и сказал, что истинный хозяин Саламандастрона все еще живет здесь, у моря, и что только вашей силы, из всех зверей, будет достаточно, чтобы побороть вашего брата. Он много путешествовал и знал о таких вещах, хотя и отказался помочь нам чем-либо еще… сказал, что это дело нас, наземных ползунов. Наверное, нам повезло, что он не попытался нас съесть. В общем, мы решили, что кто-то должен сообщить вам. А так как я был единственным зайцем, то и должность гонца досталась мне. Мы полагали, что вы захотите узнать об этом и что-нибудь предпринять. Мы не ошиблись в своих предположениях, милорд?

Уртфист долго молчал, обдумывая мысли, о которых можно было только догадываться. Наконец он спросил:

— И ты сам проделал тот путь через горы? За три дня?

Браудер кивнул.

— День и ночь, чтобы пересечь западные равнины, всю дорогу бегом, потом быстрый сон у подножия гор, а потом… ну, сокол рассказал нам о перевале, по которому можно добраться до побережья, но найти его оказалось нелегко. Видимо, с высоты в небе все выглядит иначе. Но в конце концов я нашел его и пробился через вершины так быстро, как только мог, не сломав себе шею. В ту ночь я чуть не замерз насмерть. Спать я не мог, а для ходьбы было слишком темно, так что пришлось ходить крошечными кругами, чтобы до утра не замерзнуть. Сегодня утром я спустился и встретил ваш патруль, а дальше вы знаете. Значит, три дня пути, а Уртблад захватил Рэдволл за день до того, как я отправился в путь, так что всего четыре дня.


— И ты был единственным зайцем, кого нашли для этого задания? У тебя нет ни жены, ни детей, ни семьи?


— Я, в некотором роде, свободный дух, лорд. В юности я пробродил по всей Стране Цветущих Мхов, а потом поселился к югу от Рэдволла. Так я оказался рядом, когда случилось то ужасное событие. Я живу один, прихожу и ухожу, когда захочу. Холостяцкая жизнь меня вполне устраивает.

Браудер оглядел лица всех зайцев, которые так пристально смотрели на него:

— При всем уважении, милорд, какое это имеет отношение к делу? Я, конечно, отвечу на любой ваш вопрос, но Уртблад сейчас сидит в Рэдволле, и мы должны что-то с этим делать!


— И что ты хочешь от меня? — гневно потребовал Уртфист. — Собрать всех моих боевых зайцев и отправиться в этот же день в Рэдволл, оставив Саламандастрон пустым, чтобы его захватил Траттон?


— Траттон? Что такое Траттон?


— Король морских крыс. Особенно мерзкий и хитрый хищник, который спит и видит, как захватить эту гору, получив власть над прибрежными землями и открытым морем. Если я отправлюсь в Страну Цветущих Мхов, нет никакой гарантии, что мне удастся освободить Рэдволл. Но Саламандастрон наверняка будет потерян. Теперь ты понимаешь, как многого ты требуешь от меня? Даже если ты правдив, я должен хорошо подумать, прежде чем согласиться оказать вам помощь. Если я приму неверное решение, мы можем потерять всё.

Браудер поднялся со своего места и встал перед Уртфистом. Многие члены Долгого патруля напряглись: опасно было так приближаться к барсуку в его теперешнем настроении.

Но Браудер опустился на одно колено и почтительно склонил голову перед Уртфистом, пока его уши не коснулись каменного пола.

— Милорд, клянусь вам, что я честный лесной зверь, скромный заяц, который пришел просить вас о помощи, потому что больше некуда обратиться. Наша нужда велика. Умоляю вас, не отвергайте нашу просьбу. Я понимаю, что вы должны учесть много другого, о чем мы не знали, прежде чем принять решение, но… если вы не можете помочь нам, то никто не сможет. Пожалуйста, не отвергайте меня, милорд. Многие звери возлагают все свои надежды на мою миссию. Если мне придется вернуться домой с пустыми лапами, пусть я хотя бы смогу сказать добрым зверям, что вы долго и тщательно обдумывали этот вопрос. Пожалуйста… это все, о чем я прошу.

Почти все присутствующие зайцы были тронуты мольбой Браудера. Даже полковнику Клевистону стоило больших усилий удержаться от того, чтобы не высказаться в защиту лесного жителя. Но в конце концов решение должен принять Уртфист, и только он. Если бы барсук хотел совета своих заячьих командиров, он бы попросил его.

Уртфист протянул лапу, чтобы потрогать Браудера за склоненную голову, но затем убрал ее. Его лицо было нечитаемым.

— Вставай, — сказал он глухо. — Я ни от кого не требую преклонять колени. Это унизительно… пусть бы мой брат и настаивал на таком.

Браудер встал, как было велено, серьезно встретил взгляд Уртфиста, но ничего не сказал.

Уртфист встал между Клевистоном и Саффордом и повернулся к противоположному концу столовой.

— Полковник, майор, еды хватит на всех. Проследите, чтобы каждый заяц был сыт, особенно наш гость.


— А вы не будете есть с нами? — спросил Клевистон.

Уртфист покачал головой.

— Нет. Я поднимусь в свои личные покои. Этой ночью мне нужно побыть одному.

* * *


Поздно вечером Уртфист стоял в тронном зале Саламандастрона и смотрел на пророчество, высеченное на каменных стенах двадцать сезонов назад.

Хотя эта комната и называлась тронным залом, на самом деле она представляла собой нечто гораздо большее. В ее дальнем конце действительно находилось гигантское каменное кресло, простое, но достойное любого барсучьего лорда, который пожелал бы на него сесть. Здесь много поколений покоились останки лорда Броктри, одного из величайших первых лордов горы. Теперь скелет Броктри уже давно убрали и с почестями похоронили вместе с его знаменитыми наследниками. Но трон оставался пустым, а камеру обычно запечатывали, перекатывая через порог огромный валун, сдвинуть который было под силу только Уртфисту. Зайцы Долгого патруля редко подходили ко входу и никогда не ступали внутрь.

Это было место, предназначенное только для барсучьих лордов. Важнее любого трона были высеченные на стенах заветы и пророчества, которые не прерывались на протяжении всей долгой истории Слаламандастрона. Живая история этой горы — все ее правители, каждая битва, каждый враг и каждый триумф — все это было здесь, в летописи, столь же полной, как гобелен Рэдволла. Все записи были сделаны барсучьим шрифтом, не читаемым никакими другими существами, но там, где слова заняли бы слишком много места, были и рисунки. Это было сердце Салалмандастрона, его прошлое, настоящее, и будущее.

Последняя запись в этой продолжающейся саге была начертана здесь двадцатью сезонами ранее братом Уртфиста Уртбладом. Это было пророчество о грядущих событиях и главная причина, по которой Уртфист считал старшего брата своим врагом.

Лорд-барсук провел кончиками когтей по вырезанному стиху, опустившись до последних строк, как он часто делал. Возможно ли, чтобы один зверь мог обрушить на землю столько бед?

И разве он был не прав, храня эту постыдную тайну все эти годы, надеясь, что пророчество окажется ложным и его брат никогда не вернется из Северных земель? Должен ли он был раньше предупредить добрых зверей Страны Цветущих Мхов об Уртбладе, чтобы они не поддались так легко на его вероломство? Рэдволл потерян! Это было самое ужасное, что могло случиться… и он мог бы предотвратить это, если бы только не ждал так долго, чтобы послать свое предупреждение вождям Рэдволла. Он был отчасти виноват в этом бедствии.

Уртфист почувствовал присутствие кого-то в глубине комнаты. Повернувшись, в полутьме он увидел полковника Клевистона.

— Вы не виноваты, сэр, — сказал заяц, словно прочитав мысли барсука.


— Я знал, — Голос Уртфиста был тусклым и усталым. — Я знал, что мой брат, возможно, готовится двинуться на юг, после того как услышал последние донесения Тревеллера. И все равно я медлил с оповещением Рэдволла, стыдясь признать, что моя собственная плоть и кровь может быть таким чудовищем, как он. Если бы я отправил Ханчетта хотя бы на неделю раньше, это могло бы многое изменить. Теперь же, прибыв в Рэдволл, он найдет его под властью Уртблада, а его вождей — убитыми… Скорее всего, его самого убьют. И за это тоже несу ответственность я.


— Не стоит недооценивать Ханчетта, сэр. Он не только наш самый быстрый бегун — за исключением, может быть, самого Тревеллера, — но и голова у него на плечах хорошая. Быстро соображает. Готов поспорить, он устроит им хорошую трепку, а потом сразу же вернется сюда и доложит о том, что нашел.

Уртфист оставался угрюмым.

— Возможно, он не доберется до Рэдволла еще несколько дней. Он не собирался пытаться пройти через горные перевалы, как прошел — или говорит, что прошел — наш гость. А долгий путь на юг хребта — это многодневное путешествие даже для зайца.

Барсук в досаде сжал лапы:

— Если бы только можно было как-то сообщить об этом Ханчетту и отозвать его, прежде чем он откроется моему брату.


— И что из этого выйдет, во? — спросил Клевистон. — Если я не сильно ошибаюсь, мы сами все скоро будем на пути в Рэдволл, — он наклонил голову. — Мы собираемся им помочь, сэр?

Уртфист бросил взгляд на своего полковника.

— Что ты думаешь об этом Браудере? Ты же заяц — я надеялся, что ты сможешь понять его лучше, чем я. Как ты думаешь, он правдив?


— Если он лжет, то я никогда не видел зверя, способного так хорошо врать. В каком-то смысле я надеюсь, что это так, потому что это означает, что Рэдволл все еще в безопасности.


— Или что Рэдволл действительно пал, и мой брат хочет убедиться, что я знаю об этом.


— Есть такая возможность, сэр.


— В любом случае, Браудер может работать на моего брата, пытаясь выманить меня из Саламандастрона, — Уртфист медленно покачал головой. — Я вижу, что вы и остальные были тронуты его мольбой, полковник. Я и сам был почти тронут. Но, учитывая, что нам угрожает Траттон, я не могу оставить Саламандастрон со слабым гарнизоном. Риск слишком велик. Как бы мне ни хотелось помочь Стране Цветущих Мхов, я не могу принять такое решение, основываясь на истории одного зайца, которого мы не знаем. Если бы существовал какой-то способ проверить историю Браудера, все могло бы быть иначе. Но сейчас…


— Значит, мы остаемся на месте?


— По крайней мере до завтра, пока остальные патрули не доложат о результатах, — ответил Уртфист. — После этого… Я просто не знаю. Мы не получали вестей от Тревеллера уже больше сезона. Возможно, он знал бы, если бы мой брат двинул свою орду на юг.


— Если он еще жив, — добавил Клевистон.


— Ты опасаешься худшего для нашего старого друга?


— Позвольте мне сказать так, сэр. Либо Браудер говорит правду, и в этом случае Уртблад сейчас сидит в Рэдволле, либо он лжет, а это возможно только в том случае, если Уртблад пытается выманить вас из Салалмандастрона… а в этом нет никакого смысла, если только Уртблад не находится где-то поблизости, где он может узнать, когда вы покинете гору, чтобы самому перебраться сюда. Так или иначе, он пришел на юг, и быстрее, чем мы предполагали. Если бы Тревеллер мог дать нам знать, он бы это сделал.


— При условии, что он знал, — сказал Уртфист.


— Тревеллер? Не может быть, чтобы он пропустил такой большой поход!


— Ему могли дать ложные вести. Тревеллер был хорошим шпионом для нас на протяжении двадцати сезонов. Было бы наивно полагать, что у моего брата нет своих шпионов. Ложь в подобном случае может быть столь же полезна ему, как и убийство. Только взгляни на Браудера: вот мы с вами, в час, когда должны были бы крепко спать, гадаем, кто же Браудер — шпион или честный зверь. Мой брат не мог бы послать против нас оружие поострее… а Браудер, возможно, даже не его шпион.


— В одном вы правы. Мы оба должны спать. Это полезно для зверя, сохраняет остроту ума и бдительность. Я сам собираюсь укладываться, и вам тоже рекомендую это сделать, сэр.


— Полагаю, вы правы, полковник. До завтра, а возможно, и после, делать нечего, так что нет смысла не спать… хотя сомневаюсь, что сегодня сон придет ко мне легко.

Уртфист оторвался от настенной резьбы и взял в лапы фонарик, бывший единственным источником света в этой мрачной каменной палате. Клвистон держал его, пока Уртфист затаскивал огромный валун на место над входом.

— Ты ведь держишь Браудера под стражей, не так ли?


— Незаметно, — ответил Клевистон. — Но не волнуйтесь: если он хоть лапой стукнет за пределы своей комнаты, мы об этом узнаем. Нет опасности, что он будет бродить по коридорам ночью.


— Я хорошо обучил тебя, старый друг. Возможно, ты и без меня неплохо управлял бы Саламандастроном.


— Надеюсь, до этого не дойдет, сэр, — Взяв фонарь, Клевистон вместе с Уртфистом пошел по коридору в сторону спальных покоев. — Знаете, сэр, лично меня этот Браудер очень коробит.


— В смысле?


— Надеюсь, он не говорит правду о Рэдволле, и все звери там окажутся в порядке, когда Ханчетт прибудет туда. С другой стороны, я не могу смириться с мыслью, что заяц может быть нечестным или работать на такого прохвоста, как Уртблад. Это просто неподобающее поведение для зайца, во?

* * *


К вечеру следующего дня все оставшиеся патрули вернулись в Саламандастрон, доведя численность горной крепости до ста боевых зайцев. Вместо того чтобы сразу же отправить на их место новые отряды, как это было принято — ведь Уртфист редко осмеливался оставлять без присмотра ближнее побережье, — он созвал чрезвычайный совет из пяти старших офицеров, чтобы обсудить, какими должны быть их дальнейшие действия. К ее удивлению, Мелани тоже велели присутствовать. Хотя она возглавляла свой собственный патруль, состоявший из нее самой и двух ее дочерей, ее скромный ранг был гораздо ниже, чем у других зайцев, присутствовавших на этом заседании.

В самом низу горы была особая комната, которую Уртфист оборудовал как зал, где он мог проводить военные советы. За овальным столом из полированного гранита могли разместиться он сам и двенадцать зайцев, хотя сейчас за ним сидела лишь половина этого числа. Большую часть столешницы занимала подробная карта прибрежных земель, вырезанная на отдельной каменной плите и покрытая толстым листом стекла, которую можно было поворачивать так, чтобы она была обращена к любому зверю, сидящему на совете. Фонари в зеркальной оправе направляли свои лучи с потолка на стол, создавая величественный эффект, который не переставал поражать даже самых опытных зайцев, заходивших в зал.

Уртфист обвел взглядом круг лиц: Полковник Клевистон, майор Саффорд, капитаны Тейвуд, Длиннолуг и Полифлай, а также командир патруля Мелани. Шесть хороших зайцев, каждый из которых был ветераном бесчисленных прибрежных походов. Обычно Уртфист начинал такой совет с того, что спрашивал их совета. Но он долго размышлял над дилеммой, вставшей перед ними, и пришел к выводу, что нужно действовать. На этом собрании он будет отдавать приказы, а не спрашивать совета.

— Нам поступило сообщение, что Рэдволл захвачен моим братом, — начал он. — Это история одного зайца, которого никто из нас не знает, непроверенная и не подтвержденная никем другим. Он просит нас покинуть Саламандастрон, чтобы помочь лесным жителям Страны Цветущих Мхов. Я не стану этого делать. Не сейчас, не раньше, чем узнаю больше, чем сейчас.

Уртфист взглянул на своего подчиненного.

— Мы с полковником беседовали до самой ночи. Очевидно, что мой брат наконец-то прибыл на юг, как мы все и предполагали, независимо от того, говорит Браудер правду или ложь. Вопрос, стоящий перед нами, прост: сидит ли Уртблад сейчас в Рэдволле, как утверждает этот незнакомец, или же он затаился где-то в окрестностях Саламандастрона, выжидая, сможет ли его шпион Браудер выманить нас ложным сообщением о резне? Я хочу это выяснить, если смогу.

Взгляд барсука упал на каменную карту в центре стола.

— Если Браудер — шпион, то мой брат не может находиться более чем в одном дне марша к северу или югу от нас. Иное не имеет смысла, если он хочет захватить Саламандастрон для себя. Это даже хорошо… Если он и его орда где-то там, мы их найдем. Армию спрятать нелегко.

Уртфист поднял глаза.

— Вы, зайцы, можете передвигаться быстрее, чем любой зверь под начальством моего брата, и можете скрываться от всех, кроме самых опытных глаз, даже на бесплодных берегах. Пришло время испытать эти способности на прочность. Мы будем использовать двойные патрули, шесть вместо трех. Я хочу знать о каждом звере в радиусе двух дней марша от этого места, и я хочу получить эти отчеты не позднее завтрашнего вечера. Если мы обнаружим, что мой брат подстерегает нас, ему придется долго ждать, потому что я не пойду в его ловушку. Мы останемся здесь, в Саламандастроне, и укрепим свои позиции. И если он окажется настолько глуп, чтобы напасть, то не найдет входа, даже если тысяча тварей будет биться о нашу каменную твердыню.


— Двойной патруль, во? — отозвался Клевистон. — Очень необычно, сэр. Сколько вам нужно?


— Пяти хватит, — Уртфист провел когтем по каменной карте со стеклянным покрытием. — Трое прикрывают северные подступы, где наиболее вероятны пути нападения, и двое — южные, где изгиб гор и побережья сокращает землю, которую мы должны покрыть. Выберите для этого самых быстрых, сильных и опытных зайцев… но не выше звания лейтенанта. Вы пятеро должны остаться здесь, чтобы управлять оборону в случае нападения на нас. Я не могу позволить себе рисковать ни одним из вас.

Уртфист разбил сотню зайцев Длинного патруля на пять взводов по двадцать человек в каждом. Полковник Клевистон, помимо того, что был командиром всех патрулей, возглавлял еще и свой взвод. Майор Саффорд и каждый из трех капитанов также были командирами взводов. Пять лейтенантов служили непосредственно под началом этих пяти командиров взводов. Такая организация обеспечивала зайцам в каждом взводе почти семейную близость.

— Сэр, я так понимаю, вы имеете в виду, что мы должны выбрать себе по двойному патрулю — по одному от каждого взвода, да?


— Верно, полковник… Хотя, если кто-то из вас может придумать лучший способ организовать это задание, я оставлю вам право самим проработать подробности. Но я хочу, чтобы патрули были готовы к рассвету, если не раньше.


— Да, сэр. Если больше ничего нет, мы займемся этим.


— Минуту, — Уртфист повернулся к Мелани. Зайчиха все чаще задавалась вопросом, почему именно ей приказали присутствовать на заседании Совета. Теперь ей предстояло это выяснить.

— Мелани, именно ты и твои девочки первыми встретили Браудера и привели его сюда. Ты знаешь земли к востоку от Саламандастрона не хуже любого зверя. У меня есть особое задание для твоего патруля.


— Да, милорд?


— Браудер утверждает, что пришел через горы. Это дает нам еще один способ проверить его правдивость. Завтра вы отправитесь с ним туда. Если он нашел дорогу через эти перевалы, чтобы попасть сюда, он должен быть в состоянии показать вам, как он пришел. Вы и ваши дочери подниметесь с ним в горы так высоко, как только сможете за один день, если, конечно, он сможет показать вам этот свой путь. Есть две причины, по которым я хочу, чтобы это было сделано.


— Чтобы проверить его историю, — рискнула вставить Мелани, — и?..


— Если он окажется честным и я все-таки решу отправиться в Рэдволл, я захочу выбрать самый быстрый путь. Предположим, что в горах есть тропа, по которой может пройти одинокий заяц. Смогу ли пройти по ней я или целая колонна зайцев? Я должен знать это, и я доверяю вашему мнению в этом вопросе.


— Я понимаю, лорд Уртфист.


— Я хочу, чтобы твои дочери были с тобой, на случай, если Браудер окажется вероломным. Он не похож на бойца, и с ним не сравнится полный патруль, но если на горизонте маячит война с моим братом, я не хочу потерять ни одного зайца.

Лорд-барсук встал, подавая сигнал к окончанию совета. Заячьи офицеры последовали за ним так быстро, что посторонний наблюдатель мог бы поклясться, что все они поднялись вместе с Уртфистом. Только Мелани отстала на мгновение, все еще ошеломленная событиями, которые застали ее врасплох.

— Значит, нам всем предстоит работа. Боюсь, этой ночью никому из нас не удастся поспать, кроме тебя, Мелани. Вы с дочерьми должны хорошо отдохнуть перед завтрашним восхождением. Я хочу, чтобы вы выспались. И это приказ!


— Э… да, сэр!

* * *


Пять двойных патрулей были готовы к работе к тому времени, когда первый розовый оттенок ясного летнего утра озарил восточный горизонт. Уртфист хотел скрыть от гостя все сведения о специальных патрулях; они с Клевистоном позаботились о том, чтобы все приготовления были проведены между тем, как Браудер ложился спать, и тем, как он вставал на следующее утро. Комната посетителя представляла собой внутреннюю комнату без окон, и дозор, приставленный к Браудеру, проследил за тем, чтобы лесной заяц не покидал своей комнаты.

Браудер уже второй день подряд спал до самого рассвета и мог бы не вставать до полудня, если бы не стук в дверь. Если заяц и был вражеским агентом, то уж точно самым ленивым из всех, кого когда-либо видел Долгий патруль.

Когда Браудер ответил на стук, он был без одежды, с сонными глазами и растрепанным мехом, очевидно, только что вылез из постели.

— Во… Мелани, не так ли? Доброе утро. — Он зевнул, протирая лапами глаза. — Пора вставать, наверное. Кстати, который час?

— Пора завтракать, — ответила Мелани, — в столовой все приготовлено. Большинству из нас сегодня рано вставать, так что завтракать будем только ты, я и мои девки. Надеюсь, Браудер, ты хочешь сегодня хорошенько побегать, потому что лорд Уртфист приказал нам совершить небольшую экскурсию.


— Во? — это, похоже, быстро разбудило Браудера. — Что, какой-то военный поход? Извините, я не боец, так что если это что-то вроде этого…


— Вовсе нет, — заверила его Мелани. — На самом деле это будет то, в чем мы уже знаем, что ты хорош. Немного бега, немного лазания… а поскольку у тебя было несколько дней, чтобы как следует отдохнуть после путешествия сюда, это будет проще простого. Кстати, нас ждут горячие пирожки, — Мелани глубоко вздохнула. — Ну, не стой же так, парень! Одевайся! У нас не целый день!

Когда стало ясно, что Мелани никуда не уйдет, пока он не будет готов, Браудер побрызгал водой на лицо, как можно аккуратнее распушил шерсть и натянул плащ и дорожные ремни. Затем они вместе спустились в столовую.

Браудер был слегка удивлен тем, что огромная комната почти пуста: каждый раз, когда он приходил сюда на ужин, она была забита зайцами. Теперь же здесь были только он, Мелани, Мизагель и Гивадон. Две младшие зайчихи приветствовали его громким «Доброе утро!», а затем все три зайчихи набросились на свои горячие пирожки, словно на них надвигался четырехсезонный голод. Не зная, что от него хотят после еды, Браудер с еще большей нерешительностью подошел к своей тарелке.

— Ешь, старина, — заметила Мизагель, видя, как их гость ковыряется в завтраке. — Тебе понадобится вся бодрость для сегодняшней пробежки.

Это вряд ли подняло Браудеру настроение, как и довольно грубые блины, типичная для спартанских блюд в Саламандастроне. Он утопил свою порцию в таком количестве сладкого ягодного сиропа, какое только мог, не показавшись обжорой, и запил ее флягой прохладной родниковой воды.

На дальнем конце стола были разложены четыре мешочка с сушеными продуктами и четыре фляги. Когда завтрак был закончен, Мелани протянула их Браудеру, который недоуменно посмотрел на них.

— Для чего это?


— Мы не вернемся до ночи, — объяснила Мелани. — Это наш обед, а может, и ужин.


— Ага, — Браудер прикрепил их к поясу. — А теперь кто-нибудь из вас скажет мне, куда мы идем и что вы задумали?

Мелани на мгновение замешкалась. Может, стоит подождать, пока они не окажутся в пути, чтобы у Браудера было меньше времени на возражения или придумывание предлога для отказа? Но она решила довериться лесному зайцу… до поры до времени.

— Мы вернемся к горному перевалу, который ты прошел, — сказала она. — Просто чтобы осмотреться.

Лицо Браудера ничего не выражало.

— Осмотреться?


— Лорд Уртфист хочет знать, подойдет ли этот перевал для путешествия с большим отрядом, на случай, если он захочет использовать его как путь в Рэдволл.

Здесь было достаточно правды, чтобы удовлетворить его любопытство.

— Во, и это всё? — рассмеялся Браудер. — А что, нам не обязательно идти туда. Я и сам могу сказать. Этот перевал не годится ни для барсука, ни для отряда войск. Поверьте, я его проходил и знаю. Я рад, что ты рассказала мне об этом сейчас, это избавит нас от необходимости проделывать такой долгий путь.

Он начал снимать с пояса сумку и флягу.

— Не так быстро, — сказала Мелани с ноткой предупреждения в голосе. — Я лучше тебя знаю, на что способен Лорд Уртфист. Он хочет — он приказал — чтобы ты показал мне этот проход.


— Ну и где же он? Я поговорю с ним, объясню, что это пустая трата времени. Я расскажу ему все, что нужно знать о том горном перевале, и он сможет отменить этот бесполезный поход.


— Ты не понимаешь, Браудер: Лорд Уртфист приказал нам сопроводить тебя в горы, чтобы ты показал нам, откуда ты пришел. Мы не ослушаемся его приказа.

Браудер оглянулся через плечо, заметив, что две младших зайчихи обошли его сзади и положили лапы на оружие. Их дружелюбие сменилось пристальным взглядом, полным готовности к бою.

Он снова посмотрел на Мелани.

— Ты мне не веришь! — недоверчиво воскликнул он. — Вы не верите, что я пришел через горы!


— Я этого не говорила.


— Ты и не должна была! — Возмущение Браудера теперь было полным, но не угрожающим. — Самое великое, что я сделал в своей жизни — перебрался через ту гору! — Заяц жестом показал, чтобы они шли дальше. — Ведите меня! Мы идем к тому перевалу, и я поднимусь на него снова, если это будет необходимо, чтобы доказать вам, что я не лжец!

Мелани вздохнула с облегчением, и ее дочери тоже расслабились, убрав лапы от оружия. Насупленная манера Браудера не предвещала ничего опасного. Но они не теряли бдительности: Браудер вполне мог актерствовать. А раз так, то они тоже будут себе на уме, и события этого дня покажут, искренен ли он в своих словах и поступках.

Улыбнувшись, Мелани повернулась и направилась к проходу на нижние склоны Саламандастрона.

— Идемте, девки! Этот господин, должно быть, торопится доказать свою правоту. Если мы будем двигаться приличной трусцой, то достигнем гор через час или около того. А потом, после быстрого отдыха, мы посмотрим, умеете ли вы, лентяи, лазать по скалам так же хорошо, как наш гость.

Браудера не нужно было уговаривать, он, похоже, так же стремился уйти, как и все остальные. Гивадон и Мизагель шли позади:

— Лентяи, да? Я покажу маме, как только мы доберемся до той горы. Я пройду по этой тропе, как будто это был спуск.


— Тогда тебе придется есть дорожную пыль, поскольку я буду первой на этом перевале.


— Во, да? Спорим на следующую мойку посуды, что я доберусь до вершины раньше тебя.


— Идет! Надеюсь, тебе нравятся мойные тряпки!

* * *


— Патруль прибывает, сэр!

Уртфист повернулся.

— Уже? Еще только полдень миновал. Интересно, что это предвещает?


— Скоро мы это узнаем. Они идут быстро, и это еще мягко сказано.

Полковник Клевистон и лорд-барсук снова стояли на вершине Саламандастрона, обозревая просторы суши и моря вокруг горы. Они не ожидали увидеть ничего примечательного в течение довольно долгого времени, поскольку Уртфист дал двойным патрулям время до заката, чтобы полностью обследовать отведенные им земли на севере и юге, и, скорее всего, патрулю Мелани потребуется не меньше времени, чтобы завершить осмотр горного перевала вместе с Браудером. Но барсук не мог спокойно сидеть в своей горной твердыне, ожидая, пока до него дойдут новости, и наконец поднялся на смотровое плато. По крайней мере, он мог насладиться солнечным светом и свежим воздухом, пока осматривал свои владения.

Как всегда, зоркий взгляд Клевистона уловил движение гораздо раньше, чем это сделал бы Уртфист.

— Скажи мне, что ты видишь.


— Похоже, это группа Ларрити из взвода капитана Тейвуда. Я… не вижу никаких признаков преследования, но они двигаются так, словно сам дьявол сидит у них на хвосте.


— Возможно, они хотят сообщить что-то важное, — предположил Уртфист. — Все ли они там? Кто-нибудь из них ранен?


— Я думаю… — Клевистон наклонился над краем кратера, и Уртфист испугался, что его старший заяц может перевалиться через край и рухнуть вниз по склону горы. — С ними еще один заяц, сэр.

Опять? Сначала Браудер, а теперь это? Неужели для патрулей станет нормой возвращаться с лишним зайцем? Удивление Уртфиста сменилось надеждой, и его сердце забилось в груди.

— Это… это Тревеллер, во! Он с ними!

Уртфист вцепился когтем в плечо Клевистона.

— Ты уверен?


— Это уж точно! — Лицо Клевистона расколола такая широкая ухмылка, что от нее грозила отвалиться макушка. Он почти смеялся, когда говорил, что было для него редко.


— Полковник, пойдем со мной. Я хочу услышать, что он скажет.

— Вы и каждый заяц в Патруле, да, — Клевистон спрыгнул с кратера и отправился за Уртфистом, который уже шел к лестнице. — Похоже, они войдут через северо-восточный вход. Мы можем принять их там или выйти навстречу им на склон.


— На склоне, — решил Уртфист. — Я не хочу ждать ни минуты дольше, чем нужно, чтобы выслушать его доклад.


— Да, сэр.

Они поспешили вниз по извилистым лестницам Саламандастрона, привлекая внимание каждого зайца, мимо которого они проходили, и многие из них бросали свои дела и становились за ними в хвост, думая, что на гору, наверное, нападают. К тому времени, когда они вышли на нижний северный склон, с ними была почти половина Долгого патруля.

Собравшиеся на склоне зааплодировали, когда стало ясно, кто прибыл. Несмотря на то что большую часть своей взрослой жизни он провел вдали от Саламандастрона, Тревеллер был одним из самых уважаемых и любимых зайцев патруля, поистине живой легендой. Он даже официально не входил в сотню Долгого патруля, давно получив особое звание фельдмаршала (единственный заяц, когда-либо носивший этот титул) и символическое командование собственным взводом, состоявшим исключительно из него самого. В реальности его ранг был равен рангу Клевистона, а приказы Тревеллер получал непосредственно от Уртфиста и ни от кого другого.

Шесть зайцев из патруля лейтенанта Ларрити остановились в дюжине шагов от ожидающего их барсука, предоставив своему новообретенному товарищу возможность подойти к Уртфисту в одиночку. Вернувшийся герой, с седой шерстью, но все еще быстрый и ловкий в движениях, вышел вперед и отсалютовал своему барсучьему хозяину, как будто его появление было обычным делом.

— Фельдмаршал Тревеллер докладывает, милорд!

Уртфист старался сдержать свои чувства, всерьез опасаясь, что его голос сорвется, когда он заговорит.

— Тревеллер, старый друг, никогда за двадцать сезонов твоих приходов и уходов я не был так рад видеть тебя, как сегодня. Я опасался худшего.


— Боюсь, вы будете не слишком рады тому, что я вам скажу, сэр. Новости не очень хорошие.


— Полагаю, я уже услышал все, что ты хотел мне сказать. Я знаю, что мой брат уехал на юг, но не знаю точно, где он сейчас. Действительно ли аббатство Рэдволл захвачено моим братом?

На жестких чертах лица Тревеллера появилось выражение удивления.

— Во… Рэдволл захвачен Уртбладом?


— Ты не слышал об этом?


— Нет. Но это вполне возможно, учитывая то, что я знаю.

Уртфист заставил себя сохранять терпение.

— Тогда расскажи мне свои новости.

Тревеллер начал свой рассказ:

— Как вы знаете, когда я был здесь в последний раз сезон назад, я сказал вам, что вижу признаки того, что Уртблад, возможно, готовится к расширению своих завоеваний на юг, возможно, даже до севера Страны Цветущих Мхов. Но я думал, что это будет происходить постепенно, в течение сезона или двух. Затем, несколько недель назад, стало ясно, что он готовит свою орду к большому походу. За три дня он пересек почти все пустоши и был менее чем в полудневном марше от северных окраин. Я следил за ними, как мог. Трудновато потерять из виду целое войско в таком бесплодном месте, где нет ни деревьев, ни возвышенностей. С другой стороны, мне было трудно найти достаточно укрытий, чтобы оставаться незаметным, пока я следил за ними. Оказалось, что мне не стоило беспокоиться, потому что те сволочи наверняка знали, что я все это время следил за ними.


— Вот как? С чего ты это взял?


— Это случилось на четвертый день их похода… вернее, на третью ночь. До этого момента они маршировали только днем, а ночью спали. Признаюсь, в этом виноват только я сам. Так быстро следуя за ними по пятам, да еще и пытаясь спрятаться, я изрядно вымотался и думал, что смогу спокойно отдохнуть до утра. Но когда я проснулся, они уже двигались дальше, быстро, под покровом темноты. К тому времени, когда я понял, в чем дело, они были уже на севере Страны Цветущих Мхов. Или, по крайней мере, туда вели их следы, потому что следов самой орды не было. Следы отклонялись к западу, а поскольку до севера было еще достаточно далеко, чтобы оказаться над западными горами, то казалось, что они направляются прямо к Саламандастрону. Но когда я догнал их, оказалось, что это был небольшой отвлекающий отряд, а основные силы держались южнее. Они достаточно хорошо заметали следы, чтобы одурачить меня, а значит, знали, что за ними следят. Как бы то ни было, отвлекающий отряд повернул на меня и погнал обратно к основному войску. У них не раз была возможность прижать мою шкуру к своим копьям, так что я могу лишь предположить, что они были больше заинтересованы в том, чтобы отогнать меня, чем в том, чтобы убить. Одно могу сказать точно: я не мог продолжать наблюдение в таких условиях — они бы мне не позволили. Поэтому при первой же возможности я прорвался и направился на запад. Я прождал день и ночь у северного подножия западного горного хребта, чтобы убедиться, что они не попытаются прорваться в Саламандастрон. Но им, похоже, нужна была именно Страна Цветущих Мхов, поэтому я добрался сюда как можно быстрее, чтобы сообщить вам.


— Мы получили известие, — спросил Уртфист, — что мой брат явился туда один и обманом проник внутрь, опередив основную орду. Ты что-нибудь знаешь об этом?

Тревеллер задумался.

— Знаете, в последние несколько дней, когда я мог вести сколько-нибудь надежные наблюдения, Его Кровавость, кажется, исчез… по крайней мере, я не видел ни шкуры, ни когтей его. Я бы сказал, что это самое подходящее объяснение тому, куда он делся.


— Но ты не знаешь наверняка, что он захватил Рэдволл?


— Я так скажу, сэр. Судя по тому, где они были, когда я прервал наблюдение, эта орда могла добраться до Рэдволла меньше чем за день. А поскольку они явно не собирались следовать за мной до побережья, то, скорее всего, именно туда и направлялись.

Клевистон посмотрел на Уртфиста.

— История Браудера начинает выглядеть истинной, сэр. Никаких хищников на побережье, а Уртблад идет впереди своей орды на юг.

Тревеллер наклонил голову.

— Браудер?


— Лесной заяц, — пояснил Уртфист. — Он принес нам весть о том, что мой брат захватил Рэдволл.


— Этот парень, должно быть, очень быстро бегал, раз так быстро добрался сюда!


— Он утверждает, что пришел через горы, — сообщил Клевистон другому зайцу.

Брови Тревеллера взлетели вверх:

— Через горы, говоришь? За уши меня оттащи, такой трюк я даже сам никогда не пробовал. Я должен познакомиться с этим мастером разведки!


— Такая возможность у тебя будет, — сказал Уртфист. — Патруль Мелани сейчас с ним — я хотел проверить его рассказ о проходе через горы и узнать, будет ли он полезен нам. Они должны вернуться сегодня вечером, если все пройдет хорошо. А пока, мой друг, отдохни после долгого путешествия. Если пожелаешь чего-нибудь поесть, лучшее из того, что есть в наших кладовых, — в твоем распоряжении… хотя, боюсь, даже наше лучшее не слишком уж роскошь.


— После сухарных пайков, на которых я продержался большую часть последнего похода, все свежее из кладовых Саламандастрона покажется мне амброзией, милорд.

Тревеллер снова отсалютовал, так же ловко и безупречно, как и раньше, и покинул лорда Уртфиста. Ему и в голову не пришло спросить у своего начальника, что делать дальше; он уже доложил, а принимать решения должен был барсучий лорд. Когда он снова понадобится, Уртфист даст ему знать.

— Полковник, минутку, пожалуйста, — Клевистон задержался на склоне рядом с Уртфистом, пока все остальные зайцы входили в гору вслед за патрулем.


— Да, сэр?


— Позаботьтся о том, чтобы Тревеллер получил все самое лучшее, и не позволяй остальным слишком докучать ему. Уверен, им всем не терпится узнать все о его последнем задании, но ему нужен и отдых. Для него приготовлена спальня, и я уверен, что он захочет воспользоваться ею в ближайшее время.


— Я прослежу за этим, во.


— Я останусь здесь на некоторое время… возможно, подожду, других патрулей. Судя по тому, что говорит Тревеллер, я уверен, что все они вернутся к закату, и о появлении врага никаких вестей не будет. Пожалуйста, распорядись, чтобы мне принесли ужин, если я не вернусь к вечеру.


— Как пожелаете. Сэр… мы отправляемся в Рэдволл?


— Похоже, что так, полковник. После того как все патрули вернутся, и после того как я получу вести от Мелани… тогда мне придется принять самое сложное решение в моей жизни.

Клевистон повернулся, чтобы войти внутрь, но остановился.

— Сэр, почему они не убили Тревеллера, когда у них была такая возможность? По логике вещей, он должен быть мертв прямо сейчас. И мы бы так и остались в неведении, где находится ваш брат.


— Именно так, полковник. Как я уже говорил: возможно, мой брат действительно захватил Рэдволл и хочет убедиться, что я знаю об этом.

* * *


Закат в тот вечер был великолепен, как никогда на западном побережье. Багровый шар солнца превратил море в полотно жидкого огня, на поверхности которого плясали бесчисленные мириады капель патоки. Румяные оттенки становились все глубже, а затем и вовсе исчезли, когда потемневший шар окончательно скрылся за дальним изгибом водного горизонта.

Уртфист ничего этого не видел. Он стоял у восточного входа, и огромная громада Саламандастрона возвышалась позади него, закрывая ему вид на море. Его мысли были далеки от прекрасного, и он не был настроен оценивать огненное зрелище, устроенное природой. Когда за окном забрезжил долгий летний вечер, превративший побережье в область все более глубоких серых теней, Уртфист сосредоточил свое внимание на горном хребте на востоке.

Через два часа после ужина полковник Клевистон спустился вниз, чтобы немного постоять со своим начальником. Заяц принес с собой еще одно накрытое блюдо с едой на случай, если их бдение затянется до самой ночи, поскольку Уртфист не подавал никаких признаков того, что в ближайшее время двинется с места. Повелитель барсуков приветствовал своего командира озабоченным ворчанием и совсем не обратил внимания на еду.

— Хорошая ночь для отдыха на свежем воздухе, не так ли? — Клевистон отставил свою тарелку в сторону вместе с пустыми тарелками от предыдущей трапезы Уртфиста.


— Мирно, — отозвался Уртфист. — Одна из самых тихих и спокойных ночей, что я могу вспомнить. Как будто сама земля знает о приближении чего-то ужасного и затаила дыхание в страхе.

Клевистон воздержался от замечаний. Когда Уртфист начинал использовать поэтические обороты, положение дел действительно было плачевно.

— С вашего позволения, сэр, день выдался долгим: я стоял на вахте, бегал по всем вернувшимся патрулям и обустраивал старину Тревеллера. Кстати, я наконец-то уложил этого скорохода спать около часа назад, хотя, по правде говоря, думаю, он был так счастлив, что вернулся к своим, что мог бы не спать всю ночь, рассказывая остальным всякие небылицы. Но он не дурак и знает, что должен хорошо отдохнуть перед трудными временами, впереди. Он оказывает хорошее влияние на молодых.


— Узнаю его, — Уртфист помахал лапой. — Тебе не нужно оставаться здесь со мной здесь, но если ты настаиваешь, то можешь устроиться поудобнее.


— Спасибо, сэр. Яства можно оставить на потом, на случай, если мой живот начнет урчать.

После этого они долго стояли и сидели молча. Убывающий день сменялся полной ночью, а взошедшая луна освещала дюны и болота на востоке. Говорить было необязательно: оба знали, чего ждут.

Наконец, появились тени, слегка покачивающиеся по мере приближения к Саламандастрону. Через несколько минут они превратились в четыре отчетливые заячьи фигуры, направляющиеся прямо к восточному склону. Уртфист наклонился вперед, а Клевистон встал, чтобы поприветствовать новоприбывших.

Мелани остановилась, тяжело дыша и удивляясь тому, что Уртфист и Клевистон ждут их в этом месте. Стараясь скрыть свое изнеможение, она выпрямилась и отдала честь.

— Милорд… Патруль докладывает, сэр!


— Все прошло хорошо? — с тревогой спросил Уртфист.

Мелани не знала, как ответить.

— Проблем не было, сэр.

Две ее дочери подошли к ней сзади. Гивадон и Мизагель, подавляя тяжелое дыхание, изо всех сил постарались встать по стойке «смирно»; Браудер даже не пытался, казалось, он вот-вот потеряет сознание от напряжения.

Уртфист кивнул.

— Я понимаю. Полковник, проводите остальных внутрь. Я выслушаю доклад Мелани прямо здесь.


— Да, сэр!

Клевистон провел Браудера, Гивадон и Мизагель через вход. Все трое были так благодарны за то, что их ждет хорошая еда и отдых, что ни один из них не выказал удивления по поводу решения Уртфиста допросить Мелани на склоне одну.

Когда они остались одни, лорд-барсук сказал:

— То, что Браудер вернулся с вами, говорит о том, что он не проявил вероломства. Расскажи мне, что вы нашли.


— Здесь есть проход, сэр, — начала Мелани. — Именно там, где он сказал. Он знал его так хорошо, что, должно быть, уже проходил через него. Мы забрались как можно выше, пока не погас свет, потому что некоторые участки были коварными, и в темноте нам было бы трудно спуститься обратно. И это еще не все, милорд. Прежде чем тропинка уступила место твердой скале, мы нашли отпечатки лап. Его отпечатки. Спускающиеся вниз, но не ведущие вверх. Если только этот заяц не умеет летать, он пришел через горы именно так, как сказал.


— Вы уверены в этом?


— Я бы поставила на карту свою репутацию, — сказала Мелани и тут же почувствовала себя полной дурой. Конечно, на кону стояло нечто большее, чем ее репутация. Гораздо больше.


— Расскажи мне о перевале. Смогу ли я пройти через него?


— Ну… м-м-м…


— Клянусь мехом, солдат, не бойся ранить мои чувства! Мне нужен твой честный ответ!


— В таком случае, нет, — ответила Мелани. — Мы поднялись почти до самой вершины, прежде чем снова начали спускаться. Это было достаточно сложно даже для нас четверых. Для целой колонны зайцев или для такого крупного зверя, как вы, думаю, эта тропа непроходима.

Уртфист вздохнул.

— Спасибо, Мелани. Это было то, что мне нужно было знать.


— Одна странная вещь, сэр.


— Да?


— Можно было подумать, что заяц, способный совершить такое путешествие, как Браудер, обладает выносливостью… ну, барсука, сэр. Но он выдохся задолго до меня и моих девок. Вы видели его только что. Признаюсь, это был тяжелый день для любого зайца, но мы думали, что его сердце прямо-таки разорвется. На обратном пути мы дважды отдыхали, чтобы он мог перевести дух.


— И какой вывод ты сделаешь из этого?


— Ну, я не знаю, сэр. Просто он не выдающийся зверь. Может быть, он такой, каким кажется: простой лесной житель, заяц-холостяк, которого заставили служить в трудную минуту, чтобы помочь своим собратьям. Перед тем как мы ушли сегодня утром, он, похоже, очень гордился тем, что перебрался через горы. Сказал, что это самое великое, что он когда-либо делал. Судя по тому, как он любит спать и как он устал во время сегодняшней пробежки, я бы сказала, что это, скорее всего, правда. Не думаю, что Браудер — зверь, привыкший совершать великие поступки. Наверное, ему потребовались все усилия, чтобы добраться сюда за три дня. Полагаю, это тот случай, когда нужда заставляет зверя проявлять свои лучшие качества.

Уртфист задумался над этим.

— Итак, всё что я сегодня услышал, подтверждает его рассказ о путешествии через горы и о том, что мой брат перебрался на юг.

Уши Мелани дернулись вперед.

— Вы получили ответ от других патрулей, милорд?

Уртфист кивнул:

— И также вернулся Тревеллер.

Лицо Мелани засветилось.

— Тревеллер! Как он? Что он сказал?


— Он не был свидетелем падения Рэдволла, но подтверждает, что орда моего брата действительно пришла на юг и в последний раз ее видели направляющейся в сердце Страны Цветущих Мхов. Кроме того, мой брат не был с основной ордой в течение последних нескольких дней, когда Тревеллер наблюдал за ними, что подтверждает рассказ Браудера о том, что Уртблад прибыл в Рэдволл первым, опередив свою армию. А все двойные патрули вернулись без происшествий и не сообщили ни об одном враге в пределах двухдневного марша от Саламандастрона. От вас я ждал вестей последними… и теперь, когда я их получил, я все еще не уверен, что мне делать.

Мелани поняла, что не может дать ему совета и облегчить бремя ответственности, которое теперь лежит только на нем.

Уртфист посмотрел в сторону гор на востоке, примерно в направлении Рэдволла.

— Покинуть ли мне Саламандастрон, отдав прибрежные земли под власть Траттона? Или я останусь здесь, чтобы защищать эти берега, и оставлю добрых зверей страдать под игом моего брата? Неверный выбор может привести к катастрофе, от которой эти земли никогда не оправятся.

Мелани поняла, что именно такие вещи Уртфист мог сказать полковнику Клевистону, когда они остались наедине, и поначалу не сочла нужным отвечать. Но, обдумав его слова, она почувствовала, что вынуждена высказать свое мнение.

— Мы в вашем распоряжении, милорд. Но, если позволите, я не понимаю, как мы можем сидеть сложа руки и не помогать Рэдволлу. Это аббатство стоит на страже мира и безопасности всей страны, так я всегда слышала. Мы не можем оставить его в лапах тирана.

Уртфист уставился на нее сверху вниз:

— А что вы сами? Долгий патруль, несомненно, понесет большие потери в войне против моего брата.


— Он начал это, сэр. Возможно, нам суждено и закончить это. Но мы будем сражаться за вас и умрем за вас, если понадобится, потому что это наш долг. Не позволяйте добрым зверям страдать из-за вашей заботы о нас, милорд. Если мы не идем на помощь Рэдволлу, то лучше бы по какой-то другой причине.


— Я не сомневаюсь ни в вашей доблести, ни в вашей преданности. Сейчас я должен думать о безопасности всех земель. И эта безопасность окажется под величайшей угрозой, если Долгий патруль будет уничтожен. Если вы растратите себя в бесплодной битве с ордой моего брата, кто защитит беззащитных?


— Да, но если мы сможем освободить Рэдволл, разве это не будет стоить того?

Уртфист молчал. Было слышно, как стучит его сердце. Когда он, наконец, заговорил, голос его был ровным.

— Именно это я и должен решить.

* * *


Над прибрежными равнинами вокруг Саламандастрона висел тяжелый утренний туман. Солнце еще не показалось над вершинами на востоке, и ни дуновение ветра не шевелило серость, покрывавшую землю. Море было таким же спокойным, лишь легкие волны лениво омывали берег. Туман был прохладным и влажным, но все равно утро было таким же гнетущим, как и любой влажный летний полдень.

Сто зайцев стояло на южных склонах горной крепости, разделенные на пять отрядов по двадцать взводов. Браудер стоял отдельно от них. Тревеллер занял место отсутствующего Ханчета во взводе капитана Тейвуда.

Четыре взвода стояли в строю на нижнем склоне, почти у самого песчаного края, где подножие горы встречалось с широким песчаным берегом. Пятый, под командованием полковника Клевистона, стоял дальше ко входу, лицом к собравшимся товарищам.

Мелани и ее дочери Гивадон и Мизагель занимали свои места в строю позади полковника. Зайчиха не могла отделаться от мысли, что она как-то повлияла на ход этих великих событий своими словами, сказанными лорду-барсуку после возвращения с Браудером. Теперь она испытывала серьезные сомнения по поводу того, что не держала язык за зубами.

Лорд Уртфист закончил смотр четырех взводов, а затем направился к своему полковнику. За день и две ночи, прошедшие после возвращения Тревеллера, Саламандастрон был укреплен для длительной осады. Все боковые входы, кроме двух, были наглухо заделаны деревом, камнями и смоляным раствором, а те два оставшихся дверных проема при первых признаках беды мог заблокировать изнутри один заяц. В скудных садах, разбитых террасами, были собраны дополнительные запасы провизии, а возле каждой оконной щели лежали тайники со стрелами, копьями и пращами.

Уртфист собирался в Рэдволл. Но он не собирался оставлять свой дом без охраны. Самой сложной частью подготовки было решить, кто из Долгого патруля пойдет с ним в бой… а кому будет приказано остаться в тылу и охранять гору, пока их повелитель отправится навстречу своему главному испытанию.

Клевистон посмотрел на барсучьего лорда.

— Сэр, я действительно должен пойти с вами.

В полном боевом доспехе Уртфист выглядел грозно, а массивное железное копье в его лапе было высотой с зайца. Это был не тот зверь, с которым можно спорить. Тем не менее полковник чувствовал себя обязанным протестовать до последнего.

— Мы уже несколько раз обсуждали это, полковник. В патруле нет ни одного зайца, который не считал бы своим долгом быть на моей стороне в этом походе. Но оборона Саламандастрона — важное дело. Мне нужно, чтобы в мое отсутствие здесь находился мой лучший и самый опытный командир, который сможет уберечь Саламандастрон от попадания в грязные лапы морских крыс, в случае, если я не вернусь.


— Прошу прощения, но меня беспокоят не крысы. Мы оба знаем, что есть только одна причина, по которой вы не вернетесь, и в этом случае, подозреваю, меня навестит еще один барсук, которого я предпочел бы не видеть в этих краях. Нельзя ожидать, что двадцать зайцев смогут отбиться от целой оравы вашего брата.


— Я ожидаю, что вы сделаете все, на что способны, — сказал Уртфист. — В истории Саламандастрона бывали случаи, когда его удерживало всего несколько десятков зайцев.

«Да, но только не от таких, как Траттон и Уртблад», хотел сказать Клевистон, но придержал язык.

— Меня больше всего волнуют крысы Траттона, — продолжал Уртфист, — и я думаю, что наши приготовления достаточны, чтобы отбить любую его попытку захватить Саламандастрон для себя. Но только в том случае, если в отряде окажется взвод стойких зайцев, способных отразить его атаки. Что касается моего брата, то я рассчитываю, что он будет наслаждаться захватом Рэдволла и некоторое время укреплять свои позиции там, прежде чем начнет думать о следующем завоевании. Возможно, он будет знать о моем приходе, а возможно, мы застанем его врасплох. Но я не думаю, что он сразу же начнет угрожать Саламандастрону, по крайней мере, пока мы с ним не встретимся в бою. А дальше — знает только судьба, — Барсук положил лапу на плечо Клевистона. — Я знаю, что тебе, мой старый друг, будет нелегко, но подумай, насколько сложнее будет одному из молодых, менее опытных командиров. Один взвод должен остаться в тылу, и я счел, что ваш взвод лучше всего подходит для этой задачи. И это мое окончательное решение, полковник.

Клевистон понял, что последнее слово в этом вопросе уже сказано.

— Да, сэр.


— Мы отправимся на юг, затем на восток, огибая горы при первой же возможности, которую предоставит местность, а затем направимся в Рэдволл по самому прямому маршруту. Сомневаюсь, что войска моего брата появятся в ближайшее время на побережье, но на равнинах за горами все может быть иначе. Я могу лишь надеяться, что сопротивление добрых существ из Страны Цветущих Мхов займет его внимание настолько, что мы сможем пересечь большую часть равнин без его ведома, но, возможно, это слишком большие надежды. Тем не менее, к Рэдволлу невозможно подойти под прикрытием леса, не пройдя много дней пути, так что открытые равнины — это опасность, которой мы должны рискнуть. Правильная расстановка наших передовых патрулей может застать врасплох их дозорных и позволить нам одолеть их прежде, чем они успеют сообщить моему брату о моем приближении.


— Можно надеяться, сэр. Но эти земли нам неизвестны. Даже Браудер может оказаться бесполезным на равнине, если он всю жизнь прожил в лесах.


— Да, хотя он и пересек равнины, чтобы добраться до Саламандастрона. Но я рассчитываю встретить по пути других, которые знают эти равнины и помогут нам… добрых зверей, которые, возможно, слышали о преступлениях моего брата и не хотели бы, чтобы подобные ужасы распространились на их собственные земли. Некоторые из них могут даже присоединиться к нашей борьбе. Сегодня я отправляюсь в путь с восемьюдесятью зайцами, но к тому времени, как мы доберемся до Рэдволла, их число может оказаться гораздо больше. И, конечно же, сами обитатели лесов около Рэдволла будут сражаться, чтобы отвоевать свой дом. Может статься, что мой брат совершил ошибку, которая навсегда положит конец его завоевательным походам.


— Если кто и может победить его, то это вы. Как и сказал Браудер, вы — единственная надежда жителей Рэдволла, — Клевистон заметил особый блеск в глазах Уртфиста. — Но это не единственная причина, по которой вы отправляетесь, не так ли?


— Вы слишком хорошо меня знаете, полковник. Это моя судьба, которую я собираюсь встретить, как было предсказано двадцать сезонов назад, — Уртфист на мгновение замолчал. — Забавно… Я знаю пророчество о том, что последняя битва произойдет здесь, около Саламандастрона. Возможно, это хорошее предзнаменование, что я буду сражаться со своим братом в незнакомом ему месте, где у меня может быть много союзников.


— Как вы говорите, сэр, возможно, его дни подошли к концу.


— Мы узнаем это очень скоро, полковник. На меня никогда не снисходил дар пророчества, поэтому я вынужден был толковать пророчество брата, как только мог. Там всегда оставалось место для того, чтобы финальное противостояние могло пойти по любому пути. Через несколько дней мы узнаем это наверняка, и пророчество, которое было отлито в камне двадцать сезонов назад, разрешится для всех.

Солнце, пробившись сквозь утренний туман, заслонило вершины. Через час или два туман рассеется, а пока Саламандастрон лежал, окутанный туманом, вокруг своего основания, и воздух прибрежных земель был так же густо затуманен, как и будущее.

Клевистон отсалютовал барсучьему лорду.

— Я не подведу вас, сэр. Саламандастрон будет в безопасности до вашего возвращения, — судя по тону зайца, возвращение Уртфиста было несомненным.


— Я знаю, что так и будет, полковник, — Уртфист повернулся, чтобы присоединиться к четырем взводам, которые отправятся с ним в Рэдволл.


— Сэр…


— Да, полковник?


— Задайте, ради нас, по делам хищническому сброду!


— Можете на это рассчитывать, полковник.

Мгновением позже поход был начат. Все зайцы во взводе полковника Клевистона стояли на склоне горы, подняв лапы к бровям в торжественном приветствии, пока Уртфист вел свою армию на юг. Они стояли так еще долгое время после того, как уходящие войска скрылись в утреннем тумане.

========== Глава 21 ==========

Утреннее солнце еще не поднялось достаточно высоко, чтобы обрушить на окрестности Рэдволла весь свой летний зной. За высокой стеной аббатства лес походил на необъятное море с тенистыми островами-полянам и прохладной лесной подстилкой. Даже с учетом того, что Алекс и Мина срубили деревья прямо у стены, бескрайние просторы лиственного полога в нескольких местах все еще находились в двух шагах от стен аббатства.

Такое место можно было найти вдоль северной стены, сразу за малыми воротами. Янс и Брогген расположились на густой траве, лежа на спине и умиротворенно глядя на сверкающие на солнце листья над головой. Они были достаточно далеко в лесу, чтобы быть незаметными для любого зверя на стене аббатства, но любой прохожий все-таки мог заметить их, особенно если он знал, куда смотреть.

— Привет! Янс, Брогген!

Горностай приподнялся.

— Похоже, суп готов, Янси, дружище.

Янс неохотно поднялся из своего уютного углубления на прохладной траве.

— А, подожди, Броггс. Я все еще сплю.

К сожалению, мышу было очень трудно оставаться на месте, пока его более крупный товарищ поднимался на ноги. Янс все еще что-то бормотал себе под нос, когда к ним подошел Сирил.

— Ты вовремя, — похвалил его Брогген. — Вы, рэдволльцы, весьма пунктуальны. Уртбладу нравятся такие звери!


— Слишком пунктуальные, как по мне, — проворчал Янс, а потом пожал плечами. — Ну что ж. Я согласился на это, так что теперь у меня нет причин жаловаться. Так расскажи нам, юный Сирил, чему бы ты хотел научиться?

Сирил нервно оглянулся через плечо, ожидая, что в любой момент его хватятся и сердито позовут обратно в аббатство Маура или Аврелия. Оба воина заметили его беспокойство.

— Пришлось убежать тайком, да? — поинтересовался Брогген.

Сирил кивнул:

— На самом деле мне нельзя выходить одному. Если Маура поймает меня, она точно выпорет мне шкуру!

Янс от души рассмеялся.

— Это важно для воина — уметь проскользнуть, не привлекая лишнего внимания. Молодец, парень!

Сирил был счастлив получить такой комплимент от опытного северянина.

Брогген махнул лапой на ножны, которые нес Сирил.

— А это что, кореш?

Мышонок протянул меч.

— Я… позаимствовал его у одного из солдат лорда Уртблада. Пузатого крыса в коричневой рубашке. У него одно ухо было разрезано пополам.


— У многих из нас уши не в порядке, — сказал Янс, — но по твоему описанию, я полагаю, это старина Гратч из арьергарда. Слышь, он храпел, когда ты взял у него меч?


— Как барсук с лягушкой в горле.

Это сравнение вызвало у Янса и Броггена такие раскаты хохота, что Сирил был уверен, что их услышат далеко внизу, в Пещерном зале. Он снова беспокойно оглянулся по сторонам.

— Гратч всегда любил отдыхать! — весело заявил Брогген. — Клянусь, этот крыс может спать даже во время похода. А барсук с лягушкой в горле — харррр!


— Да, он своим храпом даже мертвых воскресит, — Янс обхватил свободной лапой плечо Сирила, все больше привязываясь к звонарю из аббатства. — Это еще один необходимый навык для воина, юный Сирил: уметь находить оружие, где бы оно не понадобилось.

Сирила осенила внезапная мысль:

— Когда Гратч узнает, что я забрал его меч, он ведь не рассердится, правда?


— О, он будет в ярости, — усмехнулся Янс. — Но не в такой ярости, как лорд Уртблад. Не волнуйся, Сирил. Гратч — наш повар, и его мастерство владения клинком стоит далеко на втором месте после умения обращаться с кастрюлей и поварешкой. Он настолько не боевой крыс, насколько ты вообще можешь встретить. И если Уртблад узнает, что он лишился меча, пока спал… что ж, скажем так, Гратч не станет поднимать шума по этому поводу. Преподай этому лентяю урок, если он проснется и обнаружит, что его меча нет. В Северных землях так и умереть можно.

Сирил и не подозревал, что похищение меча спящего крыса может оказаться таким серьезным делом,

— Пожалуй, мне лучше пойти и положить меч на место…


— Ты еще не показал нам, что ты умеешь с ним делать! — отмахнулся Брогген от опасений Сирила. — Тот старый хрыч наверняка до самого заката проспит. Мы еще успеем устроить несколько хороших поединков, прежде чем он его хватится, я уверен.


— Послушай Броггса, — сказал Янс. — Раз уж никто не видел, как ты его взял, Сирил, то лучше применить его по назначению. Мы с Броггсом можем вернуть его, когда закончим, так что все будет в порядке. Итак, ты учился владеть мечом раньше?


— Э-э… нет. Но я видел, как вы двое тренировались с Александром и Монтибэнком два дня назад. Раньше никто еще не мог победить нашего шкипера. Я хочу уметь делать то же, что и вы. Я хочу быть воином.


— Что ж, у тебя достаточно духа для этого, — заметил горностай.


— И это важно, — добавил Янс. — Но почему мы, парень? Почему никто из защитников Рэдволла не обучил тебя?

Сирил подумал, не выдумать ли ему какую-нибудь историю, чтобы скрыть постыдную правду, но в конце концов признался:

— Потому что я был звонарем с тех пор, как вообще начал учиться. Все меня так и воспринимают. Но я не хочу быть звонарем до конца своих дней! Я хочу быть воином, как Мартин, Матиас и вы двое. Я хочу уметь сражаться за бедных честных зверей, которые не могут постоять за себя. Я хочу сражаться против злодеев вроде Клуни. Я хочу…


— Довольно, довольно! — Янс поднял лапы, заставив подняться и правую лапу Броггена. — Тебе не нужно нас убеждать! Я просто спросил, вот и все. Если тебе нужны советы по фехтованию, мы с Броггсом дадим тебе парочку.


— Хорошо говорит, однако, — вставил Брогген. — С таким языком следовало бы быть ученым!


— Ну, хватит разговоров.

Янс взял у Сирила ножны и вынул клинок Гратча. Это был короткий меч, вполне подходящий как для мыши, так и для крысы. Отбросив ножны в сторону, Янс вложил рукоять в лапу Сирила и стал тренировать хватку юного мыша своими пальцами, пока не остался доволен:

— Вот, видишь? Нужно держать равновесие, чтобы можно было отмахнуться в любую сторону или ударить вперед. Не слишком туго. Держи запястье свободным. Положи свое тело на него, но не делай это неуклюже. Ты хочешь управлять им, а не бросать его так, чтобы он тащил тебя за собой. Теперь держи его вверх и поперек, чтобы ты мог и отражать удары, и наносить их. Неплохо… А теперь сделай несколько тренировочных взмахов…

Не успел он опомниться, как Сирил уже рассекал воздух перед собой взмахами короткого меча: вперед-назад, вверх-вниз, из стороны в сторону — все под руководством Янса, но клинок так удобно лежал в его лапе, что Сирил был уверен: он мог бы сделать это и сам. Внезапная усталость в мышцах заставила Сирила осознать, что он размахивает оружием уже довольно долго. Проследив за солнцем сквозь лиственный навес, он догадался, что уже близок полдень. Куда же делось время?

— Простой звонарь, клянусь прикованной лапой! — заметил Брогген. — Я видел на севере так называемых меченосцев, которые не умели так хорошо махать клинком!

Янс кивнул:

— Да, очевидно, дергать за веревку колокола — не так уж отличается от взмахов мечом, — он достал свой меч и поднял его в дуэльной стойке. — А теперь давай немного постучим клинками. Вот где действительно можно узнать, что к чему.

Сирил быстро убедился, что сражаться на мечах вдвоем гораздо сложнее, чем на воздухе. Несмотря на то что Янс, очевидно, щадил его, от столкновений стали со сталью у Сирила вскоре заныли лапы, и дважды он терял свое оружие из-за ударов противника. Янс тренировал его как мог, давая советы, а иногда и показывая пример, как Сирил должен отражать удары.

Потянувшись вниз, чтобы достать меч Гратча, выбитый Янсом, Сирил глубоко вздохнул, чтобы перевести дух:

— Ну и ну! Это гораздо сложнее, чем кажется вам, опытным воинам.

— К этому нужно привыкнуть, — отозвался Янс. — Но на севере тренированному воину, возможно, придется сражаться несколько часов подряд. Я помню пару битв… — Янс покачал головой, погрузившись в воспоминания. — Тяжелые времена мы с Броггсом пережили, служа у лорда Уртблада. Отдохни немного, Сирил, а потом Броггс поработает с тобой. Он, может, и выше, но с коротким мечом управляется не хуже меня. Может, ты даже сможешь выбить его, лапы, если вспомнишь все, что я тебе говорил!


— Не ставь на это, — с улыбкой сказал Брогген своему спутнику. Отбросив в сторону свое двуострое копье, горностай взял меч Янса. — Зовите меня просто Левша, ребята! — крикнул он, вычерчивая в воздухе перед собой грубую восьмерку. Было очевидно, что владение мечом левой лапой не относится к числу сильных сторон Броггена.

Янс отступил от своего напарника, насколько позволяла цепь:

— Я буду держаться на расстоянии. Ты можешь расколоть меня, сам того не желая!


— Постараюсь так не сделать! В любое время, когда ты будешь готов, Сирил!

Никто из них не замечал четвертого зверя, что двигался через лес с севера, пригибаясь и перепрыгивая с одного ствола дерева на другой, чтобы подойти незамеченным.

Сирил напрягся, стараясь вспомнить все, что говорил ему Янс. Удары Броггена были более неуклюжими, но и более сильными, чем у Янса, и лапу Сирила начало жалить с новой силой. Но он удержал меч.

— Полегче, Броггс! — крикнул Янс. — Этот ведь не опытный боец!


— Я веду себя так, как умею, — запротестовал Брогген.


— Дурень, — пробормотал Янс. — Сирил! Не принимай его удары прямо! Парируй и уклоняйся с помощью клинка, как я тебе показывал!

Незнакомец с севера подкрался к краю поляны, стоя у дерева в нескольких шагах от нее, но оставаясь незамеченным. Он стоял совершенно неподвижно. Его светло-зеленая одежда сливалась с окружающими листьями. Несколько мгновений он просто наблюдал за происходящим. А потом…

Сирил пытался следовать советам Янса, но к этому времени он уже слишком устал. Брогген наносил удары медленно, но не настолько, чтобы Сирил мог уклониться от каждого из них. Вот и сейчас мощный удар обрушился на меч Гратча, выбив его из рук Сирила и заставив мышонка упасть на хвост.

Брогген опустил клинок:

— Уф, прошу прощения…

— Эулалиа! Получай, сволочь!

Из ниоткуда на Броггена вылетел заяц. Обе его лапы с силой ударили горностая — одна в голову, другая в плечо, и Брогген кувырком полетел хвостом вверх. Сила удара была так велика, что Янса тоже потянуло вниз и протащило несколько шагов.

Тем же движением, что и приземлился, заяц опустился на землю и достал меч Гратча. Он передал его обратно Сирилу, одновременно поднимая звонаря на ноги.

— Держи, парень! Никогда не позволяй им сбить тебя с ног!

Сирил уставился на зайца:

— Кто… кто ты?


— Не бери в голову. Представлюсь позже. Сначала дело… — заяц подбежал к Броггену и подхватил меч, вылетевший из рук горностая, когда того отшвырнуло в сторону. Брогген лежал неподвижно, лишившись чувств от удара. Заяц взглянул на железные кандалы, связывавшие Янса и Броггена, и сделал неверный вывод:

— Вот что мы делаем с рабовладельцами в Саламандастроне! — С этими словами он поднял меч, чтобы вонзить его в незащищенное горло Броггена.

С того места, где он лежал, Янс мог дотянуться до копья Броггена. Схватив острый конец древка, он с размаху ударил им по заячьим ногам, свалив его.

— Во! Ты чё?!

Поднявшись на ноги, Янс вдавил острие копья под челюстью зайца.

— Брось меч, заяц, а то я тебе мозги вышибу!


— Ну и глупый же ты раб! — Заяц повернулся и посмотрел на Сирила. — Так вы благодарите зверей, что приходят вам на помощь?

Сирил не обратил на него внимания и опустился на колени, чтобы посмотреть, как там Брогген. Он боялся, что его друг-горностай погиб от удара зайца. К его огромному облегчению, Брогген застонал и попытался встать, но при попытке сесть упал:

— У-у-у, моя голова! У меня мозги, похоже, всмятку!


— Сирил! Забери у этого зайца мой меч и отойди. Как только Брогген будет в состоянии идти, мы отведем зайца в аббатство, и пусть он объяснится!


— Еще чего! — Заяц попытался встать, но Янс сильнее надавил на копье, чтобы удержать своего противника.


— Я не запер северные ворота, когда пробирался наружу, — сказал Сирил Янсу. — Если только выдры не вернулись и не заперли их, мы сможем вернуться тем же путем.


— Хорошо! — Янс посмотрел на горностая. — Броггс, ты сможешь идти?

Брогген схватился за голову и прищурился:

— Давай-ка я сначала попробую встать, дружище, — он медленно он поднялся на ноги, опираясь на Сирила. — Думаю, я выживу. Жаль, что сейчас не зима, я бы мог зарыться головой в сугроб.


— У сестры Аврелии в лазарете есть снадобья от всех болезней, — сказал Сирил Броггену.

Заяц слушал все это с растущим недоверием:

— Вы друзья? Минуту назад вы пытались нарезать друг друга на куски!


— Они просто дружески тренировались, — ответил Янс, — пока ты не вмешался и чуть не снес моему приятелю голову!


— Ну, Янси, голова у меня все еще на плечах, — отозвался Брогген.


— Так, — приказал зайцу Янс, — на ноги, и никаких фокусов! Мы разберемся с этим. А теперь вперед!

С копьем за спиной заяц направился к воротам. Сирил отдал меч Янса Броггену, чтобы горностай помог охранять пленника. У Сирила остался меч Гратча и дилемма, как теперь незаметно вернуть оружие крыса обратно.

* * *


На северной лужайке аббатства царила суматоха.

Свидетелями того, как все четверо вошли через ворота, стали несколько зверей, и надежды Сирила на бесшумное возвращение в аббатство тут же развеялись. Два солдата Уртблада, ласка и землеройка, входившие в состав роты, находившейся в Рэдволле, примчались на зов Янса и Броггена и помогли выдрам, охранявшим аббатство, окружить зайца. Молодой выдр Рамтер поспешил сообщить об этом шкиперу Монтибэнку. Элмвуд тоже бросил взгляд на странного зайца и, осознав, что тот не местный, помчался к южным лужайкам, чтобы предупредить Александра. И по меньшей мере три разных мыши из ордена, привлеченные шумом, тут же отправились за аббатисой, или Арлином, или Маурой, или кем угодно.

В кратчайшие лужайка заполнилась зверями. Первым среди них появился быстрый Александр, за ним — Махус и Мина. Заяц заметно насторожился при виде лиса. Но эта его реакция была ничем по сравнению с тем, что он сделал, когда впервые увидел Уртблада, шедшего к нему рядом с Монти, Маурой, Ванессой и Арлином.

Двигаясь как молния, заяц увернулся от кольца мечей и копий, наседавших на него. Он достал откуда-то с пояса длинный метательный нож и метнул его в барсука.

Брогген, бывший к зайцу ближе всех, выбил нож из его лапы ударом копья. Заяц попытался выхватить копье и бросить его в том же направлении, но Алекс, Махус и дюжина других зверей набросились на него, схватив его за лапы.

Уртблад подошел к прижатому к земле зайцу, внешне ничуть не обеспокоенный тем, что на его жизнь только что было совершено покушение.

— Что здесь происходит? — потребовал он у своих подчиненных.


— Мы с Броггсом тренировались за стеной, милорд, — заговорил Янс, — а этот зверь напал на нас без предупреждения!

Ванесса посмотрела зайцу в глаза:

— Кто ты и что привело тебя в Рэдволл?

Прижатый к земле зверь перевел взгляд с Ванессы на Уртблада и обратно, на его лице читалось замешательство:

— Думаю, одному зверю тут лучше объяснить, что здесь происходит.


— Это тебе нужно объясняться, — зловеще произнес Уртблад. — Отвечай на вопросы настоятельницы!

Заяц со страхом и ненавистью уставился на Уртблада. Затем, обращаясь к Ванессе, он сказал:

— Меня зовут Ханчетт, госпожа, я из Долгого патруля Саламандастрона. Я пришел предупредить вас… но вижу, что опоздал.


— Предупредить нас? О чем?


— Что в Рэдволле может объявиться Уртблад.

Собравшиеся лесные жители вопросительно посмотрели на зайца.

— Лорд Уртблад и его армия — гости Рэдволла, — ответила Ванесса. — Он предложил нам свою помощь в укреплении нашей обороны. А ты говоришь о нем так, словно он наш враг.


— Мэм, эта скотина — враг всех добрых зверей на свете!


— Думаю, лучше всего будет продолжить это дело в Пещерном зале, с предводителями аббатства, — произнес Уртблад.

Ханчетт дернулся, пытаясь вырваться из многочисленных лап, державших его:

— Нет уж, во! Я не позволю тебе тихонько увести меня, чтобы я исчез, как и все остальные твои жертвы! Все, что я хочу сказать, я скажу перед всеми этими добрыми, порядочными зверями. Или ты боишься того, что они могут услышать?

Ванесса подняла лапы:

— Я не допущу, чтобы кому-то в Рэдволле был причинен вред. А вот ты — Ханчетт, не так ли? — устроил суматоху и попытался применить насилие к нашим гостям. Я хочу знать причины всего этого прямо сейчас!

Внешность Ванессы не была особенно угрожающей, но когда она пользовалась всей полнотой власти настоятельницы, то становилась мышью, с которой, очевидно, приходилось считаться. Ханчетт сглотнул слюну.

— Да, мэм. Видите ли, когда я подошел к этому месту, то увидел, что вон тот малыш, — Ханчетт кивнул в сторону Сирила, который пытался вжаться в собственный мех, — сражается с этим горностаем. Я подумал, что он добрый зверь, которому нужна помощь. А когда я увидел, что к этому извергу прикован еще один мыш, я решил, что он — гнусный рабовладелец, которого нужно прикончить. Так я и поступил, а затем… во! Все эти звери, что дрались друг с другом, вдруг набросились на меня!

И тут Ханчетт остановился, как будто все было понятно.

— Хм. И скажи, мне показалось, или ты только что попытался убить лорда Уртблада метательным ножом?


— А, это, — Ханчетт выглядел так, словно для него это было самым естественным поступком в мире. — Конечно, я так и сделал. А чего еще вы от меня хотели?

Собравшиеся жители Рэдволла были поражены беззаботным отношением зайца к своей неудачной попытке убийства.

— Так что, пожалуйста, снизойди к нам, — продолжила Ванесса, — и объясни, зачем ты поступил так.

Ханчетт закатил глаза.

— Нет ни одного зайца из Долгого патруля, который не поступил бы так же, мэм. Уртблад был нашим врагом дольше, чем многие из нас вообще жили на свете.


— Этот зверь безумен, — прорычал Уртблад. — Он говорит чушь!


— От безумца и слышу!


— Тихо, вы оба! — резко приказала Ванесса. — Я хочу докопаться до сути. Ханчетт, пожалуйста, объясни, чтобы мы все поняли, зачем ты пришел в Рэдволл и почему считаешь лорда Уртблада нашим врагом.


— Мой повелитель, лорд Уртфист — он законный лорд Саламандастрона, — следит за ним последние двадцать сезонов, с тех пор как Уртблад в бешенстве убежал из горы. Следил издалека, можно сказать, самые быстрые зайцев из Патруля давали ему отчеты. Пока Уртблад оставался в северных землях, мы довольствовались тем, что просто наблюдали издалека. Но все мы знали, что однажды ему придется вернуться на юг. Когда мы стали замечать признаки того, что он готовится двинуться в Страну Цветущих Мхов, меня послали предупредить вас, — Ханчетт бросил взгляд на Уртблада. — Никогда не думал, что он может двигаться так быстро.


— Итак, позволь мне убедиться, что я все правильно поняла, — сказала Ванесса. — Уртфист считает лорда Уртблада — своего родного брата — врагом?


— Думаю, можно сказать и так, учитывая наш приказ.


— И какой же он?


— Если Уртблад попытается вернуться в Саламандастрон, он будет убит на месте. И капитаны наших взводов не дают нам забыть об этом ни на минуту!


— Для меня все это новость, — сказал Уртблад. — Этот зверь либо безумен, либо лжет.


— Или же в Саламандастроне происходит что-то, о чем вы не знаете, — предположил Алекс.

Уртблад окинул беличьего лучника пронизывающим взглядом:

— Интересное предположение, друг. Настоятельница, могу ли я задать несколько своих вопросов? Этот заяц попытался опорочить меня, и я считаю справедливым, если мне будет позволено обратиться к нему.

Ванесса кивнула в знак согласия.

Уртблад шагнул вперед, возвышаясь над Ханчеттом. Несмотря на свою храбрость, заяц побледнел.

— Ты говоришь, что ты из Саламандастрона и служишь моему брату. Почему я должен тебе верить?


— Мне плевать на то, во что ты веришь. Единственное, что меня волнует, — убедить этих добрых зверей, что за чудовище они впустили сюда!

Уртблад обошел вокруг Ханчетта, изучая зайца со всех сторон.

— Признаюсь, прошло много сезонов с тех пор, как я в последний раз был в Саламандастроне, так что я не знаю всех зайцев моего брата по именам и в лицо. Ты выглядишь и говоришь как подобает, согласен. Если ты самозванец, подосланный моими врагами, чтобы посеять сомнения среди моих союзников, то ты приложил немало усилий. Даже я могу принять тебя за настоящего.


— Один из нас тут лжет, и это не я, — фыркнул Ханчетт.


— Долгие патрули всегда объединяются в группы по три зайца. Если ты действительно из Саламандастрона, то где же два твоих спутника?


— Меня послали одного. Лорду Уртфисту нужна была скорость, а я — самый быстрый заяц в Патруле. Он посчитал, что если послать троих, то это только замедлит дело.


— Ты так скромен, — Уртблад повернулся к Ванессе. — Настоятельница, я должен настоять на том, чтобы вы позволили мне допросить этого зверя наедине. Есть вопросы, которые могу задать только я, и только я смогу оценить правдивость его ответов. Не стоит напоминать вам, что он может быть опасен.


— Во, аббатиса, госпожа! — запротестовал Ханчетт. — Разве вы, мыши, не поклялись давать убежище всем, кто в нем нуждается? Так вот, я вступаю в свои права! Я прошу защиты у ордена Рэдволла!


— Обычно такая защита не распространяется на тех, что нападают на наших гостей — отозвался Александр.


— Да, — сказал Янс. — Он чуть не убил моего приятеля Броггса!


— Если бы я знал, что он служит Уртбладу, я бы пнул его посильнее!


— Попридержи язык! — предупредил Алекс.


— Настоятельница, — взмолился Ханчетт, — если вы оставите меня наедине с Уртбладом, он убьет меня, как пить дать! Если не верите ничему другому из того, что я вам сказал, поверьте этому! Не дайте этому случиться!

Ванесса махнула лапой, подавая сигнал к молчанию, и обдумала положение дел. В конце концов она обратилась к Уртбладу:

— Милорд, если только этот заяц не разыгрывает действительно замечательное представление, мне кажется, что он действительно вас боится.


— Хорошо. Это может быть использовано в наших интересах при допросе.

Ванесса покачала головой.

— Здесь, в Рэдволле, мы не проводим допросов с пристрастием. Я удовлетворяю его просьбу не оставлять его с вами наедине. Он будет под надежной охраной жителей Рэдволла, чтобы убедиться, что он не натворит бед. Но если его будут допрашивать, это произойдет в Пещерном зале, при полном собрании руководителей аббатства, — она обвела взглядом собравшихся. — Монти, Алекс, я поручаю этого зайца вам. Найдите какое-нибудь помещение, где его можно было бы держать, и проследите, чтобы ему не причинили вреда!


— Да, Несса, понятно! — Монтибэнк пробился сквозь толпу вокруг Ханчетта и помог Алексу и другим белкам и выдрам провести зайца через лужайку к зданию аббатства.

— Ну и ну! — воскликнула Ванесса. — Если это еще не самая странная вещь, что я видела в Рэдволле в этом сезоне, то я не знаю, что это! Что вы думаете об этом, лорд?

Большой барсук медленно покачал головой, глядя вслед ушедшему зайцу.

— Я должен подумать об этом некоторое время. Но скажу, аббатиса, что не думаю, что такой поворот событий может сулить что-то хорошее, чем бы он ни обернулся.

========== Глава 22 ==========

Брат Джефф удивился, увидев Винокура у входа в подземный архив. Архивист в свете фонаря расправлял последние журналы и свитки, которые они с Сайрусом читали на вершине стены.

— А, привет, Винокур. Я не видел тебя здесь с тех пор, как твой отец прибыл в Рэдволл с войском Уртблада. Прости, но сейчас я не могу поболтать. Настоятельница хочет, чтобы все главы аббатства собрались в Пещерной дыре для допроса того зайца, и я уверен, что они захотят начать прямо сейчас.


— Не похоже, сэр Джефф, — доложил молодой выдр. — Лорд Уртблад только что вышел наружу, чтобы посоветоваться со своими капитанами. Вряд ли он в ближайшее время вернется. Возможно, только после заката.

Джефф уставился на Винокура, застыв с книгой, которую он собирался положить на полку.

— Что? Ты уверен? Уртблад, кажется, хотел допросить зайца как можно скорее. Мы все были готовы бросить все свои дела, чтобы помочь ему.

Винокур пожал плечами.

— Я ничего об этом не знаю. Видимо, он передумал.

Джефф задвинул книгу на свое место.

— Кто-нибудь из его войска еще в Рэдволле?


— Как же! Я только что прошел мимо полудюжины его землероек, когда спускался. Они едва меня не остановили.


— Что? Землеройки Уртблада, здесь, в туннелях?


— Шкипер Монтибэнк решил спрятать зайца в одной из старых подвальных комнат, где можно запереть дверь. Лорд Уртблад настоял на том, чтобы некоторым из его воинов разрешили охранять его. Как я слышал, дело дошло до споров: настоятельница сказала ему, что мы вполне способны охранять одного зверя, а Уртблад ответил ей, что она недостаточно разбирается в вопросах безопасности. В конце концов она согласилась, чтобы он послал несколько зверей на помощь выдрам Монти, но только если они будут мышами, ежами или землеройками. Уртблад выбрал землероек.


— Странно, — заметил Джефф. — Я бы подумал, что Уртблад выделит для этого кого-нибудь из своих выдр, раз уж Монти и капитан Сэйбрук так хорошо ладят.


— Ну, тут я ничего не могу сказать, — ответил Винокур. — Мой папа говорит, тот барсук всегда знает, что делает.


— Так что привело тебя сюда, Винк?


— Я хотел бы узнать, могу ли я позаимствовать летописи о битвах, что вели барсучьи лорды Саламандастрона?


— Что ж, — Джефф сдвинул очки на нос, — их было много, поколение за поколением, начиная с Вепря Бойца во времена Мартина Воителя и заканчивая Креггой Розовоглазой и битвой с племенем Бродяг. Все они не собраны вместе в одном томе, мне пришлось бы изрядно поискать. А что, думаешь, это поможет нам в наших поисках?


— Нет, дело не в этом, сэр. У меня есть другие причины. Но я был бы очень признателен, если бы вы помогли мне.


— Хорошо. Полагаю, у меня будет время, раз уж лорд Уртблад отложил сеанс общения с нашим нежданным гостем. Вот что я тебе скажу. Ты обещаешь мне, что сразу же побежишь предупредить меня, как только что-нибудь случится или я понадоблюсь для совета, а я займусь поиском того, о чем ты просил. Договорились?

Винокур широко улыбнулся.

— Большое спасибо, Джефф, сэр. Я сразу же дам вам знать, можете на меня рассчитывать.


— Если до ужина меня ничто не отвлечет, спустись и забери у меня записи — к тому времени я их все достану. Если за это время меня не захватят в плен сварливые землеройки!

* * *


Сирил просунул голову в двери лазарета. Увидев, что взрослых, способных его наказать, нет, он подошел туда, где лежали Брогген и Янс. За день он получил столько упреков, сколько может вынести юный мышонок, и ему не терпелось вернуться к двум новым друзьям, которые относились к нему как к ученику-воину, а не как к непослушному звонарю.

Для мыши и горностая были сдвинуты вместе две кровати. Даже тогда им обоим приходилось лежать на спине. Если Брогген хотел восстановить силы и немного полежать, Янсу не оставалось ничего другого, как присоединиться к нему. Янс, свесив лапы над узким промежутком между кроватями, явно скучал. При виде своего юного протеже он просветлел:

— Эй, Сирил! Иди сюда и не дай нам умереть от скуки!


— Наслаждайся ей, пока она есть, Янси, — посоветовал Брогген. — В следующий раз, когда старина Уртблад отправит нас в один из своих марш-бросков, ты захочешь полежать в такой кровати, — горностай еще глубже вжался в мягкий матрас. — Ах, вот это жизнь! У каждого зверя должна быть такая кровать и время для неё!


— Не говори так радостно — ты же вроде бы лечишься от удара, — предостерег Янс. — Если бы лорд Уртблад услышал тебя, он бы заставил тебя на лапах бегать кругами вокруг Рэдволла… что было бы не так уж плохо, если бы мне не приходилось бегать с тобой, — он поднял глаза на Сирила. — Рассказывай, парень. Чем занимался, пока мы валялись тут?

Сирил присел на край ближайшей кровати. В данный момент лазарет был пуст, не считая их троих. Сестра Аврелия, должно быть, была внизу, на ужине.

— Маура и аббатиса были не слишком довольны, когда узнали, что я тайком вышел за стены. Устроили мне настоящую выволочку… — Сирил стиснул зубы. — Они читали мне нотации об ответственности, но они не дают мне обязанностей взрослого. А ведь мне почти столько же лет, сколько было Матиасу, когда он сражался с Клуни Хлыстом!


— Извини, если мы принесли тебе неприятности, — сказал Янс.

Сирил отмахнулся от извинений.

— Нет, это была моя затея. Я уговорил вас. И я бы сделал это снова! Я не младенец, у которого молоко на усах не обсохло!


— Да, это не так, — согласился Брогген.


— Лорд Уртблад сказал, что я могу стать воином, если захочу. Он говорит, что если такова моя судьба, то никакая сила в мире не сможет этому помешать!


— Если кто из зверей и знает о судьбе, так это он, — сказал Янс. — Судя по тому, что я видел, у тебя есть задатки боевого зверя. И я готов сказать это любому, кто скажет обратное, даже твоей настоятельнице и той барсучихе, — кислое выражение лица Сирила сменилось непроизвольной улыбкой при этих словах. — А как насчет меча Гратча?


— А, я передал его одному из землероек лорда Уртблада. Он сказал, что вернет ее Гратчу, прежде чем он хватится его.


— Хорошая мысль! Хотя из-за переполоха с тем зайцем я сомневаюсь, что лорд Уртблад станет поднимать шум по этому поводу. Сейчас есть рыба покрупнее.

Сирил облегченно вздохнул.

— Надеюсь на это. Я никого не хочу ввергать в передряги…


— Так что там за история с тем мерзким зайцем? — спросил Брогген.


— Мы знаем не больше того, что он рассказал нам тогда. Он в одной из подвальных комнат. Его охраняют выдры Монтибэнка и несколько землероек лорда Уртблада. В Рэдволле нет тюрем, вы же знаете.


— Уртблад еще не пытался допросить его? — спросил Янс.


— Насколько я знаю, нет. Помните, аббатиса сказала, что разрешит допрашивать зайца только на полном совете? Так вот, совета вроде бы пока не было.


— Странно, — Янс повернул голову и посмотрел в окно лазарета. — Солнце давно село. Должно быть, он спит. Но этот заяц наговорил весьма много грубостей о нашем вожде. Лорд Уртблад ведь не может оставить это просто так!


— Именно поэтому он и вождь, — отозвался Брогген, положив подбородок на грудь и закрыв глаза. — Он принимает решения и решает штуки вроде этой, а мы просто делаем то, что нам говорят. А теперь этот горностай готов немного поспать…

Янс вздохнул.

— Что ж, в одном Броггс прав: у нас не так уж много шансов отдохнуть в таких хороших постелях. Воинам нужен сон.


— Если ты не возражаешь, Янс, я бы хотел остаться здесь с тобой. Мне… не хочется сегодня быть где-нибудь еще.

Янс понимающе улыбнулся мышонку.

— Конечно. Я и сам еще не очень хочу спать. И у меня есть много историй о северных землях, которые ты наверняка с удовольствием послушаешь.


— Только не шумите, ребята, — пробурчал Брогген, уже полусонный.

Сирил подошел к кровати со стороны Янса и наклонился ближе.

— Ну, — тихо начал Янс, — был один случай…

* * *


— Эй, на палубе, уступите дорогу! Несу жратву!

Рамтер и Брайдон стояли, прислонившись к туннелю возле комнаты, где поместили Ханчетта. Теперь же они сразу встали смирно, увидев, что к ним направился шкипер. Монтибэнк нес из кухни большой поднос, заваленный хлебом, сыром, выпечкой и двумя высокими кружками октябрьского эля.

— Спать на вахте, да? Так не пойдет! У нас тут опасный зверь в комнате, а вы двое дрыхнете на посту! — Тон Монти был игривым. Тем не менее Рамтер и Брайдон опустили взгляды.


— Прошу прощения, Шкип, но уже поздно, а мы не отдыхали с самого утра. Нам бы не помешала разрядка, — Брайдон бросил взгляд на поднос с едой. — Немного еды тоже не помешало бы…


— Ах, — покачал головой Монти, — это для зайца. Готов поспорить, что наш шлепкоухий не ел нормальной еды гораздо дольше, чем вы, лентяи. Бедняга, должно быть, проголодался. Так что, если хотите, чтобы от вас был прок — откройте дверь и впустите меня!


— А если он попытается сбежать? — спросил Рамтер.


— Тогда остановите его. В этом вся суть, ага?

Пятеро землероек Уртблада, стоявших в туннеле подальше, подошли к выдрам Рэдволла:

— Не волнуйтесь. Если он попробует что-нибудь сделать, он отведает землеройкиной стали!


— Приятно звучит, ничё не скажешь, — пробормотал Монти. — Так, занять места, оружие наготове — а то поднос уже очень тяжел. Брайдон, открой дверь!

Брайдон отпер дверь камеры и распахнул ее. Когда мимо них не попытался прорваться разъяренный брыкающийся зверь, Монти спокойно шагнул вперед. Дверь тут же захлопнулась за ним.

Уже давно наступила ночь, многие обитатели аббатства ушли на покой, а Уртблад все еще оставался на улице со своими капитанами, и его прежние настойчивые требования допросить Ханчетта были необъяснимо отложены. Настоятельница не желала ждать допроса, пока в подвалах Рэдволла зверю отказывают в свободе. Справедливости ради, Ванесса не хотела расспрашивать Ханчетта в одиночку. Но зайца надо было кормить, и если зверь, приносящий ему еду, случайно разделит с ним какую-нибудь невинную беседу, что в этом плохого?

Монтибэнк вызвался добровольцем, и это был логичный выбор, поскольку его непринужденная манера поведения, скорее всего, могла обезоружить невольного гостя. Кроме того, выдр был единственным, кроме Мауры, представителем Рэдволла, кто могла сразиться с зайцем из Долгого патруля один на один.

Ханчетт сидел на соломенной подстилке. Монти посмотрел на зайца в слабом свете единственного светильника.

— А, как я и полагал… такому достойному парню, как ты, и в голову не придет попытаться сбежать!

Ханчетт кисло посмотрел на выдра:

— Ты рэдволлец или из поганой орды Уртблада?


— Монтибэнк К. Слипстрим, шкипер выдр в Рэдволле, к твоим услугам!

Он поставил поднос на пол перед Ханчеттом, заставив зайца разделить внимание между Монти и принесенной им едой.

— Уртблад призвал на службу несколько заблудших лесных жителей, так что в наши дни ничего нельзя принимать на веру.


— Я со многими северянами познакомился, — ответил Монти, — и в большинстве своем они вполне приличные. Особенно мыши с выдрами. Может, тебе и самому стоит познакомиться с ними поближе?


— Еще чего! Братание с врагом, во? — Ханчетт наклонился над подносом. — Выглядит неплохо. Не возражаешь, если я попробую?


— Для этого я и принес его. Уплетай, дружище!


— Не возражаю. Хм, а сыр свежий? В Саламандастроне такого не бывает.

Ханчетт запихнул в рот кусочек сыра и с удовольствием прожевал.

Монти сел на пол напротив зайца.

— Ты действительно из Саламандастрона?


— Конечно. Я уже семь сезонов в Долгом патруле. До этого был новичком под началом капитана Тейвуда — тогда лейтенанта Тейвуда, он стал капитаном отряда только после того, как я два прослужил два сезона. Не припомню времени, когда я не жил в Саламандастроне.


— И как там?

Ханчетт сделал глубокий глоток октябрьского эля.

— Отличная штука! Надо бы узнать рецепт, — он вытер губы одной лапой и пристально посмотрел на Монти. — Что ж, — заключил он после нескольких минут молчаливого раздумья, — думаю, ни для кого не секрет, что в Саламандастроне сейчас сотня зайцев. Лорд Уртфист разделил нас на пять взводов по двадцать человек, каждый со своим капитаном. Каждый взвод может составить шесть патрулей по три зайца в каждом. Это неплохо работает, если разобраться.


— Да, я понимаю, что к такому порядку нужно привыкнуть, — сказал Монти, угощаясь пирожком с овощами. — Но я не про тактику и всё такое спрашивал. Я про другое. Почему вы с лордом Уртфистом считаете Уртблада своим врагом?


— Потому что он несет зло, тупица! Разве ты сам этого не видишь?


— Ну, я первым признаю, что он не очень-то и развеселил Рэдволл после своего приезда сюда. Но он укрепил нашу оборону, как и обещал. Мне всегда говорили, что барсучьи лорды — вообще мрачные звери. Готов поспорить, что твой Уртфист вряд ли получит награду за солнечный характер.


— Это потому, что вот уже двадцать сезонов ему приходится защищаться от морских крыс с запада и Уртблада с севера. Нелегко на душе у зверя, когда знаешь, что однажды тебе придется прикончить собственного брата.


— Но почему? — спросил Монти. — Почему Уртфист так уверен, что Уртблад — его враг? У них была какая-то ссора? С чего все это началось?

Ханчетт некоторое время молчал.

— Дело обстоит так, парень. В тронном зале Саламандастрона написано пророчество. Уртблад вырезал его как раз перед тем, как сошел с ума и сбежал. Когда лорд Уртфист прочитал его, он объявил своего брата врагом и приказал нам, зайцам, прикончить Уртблада, если он еще хоть раз появится в Саламандастроне. Я не очень люблю пророчества и тому подобные вещи, это дело барсуков. Но то, что написал Уртблад, должно быть, было очень страшным, чтобы заставить лорда Уртфиста издать такой приказ.


— Уртблад рассказал нам об этом пророчестве в тот день, когда прибыл в Рэдволл, — сказал Монти зайцу.

Ханчетт изумленно вытаращил глаза.

— Правда?


— Ага. Сказал, что грядет великий кризис, и Рэдволл с Саламандастроном должны стать союзниками. Вот почему он озабочен безопасностью нашего аббатства. Но это не похоже на то, что заставило бы Уртфиста вынести смертный приговор своему брату. Может, Уртфист неправильно прочел пророчество?


— Думаешь, лорд Уртфист провел последние двадцать сезонов своей жизни чуть ли не на осадном положении только потому, что недостаточно внимательно прочитал несколько строк? Отдай ему должное! В конце концов, он же барсучий лорд, а не какая-нибудь деревенщина!


— Ну, я не говорю, что он не умный. Но, возможно, он больше думает о себе, чем о чем-либо еще. Как мне кажется, тот приказ, который он издал против Уртблада., был бы хорошим способом сохранить трон Саламандастрона для себя. Разве Уртблад не старший брат, и разве Уртфисту не придется уступить ему власть над горой, если он вернется?

Цвет исчез с лица Ханчетта.

— Думаю, тебе лучше уйти, — сказал он сквозь стиснутые зубы.

Монти открыл было рот, но слишком поздно понял, что нанес зайцу смертельное оскорбление. Ханчетт поклялся жизнью и здоровьем служить Уртфисту, и предположить, что его хозяин несправедливо захватил трон… Монти не смог бы оскорбить Ханчетта сильнее, даже если бы попытался. Выдр быстро встал и отступил к двери, не решаясь повернуться к пленнику спиной. Мышцы зайца напряглись, словно для битвы, и Монти испугался, что Ханчетт может и впрямь наброситься на него. Как бы ни был он силен, Монти не нравилась мысль о схватке с разъяренным зайцем из Долгого патруля Саламандастрона.

Стараясь сохранить спокойный голос, Монти постучал в дверь камеры.

— Эй, Брайдон, Рамтер! Откройте, я выхожу!

Задвижка щелкнула, и дверь открылась. Монти выскочил в туннель. Прежде чем два младших выдра успели снова захлопнуть дверь, заяц прыгнул в проем, но остановился на пороге, увидев в коридоре вооруженных зверей. Землеройки Уртблад выглядели так, словно были готовы напасть на него: их короткие мечи были подняты, чтобы встретить атаку.

Ханчетт уставился мимо них на Монтибэнка:

— Думай, что хочешь, выдр. Но если когда-нибудь тебе представится возможность поговорить с зайцем по имени Тревеллер, спроси его, что Уртблад затеял на севере. А потом вернись и скажи мне, считаешь ли ты, что лорд Уртфист заботится только о себе.

Ханчетт повернулся, вернулся к своей подстилке и сел, не обращая внимания на остатки еды. Рамтер и Брайдон закрыли дверь, надежно заперев зайца в камере.

— Шкип, что это было? Ты в порядке?


— А? О, я в порядке. Лучше не бывает! Просто за этим зайцем присматривай. А я подумаю, как прислать еще еды. Может быть, Турох и Винк смогут обеспечить ей тебя до утра.

Монти поспешил вниз по туннелю. Настоятельница Ванесса ждала его доклада, и он мог только сказать ей, что все прошло не так гладко, как они надеялись.

* * *


Когда Сирил проснулся, через окно лазарета ему в глаза бил белый свет луны. Он резко встал и понял, что заснул на кровати рядом с кроватью Янса и Броггена. Сирил откинул одеяло, которое кто-то — вероятно, Янс — набросил на него. Смущенный мышонок встал и разгладил свою помятую рясу. Он задремал, и его пришлось укладывать спать, как малыша, причем именно тот воин, на которого он больше всего хотел произвести впечатление! Двое северян были единственными, кто всерьез воспринимали его желание стать воином, а теперь он выставил себя перед ними так глупо!

Сирил тихонько стащил с себя сандалии. Держа их в одной лапе, он на цыпочках прокрался по полу и вышел из лазарета. Оба прикованных воина, похоже, пребывали в глубокой дремоте, и Сирил хотел уйти, не разбудив их. Ему было бы неприятно встретиться с ними лицом к лицу.

Он направился через темное аббатство к комнате, которую делил с Сайрусом, но, дойдя до нее, продолжил спускаться по лестнице в Большой зал. Ему не хотелось ложиться в кровать, в которой он спал с тех пор, как прибыл в Рэдволл малышом, только не сегодня. То же самое чувство, что заставило его искать Янса и Броггена в лазарете, все еще не покидало его. Вчера он овладел мечом воина и получил похвалу других воинов. Пусть это был лишь игровой бой, но он почувствовал вкус жизни. Постель звонаря больше не привлекала его.

Лунный свет был ярче в Большом зале, проникая сквозь витражи, что окрашивали бледные лучи в разные цвета. Сирил подошел к гобелену и остановился перед ним. Изображение Мартина Воителя четко выделялось даже при слабом освещении. Никого не было рядом; все жители аббатства, должно быть, устали от суматохи, вызванной прибытием зайца накануне, и крепко спали в своих постелях, за исключением ночного дозора на вершине стены.

Тогда Сирил сделал то, чего не делал никогда раньше: он обратился к сотканному образу воина-основателя Рэдволла.

— Как мне быть, Мартин? Я не могу ничего поделать… Я не хочу больше быть просто звонарем. Я не могу им быть. В грядущем кризисе кому-то из зверей придется взять в руки твой меч и стать следующим чемпионом Рэдволла. Я знаю, что смогу это сделать, но никто здесь не воспринимает меня всерьез! Как я смогу доказать им свою правоту? Что бы ты сделал на моем месте?

Мыш на гобелене ничего не ответил.

Сирил пожал плечами и отвернулся. Спать не хотелось, и он направился к двери, ведущей из Большого зала на территорию аббатства в теплую летнюю ночь, все еще держа сандалии в лапе.

Он был застигнут врасплох, когда увидел свет, падающий со ступеней на лужайку. На верхней ступеньке сидел Винокур, на коленях у него лежала архивная хроника, а рядом тускло мерцал фонарик. Но молодой выдр смотрел вверх, на западные валы. Ему потребовалось мгновение, чтобы оторвать взгляд от вершины стены и обратить внимание на мышонка.

— Привет, Сирил. Принес мне сандалии? Извини, я их не ношу.

Сирил был удивлен, встретив Винокура в столь странном месте в столь поздний час. Большую часть времени Винк проводил со своим отцом Варнокуром среди выдр Уртблада.

— Нет, это мои, — сказал Сирил, неуклюже натягивая сандалии на ноги. — Что ты здесь делаешь?


— Я мог бы спросить то же самое, но не буду. Вообще-то я вышел, чтобы насладиться ночным покоем и тишиной, пока я дочитываю, но меня кое-что отвлекло.


— Прости, не хотел тебя беспокоить.


— Не ты, Сир, — Винокур перевел взгляд на стены. — Уртблад снова переговаривается со своими птицами.

Сирил проследил за взглядом Винокура. Воин-барсук стоял на западных валах, его огромная фигура и доспехи отчетливо выделялись в лунном свете. Рядом с ним на крепостной стене сидел пернатый гигант.

— Это филин? — спросил Сирил.


— Похоже на то. Уртблад простоял там почти всю ночь, видимо, поджидая его. Он прилетел всего минуту назад.


— Хм, — Сирил не знал, что еще сказать. — Сколько сейчас времени?


— Я не уверен. Думаю, уже далеко за полночь и на полпути к рассвету.


— Лорд Уртблад так и не допросил зайца? Он, кажется, так хотел сделать это немедленно, но потом вдруг оказался занят другими делами.

Сирил вспомнил, что Винокур был среди первых жителей Рэдволла, собравшихся вокруг Ханчетта, когда Янс и Брогген привели зайца в аббатство. А поскольку его отец Варнокур служил в армии барсучьего лорда, Винк наверняка был более осведомлен, чем Сирил.

Но Винокур просто сказал, довольно загадочно:

— Похоже, он передумал. Что-то происходит, что-то большое. Я почувствовал это, когда был снаружи сегодня днем, после того как зайца провели в подвалах. Уртблад встречался со всеми своими капитанами. Думаю, то, что произошло сегодня, важнее, чем мы думаем.


— Как ты думаешь, Ханчетт действительно из Саламандастрона?


— Я не знаю, Сирил. Но лорд Уртблад ведет себя так, словно это не имеет никакого значения. Как будто теперь все вышло за рамки этого. У меня такое чувство, что с этого момента события будут развиваться очень быстро.


— Я не понимаю.


— Не один только ты.

Филин расправил крылья и, оттолкнувшись от стены, устремился в ночное небо. Уртблад спустился по настенной лестнице и направился к южным воротам, велев выдрам-стражникам выпустить его из аббатства.

— Это, должно быть, интересно, — сказал Винокур, откладывая дневник и поднимаясь со своего места на каменной ступеньке. — Пойдем посмотрим, что там такое.

Сирил и Винокур пробежали по лужайке и вскарабкались по лестнице на южную стену. Оттуда с открывался панорамный вид на усыпанный солдатами луг. Уртблад разбудил одного из своих лисов-мечников, который отправился будить крысиного офицера, а барсук занялся другими. Вскоре луг ожил бойцами, пробуждающимися в бледном лунном свете.

— А теперь все начинается, — пробормотал Винокур.


— Что начинается? — спросил Сирил.


— Вот именно. Полагаю, мы узнаем завтра, — Винокур потер глаза. — Ну, я не спал дольше, чем положено выдре. Спокойной ночи, Сирил.

После ухода Винокура Сирил остался на вершине стены, глядя вниз на войско. Он очень сомневался, что этой ночью ему удастся поспать.

========== Глава 23 ==========

Сцена с зайцем на лужайке заставила всех по-новому взглянуть на все недавние события в Рэдволле. Мельницы сплетен заработали на полную катушку. В тот вечер, прежде чем аббатство улеглось на ночлег, многие его жители шептались друг с другом, что было ошибкой открыть свой дом и убежище Уртбладу и его армии. Днем и ночью за их стенами стояли лагерем хищники, а теперь их еще и пускают внутрь… крыс, ласок, хорьков и горностаев, не говоря уже о Махусе и его меченосцах. Робкие души с тревогой подтверждали опасения друг друга: барсук может захватить Рэдволл, сказав всего одно слово своим капитанам. Некоторые даже разделяли мнение брата Хью, что Уртблад уже захватил аббатство, а настоятельница и его защитники просто еще не поняли этого.

Многие быстро забыли обо всем, что войска Уртблада сделали для установления дружеских отношений с рэдволльцами. Дружеские поединки между защитниками аббатства и лесными жителями Уртблада, рассказы и шутки за флягами октябрьского эля, чувство товарищества — все это было изгнано из памяти страшными обвинениями Ханчетта. Подозрительность и недоверие, витавшие над аббатством в первые дни после прибытия армии, быстро вернулись, и весь оставшийся день многие звери не решались выходить наружу, разве что группами.

Даже Ванессу и Арлина одолевали сомнения, поэтому они и отправили Монтибэнка к Ханчетту. Монти пришел к выводу, что ненависть Ханчетта к Уртбладу кажется не совсем разумной, что он и сказал аббату и аббатисе. Выдра-шкипер был не единственным, кто воспринимал слова зайца с долей соли: Маура прониклась почтительной симпатией к мрачному барсучьему лорду, два Кротоначальника стали закадычными друзьями, а Александр просто обожал леди Мину. Если учесть, что Монти высоко ценил капитана Сэйбрука и выдр-северян, а также дружбу всех с мышиным капитаном Абеллоном, то стоило ли рисковать этими новообретенными союзами из-за слов одного зайца, который мог быть, а мог и не быть на самом деле родом из Саламандастрона?

Конечно, было бы гораздо легче, если бы Уртблад решил этот вопрос с самого начала и присоединился к ним, чтобы допросить пленника, а не вышел за стены без объяснений. В ту ночь главы аббатства легли спать с большим беспокойством, чем им хотелось бы признать.

Дело не улучшило ни полуночная встреча Уртблада с совой на вершине стены, ни мобилизация его войск. Дозорные на крепостных стенах Рэдволла внимательно следили за происходящим, но не решались пробудить настоятельницу. В конце концов, ничего не может случиться, пока все северяне находятся снаружи, не так ли?

Когда рассвело и стало ясно, что барсучий воин готовит свою армию к походу, леди Мина подошла к южным воротам и попросила пропустить ее, чтобы она могла найти Александра. Выдр-охранник пропустил ее без колебаний, но, как только она оказалась внутри, снова запер дверь. Один из беличьих дозорных на вершине стены решил, что наконец-то пришло время предупредить Ванессу и других руководителей аббатства, и спустился по ступенькам вниз.

Аббатиса крепко спала в своей личной спальне, но поднялась на ноги при первом же негромком стуке в дверь. В мгновение ока она спустилась вслед за гонцом по лестнице и вышла на лужайку.

То, что ждало ее там, стало для нее сюрпризом, причем не совсем утешительным.

* * *


В аббатстве были лисы. И они были вооружены.

Махус и вся его бригада стояли на южной лужайке, прямо перед воротами. Уртблад бесстрастно стоял рядом с ними, а выдры Рэдволла расхаживали взад-вперед, явно не понимая, что им делать.

Ванесса кивнула лорду Уртбладу, но сначала отозвала в сторону выдра, стоявшего во главе стражи.

— Годден, что эти лисы делают здесь со своими мечами?


— Лорд Уртблад сказал их впустить, — смущенно объяснил выдр. — Сказал, что это важно.


— Так вы просто впустили их?

Годден беспомощно пожал плечами.

— Простите, аббатиса. Я знал, что не должен был этого делать, но… ну, он просто сказал, что мы должны.


— Понятно.

Ванесса резко перевела взгляд на громадного бесстрастного барсука, выражение лица которого было таким же каменным, как и всегда.

— У нас было соглашение, милорд. Ни один из ваших воинов не заходит в Рэдволл, не сдав оружие.


— Ситуация изменилась, аббатиса.


— Неужели? Тогда почему меня не поставили в известность? Или у вас в обычае нарушать соглашения, не посоветовавшись с союзниками?


— Прошу прощения, если мои действия кажутся вам самонадеянными. Но когда вы согласились принять мою помощь в укреплении обороны Рэдволла, я полагал, что у меня будет свобода действовать, опираясь на опыт воина, когда я сочту это необходимым. Я поручил Махусу и его лисам помогать в обороне аббатства. И вряд ли можно ожидать, что они справятся с этой задачей без своих клинков!


— Вы… поручили им? — недоверчиво повторила Ванесса. — И почему вы считаете, что это необходимо?


— Как я уже сказал, чтобы помочь защитить Рэдволл.


— От кого?


— Моего брата.

Ванесса уставилась на Уртблада, неуверенная, что правильно расслышала.

— Милорд, возможно, пришло время рассказать мне, что происходит.


— Этой ночью мне было видение, какое я пережил лишь несколько раз за все свои сезоны. Я не сомневаюсь в его правдивости.


— И о чем же оно вам поведало? — спросила Ванесса, затаив дыхание.


— Что обстоятельства в Саламандастроне ухудшились за время моего отсутствия там… и что первая фаза великого кризиса может прийти из самого неожиданного места.

Уртблад говорил с такой уверенностью, что Ванессе на мгновение показалось, будто события выходят из-под контроля, и что не в ее силах повлиять на них или направить. Это ощущение быстро прошло, но оставило после себя неприятное чувство.

— Пожалуйста, объясните подробнее, милорд. Вы хотите сказать, что Саламандастрон теперь может быть врагом Редволла?


— Пока рано говорить об этом, настоятельница. Но не тайна, что барсучьи лорды Саламандастрона на протяжении многих поколений сильно пострадали от хищнических лап. Многие встретили свою гибель в битвах с морскими крысами и прочими пиратами-хищниками. Я не советовался с Уртфистом, прежде чем взять хищников на службу. Теперь я понимаю, что это было серьезной ошибкой. Мой брат всегда питал глубокую и стойкую ненависть к ним, в основном из-за наших неприятностей с морскими крысами. Несколько честных зайцев были убиты во времена нашей молодости, когда мы совместно правили горами. Уртфист, должно быть, следил за моими действиями в северных землях с помощью своих зайцев - действительно, я иногда получал сообщения о зайцах поблизости от меня, которые всегда исчезали, когда мы пытались установить с ними контакт. Я и подумать не мог, что они могут быть из Долгого патруля, посланные моим братом шпионить за мной. Если бы хоть один из них вышел на связь, чтобы я мог все объяснить…


— Но если его зайцы видели все то хорошее, что вы делали в северных землях…

Уртблад покачал головой.

— Видимо, они видели только хищников, а не то, что я с ними делаю. Зайцы Долгого патруля тоже хищников не любят и не станут подставлять себя под удар тех, кого они считают врагами. Мой брат слишком долго жил почти один, его зайцы были его единственной связью с миром за пределами Саламандастрона, а угроза со стороны Траттона разъедала его душевное спокойствие. Это, боюсь, могло привести его к полному безумию.

У Ванессы расширились глаза.

— Вы узнали все это из своего видения?


— В общих чертах, — кивнул Уртблад. Видения — вещь неточная.


— Как и ваше пророчество, —  заметила Ванесса, а затем понадеялась, что не прозвучало слишком ехидно. В конце концов, если все это правда… — Так что же теперь делать?


— Нельзя позволить безумному зверю оставаться на троне горы. Это будет гибельно для всех земель. Я должен отправиться в Саламандастрон и сам оценить обстановку. Тогда я приму соответствующие меры.


— А если он будет сопротивляться?


— Не забывайте, аббатиса, что я — старший брат. Трон Саламандастрона принадлежит мне по праву, когда бы я ни решил заявить о своих притязаниях. Если Уртфист попытается сохранить за собой власть, это само по себе покажет, что он недостоин. Если я решу, что мой брат не достоин быть лордом Саламандастрона, я сменю его. Любыми средствами.


— Вы говорите о войне? — ахнула Ванесса. — Между барсучьими владыками?


— Я надеюсь, чтобы до этого не дошло, аббатиса. Эти земли никогда не были свидетелями такой войны, и исход будет плачевным, независимо от того, какая сторона одержит верх. Но если мой брат встал на путь зла или безумия, я не уклонюсь от того, чтобы сделать то, что должно быть сделано.

Ванесса и выдры, окружавшие ее, были ошеломлены этими откровениями. Она услышала, как сзади приближается какой-то зверь, и, повернувшись, увидела Александра и леди Мину, шагающих по усыпанной утренней росой траве.


— Мина ввела меня в курс дела, — сообщил Ванессе Алекс. — Никогда не думал, что доживу до такого!


— И я тоже, — Ванесса снова повернулась к Уртбладу. — Когда вы планируете уехать, милорд?


— Сегодня же. К полудню, если возможно.


— Но тогда почему вы расположили своих лис в Рэдволле?


— Возможно, на моего брата повлияла ложь, распространяемая моими врагами в северных землях, и он считает меня виновным в злодеяниях, которых никогда не было. Если это так, то я должен встретиться с ним и убедить его в обратном. Но если случилось худшее, и он действительно сошел с ума, то он очень опасен и не успокоится, пока не встретится со мной в бою. Он знает, что я в Рэдволле, и вполне может отправиться на поиски и навлечь беду на ваши двери, даже если меня здесь не будет. Может случиться так, что пока я иду в Саламандастрон, Уртфист отправится в Рэдволл по другому маршруту, и мы разминемся. Если он появится здесь и окажется неразумным, я не оставлю вас без лап в обороне.


— Даже если он сошел с ума, он не смог бы убедить своих зайцев сражаться против Рэдволла? — предположила Ванесса.


— У него было двадцать сезонов властвования над Долгим патрулем, чтобы склонить их к своему образу мыслей. Так или иначе, в первую очередь они преданы ему. Неизвестно, что может произойти. Они наверняка будут сражаться со мной, если судить по поведению Ханчетта. И они могут представлять опасность и для вас, если он заподозрит вас в том, что вы мои союзники. Махус останется здесь со своей лисьей гвардией, а также с десятком-другим моих бойцов. Они помогут вам защитить свой дом, если до этого дойдет.


— Да, но… лисы? А почему не выдры, или мыши, или ежи?

Махус стоял в нескольких шагах от барсука с невозмутимым видом, делая вид, что его не оскорбил этот вопрос.

— Я могу оставить и некоторых из этих зверей, — ответил Уртблад. — Я должен взять с собой тех, кто больше всего поможет мне, если я встречусь с братом в пути или если мне придется сражаться с ним в Саламандастроне. И я оставлю здесь тех, кто будет наиболее полезен для защиты аббатства. У вас в Рэдволле много прекрасных лучников, но если враг прорвется за ваши ворота, Махус и его лисы подойдут лучше всего.


— Да, но…


— Несса, — мягко попросил Александр. — Мы должны согласиться на это.

Ванесса посмотрела на своего старого беличьего друга. Пытался ли он что-то сказать ей? Или леди Мина уговорила его еще до того, как они пришли сюда? В любом случае он знал о защите Рэдволла больше, чем она, и если он был настолько уверен, она могла довериться его мнению в этом вопросе.

— Мы принимаем ваше предложение о помощи, лорд, и благодарим вас за него, — сказала она воину-барсуку. — Можем ли дать вам еду или припасы? Вы предупредили нас о своем походе очень поздно, но мы все равно могли бы вам помочь.


— Вы, как всегда, очень любезны, — ответил Уртблад своим обычным ровным тоном, — и я буду рад любой дополнительной провизии. Нам также нужно будет в последний раз пополнить наши фляги с водой из вашего пруда. Все, что сверх этого, только отяготит нас. Нам следует путешествовать налегке, если надеемся успеть.

Ванесса посмотрела вверх. Небо из серого превращалось в голубое; скоро должно было взойти солнце.

— Брат Хью, наверное, уже проснулся. Пойду скажу ему, чтобы он пропустил завтрак и занялся приготовлением провизии для походных зверей.


— Я прошу вас еще об одном, аббатиса. Это очень важно. Я должен настоять, чтобы вы продержали зайца Ханчетта здесь еще десять дней.


— Десять дней? — Ванесса неуверенно поджала губы. — Это долгий срок лишения свободы.


— Я бы не просил вас об этом, если бы не считал это необходимым. Пусть лучше он потеряет десять дней, чем честные существа лишатся жизни из-за бед, которые может натворить заяц, если его отпустят слишком рано. Путь до Саламандастрона, поведет нас на юг по главной дороге в течение трех дней, и тогда мы выйдем из Страны Цветущих Мхов под горами, отделяющими равнины от побережья. Там мы повернем на запад и будем идти еще несколько дней, пока не достигнем побережья, а затем отправимся на север. Это будет долгий путь, а армия не может передвигаться так же быстро, как один заяц. Если Ханчетт будет отпущен на свободу и вернется к моему брату с донесениями, мои солдаты окажутся под угрозой, поскольку в любой момент мы сможем попасть в засаду. Полагаю, я убедил вас в том, как важно держать Ханчетта в заточении в пределах Рэдволла, даже если это для вас отвратительно.

Ванесса задумалась.

— Когда вы описываете положение дел так, десять дней не кажутся слишком большим сроком. Возможно, мы сможем найти для Ханчетта комнату поудобнее, чтобы он не чувствовал себя пленником, но при этом его можно было бы надежно стеречь. Когда он, наконец, покинет Рэдволл, я не хочу, чтобы он мог сказать, что с ним плохо обращались.


— Очень хорошо. Махус, конечно, поможет вам охранять Ханчетта. Зайцы Долгого патруля - грозные бойцы, и если Ханчетт попытается сбежать, вам могут понадобиться дополнительные опытные лапы.

Ванесса подумала о том, что Махус и его лисы-мечники, несмотря на свою грозную репутацию, никогда не показывали своих навыков.

— Я уверена, наши белки и выдры сами прекрасно справятся с этой работой, милорд.


— Как скажете, — Уртблад повернулся к Махусу. — Александр и Монтибэнк скажут тебе, как лучше разместить воинов, чтобы усилить защитников аббатства. Я закончу выбор остальных солдат, которые останутся в Рэдволле, и отправлю их сюда. Надеюсь, вы не против, аббатиса?


— Да, конечно. Только пусть они… — Ванесса уже собиралась сказать, что им следует сдать оружие на входе, но, конечно, те воины рассчитывали оставаться вооруженными даже в аббатстве. Как все может измениться за один день! — Пусть заходят, когда будут готовы.


— Прошу меня извинить, — Уртблад повернулся и без дальнейших разговоров направился обратно через ворота, леди Мина последовала за ним.

Настоятельница покачала головой, посмотрела на Махуса и направилась к главному зданию аббатства, чтобы найти брата Хью. Александр и лисы-мечники зашагали следом за ней. Ванесса снова взглянула на Махуса. На его лице, обычно бесстрастном, читалось разочарование. Ванессе впервые пришло в голову, что он, возможно, не больше рад приказу остаться в Рэдволле, чем она — его присутствию здесь.

Тогда Алекс обратился к ней:

— Ванесса, мне нужно с тобой кое о чем поговорить, как только ты сможешь уделить мне минутку.


— Первым делом я должна сказать Хью, чтобы он начал готовить еду для войска лорда Уртблада, чтобы она была готова к полудню.


— Тогда скажи ему, когда найдешь его, чтобы он добавил достаточно еды еще для одного зверя.

Ванесса замерла на месте. Мечники-лисы тоже остановились. Смысл слов Александра был понятен.

— Да, нам есть о чем поговорить, не так ли? Иди в мой кабинет. Я приду, как только смогу.


— Хорошо. А куда поставить этих лис, Несса?

Она посмотрела на Махуса, который ответил ей совершенно невозмутимым взглядом. Столько всего нужно обдумать сразу!

Наконец она махнула лапой в небо.

— Оставь их на вершине стены. Оттуда им будет очень хорошо виден восход солнца.

Ванесса повелела Хью выложиться на все сто. Мыш слегка нахмурился, но Ванесса почувствовала его облегчение от того, что орда Уртблада — во всяком случае, большая ее часть — скоро окажется за пределами Рэдволла. Хью пообещал, что сделает все возможное, и сразу же приступил к работе.

— А как же завтрак? — спросила сестра Аврелия.


— У нас достаточно фруктов, орехов, сыров, вафель и печенья, которые можно не готовить, — заверил ее Хью. — Завтрак у нас будет очень простой, да и обед тоже, так что мы сможем сосредоточиться на снабжении отбывающих войск Уртблада. Если они хотят покинуть аббатство к полудню, то они не уйдут с пустыми ранцами!


— Я пошлю на помощь других братьев и сестер, — сказала им Ванесса и вышла в Большой зал. Там она встретила Монти, который вышагивал с копьем в лапе и небольшим отрядом выдр рядом с ним.

— Эй, Несса! Что это за лисы на стене? У них с собой мечи…


— Все в порядке, Монти. Я разрешаю им быть вооруженными на территории аббатства. Ночью произошли некоторые события. Лорд Уртблад отбывает в Саламандастрон прямо сейчас, и он попросил оставить часть своих сил, чтобы помочь защитить Рэдволл. На это есть очень веская причина, поверь мне. Я расскажу об этом позже…


— Да, но… все лисы?


— В отряд войдут и лесные жители. Так заверил меня лорд Уртблад. Но сейчас мне нужна ваша помощь в решении более насущной проблемы. Всем северянам, что отправятся с Уртбладом, нужно будет наполнить свои фляги. Я хочу, чтобы твои выдры следили за этим. Я знаю, что некоторые из них стояли на страже всю ночь, но для поддержания порядка тебе, вероятно, понадобятся они все. У них будет достаточно времени, чтобы выспаться, когда Уртблад уйдет.


— Да. Но даже после того, как он покинет нас, все равно останется несколько лис, да и еще, наверное, другие за которыми мы будем присматривать, — кивнул Монти. — Я сразу займусь раздачей воды, Несса. Мы об этом как следует позаботимся, не переживай!

— Спасибо, Монти. Мне нужно поговорить с Александром. Видимо, у него в голове засела какая-то глупая затея, и моя задача — устранить ее.

* * *


Через окна общежития доносились звуки и суета множества зверей, готовящихся к долгому походу. Винокур проснулся, как только солнце поднялось на верхушками восточных деревьев Страны Цветущих Мхов. Он почти не спал, ведь он накануне засиделся допоздна, читая историю и наблюдая за Уртбладом с совой и его войском. Но дремота не могла овладеть им. Отец молодого выдра был членом армии Уртблада и будет участвовать во всем, что происходило. С другой стороны, Винокур совершенно точно знал, какую роль ему самому придется сыграть в этих делах, и если события будут развиваться так, как он предполагал, ему придется немедленно поговорить с аббатисой.

Он скатился с кровати, натянул плащ и отправился по коридору в покои брата Джоэла, хранителя фонарей и факелов аббатства. Джоэл был самой крупным и высоким мышем, живущей в Рэдволле.

Джоэл сразу же ответил на стук.

— Доброе утро, Винк. Я могу тебе чем-то помочь?


— Да, брат. Нет ли у тебя случайно запасной рясы, которую я мог бы одолжить?

========== Глава 24 ==========

Когда Ванесса добралась до своего кабинета, ее уже ждали Александр и Арлин.

— Доброе утро, Арлин, — кивнула она отставному аббату, проходя к своему столу. — Полагаю, Алекс тебе уже все рассказал?


— Он и еще несколько зверей, что я встретил по пути сюда, — ответил Арлин. —  Когда за окном моего домика пронеслась целая орава лисов-мечников, я уже не мог уснуть этой ночью. Так что, похоже, лорд Уртблад больше не будет нашим гостем?


— И большинство его воинов тоже, — кивнула Ванесса. — Однако, похоже, есть один белка, что хочет присоединиться к ним…

Арлин повернулся в своем кресле и посмотрел на начальника патруля Страны Цветущих Мхов.

— Это правда, Александр?


— Мы предложили лорду Уртбладу припасы из Рэдволла, но не наше главное достояние - нас самих. Рискну предположить, что не один житель аббатства захочет отправиться вместе с ним в Саламандастрон, чтобы оказать услуги в мире или войне.


— Поправь меня, если я ошибаюсь, — с легкой иронией заметил Арлин, — но разве ты не выступал против Уртблада, когда он и его войско впервые пришли в Рэдволл?


— Леди Мина отправится с Уртбладом в Саламандастрон, — ответил Алекс. — Мое место рядом с ней!


— Нет, твое место здесь, — возразила Ванесса. — Нам понадобятся все защитники на наших стенах, если опасения лорда Уртблада относительно его брата окажутся верными. Мы не хотим лишиться нашего лучшего лучника.


— Но у вас есть Махус и его меченосцы.


— Может быть, это еще одна причина держать всех наших защитников здесь, — вставил Арлин.


— Ты все еще не доверяешь Махусу, даже после того как Маура заступилась за него?

Арлин вздохнул:

— Скажем так, есть большая разница между тем, чтобы эти лисы были в наших стенах безоружными, и тем, чтобы все они были с мечами наготове.


— Уртблад доверяет ему, леди Мина доверяет ему, Маура доверяет ему… почему бы и нам не довериться?


— Мы тут не о Махусе говорим, — отрезала Ванесса. — Речь идет не о нем, а о том, что ты хочешь отправиться в Саламандастрон. И если, не дай бог, это перерастет в войну между барсучьими лордами, то это будет не наша битва. Я не хочу, чтобы в это ввязывались жители Рэдволла.


— У Уртблада в войске уже есть рэдволльцы, — заметил Алекс.

Ванесса поджала губы.

— Ах, да. Варнокур. Возникает вопрос, что я буду делать, если Винокур захочет присоединиться к своему отцу. Это решение я приму, если меня перед ним поставят.

Алекс покачал головой:

— Я говорил не о Винке. Я имел в виду саму леди Мину.


— Что? — вместе отозвались Ванесса и Арлин.


— Мы с Миной много говорили об истории племени Гоо. Как вы знаете, их обучил мастерству стрельбы из лука сын госпожи Янтарь, жившей в Рэдволле во времена Мартина и аббатисы Жермены. С тех пор каждый их вождь был прямым потомком сына Янтарь — Александра... Сама Мина — пра-пра-пра-и-так-далее-внучка рэдволльца. И они никогда не забывали об этом наследии, даже если мы сами о нем не знали. Насколько я знаю, мы с Миной, может быть, дальние родственники! Так что, как видите, некоторые из наших родственников уже маршируют с Уртбладом. Нет причин, почему бы и мне не пойти.

Арлин покачал головой:

— А ты уверен, что твои личные чувства к леди Мине не имеют ничего общего с твоей внезапной жаждой странствий?

Розовый цвет в ушах Алекса стал на пару тонов глубже.

— Она — благородный зверь, как и я. Мы были бы неплохой парой… в бою или в ином смысле.


— Романтические чувства не могут служить оправданием для того, чтобы подвергать рэдволльцев опасности, — твердо сказала Ванесса. — А что касается твоего другого аргумента, Алекс, то, боюсь, ты слишком далеко зашел. Если белка из Рэдволла однажды отправился в северные земли и женился на ком-то из племени Гоо, это не делает их рэдволльцами. Это случилось очень много поколений назад, и с того дня и по сей день между ними и нами не было никаких связей. Гоо заключили союз с Уртбладом, и это их устраивает. Но, повторяю, его борьба — не наша. Мне жаль, Алекс, но я не могу разрешить тебе отправиться с ним.

Алекс открыл рот, потом снова закрыл, в его глазах плескалась буря чувств.

— Знаешь, я все равно могу пойти!


— Да, можешь, — ровно ответила Ванесса. — И тогда я буду думать о тебе гораздо хуже, чем сейчас. Тогда я бы даже задумалась о том, насколько серьезно ты относишься к тому, что ты - рэдволлец.

Эти слова явно задели его.

— Пожалуйста, Несса, — взмолился он. — Ничто никогда не было для меня так важно, как это.


— Может, и так, — Ванесса сложила перед собой лапы, — но мое мнение остается в силе. Если ты отправишься с Миной в Саламандастрон, это будет против моей воли.


— Тогда мне предстоит принять очень трудное решение, — отрезал Александр и повернулся, чтобы выйти из комнаты. Открыв дверь, он увидел, что Винокур стоит в коридоре, засунув под одну лапу клубок ткани, а другую подняв, чтобы постучать.


— О, здравствуйте, Александр, сэр, — удивился юный выдр. — А настоятельница свободна?


— Совершенно свободна, — холодно сказал Алекс и прошел мимо Винокура в коридор. Винк озадаченно посмотрел ему вслед, а затем шагнул внутрь.


— Э-э, аббат, аббатиса? Могу ли я спросить вас кое о чем?


— Конечно, Винокур, — улыбнулась Ванесса. — Хотя у меня такое чувство, что я знаю, зачем ты здесь. Пожалуйста, закрой дверь и проходи.

Винк сделал все, как было велено, а затем вышел вперед.

— Настоятельница, я хотел бы получить разрешение на путешествие с лордом Уртбладом в Саламандастрон.

Ванесса и Арлин обменялись взглядами.

— Да, я так и думала, — ответила Ванесса. — Александр только что просил о том же, и я ему отказала. Но он живет в Рэдволле на много сезонов дольше, чем ты, и к тому же он — один из главных защитников аббатства. Ты молод, но не малыш. Ты никогда не стал послушником ордена, несмотря на свои познания в истории Рэдволла. Но самое главное, у тебя есть то, чего у никого другого в Рэдволле нет: отец в войске лорда Уртблада. А такие семейные узы сильнее мои прав как аббатисы. Если ты хочешь сопровождать Варнокура в Саламандастрон и сражаться под знаменем Уртблада, я не буду тебя отговаривать.

Несколько мгновений Винокур молчал, обдумывая сказанное Ванессой.

— Я действительно хочу отправиться с лордом Уртбладом, когда он встретится со своим братом… но не для того, чтобы сражаться.

Он снял свою тунику, отбросив ее на пустой стул, и развернул сверток, который нес в руках. Винокур затем натянул этот сверток на голову, и оба мыша поняли, что это — монашеское облачение.

— Я хочу стать полноправным послушником ордена Рэдволла, — продолжал Винокур, стоя перед ними в плохо сидящем одеянии. — Я прошу позволить мне отправиться в Саламандастрон полноправным представителем аббатства, кто сможет стать посредником, если будет возможность установить мир.

Ванесса и Арлин были удивлены.

— Почему ты так решил? — спросила аббатиса.


— Я был рядом, когда вчера Ханчетта привели в аббатство. Я сразу почувствовал, что он говорит правду, в той мере, в какой он в нее верит. Лорд Уртфист и Долгий патруль в самом деле считают Уртблада своим врагом. Я помогал брату Джеффу читать летописи, и, насколько мне известно, ни один барсучий лорд никогда не был побежден в войне. Некоторые были убиты в бою, но Саламандастрон никогда не падал перед врагом. Если два таких зверя вступят в войну…— он покачал головой. — Мы не можем позволить этому случиться! Рэдволл всегда выступал за мир. Может быть, все это просто большое недоразумение между Уртбладом и Уртфистом, но даже если это так, они могут быть настолько заняты войной, что упустят возможность мира. Кто-то должен выступить в роли посредника. Если мы пошлем одного миротворца, это будет стоить тысячи воинов.


— Да, это так, — согласилась Ванесса. — Но это очень опасно.


— Не больше, чем если бы я отправился сражаться, что вы позволили мне несколько минут назад!

Ванесса улыбнулась.

— Так и есть. Но вряд ли ты выбрал подходящую одежду для миротворца.

Она обошла стол, чтобы осмотреть облачение молодого выдра, и ей пришлось подавить усмешку. Ряса доходила Винокуру только до колен и, очевидно, была неудобно тесной.

— Откуда это у тебя?


— От брата Джоэла. Он самый большой мыш в Рэдволле, а поскольку в ордене нет выдр, я решил, что мне подойдет его ряса.


— Все равно маловато, — оценила Ванесса и скрылась в соседней комнате. — Подожди немного, я сейчас вернусь.

Когда она вернулась, то несла с собой матерчатый сверток. Она протянула его Винокуру.

— Вот, примерь. Может быть, она старая, но, думаю, тебе придется по вкусу.

Винк стянул тесную рясу и надел новую, которую дала ему Ванесса. К его изумлению, она доходила ему почти до ступней.

— Настоятельница, где вы это нашли?


— Это настоящая реликвия. Ее я нашла, когда стала аббатисой. Она принадлежала аббатисе Мгере, которая сама была выдрой. К счастью, за несколько сезонов мы, кажется, успешно отвадили от ее моль. Должна сказать, она тебе очень идет. Хорошо, что ты не такой упитанный, как некоторые выдры здесь!


— Значит ли это, что вы меня отпускаете?


— С моего полного благословения. Объявляю тебя послушником ордена Рэдволла!


— Теперь осталось придумать, как сказать отцу, что я отправлюсь с ним, но не для того, чтобы сражаться.


— Мы поговорим с ним сами, если хочешь, — сказал Арлин. — Мы с Ванессой можем быть очень убедительными.

* * *


Сон Сирила был полностью нарушен.

Заснув в лазарете вместе с Янсом и Броггеном, а затем почти всю ночь наблюдая за мобилизацией войска Уртблада, мышонок-послушник снова задремал в предрассветный час. Но Сирил сразу же проснулся, когда в аббатство вошел Барсучий Лорд со своими мечниками и объявил Ванессе о своем скором отъезде - все это происходило почти прямо под тем местом, где расположился Сирил.

Пока Махус и его лисы поднимались по ступеням западной стены, Сирил спускался по южной лестнице. Уртблад к этому времени ушел за стены, а аббатиса спешила на поиски Хью, так что в этот ранний час на лужайках почти никого не было. Мышонок помчалась через лужайку в аббатство. Вместо того, чтобы направиться вслед за Ванессой на кухню, Сирил взбежал по лестнице на второй этаж и помчался по коридору в лазарет.

Когда он появился, Янс и Брогген уже были на ногах. Сирил бросился к ним, удивленный тем, что они встали так рано.

— Янс! Брогген! Лорд Уртблад говорит, что сегодня к полудню он отправится в Саламандастрон!


— Да, — кивнул Янс, — леди Мина только что нам рассказала. Похоже, наши утехи здесь закончились. Мы должны немедленно явиться на луг.


— Лорд Уртблад собирается оставить Махуса с лисами здесь, в Рэдволле, — сообщил Сирил, к явному удивлению двух северян; очевидно, Мина этого не упомянула. — И я слышал, как он сказал настоятельнице, что выберет еще зверей, которые останутся с ними. Можете ли вы как-нибудь убедить лорда Уртблада позволить остаться вам двоим?

Янс и Брогген обменялись взглядами.

— Сирил, — мягко сказал мыш-воин, — я знаю, что ты хотел бы, чтобы мы остались, но наш долг — идти в бой с лордом Уртбладом. Мы — его воины. Мы останемся в Рэдволле, если он прикажет, но мы не будем этому рады.

Сирил опустил глаза.

— Я… я никогда не думал об этом так. Я думал, вы захотите остаться, потому что этого хочу я. Наверное, быть воином - это нечто большее.


— Честь, долг, ответственность — лорд Уртблад многого ожидает от своих солдат, — сказал Янс. — Он полагается на нас в своих сражениях, даже если сам идет впереди во главе отряда. Если тебя это утешит, ты нам тоже нравишься, и я хотел бы быть рядом, чтобы потренировать тебя еще. Надеюсь, ты найдешь того, кто поможет тебе стать воином.

Сирил в раздумье прикусил губу:

— Да, но если вы с Броггеном — два лучших бойца Уртблада, возможно, он захочет, чтобы вы остались здесь и помогали защищать аббатство. В конце концов, Махус и его лисы остались здесь, а говорят, что они лучшие из всех.


— Да, это правда, — признал Янс. — Вот что я тебе скажу. Броггс и я щас пойдем докладывать. Если лорд Уртблад назначит нас в Рэдволл, мы сразу же вернемся и скажем это тебе. А если нет, ты обязательно проводишь нас, верно? Всегда хорошо, если добрый зверь провожает тебя, когда ты, возможно, отправляешься на войну. Пожелай мне тогда удачи!


— Согласен, — отозвался Брогген. — Никогда не было так много мышей, что бы думали обо мне как о друге.


— Обязательно, — твердо кивнул Сирил. — Перед походом вы увидите меня снова. Обещаю!


— Вот это дух! — Янс похлопал Сирила по спине. — Как насчет того, чтобы проводить нас на луг? Это было бы хорошим началом дня, а?

Чувствуя себя особенным, как в последнее время, когда любой зверь принимал его всерьез, Сирил гордо повел двух опытных воинов через аббатство.

* * *


Воины Уртблада трудились до самого утра, готовясь к походу на Саламандастрон. Вместе с ними работали, не покладая лап, и многие жители Рэдволла, не в последнюю очередь брат Хью и его повара. Не обращая внимания на нехватку продуктов, вызванную бурей, он копался в кладовых, чтобы найти достаточно сухих продуктов. По настоянию аббатисы, обитателям Рэдволла пришлось на пару сезонов сезон или три подтянуть пояса, пока запасы не пополнятся.

Была середина утра, и Уртблад советовался с Махусом у южных ворот о том, кто останется в аббатстве с мечниками. Разговор затих, когда к ним подошли Александр и леди Мина.

— Прошу прощения, милорд, но мне нужно кое-что обсудить с вами, — объявила белка из племени Гоо.

Уртблад повернулся к Мине.

— Да, в чем дело?


— Милорд, я прошу разрешения остаться здесь, в Рэдволле, вместе с Махусом и его отрядом.


— Вот как? Почему?


— Я умею стрелять из лука, а не вести полевой бой, — ответила Мина. — Я принесу больше пользы на стене этого аббатства. Чтобы сравниться с зайцами вашего брата, вам понадобятся бойцы влапопашную, а не лучники дальнего боя. Но именно они больше всего и понадобятся Рэдволлу, если случится беда, ведь им придется сдерживать нападающих с высоты крепостных стен.

Взгляд Уртблада перешел с Мины на Александра и обратно.

— Просьба отклонена.


— Милорд…


— У моего брата вполне могут быть свои лучники среди зайцев Долгого патруля. И ты, кажется, забываешь, что я мне, может быть, придется удерживать Саламандастрон против моего брата, орд морских крыс… или обоих вместе. В таком случае мне понадобятся все лучники, которых я смогу заполучить.

Мина сглотнула слюну.

— Тогда, лорд, я должна почтительно отказаться от участия в этом походе.

Махус в недоумении уставился на двух белок, а Алекс неловко переминался с ноги на ногу. Уртблад с холодным спокойствием посмотрел на беличью леди.

— Я знаю, почему ты спрашиваешь об этом, Мина. Если Александр так много для тебя значит, он будет сопровождать нас до Саламандастрона.

Алекс покачал головой.

— Я не могу, милорд. Я просил аббатису Ванессу разрешить мне отправиться с вами, но она отказалась.


— Понятно. Значит, ты не пойдешь против слова своей настоятельницы, но ты — обратился воин-барсук к Мине, — ослушаешься того, которому ты и всё племя Гоо присягнули на верность, и впервые за всю историю нашего союза откажешься от участия в моем походе, причем именно тогда, когда ты можешь понадобиться мне больше всего. Мне кажется, вы оба придерживаетесь совершенно разных представлений о чести!

Шерсть Александра вздыбилась, а хвост угрожающе дернулся.

— Это несправедливо! Леди Мина — одна из самых благородных зверей, кого я когда-либо знал!

Мина положила лапу ему на плечо.

— Алекс… — сказала она успокаивающе, но твердо, а затем снова посмотрела на Уртблада. — Если вы не измените своего решения, милорд, то и я не изменю своего. Я остаюсь в Рэдволле.

Несколько мгновений Уртблад стоял в молчании. Леди Мина принадлежала к королевскому роду племени Гоо, уступая по положению среди них лишь своему брату Маринусу. Она не была похожа на большинство зверей в армии барсука — непутевых хищников, оказавшихся без предводителя, или простых добрых обывателей, которым надоело терпеть бедствия всяких тиранов. Она была истинной аристократкой, и ее чувство собственного достоинства было нелегко подорвать. И по тому, как она держалась перед ним, было ясно, что она вполне может оставить Уртблада здесь и сейчас, и не счесть это нарушением клятвы.

В этот напряженный момент вмешался Махус:

— Милорд, я думаю, что леди Мина может оказать мне большую помощь здесь, в Рэдволле, если аббатство подвергнется осаде. Я буду рад, если она останется.

Алексу показалось странным видеть лиса в роли миротворца, но это было не более странно, чем все то, что происходило в Рэдволле со времени появления Уртблада.

Лорд-барсук, казалось, пришел к соглашению с самим собой.

— Лучше ты служишь мне здесь, чем не служишь вовсе, — сказал он Мине. — Я буду разочарован, если войско выступит в полдень, а тебя с ним не будет… но я не приму твою отставку. Если ты не изменишь своего решения, то я прикажу тебе остаться здесь под командованием Махуса и помогать в обороне Рэдволла, как он сочтет нужным.

Мина кивнула:

— Благодарю вас, милорд.

Она повернулась и направилась к главному зданию аббатства. Алекс моргнул и побежал за ней, с трудом веря в то, что только что произошло.

— Вот это да! Я не знал, что ты собиралась пригрозить, что уйдешь, если он не позволит тебе остаться. Ты бы действительно так поступила ради меня?


— Да, Алекс, я бы так и сделала.

Алекс вдруг почувствовал странную легкость в голове и лапах. Он давно знал, как глубоко ему дорога Мина, но получить от нее подтверждение, что она испытывает к нему те же чувства, — это было нечто иное.

— Ну, я не знаю, что сказать… кроме того, что я рад, что ты остаешься. Более чем счастлив, на самом деле. Э-э… — он оглядел ее, пока они шли бок о бок. — Как ты могла быть такой спокойной?


— Спокойной? — Мина нервно рассмеялась. Дрожь в ее голосе говорила Алексу о том, как тяжело ей это далось. — Мое сердце все еще в горле! — Она наклонилась к нему и обвила лапой его талию, прошептав на ухо: — Но это того стоило!

* * *


Все утро Сирил простоял на своем привычном месте на стене, наблюдая за тем, как войско Уртблада спешно готовится к предстоящему походу. Поток воинов, входящих и выходящих через южные ворота, был безостановочным, каждый стремился наполнить свой сосуд водой как можно полнее, прежде чем отправиться в путь. Выдры Монтибэнка следили за этим ради безопасности аббатства — каждый зверь в этой армии, как хищник, так и лесной житель, получал свою очередь на пополнение запасов воды в пруду, — но северяне были слишком заняты своими приготовлениями, чтобы доставить рэдволльцам какие-либо неприятности.

Янс и Брогген зашли, чтобы наполнить свои фляги, одними из последних. О других северянах, что останутся с Махусом и его лисами, по-прежнему ничего не было известно, и Сирил надеялся, что его друзья все-таки останутся в Рэдволле. Закованная пара помахала ему рукой, когда они прошли под стеной и направились к пруду вместе с остальными. Сирил спустился по лестнице, чтобы присоединиться к ним. Он принял решение, но прежде чем действовать, ему нужно было выяснить, останутся ли Янс и Брогген или уйдут.

Мышонок пробирался сквозь северян разных видов, смешавшихся вместе и ожидавших своей очереди. Несмотря на то что это была лишь часть всех сил Уртблада, они, казалось, почти превратили лужайки аббатства в совершенно незнакомое место. В этой группе, самой многочисленной на данный момент, было, наверное, около сотни зверей. Выдры Монти тоже были здесь, но пока что Сирил избегал их, как только мог.

Оказавшись в гуще солдат, Сирил чуть не пропустил Янса и Броггена, когда проходил мимо них. К счастью, Янс узнал своего молодого приятеля и подозвал Сирила к себе.

— Привет, парень! Пришел проводить нас перед долгим походом?


— И в самом деле пришел! — Горностай хлопнул Сирила по плечу. — Видишь, я говорил Янси, чтобы мы наслаждались теми прекрасными кроватями, пока можем. Теперь снова время марша, и нам не будет покоя, пока мы не доберемся до Саламандастрона, где бы он не был.


— Так это точно? — спросил Сирил. — Вы точно уходите?


— Да, — кивнул Янс. — Лорд Уртблад только что закончил отбор тех, кто останется. В основном это крысы, ласки и землеройки, насколько я могу судить. Но что касается меня и Броггса, то мы обязаны отправиться в Саламандастрон!

Сирил огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что ни одна из выдр Рэдволла не находится в пределах слышимости. Оглянувшись на Янса и Броггена, он сказал:

— Тогда я хочу пойти с вами.

Оба прикованных зверя уставились на него. Потом Янс усмехнулся и покачал головой:

— Ты, надо отдать тебе должное, дерзкий юнец. А что скажет об этой затее та барсучиха, что присматривает за тобой?


— Думаю, она бы этого не одобрила, — Сирил ухмыльнулся в ответ Янсу, надеясь, что он выглядит таким же задиристым, как и мыш-северянин.


— Ага, ведь раньше ты попадал в неприятности только за то, что выходил на нашу тренировочку. Кроме того, у тебя такой хитрый вид.

Сирил посмотрел на свои лапы, обутые в сандалии.

— Я не могу здесь оставаться после того, как все здесь продолжают относиться ко мне как к ребенку. К тому же происходят события, в которых, как мне кажется, я должен принять участие. Я думаю, может быть, я должен идти с вами в Саламандастрон.


— Вроде как судьба, да?


— Против этого не попрешь, — мудро заметил Брогген.

Янс посмотрел на Сирила.

— Не думаю, что ты будешь спрашивать разрешения на это, а?


— Маура и аббатиса никогда меня не отпустят, — объяснил Сирил, — а если я расскажу лорду Уртбладу, он сочтет, что должен сообщить им. Если я смогу покинуть Рэдволл со всеми вами, то, возможно, мне удастся затеряться в толпе. Когда мы пройдем день или два, не думаю, что Уртблад отправит меня обратно, даже если обнаружит.


— Это может оказаться сложным делом, — заметил Янс. — Я слышал, что с нами отправятся и другие жители Рэдволла. Тебе придется прятаться от них.


— Только один выдр, — уточнил Сирил. — И он будет маршировать вместе со своим отцом и всеми остальными выдрами. В большой колонне мы можем даже не столкнуться друг с другом. Их будет легко избежать.

Янс взял Сирила за рукав.

— В таком наряде — нет. Никто в этом войске не носит ничего подобного. Ты будешь торчать, как крот в середине зимы. Надо что-то с этим делать, если ты всерьез хочешь пойти с нами.


— Да, наверное… ой!

Услышав приближающиеся звуки кротовой речи, Сирил спрятался за спины Янса и Броггена. Воины прикрывали его своими телами, пока кроты не пронеслись мимо и снова не скрылись в толпе.

— Легки на помине, — пробормотал Янс.

Брогген посмотрел им вслед, почесывая голову.

— Эй, Янси, это были кроты из Рэдволла или из нашего войска?


— Думаю, и то, и другое. Я никогда не разбирался в кротах, — Янс повернулся к Сирилу. — Ты уверен, что хочешь это сделать, Сирил? Скорее всего, в конце этого похода будет драчка еще та. Мы с Броггсом этому обучены. Я не уверен, что приключение для такого юного, как ты.


— Ты сказал, что я умею хорошо обращаться с мечом. Я полагаю, что путь до Саламандастрона займет много дней, а может, и недель. Вы двое можете учить меня по пути. Не говорю, что к концу пути стану опытным воином, но думаю, научусь достаточно.

Янс пристально посмотрел на Сирила.

— Судьба, да? Может, и так, но кто я такой, чтобы спорить с судьбой? Итак, ты идешь с нами. Я могу оказать несколько услуг моим собратьям-мышам, которые пропустят тебя в нашу часть колонны. Но остается загвоздка, как сделать так, чтобы тебя не заметили другие рэдволльцы — особенно выдры, которые следят за всеми нами.


— Я бы сказал, что нужно что-то вроде маскировки, — предложил Брогген. — Ты — мозги в нашей парочке. Что скажешь, Янси?


— На этот раз ты попал в точку, дружище Броггс. Маскировка — это как раз то, что нам нужно. Настоящий фокус будет в том, чтобы одеть тебя в походную солдатскую форму, не привлекая внимания. Но сначала надо разобраться, а? — Янс посмотрел на зеленую рясу Сирила, затем оглядел некоторых своих товарищей. — Давай подберем тебе маскировку, которая поможет тебе слиться с остальными. Не так уж трудно будет раздобыть несколько запасных тряпок, верно?

А потом он широко улыбнулся, дав мышонку понять, что они вместе. Несмотря на то что он старался держаться в тени, Сирил вдруг почувствовал себя высоким, как барсук.

========== Глава 25 ==========

Под ярким, знойным летним солнцем войско Уртблада выстроилось в походный строй на лугу за южной стеной аббатства.

Весь Рэдволл собрался, чтобы посмотреть на отправление северян в поход. Многие предпочли наблюдать за этим военным зрелищем с высоты южной стены, не выходя за ворота. Некоторых встревожило известие о том, что вместе с мечниками по повелению Уртблада в Рэдволле остались и другие звери — полтора десятка крыс и ласок, а также несколько землероек, —  но пока что они находились вместе со своими товарищами по оружию на церемонии проводов. Однако как только Уртблад уйдет…

Доржу, естественно, хотелось быть снаружи, в самой гуще событий. Мауре пришлось приложить все усилия, чтобы уговорить ежонка остаться на вершине стены вместе с его друзьями. Сестра Аврелия и брат Хью (оба они хотели увидеть все это своими глазами, чтобы убедиться в том, что Уртблад действительно уходит) взяли Доржа за лапы, чтобы он остался на месте. Маура поблагодарила их и удалилась, чтобы спуститься вниз и присоединиться к другим предводителям аббатства.

Махус, сопровождаемый леди Миной, вывел свой отряд меченосцев и других северян, назначенных на защиту аббатства, на смотр у юго-западного угла Рэдволла.

Уртблад отсалютовал предводителю лисов, и остановился на краю рва напротив аббатства, повернувшись лицом к своему войску на лугу. Аббатиса Ванесса, аббат Арлин, Маура, Александр и Монтибэнк встали по левую сторону от Уртблада, между ним и Махусом. Аббатиса сочла правильным, чтобы все предводители Рэдволла были рядом, чтобы достойно попрощаться с барсучьим лордом; ведь в этом походе участвовали Винокур и Варнокур, а еще многочисленные друзья, которые рэдволльцы приобрели среди лесных жителей Уртблада. Из высшего руководства аббатства только брат Джефф оставался внутри, наблюдая за происходящим из безопасного места на вершине стены.

Следом шли два выдра-рэдволльца. Варнокур получил от Уртблада разрешение держаться в стороне от основной колонны, пока не начнется поход. Они остановились перед барсучьим воином: Винокур — в старой рясе аббатисы Мгеры, а Варнокур — в более традиционном одеянии выдры. Варнокур кивнул Ванессе и Монтибэнку:

— Похоже, вы не можете удержать меня в Рэдволле дольше нескольких дней, верно?


— Ага, похоже, что нет, — согласился Монти, с сомнением глядя на Винокура. — Варни, ты старый ломовик и и охоч до таких приключений, так что я не сомневаюсь, что справишься на все сто. Но Винк-то ещё зелёный в таких делах. Обещай, что за ним приглядишь, как сможешь.


— Если думаешь, что я поступлю иначе, твоя голова так же тупа, как и твой хвост, — добродушно ответил Варнокур. — В конце концов, он мой сын, даже если я не так часто бываю рядом!

Винокур на мгновение замешкался, не уверенный в том, что хочет выступить против старших в присутствии Уртблада и настоятельницы. Затем он беззастенчиво улыбнулся:

— Я и сам могу о себе позаботиться. Вы не зря тренировали меня все эти сезоны, сэр Монтибэнк. Может, я и надену рясу Рэдволла, но я все равно буду носить с собой копье, и я не забыл, как орудовать им!


— Будем надеяться, что тебе не придется, — сказал Монти. Ты — миротворец, и я бы предпочел, чтобы ты занимался дипломатией, а не пробовал свою силу против зайцев Долгого патруля — или барсучьего лорда!

Ванесса повернулась от выдр к Уртбладу.

— Имейте это в виду, милорд. Мы отправляем с вами Винокура, по его собственному настоянию, в качестве официального посланника Рэдволла, и он поклялся сохранять нейтралитет. Он бескорыстно предложил свои услуги в качестве посредника между вами и вашим братом, и я могу лишь призвать вас воспользоваться ими любым возможным способом, чтобы предотвратить кровопролитие. Я не хочу, чтобы хоть один честный зверь лишился жизни из-за простого недоразумения.


— Это зависит от моего брата в той же степени, что и от меня, аббатиса. Но я буду помнить о ваших словах.

Варнокур с улыбкой посмотрел на сына.

— Если бы меня спросили вчера, я, наверное, был бы разочарован тем, что Винк не пошел со мной, чтобы стоять рядом в бою. Но теперь я горжусь им еще больше. Ты настоящий рэдволлец, сынок, такой же, как любой аббат или аббатиса!


— Это и впрямь так, — с гордостью сказал Монти, по очереди пожимая лапы двум своим товарищам-выдрам. — Береги себя, Винк. И ты, Варни.


— Да, — заключила Ванесса, — пусть это будет миссия мира, а не поход на войну. Пусть дух Мартина сопутствует вам обоим и хранит вас в безопасности.

Винокур и Варнокур кивнули настоятельнице в знак благодарности. Барсучий лорд удивил Ванессу, протянув к ней лапу. Она не привыкла к такому дружескому жесту со стороны мрачного воина, который за все время своего пребывания в Рэдволле ни разу не улыбнулся. Она сжала его протянутую лапу в своей.

— Я в долгу перед вами, настоятельница, за ваше гостеприимство по отношению ко мне и моим войскам во время нашего пребывания здесь. Мне кажется, что я действительно обрел союзника в Рэдволле. Вы преодолели свое первоначальное недоверие к моим хищникам и отнеслись к ним, как истинно цивилизованные звери. Это было все, о чем я просил, и я верю, что теперь вы видите, что моя цель объединить всех — не пустая мечта.


— Возможно, —  ответила Ванесса. — Но я сомневаюсь в вашем выборе солдат для Рэдволла. Все ваши лисы, да еще тридцать ласок и крыс в придачу…


— И землеройки, — отметил Уртблад. — Не забывайте о землеройках. Думаю, они вам очень пригодятся, будь то для охраны Ханчетта или для защиты от любого зверя, которому не рады в Рэдволле.


— И все же это не совсем то, чего я ожидала, — сказала Ванесса. — Как насчет выдр или мышей? Мы очень подружились с капитанами Сэйбруком и Абеллоном.


— Я очень тщательно отбирал эти войска, настоятельница. Именно они, по моему мнению, лучше всего помогут вам в обороне Рэдволла, и именно их я могу оставить тут. Мои выдры и мыши понадобятся в Саламандастроне, если там начнется бой.

Ванесса неуверенно поджала губы:

— Возможно, я еще не до конца избавилась от своих первоначальных опасений. Но пока ваши воины находятся под командованием Махуса и леди Мины, мы будет доверять им.


— Расположите их за пределами аббатства, если вам так будет спокойнее, — ответил Уртблад. — Только учтите, что в конце концов вам придется впустить их, если появится мой брат. Я не хочу, чтобы кто-то из моих солдат был без нужды убит безумцем. В противном случае, если вы позволите им остаться в пределах Рэдволла, Махус разместит их так, как сочтет нужным. Он и Мина позаботятся о том, чтобы они не причинили вам неприятностей.


— А что с зайцем Ханчеттом? — спросил Арлин. — Вы все еще хотите, чтобы мы его продержали десять дней?

Уртблад кивнул:

— Махус проследит, чтобы и Ханчетт не причинил вам неприятностей.


— Ах, да, э…


— Я приказал Махусу следовать вашим пожеланиям во всех вопросах. У него хорошее военное чутье, и я настоятельно прошу вас прислушаться к его мнению в случае любого кризиса.


— Мы будем иметь это в виду, — заверила Уртблада Ванесса. — Махус сделал многое, чтобы исправить плохую репутацию лис в Рэдволле. Хотя, по правде говоря, я не представляю себе вторжения, которого мы не смогли бы просто переждать за нашими стенами. Думаю, даже ваш брат и его зайцы с трудом проникнут в аббатство, если мы того не захотим.


— Внезапные нападения часто трудно отразить, — Уртблад пробежал взглядом по защитникам Рэдволла: Ванессе, Арлину, Монти, Алексу, Мауре и Кротоначальнику. — Если кто и способен противостоять бедствиям, так это вы. Один совет: если мой брат прибудет в Рэдволл и вы согласитесь встретиться с ним, не собирайтесь все вместе, как сейчас. Ему будет слишком легко убить вас всех и оставить Рэдволл без предводителей.

Рэдволльцы не могли найти слов, услышав такое. И хотя некоторые из них уже думали о подобном в отношении самого Уртблада, слышать, как барсучий лорд вслух высказывает подобные опасения по поводу своего брата, было совсем другое дело.

— Если какая-нибудь сволочь поднимет на меня или моих друзей хоть один коготь, — заявил Алекс, — я пущу ему одну стрелу в голову, а другую — в сердце, прежде чем он поймет, что его поразило! Даже если это ваш брат, лорд!


— Будем надеяться, что дела разрешатся мирно задолго до того, как дойдет до этого, - сказал Уртблад. — А если насилие и случится, то пусть оно будет далеко от священных стен этого аббатства, — он бросил взгляд на луг. — Мои войска полностью готовы к походу. Пора отправляться в путь.

* * *


— Пока все хорошо.

Сердце Сирила колотилось, хотя мнение Янса казалось верным. Мышонок стоял в самом центре отряда Абеллона, который сам был посередине походной колонны. На нем был серый дорожный плащ и зеленая повязка, позаимствованные у одного из других мышей. Окружавшие его солдаты, включая, разумеется, Янса и Броггена, знали, что среди них есть посторонний, но Янс убедил их не выдавать Сирила. В любой момент они получат сигнал к выступлению, и тогда Сирил отправится в Саламандастрон.

Хитрость, что они провернули в аббатстве прямо под носом у выдр, прошла более гладко, чем они ожидали. Набрав у товарищей по оружию подходящей одежды, Янс попросил нескольких своих собратьев образовать вокруг мышонка круг, чтобы Сирил мог переодеться, скрытый от глаз выдр. Поскольку все внимание рэдволльцев было сосредоточено на хищных солдат Уртблад, а Янс и Брогген постарались стоять подальше от места, где переодевался Сирил, никто из стражников и не подумал посмотреть в сторону мышей, невинно собравшихся у южной стены.

Снарядившись воином, Сирил прокрался к кустам у стороны пруда и затолкал свои зеленые сандалии вглубь кустарника, где их вряд ли обнаружат, пока он не окажется далеко.

Когда он вышел наружу, то был в компании Янса, Броггена и полудюжины других мышей; выдры у ворот даже не удостоили его взглядом, когда он пронесся мимо них.

Настал момент истины. У Сирила задрожали колени, а в животе запорхали бабочки. Это ожидание было самым страшным. Он был рад, что повязка на голове впитывает пот, что иначе выделялся бы на лбу и капал бы ему в глаза.

Янс окинул его дружелюбным взглядом:

— Нервничаешь, парень?


— Э… да, немного.


— Все зеленые новобранцы чувствуют себя так! Нечего стыдиться. Все мы слегка нервничаем, ожидая приказа на марш, даже такие старожилы, как я. Но не волнуйся, скоро мы отправимся.

Сирил надеялся, что Янс прав, потому что если ему придется еще долго стоять здесь, под нещадным полуденным солнцем, держась в колонне, чтобы не привлекать к себе внимания, он не знал, сможет ли он это выдержать.

Затем последовал приказ. Сначала он прозвучал далеко впереди, у дороги, где стоял лорд Уртблад. Командир отряда повторил его, и, когда передовые отряды вышли на дорогу, те, что стояли позади, выстроились в походный строй — одну колонну шириной в пять зверей и длиной более сотни.

Колонна вышла на дорогу повернула на юг, чтобы растянуться по тропе. Капитан каждого полка — выдров-пращников, землероек с короткими мечами, ежей с дубинами, туннельного и траншейного корпуса кротов, а также крыс и ласок, — отдал Уртбладу воинское приветствие, проходя мимо барсучьего воина. Крики и призывы «Не останавливаться!», «Левее!» и «Выровнять ряды!» наполнили теплый летний воздух.

Наконец конец колонны выехал занял свое место на дороге, повернув мимо Уртблада на юг по тропе.

— Стоять!

Войско остановилось и застыло в строю. Сирил, уже прошедший мимо барсучьего лорда и, казалось бы, незаметный среди множества других таких же мышей, шепотом спросил у Янса:


— Почему мы остановились?


— Это обычное дело, - ответил мыш-северянин. — Его светлость попрощается с вашей настоятельницей и остальными, а затем займет свое обычное место во главе колонны. А потом мы отправимся в путь.


— Понятно, — сказал Сирил и начал молча отсчитывать секунды про себя.

* * *


Уртблад стоял, глядя на колонну, с выражением легкой сосредоточенности на лице.

— Милорд, —  спросил Махус, — что-то случилось?


— Что-то не так, как должно быть. Аббатиса, не могли бы вы пойти со мной?

Ванесса была удивлена.

—  Милорд, если с вашей армией что-то не так, я не могу помочь с этим. Возможно, Александр или Монтибэнк…


— Я уверен, что это не имеет никакого отношения к моим войскам, — заявил Уртблад. — Прошу вас, это займет всего минуту. Варнокур, ты и твой сын тоже можете идти с нами, поскольку теперь вам следует занять место во главе колонны.


— Да, милорд. Пойдем, Винк. После вас, настоятельница.

Ванесса пожала плечами и зашагала вслед за барсуком, а отец и сын выдры пристроились сзади.

* * *


Брогген оглянулся через плечо со своего места в мышиной бригаде.

— Смотрите в оба, кореша! Приближается лорд Уртблад!

Янс повернулся к Сирилу.

— Видишь, парень, я же говорил тебе, что мы быстро отправимся в путь!


— С ним трое, — неуверенно сообщил Брогген. — Две выдры из Рэдволла и мышь. Похоже на саму настоятельницу, если я не ошибаюсь.

Янс и Сирил вывернули шеи, пытаясь разглядеть их, но, не обладая ростом своего товарища, они могли видеть только шествующих позади них.

— Аббатиса, говоришь? Ты уверен, Броггс?


— Так же, что летом мех у меня коричневый, Янси. Лорд Уртблад, похоже, провожает ее сюда.

У Сирила пересохло во рту, сердце заколотилось, а желудок сжался. Он в панике посмотрел на Янса.

— Они ищут меня, я знаю! Должно быть, они уже заметили меня! Что мне делать?

Мыш-северянин поджал губы.

— Ты мало что можешь сделать, парень. Если ты сейчас попытаешься укрыться от колонны, тебя заметят. Ты спрятался так хорошо, как только можно — мыш среди мышей. Конечно, если они тебя ищут, то знают, что ты, скорее всего, со мной и Броггсом. А если они начнут всматриваться в лица, то тебя обнаружат, и всё.

Усилием воли Сирил попытался съежиться в своем сером дорожном плаще. Он заставил себя смотреть прямо перед собой и чуть вниз, стараясь напустить на себя вид опытного бойца, как и мыши вокруг него, но он знал, что Винокур и настоятельница узнают его, как только присмотрятся. Он не мог понять, как его отсутствие обнаружилось так быстро.

Уртблад остановился на обочине дороги рядом с ними. Сирил не удержался и бросил взгляд в сторону барсучьего лорда… и оказалось, что воин в красной броне смотрит ему прямо в глаза. Стоя на дороге под полуденным солнцем, Сирил чувствовал, что начинает «запекаться». Кровь ревела в его ушах так громко, что он почти не слышал, как Уртблад позвал вперед своего мышиного капитана, который стоял в пяти шеренгах перед Сирилом.

— Капитан Абеллон! Вы знали, что в вашем батальоне есть лишний?

Командир мышей удивленно обернулся:

— Нет, милорд.

Остальные мыши расступились, чтобы пропустить Уртблада в середину колонны. Не обращая внимания на Янса, Броггена и других заговорщиков, большой барсук посмотрел на Сирила.

— Тебе следует вернуться к своей настоятельнице и к своим друзьям.


— Вы сказали, что я могу стать воином, — взмолился Сирил. — Вы верили в меня. Никто в Рэдволле не верит.


— Возможно, когда-нибудь ты им и станешь. Но ты еще молод, и между тобой и таким походом лежат сезоны обучения.


— Но… что, если это моя судьба — отправиться с вами в Саламандастрон?"


— Это не так, — со спокойной уверенностью сказал Уртблад. — Я вижу пути судьбы яснее, чем любой зверь на свете. Поверь мне, когда я честно скажу тебе, что эта битва не твоя.

Сирил посмотрел на Янса и Броггена, понимая, что, возможно, видит их в последний раз. Янс покачал головой.

— Прости, Сирил. Мы хорошо постарались, но, похоже, этому не суждено было случиться.


— Может быть, в следующий раз, — добавил Брогген.

С огромной лапой Уртблада на плече, Сирил позволил вывести себя из колонны и направить к аббатисе. Глаза Ванессы расширились от удивления.

— Милорд, как вам удалось заметить этого юнца посреди всего вашего войска? Он даже одет как один из них!


— Я хорошо знаю свое войско, — ответил Уртблад. — Я не пропущу ничего такого важного, как лишний зверь в его рядах.


— Но среди полутысячи?


— Мой глаз очень хорошо натренирован в таких делах.


— Да… наверное, так и есть.

Она покачала головой, глядя на мышонка:

— Сирил, что ты вообще думал?

Сирил не мог заставить себя ответить, и не знал, что бы он сказал, даже если бы мог.

— В нем живет дух воина, и это нельзя отрицать, —  сказал Уртблад. — Хочу дать вам совет, настоятельница: Я бы посоветовал вам найти в Рэдволле какого-нибудь зверя, чтобы он как следует обучил юного Сирила. Иначе однажды вы проснетесь и обнаружите, что он исчез из Рэдволла. А без настоящей боевой подготовки он будет плохо подготовлен к тем испытаниям, которые он будет искать, и он, скорее всего, не вернется в Рэдволл.

Ванесса не знала, что ответить на такую откровенность.

— Мы будем воспитывать наших детей, как делали это всегда. Сирил сможет сам выбрать свой жизненный путь, когда придет время.


— Иногда подходящий момент наступает раньше, чем вы его осознаете. Помните, при вашей жизни в Рэдволле не было Воителя. Вы не знаете, как распознавать лапу судьбы. Ее выбор может быть удивителен.

Эти слова значительно подняли настроение Сирила. Возможно, этот день был не его. Но он придет. Наступит.

— Я постараюсь запомнить это, милорд, — как можно любезнее ответила Ванесса.

Винокур с Варнокуром еще раз попрощались с настоятельницей, а затем отправились с Уртбладом в начало колонны. Вскоре после этого вся колонна ожила, словно огромная сороконожка с тысячей ног, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее продвигаясь вперед, по мере того как все части колонны выстраивались в единый ритм. Они заполнили грунтовую дорогу от одного края до другого, покинув Рэдволл так же, как и прибыли. Ванесса и Сирил стояли и смотрели с обочины дороги, как мимо них проходит остаток мышиного полка, за ним — корпус кротов, отряд ежей и второй батальон крыс, замыкающий тыл.

Когда марширующие отступили, Ванесса спросила у Сирила:

— Почему бы нам самим не подняться на вершину стены? Оттуда мы сможем видеть их дальше по дороге.


— Да, матушка аббатиса. Я бы хотел этого.

* * *


Маура и другие рэдволльцы, стоявшие дальше по дороге, наблюдали за тем, как Ванесса провожает Сирила. Они не могли понять, что заставило Уртблада позвать настоятельницу, и с удивлением наблюдали, как невысокий воин-мыш в сером плаще превращается, приближаясь к ним, в знакомого им звонаря.

— Так-так, — сурово молвила барсучиха. — Сначала пробрался за ворота без разрешения, чтобы сразиться с мышью и горностаем, а теперь еще и это! И куда это ты собрался со всеми этими крутыми северянами, юный Сирил?

Но Ванесса тут же вмешалась:

— Не сейчас, Маура. Я уже поговорила с Сирилом об этом. Больше никаких упреков, пожалуйста.

Маура выглядела так, словно собиралась возразить своей настоятельнице, но потом решила не делать этого в присутствии Махуса и остальных северян.

— Это тот парнишка, — спросил Махус, — кто был за стеной с Янсом и Броггеном, когда на них напал заяц Ханчетт?


— Тот же самый, — пробурчала Маура.


— По мне, так у него много смелости, — заметил лис. — Не хочу вмешиваться в личные дела Рэдволла, но, возможно, этот парень был бы как дома среди войск лорда Уртблада.


— Да, — поддержала его Мина, прежде чем кто-то из обитателей аббатства успел высказать свое мнение, — дух воина нельзя отрицать, независимо от возраста того, кто ими обладает!

Ванесса положила лапу на плечо Сирила.

— Если Сирилу суждено стать воином или следующим воителем аббатства, это произойдет в свое время. Мы можем столкнуться с войной между барсучьими лордами, кризисом, подобного которому эти земли еще не видели. Место Сирила не среди такой битвы. С лордом Уртбладом мы посылаем одного рэдволльца, надеясь предотвратить эту самую войну. Этого достаточно.

Она повернулась к Сирилу.

— Почему бы тебе не подняться на стену, чтобы проводить войско?


— Если вы не против, аббатиса, я лучше поднимусь на колокольню и позвоню в прощальный  путевой звон. Они смогут услышать его еще долго после того, как потеряют аббатство из виду.


—  Хорошая мысль. Маура, может быть, ты присоединишься к Сирилу? Мне кажется, для правильного звучания этого звона нужны двое.

Маура кивнула и повела Сирила прочь от остальных к открытым южным воротам.

— Посмотрим, помнишь ли ты еще, как дергать за веревки, после всех этих игр в воина…

Александр спросил Ванессу:

— Как мы распорядимся этими боевыми зверями, которых оставил нам лорд Уртблад? — он окинул критическим взглядом крыс и ласок, стоявших вместе с лисами-мечниками. — Он сказал, что мы можем выставить их снаружи, если сочтем нужным…


— Нет, — медленно произнесла она, задумчиво покачав головой. — Они - гости этого аббатства, что остались, чтобы протянуть нам лапу для защиты Рэдволла. Какими бы мы были хозяевами, если бы заставили их остаться за нашими стенами?

Махус кивнул ей.

— Я ценю ваше доверие к нам, настоятельница.


— И еще одно, Махус. Мы должны обсудить, что делать с Ханчеттом. Я не хочу держать вольного зверя в наших подвалах в течение десяти дней! Давай сейчас же пойдем внутрь и обсудим, что можно сделать, чтобы улучшить дело.

* * *


Прощальная серенада колоколов Матиас и Мафусаил разнеслась по лесу и донеслась до дороги, по которой войско Уртблада шло на юг. Хотя они уже не были в пределах видимости аббатства, воины были воодушевлены мелодичными проводами.

Уртблад, шедший во главе колонны, поднял голову при первых звуках колокола.

— Это что, сигнал бедствия? — спросил он вслух.

Винокур и Варнокур шли рядом вместе с барсуком, и на морде младшего выдра расплылась широкая улыбка.

— Нет, лорд, я узнаю этот звон. Это просто аббатство снова прощается с нами и желает удачи.

Уртблад кивнул.

— Когда-нибудь, когда я снова буду в Рэдволле, я скажу настоятельнице, как высоко я ценю этот жест.

Слух о значении звона разнесся по рядам, и когда он дошел до мышиного взвода, Янс и Брогген улыбнулись так же широко, как и Винокур.

— Вот это музыка для марша! — засмеялся мышиный боец. — Таких проводов в Северных землях еще не было!


— И, кажется, я знаю, кто дергает за веревки прямо сейчас, — добавил Брогген. — Лучший прощальный подарок, который мог сделать нам Сирил!

И вот, вздымая пыль над верхушками деревьев, войско лорда Уртблада шло на юг. Когда звон колоколов аббатства затих вдали, участники похода завели одну из своих старых дорожных песен:

Близко, далеко и между,


Сколько мест видали прежде!


Север, юг, восток и запад


Протоптали наши лапы.


Посылайте нас, где нужно,


Нас ведь не сломить, мы дружны!


Лорд Уртблад нам дал приказ,


Враг дрожит при виде нас.


Лук и стрелы, меч и щит —


Честь всегда наш путь хранит.


Север, запад, юг, восток —


След наш тверд и путь широк!

Хотя Варнокур служил лорду Уртбладу лишь сезон, он знал слова и пел так же задорно, как и любой. Винокур воздержался от участия в песне, поскольку он все-таки был миротворцем и посланником Рэдволла. Но даже его подбодрила боевая песня, и он надеялся, что ее дух чести и мира поддержит их, когда они доберутся до Саламандастрона.

========== Глава 26 ==========

Когда последние отзвуки колоколов Маттиас и Мафусаил затихли, Ванесса вместе с Махусом и Миной стояла у входа в главное здание аббатства. Пятьдесят дополнительных солдат Уртблада были расставлены вдоль стены — скорее для того, чтобы убрать их с дороги, чем для чего-либо еще, — и теперь настоятельнице предстояло обсудить с двумя новыми защитниками Рэдволла вопрос о Ханчетте.

Двое северян твердо решили держать зайца в подвале. Большую часть разговора вела Мина, но было очевидно, что у них с Махусом общие взгляды на этот вопрос.

— Аббатиса, — настаивала белка, — об изобретательности и боевом духе зайцев Долгого патруля ходят легенды. Если поместить Ханчетта в комнату с окнами — любую, даже на высоте трех этажей, — он попытается сбежать. И тогда нам придется насильно удерживать опытного воина, возможно, готового драться до смерти. Сомневаюсь, что он причинит серьезный вред рэдволльцу, но он вполне может набить вашим защитникам несколько синяков и шишек, если такова будет цена его свободы. Что же касается воинов лорда Уртблада, то их Ханчетт убьет без раздумья, если представится такая возможность. Он уже показал это. Я понимаю, что вам неприятно держать зверя против его воли, но в данном случае вы, конечно, осознаете, почему его нужно держать под строгой охраной?


— Нет, я не думаю, что вы понимаете, как сильно это меня огорчает, — ответила Ванесса. — Именно поэтому я хочу поговорить с ним прямо сейчас. Может быть, если у него будет возможность обратиться к самой настоятельнице Рэдволла, я смогу убедить его пообещать вести себя хорошо. Я не стану держать его взаперти в той промозглой комнате, если есть выбор.

Мина с сомнением посмотрела на настоятельницу.

— Мы не можем рисковать, аббатиса. Вспомните вчерашнее видение лорда Уртблада. Положение дел в Саламандастроне могло стать опасным.

Ванесса решила, что настало время высказать то, о чем она думала с того самого утра.

— Мне кажется несколько… странным, что Уртбладу пришло его последнее видение в ту самую ночь, когда на крепостные стены к нему прилетел филин. Полагаю, никто из вас не сможет просветить меня, что это было?

Мина нахмурилась снова.

— Настоятельница, вы согласились принять войска лорда Уртблада в свои ряды, показав доверие и, могу добавить, здравый смысл. Я думала, что вы уже давно перестали подозревать его в чем-либо!


— Тем не менее филин, должно быть, принес важные новости, поскольку Уртблад после этого тут же поднял свои войска. Кто-нибудь из вас знает, что они обсуждали?


— Я полагаю, — ответил Махус, — что это был обычный доклад разведчика о врагах в Стране Цветущих Мхов.


— А есть ли они? — спросила Ванесса. — Враги в Стране Цветущих Мхов?


— Думаю, нет, — ответил меченосец, — поскольку он не сообщал мне о подобном.


— Лорд Уртблад постоянно получает отчеты от своих птиц, — заверила Мина. — В этом нет ничего необычного. На самом деле, доклад капитана Согуса мог бы убедить его собраться в поход, потому что он вряд бы покинул бы Рэдволл, если бы аббатству что-то угрожало.


— Хм. Я бы и сама хотела послушать, что сказал тот капитан Согус. Но и он, и Уртблад уже ушли, и я могу только надеяться, что это не к войне, — вздохнула Ванесса. — То, что с ними происходит, теперь не в нашей власти. Мы должны думать о том, что происходит здесь, в Рэдволле. А это значит, прежде всего, Ханчетт. Теперь я иду поговорить с тем зайцем. Вы двое пойдете со мной или нет?

Мина и Махус обменялись взглядами, а затем, как один, жестом предложили Ванессе идти в аббатство первой.

* * *


Когда два с половиной десятка лисиц, крыс и ласок (а также землероек) оказались на вершине стены, все жители аббатства, пришедшие провожать войско, быстро спустились по ближайшей лестнице, которую смогли найти. Вскоре там остались только солдаты Уртблада и дюжина белок Александра. Северяне и рэдволльцы настороженно глядели друг на друга, не смешиваясь между собой и не обмениваясь более чем отрывистыми кивками или словами.

Закончив звонить в колокола, Сирил поднялся на вершину южной стены. Найдя место, где было относительно свободно и не было дозорных — ни северян, ни рэдволльцев — юный послушник устроился, прислонившись к стене, и посмотрел на луг за стеной. На нем по-прежнему был серый дорожный плащ и зеленая повязка, подаренные ему мышами Уртблада. Поле внизу, на котором уже много дней стоял лагерь из более чем полутысячи воинов, теперь было вытоптано и пусто. Тридцать дюжин зверей оставили свой след здесь, где они тренировались, ели и отдыхали, и пройдет не один сезон, прежде чем этот небольшой кусок Страны Цветущих Мхов вернется к обычной жизни.

Сирил прищурился и принюхался, задрав усы и навострив уши. Ему показалось, что он все еще чувствует запах дыма от походных костров, слышит стук дерева и лязг стали тренировок, и видит буйные волны воинов в одной огромной кипящей массе военных маневров. Трудно было поверить, что такая невероятная сила действительно когда-либо была здесь, в Рэдволле, несмотря на присутствие на стене пятидесяти северян.

Его живот начал голодно урчать. В том волнении, что произошло этим утром, начиная с приготовлений к тайному побегу и заканчивая разоблачением его самим Уртбладом, он съел не более нескольких кусочков завтрака и совсем ничего на обед. Но сейчас у него не было настроения принимать пищу. Возможно, к ужину, когда брат Хью приготовит вечернюю трапезу. Но не сейчас.

Цоканье сандалий по камню стены отвлекло внимание Сирила от луга. Навстречу ему шел его брат Сайрус, в одной лапе у него была свернутая ряса, а в другой — сандалии Сирила, болтающиеся на ремешках. Младший мышонок с нескрываемой боязнью обошел скопление крыс и ласок, а затем протянул одежду брату.

— Вот, Сир. Подумал, что ты захочешь их обратно.

Сирил взял их, но положил у своих ног.

— Может, позже. Я не буду переодеваться прямо здесь, на стене.

Сайрус на мгновение замер, неуверенно глядя на старшего брата.

— Сир, что случилось? — спросил он жалобным, детским голосом. — Почему ты пытался убежать?


— Я не убегал, — возразил Сирил, а потом понял, что именно это он и делал — убегал из Рэдволла, от своей жизни сироты-звонаря и от всех здешних зверей, неспособных поверить, что он может быть кем-то другим. Несмотря на то что его товарищи по аббатству были единственной настоящей семьей, которая у него когда-либо была, и часть его души горячо любила Рэдволл, их образ жизни теперь так же ограничивал его, как и комнатка, которую он всегда делил с Сайрусом.


— Тебе не следовало убегать, не предупредив меня, — продолжил Сайрус. — Я бы пошел с тобой.

Это заставило Сирила резко выпрямиться.

— Тебе… пойти со мной? Ха!

Его смешок заставил ближайших крыс посмотреть в их сторону. Сайрус нахмурился.

— Ну, я бы так и сделал! Что смешного?


— Сай, ты… ты еще малыш! Там, куда я направлялся, могла быть война. Ты не мог пойти со мной.


— Но мы же всегда все делали вместе! Что с тобой случилось? Ты больше не хочешь быть моим братом?


— Ну…

Сирил уже собирался объяснить Сайрусу, что он чувствует и что Сайрус еще недостаточно взрослый, чтобы понять это. Но потом, глядя на своего младшего брата глазами старшего, того, кто всегда шел впереди, чтобы убедиться, что Сайрусу безопасно следовать за ним, его осенило, что аббатиса Ванесса, Маура и другие взрослые могут смотреть на него так же, как он — на Сайруса. Осознав, как плохо бы ему было, если бы с Сайрусом случилось что-то нехорошее, что он мог бы предотвратить, он смог лучше осознать ответственность старших по отношению к нему самому.

Сирил положил обе лапы на плечи Сайруса.

— Послушай. Мы всегда будем братьями. Так что не беспокойся о всяких глупостях. Но дело в том, что я вырасту раньше тебя, Сай. Я больше не могу быть просто звонарем. И куда я пойду дальше, ты, возможно, не сможешь последовать за мной. Во всяком случае, пока не повзрослеешь. Так уж все сложилось. Я уже почти перестал быть ребенком, а у тебя впереди еще сезон-два.


— Но… Я не хочу, чтобы так было! Почему ты не можешь просто остаться здесь, в Рэдволле, чтобы мы могли быть вместе?

Сирил в досаде дернул за свой плащ:

— Похоже, именно это так и будет, пока что. Они еще долго не выпустят меня из виду.


— Хорошо. Я рад. — Сайрус принужденно улыбнулся. — Значит, мы всегда будем друзьями?

Сирил улыбнулся в ответ, взъерошив одной лапой головной мех брата.

— Больше чем друзьями, Сай. Братьями. Тут он зевнул и понял, как сильно устал. — Знаешь, я почти не спал прошлой ночью. Пойду-ка я немного вздремну. Сделай одолжение, Сай, разбуди меня к ужину, если я к тому времени не проснусь, а?


— Конечно, Сир!

Сирил взял свои сандалии с рясой и направился к лестнице со стены. Сайрус посмотрел на крыс, ответивших ему весьма угрюмым взглядом. Этого было достаточно, чтобы юный мышонок поспешил за братом, едва не наступив ему на хвост.

* * *


Пятеро землероек Уртблада все еще помогали выдрам Рэдволла охранять Ханчетта. При приближении Ванессы и Махуса все звери в туннеле встали по стойке смирно. Меченосец отсалютовал своим землеройкам, а выдры лишь кивнули своей настоятельнице.

— Я пришла повидать зайца, — объявила Ванесса. — Пожалуйста, откройте дверь и впустите нас.

Выдры немедленно двинулись повиноваться. Землеройки посмотрели на Махуса, и он легким кивком приказал им повиноваться. Выдры стояли в стороне, но держали лапы на рукоятках своих мечей, пока Ванесса и Махус входили в комнату.

При скудном свете единственной лампы Ханчетт сидел у дальней стены совершенно неподвижно, как и в предыдущую ночь, когда его навестил Монтибэнк. Его оценивающий взгляд перебежал с мыши на лисе и задержался на последнем.

— Во, пришло время для моей казни?


— Не будь глупцом, — назидательно произнесла Ванесса. — Если ты забыл меня после нашей короткой встречи вчера на северной лужайке, я — настоятельница аббатства. Никто не причинит тебе вреда; мое слово здесь закон. Вчера ты попросил покровительство Рэдволла, и получил его.


— Хм. Но я не просил, чтобы меня бросили в эту клятую темницу.

Аббатиса вздрогнула от таких слов.

— В Рэдволле нет темниц. Это всего лишь старая подвальная комната. Обычно мы не удерживаем зверей против воли.


— Но, похоже, старина Уртблад убедил вас сделать исключение в моем случае, во? Ну что, пора тащить меня к Его Кровавости на допрос?


— Лорд Уртблад ушел, — сообщила Ванесса зайцу. — Не так давно он со своей армией отправился в Саламандастрон.

Лицо Ханчетта опустилось. В течение нескольких мгновений на его лице отражалась буря чувств, и невозможно было определить, какие мысли проносятся в его голове. Очевидно, что эти сведения пошатнуло его уверенность в себе.

— Что? Ушел?

Махус кивнул:

— Выслушав тебя вчера, он решил немедленно отправиться в Саламандастрон, чтобы выяснить, что заставило лорда Уртфиста считать его врагом.

Ханчетт хмуро поглядел на лиса:

— Очевидно, он не взял с собой всех своих мерзких хищников.


— Некоторых из нас он оставил здесь, чтобы охранять тебя и защищать этих добрых существ от любого зверя, желающего причинить им вред, — ответил Махус. — Но теперь ты в лапах жителей Рэдволла, так же как я и мои солдаты — гости этого аббатства.

Ханчетт удрученно опустил лапы на колени, склонив голову.

— Мы знали, что когда-нибудь это должно произойти. Мне следует быть там!


— Тут я разделяю твои чувства, — отозвался Махус. — Но лорд Уртблад приказал мне остаться в Рэдволле, и я не ослушаюсь своего господина.

Ханчетт взглянул на лиса. Казалось, он был удивлен подобной преданностью от такого зверя.

— Мы не знаем точно, что будет война, — с надеждой сказала Ванесса. — Может быть…


— Будет, будет, — проворчал Ханчетт. — Можете не сомневаться. Это чудовище, Уртблад, готовился уже несколько сезонов. Он не успокоится, пока не заберет Саламандастрон себе, или пока не умрет по-настоящему.


— Уверяю тебя, у лорда Уртблада были и другие дела, которые занимали его внимание в северных землях, — отрывисто заявил Махус. — И он — законный правитель Саламандастрона. У нас нет причин для войны, если только лорд Уртфист этого не хочет.


— И это говоришь ты! — рявкнул Ханчетт и повернулся к Ванессе. — Возможно, он одурачил вас, заставив поверить, что он какой-то добрый зверь — вы не первые, кого обманывает Его Кровавость, — но не поддавайтесь на это. Уртблад — чистое зло, насквозь.


— Докажи это! — потребовал Махус.


— Ну, у него на службе всякий хищнический сброд вроде тебя. Этим все сказано, во?


— Нет, не все, — возразила аббатиса. — Уже много дней мы беседуем с последователями лорда Уртблада — мышами, кротами, выдрами и ежами — и все они клянутся, что он добился великих свершений на севере. Такие многочисленные свидетельства нелегко отбросить. Его войска вели себя хорошо, пока оставались в Рэдволле, и мы завязали дружбу со многими из них. Он помог нам укрепить оборону и обещал помощь в будущем. Как же нам теперь считать его врагом?


— Я не говорил, что он не разбирается в стратегии, — фыркнул Ханчетт. — На этот раз его целью было завоевать ваше доверие, и, судя по всему, ему это вполне удалось. Никогда бы не подумал, что он захватит Рэдволл так, но он всегда был хитрым. Хитер, как лис, и в десять раз хуже!


— Я тут стою, — вставил Махус.


— Я не забыл!


— Я пришла сюда не для того, чтобы вы двое обменивались оскорблениями, — сказала Ванесса. — Ханчетт, лорд Уртблад просил продержать тебя в Рэдволле десять дней. После этого ты будешь свободен. Как ты проведешь это время, зависит от тебя. Махус считает, что для безопасности всех зверей тебя следует держать здесь. Я могу предложить условия поудобнее, но только если ты пообещаешь, что не доставишь хлопот тем, кто тебя охраняет, будь то жители Рэдволла или северяне на службе у лорда Уртблада. Пообещай мне вести себя хорошо в течение следующих десяти дней здесь, в аббатстве, и ты сможешь пользоваться всеми благами, какими мы можем предложить любому нашему гостю. Что скажешь?


— Это все равно будет тюрьма, мэм, даже со свежим воздухом, травой, цветами и солнцем… — Ханчетт покачал головой. — Не могу ничего обещать. Долг, знаете ли. Если я найду способ добраться до лорда Уртфиста, то воспользуюсь им.

Губы Ванессы сжались.

— По крайней мере, ты честен, но от зайца из Долгого патруля меньшего я и не ожидала. Но если ты не обещаешь вести себя хорошо, то у меня нет другого выбора, кроме как держать тебя здесь. Затем ты сможешь свободно уйти и отправиться, куда пожелаешь.


— Разумеется, если какой-нибудь злодей не проберется ночью сюда и не приставит к моему горлу клинок, — Ханчетт окинул Махуса смертоносным взглядом. — Хотя я приглашаю всех желающих!


— Ничего подобного не случится, — сурово сказала Ванесса, — пока я настоятельница! А теперь, может быть, тебе нужно что-нибудь еще? Как я понимаю, еда и питье были тебе по нраву?

Уши Ханчетта в досаде поникли.

— Простите, если я показался вам нелюбезным, мэм. Все было очень хорошо. В самом деле, все, что я всегда ожидал от Рэдволла. Жаль, что я не в том настроении, чтобы как следует насладиться этим. Без свободы и мед не сладок, ей-ей!

Ванесса посмотрела на соломенную подстилку, наспех приготовленную для зайца, когда его только привели сюда.

— Тебе принесут настоящий матрас и одеяла. Я хочу, чтобы тебе было как можно удобнее, независимо от того, в настроении ли ты оценить это или нет.


— Не обижайтесь, аббатиса, но я бы предпочел спать в грязной канаве, если бы там находился остальной мой взвод. Во время войны солдат должен быть со своими товарищами.


— Тогда, надеюсь, сейчас не такие времена, — сказала Ванесса. — В Саламандастрон с лордом Уртбладом идет один рэдволлец. Выдр, послушник Ордена. Его миссия — мир и дипломатия. Если есть способ предотвратить кровопролитие между Уртбладом и Уртфистом, он обязан его найти. Я советую вам возложить надежды на этого юношу.


— Вряд ли, — печально ответил Ханчетт. — Боюсь, ваш миротворец ввязался в большую заварушку. Будет война. Об этом говорится в пророчестве Уртблада, я всегда так слышал. Этого зверя нужно остановить, иначе нам всем крышка. Все закончится на поле боя, а не за столом переговоров. На вашем месте я бы болел за лорда Уртфиста. В противном случае, — он махнул лапой в сторону Махуса, — вам придется выполнять приказы таких зверей, как он.


— Я прежде всего выступаю за мир, — ответила Ванесса. — Хотя, если все воины Долгого патруля столь же несговорчивы, как ты, у меня есть повод отчаиваться. Но если дело дойдет до войны, мы разберемся с этим, когда придется. А пока… — Ванесса пожала плечами. — Скажи своим охранникам, если тебе нужно что-то еще.


— Единственное, что мне сейчас нужно, — это моя свобода!


— Через десять дней она у тебя будет. Идем, Махус. Мы сделали все, что могли.


— Да, я согласен.

Бросив последний подозрительный взгляд на зайца, Махус вслед за Ванессой вышел из камеры. Дверь с грохотом захлопнулась, и Ханчетт услышал, как задвинулся засов. Оставшись снова один, храбрый заяц позволил скатиться по щеке одной слезе.

* * *


Идя рядом с Ванессой по туннелю, Махус подытожил:

— Все так, как я и боялся, аббатиса. Этот заяц не слушает доводов разума. Он слишком беспрекословно предан своему хозяину.


— Может быть, если бы я отправилась к Ханчетту с леди Миной вместо тебя, он не был бы так упрям?


— Я сомневаюсь, аббатиса. Мина не из тех, кто скрывает свои чувства. Если бы Ханчетт узнал, что она союзница лорда Уртблада, он бы вел себя с ней так же, как и со мной.


— Наверное, да. И все же я не могу отделаться от ощущения, что было бы лучше, если бы лорд Уртблад оставил здесь побольше лесных жителей. Мы вряд убедим Ханчетта с помощью лис, ласок и крыс, не в обиду тебе, Махус. Но я не единственный житель Рэдволла, кому выбор Уртблада показался… ну, сомнительным, если можно так выразиться.


— Поздновато задумываться о том, можете ли вы нам доверять, аббатиса, — с готовностью заявил Махус.


— Я думаю не только о нашем доверии. Если отношение Ханчетта к вам — хоть какое-то свидетельство того, чего мы можем ожидать от лорда Уртфиста, если тот барсук появится в Рэдволле, ваше присутствие не улучшит положение дел.


— Отношение того барсука к вам не имеет значения, пока мы держим его подальше от этого аббатства. И мои войска здесь для того, чтобы помочь в этом.


— В любом случае, похоже, у нас нет иного выбора, кроме как держать Ханчетта в заточении. Может быть, он передумает после еще одного или двух дней.


— Не передумает.

Она окинула меченосца пытливым взглядом.

— Ты так уверенно говоришь. Почему ты так считаешь?


— Потому что я бы не передумал, окажись я в таком же положении.

Выйдя наружу, они обнаружили там Алекса, Мину, Монтибэнка и Мауру.

— Как все прошло? — спросила Мина у Махуса.

Лис покачал головой.

— Примерно то, что мы и ожидали. Наш гость познакомится с этой подвальной комнатой самым тесным образом, прежде чем пообещает не доставлять нам неприятностей, — Махус повернулся к Алексу и Монти. — Вас я как раз хотел увидеть. Поскольку мои войска будут помогать охранять аббатство, им придется работать вместе с вашими белками и выдрами. Думаю, будет неплохо, если мы все вместе поднимемся на стену. Если они увидят, что мы, командиры, сотрудничаем, думаю, они будут более склонны последовать нашему примеру.


— Да, наверное, — с некоторым сомнением сказал Алекс. — Но сейчас на вершине стены слишком тесно. И ни один из твоих зверей не является искусным лучником или пращником. Было бы разумнее спустить их вниз, чтобы они охраняли ворота.


— Я бы согласился, — Махус посмотрел на аббатису, — но у меня есть подозрение, что некоторые звери предпочли бы остаться наверху, подальше от жителей аббатства.

Ванесса вздохнула.

— Алекс и Монти — главные защитники Рэдволла. Я предоставлю тебе решать с ними, где лучше всего разместить твоих северян, Махус. Но, полагаю, ты вряд ли сможешь винить некоторых наших братьев и сестер за то, что они не хотят встречаться со зверями, которые обычно были врагами Рэдволла.

Махус застыл, встав по стойке смирно.

— Настоятельница, лорд Уртблад дал вам слово, что мы не причиним вам вреда. Теперь я тоже даю вам это слово. Мы здесь как друзья и союзники, чтобы помочь Рэдволлу, и не причиним вам никаких неприятностей. Я обещаю.

Леди Мина наклонилась к Алексу:

— Махус не дает честного слова легкомысленно. Верь тому, что он говорит.


— Это обнадеживает, — сказала Ванесса. — Если ваши поступки в ближайшие дни совпадут с вашими словами, то даже самые подозрительные рэдволльцы действительно будут считать вас друзьями. А теперь займитесь размещением своих войск. Куда бы вы, Алекс и Монти ни решили их направить, я не против.


— Благодарю вас, настоятельница.

Махус отвесил формальный полупоклон и вместе с Алексом, Монти и леди Миной поднялся по лестнице, оставив Ванессу наедине с Маурой.

— Ванесса, говорю тебе прямо, — заявила барсучиха, — если те хищники спустятся со стен, я привяжу всех малышей на поводок и не выпущу их из виду до тех пор, пока этот сброд будет в Рэдволле.


— Маура, я думала, ты доверяешь Махусу…


— Я не о нем беспокоюсь. Если рядом не будет лорда Уртблада, чтобы держать их в узде, смогут ли эти крысы и ласки вести себя как приличные звери?


— Остается только ждать и смотреть. Но, по крайней мере, теперь они не превосходят нас числом. Если они доставят нам неприятности, Монти и Алекс поставят их на место… если Махус и леди Мина не сделают это первыми.

========== Часть III. Походы. Глава 27 ==========

Полтора дня в походе привели Уртфиста и восемьдесят его зайцев из Долгого патруля на берег широкого, мелкого, плавно текущего ручья, который, журча, медленно и лениво спускался к морю.

Так как полковник Клевистон остался в тылу, чтобы удерживать Саламандастрон, майор Саффорд стал командиром отряда. Сейчас майор стоял в авангарде, осматривая широкий поток вместе с Тревеллером и барсучьим лордом. С ними был и лесной заяц Браудер, поскольку Уртфист все еще не был уверен, что полностью доверяет незнакомцу, и стремился проверять Браудера при любой возможности.

— Не выглядит слишком глубоким, — заметил Саффорд. — Не думаю, что у нас возникнут трудности с переправой. Зайцы могут переплыть, даже если середина будет над их головами, но вряд ли она доходит до вашего плеча даже на самой большой глубине, милорд.


— Надеюсь, вы правы, майор. В этих доспехах плавать сложно, — Уртфист посмотрел на Браудера. — Что ты можешь рассказать нам об этом ручье, друг?

Браудер растерянно покачал головой.

— Я, лорд? Я из Страны Цветущих Мхов. Я никогда не был на побережье… Я ничего не знаю об этом ручье. Я впервые вижу его.


— Но если ты с юга страны, то ты должен знать о ручьях, что протекают через леса и западные равнины, — вмешался Тревеллер.

Браудер пожал плечами.

— Я заяц, а не выдра и не лодочник-землеройка. Никогда не имел дела с водой. По правде говоря, мне даже не очень хочется переправляться через эту речушку. Уж лучше я буду топать по суше!


— Тогда позволь мне просветить тебя, — Тревеллер повернулся к Уртфисту. — Если я не ошибаюсь, милорд, это ручей, который берет начало к востоку, прокладывает путь через леса и равнины, а затем спускается под горы. Мне говорили, что глубоко под землей есть озеро, а может быть, даже подземные реки, что отводят большую часть воды. Вот почему этот участок такой мелкий. Пересечь его здесь не составит труда, но нам придется пересечь его еще раз по другую сторону гор, чтобы добраться до Рэдволла к северу от него. Это будет не так просто: там это все еще настоящая река, быстро текущая и достаточно глубокая, чтобы по ней ходили лодки. Придется найти паром или мост, потому что иначе нам не перебраться.


— Может, нам стоило пойти на север, — предположил Саффорд. — Мы могли бы обогнуть горы, а затем отправиться на юг, в Рэдволл.

Тревеллер покачал головой:

— Этот путь все равно короче. На Западных равнинах живет много лодочных землероек, если, конечно, Его Кровавость не перебил их, не захватил в плен или не прогнал. Мы сможем найти помощников без особых сложностей.


— И, возможно, найти среди них союзников, — добавил Уртфист. — Тревеллер прав: мой брат был на севере, но там у нас меньше возможностей найти друзей и больше — столкнуться с его хищниками. Юг был для нас единственным выбором.

Барсук посмотрел налево, на восточную цепь гор. Позади них, на севере, на горизонте возвышалась плоская вершина Саламандастрона, все еще видимая, хотя они покинули ее полтора дня назад. Полуденное солнце палило на побережье, омывая песок мерцающими бликами, заставлявшими далекие предметы плясать перед глазами. Почти все зайцы были рады возможности охладиться, пересекая этот ручей. Для Уртфиста, облаченного в полный доспех, полуденная жара была удушающей. Но он не желал отдыхать, а хотел только идти вперед, навстречу брату и своей судьбе.

— Я надеялся, что успею больше, — глубоко вздохнул он. — С такой скоростью мы не доберемся до Рэдволла до конца лета.


— Все не так уж плохо, милорд, — ответил Тревеллер. — Нас тормозит этот клятый песок. Как только мы пересечем этот ручей, я думаю, еще день, и мы начнем огибать нижнюю часть гор. Еще через день мы выйдем на равнину, где идти будет гораздо легче. Тогда мы быстро доберемся до Рэдволла, особенно если сразу же наткнемся на землероек.


— А если нет?


— Тогда идем на север, пока не доберемся до реки, а затем — на восток, пока не найдем зверей, что помогут нам переправиться. Имейте в виду, что эта река может показаться нам неприятностью, но она является препятствием и для другой стороны. К югу от нее мы вряд ли встретим врага, а это может сильно помочь нам добраться до Рэдволла.


— Верно подмечено, старый друг, — Уртфист уставился на поток перед ними. — Майор, отдайте приказ, чтобы мы снова отчалили. Мы остановимся на обед чуть позже. А пока давайте выясним, так ли прохладна эта вода, как кажется.

* * *


Было уже поздно, когда войско Уртблада приблизилось к пустому лугу, где когда-то стояла старая церковь Святого Ниниана.

Колонна боевых зверей шла бодрым шагом, пока солнце опускалось к золотистым равнинам справа от них. Юному Винокуру было довольно тяжело идти: поединки с Монтибэнком и частые купания в пруду аббатства поддерживали его в прекрасной форме, но поход задействовал совсем другие мышцы, чем те, что обычно тренировал Винк. Он был рад, что первый день путешествия начался в полдень, так что он сможет отдохнуть уже через несколько часов.

Колышущиеся тени зверей тянулись к деревьям слева от них. Немного погодя, деревья отступили от тропы, уступив место пустому лугу и обугленному фундаменту разрушенной церкви. Ровный гул летних насекомых с периодическими трелями и щебетанием птиц, навевал на колонну почти безмятежное настроение. Несмотря на ноющую боль в ногах, Винокур почувствовал, как на его веки наваливается умиротворяющая сонливость.

Тень сверху внезапно стала огромной, и крылатая тварь опустилась на марширующих. Ласки и выдры разбежались, хватаясь за рогатины, клинки и копья. Позади них остальные шеренги удивленно остановились, натолкнувшись на своих товарищей. Через несколько мгновений вся колонна остановилась в замешательстве.

Одинокий воробей порхал и прыгал по дороге перед ними, явно удивленный вызванным переполохом.

Винокур выбежал поприветствовать своего приятеля.

— Рафтер! Что ты здесь делаешь?

Варнокур повернулся к ощетинившемуся авангарду своих изумленных соратников:

— Стоять, стоять! Опустите оружие! Эта птица — друг!

Настороженные северяне медленно опустили лапы. Уртблад направился к воробью, а Винокур побежал за ним.

Воробей благодарно закивал, когда Винокур игриво взъерошил ему перья на шее:

— Я ловитьчервяков, когда воины ушли, хочу попрощаться сдругом Винком!

Уртблад угрюмо поглядел на птицу.

— Это был очень глупый поступок. Мои войска совсем недавно сражались с воронами. Тебя легко могли принять за врага и убить.

Винокур встал рядом со своим крылатым другом.

— Он был просто вежлив, милорд!


— Да, и мы были бы последними, с которыми он был вежлив, — барсук окинул Рафтера долгим взглядом. — Ты будешь с нами какое-то время или сразу вернешься в Рэдволл?


— Рафтер летит долго, крыльяустали. Пустое дело — лететьсюда ради малоболтания. Останусь с Винком!


— Хорошо, — Уртблад осмотрел местность перед ними. — Что это? — спросил он двух выдр из Рэдволла, указывая на полуразрушенный фундамент на обочине.


— На этом месте стояла церковь святого Ниниана, — ответил Винокур, знавший историю аббатства лучше своего отца. — Большую часть времени, пока существовал Рэдволла, она был заброшена, и в ней укрывались многие наши враги, включая Клуни Хлыста. Несколько поколений назад ее сожгли, чтобы она больше никогда не служила пристанищем злодеев.


— Разумный стратегический ход, — размыслил Уртблад. — Но эта поляна все еще неплохое место для отдыха армии. Солнце уже почти село, и я думаю, что мы преодолели достаточно расстояния для одного дня. Мы разобьем здесь лагерь на ночь, а утром выступим рано.

Винокур постарался скрыть свое облегчение от этого заявления. Он чувствовал, что на сегодня от усталости с ним почти покончено, хотя и не собирался признаваться в этом, когда рядом стояли его отец и лорд Уртблад. Молодой выдр повернулся к Рафтеру, обхватив лапой плечи птицы.

— Ну что ж, Рафтер, похоже, сегодня ты будешь гнездиться с нами, раз уж вы не любите летать в темноте. Надеюсь, тебе понравится походный паек!

Рафтер с отвращением изогнул клюв:

— Нетспасибо! Я есть червяков, вкусных земляных гусениц!

Варнокур перевел взгляд с воробья на сына и обратно, а затем покачал головой.

— Ну и вкусы у некоторых! — пробормотал он.

* * *


Винокуру понравилась его первая ночь под открытым небом. Это немного напомнило ему летние ночи, когда он спал на лужайке или в саду аббатства. Старая ряса аббатисы Мгеры служила двойной подстилкой и прекрасно подходила для этой цели. А когда за ужином из свежих продуктов, приготовленных в Рэдволле, он получил возможность отдохнуть и расслабиться, то обнаружил, что боль в мышцах не так уж плоха, как он думал. Когда в его желудке заурчали два пирожка с креветками и овощами, а вокруг раздавался звучный храп взвода выдр Уртблада, Винокур вскоре добавил к этому хору и свой собственный храп.

Рассвет разгорался ясно и спокойно, прикасаясь прохладным летним утром к лесам и лугам Страны Цветущих Мхов. Более идеального дня для путешествия нельзя было и желать, если бы это раннее обещание исполнилось.

Винокур с Варнокуром проснулись от ароматов дыма, наполнивших их большие ноздри. Винк потянулся и широко зевнул.

Брот и Олимпо, два выдра Уртблада, с которыми Винк познакомился, когда войско Уртблада стояло под Рэдволлом, сидели неподалеку. Брот подтолкнул своего спутника в ребра:

— Клянусь хвостом, если он мух ловить пытается, то он разинул пасть, чтобы вместить целый рой!


— Наверное, устал поедать рэдволльскую жратву, — ответил Олимпо. — Пусть хавает мух, так будет лучше для тебя и меня, дружище!

Винокур услышал их разговор:

— Не хочу вас разочаровывать, но воробьиную еду я не ем! Кстати, никто не видел Рафтера? Прошлой ночью он устроился прямо здесь, рядом со мной…


— А, он встал еще до рассвета, — отозвался Брот. — Дело птиц петь на рассвете, возвещать о наступлении дня, знаешь ли!

Как бы в подтверждение сказанному, из нижних ветвей ближайшего ясеня донеслись трель и стрекот. Рафтер расправил крылья и проворно приземлился рядом с молодым выдром.

— Эй, старый пернатый, где ты был? — спросил Винокур. — Наверняка наглотался червей!


— Тут хороша червепища! Многосочных жирных червей ижуков!

Брот и Олимпо обменялись взглядами, с преувеличенным отвращением высунув языки.

Варнокур встал и потянулся, а затем ухнул, услышав, как хрустнул его позвоночник. Винокур с беспокойством посмотрел на него, напоминая себе, что его отец старше его более чем в два раза.

— Уф! Я слишком стар, чтобы вот так спать на земле.


— Ну и дела, дайте Варни удобную кровать в Рэдволле, чтобы поспать несколько ночей, и он совсем размяк! — хмыкнул Олимпо. — Что случилось, старый хрыч, забыл, каково это — быть одним из нас, рядовых?


— После такого марша, как вчерашний, каждому зверю полагается хорошая мягкая постель в награду! Полагаю, между этим местом и Саламандастроном нет ни одной таверны с ночлегом и завтраком?


— Это твой лес, Варни, а не наш.


— Я о таких не слышал, а я был на юге до большой реки — думаю, это еще на пару дней вперед. А пока, полагаю, нам придется довольствоваться припасами. Кстати говоря, мой желудок и я сейчас ищем, чем бы позавтракать. Похоже, наши повара уже начали готовить…


— Так и есть, — вклинился капитан Сэйбрук, проходя мимо, чтобы пожелать доброго утра двум жителям Рэдволла. — Ну, как тебе военная жизнь, Винк?


— Прекрасно, капитан, — ответил Винокур, натягивая рясу. — Хотя пока что это от моих походов по лесу мало чем отличается. И, пожалуйста, помните, капитан, что я здесь как посланник Рэдволла, а не как воин.


— О, я этого не забыл, — дружелюбно улыбнулся Сэйбрук, — но и бойцы, и миротворцы должны есть, а? Пойдем, я покажу тебе, что вкусно, а что лучше пропустить. Гратч, конечно, иногда готовит отличные блюда, но иная его стряпня и для трюмной крысы не годится. Давайте посмотрим, что у нас сегодня в меню!

* * *


Сэйбрук проводил двух рэдволльцев мимо главного костра, разведенного крысом Гратчем, к небольшому огню, вокруг которого стояли землеройки из команды капитана Бремо, чьи вкусы были ближе к вкусам выдр. Многие звери уже собрались там, уплетая завтрак из желудевых овсяных лепешек и летнего рагу, которое землеройки приготовили из трав, собранных в лесу. Отец и сын уселись у подножия древнего платана. Рафтер устроился на ветке рядом с Винокуром, наевшись досыта пищи, которую выдры сочли бы не слишком аппетитной.

Варнокур с удовольствием жевал свой хлеб. Он был из буханки, испеченной в Рэдволле накануне утром, — часть прощального подарка брата Хью. Варнокур был единственным в группе, кто не макал свой хлеб в рагу, поскольку предпочитал его сухой вкус.

— Ух! Нет ничего лучше однодневной выпечки, чтобы сохранить челюсти крепкими!


— Завтра это будет хлеб двухдневной выдержки, — заметил Брот. — И в два раза черствее.

Капитан Сэйбрук покачал головой.

— Не-а. Завтра все исчезнет. Наша банда знает толк в хорошей жратве. Слегка черствый хлеб из Рэдволла все равно лучше, чем привычные черствые пайки. К обеду все будет съедено, вот увидите!


— Жаль, что нельзя сохранить хлеб свежим дольше, чем на день-два, — посетовал Винокур.


— В самом деле, парень, есть, — сообщил ему Брот. — На севере у некоторых зверей есть банки. Вроде длинных металлических ящиков. Засунешь буханку в такую, и она несколько дней мягкая.


— Но они слишком тяжелы, чтобы таскать их с собой в походе, — кивнул Олимпо.


— Жаль, — сказал Варнокур. — По крайней мере, наши приятели-землеройки смогли захватить из Рэдволла хороший запас муки. Нам хватит горячих овсяных лепешек и землеройного хлеба на большую часть пути до Саламандастрона. Если кто из зверей и может приготовить хорошую еду почти из ничего, так это землеройки!


— Слушайте, слушайте, — искренне согласились Брот и Олимпо.

Винокур доел утреннее рагу, зачерпнув последние остатки со дна миски кусочком хлеба.

— Есть ли что-то на второе?


— Ха! — ответили северяне. — Винк, второго ты тут не получишь.


— Как? Вчера вечером на ужин было…

Варнокур бросил корочку Рафтеру, тот ловко поймал ее и с жадностью проглотил.

— Только потому, что было так много свежей еды из Аббатства, сына. С сегодняшнего дня мы перешли на походный паек, так что привыкай к одной порции, и не больше.

Винокур опустился на хвост, удрученный, как и любой другой молодой зверь, услышавший такую новость.

— Больше не будет второго? Вообще совсем?


— К этому нужно привыкнуть, — признал Варнокур, — особенно когда живешь рядом со зверьми, пожирающими порции три-четыре, как, например, некоторые выдры аббатства!

* * *


Пока большинство северян отдыхали, Уртблад провел короткое совещание со своими кротами, ежами и землеройками. Когда войско, наконец собралось на дороге, чтобы продолжить свой марш на юг, те лесные жители, что совещались с Уртбладом, отделились от основной колонны и направились прямым курсом на запад через равнину.

К этому времени солнце уже поднялось, озарив верхний полог леса зеленым светом и отбрасывая глубокие тени на дорогу к югу, где лес снова подступал к краю тропы.

Как посланник Рэдволла, Винокур занял место рядом с Уртбладом во главе колонны. Варнокур и Рафтер шли с ним рядом, воробей скакал в ногу с наземными животными. Отход части войск не ускользнул от внимания молодого выдра.

— Что это было, милорд? Вы только что отпустили часть своих войск?


— Разведчики, — ответил Уртблад. — Если мой брат действительно отбыл из Саламандастрона в Рэдволл, он будет приближаться с запада. Эти земли ему незнакомы, и он может пересечь равнины далеко к северу или югу от аббатства, а значит, мы еще можем встретиться с ним на этой дороге. Если так, я хочу быть предупрежденным.


— Логично, — Винокур на мгновение задумался. — Но почему тогда землеройки, кроты и ежи? Они самые медленные во всей вашей армии. Любой из ваших крыс или ласок смог бы доложить быстрее.


— Мой брат мгновенно расправится с любым встречным хищником. Те разведчики, которых я послал, может, и не очень быстры, но они смогут выдать себя за простых лесных жителей, если мой брат и его зайцы столкнутся с ними.


— А. Хорошая стратегия…


— Тактика, вообще-то, — поправил Уртблад. — Разница есть.


— Ага, — Винокур не стал спрашивать, в чем разница. — Но я полагал, что у вас есть разведчики-птицы?


— Они, конечно, хороши. Но звери на земле могут увидеть то, что ускользнет от птицы, летящей высоко, и наоборот. Поэтому я использую и тех, и других.

Рафтер, следивший за разговором, высказал свое мнение:

— Большойбарсук все продумал!


— Конечно, — ответил Варнокур. — Вот почему лорд Уртблад — величайший воин из всех, кто когда-либо жил.

Уртблад, казалось, был близок к тому, чтобы улыбнуться, услышав эти слова. Близок, но не совсем.

========== Глава 28 ==========

Рафтер вернулся в аббатство Рэдволл как раз в тот момент, когда начался обед.

Пролетев два широких круга, молодой Спарра нигде не увидел настоятельницу. Ванесса, как оказалось, была тогда во фруктовом саду, принимая полуденную трапезу вместе с леди Миной, Махусом и другими руководителями аббатства, и раскидистые ветви грушевого дерева, усыпанного фруктами, скрывали ее от взгляда Рафтера. В конце концов, пожав в воздухе плечами, он свернул с кругового полета и опустился на ступеньки у главных ворот, где, присматривая за малышами аббатства, сидели Маура и сестра Аврелия.

Матушка-барсучиха заметила тень Рафтера задолго до того, как воробей смело спикировал вниз, поэтому малыши не был слишком напуганы, когда воробей плюхнулся к ним. Напротив, они были в восторге от акробатики птицы, и Рафтер побаловал их игривым визгом из своего клюва, когда затормозил до остановки, прежде чем пружинисто плюхнуться на траву на вытянутых когтях. Совсем маленькие полевки, ежики и кроты смеялись, когда Рафтер кланялся, заложив одно крыло за спину, а другое сложив перед собой.

— Сделай так еще раз! — потребовал Дорж.


— Может, вдругойдень, ежик, — Рафтер повернулся к двум нянькам, проворно подпрыгивая, чтобы не попасть под удар юркого ежика, обидевшегося, что его просьбе выйти на бис отказали.

Пока масса шипов, что представлял собой Дорж, безвредно кувыркалась под его когтями, Рафтер сообщил Мауре, что колонна лорда Уртблада продвигается успешно и что с участниками похода все в порядке.

— Рафтер скучать по Винокурдругу, надеятся, что он вернутся в Рэдволл целым!


— Да, — кивнула Маура, — и мы все тоже. Я сообщу об этом аббатисе, Рафтер. Мы благодарим тебя.

Воробей мотнул головой в знак признательности.

— Я устать отполета, полечу поспать на чердаке. Доброго дня, друзья.

Рафтер взмыл в небо, померкнув в лучах высокого солнца, пока не скрылся под карнизом двора Спарров.

— Что ж, — сказала Аврелия, — по крайней мере, мы знаем, что они не встретили никаких неприятностей на своем пути, даже если они все еще находятся относительно близко к Рэдволлу. Я рада, что тот мрачный барсук убрался подальше отсюда. Теперь мне больше не придется прятаться в лазарете, чтобы не наткнуться на него!


— Он был не так уж плох, Аврелия, — укорила ее Маура.


— Хм. Может быть, ты, будучи барсучихой сама, и не замечала. Но для такой маленькой мышки, как я, его присутствие рядом просто удушало!


— Если его опасения насчет своего брата Уртфиста верны, то на пути сюда может оказаться еще один барсучий воин, вдвое более мрачный, чем лорд Уртблад… и, возможно, тоже опасный.


— Если он появится с зайцами под боком, это все равно будет лучше, чем с Уртбладом! — Аурелия заметила, что Дорж все еще катится, кувыркаясь, все дальше от них. — Эй, ты, вернись!


— Оставь его, сестра, — сказала Маура. — Он катится прямо во фруктовый сад, где Ванесса с остальными. Он не наткнется на хищников, если только не свернет к воротам.

Аурелия посмотрела в сторону кувыркающегося клубка шипов.

— Наверное, ты права, Маура…

По меньшей мере две ласки или крысы присоединились к стражникам-выдрам у каждых ворот, а остальные остались на вершине стены. Во фруктовом саду Махус был единственным хищником, хотя в тот день его сородичей-лис время от времени видели на землях аббатства, будто это место принадлежало им. Ванесса велела доверять им и относиться как к добрым зверям, но Монти и Алекс были не единственными, кто внимательно следил за северянами.

— Хищники свободно бродят по Рэдволлу, а два барсучьих лорда враждуют между собой… кто бы мог подумать, что дойдет до такого?


— Да, — кивнула Маура, хватая в лапы убегающего кротика, — кто бы мог подумать?

* * *


Махус направил Монтибэнку приглашение.

— Дуэльные состязания, говоришь? — Выдра-шкипер покрутил ус, обдумывая предложение мечника. — Между моей и твоей командой?


— Я не требую ответа прямо сейчас, — ответил Махус. — Но моих солдат не устраивает просто стоять в дозоре на вершине стены или охранять ворота. Они могут пробыть здесь, в Рэдволле, много дней, возможно, до конца этого сезона, и рано или поздно им придется тренироваться, чтобы поддерживать навыки. Я хотел вывести их на луг, где мы раньше тренировались с лордом Уртбладом, поскольку уверен, что настоятельница не захочет, чтобы в ваших стенах устраивались такие жестокие представления. Но если вы и ваши выдры согласны, возможно, мы могли бы сравнить ваши навыки поединка с нашими и сделать из этого нечто вроде игры.

Остальные главы аббатства, собравшиеся за столом во фруктовом саду, выслушали это со смешанными чувствами.

— То есть, ваши лисы против выдр Рэдволла? — спросил Арлин.


— Нет, не мои лисы, — ответил Махус. — Мы — меченосцы, и в Рэдволле нет ни одного, кто мог бы сравниться с нами в этой области. А землеройки в моем отряде слишком малы для такого дела. Но эти крысы и ласки прекрасно подходят твоим выдрам, как по размеру и силе, так и по оружию.


— Я думаю, это очень хорошая мысль, — подхватила леди Мина. — У наших северян в жизни было мало веселья, даже находясь на службе у лорда Уртблада. У большинства из них за плечами уже полжизни тренировок. Уверена, они будут рады сменить привычные боевые упражнения на что-то более… забавное.


— Именно так я и думал, — кивнул Махус. — Что скажете, аббатиса?

Ванесса постаралась не выдать своих опасений слишком явно. Предводитель лис изложил свою задумку в самой учтивой манере и получил мгновенную поддержку со стороны леди из племени Гоо. Трудно было бы выразить свое несогласие, не показавшись грубой.

— Может быть, завтра? Тогда я обсужу это с Монтибэнком более подробно.


— Сегодня я и так дал им отдых на весь день, — сказал Махус, — ведь они так усердно работали сегодня утром, помогая подготовить своих товарищей к походу. Но завтра мне придется их тренировать — либо на улице, как они привыкли, либо здесь. В общем, обдумайте мое предложение, а утром — эй!

Взрослые так были поглощены разговором, что не заметили, как маленький Дорж — он был меньше обычного, так как свернулся в клубок, — пронесся по лужайке к их столу, остановившись только когда столкнулся с лапой Махуса, вызвав у меченосца удивленный вскрик.

Дорж распрямился и сел на траву, вытянув перед собой лапы, невинно глядя на Махуса.

— Привет, Большой Белк!


— Прошу прощения?

Дорж протянул лапу и потянул лиса за хвост.

— У тебя большой пушистый хвост, как у белки. Поэтому ты и Большой Белк!


— Дорж! Будь вежлив с нашим гостем! — Ванесса посмотрела на Махуса. — Мои извинения. Наши малыши никогда не видели лис до того, как вы и ваш отряд прибыли в Рэдволл. Они не знают, как к вам относиться.


— Я совсем не против, аббатиса, — Махус осторожно взъерошил шипы Доржа. — Большой Белк — мне нравится это имя. Где ты его услышал?

Дорж гордо выпятил грудь.

— Сам придумал! Теперь мы все так будем тебя называть!


— Этот всегда был чем-то вроде главаря среди малышей, — пояснил Алекс. — Если он придумает какой-нибудь способ нарушить наш мир, будьте уверены, остальная мелюзга последует за ним!

Маура подбежала к ним, подхватив Доржа на руки.

— Прости, Махус, я не думала, что мой маленький беглец доберется до тебя так быстро. Он уколол тебя?

Лис разгладил лапой шерсть на ноге.

— Не настолько, чтобы пустить кровь — слава меху, что у юных ежиков иголки мягкие. Так или иначе, эту боевую рану я буду носить с гордостью.


— А. Тогда ладно, — Маура повернулась к настоятельнице. — Ванесса, тот воробей, Рафтер, только что вернулся, проводив Винокура. Он сказал, что войско сейчас находится немного южнее того места, где раньше была старая церковь святого Ниниана, и не встретило никаких неприятностей. Они надеются, что сегодня им удастся продвинуться вперед, и к вечеру они будут далеко от Рэдволла.


— Это обнадеживает, — сказала Мина.


— Но это интересный вопрос, — Махус обратился к Ванессе. — Настоятельница, один из ваших спарров смог проследить за основными силами лорда Уртблада сегодня утром, хотя они уже давно вышли за пределы аббатства. Я думаю, нам следует лучше использовать ваших птиц. Они могут легко определить расстояние в день марша от Рэдволла в любом направлении. Это будет хорошим способом узнать, не приближается ли Уртфист.


— Я уверена, они сразу же сообщили бы нам об этом. Они и так все время летают в лес.


— Может, и так, аббатиса, но мне будет спокойнее, если мы, так сказать, превратим это в постоянное правило. Лорд Уртблад во многом полагается на своих птиц, и они очень помогли ему в различных походах на севере. Я лишь предлагаю сделать то же самое.


— В этом есть смысл, — поддержала Махуса Мина.


— Очень хорошо, — решила Ванесса. — Маура, как только ты устроишь Доржа с сестрой Аврелией, почему бы вам с Сирилом не вызвать звоном Вышекрыла? Нам нужно будет посоветоваться с ним.


— Сейчас же сделаю это, — Барсучиха повела ежонка прочь от стола взрослых. — Пойдем, колючий кошмар. Ты уже достаточно создал хлопот для старших на один день.

* * *


Предводители аббатства задержались за столом во фруктовом саду после того, как Махус отлучился для обхода своих войск. Александр вместе с леди Миной отправился навестить беличьих дозорных и узнать, как у них обстоят дела с дозорными из войска Уртблада.

— Большой Белк! — ухмыльнулся Джефф. — Дорж умеет придумывать клички, не так ли?

Арлин был не так уж и весел.

— Да, и он может ввязаться в историю. Мне одному показалось, или Махус потянулся лапой к мечу, когда Дорж столкнулся с ним?


— Я тоже, кажется, заметила это, — нахмурилась Ванесса. — Все произошло так быстро, что я не могла быть уверена. Махус, конечно, ловок, надо отдать ему должное.


— Ага, — кивнул Монти. — И не только ловок, но и хитер. Как он двинул лапой дальше, так казалось, будто он просто от удивления поворачивается, а не достает клинок. Не думаю, что мы смогли бы уличить его в этом.


— Ну, он же боевой зверь, — вздохнула Ванесса. — Если он и потянулся за мечом, я бы хотела думать, что это была всего лишь привычка. Как заметил Монти, он, конечно, достаточно быстро пришел в себя. Но Махус и его лисы — лучшие из меченосцев Уртблада. Смог бы кто-нибудь из тех крыс или ласок так быстро убрать лапу?


— Давайте не будем забывать о землеройках Уртблада, — подхватил Джефф. — Я знаю, что они лесные жители, но они столь же суровы, как их барсучий повелитель. А у тех, что в туннеле у камеры Ханчетта, в глазах убийственный блеск. Я бы не стал доверять им в том, что они не прикончат кого-нибудь так, что ус дрогни — и не заметишь.


— Может, и так, но меня больше беспокоят звери покрупнее, — настоятельница обратилась к шкиперу выдр. — Монти, ты провел немало времени с теми крысами и ласками за последние два дня. Что ты о них думаешь?


— Ну, Несса, что я могу сказать? — пожал плечами Монти. — Они тут, чтоб наше аббатство охранять, и вроде как по-солдатски всё делают, как положено. Они спокойно выполняют приказы и меня, и Алекса, и леди Мины, и Махуса. Но эти вояки, скажу я вам, не такие уж робкие, как их капитаны, когда тех первый раз на чай звали. Может, потому что тут нет их начальника, который бы их поприжать мог, а может, младшие чины не так уж парятся, чтобы перед нами выслуживаться, как офицеры. Одним словом, я рад, что не сплю с ними в одной койке.


— Вряд ли стоит ожидать, что они в одночасье превратятся в вежливых лесных жителей, — сказал Арлин. — Мы знали, что они немного грубоваты.


— Это еще мягко сказано, — хмыкнул Монти.


— Грубость — не повод для изгнания из Рэдволла, — напомнила Ванесса своим друзьям. — Будь это так, я могла бы по имени назвать несколько ежей, которых бы сейчас не было в аббатстве!


— И, наверно, пару-тройку выдр, — признал Монти. — Не говоря уже о землеройках Гуосим, что зимуют здесь. Они весьма задиристая орава.


— Маура и Аврелия отлично справляются с тем, чтобы держать малышей подальше от хищников, несмотря на маленькое злоключение Доржа, — сказала Ванесса. — А остальные, думаю, знают достаточно, чтобы держаться от крыс и ласок подальше. Мы сохраним нынешний порядок, пока я не увижу причин изменить его. Эти воины жертвуют своим временем ради нашего блага. Пока они не нарушают наши правила и продолжают делать то, что им говорят Алекс и Монти, нам придется относиться к ним хорошо.


— Да, но надолго ли? — спросил Арлин. — А что, если наступит конец лета, а Уртфист так и не появится? Станут ли они постоянными жителями Рэдволла?


— До конца сезона еще далеко, — ответила Ванесса. Мы примем решение, когда нам придется сделать выбор… хотя надеюсь, до этого не дойдет.

* * *


Доржу не терпелось поделиться своим новым прозвищем со всеми своими товарищами.

— Эй, угадайте что! — гордо объявил он, когда Маура проводила его обратно к Аврелии и другим малышам у западной стены. — Я — колючий кошмар!

Его друзья нашли это не менее забавным, чем Дорж.

— Хулл-улл, — захихикал кротенок Паджетт, — он и в самом деле колючий кошмал!


— Коючий кошмар! — восторженно отозвался землеройка Каффи.

В этот момент Маура заметила тетю Доржа, Баллу, идущую по лужайке с длинным оконным шестом через плечо.

— Привет, Балла, ты не могла бы присмотреть за своим малышом на некоторое время? Он уже доставил мне и сестре Аврелии достаточно горя за день.


— С удовольствием, Маура. Мы с ним в последнее время проводим вместе не так много времени, как следовало бы. Пойдем, озорной колючка!

Когда Балла и Дорж, переминаясь с ноги на ногу, ушли, Аврелия повернулась к барсучихе.

— Что произошло за столом старейшин, Маура? Мне показалось, что Дорж уколол того, кого не надо.


— Ничего особенного, — ответила Маура. — Совсем ничего, я уверена.

========== Глава 29 ==========

Дорж все еще веселился от души.

Из всех ежей в Рэдволле юный Дорж был истинным мастером по катанию. Он мог свернуться в тугой клубок, как никто другой, и мчаться с непревзойденной скоростью. И вот, пока его тетя Балла чинила рамы окон общежития на первом этаже, Дорж развлекался тем, что метался по северным лужайкам взад-вперед. Это место вполне подходило для такого буйного поведения, поскольку большинство обитателей аббатства предпочитали для своего досуга более солнечные восточные и южные лужайки.

Однако, Балла была так занята своими делами, а Дорж — своим катанием, что они оба не заметили пятерых крыс, спустившихся с вершины стены, чтобы отдохнуть на мягкой траве. Стремясь держаться подальше от жителей Рэдволла, чтобы не доставлять им неприятностей, они выбрали место на северной лужайке, на полпути между стеной и главным зданием.

Закончив с последним окном, Балла повернулась и увидела, что Доржа поблизости уже нет — его пронесло на весьма большое расстояние. Оглядевшись по сторонам, Балла вскрикнула:

— Дорж, осторожно!

Но было уже слишком поздно. Дорж в кого-то врезался. Раздался крик, указавший ежонку, что он столкнулся со своей жертвой своими самыми острыми иголками. И глубокий, хрипловатый голос не был голосом знакомого рэдволльца.

— У-у-у-у-х!

Сдержав порыв немедленно побежать назад, Дорж развернулся и уселся, невинно глядя на крыса, что глазел на него, массируя уколотую спину обеими лапами. Ежонок ангельски улыбнулся, надеясь выпутаться из этой передряги, как он это сделал ранее с Махусом.

Но крыс Волкорам не был Махусом.

Остальные четыре крыса, сидя на траве громко засмеялись:

— Ха-ха-ха! Ежик сбил с ног Волкорама!


— Ага… не видел, чтобы он так танцевал с тех пор, как на севере оса ужалила его в задницу!

Волкорам уставился на Доржа красными от ярости глазами. Он и так не был красавцем, а сейчас его выражение лица делало его похожим на ужасное чудовище. От этого зрелища иголки Доржа затряслись от страха.

— Мне… мне очень жаль, господин Крыс!

Волкорам положил коготь на рукоять меча и начал выхватывать оружие.

— Недостаточно жаль!

В этот момент на место прибыла Балла. Она бежала так быстро, как только позволяли ее короткие ноги, с перекинутой через плечо частью оконной рамы. Ее ничуть не пугали закаленные в боях хищники Уртблада, особенно когда речь шла о ее племяннике. Это была ее родная земля, и она не хотела позволять северянам помыкать ею на лужайках Рэдволла.

— Эй, что тут происходит? — спросила она.

Волкорам приостановился, наполовину вытащив клинок из ножен. Он не привык, чтобы с ним так разговаривал кто-то, кроме его командиров. Но его гнев не утихал.

— Это адово отродье — твое?


— Это мой племянник, — Балла подтянула Доржа на лапы, чувствуя, что скоро придется спасаться бегством. — Почему ты достал меч, крыс?


— Он уколол меня, вот что!


— Ну, я уверена, ты не хотел этого. Правда, Доржик?


— Нет, тетя Балла, — Дорж поднял голову, глядя на крыса большими, насколько он мог их сделать, глазами.


— Ну, тогда извинись перед этим крысом как следует.


— Простите, господин Крыс! Очень, очень жаль!


— Хороший парень, — Балла похлопала Доржа по иголкам на голове и развернула его обратно к южным лужайкам. — Теперь беги, и больше не втыкай свои шипы в зверей.


— Эй, я еще не закончил с ним! — запротестовал Волкорам. — Этот гнида ранил меня! Я требую удовлетворения!


— Во как? — Балла взвалила длинную раму на плечо, вспомнив, что Монтибэнк последние несколько сезонов дал ей пару советов о боевых посохах. — Ты напугал моего племянника до жути. Малышу и так нелегко. Это была случайность, он извинился, и я уверена, что он усвоил урок, — она окинула взглядом заднюю часть тела Волкорама. — А что до твоей раны, то просто отмочи зад в нашем пруду, и ты вмиг станешь как новенький. Никто не пострадал по-настоящему. Пусть будет так!


— Нет, не так! — Теперь меч Волкорама полностью вышел из ножен. — Таких юнцов надо воспитывать. Его ждет наказание, и я устрою его!

Балла поняла, что крыс не успокоится, пока не пустит кровь, и что ему сойдет и кровь Баллы. К счастью, никто из его собратьев-крыс не пришел на помощь Волкораму. Возможно, у них хватило ума не вступать в драку с рэдволльцами, а может, они сочли происходящее забавным, ведь никто из них не ощутил на себе острую спину Доржа. Но ни один из них выступил в роли миротворца, и Балла не знала, что произойдет, если драка начнется по-настоящему.

— Посмотрим, что скажет по этому поводу твой лис!

Балла поглядела за плечо Волкорама. Крыс обернулся, решив, что сзади к нему приближается Махус. Как только он отвлекся от Баллы, хранительница погреба смахнула с плеча свою деревянную планку и ударила одним концом Волкорама в живот.

Крыс с удивленным вскриком согнулся вдвое. Прежде чем он успел прийти в себя, Балла со всей силы ударила рамой по лапе Волкорама. Он выронил меч. Балла тут же шагнула вперед и встала на клинок обеими лапами.

— Я сказала, оставь это, крыс! Или ты хочешь на своей шкуре узнать, что мы, рэдволльцы, можем постоять за себя?

Балла держала конец рамы направленным на Волкорама на случай, если он решит настаивать на своем. Крыс начала раскачиваться на лапах, сначала слегка, но потом все заметнее, и Балле стало трудно держать планку на центре его брюха.

— Без фокусов, крыс, или я…

Балла так и не успела сказать, что именно она сделает. Волкорам резко крутанулся в одну сторону, а затем в сторону Баллы. Увернувшись от рамы, он схватил ее сам, и теперь настала очередь Баллы получить удар в живот. Несколько мгновений они боролись, но сила и выучка северянина взяли верх, и Балла быстро лишилась оружия.

Волкорам отбросил раму и опять схватил меч, приставив острие к горлу Баллы, прижатой к земле.

— Неплохой прием для такой толстухи, как ты — усмехнулся он, — но неужто ты думала, что я не тренировался с посохом? Я тебе не деревенская крыса! Ну теперь, я не собираюсь тебя убивать, это было бы невежливо. Но я думаю, что лишу тебя уха. Без какого ты предпочтешь обойтись — без левого, — он провел кончиком меча по уху, — или правого?

Один из других крыс обеспокоенно тронул Волкорама за рукав.

— Эй, Волча, лучше бы тебе…


— Отвали, Спиг, — все внимание Волкорама было приковано к Балле. — У меня тут дела. Не мешай. Ну, ежиха, выбирай! Или языка тебя лишить? Что-то, судя по всему, он не очень-то тебе нужен!

Балла посмотрела на злобно ухмыляющегося крыса, затем снова через плечо ему.

— Я хотела бы все части тела сохранить, а вот свои ты можешь потерять, судя по выражению морды этого лиса!

Взгляд Волкорама не отрывался от своего пленника.

— Хе-хе, вот подумать только! Думает, что сможет дважды обмануть меня одной и той же уловкой. За кого ты меня принима…

Железная лапа крепко ударила Волкорама по голове, и он, оглушенный, свалился на землю.

Остальные крысы отошли назад, чтобы освободить место для Махуса, который на этот раз действительно оказался позади Волкорама. Лис нагнулся и выхватил меч крыса, а Волкорам покатился по земле, держась за голову и стеная.

Балла поднялась на ноги и кивнула мечнику.

— Премного благодарна. Я боялась, тот грубиян меня порежет.


— Мои извинения, Балла. Этот дурень, похоже, забыл, где находится, — Махус ударил крыса плоской стороной своего клинка. — Волкорам! Во имя семи адов, что ты себе позволяешь?

Волкорам съежился в сидячем положении:

— Но, сэр, ее сын ранил меня!


— Племянник, — поправила Балла. — Все произошло случайно. Дорж просто играл.


— Да, он раньше столкнулся со мной, но ничего страшного не произошло, — Махус бросил взгляд на Волкорама. — И он не ранил тебя так сильно, чтобы ты не мог сражаться. К счастью для тебя, я оказался здесь раньше, чем ты в самом деле нанес серьезный вред. Если бы ты выпустил хоть каплю крови этой доброй ежихи, я бы выпустил гораздо больше твоей!

Волкорам сглотнул слюну, и цвет исчез с его лица.

Махус посмотрел на меч крыса.

— В ближайшее время ты его себе не вернешь. Я уже подумываю отправить тебя в следующий бой без него, чтобы ты понял, каково это — быть безоружным против вооруженных. Что ж, надеюсь, тебе понравилось здесь отдыхать, потому что эту ночь ты проведешь за стенами.


— Но… но что, если появится тот бешеный барсук и его зайцы? Меня же зарежут!


— Ты должен был подумать об этом, прежде чем наброситься с мечом на рэдволльца. Теперь, если ты переживешь ночь, мы, возможно, позволим тебе вернуться и нормально позавтракать… но только если ты поклянешься никогда больше такого не делать!

Махус повернулся к остальным крысам.

— На самом деле, у меня сильное искушение прогнать на ночь вас всех. Неужели вы просто собирались позволить этому болвану причинять вред рэдволльцу, не поднимая лап, чтобы остановить его? Ничего подобного больше не должно повториться. Я выразился ясно?

Четыре грызуна покорно кивнули.

— Хорошо. А теперь уберите эту кучу блохастого меха за ворота и с глаз моих долой!

Четверо крыс ловко вскочили на ноги и, взяв Волкорама под лапы, повели его прочь, к северным воротам. Волкорам больше не протестовал: он знал, что это бесполезно.

Маура появилась из-за угла главного аббатства как раз в тот момент, когда крысы ушли, держа Доржа за одну лапу. Она посмотрела на Баллу и Махуса, потом на уходящих крыс.

— Тут что-то не так?


— Было, — ответил Махус. — Но я с этим покончил.


— Хм? Судя по тому, что сказал мне Дорж, его тетю сейчас рассекут надвое. Ты в порядке, Балла?


— Кто, я? — Балла пожала плечами. — Чтобы закончить мои дни, нужно больше, чем какой-то вонючий крыс!


— Ну что, тетя Балла, ты хорошо его отколотила?

Она улыбнулась, глядя на своего племянника.

— Я смогла дать ему пару хороших тычков, Доржик, — перекинув через плечо раму и взяв Доржа за лапу, она направилась обратно к аббатству. — Идем, колючка. После того как я поставлю эту крысиную зубочистку на место, ты поможешь мне провести дегустацию в подвалах.

Два ежа побрели в одну сторону, а Махус вежливо кивнул Мауре и ушел, чтобы присоединиться к своим собратьям-лисам на вершине стены.

Маура осталась стоять в одиночестве на северной лужайке. Заварушка кончилась до ее появления. Но по тому, что она только что услышала, можно было предположить, что в этот день Рэдволл был гораздо ближе к кровопролитию, чем ей сказали.

* * *


Этой ночью над Рэдволлом моросил летний дождь, покрывая аббатство легкой пеленой влаги. Изгнание Волкорама не осталось в тайне от стражников-выдр и беличьих дозорных на вершине стены. Все, что Балла рассказала Ванессе и другим главам аббатства, — что он вел себя крайне грубо по отношению к ней и Доржу и заслуживал того, чтобы провести ночь на улице. Махус поддержал эту версию событий в таких же выражениях, а поскольку Маура не наблюдала за ссорой своими глазами, она не могла ничего сказать по этому поводу.

Но было два признака — ни один из них не ускользнул от внимания Ванессы — указывающих на то, что история была более серьезной, чем утверждали Балла с Махусом. Первым признаком было то, что Махус и Мина перед ужином что-то шепотом обсуждали. Другой признак, и для Ванессы он был куда более значимым, заключался в том, что Дорж не хвастался этим приключением перед своими товарищами. Обычно беззаботный ежонок хвастался своей храбростью перед всеми желающими, но сегодня он хранил молчание. Дорж был явно напуган… а мало что могло его напугать.

Но Балла не сочла нужным продолжать разбирательство, и Ванесса сочла, что может оставить все как есть. В наказание за свое поведение виновного выставили за ворота, и Мина с Махусом настаивали, что этого вполне достаточно. Поддерживать порядок среди своих солдат — их дело, утверждали они, и это было сделано.

И вот, в то время как жители аббатства улеглись в мягкие постели, убаюканные шумом мелкого дождя, Волкорам был вынужден искать укрытие в скудных кронах ближайших деревьев. Он ворчал и проклинал судьбу, оставившую его в такую сырую ночь одного и безоружного. В своем одиночестве он винил всех, кого только мог вспомнить, — Доржа, Баллу, Махуса, своих собратьев-крыс и даже лорда Уртблада — всех, кроме себя.

Единственными другими, кто обратил внимание на мягкий летний ливень, были ночные дозорные на стенах. Выдры ничуть не возражали против сырости, а войскам Уртблада, в основном, было на нее наплевать, поскольку на севере им приходилось маршировать в гораздо худшую погоду. Только крысы пару раз пробормотали пару жалоб, да белки Рэдволла переживали, что их большие кустистые хвосты намокли.

Утро выдалось ясным и великолепным. Поскольку из-за дождей лужайки оказались более влажными, чем при обычной утреннем росе, завтрак был накрыт в Большом зале. Брат Хью и его помощники гордились своими блюдами, предлагая оладьи из черной смородины со сладким ореховым кремом, горячие пирожки с бузиной и великолепный морс из дикой сливы.

Махус и его товарищи расселись вперемешку с жителями аббатства, надеясь установить дружеские отношения. Эти усилия увенчались успехом лишь отчасти. Хотя большинство жителей Рэдволла больше не испытывали открытого недоверия к меченосцам в черных плащах, все равно было странно видеть их за одним столом.

Крысы Уртблада, однако, не были особенно вежливы. После сырой ночи, проведенной в карауле на стене, их вряд ли можно было назвать дружелюбными, и они хотели лишь утолить голод, а затем поспать. Они сидели отдельно от рэдволльцев, что вполне устраивало и тех, и других. Даже прекрасная еда показалась им неаппетитной и мало способствовала улучшению их настроения. Когда завтрак закончился, настоятельница с облегчением увидела, что большинство крыс разошлись по своим комнатам.

— Не очень-то веселая компания, — заметила Ванесса, обращаясь к Махусу. — Я рада, что они ушли. Нам не нужны рядом такие угрюмцы, пока мы занимаемся своими повседневными делами.


— Вряд ли это подходит и для малышей, — добавила Маура. — Мы не хотим повторения того, что случилось вчера. Что бы это ни было.


— Крысы — прирожденные жалобщики, — заявил Махус, решив не обращать внимания на ироничный тон барсучихи. — Я бы подумал, что после всех тягот жизни на севере, они будут больше ценить обстановку здесь, в Рэдволле, даже если им придется иногда проводить ночь под дождем. Если вы и услышите жалобы от моих лис, то только на то, что им приходится оставаться позади, пока лорд Уртблад отправляется на битву.


— Возможную битву, — вставила Маура.


— Если начнется бой, мы должны быть там, — Махус бросил взгляд в сторону леди Мины, сидевшей неподалеку с Александром. — Мы не по своей воле остались позади. Не то чтобы оборона Рэдволла была каким-то незначительным делом, аббатиса. Лорд Уртблад не приказал бы нам оставаться здесь, если бы не считал это важным. Но если битва произойдет в другом месте, ему понадобится каждая пара боевых лап. Большая часть моей бригады служит с ним уже много сезонов. Нам тяжело быть в безопасности этих стен, пока лорд Уртблад вдали от аббатства. Но я никогда не нарушал его приказов, и сейчас не стану.

Махус встал, обращаясь к двум своим товарищам-лисам:

— Толар, Андрус, идите со мной. Пришло время посмотреть, как наш изгнанник провел ночь.

* * *


Волкорам наконец-то смог заснуть, прислонившись к стволу большой старой рябины. Это было не слишком удобное место для ночлега, но это не помешало крысу проспать до самого рассвета, пытаясь восполнить количеством низкое качество сна.

Наконец день стал слишком шумным, чтобы он мог продолжать спать. Под громкую утреннюю песню бесчисленных птиц и непрекращающееся жужжание насекомых Волкорам выкатился из-под корней рябины. Его униформа была измята и испачкана мхом, но он думал только голоде, терзавшем его нутро. Ворча, он порылся в рюкзаке, отыскал еще один жесткий сухой паек, которым войска Уртблад питались, когда под рукой не было свежей еды, и принялся его жевать.

В нескольких шагах от Волкорама порхал воробей по имени Крышелуч. Он несколько раз качнул головой, изучая растрепанного крыса, а затем объявил:

— Мокрокрыс весь взъерошен. Не очень приятно!

Волкорам зарычал и потянулся за мечом, думая о том, хороша ли на вкус жареная птица, но потом вспомнил, что все еще без клинка. Тогда он швырнул в воробья недоеденный паек.

— А, убирайся, надоедливый мешок с перьями!

Крышелуч ловко поймал паек в клюв, попробовал его и тут же бросил. Он не только был твердым, но и влажным от крысиной слюны. Даже для воробья, привыкшего питаться насекомыми и червями, это было слишком.

— Твой еда, слишком черство для Спарры. Я найти хорошую червепищу!

С этими словами Крышелуч улетел, оставив Волкорама стоять с лапами, сжатыми в кулаки.

— Ну все, хватит! — пробурчал крыс, выходя из-за деревьев и направляясь к аббатству. — Я добуду себе немного настоящей рэдволльской еды, даже если мне придется вышибать их проклятые ворота голыми когтями! Они не могут удерживать меня здесь, пока завтракают… это неприлично и неправильно!

Как оказалось, Волкораму не пришлось ни стучать, ни окликать дозорных на вершине стены. Он был еще на некотором расстоянии от южных ворот, когда услышал скрип дверных петель и увидел, как из ворот вышли три лиса-мечника. Волкорам замедлил шаг: как ни хотелось ему вернуться в Рэдволл и полакомиться их едой, он не желал снова сталкиваться с Махусом.

Три лиса хранили мрачное молчание. Волкорам переводил взгляд с одной неулыбчивой морды на другую; меченосцы Уртблада знали, как одним лишь взглядом навести на зверя страх.

— Ну что, — спросил Волкорам, — мне можно вернуться?

Махус прошелся холодным взглядом по крысу, а затем отступил в сторону, чтобы Волкорам мог войти в открытые ворота.

— Хорошо. Но больше ничего подобного, ты понял?


— Конечно. А я получу свой меч обратно?


— Ты получишь его обратно, когда я решу так. Посмотрим, как ты будешь себя вести.


— Да… э-э, да.

Хмурый крыс, опустив голову, вошел в аббатство. Позади него три лиса обменялись многозначительными взглядами, а затем последовали за ним.

* * *


Тот же самый дождь, что пролился над Рэдволлом, застал и вторую ночь солдат главного отряда лорда Уртблада, находившегося в полутора днях пути к югу от аббатства. Разбив лагерь на обочине под раскидистым пологом густого леса, что теперь теснился по обе стороны от дороги, спящие воины были надежно защищены от капель дождя. Угасающие угли костров трещали и шипели от тех немногих капель, которые успешно проникали сквозь листву, но в основном участники похода могли дремать в относительной сухости.

К рассвету дождь ослаб, и завтрак прошел в пограничной зоне, где яркое солнце и густой утренний туман боролись за первенство. Туману помогал дым от костров, на которых готовили завтрак, но в конце концов победил могучий фонарь природы. Белый пар остался лишь воспоминанием, когда армия собралась на дороге, чтобы выстроиться в колонну.

Хотя солнце было еще слишком низко, чтобы его лучи проникали далеко в тенистые глубины леса, утро уже было довольно теплым, а впереди маячила угроза еще большего. Пока что колонна находилась в тени высоких деревьев, стоявших вдоль восточной стороны дороги, но с наступлением дня тени бы ушли. Если предыдущий день был хорош для марша, то этот обещал превратить долгую прогулку в тяжкий труд.

Винокур с Варнокуром занимали свои места во главе колонны, когда в нескольких шагах впереди войска на дорогу опустилась большая птица. Винокур узнал в ней того самого облаченного в тунику сокола, что встретился с лордом Уртблад на второй день пребывания в Рэдволле. Барсук в одиночестве направился вперед, чтобы принять доклад крылатого воина.

— Как вы думаете, к чему это? — задался вопросом молодой выдр.


— Наверное, ничего такого, — ответил капитан Сэйбрук. — Лорд Уртблад во время похода часто принимает доклады птиц. Не хочет нарваться на неприятности, вот и все.

После короткого совещания сокол поднялся в воздух. Уртблад вернулся к колонне.

— Что вы двое можете рассказать мне про мост на юге? — спросил он двух жителей Рэдволла.


— Мост? — Винокур пожал плечами. — Я никогда раньше не был так далеко к югу от аббатства. Я ничего не знаю о мостах в этих краях.


— И я тоже, — сказал его отец. — Я знаю, что примерно в одном дне пути к югу отсюда есть широкая река, милорд, но ее пересекает брод. Когда я был там в последний раз, моста через нее не было.


— Ну, теперь есть, — констатировал Уртблад. — Довольно сложное сооружение, если верить докладу капитана Клистры. Ну что ж, мы увидим уже сегодня вечером. Наш дневной марш должен привести нас к этой реке. И этот таинственный мост значительно облегчит нам путь. Я благодарен его строителям. Но сейчас нам пора в путь.

Вскоре колонна, бодро шагая, двинулась по дороге на юг. Как и накануне, обочина была абсолютно свободна от посторонних глаз: так далеко к югу от Рэдволла лесные обитатели еще не слышали об Уртбладе, и им оставалось только предполагать, что через их земли идет какая-то ужасная орда. Робкие лесные жители и хитрые разбойники убирались с дороги при приближении армии: никто не осмелился подойти достаточно близко, чтобы увидеть, что выдры, землеройки, мыши, кроты и ежи маршируют в этом сборище бок о бок с крысами, ласками, горностаями и хорьками.

— Эй, Варни, — спросил Сэйбрук у Варнокура, — раз уж ты знаешь эти места лучше любого, есть ли здесь какой-нибудь пруд или ручей, где можно охладить лапы или искупаться? Матушка-природа нынче не дает нам покоя, и мне не хочется проделывать такой долгий путь, как вчерашний, без возможности окунуться где-нибудь по дороге.


— Придется ждать вечера, капитан, — ответил Варнокур, — потому что до реки еще столько же, а здесь нет ни луж, ни речушек. Я же нырну в воду прямо с пролета того моста, как только поставлю на него лапы!

========== Глава 30 ==========

Вернувшись в аббатство и не заметив никаких признаков того, что утренняя трапеза проходила на лужайке, Волкорам направился прямо в Большой зал. К тому времени как он добрался до столов, большинство рэдволльцев уже ушли, и повара брата Хью убирали блюда. Горячие пироги остыли, блины были совсем холодными, от пирога со сливой остались лишь крошки… Но все это не помешало Волкораму схватить тарелку и наполнить ее до краев. Повара лишь переглядывались и качали головами, глядя, как жадно ел крыс, уплетая остатки пищи так, словно не ел несколько дней.

— Эй, крот! — крикнул он проходящему мимо груженному посудой зверю. — Где мои товарищи? Ну, знашь, другие крысы, с которыми я держусь вместе?


— Бурр-хурр, они там в комнатах, дрыхнут, это самое, как ночью. Ты, наверно, хурр, присоединишься к ним, если завтракать не будешь, бурр.


— Чего? Наверху, говоришь? — Волкорам отвернулся от крота. — Почему эти твари не могут говорить как следует? Здешние кроты не лучше тех, что на севере, — он встал и отодвинул грязную тарелку на засыпанное крошками место на столе. — Ну что ж, если сон хорош для других, значит, он хорош и для меня. Я всю ночь проспал под тем клятым деревом, теперь готов отдохнуть в постели!

Он повернулся к лестнице… и столкнулся лицом к лицу с Махусом.

— Ты куда, Волкорам?


— Э… я пойду наверх, чтобы хорошенько выспаться.


— Странно. Я думал, что честный сон — только для честных зверей. Но ночь у тебя была свободной, помнишь? По крайней мере, я не видел тебя на вершине стены прошлой ночью с остальными членами твоего отряда. Это значит, что у тебя есть дневные обязанности, начиная с тренировки на лужайке, прямо сейчас. Аббатиса и шкипер Монтибэнк были достаточно любезны, чтобы позволить нам проводить учения здесь, внутри аббатства. А некоторые выдры даже могут помочь нам тренироваться, чтобы посмотреть, сможете ли вы, лодыри, бороться с настоящими боевыми зверьми.


— Но, сэр! — запротестовал Волкорам. — Я не сомкнул глаз всю ночь, я не в форме! У меня даже сил как следует мечом махать нет!


— Об этом не волнуйся. Сегодня ты не получишь свой меч обратно. Можешь подтянуть свои навыки владения шестом — наверняка где-нибудь валяется хорошая крепкая палка. Если нет, можно поработать над боем влапопашную. Вы, крысы, редко занимались этим, и я уверен, что ласки и хорьки могут вам показать, как надо. А теперь вперед, солдат!

Поняв, что дальнейшие протесты приведут лишь к еще большим неприятностям, Волкорам уныло вышел на теплые солнечные лужайки, а Махус последовал за ним, следя, чтобы крыс не сбился с пути к лестнице в общежития.

* * *


Внизу, в архиве, Джефф только что собрал очередную порцию летописей и свитков. Сайрус стоял в ожидании, нагруженный стопкой записей, доходившей ему до подбородка.

Джефф огляделся по сторонам в поисках последней лишней книги или пергамента, которые он всегда старался втиснуть. Усики Сайруса уже начали подергиваться от его недолгого пребывания в пыльном архиве, и мышонок видел, что старший мыш был слишком занят, чтобы заметить его положение.

— Вам не кажется, что у нас достаточно, сэр? — намекнул Сайрус. — Чтобы прочитать все, что я держу, нам понадобится целый день…

Историк почесал за ухом, повернувшись спиной к своему юному помощнику:

— Есть еще кое-что…

Сайрус понял, что нужен более прямой подход.

— Я действительно думаю, что мне пора идти, сэр Джефф.


— Ммм… да?


— Я сейчас опять чихну, прямо на дневник аббата Бернарда, а у меня нет свободной лапы!

Джефф повернулся и увидел, как Сайрус дергает усиками над грузом историй:

— Мехом клянусь, мы не можем этого допустить! Иди, Сайрус… я за тобой!

Схватив в одну лапу фолиант, а в другую — фонарь, архивист последовал за своим помощником.

— Знаешь, — сказал он, когда они шли по туннелям, — я действительно удивлен, что мы до сих пор ничего не нашли. Ведь сначала мы просто гнались за каким-то туманным пророчеством, не имея ни малейшего представления о том, что ищем. Но теперь, увидев огромное войско лорда Уртблада, где хищники с лесными жителями маршируют бок о бок, и узнав, что есть два барсучьих лорда, которые, возможно, начнут друг с другом войну… Подобных событий не было за всю историю земель, но мы прочли записи аббатства за несколько поколений, не найдя ни одного намека на то, что подобное может произойти в наше время. Я не могу этого понять!


— Может быть, никто и никогда не предвидел, что все это произойдет, — предположил Сайрус.


— Мне трудно в это поверить, Сайрус. В конце концов, если Мартин Воитель мог предвидеть Матиаса как нового Воителя Рэдволла, а аббатиса Жермена оставила подсказки, чтобы помочь нам в борьбе со Слэгаром и Малкариссом… нет, я думаю, может быть что-то, до чего мы еще просто не добрались. Есть еще много записей, которые нам предстоит прочитать.


— Они не предсказали генерала Железноклюва, когда тот попытался захватить аббатство, — сказал Сайрус, вспомнив дневник аббата Мордальфуса, который он читал в последние день-два.

Джефф остановился на полпути к лестнице между Пещерным и Большим залом. В его глазах загорелся странный свет.

— Да, не предсказали, — пробормотал он. — А почему?

Сайрус остановился на верхней ступеньке, слегка покачиваясь под тяжестью своей ноши, и обернулся, чтобы посмотреть на историка.

— Я просто имел в виду, что они не могли видеть всё, мистер Джефф, сэр.


— Нет, конечно, не всё, — согласился Джефф. — Но такая угроза, как Железноклюв, — это не мелочь.

Он опустил взгляд на каменную ступень под ногами. Согласно историческим записям, эту среднюю ступеньку в лестнице из семи — четвертую по счету от Большого зала — можно было сдвинуть в сторону, чтобы открыть тайный вход в гробницу Мартина Воителя.

Джефф почувствовал себя очень странно. Случайное замечание Сайруса о генерале Железноклюве, произнесенное как раз в тот момент, когда Джефф проходил над этим местом, что-то затронуло в его сознании. Здесь было что-то очень важное… но что? Может быть, дух Мартина пытался с ним пообщаться? Насколько Джеффу было известно, такого не случалось ни с одним зверем, живущим сейчас в аббатстве.

— Сайрус, что заставило тебя сказать это? Про Железноклюва?


— Не знаю. Я читал об этом день или два назад. Я просто вспомнил об этом. Вот только эти книги весьма тяжелы…


— Что? Да, конечно. Давай выведем тебя и твой груз на улицу, пока у тебя не сломались лапы, — Джефф покачал головой и продолжил подниматься по ступенькам. — Но мне кажется, ты наткнулся на что-то важное, прямо у нас под носом. Я просто не могу наложить на это лапу. Думаю, позже я просмотрю некоторые истории времен Матиаса — в частности, ту, что ты читал, про Железноклюва. Думаю, там может быть что-то, что мы упустили.

* * *


Двое крыс-товарищей Волкорама, Спиг и Горсул, не могли уснуть и в итоге устроились на лужайке, наблюдая за тем, как Махус тренирует остальных солдат. Оба крыса, простояв всю ночь в карауле, формально находились в отпуске. Но это не помешало Махусу подойти к ним с советом.

— Не хотите спать, да? — поинтересовался меченосец. — Ну, воля ваша, можете сидеть здесь на солнце весь день, но если я застану кого-нибудь из вас дремлющим на посту во время следующей смены, то развешу ваши хвосты по стенам. Так что вам стоит подумать о том, чтобы вернуться в свои постели.


— Как же зверю спать, когда солнце светит так ярко? — проворчал Спиг.


— И эти клятые птицы! — пожаловался Горсул. — Из-за их щебетания я не могу уснуть!


— Не говоря уже о том, что мы много поели, — добавил Спиг. — Как по мне, так тем рэдволльцам не стоило подавать столько жратвы. Как же они рассчитывали, что мы уснем с полным желудком?

Махус поставил лапы на бедра:

— Что-то не припомню, чтобы кто-то говорил вам есть так много. Это был завтрак для всего аббатства, а не только для вас! Может быть, в следующий раз вы усвоите урок и возьмете поменьше.

Два лежачих грызуна смотрели, как Махус уходит.

— Ох, нелегкая у нас жизнь, приятель, — сказал Спиг Горсулу. — Все время говорят, когда спать, что есть, когда маршировать… иногда я не знаю, как я могу это выдержать!


— Я знаю, о чем ты, дружище. Этот лис всегда считал себя лучше нас, крыс и ласок. Получил от лорда Уртблада тот прекрасный меч. Вряд ли у кого-нибудь из нас найдется такое оружие, даже если мы проживем сотню сезонов!


— Да, а теперь у него еще и меч Волкорама, — фыркнул Спиг. — Тяжело Волкораму будет с Вихом! Этот хорек не хуже любой выдры, когда дело доходит до битв на палках!


— Ух, как Волча щас получил по ушам! — заметил Горсул, наблюдая за тренировками. — Если Вих не будет осторожен, он отправит Волкорама в лазарет!


— Ну, было глупо с его стороны затевать вчера драку с той ежихой. Он заслужил того.

Горсул поднес лапы ко рту и крикнул:

— Эй, Волча! Не позволяй тому вонючему хорьку так издеваться над тобой! Набей Виху шишек за нас!

Отвлекшись на крики товарища, Волкорам повернулся и хмуро посмотрел на парочку, что дало возможность Виху сбить Волкорама с ног, повалив крыса на землю.

— Ну, может быть, и нет, — Горсул улегся на прохладную траву и закрыл глаза. — Знашь, Спиг, теперь, когда мы вышли на свежий воздух, я думаю, что смогу заснуть. Это порадовало бы старину Махуса.

Спиг пожал плечами и тоже лег на траву.

— Ты сам сказал, кореш. Приказ есть приказ, в конце концов!

* * *


Спиг и Горсул были не единственными, кто смотрел на тренировки войск Уртблада. Сирил тоже наблюдал за ними.

Для старшего из двух братьев-звонарей, вспоминать свое желание отправиться с Янсом и Броггеном в Саламандастрон, было все равно что вспоминать какой-то сон. Хотя Сирил по-прежнему серьезно относился к своим воинским устремлениям, войне между двумя барсучьими владыками суждено было разыграться без него.

Сирил сидел на траве поодаль, разглядывая бои на лужайке Он получил специальное разрешение от Монтибэнка находиться здесь, пообещав не подходить к северянам слишком близко. Раньше, когда он наблюдал за тем, как все шесть сотен из них устраивают тренировочные бои за стенами, ему было трудно сосредоточиться на каком-то одном из десятков поединков. Наблюдать с вершины стены оказалось совсем другим делом, чем находиться на земле прямо рядом с бойцами.

Большинство лисов-мечников, не стоявших в дозоре накануне, находились на крепостных стенах, сменяя друг друга на посту. За белок отвечал Элмвуд, поскольку Александр отправился в утренний патруль с леди Миной. Большинство крыс тоже спали после смены часовых. Остались только ласки, горностаи и хорьки, которым и предстояло принять участие в поединке с выдрами Монти.

Выдры Рэдволла были слишком искусны, чтобы позволить своим противникам одержать верх, но в то же время старались соблюдать гостеприимство. Впрочем, войска Уртблада отлично держались против выдр.

Махус и Монти то и дело вклинивались в ряды бойцов, хлопая по спине и подбадривая своих подчиненных. Ни один из командиров не хотел, чтобы его звери забыли, что это дружеский поединок, игра, в которой каждая сторона должна показать друг другу свои лучшие навыки и силу, и что ни один зверь ни при каких обстоятельствах не должен был ранить другого. Эти меры помогли снять напряжение.

И в самом деле, несмотря на то что ласки с хорьками улыбались мало, они сражались с дисциплиной профессиональных солдат. Некоторые из них даже вступали в дружеские беседы со своими противниками-выдрами, отмечая стиль боя друг друга, хваля сильные стороны и отмечая слабые места.

Волкорама держали отдельно от остальных. Махус намекнул своим хорькам, горностаям и ласкам, что этого крыса не стоит особенно щадить.

Маура держала своих юных подопечных подальше. Она не хотела повторения того, что произошло накануне с Доржем. Сестра Аурелия помогала ей. Балла проводила утро в своих любимых подвалах, не выпуская племянника из лап.

Большинство других жителей Рэдволла не обращали особого внимания на тренировки; в большинстве своем они были мирными лесными жителями, куда менее очарованными происходящим, чем Сирил. Ванесса и Арлин, понаблюдав некоторое время, вскоре ушли, чтобы заняться другими делами.

Брат Джефф и Сайрус вышли из аббатства и почти сразу же столкнулись с тем, что перед ними разыгрался нешуточный бой.

— У-у, так не пойдет! — заявил Джефф, когда они с Сайрусом встали у открытой двери. —Послушай, сколько шума… одного только стука посохов достаточно, чтобы отвлечь нас от чтения, — он понюхал воздух и посмотрел вверх. — Слишком ветрено, чтобы забираться на стену, наши бумаги разлетятся во все стороны. Похоже, нам придется вернуться в дом. Может быть, мы сможем расположиться на столе в Пещерном зале.


— Мистер Джефф, все не так уж плохо! — запротестовал Сайрус, разочарованный перспективой остаться в помещении в такой прекрасный летний день. — Мы можем читать здесь!


— Хм… может быть, на северных лужайках, я полагаю, подальше от всей этой суеты. К тому же там будет хорошая тень — день обещает быть довольно знойным, — Джефф осмотрел лужайки. — Пока мы здесь, я подумал о том, чтобы попросить Сирила присоединиться к нам. Теперь, когда Винокур ушел с Уртбладом, думаю, нам двоим не помешает еще одна пара глаз.


— Но Сирил ведь больше не хотел читать истории?


— Может быть, нам удастся переубедить его, — сказал Джефф со знающей улыбкой. — Не хочешь спросить его? Думаю, тебя он скорее послушает.


— Хорошо, — согласился Сайрус, положив стопку записей на ступеньки аббатства. — Кажется, я вижу его вон там, возле господина Махуса и выдр. Я пойду за ним!

Мышонок побежал за своим братом.

— Держись подальше от боевых зверей! — крикнул вслед ему Джефф, но не получил ответа. Архивист со вздохом опустился на верхнюю ступеньку. — Ну что ж. В такие летние дни, как этот, у молодых ног своя воля!

========== Глава 31 ==========

Махус решил, что с Волкорама хватит тренировок с посохами, и теперь настало время испробовать его в лапопашном бою. Хорька Виха заменил ласка по имени Смоллерт, который, под стать своему имени, был мал для ласки и, следовательно, был подходящим соперником для крыса. К несчастью для Волкорама, Смоллерт был также чемпионом по борьбе в войске Уртблада, и ему не было равных даже среди самых крупных крыс. Волкорам застонал от досады, когда его лишили посоха и он оказался лицом к лицу со Смоллертом Волкорам был весь в синяках и шишках от ударов, полученных от Виха, и был уверен, что от Смоллерта ему будет еще хуже.

Заметив двух других крыс, лежащих на траве неподалеку, с закрытыми глазами и не подозревающих о его бедственном положении, Волкорам подбежал к ним и дал сначала Спигу, а потом Горсулу быстрый пинок по ляжкам.

— Эй, вы, олухи! Вставайте и протяните корешу коготь! Меня щас тут отколошматят!

Спиг и Горсул были крайне возмущены тем, что их побеспокоили таким образом.

— Не надо было тебе так делать, приятель, — прорычал Горсул. — Я как раз собирался спать.


— Да, мы не на службе, — отозвался Спиг, и они оба легли, снова закрыв глаза.


— Ах, вы ленивые…

Волкорам так и не смог закончить предложение. Сильные лапы схватили его сзади и швырнули на землю с такой силой, что у него перехватило дыхание. Повернувшись, чтобы посмотреть на своего мучителя, он увидел, что Смоллерт торжествующе ухмыляется.

— Помни, не кусаться, — поддразнил ласка, повторяя главное правило лорда Уртблада о влапопашных боях. Волкорам закрыл глаза и приготовился к следующему удару.

* * *


Сайрус бежал трусцой по лужайке, залитой ярким солнцем позднего лета.

Слева от него дрались между собой крыс и ласка. Сайрус не придал этому значения. В конце концов, по всей южной лужайке дрались разные звери — выдры, ласки, горностаи, хорьки… Даже Махус стоял рядом с Сирилом, хотя капитан мечников, казалось, больше наблюдал за происходящим, чем участвовал в нем. Для юных глаз Сайруса, сосредоточенных на Сириле, потасовка между крысой и лаской не представляла собой ничего особенного. Он не обращал внимания, что в этой драке не было ничего дружеского или профессионального. Он не был достаточно близко, чтобы увидеть, что между двумя бойцами проливается кровь, или отчетливо услышать их яростные слова. Он думал только о том, как бы поскорее присоединиться к Сирилу.

* * *


Смоллерт швырял Волкорама то в одну, то в другую сторону, с каждым разом все сильнее вдавливая крыса в землю. Волкорам пытался применять защитные приемы, но опыта Смоллерта хватало, чтобы парировать каждое движение крыса.

Наконец Волкорам не выдержал. Дождавшись, когда Смоллерт снова схватит его, он широко раскрыл рот и глубоко вонзил клыки в запястье ласки. Это было грубым нарушением правил Уртблада, но Волкораму было все равно: он просто хотел отразить нападение Смоллерта, пока совсем не лишился чувств.

Смоллерт закричал и отпустил Волкорама, прижав лапой рану на лапе. Волкорам выплюнул смесь крови ласки с грязным мехом и, вырвавшись из хватки Смоллерта, попятился к двум лежащим крысам. Смоллерт с гневным криком побежал за ним всего в нескольких шагах позади.

Горсул и Спиг были грубо разбужены. Не успели они открыть глаза, как Волкорам уже присел между ними, выхватывая из ножен меч Горсула.

— Это мой клинок! — ахнул сонный крыс.

Волкорам резко встал, крутанулся и с размаху ударил мечом в сторону своего преследователя. Смоллерт закричал, когда его левое ухо было отрезано начисто. На мгновение ласка замер, глядя на упавшее ему в лапы ухо, а Волкорам неуверенно направил на него меч.

Лицо Смоллерта побагровело от ярости. «Дохлая крысятина!» — прорычал он и метнул свое окровавленное ухо в лицо Волкорама. За то мгновение, что понадобилось Волкораму, чтобы оправиться от этого неожиданного движения, Смоллерт увернулся от острия его меча и схватился с крысой, используя свои лучшие боевые навыки, чтобы повалить Волкорама на землю и вырвать меч из его рук, бешено орудуя им.

Волкорам оказался между Спигом и Горсулом, и три крыса быстро спутались в клубок, борясь друг с другом, чтобы увернуться от бешеного ласки. Когда Смоллерт, менее опытный в фехтовании, чем многие другие воины Уртблада, с диким криком бросился вперед, Волкорам схватил Спига и толкнул его, чтобы тот принял удар. Тот так и не понял, что произошло: клинок пронзил шею Спига, и он, мгновенно убитый, упал на траву.

Смоллерт был слишком поглощен местью, чтобы как следует заметить гибель ни в чем не повинного крыса. Волкорам уже был на ногах и бежал через лужайку, спасаясь от кровожадного ласки с мечом. Смоллерт немедленно пустился в погоню.

Ноги у Волкорама были короче, чем у Смоллерта, и он все еще был уставшим от тренировки с Вихом. Он никак не мог долго удерживать расстояние; он уже чувствовал, как ветер от взмахов меча Смоллерта ерошит его тунику и царапает хвост. В панике он стал искать что-нибудь, за что можно было бы ухватиться, чтобы поставить между собой и Смоллертом.

Таковым оказался Сайрус.

* * *


Молодой послушник мчался по южной лужайке, наслаждаясь радостью момента. Сайрус был всего в двух шагах от Сирила, когда почувствовал, как чьи-то мощные лапы схватили его за бока и оторвали от земли. Мир вокруг него закружился, а затем Сайрус оказался лицом к лицу с лаской — маленьким, конечно, но все же гораздо крупнее любого мышонка — с мечом в лапах. Времени на то, чтобы закричать, у него не было. Прежде чем он понял, что происходит, меч распорол ему живот чуть выше пояса, разорвав ткань его рясы и прорезав длинную рану.

Смоллерт осознал происходящее, подняв меч для очередного взмаха. С ужасом глядя на мышонка, безвольно повисшего в когтях Волкорама, ласка разжал лапу, и оружие выскользнуло из его рук. «Только не это», — пробормотал он.

Острая боль обрушилась на Сайруса разом, проникая глубоко внутрь. Она была столь сильна, что он не мог кричать. Его глаза остекленели, и мир освещенного солнцем аббатства и голубого летнего неба отступил далеко от него.

Поднялась суматоха. Сирил, осознав, что только что произошло с его братом, с воплями побежал к месту происшествия. Махус бежал рядом с ним, положив лапу на рукоять меча.

— Волкорам, опусти мышонка!

Волкорам все еще держал Сайруса в когтях, отступая от Смоллерта, беспокоясь лишь о собственной безопасности.

— Сэр, он хочет убить меня!


— Я сам тебя тотчас прикончу, если ты немедленно не уложишь мыша! И сделай это аккуратно!

Волкорам замешкался в нерешительности, затем положил Сайруса на траву и повернулся, чтобы бежать. Он не успел далеко уйти, как его сбили с ног два лиса, сбежавшие с вершины стены при первых признаках непорядка.

У Смоллерта пересохло в горле. Он стоял и смотрел на Сайруса, неподвижно лежащего на лужайке. Кровь, просачивающаяся сквозь рассеченную рясу, окрасила зеленую ткань в темный цвет; от этого зрелища ласка забыл о своих собственных ранах.

— С-с-сэр, простите. Я не хотел…


— Заткнись!

Махус присел рядом с Сайрусом. Сирил был уже рядом, по его щекам текли слезы, он сжимал лапу младшего брата, пытаясь влить в нее немного своей жизни. Глаза Сайруса безучастно смотрели в небо, а лапа была такой же слабой, как у любого мертвеца.

— Сайрус, не умирай! Не умирай, пожалуйста!


— Нет! — вскрикнул только что подбежавший Джефф. — Эта сволочь убила Сайруса!

Смоллерт опустился на колени, зарывшись мордой в лапы.

Махус разорвал рясу на животе Сайруса, открыв рану полностью. Это была ужасная рана, широкая и глубокая, из которой хлестала кровь. Не теряя времени, лис начал быстро вытаскивать полоски бинтов из внутреннего кармана своей черной туники. После этого к изумлению рэдволльцев, он залез лапами в Сайруса и стал ощупывать его, пока не оказался по самые запястья в крови.

Джефф подался вперед.

— Что ты делаешь? Убери когти!

Хорек Вих положил лапу на плечо Джеффа:

— Успокойтесь, господин Мыш! Никто не знает о целительстве больше, чем капитан Махус. Пусть он работает, это единственный шанс для парнишки!

Джефф сглотнул слюну и заставил себя отойти в сторону.

Пока Сирил продолжал крепко держать вялую лапу брата, Махус ощупывал рану с сосредоточенным выражением лица. Спустя, казалось, целую вечность, Махус вынул одну лапу, густую от крови мышонка, и принялся выхватывать полоски бинта и засовывать их в зияющую рану.

— Кишки перерезаны в нескольких местах, — произнес он. — Эти бинты замедлят кровотечение, но мы должны немедленно доставить его в лазарет.

Сирил поперхнулся:

— Вы можете спасти его, сэр?


— Это будет нелегко, но я видел, как звери выживали после таких ран, — Махус отдернул обе лапы, израсходовав все бинты. — Быстрее! Кто-нибудь, возьмите его за плечи, а я — за ноги! Важен каждый момент!


— Вот, я его держу, — вызвался Монтибэнк, подойдя к голове Сайруса и подняв его за плечи. — Как думаешь, так безопасно?


— Нет времени на носилки, — ответил лис. — Нужно немедленно положить его на койку!

Они уже быстро шагали по направлению к аббатству. Один из меченосцев подошел к Смоллерту.

— Сэр, а что делать с этими двумя доходягами?


— Держите под стражей, — огрызнулся Махус. — Я разберусь с ними позже!

Сирил оставался рядом с братом, пока Сайруса несли по лужайке; за все время он так и не отцепился от лапы брата. Джефф, шедший рядом, взглянул на Сирила, нахмурившись:

— Сирил, может, тебе стоит остаться здесь…


— Нет! — воскликнул Сирил. — Я не оставлю Сайруса!


— Ничего страшного, пусть идет с нами, — сказал Махус. — Он мне может пригодиться.

========== Глава 32 ==========

Когда сестра Аврелия увидела, как Сайруса несут в лазарет, она сама смертельно побледнела. К этому времени весть о случившемся распространилась по аббатству, и Ванесса, до того, как стать аббатисой, сама служившая смотрительницей лазарета, встала рядом с Аврелией, когда Сайруса укладывали на кровать.

По дороге в дом Махус потребовал свою медицинскую сумку, и один из других лисов примчался с ней. Пока Махус омывал окровавленные лапы в миске с мыльной водой, он объяснял Аврелии и Ванессе степень тяжести травм. Две мыши-целительницы осмотрели Сайруса. Увиденное заставило Аврелию побледнеть еще больше, а Ванесса даже затаила дыхание от тяжести раны.

Они стояли и смотрели, как Махус торопливо раскладывает содержимое своей сумки на соседней кровати. Она не походила ни на одну сумку лекаря, о которых Ванесса или Аврелия когда-либо слышали: вместо сушеных трав и пакетиков с порошком, она была разложена сложными слоями, открывая множество инструментов, более тонких, чем инструменты любого лудильщика. Было несколько тонких пакетиков, но большинство лекарств хранилось в десятках маленьких бутылочек, флаконов и колб с пробками, каждая из которых была аккуратно помечена. Были там и другие приспособления, о назначении которых рэдволльцы не могли даже догадываться.

Махус приказал снять простыню с одной из кроватей и поднять ее, чтобы свет из окна падал на пациента. Когда все было готово, он посмотрел на Сирила. Старший брат до сих пор не выпускал лапу младшего.

— Тебе придется покинуть нас, — мягко, но твердо сказал Махус. — Ты не можешь находиться здесь, пока я работаю. Можешь остаться снаружи, в коридоре, если хочешь. Возможно, позже мне понадобится твоя помощь, но пока я должен работать один.


— Пожалуйста, спасите его, — сухим голосом взмолился Сирил.


— Я сделаю все, что в моих силах.

Сирил отпустил лапу Сайруса, упавшую на покрывало, неохотно отступил на несколько шагов, затем заставил себя повернуться и выйти из комнаты.

Махус принялся за работу. Выбрав из своего набора крошечную иголку, он вдел в нее нить из растительного волокна, настолько тонкого, что оно было почти незаметно. Один за другим он извлекал бинты из брюшной полости Сайруса, зашивая каждое внутреннее повреждение, прежде чем перейти к следующему участку. Он также попросил сестру Аврелию посыпать каждый зашитый участок лекарством из одной из его ампул.

Аурелия и Ванесса были одновременно и в ужасе, и в восторге от происходящего. После того как были наложены последние внутренние швы и Махусу больше не требовались дополнительные лапы, две мыши удалились в противоположную часть лазарета, где их с тревогой ждали аббат Арлин, брат Джефф, Монти и еще несколько зверей.

— Может ли это спасти Сайруса? — спросил Джефф.

Ванесса покачала головой.

— Когда я впервые увидела, как тяжело ранен Сайрус, я подумала, что он непременно умрет. Я не смогла бы спасти его даже с помощью Аврелии. Методы этого лиса мне совершенно незнакомы.


— Значит, они могут сработать?

Сестра Аврелия пожала плечами:

— Я не так сведуща в целительском искусстве, как наша настоятельница, но мне кажется, что потребуется чудо, чтобы Сайрус выжил.


— Чудеса здесь, в Рэдволле, не редкость, — со спокойной твердостью заявил Арлин. — Если сейчас нам нужно чудо, давайте молиться о нем и надеяться, что наши молитвы будут услышаны.

* * *


Закончив с внутренними ранами, Махус зашил внешний порез иглой и нитью. Быстро смыв кровь с лап, он позвал Аврелию, чтобы та помогла ему очистить шерсть вокруг основной раны, затем наложить на нее заживляющую припарку и обмотать все чистыми бинтами. С Сайруса сняли порванную и окровавленную одежду и осторожно перенесли на чистую кровать. Мышонок был бледен, и не казалось, что он сможет пережить это испытание.

Махус подошел к Ванессе и остальным.

— Все раны закрыты, внутри и снаружи, — серьезно сказал лис, — но, боюсь, он потерял слишком много крови.


— Я тоже об этом беспокоилась, — озабоченно кивнула Ванесса. — Какое бы волшебство ты не сотворил, залечивая раны, все это напрасно, если у Сайруса недостаточно крови!


— Я уверен, мы все сделали все, что могли, — вздохнул Арлин, — и мы благодарны, особенно тебе, Махус…

Лис поднял лапу:

— Осталось сделать одно дело, а времени мало. Где родители Сайруса?


— Сирила и Сайруса оставили у нас, когда они были совсем малышами, — объяснила Ванесса. — Их родителями были странствующие полевки с Западных равнин, они хотели, чтобы их сыновья выросли как жители Рэдволла. Я даже не могу сказать, живы ли они до сих пор, прошло столько лет…

Махус прервал ее:

— Значит, юный Сирил, тот, кто ждет в коридоре, — единственный кровный родственник раненого мышонка?


— Да. Что у тебя на уме?


— Есть прием, что я с некоторым успехом применял раньше, но он не лишен риска. Однако я считаю, что у нас нет другого выбора, кроме как попробовать. Не могли бы вы попросить Сирила войти сюда?

Ванесса заколебалась, обеспокоенная тем, что Сирил увидит брата в таком тяжелом состоянии, но затем кивнула. Сестра Аврелия вышла в коридор, где Маура делала все возможное, чтобы утешить и успокоить Сирила. Мышонок последовал за целительницей в лазарет, и его взгляд сразу же остановился на лежащем в постели брате:

— Сайрус… он..?


— Он все еще в большой опасности, — сказал Махус Сирилу. — При нынешнем положении дел я не думаю, что он выживет. Но есть последняя надежда... и только ты можешь мне помочь.


— Скажи мне, что делать! — без колебаний заявил Сирил.


— Я хочу взять немного твоей крови и перелить ее в твоего брата. Своей у него осталось слишком мало.

Брови сестры Аврелии взлетели вверх, и она посмотрела на аббатису.

— Ты знаешь что-либо о таком, Ванесса?

Ванесса была в растерянности.

— Впервые слышу, Аврелия, — она снова повернулась к Махусу. — Ты сказал, что это рискованно. Объясни нам.


— Обмен кровью может быть безопасным только между родственниками, — пояснил Махус. — Но даже в этом случае нет полной уверенности в успехе. Иногда кровь не совпадает и не смешивается должным образом, даже между братьями и сестрами, или родителями и детьми.


— А если их кровь не подойдет друг другу?


— Скорее всего, это убьет Сайруса, — четко ответил Махус.


— Ого, — Ванесса обдумала это. — Но если мы этого не сделаем…


— Тогда он почти наверняка погибнет, — закончил за нее лис.


— А для Сирила это не опасно?


— Для зверя, дающего кровь, риска почти нет. Поток будет идти только в одном направлении. Самым сложным будет убедиться, что я не заберу у Сирила слишком много крови. Но он уже почти взрослый, и на его стороне молодость.


— Не могу сказать, что полностью понимаю, как ты будешь это делать, — Ванесса неуверенно пригрызла губу. — А что касается моего разрешения…


— Матушка аббатиса, вы должны! — воскликнул Сирил. — Если мы этого не сделаем, Сайрус умрет! Я хочу это сделать!

Махус сурово посмотрел на аббатису.

— Если приняться за это, то сейчас, немедленно. Каждая секунда может стать роковой.

Наконец Ванесса решительно кивнула.

— Сделай это. Сестра Аурелия окажет тебе любую помощь. Сирил, выполняй все поручения Махуса. Надеюсь, это окажется тем, что нужно Сайрусу. Сердца и воля Рэдволла со всеми вами!

* * *


Сирил лежал на кровати рядом с братом, накрытый несколькими слоями одеял, чтобы быть немного приподнятым над Сайрусом. Из своего набора Махус достал тонкую гибкую трубку из какого-то странного материала, который никто из рэдволльцев не смог опознать. К каждому концу трубки он прикрепил тонкую полую стальную иглу. Как и в случае с иглой меньшего размера, которой он зашил порез, Махус прочистил свои полые иглы чистым зерновым спиртом, несколько капель которого он также вылил в трубку, чтобы очистить ее внутреннюю поверхность.

Приготовившись к переливанию, Махус взял небольшой пружинный зажим и прижал им место примерно на полпути вдоль трубки. Лис наклонился к Сирилу, внимательно изучая внутреннюю сторону локтя мышонка.

— Я должен найти сильную, чистую артерию, несущую хорошую кровь, — объяснил Махус, чтобы было понятно и Сирилу, и двум целительницам. — Эти иглы полые, они позволят мне выкачивать кровь из Сирила через эту трубку в Сайруса. Похоже, это место подойдет. — Раздвинув шерсть Сирила, Махус ловко вонзил иглу ниже локтя. Сирил вздрогнул, но заставил себя не вскрикнуть. Трубка слегка напряглась, и быстро заполнилась. — Пока все хорошо, — пробормотал лис.

Сестра Аурелия не смогла не заметить:

— Я полагала, что ты поместишь кровь Сирила в какой-то сосуд, а оттуда — в Сайруса. Но ты переливаешь ее прямо через трубку!


— Да, это так, — ответил Махус, осматривая Сайруса в поисках подходящего места для введения иглы на другом конце трубки. — Мы должны сделать прямой перенос, поскольку время не терпит.


— Что помешает крови Сайруса стечь в трубку?


— Несколько вещей. Во-первых, Сайрус потерял много крови, поэтому его тело будет охотнее принимать новую кровь извне. Во-вторых, его сердце сейчас бьется очень слабо, так что оно не сравнится с сердцем Сирила. Кроме того, мы подняли Сирила чуть выше, что тоже поможет. Но главное — мой выбор вен. Сирилу я вставил трубку там, где кровь сильно оттекает от сердца. С Сайрусом я сделаю все наоборот: введу ее в сосуд, идущий к сердцу, где давление меньше. Таким образом, кровь будет течь только в нужном направлении.

Найдя на Сайрусе то место, куда он хотел ввести вторую иглу, Махус слегка прижал ее кончик и потянулся, чтобы освободить пружинный зажим:

— Очень важно, чтобы в кровь не попал воздух. Это точно убьет Сайруса.

Сняв зажим с трубки, чтобы кровь Сирила прошла остаток пути, Махус подождал, пока из второй иглы вырвется первая тонкая струйка красной жидкости, и умело воткнул ее в вену Сайруса.

Сестра Аврелия нахмурила брови, все еще сомневаясь во всей этой затее.

— Как мы узнаем, что мы не взяли слишком много крови у Сирила?


— Вот тут-то и пригодятся догадки, — Махус повернулся к Сирилу. — Если почувствуешь слабость, головокружение или просто усталость, сразу же скажи нам. Не пытайся стать героем — ты и так герой. У нас на лапах уже есть один тяжело больной мышонок. Нам не нужен еще один.

Сирил подчинился повелительному тону лиса, развеяв все мысли о неповиновении.

— Я понимаю, сэр.


— Хороший парень. Я должен сам определить подходящее время для извлечения игл, но я никогда не пытался сделать это с такими юнцами. Настоятельница, не могли бы вы принести из кухни поднос со сладостями? Фруктовый компот, засахаренные орехи, печенье, торты — все, что сладкое. Сирил будет нуждаться в такой еде, когда мы закончим. Это поможет ему выработать новую кровь взамен потерянной… и я подозреваю, что Сирил не захочет оставлять брата, чтобы спуститься за этим вниз.


— Я сейчас же займусь этим. Монти, не мог бы ты позаботиться об этом?


— Сейчас, Несса, — шкипер выдр кивнул и вышел из лазарета.

К тому времени, когда Монти вернулся из кухни с подносом, Махус извлек иглы из обоих братьев, посчитав, что Сайрусу перелили достаточно крови, если его вообще удастся спасти. Ранки от игл быстро забинтовали, а младшего брата укрыли легким одеялом.

Сирил сел на кровати, закатывая рукав рубашки на побаливающий локоть. Он почувствовал легкое головокружение, но не такое сильное, как ожидал после того, как дал Сайрусу столько крови, чтобы что-то изменить. Он посмотрел на брата, но тот выглядел все таким же смертельно бледным.

— Думаете, получилось, Махус, сэр?


— Слишком рано говорить. Но мы уже сделали все, что было можно. Вот, возьми немного еды.


— Я не могу. Я слишком волнуюсь!


— Сьешь что-нибудь, даже если придется себя заставлять. Если уж на то пошло, выпей стакан фруктового сока.

По этой просьбе Сирил все же угостился чашкой клубничного шипучего напитка и вишневым пирожным с медовой глазурью. Пока он откусывал и отпивал, не чувствуя вкуса сладкого, Махус приготовил два небольших флакона с иглами и чем-то вроде насоса. Протянув их Аврелии и Ванессе, он сказал:

— Это лекарство поможет новой крови легче смешаться со старой, а это — бороться с заражением. Это последнее, что я могу сделать, — после этого все зависит от судьбы.

С этими словами он воткнул иглу сначала одного флакона, потом другого в плечо Сайруса и, прижав насосы, заставил жидкость пройти через иглы.

Затем Махус быстро собрал свою аптечку, оставив несколько окровавленных приборов в стороне, чтобы потом как следует вымыть их.

— Прошу меня извинить, настоятельница, но сейчас я должен заняться кое-чем другим.


— Думаю, я знаю, о чем ты говоришь. Мы очень благодарны тебе за то, что ты здесь сделал, Махус. Если Сайрус выкарабкается, мы будем перед тобой в огромном долгу.

Махус не улыбался.

— Этого не должно было случиться. Это моя вина, и я беру за нее ответственность. Мои солдаты вели себя как дикари, но их поступки все равно отражаются на мне. Я не могу исправить, что было сделано, но я могу предотвратить подобное впредь.

Он повернулся и мрачно зашагал прочь из лазарета.

========== Глава 33 ==========

— Спиг мертв.

Чуть больше десятка крыс, горностаев, ласок и хорьков стояли перед Махусом на лужайке аббатства, неподалеку от того места, где был ранен Сайрус. Пока Махус был в лазарете, тело Спига лисы быстро вынесли за стену и похоронили в лесу за лугом, как подобает воину.

Все солдаты, кроме одного, стояли в строю, держа взгляд прямо перед собой. Волкорама держали отдельно от остальных в буквальном смысле слова: его удерживали двое мечников, крепко сцепивших крысиные когти за его спиной.

Махус расхаживал взад-вперед перед шеренгой. Его ледяной взгляд переходил с одного испуганного лица на другое.

— Спиг мертв, и вот меч, убивший его, — Махус протянул старый тупой клинок. — Итак, кому он принадлежит?

Крыс Горсул попытался заговорить, но из его горла вырвался лишь нечленораздельный хрип.

Махус вскинул голову и четырьмя быстрыми шагами приблизился к дрожащему крысу. Он остановился, держа голову на расстоянии всего одной лапы от лица Горсула.

— Что это было, Горсул? Ты что-то сказал?


— Я… — Голос Горсула был сухим, как наждачная бумага. — Он мой, сэр. Но я никого не убивал!


— Нет, не думаю, что это так. Но ты знаешь правила лорда Уртблада, и наказание для любого солдата, который по неосторожности позволит отобрать у него оружие и использовать его во зло.

Смертельно побледнев, Горсул сглотнул комок в горле.

— К счастью для тебя, лорда Уртблада не было здесь, чтобы видеть твое безответственное поведение. А я должен перейти к чему-то похуже.

У Горсула хватило ума не возражать, что он лежал в полудреме, когда Волкорам украл его меч. Он не хотел навлекать на себя еще больший гнев меченосца.

Махус отошел на два шага, чтобы встать перед Смоллертом.

— Ты ведь убил Спига, не так ли?

Отсутствующее ухо придавало голове Смоллерта слегка нелепый вид.

— Да, сэр, — прохрипел он.


— Что заставило тебя убить одного из своих товарищей? — Махус поднес лезвие меча к лицу ласки.


— Я… это был несчастный случай.


— Несчастный случай! — рявкнул Махус. — Это не так уж плохо… по крайней мере, это не было хладнокровным убийством. С любым зверем может произойти несчастный случай. Это вполне объяснимо. Пойду спрошу у Спига, простит ли он тебя… нет, подожди, я не могу. Он мертв.


— Не говорите такого, сэр! — взмолился Смоллерт. — Мне и так мышонка жалко… Просто убейте меня, и покончим!


— Мышонка? Я не упоминал никакого мышонка. Я говорил о Спиге, который теперь мертв, благодаря тебе и никому другому. Прежде чем ты получишь свое наказание, я хочу убедиться, что ты понимаешь, что именно ты натворил.


— Простите за Спига, сэр, знаю, что его убить — это верная погибель. Но тот мышонок… эх, что ему понадобилось там, на дороге у нас встать? Да я бы с радостью свою жизнь отдал, два раза даже, если б только это как-то могло исправить то, что я натворил!


— К сожалению, твоя казнь, не исправит ущерба, — Махус отступил от Смоллерта, обращаясь ко всем хищникам. — Те добрые звери пригласили нас в свое чудесное аббатство, дали нам еду и чистые постели, не говоря уже об их гостеприимстве… и чем же мы отплатили им? Мы деремся между собой, как дикари, убиваем одного из своих у них на глазах, а потом чуть не лишаем жизни одного из их малышей! — Он посмотрел на Смоллерта. — Да, почти. Он еще жив, пока что. Выживет ли он, неизвестно. Если повезет, то да. Но даже если это будет так, что мы можем сделать, чтобы стереть память об этом кровавом дне из сердец этого прекрасного места и добрых зверей, что живут здесь?

Волкорам чувствовал, что Махус себя «накручивает», и крыс нервно заерзал в лапах своих стражников, понимая, что именно он станет конечной целью лисьего капитана.

Махус подошел к нему.

— И какую же роль ты сыграл в этом, Волкорам? Напомни мне.


— Я просто защищался, сэр! — воскликнул крыс. — Смоллерт поклялся прикончить меня прямо на глазах у всех! Спросите Горсула! Посмотрите на спину моей рубашки, она изрезана там, где он бил меня мечом!


— Ты имеешь в виду этот меч? — Махус поднес клинок к лицу Волкорама. — Но это оружие Горсула. Как, скажи на милость, оно оказалось в когтях Смоллерта?

Волкорам не был уверен, что Махус видел хотя бы часть боя.

— Этот мерзкий ласка просто выхватил у Горсула меч и начал махать им, убил беднягу Спига, погнался за мной…


— А ухо себе он тоже сам отрезал?

Волкорам, уличив себя в откровенной лжи, не нашел, что ответить.

— А что насчет глубокой раны на его лапе? По-моему, похоже на след от укуса, который, если я не ошибаюсь, очень похож на твою собственную челюсть. Ты знаешь правила, запрещающие кусаться, Волкорам. Или Смоллерт сам себя укусил? До или после того, как он отрезал себе ухо?


— Но… но он пытался меня убить! Он бил бы меня о землю, пока бы не вырубил насовсем. Говорю вам, этому клятому ласке не место в войске, если он так избивает своего товарища по оружию!


— Я велел ему сделать это, — холодно сказал Махус, — в наказание за твое вчерашнее поведение. Ты бы поступил лучше, если бы позволил вырубить себя.

Страх на лице Волкорама начал сменяться возмущением.

— Значит, это ты виноват в том, что Спиг мертв, а мыша порезали, — прошипел он.

На мгновение лицо Махуса выразило крайнюю степень ярости. Но не успел он опустить меч и вогнать его острие в незащищенную лапу Волкорама, как его черты вновь стали спокойной маской профессионального офицера.

Волкорам застонал от боли. Махус со всей силы ударил его по лицу, чтобы заставить замолчать.

— Может, попробуем еще раз? Ты укусил Смоллерта, в нарушение наших правил боя. Ты взял меч Горсула и использовал его для нанесения увечий своему товарищу — еще два нарушения. И еще вопрос о мышонке Что ты можешь сказать по этому поводу?


— Теперь я никогда больше не смогу ходить, как следует!


— Сейчас это должно волновать тебя меньше всего!


— Это Смоллерт порезал мышонка! Нельзя сваливать это на меня!


— Почему? Очень даже можно. Смоллерт целился в тебя. Как бы непростительно ни было его поведение, твое было гораздо хуже. Тот мышонок не имел никакого отношения ко всему этому. И он никогда бы не пострадал, если бы ты не схватил его. И не смей отрицать, что так оно и было — я был всего в нескольких шагах от тебя!


— Я… я не знал, что делаю! Я не хотел причинить ему вреда — я боялся за свою жизнь! Я запаниковал!


— Ты не знал, что делаешь? Тогда ты слишком опасен, чтобы быть частью этого войска. По крайней мере, у Смоллерта, в отличие от тебя, хватило порядочности взять на себя ответственность за свою роль во всем этом.

Волкорам стиснул зубы, борясь с болью, яростью и страхом.

— Ты убьешь меня?


— А как вы думаете? — Махус отступил назад, чтобы обратиться ко всем. — Волкорам тут говорит, что это я виноват в произошедшем. Возможно, он прав. В отличие от него, я возьму на себя ответственность, и, как ваш командир, приму меры, чтобы подобное не повторилось. С этого момента всем крысам, ласкам, горностаям и хорькам запрещено посещать это аббатство. Вы все будете спать и есть за стенами, и вы все равно будете стоять на страже. Любой, кто возражает, может обратиться к Волкораму, потому что он будет с вами. Андрус, Белвин, уберите эти жалкие подобия солдат с моих глаз, пока я не передумал и не пустил их на ковры!


— Э-э, даже Волкорама, сэр? — спросил лис Андрус.


— Да, но не Смоллерта — этот ласка останется здесь. Все остальные — за ворота, живо!

Пока Смоллерт стоял, потупив голову от стыда и уверенности, что его выбрали для казни, остальные прошли через южные ворота, которые были заперты за ними, как только все оказались снаружи. Волкорам получил отсрочку… на время.

* * *


Толар, старший лис бригады, подошел к Махусу.

— Вы уверены в этом, сэр? Я был уверен, что вы назначите Волкораму самое строгое наказание из возможных.


— Если ты не заметил, — ответил Махус, понизив голос, — за нами сейчас наблюдают жители Рэдволла, со стены и из окон. Они уже достаточно насмотрелись на кровопролитие; я не собираюсь проливать еще больше. Не здесь и не сейчас. Но я хочу, чтобы эта ночь стала для Волкорама последней.


— Вы хотите, чтобы это было моим делом? — спросил Толар.

Махус кивнул.

— Сегодня вечером, в первый час после полуночи, когда большинство рэдволльцев будет спать. Сослуживцы Волкорама вполне могут успеть прикончить его до этого, но если нет…


— Я понимаю, сэр. Вы не боитесь, что он попытается сбежать?


— Не на той лапе. Кроме того, он знает, что лорд Уртблад делает с дезертирами. Его жизнь ничего не будет стоить, даже если ему удастся сбежать. Возможно, он сочтет, что на сегодня я с ним покончил. На это я и рассчитываю.

Толар наклонил голову в сторону Смоллерта.

— А что насчет него?


— Я сейчас же займусь этим, — Махус подошел к дрожащему ласке, зловеще положив лапу на рукоять меча. — Смоллерт, пошел со мной.

Опустив голову, Смоллерт послушно и без вопросов последовал за Махусом.

* * *


Ханчетт услышал голоса за дверью своей камеры.

В этом не было ничего необычного. Днем и ночью его охраняли как и рэдволльцы, так и землеройки Уртблада. Ему часто приносили еду; очевидно, аббатство старалось оказать ему посильное гостеприимство, несмотря на то что его держали здесь против его воли. Тогда всегда раздавались характерные звуки разговоров, шагов, шарканья лап и прочего. Ханчетт был опытным патрульным и умел подмечать самые незначительные детали.

Но в этот раз что-то было по-другому. Звуки движения, голоса…

Саламандастронский заяц остановил упражнения на растяжку, которыми он занимался делал во время плена, чтобы поддерживать себя в тонусе. Звери за дверью погрузились в нетипичную тишину, и послышался новый голос, отдающий распоряжения. Когда дверной замок щелкнул, Ханчетт поднялся и встал посреди камеры лицом к двери.

Она открылась шире, чем обычно, и на пороге появились двое — ласка и лис, в котором Ханчетт узнал капитана лисьей бригады. Их прикрывал полукруг землероек с мечами наготове.

— Это для тебя, — сказал лис Ханчетту, заталкивая другого зверя в клетку. — Этот ласка нанес украденным мечом страшную рану мышонку из аббатства. Он лежит сейчас в лазарете между жизнью и смертью.

Ханчетт вопросительно посмотрел на вошедших:

— Во, это печально, но предсказуемо. Нельзя, чтобы такие типы смешивались с приличными зверями — глупо даже пытаться, по-моему. Но какое это имеет отношение ко мне? Я тут заключенный!


— Самое непосредственное. Как бы в подобном случае поступили в Саламандастроне?


— Мы бы прикончили его прежде, чем он успел натворить бед, как мы поступаем со всеми хищниками… и лисами, в том числе!


— Я так и думал, — Лис подтолкнул ласку дальше. — Поздоровайся со своим новым соседом. Его зовут Смоллерт. Не забывай о том ужасном поступке, который он совершил. Он будет делить комнату с тобой до тех пор, пока ты не решишь оставить его в живых. Если ты решишь покончить с его жизнью, я тебя ни в чем винить не буду. Этот зверь больше не представляет для меня никакой ценности. Делай с ним, что хочешь.


— Во, ты хочешь, чтобы я убил его за тебя?

Капитан лис отступил от дверного проема:

— Кстати, он также убил одного из моих крыс.

И тут дверь снова захлопнулась. Засов с шумом задвинулся на место.

Ханчетт моргнул от вновь нахлынувшей темноты. Готовность к бою не покидала его мускулов; если бы ласка попытался что-то сделать, Ханчетт хотел быть в состоянии свалить его на пол.

Но Смоллерт просто стоял, испуганно глядя на зайца.

— Эй, ты действительно сделал то, о чем говорил тот пушехвост?


— Да, — потупил глаза Смоллерт.


— Ого. Тогда я действительно должен свернуть тебе шею, во? Что бы ты сделал, если бы я попытался?


— Можешь, если хочешь. Я не буду защищаться.

Ханчетт не ожидал такого ответа. Неужели этот хищник пытался таким образом застать его врасплох?

— Эй, а неплохой у тебя пояс, парень. Извини, если не могу поверить тебе на слово, но это моя тренировка, понимаешь… — с этими словами Ханчетт высоко подпрыгнул с пола, нанеся сильный удар двумя ногами по голове своего нового компаньона. Смоллерт врезался в каменную стену и сполз на пол, лишившись чувств.

Заяц поспешно нагнулся, расстегнул ремень Смоллерта, сдернул его с талии ласки и крепко связал его лапы за спиной.

— Ты, наверное, заслуживаешь смерти, но я — не хладнокровный убийца, и ей-ей, я не работаю лисьим палачом! Ну и наглость у него, ожидать, что я сделаю его грязную работу! К тому же, если ты действительно убил крыса, ты не так уж и плох.

* * *


В тот день в Рэдволле царила тишина. Даже колокола Матиас и Мафусаил хранили молчание, отдавая долг своему юному звонарю, лежавшему в лазарете. Маура провела это время с детьми аббатства, которые были необычайно сдержанны. Даже самый юный из них чувствовал, что случилось нечто ужасное, и знал, что не стоит ерзать и суетиться. Маура утешала их своей несокрушимой силой, но не меньше они утешали и саму барсучиху, помогая не думать о Сайрусе.

В других частях аббатства повседневные дела были забыты и оставлены без внимания. Внизу, на кухне, монах Хью поставил печи остывать, поскольку в такое время никто не мог думать о еде. Казалось, все аббатство затаило дыхание в страхе и надежде, ожидая, что же произойдет.

Если бы в лазарете было достаточно места, чтобы все обитатели аббатства столпились у кровати Сайруса, они бы непременно так и сделали. Но и без того у постели молодого мышонка дежурило немало зверей.

Сирил, конечно же, был рядом, сосредоточенно следя за каждым неглубоким вздохом брата. Их лучший друг-крот Биллус сидел у правой лапы Сирила и часто вытирал дрожащим когтем непролитые слезы из его крошечных глаз. Ни один из юных обитателей аббатства никогда не видел ни одного существа, раненого столь ужасным образом. Сирил, несмотря на свое желание стать воином, не отстранился, когда Биллус утешительно обхватил его за плечи, и Сирил ответил на объятия крота своими собственными.

Сестра Аврелия и настоятельница Ванесса нависли над Сайрусом, не в силах сделать ничего, кроме как следить за его состоянием. Но они знали, что Сайрус на самом деле был пациентом Махуса. Если бы не целительские знания мечника, мышонок не прожил бы и этого времени.

Другие предводители аббатства в течение дня то появлялись, то исчезали. Кротоначальнику знал, как близок Биллус к Сайрусу, и провел некоторое время с ним и Сирилом. Монтибэнк, проследив, как Махус изгоняет хищников из аббатства, вернулся, чтобы выразить свою поддержку и наилучшие пожелания. Старый Арлин оставался, сколько мог, но было видно, что случившееся сильно потрясло его, и вскоре он вернулся в свой домик, чтобы немного вздремнуть. Ничего подобного не случалось за долгие годы его пребывания на посту аббата.

Махус вернулся ближе к вечеру, чтобы проверить, как обстоят дела. Лис, казалось, был воодушевлен тем, что Сайрус еще жив, но после поспешного осмотра сказал:

— Пока рано говорить, — повернувшись к Сирилу, Махус спросил: — Как ты себя чувствуешь?


— Нормально, наверное. Сестра Аврелия с аббатисой заставили меня поесть и попить еще, как вы и хотели.


— Хороший парень, — Махус погладил Сирила по голове. — Я видел раненых на поле боя, проливших меньше крови, чем ты сегодня отдал за своего брата. Чтобы проявить храбрость, не обязательно размахивать мечом. Если Сайрус выздоровеет, это будет в равной степени и твоя заслуга.

Сирилу удалось наполовину улыбнуться.

— Спасибо, сэр.

* * *


Брат Хью выставил в Большом зале сыр и остатки хлеба, но большинство жителей Рэдволла почти ничего не ели, слишком расстроенные событиями дня.

Патруль Мохового Цветка во главе с Алексом и леди Миной вернулся около ужина. Когда две белки узнали о случившемся, они сразу же отправились в лазарет, чтобы вместе с остальными посидеть возле Сайруса. Мина и Махус обменялись мрачным, знающим взглядом: оба северянина понимали, что нужно сделать с виновными в случившемся.

Когда наступил вечер и тени в лазарете стали становиться все глубже, сестра Аврелия встала, чтобы зажечь несколько ламп. Настроение в палате и так было мрачным, а от надвигающейся темноты было лучше всего отгородиться, чтобы сохранить бодрость духа каждого зверя.

Глаза Сирила редко отрывались от Сайруса. Мелькнувшее движение заставило его резко подняться.

— Сестра Аврелия, аббатиса! Я видел, как дрогнули его веки!

Махус наклонился вперед.

— Ты уверен? Он не должен прийти в себя в ближайшее время, даже если все прошло успешно.

Сестра Аврелия бросилась к нему с двумя зажженными лампадами.

— К нему вернулся цвет лица! — воскликнула Аврелия.


— Да, это так, — отозвался Махус, ощупывая лоб бессознательного мышонка. — И его сердце бьется сильнее, чем раньше. Это лучше, чем я мог надеяться.


— Он выживет? — спросила Ванесса.


— Он еще не полностью избавился от опасности, но да, я думаю, его шансы теперь очень высоки.

Сирил протянул руку, чтобы еще раз взять брата за лапу. Возможно, ему показалось, но он мог поклясться, что почувствовал, как Сайрус слегка сжал лапу в ответ. Слезы облегчения наконец вырвались из его влажных глаз и побежали по щекам.

Джефф обратил внимание на это зрелище, вспомнив, как однажды на вершине стены один молодой послушник сделал ему замечание.

— Я думал, настоящие воины никогда не плачут, Сирил, — укорил он его с мягкой улыбкой.


— Значит, я не воин, Джефф, сэр, — всхлипнул Сирил. — Но это неважно. С Сайрусом все будет в порядке, и это главное.

Хотя его глаза оставались закрытыми, Сайрус еще раз сжал лапу Сирила. По крайней мере, Сирил был уверен в этом.

========== Глава 34 ==========

Вечером того же дня, когда Сайрус лежал между жизнью и смертью в лазарете Рэдволла, армия Уртблада приблизилась к широкому потоку, лежащему на их пути, и впервые увидела мост, перекинутый через него.

Солнце почти село, и приглушенные тона долгих сумерек опустились на юг Страны Цветущих Мхов. Многослойное стрекотание летних насекомых было в самом разгаре, наполняя глубокий лес ровным жужжанием. С верхушек деревьев птицы добавляли свои голоса к естественному хору серенад умирающего дня. Высоко на деревьях, они ощущали себя в безопасности, поэтому они трещали, чирикали и щебетали, как им вздумается. Но, как и на протяжении всего похода, ни у кого из других пушистых или пернатых существ не хватало смелости заявить о своем присутствии.

Уртблад остановил колонну перед самым мостом. Воин-барсук стоял на тропе вместе с другими зверями авангарда, осматривая деревянное строение. Он повернулся к Варнокуру.

— Итак, ты говоришь, что никогда не слышал об этом раньше?

Выдр покачал головой.

— Нет, милорд. Я был на этом месте позапрошлой весной, и никаких следов моста не было. Эта штука совсем новая!

Красивая арка поднималась с обоих берегов, достигая высоты, по меньшей мере в три-четыре раза превышавшей рост любого выдра. Пологий наклон пролета шел короткими ступеньками, что делало переправу удобной для больших и маленьких зверей. Мост был достаточно широким, чтобы по нему могли пройти сразу несколько, а боковые перила означали, что ни один усталый путник случайно не оступится и не упадет в воду далеко внизу. Прочные бревна поддерживали мост на треть пути от обоих берегов, но центр реки протекал свободно. У лодочников оставалось достаточно места, чтобы провести довольно крупное судно по центру водного пути, не боясь столкнуться с какой-либо частью моста.

Даже если бы такое произошло, опорные столбы выглядели достаточно толстыми, чтобы выдержать столкновение.

На первом столбе перил висела деревянная табличка с надписью: «Мост Лорра».

— Вы знаете что-нибудь об этом Лорре? — спросил Уртблад двух выдр из Рэдволла.

Винокур и Варнокур обменялись взглядами.

— Это имя ничего не значит для нас, милорд, — сказал Варнокур, пожав плечами. — Может быть, это имя зверя, или племени, или… не знаю.

Капитан Сэйбрук посмотрел на Варнокура:

— Кореш, ты все еще хочешь нырнуть с этого пролета?

Варнокур в задумчивости погладил подбородок:

— Как поразмыслить, так и не знаю. Если там под водой какой булыжник здоровенный, то я нырну в последний раз!


— Здравая мысль. Я сам нырну в эту студёную водицу, но с берега, чтоб мозги не вышибить!


— У вас будет достаточно времени для этого, — сказал Уртблад предводителю своих выдр. — Я приказываю каждому зверю вымыться в этой реке — после двухдневного марша по этому пыльному тракту им это понадобится. Неизвестно, когда мы снова встретим столько пресной воды. Думаю, что даже наши крысы и ласки, которые обычно не возражают против грязи, будут рады такой возможности.

Сэйбрук скорчил гримасу:

— Надеюсь, вы позволите нам, выдрам, первыми, сэр, чтобы мы могли как следует поплавать, пока те хищники весь ручей не запачкали!

Уртблад пробежался взглядом по Сэйбруку.

— У вас такой вид, будто вы и сами можете немного его испачкать, капитан. Не беспокойтесь — эти воды текут весьма быстро, так что никому не придется делить грязь с другими. Выдры могут переплыть реку, если захотят, а мы перейдем по мосту. Мы разобьем лагерь на противоположном берегу.

Все в пределах слышимости с облегчением восприняли эти слова, желая поскорее отдохнуть. Пока Сэйбрук возглавлял массовое погружение выдр в бурлящую реку, Винокур с Варнокуром сопровождали лорда Уртблада по мосту.

— Отличная работа, право слово! — заявил Варнокур, подпрыгивая вверх-вниз, чтобы проверить прочность досок под ногами. — Эта штука может выдержать десяток барсуков в доспехах даже если они будут прыгать, как я! Ни малейшей дрожи в этих досках, будто я прыгаю по старой доброй твердой земле! Тот, кто это строил, знал, что делает!


— Да, — согласился Уртблад, — этот пролет, кажется, достаточно надежен. Мы без труда переправим через него все войска. И это спасет нам время на походе к Саламандастрону, ведь нам не придется искать паромщиков, строить плоты или переправляться вброд по мелководью, что может быть опасно.

У перил был широкий верх. Винокур облокотился на них, пристально вглядываясь в закат, освещавший, широкий поток. Десятки коротких пней вокруг моста свидетельствовали о том, как много древесины потребовалось для его строительства.

Молодой выдр потянул за перила, которые казались такими же прочными, как и остальная часть моста.

— Эй, пап… Я хочу забраться на эти перила, чтобы лучше видеть. Придержи меня за хвост, ладно? Я не хочу нырнуть вниз головой с такой высоты!

Варнокур перегнулся через перила, оценив расстояние до воды внизу. Все мысли о том, чтобы спрыгнуть с такой высоты, вылетели у него из головы.

— Да, Винк, я буду держать крепко. Осторожнее, парень.

Варнокур ухватился обеими лапами за толстый хвост сына, а Винокур вскарабкался на боковые перила и, шатко присев на них, продолжал наблюдать за восточным горизонтом.

— А, как я и думал, — сказал Винокур, щурясь от угасающих лучей солнца. — Отсюда видно побережье... и западные горы тоже, в красном закате я их вижу хорошо. Милорд, похоже, мы почти на одном уровне с южной частью хребта. Утром, выходит, мы двинемся на запад, через горы.

Но Уртблад покачал головой.

— Вид обманчив. К югу от главного хребта есть труднопроходимые предгорья, и я бы не стал проводить через них силы такого размера. Нам придется еще день идти на юг, прежде чем мы сможем повернуть на запад. Поверь, лишний день похода только выиграет нам время.


— Если вы так говорите, лорд, — Винокур пожал плечами и спрыгнул с перил. — Похоже, вы знаете об этих краях больше, чем мы. Я думал, что последние сезоны вы провели в северных землях.


— Большинство, но не все, — ответил Уртблад. — Я много путешествую, и в самом начале своих странствий я постарался ознакомиться со всеми подступами к Саламандастрону. Каждый барсучий лорд должен знать о таких вещах.

Он повернулся и подал сигнал своим капитанам, ожидавшим у северного подножия моста, чтобы войска пошли по мосту.

Внимание Винокура вновь привлекли воды прямо под ними. Они с Варнокуром видели, как десятки их собратьев-выдр плавали и резвились в стремительных потоках, настолько счастливые от того, что снова оказались в своей стихии, что не обращали внимания ни на одежду, ни на оружие, которое несли. Некоторые из них поглощали мелкую рыбешку, чтобы утолить голод, а другие просто плескались со своими товарищами.

— Эй, вы там! — воскликнул Варнокур с моста. — Оставьте немного реки для нас!


* * *


После того как выдры вдоволь наплавались, остальные звери по очереди зашли в воду, смывая с шерсти и одежды копоть и грязь двух дней. На этом участке реки не было ни щуки, ни другой крупной и опасной рыбы, так что купальщики могли быть спокойны.

Землеройки и крысы, отвечавшие за приготовление пищи, разожгли костры по всему южному берегу. Здесь росли травы, низкий кустарник и пни, отмечавшие места, где деревья были срублены для строительства загадочного моста Лорра. Капитаны и различных бригад заняли места у пней, оставив остальных устраиваться как можно удобнее в других местах. Но это было прекрасное место, и никто не жаловался.

Ужин закончился под темнеющим небом, украшенным большим количеством мерцающих звезд, чем мог сосчитать любой зверь. После ночи, проведенной под пологом леса, было очень приятно спать под таким открытым небом. Войску такого размера не стоило особо беспокоиться о том, что она будет лежать на незащищенной поляне, но это не помешало Уртбладу, как и накануне вечером, поставить часовых.

Винокур снял свою рясу и расстелил ее на земле, чтобы она снова служила ему постелью. Оглядев всех остальных зверей, устраивавшихся на ночлег, он спросил отца:

— Почему у нас нет палаток? Я всегда думал, что войско путешествует со всем этим. Прошлой ночью нам пришлось укрываться под деревьями, когда пошел дождь, а здесь все звери спят прямо на земле, даже капитаны.


— Лорд Уртблад, должно быть, решил, что это слишком отяготит нас, — рискнул предположить Варнокур. — Ты же сам видел, он любит путешествовать налегке.


— А что тогда со всеми рюкзаками? — спросил Винокур. — Многие ласки, хорьки и горностаи несут рюкзаки, которые, кажись, весьма тяжелы. Это не еда, ведь мы сейчас на сухом пайке. Так что же в них?


— Должно быть, боевые припасы и все такое. Лорд Уртблад всегда готов ко всему. Эти ласки таскают свою ношу с тех пор, как спустились с Северных земель, так что, должно быть, Уртблад думает, она может нам понадобиться. Пока меня самого таскать не заставляют, мне без разницы, что там в тех мешках.


— Угу, — Винокур улегся на спину и устроился в мягких складках старого одеяния Мгеры. Вскоре он и большинство других участников похода крепко заснули под светом летней луны, не подозревая о событиях, произошедших тем днем в аббатстве.


* * *


В ту ночь Махус позаботился о том, чтобы только его лисы стояли на страже южных валов, хотя некоторые из них не спали уже ночь и день. Никто не жаловался: они знали, что нужно делать. Рэдволльцы даже не думали о таких вещах. Этот день изнурил их, и облегчение от того, что Сайрус, скорее всего, выживет, отодвинуло все остальные дела на задний план. Большинство обитателей аббатства отдались в манящие объятия сна. Даже Сирил, решивший просидеть всю ночь у постели брата, не смог не задремать задолго до наступления полуночи. Ванесса и сестра Аврелия проследили за тем, чтобы его как следует уложили в кровать, на которой он сидел, чтобы братья могли спать рядом друг с другом.

С наступлением ночи над Страной Цветущих Мхов сгустились тучи, поглотив луну и звезды своей черной пеленой. Казалось, на землю опустилась зловещая тишина. В эту ночь можно было совершать злодеяния, о которых никогда не узнаешь, когда вернется дневной свет.

* * *


Отдых Волкорама не был таким уж спокойным. Боль в проколотой лапе не давала ему уснуть до глубокой ночи, а нервы были на пределе после того, как он едва не подвергся казни. Он знал, что Махус без колебаний убьет его. Этот лис был холоден, как стальной клинок зимой. Но и хитер, тоже. Волкорама пощадили, значит, у Махуса есть на то причины. У него всегда были причины, и не дело Волкорама пытаться их разгадать.

Совершенно неожиданно Волкорам обнаружил, что проснулся. Луна и звезды были затуманены, поэтому крыс не мог определить час, но по ощущениям было уже за полночь. Грубо перевязанная нога пульсировала, и он видел сон. Перед глазами все еще стояло мысленное видение: лицо испуганного мышонка, что превращается в лицо разъяренного лиса с убийственным взглядом…

— Ур-х-х-х! Мне испортили сон те глупый мышонок и проклятый лис! Я не виноват, я только защищался, это Смоллерт виноват во всем…

Волкорам огляделся по сторонам, пытаясь разглядеть в темноте, не проснулся ли кто-нибудь из его товарищей по изгнанию, чтобы выслушать его жалобы.

Их группа расположилась лагерем под деревьями на опушке леса, где можно было укрыться, если ночью пойдет дождь. Но сейчас Волкорам жалел, что не устроился на ночлег под открытым небом. Даже вблизи луга, где все небесные светила были скрыты пасмурным небом, темный мрак казался гнетущим. Ему пришлось долго всматриваться, прежде чем он смог различить силуэты ближайших крыс.

Они сидели. Хорошо… Волкорама утешало их бодрствование. Так он чувствовал себя не таким одиноким в этом мрачном месте. А еще лучше, что теперь у него были слушатели для его ворчания.

Волкораму и в голову не приходило, что лучше было бы держать свои жалобы при себе. Из-за него их всех выгнали из Рэдволла, и сейчас он вряд ли был в фаворе у Махуса, даже если бы меченосец пощадил его жизнь. Волкорам чувствовал себя одиноким, ему было больно, а тревожное, полузабытое видение во сне мало способствовало улучшению его настроения. Даже сердитый голос одного из его изгнанных спутников, приказывающий ему заткнуться, был бы улучшением по сравнению со смертельной тишиной, царившей в почти черном лесу.

— Горсул, это ты? — прошептал Волкорам ближайшей крысиной тени. — Жаль, что так вышло со Спигом, тот Смоллерт — просто бешеная тварь. Надеюсь, Махус уже успел выпотрошить того ласку. Так прикончить Спига, да еще того глупца-мыша…

Черная крысиная тень медленно поднялась и бесшумно отступила от Волкорама.

— Эй, не оставляй старого приятеля одного в такую ночь! — зашептал Волкорам громче. — Имей сердце, дружище!

Две другие фигуры, отдыхавшие неподалеку, тоже встали и отступили от него. Их движения были напряженными и неестественными. Что-то здесь было не так, но Волкорам не мог сразу догадаться, что именно.

Из темноты появилась еще одна фигура. Крыс даже не заметил ее, пока он не оказался в нескольких шагах. По форме головы и полноте хвоста можно было безошибочно определить: лис! А на боку у него висел меч.

Волкорама охватил ледяной ужас. У вооруженного лиса была бы только одна причина красться сюда в такой час. Придушенный, бессвязный крик вырвался из горла Волкорама, когда он поднялся на ноги и повернулся, чтобы бежать. Прошло несколько шагов, прежде чем он понял, что лапа не в том состоянии, чтобы бежать на ней. От боли он сильно хромал, с каждым шагом все сильнее, но не останавливался, впадая в слепую и бездумную панику. Тот лис была для него равносилен смерти, и он знал, что не должен позволить ему поймать себя. Но он никак не мог обогнать его, и на этот раз не было маленького мышонка, которого можно было бы схватить в качестве щита.

Волкорам кричал, кричал изо всех сил, отчаянно пробиваясь в темные глубины леса в тщетной попытке спастись от гибели. Он кричал, потому что знал, что положение его безнадежно, но ничего другого сделать не мог.

Через несколько мгновений крик резко оборвался. Соратники Волкорама — крысы, а также ласки, хорьки и горностаи — изо всех сил старались не думать о том, что только что произошло. Это было не их дело.

Этот крик был едва слышен в Рэдволле. Несколько выдр-стражей подумали, что им послышалось что-то странное, на что они не смогли наложить лапу — возможно, какой-то птице приснился кошмар в гнезде. А кое-кому из обитателей аббатства, дремавшим у открытых окон, этот слабый звук померещился во сне, став завершающей нотой ко всему, что произошло накануне.

* * *


Как это уже стало привычным делом, воины Уртблада встали с рассветом, позавтракали и отправились в путь еще до того, как солнце показалось над верхушками деревьев. С полными животами и флягами, наполненными водой из ручья, они снова отправились в путь, оставив позади себя мост Лорра.

Третий день их похода на юг прошел совершенно без происшествий, и с наступлением вечера Уртблад объявил привал и приказал разбить лагерь под деревьями на обочине дороги. Он объявил, что они прошли достаточно далеко на юг и завтра повернут на запад, оставив дорогу позади, и отправятся на юг, где тропы найти не так-то просто, а идти будет труднее. Тем не менее воины с облегчением вздохнули от того, что первый этап путешествия подошел к концу. Они были на три дня ближе к концу похода.

Конечно, к тому времени они могли бы сражаться за свою жизнь с Уртфистом и зайцами из Длинного патруля, но никто не выглядел слишком обеспокоенным по этому поводу. Все они были тренированными солдатами, и перспектива жестокой и кровавой битвы пугала их не больше, чем изнурительный марш-бросок.

Над югом Страны Цветущих Мхов опустилась ночь. Для участников похода она оказалась столь же беззаботной, как и третий день в пути. А вот в Рэдволле, после всего произошедшего там, у аббатисы Ванессы было полно дел.

========== Глава 35 ==========

Когда над Рэдволлом забрезжил рассвет, лисы спустились со своих долгих ночных караулов. Их место заняла свежая команда выдр и белок, выставивших дозоры по всем четырем углам вершины стены.

Два хвостатых меченосца вышли через южные ворота и подошли к изгнанным в лес хищникам. Затем они быстро вернулись, и присоединились к своим товарищам, чтобы позавтракать в Большом зале.

Тот, кого звали Толар, разыскал Махуса в лазарете, где капитан лисов провел ночь с предводителями аббатства, сидевших у постели Сайруса. Толар отвел Махуса и леди Мину в сторону, перекинулся с ними несколькими негромкими словами, которые никто не мог услышать, а затем вышел из комнаты.

Пока они смотрели, восходящее солнце скрылось за восточной стеной. Золотистые лучи пробивались сквозь окно над кроватью, и все вокруг, казалось, внезапно озарилось жизнью и надеждой. Если и были какие-то сомнения в том, что Сайрус сможет пережить свое испытание, то утренний свет прогнал их. Цвет его кожи стал почти нормальным, сердце билось медленно и сильно, а дыхание было глубоким и полным. Он выглядел просто спящим в уютной дреме.

Сестра Аврелия положила лапу на лоб Сайруса.

— Все в порядке. Клянусь, если бы я не видела это своими глазами, ни за что бы не поверила. Махус, ты в самом деле чудотворец.


— Спасибо, сестра. Я сделал все, что мог… с небольшой помощью этого храброго парнишки, — Махус взъерошил мех между ушами Сирила. Юный мышонок был еще немного слаб после того, как накануне сдал кровь, и, ел лепешку, сосредоточенно взглянув на лиса.


— Мистер Махус, сэр, как вы думаете, он скоро очнется?


— Вероятно, не раньше чем через день или два. Хотя он так хорошо продвинулся вперед за столь короткий срок, не думаю, что Сайрус проснется до заката. Он молод, и, возможно, именно это помогло ему выжить.


— Хотя он выглядит хорошо, — напомнила Сирилу сестра Аврелия, — это займет много времени. Даже если все будет лучшим образом, он не выздоровеет полностью почти до конца лета.


— Да, — отозвалась аббатиса Ванесса, — но теперь у нас есть надежда, тогда как раньше ее не было, Она повернулась к целителю, сотворившему это чудо. — Махус, можно тебя на пару слов? Сюда, подальше от кровати. На самом деле, я думаю, нам всем стоит перестать так теснить Сайруса. Ему нужен свежий воздух, а он его не получит, если над ним будет стоять пол-Рэдволла.

Большинство зверей послушно отступили, а некоторые и вовсе покинули лазарет, спустившись в Большой зал на завтрак. Только сестра Аврелия и Сайрус остались у постели.

Ванесса и Арлин отвели Махуса в дальний угол комнаты.

— Похоже, дела идут хорошо, — начала настоятельница. — Но сейчас я хотела бы поговорить с двумя виновниками. У меня есть кое-что им сказать. Пожалуйста, призови их сюда, начиная с того крыса, который поместил Сайруса перед мечом!


— Боюсь, это невозможно, аббатиса.

Два мыша настороженно посмотрели на Махуса. Александр и леди Мина подошли к ним, чтобы присоединиться к разговору.

— И почему же? — спросила Ванесса.


— Похоже, что Волкорам ночью сбежал. Его нет среди солдат снаружи.


— Сбежал? — с сомнением спросил Арлин. — Я слышал, вчера ты проделал в его ноге довольно большую дыру. Вряд ли он мог убежать далеко.


— Что ж, придется вернуть его обратно, — Ванесса повернулась к двум белкам. — Алекс, отправь дозорный отряд…

Махус прервал ее.

— Настоятельница, я боюсь, вы потратите время впустую.


— В смысле?


— Он вполне может быть мертв. Может, его сослуживцы сочли нужным наказать его по-своему, такое случается не в первый раз.


— И если это так, что ты сделаешь?


— Ничего. Если тот негодяй покоится сегодня утром в какой-нибудь яме, значит, делу конец.


— А к лису, что только что был тут, или к тем, кто прошлой ночью выходил из аббатства, это дело отношения не имеет?


— Это дело Северных земель, аббатиса, — вмешалась леди Мина, и оно было решено по-северному. Не будем больше тратить на него время.


— Дело Северных земель? Нужно ли напоминать вам о том, что произошло на лужайке аббатства менее суток назад? Посмотри на Сайруса! Это дело Рэдволла, и вам не следовало брать его в свои лапы!


— За проступки моих собственных солдат отвечаю я, — упрямо ответил Махус. — Я наказываю их так, как считаю нужным.

Ванесса сурово перевела взгляд с Махуса на Мину и обратно:

— Вы так говорите, будто вы оба привыкли к подобным вещам!


— Лорд Уртблад не усмирил своих солдат лаской, — констатировала Мина. — Я не раз марала лапы кровью в подобных случаях, и Махус тоже. Иногда правосудие клинка лучше, чем формальные законы. Мы научились закрывать глаза, когда солдаты сами решают такие вопросы. От себя скажу лишь, что если Волкорам еще жив и я увижу его снова, я прострелю ему череп.

Ванесса демонстративно сложила лапы на груди.

— Только не в этом аббатстве!


— Так далеко он не уйдет, аббатиса.

Ванесса стиснула зубы и отвернулась. Ясно, что с белкой спорить было бесполезно. Она обратилась к Махусу:

— А что с тем лаской? Он тоже «сбежал», да?


— Нет. Я знаю, где он. Я посадил его в камеру с зайцем, Ханчеттом. Конечно, зайцы и ласки — естественные враги, и я сомневаюсь, что Смоллерт сможет выстоять против любого бойца Долгого патруля. Очень велика вероятность, что он не пережил эту ночь.


— Ну и ну! Понятно, что когда ты сказал, что накажешь тех, кто ранил Сайруса, у тебя были свои мысли на уме. Если бы мы не были тебе обязаны, я бы сделала тебе строгий выговор. Думаю, кому-нибудь стоит спуститься вниз и посмотреть, жив ли он еще.


— Разумно, — отозвался Махус. — Если это так, я с радостью выдам его вам, если вы пожелаете, чтобы вы наказали его по своему закону. Какое наказание предусмотрено в Рэдволле за такое преступление?


— Будь он… — Ванесса запнулась, когда до нее дошло, к чему клонит лис. — Будь он рэдволльцем, его бы объявили изгоем, запретили бы ему когда-либо снова появляться в аббатстве. А в данном случае он оказался бы за стенами вместе с кровожадными головорезами, что, возможно, убили того крыса. Полагаю, его будущее в любом случае не слишком радужно.


— Не говоря о том, что он убил одного из своих соратников, — напомнил ей Махус. — Ему все равно придется ответить за это, даже если с Сайрусом все будет в порядке. Так что, думаю, вы понимаете, что будет лучше, если вы оставите это дело мне. Я не хочу, чтобы в Рэдволле пролилась еще больше крови, поэтому все дополнительные наказания я буду проводить за стенами. Если вы не хотите взять Смоллерта под свою стражу, его судьба решена. Я с радостью отдам его вам, если вы того пожелаете, хотя, честно говоря, не могу представить, зачем.


— Первым делом нужно узнать, жив ли он еще, — сказала Ванесса. — Если да, я все равно поговорю с ним. А поскольку я, как настоятельница, не очень-то следила за нашим гостем из Саламандастрона, я прямо сейчас спущусь в их общую комнату. Тогда мы посмотрим.

* * *


Ванесса недовольно сморщила нос, входя в тусклую камеру.

Ханчетт и Смоллерт сидели по разные стороны подвальной комнаты, устремив взгляды на нее.

— Ну, вы оба хотя бы живы, — произнесла она, в основном, самой себе.

Махус встал у ее плеча.

— Осторожно, аббатиса. Этот заяц может сделать все, чтобы освободиться.


— Боюсь, ты принял меня за одного из своих клятых сородичей, — отозвался Ханчетт. — Ни один заяц Долгого патруля не стал бы причинять вред доброму зверю. Доброе утро, настоятельница.

Махус посмотрел на Смоллерта, затем обратился к Ханчетту:

— Уходя вчера, я слышал, как ты связал лапы моего ласки. Теперь ты их освободил. Почему?


— А потому. Мы разговорились, и он оказался хищником порядочнее, чем я ожидал. Ремень сжимал ему лапы.


— Должен сказать, я удивлен и, скорее, разочарован. Я не поместил его сюда, чтобы ему было удобно.


— Во, да, все удобства дома! — Ханчетт махнул лапой, указывая на камеру с сырыми стенами и голым каменным полом. Затем его тон стал более жестким. — Мы оба знаем, почему ты привел этого бедолагу ко мне. Но я не делаю грязные дела для лис!

Махус бросил на Смоллерта взгляд, заставивший ласку опустить голову еще ниже.

— Я бы назвал это правосудием.


— Не мое дело. Сам лапы марай, рыжемех!

Ханчетт повернулся к Ванессе.

— Я уверен, что вы не причастны к этому, настоятельница, мэм. У вас, должно быть, много забот о мышонке, которого прирезал этот проныра. Как с ним, позвольте узнать?


— Похоже, с ним все будет в порядке, хотя он и был прямо на пороге, — Ванесса снова остановилась, чтобы осмотреть сырую комнату. — Махус, прошло уже три дня с тех пор, как ушел лорд Уртблад. Я хочу, чтобы этого зайца выпустили отсюда. Мы можем поместить его в одну из комнат общежития, на третьем этаже, где его будут охранять твои лисы.


— Я не могу на это согласиться.


— Во! — воскликнул Ханчетт. — Лис указывает аббатисе Рэдволла, что ей делать в ее собственном доме! Это ли не зрелище!


— Мистер Заяц, пожалуйста, сдерживайте себя, — попросила Ванесса.

Ханчетт послушно замолчал.

Ванесса снова повернулась к Махусу.

— Лорд Уртблад просил нас оставить Ханчетта в Рэдволле на десять дней. Я сделаю все возможное, чтобы выполнить его просьбу, но не так! Если выбор стоит между тем, чтобы держать Ханчетта взаперти тут, и тем, чтобы рискнуть его побегом, я выбираю последнее. Я не стану больше ни дня унижать честного зверя, держа его здесь!

Она прошла дальше в комнату. Махус поспешил встать рядом с ней, положив лапу на рукоять меча.

— Я уже спрашивала тебя однажды и теперь спрошу снова: поклянешься ли ты на своем слове, что не попытаешься сбежать из Рэдволла, если мы отпустим тебя в другую часть аббатства?

Ханчетт печально улыбнулся и покачал головой:

— Ответ мой такой же, как прежде. Ложных обещаний давать не стану. Я вас имею в ввиду, аббатиса. Этому пушехвосту и его банде я бы сказал, что луна сделана из зеленого сыра, помоги мне это обрести свободу. Похоже, следующие семь дней мне придется отсидеться здесь, в компании ласки-убийцы.


— Видите? — обратился Махус к Ванессе. — По его собственному признанию, мы не можем ему доверять.


— Тогда выкручивайся как хочешь, Махус, потому что я приказываю немедленно освободить Ханчетта отсюда!

Махус несколько мгновений сосредоточенно жевал губу, а потом сказал:

— Очень хорошо. Но я бы попросил вас, настоятельница, дать мне время до полудня, чтобы принять другие меры по охране этого зайца. Он сможет присоединиться к нам за обедом на лужайке, но до тех пор он должен оставаться здесь. Вас это устраивает?


— У тебя есть время до полудня, — кивнула Ванесса. — Если к этому времени ты ничего не придумаешь, я все равно пошлю сюда Монти, чтобы он выпустил Ханчетта.


— Ясно, аббатиса.

Ханчетт протянул лапу в сторону Ванессы, но не поднялся с места: он не хотел делать никаких движений, которые Махус мог бы использовать как повод для нападения.

— Спасибо за порядочность, мэм!

Она пожала ему лапу.

— Не за что. Увидимся за обедом, если не раньше.

Она отвернулась от Ханчетта и пошла в другой угол камеры. Махус последовал за ней, полагаясь на то, что землеройки в коридоре будут следить за зайцем, пока он стоит к нему спиной.

Ванесса посмотрела на Смоллерта. Ласка неловко уставился на нее и Махуса.

— Что касается тебя, — сказала она, — то я не тороплюсь тебя освобождать. Ты пролил кровь в нашем доме и едва не лишил жизни того, кто дорог нам. Что ты можешь сказать в свое оправдание?

Смоллерт нервно сглотнул.

— Мне ужасно стыдно за себя, мэм. Я не хотел этого, но… я вмиг бы отдал свою жизнь, если бы это могло исправить, что я сделал. Я слышал, вы сказали, с мышонком, наверное, все будет в порядке. Это правда?


— Да, в основном благодаря Махусу и его целительству. Но он будет выздоравливать долго и трудно. А страх и недоверие к хищникам он, вероятно, пронесет с собой до конца жизни. Я знаю, вам не нравится, когда о вас так думают, но именно так он будет на вас смотреть: как на злодеев. И все из-за того, что вы здесь сделали. Это, конечно, не способствует цели лорда Уртблада — заставить всех существ жить в мире друг с другом.

При упоминании о барсуке Смоллерт побледнел. Его взгляд переместился с Ванессы на Махуса.

— Пожалуйста, сэр, не говорите лорду Уртбладу, как я себя здесь вел. Я не хочу умереть в бесчестье. Это мое последнее слово. Прошу вас, сэр, дайте слово, что сделаете это для меня, когда придет пора сделать то, что уж вам положено!


— Наверно, это больше, чем ты заслуживаешь, но я подумаю.


— Я не хочу, чтобы в этом аббатстве кого-то убивали, — сказала Ванесса Махусу. — Если ты считаешь, что должен наказать этого ласку, пусть это будет сделано за нашими стенами. Не в наших правилах лишать жизни любого зверя, кроме как при прямой опасности. Даже если бы Сайрус погиб, мне бы не хотелось казнить беспомощного виновника. А Смоллерт раскаялся. Если бы не тот крыс, которого он убил, я бы призвала тебя оставить его в живых.


— Мы — не рэдволльцы, — ответил Махус. — Ваше милосердие к Смоллерту, — недопустимая роскошь для любого войска. Разумеется, я выполню ваше желание. В аббатстве казни не будет.

Ванесса снова посмотрела на Смоллерта. Ласка, казалось, полностью смирился со своей участью, однако его больше волновало, что подумает Уртблад о его преступлении, чем собственная смерть.

— Махус, прежде чем ты что-то сделаешь, я бы хотела, чтобы его доставили в лазарет, чтобы он мог навестить Сайруса и других. Это может стать частью его наказания, но также облегчит его сердце, если он сам убедится, что с Сайрусом все будет в порядке.


— Это будет сделано, аббатиса, — Махус задумчиво посмотрел на Смоллерта. — Не волнуйтесь — у меня есть мысль позволить этому ласке увидеть еще несколько дней до того, как он покинет эту жизнь. У него будет достаточно времени для вашей просьбы.

* * *


— Дорж, почему ты плачешь?

Ежик посмотрел на Мауру заплаканными глазами. Она привела его и других детей во фруктовый сад после рассветного визита в лазарет, чтобы узнать, как дела у Сайруса. Этот солнечный тенистый уголок под фруктовыми деревьями был излюбленным местом и молодых, и старых, где каждый зверь мог отрешиться от забот и тревог. И хотя обед еще не начался, Маура принесла из кухни сливовый пудинг, чтобы отвлечь малышей. Большинство из них теперь облизывали свои губы и лапы в знак того, что пудинг им понравился. Но Дорж сидел с почти нетронутой миской.

— Матушка Маура, это я во всем виноват…


— С чего ты это взял, Дорж?

Ежонок всхлипнул, вытирая лапой влажный нос:

— Это все из-за того, что я тогда сделал. Не уколи я того сердитого крыса, он бы не рассердился еще больше и не порезал Сайруса!

Маура притянула Доржа к себе и обняла его, насколько позволяли его иголки.

— Не будь глупцом. Тот крыс был ходячей бедой, и ты не виноват, что уколол его. Ты уколол Махуса, и он ни на кого из-за этого не накинулся, верно? Нет, Дорж, тот крыс дрался с лаской, а Сайрус просто встал на пути. Это мог быть любой из вас. К счастью, похоже, что с Сайрусом все будет в порядке.

К ним подошел мышка-соня Каффи и заботливо погладил Доржа по головным иголкам.

— Не грусти, Дорж. Матушка Маура говорит, что все будет хорошо. Ты не виноват.


— Послушай своего друга, — заметила Маура. — Он говорит здраво.

Каффи уставился на барсучиху широко раскрытыми глазами.

— Матушка Маура, я боюсь того крыса. Что, если он придет за нами?

Маура нахмурила брови. Она слышала о том, что Махус рассказал Ванессе и Арлину в лазарете, и разделяла их мнение, что Волкорам вряд ли сбежал той ночью. Возможно, это и было правосудием, но такое правосудие ее не устраивало.

— О нем не беспокойтесь, — сказала Маура всем малышам вокруг нее. — Он отправился к Адским Вратам.


— Адские врата?


— Где это?


— Именно туда попадают злые звери, совершившие что-то очень-очень плохое, — Маура пристально вглядывалась в одно лицо за другим, понижая голос. — И они никогда не возвращаются!

Малыши слушали, как завороженные.

— Никогда? — пискнула малышка-землеройка.


— Нет, — ответила Маура. — Никогда, никогда.


— Ур-р-р, Матушка Маура, я не хочу туда попасть! — проурчал крот Паджетт.


— Падж, — молвила она, заключая бархатистого крота в свои объятия, — таким добрым зверям, как мы, не нужно туда идти. Так что ты больше никогда не увидишь того крыса. Он никогда не сможет причинить вред кому-нибудь другому, ни здесь, в Рэдволле, ни где-либо еще.

Мора чувствовала, как малыши успокаиваются. Они всегда искали у нее утешения и успокоения в трудные минуты. Она подумала, не слишком ли далеко зашла, когда упомянула об Адских Вратах, не напугает ли это их. Но им нужно было знать, что зверь, виновный в ране Сайруса, навсегда исчез, и теперь она видела, что они не так встревожены, как раньше. Они боялись Волкорама больше, чем она предполагала.

— И вот еще что, — добавила она. — Всех остальных крыс, ласок, хорьков и горностаев выгнали из нашего аббатства, кроме ласки, который дрался с крысом, а он заперт в подвалах. Так что вам тоже нечего бояться их.


— А как же большие белки? — спросил Каффи.


— Они добрые звери, — машинально ответила Маура, сама удивляясь своим словам. — Их предводитель помог спасти Сайруса. Если бы не лис Махус… то есть, большой белк Махус, его бы сейчас не было в живых.

Дорж выпрыгнул из рук Мауры.

— Мне уже лучше!


— Я рада это слышать, Дорж. А теперь, не хочешь ли еще немного пудинга?

При упоминании пудинга ежонок поднял голову и потрогал ее.

— Эй, Каффи! — воскликнул он. — У меня иголки на голове все липкие!

* * *


Как оказалось, Махус решил свою задачу задолго до обеда. Ему потребовались только две коротких цепи.

Кузница аббатства изготовила две пары наручников. Ханчетт и Смоллерт были прочно прикованы друг к другу. Ни один из пленников не смог бы вырваться из этих уз. Махус позаботился о том, чтобы прикрепить две правые лапы Ханчетта к левым лапам Смоллерта, ведь Ханчетт был правшой — Махус помнил, как саламандастронский заяц взмахнул ножом, которым метнул в Уртблада. Лис-мечник всегда обращал внимание на такие подробности. При нем не будет никаких побегов.

Даже несмотря на эту предосторожность, Махус приказал паре своих лис всегда сопровождать их, куда бы они ни отправлялись. Зайцы Долгого патруля были фанатично преданы своим барсучьим владыкам. Махус не удивился бы, даже если бы заяц ударил Смоллерта, лишив его сознания, и удрал с лаской, все еще прикованным к его боку. Бойцовый заяц знает множество уловок.

За час до полудня Ханчетт и Смоллерт оказались в лазарете. Махус согласился с Ванессой, что ласка должен увидеться с Сайрусом и в полной мере осознать последствия своих действий. Поскольку Ханчетта не должны были выпускать еще семь дней, у Смоллерта было еще семь дополнительных дней в качестве живого шара с цепью. Махус намеревался сделать эти дни как можно более безрадостными для ласки.

Если в сердце Смоллерта и была радость от отсрочки, то она не отразилась на его лице, когда он стоял и смотрел на Сайруса. Даже самые жестокосердные из стоявших рядом рэдволльцев не смогли бы продолжать гневаться на зверя, ранившего их юного звонаря, настолько мучительным было выражение лица Смоллерта. Никто не стал бы спорить, что Смоллерт поступил плохо, пусть он и не нарочно ранил мышонка. Но сейчас, когда он навещал больного Сайруса, было очевидно, что Смоллерт искренне огорчен своим поступком.

Сирил, поначалу весьма настороженно относившийся к зверю, что чуть не убил его брата, долго смотрел на Смоллерта. Затем он подошел к ласке и взял его за лапу.

— Все в порядке, — сказал Сирил. — Тебе больше не нужно грустить. С ним все будет хорошо.


— Рад это слышать, — ответил Смоллерт. — Я в любом случае мертвец, но мне все равно. Я просто хочу, чтобы этот парень поправился. Я спокойно лягу в могилу, если буду знать, что он еще несколько сезонов будет ходить по этому миру.


— Но… нет, ты не понимаешь. Сайрус будет жить!


— Смоллерт также убил одного из своих соратников, — сообщил Сирилу Махус. — И наказание за это может быть только одно.


— Вот как? — Сирил выглядел подавленным от этой новости.

Смоллерт слабо улыбнулся.

— Как ты и сказал, парниша, с твоим братом все будет в порядке, и я рад. Но я солдат, и мне нужно отвечать за все, что я сделал, — он дернул за цепь, связывающую его с Ханчеттом. —Этот боевой зверь, он понимает. Надо поддерживать дисциплину в рядах. Это нужно сделать.

Ханчетт сморщил лицо.

— По правде говоря, дружище, лорд Уртфист никогда не казнил бы ни одного из нас, потому что мы прекрасно знаем, что не стоит махать мечом против невинных зверей, или своих же собратьев!

Смоллерт повесил голову.

— Ну, тебя-то, верно, учили быть честным. А ведь это, знаешь ли, не так уж легко, когда всю жизнь тебя считают негодяем. Думал, может, и я сумею перемениться, да, видать, ошибался.

Ванесса отвела Махуса в сторону.

— Я слышала от наших выдр, что Волкорам толкнул своего собрата перед клинком Смоллерта, так же, как он поступил с Сайрусом. Этот ласка поступил неразумно, но его отрезанное ухо ясно доказывает, что его спровоцировали. И, похоже, он действительно раскаивается в содеянном. Сможешь ли ты проявить к нему милосердие и пощадить его?


— Я не могу позволить себе этого, — ответил лис-мечник. — Пока он остается в пределах Рэдволла, я буду уважать ваше право самим взять на себя ответственность за Смоллерта. Сделайте это, и вы будете вольны поступить с ним по вашим собственными правилами. Но отныне ему придется жить в пределах этого аббатства. Вы уверены, что хотите так?

Джефф бросил взгляд в сторону аббатисы.

— Я не уверен в этом, Ванесса…


— Если Сирил смог найти силы простить Смоллерта за то, что он сделал с Сайрусом, мы можем сделать то же самое. Я не верю, что Смоллерт нарочно причинил вред Сайрусу или убил другого крыса. Сейчас он в нашей власти, и я, как настоятельница, не могу смириться с его смертью, — она взглянула на Махуса, — даже если его судьбу решит твой праведный меч, а дело будет происходить за пределами наших стен…


— У вас есть время подумать, — сказал Махус. — В течение следующих семи дней Смоллерт будет прикован к зайцу. Я не освобожу его от этой службы раньше времени. А пока мы понаблюдаем за выздоровлением Сайруса. Это самое важное. Вопрос про Смоллерта подождет до тех пор.


— Махус! — воскликнула сестра Аврелия. — Сайрус шевелится. Мне кажется, он готов проснуться.

Махус подошел к Сайрусу и осмотрел бессознательного мышонка.

— Да, это может быть так, — заключил он через несколько минут. — Он может очнуться в любой миг.

Сирил сжал лапу брата.

— Я буду здесь, когда он проснется. Мне все равно, сколько времени это займет, я буду рядом с ним!


— Думаю, так будет хорошо, — согласился Джефф и бросил взгляд на Смоллерта. — Я также думаю, что было бы неплохо, если бы кое-кого не было здесь, когда он проснется. Этот ласка был последним, что видел Сайрус перед тем, как лишился чувств, и вряд ли ему понравится видеть его, когда он откроет глаза!


— Хорошая мысль. Махус, в любом случае время обеда уже близко. Ханчетт и Смоллерт могут подождать на лужайке. Пожалуйста, пусть их выведут.


— Конечно, настоятельница, — Махус сделал жест лапой, и два лиса, охранявшие прикованную пару, двинулись вперед, чтобы вывести их из лазарета.

Но Смоллерт поднял лапу, чтобы остановить их на мгновение, а затем подошел вперед к Сайрусу, увлекая за собой своего спутника-зайца. Ласка осторожно протянул руку, чтобы потрогать Сайруса за грудь. Его лапа на мгновение задержалась там, едва касаясь белого меха. Затем он убрал ее, не желая тревожить мышонка.

— Поправляйся, малыш, — прошептал он, а затем позволил Ханчетту и лисам отвести его от кровати и вывести из комнаты.

* * *


В последующие минуты Сайрус еще несколько раз шевелился, но не приходил в себя.

Сирил, верный своему слову, заявил, что будет сидеть рядом с братом до обеда, а если понадобится, то и до ужина. Сестра Аврелия попросила монаха Хью прислать достаточно еды и питья для тех, кто захочет пообедать в лазарете.

Джефф поднялся со своего места рядом с Сирилом и потянулся, приподнявшись на кончиках лап.

— Ух! Мои кости не привыкли сидеть всю ночь на одном месте. Если вы все меня извините, я, пожалуй, пойду поем. Сегодня прекрасный день. Пожалуйста, если Сайрус проснется, приведите за мной кого-нибудь.

Ванесса посмотрела на своего старого друга.

— Ты говоришь так, будто не собираешься возвращаться сразу после обеда?


— Вообще-то, Сайрус сказал мне кое-что незадолго до того, как произошел этот прискорбный случай. Кое-что, что показалось мне важным. Я хотел бы разобраться в этом, пока его слова еще свежи в моей памяти.


— Что же?


— Нам стало интересно, почему основатели аббатства не оставили никаких предупреждений или пророчеств о бедствиях, что предсказывает лорд Уртблад. Сайрус упомянул, что они, похоже, не предвидели и генерала Железноклюва — того ворона, что хотел завоевать Рэдволл во времена Матиаса, — и мне это показалось очень странным. Я хочу почитать истории тех времен, чтобы узнать, может быть, в них есть какой-то ключ к разгадке этой тайны. Я не могу избавиться от ощущения, что во всем этом завязано что-то важное, что-то, что мы действительно должны знать. В то время мне казалось, что дух Мартина Воителя пытается общаться со мной. Это было очень странно.

Старый Арлин поднял бровь.

— Если это правда, то это будет первый раз, когда наш почтенный воин-основатель дал о себе знать с тех пор, как я жив! Но если ты собираешься только читать недавние истории, почему бы тебе не принести их сюда? Я уверен, что когда Сайрус проснется, он захочет тебя увидеть.


— Возможно, так и сделаю. Но я не хочу, чтобы здесь было слишком тесно, и, кроме того, — Джефф перевел взгляд с сестры Аврелии на Сирила и крота Биллуса, — думаю, те, кого Сайрус захочет увидеть, будут здесь, когда он проснется.

========== Глава 36 ==========

Сайрусу потребовалось весьма много времени, чтобы очнуться. День после перешел в вечер, а затем и в ночь, а его глаза все еще не открывались. Время от времени он шевелился, и его общий вид продолжал улучшаться, но пробуждение ускользало от него.

Когда на второе утро он, наконец, пришел в себя, для жителей аббатства рассвет заиграл новыми красками. Золотое солнце, взошедшее высоко над верхушками деревьев, словно бы отразило радость зверей, дежуривших в лазарете над мышонком.

Сирил, конечно же, первым увидел, как веки брата дрогнули, а затем медленно открылись. Старший брат ни на минуту не оставлял Сайруса, и теперь его упорство принесло свои плоды. Проснувшись, Сайрус увидел мыша, что был ему дороже всех на свете.

Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы утренние лучи через окно лазарета падали на кровать, где лежал Сайрус. На краткий миг его глаза наполовину открылись, а затем свет заставил его прищуриться до самых маленьких щелей. В конце концов, это был первый свет, который Сайрус увидел за два дня, и его зрению, как и всему остальному телу, нужно было время, чтобы прийти в норму. Пасмурный день, возможно, облегчил бы его пробуждение, но казалось правильным, что он возвратился к жизни, когда лето по-настоящему вступило в свои права.

Сирил схватил Сайруса за лапу.

— Сайрус! Это я, Сирил! Я здесь!

Сайрус прищурился и посмотрел на брата.

— Сир… я в порядке?


— Да! — Сирил улыбнулся, с трудом удерживаясь от того, чтобы не закричать от радости. — Да, ты в порядке. Все будет хорошо, Сай!


— Мне снился страшный сон, Сирил… звери дерутся… кровь…

Сирил задумался, стоит ли ему сказать Сайрусу, что это был вовсе не сон, когда сестра Аврелия поднялась с кровати напротив него и тут же оказалась рядом с Сайрусом, ощупывая лоб мышонка.

— Привет, сестра Аврелия, — слабо произнес Сайрус.


— Приветствую тебя, Сайрус, и с возвращением, — обрадовалась Аврелия. — Ты был вдали от нас некоторое время, и мы очень волновались. Но теперь я вижу, что ты вернулся.

Сайрус закрыл глаза и глубоко вздохнул.

— Я вроде как помню, что случилось, — пробормотал он. — Но все словно в тумане…


— И если повезет, так и останется, — сказала ему Аврелия. — Ни один зверь твоего возраста не должен сталкиваться с тем, через что тебе пришлось пройти. Лучше всего, чтобы это исчезло из твоей памяти и никогда не возвращалось, — она повернулась, чтобы взглянуть на Махуса. Меченосец подошел, когда Сайрус проснулся, но стоял в стороне, чтобы мышонок не смог его увидеть. Он вопросительно посмотрел на Аврелию, а та снова повернулась к своему пациенту.

— Сайрус, лис хочет взглянуть на тебя, но не волнуйся. Все в порядке. Он друг.


— Ты имеешь в виду... мистера Махуса? — Сайрус сосредоточенно сморщил лицо. — Да... Я помню его. Он хороший лис.

Махус улыбнулся и шагнул вперед:

— Я стараюсь быть таким. Сейчас я быстро осмотрю тебя, а потом я оставлю тебя наедине с твоими друзьями. Уверен, они все захотят навестить тебя, когда узнают, что ты проснулся.

Он откинул одеяло и слегка надавил лапой на перевязанную рану.

— Тебе не больно?


— Немного побаливает, но ничего такого, — ответил Сайрус. — Мне только очень чешется!


— Что ж, этого следовало ожидать. Постарайся не чесаться, Сайрус. Я знаю, что это легче сказать, чем сделать, но ты же не хочешь, чтобы рана снова открылась. Если уж совсем не можешь удержаться, почеши вокруг повязки, но не на бинтах и не под ними.


— Я буду здесь, чтобы постоянно следить за ним, не волнуйся, — заверила Махуса Аврелия.

Махус откинул одеяло, оставив достаточно места, чтобы Сайрус мог положить на одеяло лапы.

— Что ж, дела у тебя идут неплохо. Не думаю, что кто-то из моих солдат смог бы так быстро выздороветь, как ты. Отдыхай, и через день-два мы поставим тебя на ноги.


— Спасибо, сэр, — слабо улыбнулся Сайрус и посмотрел на Сирила. — Итак, это был не сон, да?

Сестра Аврелия отвела Махуса в сторону, оставив двух братьев одних.

— Ты притворяешься, — прошептала она, — или ты действительно думаешь, что с ним все в порядке?


— Думаю, опасность миновала, — уверенно заявил Махус. — Если бы зараза начала распространяться, мы бы уже заметили ее. А внутри нет никаких признаков кровотечения. Возможно, ему понадобится еще несколько дней, чтобы прийти в себя, но в остальном я сказал ему правду.


— А если он будет чесаться? — с некоторым беспокойством спросила Аврелия.


— Не думаю, что это будет так уж плохо. Он все еще очень слаб и, вероятно, в ближайшие несколько дней будет больше времени спать. К тому же его будут часто навещать другие рэдволльцы, что будет отвлекать его. В общем, я бы сказал, что худшее уже позади.


— Я очень на это надеюсь, — мышь-целительница взглянула на Сайруса. — Наше аббатство в большем долгу перед тобой, чем мы когда-либо сможем тебе отплатить, Махус. Ты вернул одного из наших детей с самого порога смерти… чего никогда не смогла бы сделать я, да и настоятельница Ванесса тоже. Ты воистину добрый и благородный зверь — никогда не думала, что скажу это лису!


— Все меняется, сестра, — кивнул Махус. — Все меняется.

* * *


Землеройка Фиткин управлял небольшой паромной баржей на берегу широкого потока, протекавшего через Западные равнины с востока на запад. Он переправлял путешественников с одного берега на другой, но не дальше вверх или вниз по течению. Некоторые паромные землеройки жили прямо на своем судне, но Фиткин держал на южном берегу землянку с бревенчатой крышей. Там он хранил все товары, которые получал за свои услуги. Снаружи его дом, возможно, и не привлекал особого внимания, но Фиткин жил так же богато, как любая паромная землеройка на равнине.

Его обычными клиентами были одинокие странники, или группы по два-три зверя. Поэтому Фиткин оказался в некотором замешательстве, когда из утреннего тумана вынырнули облаченный в доспехи барсук и восемьдесят боевых зайцев и выжидательно уставились на него.

— Ты паромная землеройка? — пробасил барсук.


— Ну, — Фиткин махнул на себя лапой, — я — землеройка. А вон там — паром. Как ты думаешь?

Барсук протянул лапу к эфесу своего меча, а затем медленно опустил ее. Не улыбаясь, он сказал:

— Я вижу, что ты живешь один, и, наверное, слишком много сезонов, если судить по твоим манерам.

— Никогда не нуждался ни в ком, кроме себя, — вызывающе заявил Фиткин, оглядывая ряды зайцев и обнаруживая, что их не так-то просто сосчитать. — А тут целая армия, — заметил он.


— Я — лорд Уртфист из Саламандастрона, а это зайцы моего Долгого патруля. Мы направляемся в Рэдволл и, возможно, на войну.

Фиткин почесал челюсть.

— Рэдволл. Это то место, где водятся мыши и белки? Сам я там не бывал, но молва о них разнеслась далеко. Полагаю, они приличные звери. А вам чего от них надобно?


— Я не враждую с честными зверями, — сказал Уртфист. — Скажи мне, какие новости ты получал из Страны Цветущих Мхов за последние дни?

Землеройка пожал плечами.

— Вы с этой шайкой — первые чужаки тут за две недели. А че, там что-то случилось?


— Да. Кое-что, — Уртфист отошел от Фиткина и отвел Тревеллера и майора Саффорда в сторону. — Что вы думаете об этом? — спросил он их.


— Этот тип вредный, подстать землеройкам, — ответил Саффорд. — Не могу сказать, что я высокого мнения о его гостеприимстве. Возможно, нам стоит научить его уму-разуму.

Тревеллер покачал головой.

— У нас нет времени на такое, дружище Сафф. К тому же нам здорово повезло, что мы нашли землеройку так далеко на западе. Это сократит день или два нашего похода. А поскольку нам нужен этот парень, чтобы переправить нас через ручей, предлагаю не обращать внимания на его дурные манеры и заняться делом.


— Похоже, он ничего не знает ни о моем брате, ни о том, что происходит в Рэдволле, — сказал Уртфист. В его тоне прозвучал вопрос к зайцам.

Тревеллер осмотрел окружающую местность. На севере, востоке и юге виднелись лишь холмистые равнины, изрезанные то тут, то там холмиками или рощами деревьев. Позади них на фоне западного неба возвышался горный хребет, подножие которого они только что обогнули.

— До Страны Цветущих Мхов еще не меньше дня пути, милорд. Два или три дня до самого Рэдволла, и то только если мы не сбавим скорость. Ваш брат, должно быть, сосредоточил свои силы в Рэдволле и окрестностях. Не слишком удивительно, что он до сих пор не добрался досюда.

Майор Саффорд поддержал мнение Тревеллера.

— Гораздо лучше столкнуться с землеройкой-грубияном, чем с ордой хищников, во?

Уртфист все еще сомневался.

— А как насчет беженцев? Если преступления моего брата в Рэдволле так ужасны, как сказал Браудер, то они должны бежать оттуда. Почему же этот землеройка не видел ни одного из них?


— Может быть, дела там обстоят еще хуже, чем мы предполагали, — предположил Саффорд. — Наверно, Его Кровавость не позволяет ни одному зверю покинуть его.


— А может быть, — добавил Тревеллер, — они пытаются продержаться, пока мы не прибудем туда, чтобы помочь вернуть Рэдволл.


— Тогда мы не должны больше здесь задерживаться, — Уртфист шагнул вперед и обратился к Фиткину. — Ты переправишь нас на северный берег.

Глаза Фиткина слегка расширились, и он еще раз окинул взглядом огромное скопление зайцев.

— Всех?


— Мы — армия. Я не оставлю ни одного из своих солдат.


— Хм... сколько же их всего?


— Восемьдесят один заяц, и я.


— Мой плот выдержит около десяти таких… придется везти вас по отдельности, так что всего получится девять переправ. на это уйдет почти весь сегодняшний день, но да, думаю, я смогу это сделать. Что у вас есть?


— В смысле?


— Что у вас есть? Я не предоставляю бесплатных услуг, знаете ли!

Лорд-барсук был потрясен.

— Мы выполняем миссию помощи добрым зверям, попавшим в беду, а ты… ты хочешь извлечь из этого выгоду?


— Ваша миссия меня не касается. Никогда не ввязываюсь ни в какие войны и тому подобное, это ваше личное дело. Я переправлю любого, у кого есть товар, а те, у кого его нет, пусть сами строят себе лодки!

Уртфист стиснул зубы, и в его горле зародился угрожающий гул. Тревеллер быстро встал перед своим хозяином и спросил Фиткина:

— Что бы тебя устроило? Мы — военный отряд, путешествующий налегке, и у нас нет ничего лишнего.


— Военный, да? —  задумался Фиткин. — Тогда вы, должно быть, несете пайки. Еда для меня полезна, как ничто другое. Свежая, вестимо, я бы хотел, чтобы еда хранилась долго. Обычно я рассматриваю и одежду, но у вас, здоровенных зайцев, нет ничего, что подошло бы старине Фиткину. А вот хорошее оружие — это то, что мне всегда пригодится для торговли, а у вас, похоже, его в избытке…


— Никакого оружия! — прорычал Уртфист. —  Нам понадобятся все копья, древка и клинки, когда мы доберемся до Рэдволла, а может, и задолго до этого.


— Но ведь сначала вам нужно туда добраться, не так ли? — самодовольно заметил Фиткин. — А для этого нужно пересечь этот ручей. Если вам плевать на мои условия, вы всегда можете идти пешком. Через полдня пути, или через день, или, может быть, через два… кто знает?


— Он может взять немного нашей провизии, сэр, — заметил Тревеллер. — В стране Цветущих Мхов можно найти продовольствие. Нам хватит только на то, чтобы проделать остаток пути через Западные равнины, где выбор не так велик. Нам нужна эта лодка, милорд.

Уртфист молча стоял с минуту, все еще пораженный жадностью землеройки. Наконец он произнес:

— Хорошо.

Но красный оттенок в его глазах свидетельствовал, что настроение у него по-прежнему опасное.

— Ну что ж, начнем, — Фиткин потер лапы, осматривая зайцев. — Восемьдесят голов, на одного выйдет…


— Во, подожди! — запротестовал майор Саффорд. — Тебе следует считать переправы, а не зайцев.


— Ты ничего не знаешь в таких делах, зайчатина, — насмешливо фыркнул Фиткин. — Тяжелый паром всегда труднее тянуть. Лишняя работа для моих лап, а значит, и плата побольше!

Саффорд посмотрел на поток. Фиткин устроил обычную паромную переправу: тяжелый канат был обвязан вокруг пней на обоих берегах, так что плот можно было переправить через реку, просто потянув за веревку, привязанную к палубе.

— Мех возьми, наши лапы гораздо крепче твоих, — сказал Саффорд. — Если хочешь, мы все сделаем сами. Это должно дать нам право скидку, во?


— Я — паромный землеройка, — отрезал Фиткин. — И никакой заячий отряд не будет мешать мне зарабатывать на жизнь. Я сам переправляю каждый плот. Вы можете помогать сколько угодно, но плата будет та же.

Уши Саффорда уныло поникли.

— Ну, это вряд ли справедливо, парень.


— Хочешь переплыть — будь добр, — отозвался Фиткин.

Для Уртфиста это было слишком. Он встал между Тревеллером и майором Саффордом, двигаясь со скоростью своего гнева, и поднял Фиткина с земли за воротник, прежде чем землеройка понял, что происходит.

— Твоя жадность обернулась тебе боком, — прорычал Уртфист на испуганного паромного зверя. — Мы могли бы щедро вознаградить тебя, но теперь ты не получишь ничего! На меня возложены великие дела, и я не могу тратить силы на ничтожного грубияна. Проваливай!

С этими словами Уртфист швырнул Фиткина в отверстие его маленькой лачуги. Изнутри раздался приглушенный треск и грохот. Уртфист подошел к хижине и уперся массивными лапами в бревна крыши. Напрягая всю силу, он потянул за край крыши, пока та не поддалась и не рухнула вниз над дверным проемом, запечатав Фиткина внутри. Несколько мгновений Уртфист стоял неподвижно. Его грудь вздымалась от напряжения.

— Майор!


— Да, сэр?


— Начинайте делить Патруль на группы по десять человек. Мы сами переправимся на пароме.


— Да, сэр! А что с нашим дружком? — Саффорд протянул лапу в сторону лачуги.


— Он может сам выкопать себе выход. Он нам не понадобится.


— Как скажете, милорд.

Саффорд быстро вернулся к строю. Уртфист молча смотрел на северо-запад через ручей, где лежал Рэдволл.

Саффорд подошел к Уртфисту.

— Мы готовы начать, сэр.

Барсук кивнул.

— Вы с Тревеллером отправитесь с первой группой. Я хочу, чтобы дальние берега были тщательно разведаны, прежде чем я отправлю туда остальных. С этого времени мы должны быть еще более бдительными, чтобы не нарваться на засаду. У моего брата могут быть силы, поджидающие нас в любом месте между этим местом и Рэдволлом.


— Да, сэр… хотя Тревеллер говорит, что на равнинах не так уж много укрытий. Поэтому большому отряду будет трудно застать нас врасплох.


— Это также означает, что мой брат сможет увидеть наше приближение с большого расстояния, — напомнил Уртфист своему командиру.


— Ну, мы не устраивали эту заварушку, но ни один заяц хочет ее пропустить, — Саффорд оглянулся на хижину Фиткина. Изнутри не доносилось ни звука, и нельзя было с уверенностью сказать, пережил ли землеройка приземление туда. — Мне приходит в голову, сэр, что, когда последние из нас переберутся на другой берег, паром будет не на том берегу, на котором должен быть этот мерзкий тип. То есть он будет на одном берегу, а его лодка — на другом…


— Если он так сильно хочет вернуть свой плот, пусть плывет за ним, — без всякого сочувствия ответил Уртфист. — А теперь давайте отправимся в путь. Рэдволл ждет нас, и мой брат тоже.

* * *


Уртфист очень удивился бы, узнав, что его брат на самом деле находится в трех днях пути к югу от Рэдволла и в целом дне пути к югу от Уртфиста и его зайцев, хотя и далеко на востоке. Пока Уртфист спорил с Фиткином, войска Уртблада повернули на запад, чтобы отправиться к побережью, а оттуда — в Саламандастрон.

В общем направлении их похода пролегала некая тропа, но ее трудно было назвать настоящей дорогой, как ту, по которой они шли три предыдущих дня. Она петляла и поворачивала под пологом леса, сквозь который то и дело проглядывало голубое летнее небо. По обеим сторонам пути вплотную росли деревья, и их корни тянулись к тропе, превращая ее в бесконечную череду спусков и подъемов. Во многих местах трава, мох и сорняки росли почти на всем протяжении тропы, из-за чего она практически исчезала. В то утро продвижение армии значительно замедлилось, ведь по такой местности солдаты должны были ступать осторожно. На такой неровной почве очень легко было подвернуть лодыжку или сломать ногу.

Уртблад приказал сузить колонну по ширине тропы: теперь она была шириной всего по два-три зверя, но гораздо длиннее. Такое построение сделало их уязвимыми для атаки с флангов, но иначе солдаты на обоих краях колонны стали бы пробираться среди соседних деревьев, что еще больше замедлило бы армию. На данный момент скорость была важнее, так как вероятность встретить Уртфиста или любого другого грозного врага здесь, в густых лесах нижней Страны Цветущих Мхов, была невелика.

Винокур задумался, правильное ли это было решение. Если Уртблад и посылал передовых разведчиков, чтобы разведать путь вперед, или фланговых, чтобы уберечься от нападения с боков, молодой выдр об этом не знал. Однако ближе к полудню его невысказанный вопрос получил ответ.

Уртблад приказал войску остановиться на большой поляне, почти на холмистом лугу, посреди густого леса. На солнцепеке остановились только передовые части колонны, но каждый зверь на солнце или в тени был одинаково благодарен за этот короткий отдых от утомительного лесного марша.

Багровый барсук забрался на вершину холма и долго стоял там, немигающим взглядом осматривая чистое небо.

Винокур повернулся к отцу и капитану Сэйбруку.

— Что сейчас делает лорд Уртблад?


— Просто обычные отчеты разведчиков, — ответил Сэйбрук. — Мы постоянно делаем это на севере. Видимо, лорд Уртблад считает, что лучше продолжать делать это и здесь. Не могу сказать, что я его виню, учитывая, что его безумный брат, возможно, рыщет в этих краях. А вот и она!

Винокур проследил за взглядом Сэйбрука. С неба спустилась большая птица и приземлилась на кочку рядом с Уртбладом. Как и сокол Клистра, эта птица тоже носила на туловище жесткий камзол без рукавов. Ткань выглядела достаточно плотной, чтобы остановить стрелы, выпущенные на расстоянии: униформа и доспехи в одном лице.

Сэйбрук заслонил глаза лапой.

— Капитан Халприн, если я не ошибаюсь. Конечно, нам, выдрам, трудно различать наших птичьих товарищей. Даже когда они в униформе, они все выглядят одинаково. Но, да, я уверен, что это Халприн. Ни одно существо на ногах или крыльях не ускользнет от ее орлиного взора!

— Орел, говоришь? — Варнокур улыбнулся, игриво ткнув Сэйбрука в ребра. — По мне, так она больше похожа на коршуна!


— Ха! Ты меня поймал, старый речной пес! Ого, она уже улетает! Это не заняло много времени. Послушаем, что она сказала.

Уртблад спустился с холма, когда величественно машущая крыльями Халприн стремительно исчезала в западном небе. Несколько других капитанов вышли из колонны, чтобы послушать последний доклад.

— В пределах дневного марша от нашей нынешней позиции вражеских сил не видно, — объявил Уртблад с нетерпением ожидающим командирам. — Капитан Халприн заметила землероек к югу от нашего маршрута, но это не должно нас беспокоить. Примерно в полудне пути от нас есть еще одна поляна, похожая на эту. Халприн встретит нас там сегодня днем или вечером с дальнейшим докладом. Это все. Возвращайтесь в свои полки; мы немедленно возобновим поход.

Когда капитаны направились обратно к своим местам в колонне, Винокур зашагал рядом с Уртбладом.

— Скажите, милорд, — поинтересовался Винокур, когда они покинули поляну и снова погрузились в глубокую лесную тень, — вы знаете кого-нибудь из зайцев вашего брата?


— Прошло столько сезонов с тех пор, как я в последний раз был в Саламандастроне, что я не могу сказать. Возможно, некоторые из старших членов Патруля служили там, когда я был там, но, конечно, тогда они были довольно молоды. Но у моего брата было много сезонов, чтобы промыть им мозги, как мы видели в случае с Ханчеттом. Если кто-то из них и помнит меня, то, возможно, не таким, каким я был на самом деле, а таким, каким Уртфист хочет, чтобы они обо мне думали. Боюсь, там все может быть совсем иначе, чем когда я в последний раз был в Саламандастроне. Скоро мы это узнаем.

========== Глава 37 ==========

— Эй, если ты не хочешь доесть это, я освобожу тебя от долга!

Смоллерт тоскливо посмотрел на свою почти полную тарелку, затем подвинул ее к Ханчетту.

— Угощайся. Я нынче есть не хочу.


— Я заметил!

В Рэдволле наступило время обеда. Наступил такой прекрасный летний день, какого жители аббатства только могли пожелать. Полуденная трапеза, поданная на лужайке под таким голубым небом, что сердце замирало от радости, была первой едой на свежем воздухе с тех пор, как Сайрус был ранен. Два дня тревожного ожидания были забыты, и теперь каждый с аппетитом отдавался еде. Это еще не был пир, приготовленный братом Хью по случаю праздника — он должен был состояться, когда сам Сайрус поправится настолько, чтобы принять участие, — но он был очень близок к этому. Теперь, когда Хью снова вкладывал душу в готовку и выпечку, он приготовил самую большую трапезу в Рэдволле с прошлых именин сезона.

Только один зверь в аббатстве был не в состоянии насладиться таким днем. Два связанных пленника, заяц и ласка, сидели за небольшим столом отдельно от остальных. Вместе с ними сидели два лиса, которых Махус приставил к ним для постоянной охраны. Настроение зайца Долгого Патруля значительно улучшилось с тех пор, как ему позволили выбраться из сырого подвала, чего нельзя было сказать о его спутнике.

— М-м-м, это очень вкусное блюдо, господа, — заявил Ханчетт своим молчаливым партнерам по трапезе. Если бы в Саламандастроне подавали такие блюда, я бы никогда не покидал гору!

Два сторожевых лиса молчали с каменными лицами, едва ли признавая существование Ханчетта. Заяц уже привык ожидать от них подобного: за прошедший день его попытки втянуть кого-нибудь из меченосцев в разговор потерпели полное фиаско.

— Ну они и унылые, — беззаботно сказал он, обращаясь к Смоллерту. — Мне больше нравилось, когда нас охраняли землеройки. Лучше их шумные перебранки, чем это молчание, во?

Смоллерт угрюмо опустил лапы на столешницу.

— Для меня это значения не имеет, господин Заяц, сэр. Я просто делаю то, что они мне говорят.


— Они не велели тебе морить себя голодом, — сказал ему Ханчетт. — Ты должен что-то есть, иначе ты так и останешься ни с чем.


— Зачем? Я жив только потому, что меня приковали к тебе. Как только тебя освободят, я стану мертвецом. Это будет лишь пустая трата хорошей пищи.


— Ну, так не пойдет! Слышь, я солдат, и любой день может стать для меня последним. Но я не позволю мыслям о том, что завтра я могу сдохнуть, мешать мне наслаждаться тем, что у меня есть сегодня. И тебе тоже не надо. Так что дерзай, Смолли, и выпей этот морс! Завтрашний день позаботится о себе сам!

Смоллерт не стал следовать дружескому совету зайца.

Ханчетт закатил глаза.

— Я просто не понимаю. Мышонок очнулся и идет на поправку, все аббатство торжествует, а их повар готовит блюда, достойные десяти боевых побед. А ты сидишь и жалеешь себя. Не думаешь ли ты, что этим славным зверям так же неприятно смотреть на то, как ты тут раскисаешь, как и мне? Так что присоединяйся к празднику. Уж ты-то должен быть счастлив, что с мышонком все будет хорошо.


— Да, — ответил Смоллерт без тени улыбки. — Но, если уж это я ему такую боль причинил, не мне, знать, радоваться да светиться от счастья. Я не жалуюсь на то, что меня ждёт, — меня наказание ждет по чести, ведь и парнишку ранил, и своего товарища убил. Но радоваться… да какое у меня право после такого? Это добрым да честным зверям положено, вроде вот этих, а я — ни добрый, ни честный, не такой, как они.


— Ну что ты! — запротестовал Ханчетт.

За последние два дня саламандастронский заяц провел с лаской достаточно времени, чтобы прийти к выводу, что Смоллерт действительно не так уж плох, по крайней мере для хищника. Казалось, Смоллерт искренне раскаивается в содеянном, не боится смерти, которая почти наверняка его настигнет, и совсем не похож на трусливых злобных тварей, которых Ханчетт ожидал встретить на службе Уртблада. При других обстоятельствах эти двое могли бы стать друзьями, если бы их виды не были заклятыми врагами друг друга.

— Как я слышал, — продолжил Ханчетт, — во всем этом был, большей частью, виноват тот крыс. В твоем облезлом хвосте больше порядочности, чем во всем его теле. Эти звери чуют добро, и я тоже могу. А у тебя, мой ласка, доброе сердце, как бы больно мне ни было говорить такое про хищника!


— Даже если ты прав, — отозвался Смоллерт, — мне от этого проку мало.


— Ну вот, теперь ты просто жалеешь себя!


— Ну... да, наверное. Но, по крайней мере, это уже кое-что, — Уголки рта Смоллерта слегка приподнялись.


— И еще кое-что, — Ханчетт схватил тарелку одного из лис-стражников и поставил перед Смоллертом. — Если ты можешь пошутить над собой, значит, ты вполне можешь и есть. Так что уплетай, а этот хвостатый пусть идет и берет себе еще тарелку!

Лис, освобожденный от обеда, бесстрастно наблюдал за тем, как Ханчетт и Смоллерт поглощают блюда Рэдволла. Небрежно поглаживая рукоять своего меча, он произнес:

— Есть быстрая смерть, а есть медленная. И именно мы будем решать, какая из них достанется тебе, когда придет твой час.

Смоллерт остановился на середине жевания, на его лице появилось пораженное выражение. Оно быстро исчезло, когда его спутник-заяц кивнул головой.

— Да, но этот день не сегодня, приятель. Так что не порти мне обед!

* * *


У восточной стены аббатства брат Джефф сидел с Арлином на старых кирпичах из красного песчаника. Сглаженные ветрами и дождями, они стали прекрасными скамейками.

Джефф очистил усы от крошек черничного пирога, и вздохнул, взглянув на небо:

— От того, что с Сайрусом все будет хорошо, весь мир кажется светлее. Голубое небо, зеленая трава, золотые солнечные лучи, уютный красный цвет нашего аббатства… не говоря уже о мерцании пруда, тени фруктового сада или восхитительном вкусе черничных лакомств брата Хью, — Он откусил еще кусок пирога. — Я мог бы написать целый стих об этом дне!


— Думаю, ты только что это сделал, — улыбнулся Арлин.


—  Что? А, это? — Джефф покачал головой. —  Это была не поэзия. Я просто заговорился.


— Не обманывай себя, Джефф. Некоторые из лучших стихотворений написаны теми, кто «просто заговаривается»!


— Что ж, тогда я оставлю это им. Я никогда не был таким уж проворным в стихах и рифмах, как мог бы рассказать брат Тревор еще в школьные годы. Я просто не создан для того, чтобы быть поэтом.

До их слуха донеслось пение. Юный Дорж проскакал мимо, напевая старый рэдволльский детский стишок, известный как «Морская песня». Ее слова донеслись до Джеффа с Арлином:

Песнь моря шумит у загадочных скал,


Ты, море, зовешь всех зверей на причал.


Открой мне, мой брат, свой безбрежный урок —


Ты манишь к себе нас, морской ветерок.

Ежонок заново запел этот простой стих, пока бежал прочь, чтобы присоединиться к своим товарищам по игре в пятнашки на теперь уже свободных от хищников лужайках.

Арлин рассмеялся.

— Ну, есть поэзия поэзии рознь! Подозреваю, что даже ты мог бы сочинить подобную песенку.

Но Джефф словно бы остолбенел при звуке этих слов.

— Я знаю это стихотворение…


— Как и следовало ожидать, — ответил Арлин. — Ты часто пел это, когда был маленьким. Да и я, если подумать, тоже. Эта частушка существует гораздо дольше, чем даже я.


— Нет… нет, это не то, — пробормотал Джефф. — Это не песня, а стихотворение. Кажется, я недавно читал… но слова были не те.


— Есть несколько разных напевов. Некоторые из них еще глупее, чем тот, что только что пел Дорж.


— Нет, нет, я говорю о чем-то совершенно другом. Слова звучат одинаково, но они другие. Ты понимаешь, что я пытаюсь сказать?

Старый аббат растерянно посмотрел на архивиста.

— Боюсь, что нет.

Джефф резко встал и направился в аббатство.

— Это было что-то из архивов. Я уверен в этом. И я думаю, что это может быть ответом на загадку.

* * *


Вечером Уртблад остановил своих бойцов на ночлег на второй поляне. Там их ждала капитан Халприн, и она снова доложила обо всем непосредственно барсучьему владыке, прежде чем улететь в лучах заходящего солнца.

— По-прежнему никаких следов моего брата или любого другого врага, — известил Уртблад своих наземных капитанов. — После полудня марша вперед лес редеет, а после этого идти станет намного легче. Мы вернемся к обычному походному строю, как только позволит местность. Как только лес перейдет в открытую равнину, наш путь сойдется с рекой, которую мы пересекли у моста Лорра, и в этом месте она повернет на юг. Мы можем следовать по течению реки до предгорий, затем свернуть под южную оконечность хребта и далее к побережью.


— Но разве нам не придется снова пересекать широкое течение, чтобы добраться до Саламандастрона? спросил Сэйбрук. — Нам, вестимо, трудно придется, если только этот Лорр не окажется достаточно любезен, чтобы построить для нас еще один мост, как раз там, где нужно, как в прошлый раз.

Уртблад покачал головой.

— В этом нет необходимости. Река исчезает под горами. К тому времени мы будем двигаться на юг, чтобы обогнуть хребет. Там, где река выходит из своего подземного русла у берега, она широкая и мелкая. Возможно, нашим землеройкам и кротам придется переправляться на плечах некоторых рослых зверей, но остальные смогут перейти ее вброд, не прибегая к помощи лодок или мостов.


— Если так, — сказал Бремо, капитан землероек, — я и мои ребята попросим выдр Сэйбрука. Они уже помогали нам и раньше. Не знаю, что будут делать мыши и кроты, чтобы перебраться через поток.


— Не обманывайся про нас, дружище, — ответил Сэйбрук. — У нас широкие плечи. Нет причин, по которым мы не могли бы нести землеройку с одной стороны и крота с другой. Мы переправим оба отряда за один раз, вот увидишь!


— Отлично, — вздохнул Абеллон. — Значит, мы остаемся с хищниками... как обычно. Надеюсь, до этого у нас будет возможность еще раз помыться. Не хотелось бы ехать на спине какого-нибудь вонючего ласки, — Капитан мышей подмигнул своему коллеге. — Без обид, Маттун.


— Не стоит благодарности, — Маттун оскалился в ответ клыкастой улыбкой, которая не была совсем недружелюбной, а лишь отчасти таковой. — Это вы, мыши, чьи вонючие лапы будут болтаться у нас под носом, так что не только вы надеетесь, что сможете искупаться до этого времени.

Винокур посмотрел на Уртблада.

— Полагаю, вы сами не будете выполнять обязанности паромщика, милорд?


— Маловероятно, — Барсук обратился к своим командирам. — Разбейте лагерь кольцом по краям поляны. Ласки, крысы и выдры по периметру, более мелкие существа внутри. Капитан Халприн говорит, что врагов в поле зрения нет, но я не собираюсь рисковать. Густой полог может скрыть многое, что не увидит и высоко летящая птица. Выставьте дозорных.

Капитаны отправились повиноваться. Низкое солнце еще кое-где проглядывало сквозь деревья, но поход сильно вымотало марширующих, и не было среди них ни одного солдата, который не приветствовал бы ранний привал. Впереди было еще полдня такого опасного пути, и каждая свободная минута была благословением для усталых воинов Уртблада.

Ранний отход войска наверстали на следующее утро, когда их разбудили задолго до рассвета. Едва забрезжил рассвет в восточном небе, как Уртблад приказал текущей смене сторожевых разбудить спящие ряды.

Повара из землероек и крыс начали расчищать площадку для костров, но Уртблад приказал костры не разжигать. По его словам, они находились слишком близко к краю леса, и дым от костров мог быть виден с равнины. Столбы дыма от множества кухонных костров не только выдали бы их местоположение, но и позволили бы любому проницательному наблюдателю догадаться о численности армии

Даже в таких дисциплинированных войсках, как эти, такой приказ был встречен с ворчанием. Большинство из них привыкли начинать свой день с горячей пищи. Конечно, в северных землях бывало, что утро начиналось с холодного рациона, но это была Страна Цветущих Мхов, земля изобилия!

Варнокур уселся рядом с Сэйбруком, прислонившись к мшистому бревну.

— Что ж, ты был прав, когда сказал, что наших пайков из аббатства не хватит дольше второго дня этой прогулки. Жаль, я бы сейчас не отказался от такой еды.


— Не ты один, Варни, — усмехнулся Сэйбрук. — Иные солдаты готовы устроить восстание.

Винокур, сидевший по другую сторону от отца, наклонился вперед и с тревогой посмотрел на капитана выдр.

— В самом деле?


— Спокойно, сынок! — улыбнулся Сэйбрук. — Просто шучу. Ни у кого здесь не было бы глупости идти против лорда Уртблада. Ни из-за холодной жратвы, ни из-за чего-то еще.

Варнокур мужественно боролся с пайком; битва была, очевидно, проиграна.

— Ур-х-х! Да о них можно все зубы переломать! Если бы мне приходилось постоянно так питаться, я бы стал таким же грубияном, как и любой хищник!


— Не обещаю, — заметил Сэйбрук но некоторые наши землеройки и крысы промышляют в лесу вокруг этой поляны. Если кто-то из зверей и сможет раздобыть приличную пищу, то это они. Если, конечно, у них будет такая возможность. Лорд Уртблад очень хочет поскорее отправиться в путь, и он не из тех, кто будет сидеть и ждать, пока мы набьем брюхо.


— Жаль, что здесь нет ни озера, ни ручья, — вставил Варнокур. — Мы могли бы наловить рыбы и креветок, чтобы хоть как-то прилично позавтракать.


— Тогда есть их нам придется всырую, — напомнил ему Сэйбрук, — поскольку мы не можем разжечь костер. Может, нам, выдрам, это и подойдет, приятель, но вряд ли большинство зверей разделит наш вкус к сырой рыбе.

Варнокур скорбно посмотрел на наполовину съеденный паек.

— Ну, лапами клянусь, это будет получше того, что у нас есть сейчас!

Тем временем на южной окраине лагеря два крыса, вышедшие на поиски пищи, с шумом продирались сквозь кустарник, чтобы присоединиться к своим собратьям. Они сразу же направились к своему капитану Чермаку. Выслушав их доклад, Чермак повел их к Уртбладу.

— Милорд, хочу обратить ваше внимание на кое-что.

Уртблад посмотрел на своего крысиного капитана и двух фуражиров.

— Продолжайте.


— Эти двое рыскали в лесу к югу от поляны и заметили, что за ними наблюдают. Не знаю, что за звери и сколько их. Они спрятались в подлеске и поспешно убежали. Юркие, кем бы они ни были.

Воин-барсук обдумал это.

—  Скорее всего, это просто местные жители, котором любопытно было увидеть вооруженных крыс. Надеюсь, вы не слишком их напугали.

Один из крыс вставил:

— Милорд, они ушли слишком четко для мирных жителей. Почти как военные.


— Может, это были зайцы? — резко спросил Уртблад.

Два крыса обменялись взглядами, затем один из них ответил:

— Не думаю, сэр. Мне показалось, что они слишком маленькие. Я бы сказал, что они больше похожи на мышей.


— Что ж, кем бы они ни были, нам придется оставить их позади, — решил Уртблад. — У нас нет времени разыскивать их, чтобы объясняться, допрашивать их или исправить плохое впечатление, которое мы могли произвести. Придется подождать, пока наши пути снова не пересекутся — если пересекутся вообще.

========== Глава 38 ==========

На новый день войско северян вновь устремилось в глухие леса нижней Страны Цветущих Мхов. Узкая тропа петляла и поворачивала еще сильнее, чем прежде. До края Западных равнин оставалось всего полдня пути, но густой лес не давал ни малейшего намека на изменение обстановки. Деревья и подлесок не редели, а становились еще гуще, словно знали, что их владения скоро подойдут к концу, и хотели направить все силы на последний бой против открытых равнин. Утренний туман густо стелился по лесной подстилке, окутывая стволы и ветви деревьев влажным, липким покрывалом. Утреннее солнце почти не проникало сквозь листву над головой, и даже привычные звуки насекомых и пение птиц в этом краю теней казались тусклыми и приглушенными.

— Мехом клянусь! — пробормотал Варнокур. — Как будто отправляться в путь без порядочного завтрака было недостаточно, а теперь еще и старина Лес проглотил старину Солнце!


— Могло быть и хуже, — ответил Сэйбрук, стоявший позади Варнокура с сыном. — Тут хоть воздух хороший, влажный. А ты попробуй по пустошам к северу походить — там сухо, как в печи, и за три дня пути ни капельки воды не найдёшь. Да уж, я лучше прохладный лес летом выберу. Завтра до реки дойдём — там и поплаваем еще немного.


— Что ж, я в нетерпении…

— Лог-а-лог-а-лог-а-лог!

Пронзительные голоса, скандирующие единый боевой клич, внезапно нарушили спокойствие утра. Сэйбрук, крепко сжимая в одной лапе копье, а в другой — заряженную пращу, бросил по сторонам настороженные взгляды.

— Что это было?


— Думаю, друзья, — ответил Винокур. — Надеюсь. Я знаю этот клич…


— Я тоже, — вставил Варнокур. — Только сейчас они че-то звучат не очень дружелюбно.

Вдоль южного края тропы из лесной чащи появилось призрачное войско. Десятки зверей, а может, и сотни, стремительно надвигались на застывшую колонну. Но если они надеялись застать северян врасплох, то это им не удалось. Воинам Уртблада хватило мгновения, чтобы выхватить оружие и принять боевую стойку.

Сэйбрук осмотрел новоприбывших:

— Ого! Это ж землеройки!

При первых признаках нападения Уртблад обнажил свой могучий меч, но теперь опустил его.

— Что это значит? — спросил он. — Почему вы остановили нас?

Один из землероек крикнул:

— У тебя в отряде хищники! Почему?


— Они — часть моих сил, а дальше мне не нужно ничего объяснять, пока вы не объяснитесь сами.


— Ни один хищник не покинет этот лес живым! — зарычал землеройка.

Уртблад направил свой меч на собеседника.

— У меня нет желания убивать добрых зверей, если вы и впрямь таковы, но я сделаю это, если вы нападете на нас. Я — Уртблад, владыка Саламандастрона, иду с важным делом. Я хочу лишь пройти через эти леса. Ваши дела меня не касаются. Но если вы вздумаете мне помешать, я без колебаний уничтожу вас.


— Еще чего, полосатый! Мы вас окружили. Это не нас уничтожать будут!

В течение нескольких напряженных мгновений не было произнесено ни слова, не было сделано ни одного движения, пока обе армии стояли напротив друга в лесном мраке. Солдаты Уртблада оказались лицом к лицу с отрядом бойцов-землероек. Любой неверный шаг или движение могли привести к кровавой бойне.

— Это безумие, — пробормотал Винокур, затем глубоко вдохнул и шагнул вперед. — Рэдволл! — прокричал он. — Рэдволл, я говорю!

Вождь землероек бросил взгляд в сторону выдра.

— Что тут за зверь испускает клич Рэдволла?


— По имени Винокур, а по одежде — послушник аббатства, — ответил молодой выдр, надув грудь. — И с каких это пор Лог-а-Лог, вождь Гуосим, нападает на невинных путников?

Главный землеройка сузил глаза.

— Винк, ты? И твой папаша Варнокур тоже? Что, мех возьми, вы делаете в такой компании?


— Пытаюсь остановить войну. И хотя это не та, о которой я думал, думаю, мне не помешает потренироваться. А теперь, пожалуйста, опустите клинки, пока кто-нибудь не пострадал!

Уртблад опустил меч и посмотрел на двух рэдволльцев.

— Это и есть Гуосим?


— Да, м'лорд, — кивнул Варнокур. — Партизанский союз землероек. Наши старые друзья и союзники. Зиму они проводят в Рэдволле, а теплые месяцы по всей стране скитаются. Не ожидал встретить их так далеко на юге, но они идут туда, куда хотят.


— Так и есть, — хотя землеройка, к которому Винокур обратился как к Лог-а-Логу, несколько ослабил хватку, он все еще держал свой меч наготове. Его товарищи продолжали стоять в боевой стойке с поднятым оружием. — Раз уж нас представили друг другу, может, кто-нибудь объяснит, что эта череда хищников делает в наших лесах?

Винокур подошел к Лог-а-Логу.

— Как и сказал лорд Уртблад, мы отправляемся на побережье. Точнее, в Саламандастрон. Мы не ищем никаких заварушек, и я уверен, что вы тоже их не хотите, так что давайте просто опустим оружие, ладно?

Лог-а-Лог покачал головой.

— Все еще не понимаю. Я вижу барсука и выдру, но я также вижу ласок, и я знаю, что у вас тут есть крысы, потому что мы за вами все утро наблюдали. Если они не ваши пленники, то что же тогда?

Винокур погладил себя по усам, подражая брату Джеффу  и аббату Арлину, надеясь, что так он будет выглядеть более взрослым. Даже самые дружелюбные землеройки были склонны к спорам, а Винокур знал, что Гуосим не любят крыс и других хищников. Нелегко будет заставить их понять, что старые враги теперь стали союзниками.

— Дело обстоит так. Все эти войска  из Северных земель, далеко от Страны Цветущих Мхов, а там хищники с лесными жителями уживаются вместе. Вот почему у лорда Уртблада в войске и те, и другие.


— Вот как? А ты что с ними делаешь?


— Они остановились в Рэдволле по пути на юг, — пояснил Винокур. — Лорд Уртблад получил судьбоносное пророчество. Он прибыл в аббатство, чтобы предупредить нас и помочь укрепить нашу оборону. Но оказалось, что его брат Уртфист смотрит на Уртблада как на врага. Настоятельница Ванесса отправила меня с ним, чтобы я выступил в качестве посланника и Рэдволла и попытался предотвратить открытую войну.


— Значит, этот полосатый — друг? И его хищники тоже?


— Неужели мы с папой будем идти в строю с врагами?


— Нет. Нет, не думаю…


— Тогда отправляемся в путь, — подытожил Уртблад. — У меня нет времени. Опустите оружие, и мы уйдем отсюда.

Вождь землероек вперил в Уртблада стальной взгляд, и его челюсть упрямо сжалась.

— Опустить оружие? Вряд ли, когда хищники когда на нас направляют мечи. Это наш лес. Покажи нам, что вы так дружелюбны, как утверждаете, и тогда мы подумаем.


— Это вы начали первыми, — напомнил Уртблад Лог-а-Логу. — Я не дам своим войскам отбой, пока они находятся под угрозой применения оружия. Мы просто шли, никому не причиняя вреда, когда вы устроили засаду.


— Устроили засаду? Слышь, полосатый, если бы мы действительно хотели устроить засаду, вы все лежали бы сейчас убитые!


— Я сомневаюсь в этом. Ваша храбрость впечатляет, а вот ваше гостеприимство…


— Да? Ну, есть просто чужаки, а есть хищники. Таким зверям в этом лесу не рады!


— В Северных землях я убил множество зверей, думавших, что могут указывать мне, где мне место, а где нет.


— Тут тебе не Северные земли! Попробуй, если хочешь, чтобы этот день стал для тебя последним!

Именно тогда Винокур обнаружил, что может реветь почти так же громко, как любой барсук. Встав на полпути между барсуком и землеройкой, он поднял лапу и закричал еще громче, чем раньше кричал «Рэдволл»:

— ХВАТИТ!

Спор сразу же прекратился. Оба зверя уставились на выдра.

— Все, с обеих сторон! — крикнул Винокур, вызывая в памяти командный тон, который он много раз слышал от Монтибэнка. — Три шага назад и спрячьте оружие в ножны! Сейчас же!

Несколько мгновений оба зверя смотрели на него. Затем Уртблад произнес:

— Разумный план. Я соглашусь с ним, если землеройки согласятся.

Винокур посмотрел на Лог-а-Лога.

— Ну?

Землеройка нахмурился.

— Откуда нам знать, что им всем можно доверять?


— Мои солдаты подчиняются моим приказам, — сказал Уртблад. — А твои?

Лог-а-Лог окинул Уртблада кислым взглядом.

— Лог-а-Лог Гуосим! — провозгласил Винокур. — Признаешь ли ты власть Рэдволла, чье убежище ты используешь каждую зиму и чьей настоятельнице ты клянешься в верности и послушании?


— Да, но…


— Тогда делай, как я сказал, старый друг! Отойдите назад и опустите мечи!

Лог-а-Лог нахмурился, но в конце концов он обратился к одному из своих подчиненных:

— Флинк, передай слово по отряду. Три шага назад и опустить оружие.


— Вы уверены, сэр?


— Отдай приказ, Флинк!


— Есть, сэр!

Флинк отдал команду ближайшему воину. Северяне стояли наготове, чтобы отступить совместно с землеройками.

— Я готов, — заявил Уртблад.


— Можно начать отсюда, — предложил Винокур. — На счет «три»…


— Нет необходимости, — Уртблад повысил голос. — Войско! Отступать!

Барсук последовал собственному приказу, сделав три длинных шага назад от шеренги землероек, в то время как его войска сделали то же самое. Лог-а-Лог, не желая отставать, сделал тоже сделал три шага назад, и тут же его подчиненные последовали его примеру.

Винокур с Варнокуром стояли посреди тропы. Насколько они могли видеть, бойцы с обеих сторон расступались, оставляя середину дороги пустой. Словно в каком-то причудливом замедленном танце, движение постепенно продвигалось к задней части шеренг. И по мере того как обе стороны расходились, клинки, рогатины, булавы и копья опускались вниз, вонзаясь в ножны или упряжь, или вбиваясь в землю. Выдры-рэдволльцы успели проследить за колонной примерно на сотню зверей, прежде чем она исчезла за поворотом тропы.

Казалось, напряжение удалось разрядить, по крайней мере, здесь, во главе колонны. Ряды Уртблада и Гуосим разделял достаточный промежуток, чтобы случайное кровопролитие было маловероятным. Варнокур посмотрел на сына, весьма впечатленный.

— Вот это да, парень Винк! Коли ты с этим справился, глядь, и войну меж двух барсуков остановить сумеешь!


— Скажу так: не знаешь, из какого ты теста, пока сам себя не испытаешь, — ответил Винокур, на мгновение вернувшись к наречию выдр. — Но это еще дело не решённое. Давайте-ка соберем этих двоих тут, на тропе, чтоб могли они спокойно потолковать, как и полагается порядочным зверям.

Вскоре Уртблад и Лог-а-Лог стояли лицом к лицу на дороге.

Вождь землероек посмотрел на своего собеседника оценивающим взглядом.

— Значит, ты властелин Саламандастрона. Никогда раньше не встречал таких. Что ты делаешь со всеми этими северянами?


— Много сезонов я следовал великому пророчеству, и оно вело меня далеко и широко по всем землям. Я собрал эту армию на севере, чтобы справиться со смутой, предсказанной мною. И я всегда открыт для новых союзов с любыми добрыми зверями.


— Но разве Винк не сказал, что ты идешь выяснять отношения с братом? Что это значит?


— Есть признаки того, что за время моего отсутствия в Саламандастроне мой брат Уртфист мог погрязнуть во зле или заблуждениях. Если он стал недостоин править, то дело может дойти до войны между нами.


— Лорд-барсук испортился? — присвистнул Лог-а-Лог. — Я слышал истории о том, что вы, барсуки, можете натворить, если на вас нападут, и не могу сказать, что меня не волнует мысль о том, что такой зверь может служить злу. И потом, никогда не думал, что увижу барсучьего лорда с таким количеством хищников в обозе. Но если юный Винк говорит, что вы в порядке, то, пожалуй, я ему верю.


— Итак, мы можем пройти? —  спросил Уртблад. —  Ты ведь понимаешь, что я не могу задерживаться здесь долго.


— Погодите-ка, милорд, — поднял лапу Винокур. — Здесь нечто большее, чем просто недоразумение. Я знаю этих землероек, и они хорошие звери, хоть и немного задиристые. И они никогда бы не напали на нас так, даже если бы в нашем отряде были хищники. Эти звери — союзники Рэдволла, и если им нужна наша помощь, мы должны их выслушать, — молодой выдр повернулся к Лог-а-Логу. — Что здесь происходит, старый друг?

Вождь землероек взглянул на Винокура, удивленный новообретенной уверенностью своего собеседника.

— Все дело в работорговцах, — ответил он. — Они забрали десятки зверей, в основном землероек, из этой части страны. В том числе и моего сына Пиркко.

Две выдры из Рэдволла были потрясены.

— Нет! — ахнул Варнокур. — Только не малыш Пиркко!

Лог-а-Лог повесил голову.

— Да. Это должно было быть первое лето странствий этого шалопая с нами в качестве полноправного члена Гуосим. Надо было оставить его в Рэдволле. А теперь его украли!

Винокур и Варнокур шагнули вперед и утешительно обняли землеройку. Они оба хорошо знали Пиркко еще со времен его детства в аббатстве, где он воспитывался; Пиркко был почти таким же рэдволльцем, как и Винокур.

— Ты не виноват! — воскликнул Варнокур. — Виноваты те мерзкие злодеи!


— Те мерзавцы украли множество юных зверей, а те, кто пытался их остановить, поплатились жизнью. Единственный способ вернуть моего сына — это отправиться на их поиски всей силой Гуосим, — Лог-а-Лог бросил взгляд на Уртблада. — А если нам помогут твои воины, тем лучше!


— Я презираю работорговцев, — ответил Уртблад. — В Северных землях я покончил со многими из них. Но я не могу вовлечь свои войска в погоню, которая может занять несколько дней, а то и больше, как бы мне этого ни хотелось.


— При всем уважении, милорд, — возразил Винокур, — скорее всего, это всего лишь небольшая банда. Готов поспорить, что мы сможем выследить их всего за день-два.


— Как раз два дня прошло с тех пор, как похитили Пиркко, — сказал Лог-а-Лог. — Они не могли уйти далеко, но если мы не догоним их в ближайшее время, то можем никогда не вернуть его. Время не терпит. Мы устроили засаду только потому, что увидели, что у тебя в отряде есть крысы, и подумали, что ты и можешь быть тем работорговцем, хотя в нам и говорили, что эти работорговцы — лисы.

Уртблад бросил взгляд на Винокура.

— Ты не обязан сопровождать нас до самого Саламандастрона и волен остаться здесь, чтобы помочь Гуосим, если таков твой выбор. Но я не стану задерживаться. Что бы ни случилось с твоими друзьями…

Воина-барсука прервал звук далеких криков, доносившихся из глубины колонны. Ничего не было видно, но звуки, доносившиеся до них через лес, были почти что звуками полноценной битвы.

— А это еще что? — Лог-а-Лог повернул свою короткую шею в сторону шума.

Две землеройки пробирались сквозь деревья, возбужденные и запыхавшиеся.

— Лог-а-Лог! Этот дурак Снога не отступил, когда до него дошел приказ, — доложил один из них. — Он возглавил нападение на крыс!

Уртблад и Лог-а-Лог обменялись мрачными взглядами.

— Я бы настоятельно предложил, — обратился барсучий лорд к вождю землероек, — чтобы мы вдвоем немедленно отправились туда и покончили с этим прямо сейчас!


— В кои-то веки, барсук, мы с тобой полностью согласны. Ах, этот дурень Снога! Давайте пошевеливаться, пока не началась бойня!

* * *


Лог-а-Лог скрипел зубами, глядя, как тела землероек складывают у подножия древнего дуба.

— Разве твои крысы не поняли, что мы пытаемся заключить перемирие?


— Я вижу семь мертвых землероек, а не семьдесят, — холодно ответил Уртблад. — Учитывая, что именно ваша сторона нарушила перемирие, я бы сказал, что мои солдаты проявили достойную сдержанность!

Лог-а-Лог стиснул челюсти и заставил себя молчать. Он знал, что Уртблад прав, и дальнейшие споры ничего не дадут.

Уртблад оглядел свои ряды.

— Я вижу, что твои непослушные землеройки убили трех крыс капитана Чермака. Это нелегко сделать. Должно быть, нападение застало их врасплох.


— Не обязательно, — заметил Винокур.

Они с отцом стояли между войсками барсука и Гуосим, чтобы надежно разделить их, хотя сейчас казалось маловероятным, что военные действия разгорятся вновь. Каждая из сторон получила представление о том, на что способна другая, и никто из присутствующих не желал добавлять новые жертвы к десяти уже погибшим.

— Да, не стоит недооценивать Гуосим, милорд, — согласился Варнокур со своим сыном. — Пусть это всего лишь землеройки, но они — отличные воины.


— Расскажи мне о том, кто все это устроил, — обратился Уртблад к Лог-а-Логу.


— Снога? — фыркнул Лог-а-Лог. — Настоящий смутьян. Весь сезон оспаривал мое положение, но не бросал мне вызов в открытую. Слишком бесхребетный для этого. Но он постоянно спорит с моими приказами.


— Похоже, он — тот еще фрукт, — вставил Варнокур. — Где же он сейчас?

Лог-а-Лог стоял, сердито сжимая лапы.

— Не среди мертвых, к сожалению. Ты, Молк! Расскажи мне, как это случилось!

Ошеломленный землеройка Молк сидел на земле, прижав рану на плече, полученную во время стычки.

— Снога сказал нам, что это работорговцы! Он приказал нам напасть!


— Я отдал приказ разойтись!


— Снога сказал, что это плохой приказ! Он сказал, что тебя одурачили или, может быть, убили, и мы должны действовать сами! Эти изверги собирались окружить нас и застать врасплох, так что мы должны были напасть первыми!


— Похоже, тот гнилозуб сказал тебе все, кроме правды, — фыркнул вождь землероек.


— Откуда нам было знать, что можно доверять хищникам? Лог-а-Лог, эти крысы дрались как демоны! Мы думали, они нас всех убьют!


— Этот барсук хорошо их натренировал. И что, вы напали, когда они опускали оружие?


— Они ничего не опускали! — запротестовал Молк. — Клянусь, они готовились к атаке!

Крысиный капитан Чермак встал рядом с Уртбладом.

— Мы ждали, что отступим, милорд, — сказал Чермак своему хозяину, — но эти землеройки напротив нас засуетились. Один из них подначивал остальных, говоря, что они должны не обращать внимания на глупые приказы и пойти в атаку. Мы убили только столько, сколько нужно было, чтобы сдержать нападение, лорд. Когда они побежали, мы не стали их преследовать. Не думал, что вы это одобрите.


— Вы хорошо справились, капитан, — сказал Уртблад. — Эти землеройки могут стать нашими союзниками, но у вас не было другого выбора, кроме как защищаться.


— А Снога куда делся? — спросил Лог-а-Лог у Молка.


— Не знаю. Все запуталось в гуще битвы. Думаю, он возглавил отступление…


— Это точно. Снога очень хорошо умеет затеять заварушку, а потом оставлять ее другим, чтобы те разобрались с ней, — Лог-а-Лог огляделся по сторонам. — Похоже, он забрал с собой большую часть своей банды смутьянов… ну, тех, кто еще дышит.

Он посмотрел на Уртблада.

— Жаль, что все так вышло.


— Да, это было очень прискорбно, — согласился Уртблад. — Но все могло быть гораздо хуже.


— Ну, и что нам теперь делать? — спросил Винокур у двух зверей-вожаков, отвернувшись от тел убитых. Молодой выдр впервые видел павших в бою, и это зрелище был ему совсем не по душе.


— Мы хороним своих мертвых, — просто объявил Уртблад.

========== Глава 39 ==========

Оказалось, что и у северян, и у Гуосим были общие обычаи погребения погибших на войне. И те, и другие считали, что лучший способ почтить память товарищей — похоронить их там, где они пали, на месте сражения. И вот, с большой командой крыс и не менее большой командой землероек, могилы были быстро вырыты. Чермак упокоил трех своих крыс там, где они стояли на своем месте вдоль северной стороны тропы, а незадачливых последователей Сноги похоронили в семи могилах поменьше, прямо на противоположной стороне тропы. Никаких памятников и табличек, никаких каменных капищ, отмечающих это внезапно возникшее кладбище, не воздвигли; живым похороны запомнятся и так, а мертвые не будут нуждаться в дополнительных напоминаниях.

Лог-а-Лог вздохнул, когда над могилами землероек была уложена последняя земля.

— Эти дурни, наверное, не заслужили даже столько.


— Ты бы оставил их лежать в лесу, чтобы падальщики обглодали их кости? — спросил Уртблад.


— Не думай, что у меня искушения не было. Эти явно не достойны называться Гуосим, раз пролили кровь, ослушавшись приказа своего Лог-а-Лога. Я бы с радостью начал всё с чистого листа, если б и ты согласился оставить это в прошлом


— Согласен, — кивнул Уртблад. — Было бы глупо враждовать из-за этого, когда в этих землях живут работорговцы и другие поистине злые звери.

Варнокур громко прочистил горло.

— Кхм… если уж говорить о работорговцах, милорд, то что делать с теми мерзавцами, что пленили Лог-а-Лога младшего? Я готов возглавить отряд, чтобы помочь нашим приятелям. Но если мы идем за ними, то нам лучше шевелить хвостами уже сейчас!

Воин-барсук положил массивную лапу на эфес меча.

— Я не могу отложить поход в Саламандастрон, как и этот землеройка не может отвернуться от своего сына. Возможно, когда-нибудь мы и будем сражаться бок о бок друг с другом, но не сейчас. Если ты хочешь помочь своим друзьям, я освобожу тебя от службы. Но я не могу освободить других солдат. Решай со своим сыном, что ты выбираешь.


— Ого, — Варнокур посмотрел на сына. — Что скажешь, Винк? Ты — посланник Рэдволла. Я приму твое решение.

Винокур задумался. Он знал, что погоня Гуосим за работорговцами может занять много дней, и если он присоединится к ней, то вряд ли они с отцом смогут догнать войско Уртблада до того, как оно достигнет Саламандастрона. Но что было важнее: попытаться остановить войну, в которой могут погибнуть сотни, или помочь спасти товарища, попавшего в лапы работорговцев?

— Я… я не знаю, — запнулся он. — Если бы меня было двое…


— Ну, парень Винк, ты тут только один, а время уходит! — Лог-а-Лог повернулся к остальным Гуосим и дал сигнал к отходу. — Мы отправляемся на юг, за нашими братьями и сестрами. Если вы двое с нами, то решайте поскорее!


— Можешь отправляться, Лог-а-Лог. Мне нужна еще минута, чтобы все обдумать.


— Как раз минуту я и могу вам дать, — заявил Уртблад двум выдрам из Рэдволла. — За это время мы сами отправимся в путь.

Лог-а-Лог уже уводил своих землероек в сторону от тропы, но не успел он сделать и двух шагов, как из кустарника перед ним выскочил землеройка в ржаво-красной повязке на голове и встал прямо на тропе, излучая явное чувство собственной значимости.

— Так вот ты где, Снога! — прорычал Лог-а-Лог. — Видя, что тебя нет среди мертвых, я надеялся, что ты сбежишь и больше никогда не покажешься. Теперь тебе придется отвечать за свое!


— Заткнись! — огрызнулся Снога. — Пока ты стоял здесь и якшался с грязными крысами, я доказал, что именно я должен быть главой землероек!


— Ага? Кажется мне, что ты просто сбежал из драки, что сам начал, как подобает грязному трусу!


— Извиняюсь, — выступил вперед Уртблад, — но ты тот самый Снога, что приказал напасть на мои войска?

Невежливый землеройка посмотрел на возвышающегося над ним огромного барсука.

— Это были крысы! Если ты настолько глуп, что взял их к себе на службу, пеняй на себя!


— Тем не менее, это мои войска, и я несу за них ответственность. Возможно, ты мог бы объясниться…


— Тебе нечего ничего объяснять!

Уртблад продолжал, словно не слыша.

— Может быть, ты объяснишь, почему мне не следует насадить твою голову на пику?

Снога покраснел и зашипел:

— Что… что… ты не можешь так со мной говорить!


— Я могу не только говорить, но и делать. Капитан Чермак!

Около пятидесяти крысиных мечей поднялись как один, и все они были направлены на Сногу. Сам Чермак выхватил изогнутую пику, которую можно было использовать и как длиннорукий топор, и шагнул вперед.

— Начинаем, милорд? — нетерпеливо спросил он, с нескрываемым нетерпением поглаживая шест.

Уртблад поднял лапу.

— Подождите, капитан, — он бросил взгляд на Сногу. — Возможно, у этого землеройки все-таки есть для нас объяснение.


— Э-э-э… они напали первыми! — заявил Снога, указывая на Чермака.

Капитан Сэйбрук быстро шагнул вперед и положил лапу на плечо Сноги. Негромко обращаясь к землеройке, он сказал:

— Слышь, приятель. У этого барсука есть дар пророчества, и он может определить, когда ему лгут, просто посмотрев в глаза. Так что послушайся совета и убирайся… прямо… сейчас!

Снога отмахнулся от выдра.

— Это мой лес, и я не должен никуда убираться! Ни от тебя, — он уперся подбородком в Уртблада, потом повернулся к Лог-а-Логу, — ни от тебя!

Вождь землероек, несмотря на себя, был удивлен.

— После того что ты здесь натворил, с чего ты взял, что можешь так себя вести?

Снога обернулся на звук расступающегося за спиной кустарника и вызывающе указал на него.

— Вот с чего!

Четверо последователей Сноги, пошатываясь, вышли из зарослей, неся между собой безжизненную фигуру крупного лиса. Голова лиса болталась из стороны в сторону, а из спины торчал короткоствольный меч.

— Теперь я должен стать Лог-а-Логом! — триумфально вскричал Снога в наступившей изумленной тишине. — Я единственный, кто смог поймать одного из работорговцев, что охотились на нас. Именно такой предводитель нужен нам!

Винокур шепнул отцу:

— Ты думаешь, это и впрямь один из злодеев, что пленил Пиркко?


— Теперь он нам точно не скажет, — пробормотал Варнокур.

Уртблад шагнул вперед, чтобы внимательнее осмотреть тело.

— Я бы вряд ли сказал «поймать». Есть разница между пленником и мертвецом.


— Живой, мертвый, какая разница? — Снога уставился на барсука. — Это был наш враг, и теперь он больше никогда не сможет вредить нам! Одним таким меньше — это хорошо… Или ты поспоришь с этим перед добрыми зверями, что потеряли из-за них родных и друзей?


— Я согласен, что рабовладельцы — враги всех нас. Но убивать этого лиса было довольно глупо.


— Те мерзавцы не оставили нам выбора! — провизжал Снога, в то время как несколько его сторонников схватились за рукояти своих коротких мечей, посчитав, что барсук-чужак зашел слишком далеко в своей критике их предводителя.


— Напротив, — Уртблад указал на меч, торчащий из спины лиса. — Воины в битве не заканчивают жизнь с клинком между плечами. Очевидно, этот лис пытался бежать, когда его убили. Это говорит о том, что вы могли бы взять его живым. И тогда мы могли бы получить от него ценные сведения, которых уже не сможем.

Лог-а-Лог ткнулся мордой в лицо Сноги.

— Дурак! Он мог бы сказать нам, где Пиркко и остальные!


— А может, и не мог бы! Я не буду извиняться, что прикончил этого пушехвоста. Это все равно больше, чем ты сделал для нас!

Винокур с Варнокуром по опыту знали, что землеройки — еще те спорщики, но оба выдра никогда не видели такого уровня вражды, какой, казалось, существовал между Лог-а-Логом и этим Сногой. И у обоих, похоже, было много сторонников!

Низкий голос Уртблада прорезал воздух, заставив двух землероек замолчать, чем их враждебность успела перерасти в физическое насилие.

— Было бы полезно, Снога, если бы ты рассказал нам, что именно произошло.

Неприязнь Сноги к барсуку перевесила его желание выставить себя героем момента, поэтому он решил выполнить просьбу Уртблада.

— Этот мерзкий работорговец был послан шпионить за нами! Он затаился в кустах, чтобы его не заметили. Ну, мы его здорово удивили, ага, парни!

Под одобрительные возгласы последователей Сноги Варнокур пробормотал, обращаясь к Винокуру:

— Ну конечно, поди, он опешил. Кто ж думал, что землеройки-то от драки с другими войсками ноги делать будут?


— В общем, — продолжал Снога, — мы выгнали его из его укрытия, да так, что он не успел ничего сделать. Он выхватил меч и сражался с нами очень яростно, но я одолел его! Вот мой меч, и я не жалею, что он там!


— Если он направил на вас свой клинок, — заметил Уртблад, — почему он все еще в ножнах?


— Э… я положил его на место, чтобы нам было легче нести его сюда, — заикнувшись, ответил Снога. — Он слишком длинный, чтобы влезть в мои ножны. Вот, посмотри сам! — Он вытащил лисий меч из ножен и практически помахал им перед мордой барсука.

Глаза Уртблада расширились.

— Дай мне взглянуть.


— Нет! — Снога мгновенно отдернул лапу. — Это мое, честным путем в смертельной схватке, я не отдам!

Уртблад опустился к Сноге и вынул оружие из лапы землеройки, словно у беспомощного младенца.

Короткие мечи последователей Сноги со сухим скрежетом вылетели из ножен. В ответ поднялись длинные крысиные мечи.

— Дай сюда! — взвизгнул Снога.

Уртблад несколько мгновений стоял неподвижно, как статуя, все его внимание было сосредоточено на мече. Затем он протянул его так, чтобы Снога мог хорошо рассмотреть оружие.

— Полагаю, этот узор на рукояти или форма клинка не имеют для тебя особого значения?


— Нет. А почему?

Уртблад несколько секунд смотрел на землеройку, а затем вернул меч Сноге.

— Так я и думал. Возьми это оружие и храни его, если таково твое желание, но мой совет — выброси его. Оно принесет тебе плохую удачу.


— В смысле?!

Уртблад не обратил на него внимания и обратился к Лог-а-Логу.

— Скажи мне, где находится ближайший крупный водоем? Озеро или река с выходом в море?

Вождь землероек был удивлен вопросом.

— Сейчас мы между двумя широкими потоками, одним на севере, другим на юге. Оба текут к морю.

Уртблад покачал головой.

— Тот, что на севере, проходит под горами. Ни одно морское судно не сможет пройти по нему. Нам нужен тот, что на юге. Как далеко он отсюда?


— Полдня пути, — ответил Лог-а-Лог. — Мы как раз направлялись в ту сторону, пока не пронюхали о твоем войске. Я бы не хотел терять время, но если этот лис был достаточно близко, чтобы Снога о него споткнулся, то наша цель ближе, чем мы думали. Возможно, у Пиркко еще есть надежда!


— Да, возможно, — ответил Уртблад. — Мне придется потратить день на то, чтобы сопровождать тебя к южному потоку. Но, если все пройдет хорошо, это будет день, когда твой сын и твои друзья вернутся к тебе целыми и невредимыми.

Варнокур просиял.

— Милорд, вы все-таки решили помочь Гуосим?


— Да. Хотя я подозреваю, что тут замешано больше, чем просто работорговцы.


— С чего ты это взял? — спросил Лог-а-Лог. — Что ты увидел в этом мече?

В ответ Уртблад произнес всего одно слово, но от него по спине всех его воинов пробежал холодок, а желудок Винокура сделал медленное сальто.

— Траттон.

Он отошел, чтобы перестроить своих силы для поворота на юг. Землеройки Гуосим молча смотрели ему вслед, а затем обратились к двум рэдволльцам.

— Во имя черных камней, что такое Траттон?


— Неприятности, вот что, — серьезно ответил Варнокур, — можете быть уверены!

* * *


В тот же день, когда объединенные силы Уртблада и Гуосим повернули на юг, преследуя работорговцев, Уртфист и его восемьдесят зайцев встретили первый признак переполоха в Стране Цветущих Мхов.

Экспедиция из Саламандастрона к этому времени уже была далеко на Западных равнинах, переправившись накануне утром через реку на пароме Фиткина. По мере приближения к цели темно-зеленая линия леса становилась все более различимой как впереди на востоке, так и на юге, справа. Местность вокруг них по-прежнему представляла собой холмистые, поросшие деревьями равнины, но горы, что они оставили позади, с каждым шагом становились все более тусклыми. Они были примерно на полпути через равнину, и назавтра должны были покинуть равнины и полностью войти в лес.

— Это как-то неправильно, — молвил Уртфист, шагая во главе своих зайцев. — Мы не видели ни следов врага, ни беженцев. Леса уже в пределах видимости, и все кажется нормальным. Я начинаю думать, что нам солгали.


— Мы зашли так далеко, сэр, — ответил майор Саффорд. — Наш дом остался далеко позади, а Рэдволл — впереди, так что нам стоит закончить поход и посмотреть, что там, в аббатстве.


— А тем временем мой брат возьмет Саламандастрон, — скрипнул зубами Уртфист. Они говорили негромко, чтобы никто не мог подслушать. — Возьми Браудера с собой в авангард. Если он окажется шпионом, то, вероятно, попытается удрать, когда мы приблизимся к Рэдволлу. Я не хочу давать ему шанса.


— Да, сэр, — Саффорд повернулся, чтобы повиноваться, но тут же остановился при виде небольшой группы, приближающейся с северо-востока. — Подождите секунду, м’лорд. Один из наших фланговых патрулей возвращается, и с ними несколько зверей.

Впереди, на гребне небольшого холма, виднелись силуэты шести зверей. Три зайца-разведчика сопровождали землеройку, крота и ежа, одетых как лесные жители.

Тревеллер встал рядом с Уртфистом и Саффордом.

— Что ж, самое время для веселья. Они идут со стороны Рэдволла. Может быть, теперь мы наконец-то узнаем новости от первых лап о том, что там происходит.


— Возможно, — медленно кивнул барсук. — Но держи глаза и уши открытыми. Я не хочу, чтобы меня застали врасплох. Зайцы, стоять!

Разведчики привели лесных жителей прямо к Уртфисту. Командир разведчиков кивнул своему господину.

— Милорд, мы встретили этих троих, когда они шли нам навстречу. Они из места, что неподалеку от Рэдволла. Думаю, вы захотите услышать, что они скажут, сэр.

Уртфист внимательно осмотрел незнакомцев. Крот был безоружен, у землеройки был грубый простой меч, а еж держал в руках самодельную дубину с шипами. Их одежда была простой, что не наводило на мысль о принадлежности этих зверей к какому-либо организованному ополчению. На плечах у всех троих висели мешки с провизией, которые выглядели наскоро собранными. Создавалось впечатление, что это звери, которым пришлось отправиться в путь, не оставив времени на подготовку.

— Конечно. Какие новости?


— Боюсь, ничего хорошего, — ответил землеройка. — В Рэдволле творятся ужасные вещи. Думаю, вы уже знаете об этом, если вы лорд Уртфист из Саламандастрона, а среди вас есть заяц по имени Браудер!

Уртфист поднял бровь.

— Так и есть. Вы друзья Браудера?


— Мы знакомы. Лучший зверь из нас, чтобы отправиться к вам. Должно быть, он добрался до тех гор, иначе вашего отряда здесь бы не было, — Землеройка сделала несколько шагов вперед вдоль строя зайцев, окидывая их взглядом. — Эй, Браудер, старый хрыч, выходи и покажи себя!

Браудера было нетрудно заметить — он был единственным лесным зайцем среди одетых в униформу бойцов Длинного патруля. Он вышел из-за спины Тревеллера и потрепал землеройку по плечу.

— Привет, Джарбси, дружище. Не знал, увижу ли я еще когда-нибудь твою смуглую мордашку. Рад, что хоть кому-то из знакомых мне удалось выжить в этой чертовщине!

Майор Саффорд громко прочистил горло. Браудер повернулся.

— Во! Простите! Милорд, позвольте представить вам землеройку Джарбо. Он славный малый. А вон там крот Фолсом…


— Хурр-бурр, рад тебя видеть.


— Но, боюсь, ежа этого не знаю. Но если он в компании этих двоих, значит, с ним все в порядке.

Еж небрежно отсалютовал Уртфисту лапой.

— Меня звать Боллом. Я был слишком занят тем, что пытался спасти свою шкуру, пока эти вот тут занимались тем делом. Я присоединился к ним всего три дня назад.


— Звучит серьезно, — заметил майор Саффорд. — Неужто Рэдволл в самом деле пал?


— Да, так и есть, — кивнул Джарбо. — К северу от аббатства повсюду крысы, к югу — ласки, а на вершине стены — лисы. К Рэдволлу не подобраться, без того, чтобы не быть убитым или захваченным в рабство.

Саффорд посмотрел на Уртфиста.

— Похоже, он сосредоточил свои силы в окрестностях Рэдволла, как мы и предполагали, милорд. Это объясняет, почему мы до сих пор не столкнулись ни с кем из его банды. Значит, мы сможем подобраться к нему поближе, прежде чем он поймет, что мы на подходе.


— Не рассчитывайте на это, — предупредил Боллом. — С вершины стены они могут видеть довольно далеко на равнинах. Вам лучше всего направиться отсюда прямо на восток, тогда вы сможете укрыться лесом, Но вам все равно придется попотеть. Эти леса кишат хищниками задолго до Рэдволла.


— Это также означает, что большая часть сил моего брата будет сосредоточена в одном месте, — сказал Уртфист. — Ты можешь примерно сказать, сколько у него войск?


— Много, — ответил Джарбо.


— Может быть, бурр-хурр, даже больше тысячи, — добавил Фолсом.


— И скажите мне, какой поддержки мы можем ожидать от местных? — спросил Уртфист.


— Это еще одна причина идти на восток, — ответил Боллом. — Большинство добрых зверей, что спаслись, направились на юг, поскольку та нечисть пришла с севера, а западные равнины слишком открыты.


— А еще больше тех, кто ушел дальше на юг, в нижнюю Страну Цветущих Мхов, — добавил Джарбо. —Особенно малыши, старики и женщины. Мы сейчас идем к ним. Они отправились по южной дороге несколько дней назад, а мы остались рядом с Рэдволлом, чтобы узнать, нельзя ли там еще что-нибудь сделать, — Землеройка бросил долгий, уважительный взгляд на зайцев Длинного Патруля. — Теперь, когда вы здесь, некоторых из тех, кто потерял надежду и сбежал, можно убедить вернуться. Летом на юге кочует большая армия землероек. Они — союзники Рэдволла, и если их удастся найти, они обязательно присоединятся к вам.

Уртфист молча обдумал все услышанное. В конце концов он сказал:

— Я последую твоему совету и поверну наш курс прямо на восток. Мы сразимся с любым злом, которое нам встретится, до самых стен Рэдволла. Если повезет, я смогу освободить леса вокруг аббатства и взять Рэдволл в осаду, чтобы держать моего брата в узде в крепости, которую он сам захватил. Я поручаю вам передать весть другим жителям юга, которых можно убедить помочь нам. К сожалению, я не могу выделить тебе ни одного из своих зайцев, чтобы помочь тебе в этом деле; мне понадобится каждый из них для предстоящей битвы. Я не знаю, сможем ли мы сами освободить Рэдволл. Но если вы сможете привести достаточно помощи с юга, возможно, вместе мы избавим страну от этого зла.


— Мы сделаем все, что в наших силах, — заверил его Джарбо. — Но было бы неплохо, если бы у нас был хотя бы один быстрый зверь, который помог бы разнести весть. Мы, землеройки, ежи и кроты, не самые быстрые существа на свете, знаете ли.

Уртфист окинул долгим взглядом лесного зайца в своей компании.

— Будет ли толк, если я дам тебе Браудера? По его собственному признанию, он не боевой зверь, так что в моем походе от него будет мало пользы. А он смог добраться до Саламандастрона за три дня. Он должен быть более чем достаточно скор.


— Ну, я уверен, что Браудер не прочь отправиться с вами в Рэдволл…


— Тебе нужен заяц или нет? — рявкнул Уртфист, а затем повернулся к зайцу. — Что скажешь, Браудер?

Лесной заяц пожал плечами.

— Как вы и сказали, милорд, я не боец. А вот этим моим друзьям не помешали бы мои крепкие лапы, чтобы бегать с депешами и тому подобным. Впрочем, я неплохо знаю леса к югу от Рэдволла и мог бы помочь вам пройти через них. Я согласен на любое ваше решение, лорд.


— Тогда иди со своими друзьями, Браудер. С ними ты сможешь лучше послужить делу Рэдволла, чем со мной. Когда я увижу тебя в следующий раз, я надеюсь, что ты приведешь союзников. До сих пор я не был уверен, стоит ли доверять тебе, но теперь я вижу, что добрые звери здесь действительно нуждаются в помощи. Ты хорошо сделал, что вызвал меня так быстро.

Крот Фолсом подошел к Браудеру, тепло пожал ему лапы, а затем покопался в своем рюкзаке и достал набор деревянных трубок.

— Поторопись, Брауди. Я сохранил их для тебя в целости и сохранности.

Браудер взял у крота инструмент.

— Спасибо, Фолсом!. Я знал, что могу доверить тебе заботу о них!

Он поднес трубу к губам и выдул отрывок бодрой и оживленной мелодии, затем повернулся к Уртфисту.

— Не было места, чтобы взять их с собой — пришлось путешествовать налегке, вы же знаете. Много раз я жалел, что у меня нет их с собой, чтобы сыграть вам пару частушек, пока мы идем. Когда в сердце зверя есть музыка, без нее трудно обойтись.

Барсук кивнул.

— Сейчас ты можешь играть для друзей, а когда-нибудь, возможно, и для нового аббата или аббатисы Рэдволла. Но теперь наши пути должны разойтись. Удачи вам.


— И вам, лорд.

Браудер отвесил глубокий поклон Уртфисту, а затем отошел в сторону, чтобы встать вместе с тремя другими лесными жителями, пока армия Саламандастрона снова движется в путь. Он снова поднес трубку к губам и заиграл размеренную маршевую мелодию. Джарбо, Фолсом и Боллом помахали зайцам, пожелав им удачи в пути и в бою. Браудер прекратил играть, как только последний заяц прошел мимо, и они вчетвером молча наблюдали, как конец процессии исчезает вдали. Затем они повернулись и направились прочь на юг.

— Хорошо сыграли, ребята, — сказал Браудер. — Они, кажись, и впрямь поверили.


— Похоже, да, — подытожил Боллом.


— Эй, ты не единственный тут актерствовать умеешь, — усмехнулся Джарбо. — Но лучше я вернусь к лорду Уртбладу и займу место среди его землероек. Я боец, а не лицедей!

========== Глава 40 ==========

Солнце уже почти село, когда войска Уртблада и Гуосим достигли берегов реки на юге. По мере приближения к широкой, стремительной реке лес значительно расступился. После столь долгого путешествия под мраком густого полога было радостно вновь увидеть открытое небо и яркий солнечный свет. Река перед ними была почти вдвое шире моста Лорра и выглядела так, словно на ней могло проплыть весьма много лодок. На широких берегах было достаточно места для того, чтобы союзники могли разбить лагерь на ночь.

— Все еще не понимаю, — спросил Лог-а-Лог. — Что морским крысам делать так далеко на суше?

Винокур взглянул на широкое течение.

— Река довольно широка. Может, они приплыли с моря?

Лог-а-Лог осмотрел реку вверх и вниз по течению.

— Что-то я не вижу кораблей пиратов. Кроме того, ничто настолько большое не могло бы зайти так далеко в лес, не потревожив береговых зверей.


— Ничего тот барсук не знает! — фыркнул Снога, предварительно убедившись, что Уртблад не слышит. — Там, на западе есть места, где вода узка и глубока, а ветви свисают низко над головой. Любой большой корабль там просто зацепится ветками за мачты!


— Тогда как ты объяснишь этот меч? — потребовал Лог-а-Лог, указывая на оружие, что Снога взял у мертвого лиса.

Снога прижал меч поближе к себе, словно опасаясь, что кто-то опять отнимет его.

— А что? Он говорит, что это меч морских крыс, но откуда ему знать, а? Мы можем только верить ему на слово. Я думаю, он все это выдумал, просто чтобы напугать нас и заставить делать то, что он нам говорит! Он сказал, что вернет тебе твоего отпрыска, но я не вижу ни одного из тех лисов. Наверное, они услышали нас за милю и перебрались через реку на лодках.


— Возможно, так оно и есть, — раздался глубокий голос сзади.

Снога, не ожидавший, что такой крупный зверь, как Уртблад, сможет подкрасться так незаметно, подпрыгнул аж на половину своего роста.

— Но я сомневаюсь в этом, — продолжил барсучий лорд. — Лисы не слишком любят водные суда. Скорее всего, они, услышав нас, скрылись в той или иной стороне вдоль берега реки.


— Значит, ты сам это признаешь! — воскликнул Снога, к которому, очевидно, вернулась его дерзость. — Мы потеряли их из-за тебя!


— Меня беспокоят не лисы, — сказал Уртблад. — У них было достаточно времени, чтобы передать пленников тем, кто ожидал их.


— Кому? — хмыкнул Снога. — Твоим невидимым крысам?


— А кому еще? — Уртблад оглядел остальных. — Мы согласны с тем, что эти работорговцы были лисами и что они направлялись на юг?

Все звери, даже Снога, кивнули в знак согласия.

— Мы знали, что это лисы, еще до того, как Снога убил одного из них, — сказал Лог-а-Лог. — А их следы показали, что они шли в этом направлении.


— Ну что ж. Держат ли лисы обычно рабов сами?


— Так, — быстро вставил Снога, поняв, к чему клонит барсук. — Будь у них был замок или крепость…


— Я не слышал о крепостях рядом, а я много путешествую, — ответил Уртблад. — Но лисы гораздо чаще собирают рабов ради наживы или по приказу какого-нибудь другого хозяина.


— Да, — подхватил Лог-а-Лог, — они обычно крадут молодых зверей для других рабовладельцев.


— Если эти лисы, за которыми вы гнались, не собирались оставлять ваших близких себе, то кому они их доставляли? Мы знаем, что они направлялись на юг, и вот мы здесь, так далеко на юге, как только они могли пройти без лодки или моста. Мы знаем, что они везли рабов куда-то и, несомненно, рассчитывали на вознаграждение. Морские крысы используют множество рабов на гребных галерах, а на убитом лисе мы нашли крысиный меч. Мне кажется очевидным: крысы наняли лис, чтобы те захватывали для них рабов, и платят им оружием.


— Даже если все, что ты говоришь, правда, куда это нас приведет? — пожал плечами Снога. — Оглянись вокруг. Ни крыс, ни лис, ни рабов! Если они и были здесь когда-то, то теперь их нет. Без сомнения, в море, на этих твоих кораблях, что не могли сюда приплыть!

Уртблад не поддался на презрительный тон Сноги.

— Если они не смогли добраться сюда на кораблях, они вполне могли добраться на чем-то еще.

— Да, в самом деле, на чем-то еще, чем-то еще!

Повернувшись, все увидели странного мыша-полевку, подкравшегося к ним с незаметностью, которой мог бы гордиться Уртблад. На полевке было длинное пальто, спускавшееся ниже колен, а шерсть была нечесаной и неухоженной, торчащей во все стороны, словно он только что встал с постели. Блеск в его глазах был слегка безумным.

— Да, да, — быстро затараторил полевка, с энтузиазмом потирая лапы, — на чем-то еще. Возможно, одно судно, достаточно большое, чтобы нести полную команду, а также груз рабов, да, но с мачтами, которые можно легко опустить, чтобы пройти под низко нависшими ветвями. Или что-то вроде баржи, что идет низко над водой, но может вместить много зверей. Или какой-нибудь новый тип корабля, не похожий ни на один из известных нам. Да, да, это можно сделать, действительно…


— Почему бы тебе не уползти обратно под камень, чудик? — перебил его Снога.

Уртблад спросил двух землероек:

— Вы знаете этого зверя?


— Да, Лог-а-Лог обратился к полевке. — Я уже начал беспокоиться о тебе, Лорр. Где ты прятался?


— Спрятался за деревьями, когда там начался бой. Вы знаете, я не люблю такое, нет, не люблю, не люблю совсем!

Уртблад посмотрел на полевку с новым интересом.

— Ты и есть Лорр? Тот самый, чей мост мы пересекли на севере?

Эксцентричный полевка широко улыбнулся.

— Именно тот, сэр, именно тот! Вы видели мою работу? Видимо, да, иначе вашего войска здесь бы не было. Всегда говорил, что этот мост выдержит целое войско, теперь это доказано, да!

Лог-а-Лог решил представить полевку с барсуком более формально.

— Лорд Уртблад, познакомьтесь с Лорром Мастером. Никогда не встречал зверя изобретательнее. Именно он выдумал тот мост, через который вы переходили, в своей голове, не рисуя никаких планов и прочего. Мы познакомились с ним прошлой весной. Построить тот мост заняло всего несколько дней, если вы можете в это поверить!

Лорр шагнул вперед и встал перед Уртбладом. Он лизнул лапу и пригладил мех, придав ему хоть какое-то подобие порядка, пусть и только на полминуту — вскоре он снова стал растрепанным.

— Приятно познакомиться, никогда не встречал барсучьего лорда, ни из Саламандастрона, ни откуда бы то ни было еще. Лорр Мастер, к вашим услугам, милорд!

Он протянул облизанную лапу; барсук удовлетворился кивком в сторону Лорра, оставив свою лапу при себе.


— Мне очень приятно познакомиться с таким талантливым зверем. Скажи, Лорр, раз уж ты, очевидно, подслушивал наш разговор, есть ли у тебя какие-то свои соображения по поводу того, что мы только что обсуждали?


— Про крыс-пиратов, вы имеете в виду? — Лорр пожал плечами. — Никогда не встречал ни одного, и мне все равно, если никогда не встречу. Слышал о них, и этого мне достаточно. Боюсь, я недостаточно сведущ в их делах, чтобы так или иначе сказать, их ли это мерзкое дело. Стараюсь не говорить, когда не знаю, о чем говорю, так только лучше!


— Другим стоило бы поучиться у тебя, — ответил Уртблад, взглянув на Сногу. — Я уверен, что за всем этим стоят морские крысы. И если те лисы-работорговцы направлялись сюда, то их пособники не могут быть далеко отсюда.


— Но где же они? — спросил Лог-а-Лог. — Речь идет о моем сыне. Если он уже на пути в море, нам его не догнать. Неужели вся надежда потеряна, или я что-то упускаю?


— Вот что мы сделаем, — объявил Уртблад. — Во-первых, пока мы будем разбивать здесь лагерь на ночь, я пошлю самых быстрых своих воинов как разведчиков, чтобы они обследовали берег реки вверх и вниз по течению, насколько смогут, пока держится дневной свет. Если поблизости есть крупные суда, они будут обнаружены. Если это не удастся, у меня есть еще один разведчик, способный преодолевать такие расстояния, которые не под силу даже зайцу. Мой капитан Халприн — коршун, и теперь, когда мы вышли из-под густого покрова леса, я смогу подать ей сигнал. Она может следовать по этому ручью до самого моря, если понадобится. Если что-то там есть, она его найдет.


— Пешим не догнать лодку, даже если она есть, — фыркнул Снога. — Это глупость, сверху донизу. Вот увидишь, мы найдем только одного работорговца — того, кого я уже убил. Ну-ка, землеройки, — обратился он к своим последователям, — не будем больше участвовать в этом. Мы разобьем свой лагерь во-о-н там, и пусть эти дураки разбираются сами!

С этими словами Снога повел своих сторонников — полтора десятка зверей — вверх по течению.

Как и прежде, Уртблад остался совершенно равнодушен к словам Сноги. Вместо этого он направился к своим рядам, чтобы приступить к отбору самых быстрых воинов.

Лог-а-Лог, однако, посмотрел вслед своему уходящему противнику со смесью гнева и беспокойства.

— Винк, а что, если он прав?

Молодой выдр ободряюще похлопал собеседника по плечу.

— Он? По моему опыту, такие грубияны мало в чем правы.

Лог-а-Лог не был полностью убежден.

— Да, именно так я себе и говорю. Обычно он во всем ошибается. Но если и бывало время, когда он мог быть прав, Винк, я молюсь, чтобы это было не сейчас!

* * *


Было организовано два отряда разведчиков. Капитан Маттун, бывший очень быстрым для ласки, был выбран главой группы, которая должна была обследовать берега вверх по течению, а капитан Сэйбрук возглавил отряд, что направился вниз по реке. Остальными разведчиками были хорьками, горностаями и выдрами — самыми длинноногих зверями, состоящих на службе у Уртблада. Все они уже не раз доказывали свою быстроту в боевых условиях. В каждой команде были опытные следопыты.

Обе команды были достаточно многочисленны и хорошо вооружены, чтобы выпутаться из любой неприятности, которая может возникнуть на их пути.

Как только разведчики ушли, барсучий лорд занялся разведением сигнального костра для капитана Халприн. Сухие дрова были собраны в окрестном лесу и сложены в кучу для костра. Повара-землеройки сразу же принялись за работу, используя для растопки хворост, сухую траву и ветки. В мгновение ока над берегом реки запылал большой костер.

Уртблад сам собрал зелень из лесных зарослей, тщательно выбирая только определенные виды листьев и веток. Когда их добавили в костер, из ревущего пламени поднимался столб густого белого дыма, уходящего за верхушки деревьев и далеко в небо.

Из множества припасов, которые несли его войска, Уртблад взял небольшой сосуд с измельченными кристаллами. Он насыпал две большие горсти порошка и бросил его в пляшущее пламя. Тут же дым засверкал всеми цветами: голубым, фиолетовым, оранжевым, зеленым и розовым — все они смешались вместе, но каждый отличался от другого. Это было совершенно не похоже на то, что когда-либо видели ни рэдволльцы, ни Гуосим.

Варнокур восхищенно кивнул:

— Да, не думаю, что ваши птицы-капитаны могли бы принять это за что-то другое, м’лорд.


— В этом и суть.

Лорр был совершенно очарован зрелищем и подошел к огню так близко, что Винокуру пришлось оттащить его назад, чтобы он не опалил усы.

— О, я говорю, это просто чудесно! Я слышал, что чешуйчатые минералы дают такие цвета, да, слышал, но вы применили их так, как я и представить себе не мог! Вы должны поделиться со мной составом вашей смеси, лорд!


— Да, замечательно, — согласился Винокур. — Мы могли бы устроить фейерверк на следующем праздновании Дня Именин в Рэдволле…

Уртблад посмотрел на запад, на узкий поток, который река прорезала в лесу.

— Солнце только начинает садится. Долгие летние сумерки пойдут нам на пользу. Капитан Халприн должна успеть ответить на этот сигнал и прибыть задолго до наступления ночи.


— Что дальше? — спросил Лог-а-Лог у воина-барсука.


— Теперь мы разбиваем лагерь, — ответил Уртблад. — К тому времени, как мы закончим, разведчики должны вернуться. И тогда, надеюсь, мы будем знать больше, чем сейчас.

* * *


— Во, что это?

Тревеллер замер на месте, повернувшись лицом к югу. Приложив лапу к брови, он осматривал далекий горизонт.

Уртфист остановился, как и куча зайцев за его спиной. Он проследил за взглядом Тревеллера, но не смог различить ничего необычного.

— В чем дело, Тревеллер? Что ты видишь?


— Дым, я думаю. Над верхушками деревьев далеко на юге. У него забавный цвет. Напоминает то, что я несколько раз видел на севере.


— На севере? — Уртфист поднял бровь. — Может, это как-то связано с моим братом?


— Точно не знаю, сэр. Не возражаете, если я загляну наверх?


— Вовсе нет. Вот, — Уртфист нагнулся и соединил свои массивные лапы вместе. Тревеллер поставил на них одну ногу и взобрался на плечи барсука. Уртфист выпрямился во весь рост, а Тревеллер поставил по одной лапе на каждую из плечевых пластин доспехов. Уртфист ухватился за лодыжки зайца, чтобы поддержать его. С этого возвышения Тревеллер вновь обратил свой взор на юг.


— Хмм… да, это точно знакомо. Не уверен, что это значит. Эй, Сафф, дружище, иди посмотри сам.

Тревеллер ловко спрыгнул на землю, а майор Саффорд взгромоздился на плечи барсука.

Уртфист напрягся, пытаясь разглядеть, что видят его зайцы, но не смог.

— Боюсь, мое зрение не сравнится с вашим. Все, что я могу различить, — это туманные деревья.


— Ну, на самом деле ничего особенного в этом нет, сэр, — отозвался Саффорд с высоты над своим хозяином. — Но Тревеллер, как всегда, прав. Столб дыма, далеко-далеко. Похоже, что он имеет разные оттенки. Раньше такого не видел.


— Тревеллер, — спросил Уртфист, — ты говорил, ты знаешь, что это такое?


— Я этого не утверждал, милорд. Но несколько раз в Северных землях я видел столбы дыма разных цветов, как, похоже, и этот. Но ни разу не смог отследить источник, так что так и не узнал, что это за штука.


— Есть предположения?


— Ну, — погладил усы Тревеллер, — в северных землях живет немало землероек… некоторые из них даже работают на Его Кровавость… И эти цветные дымы, похоже, всегда приходили с земель землероек. Мы знаем, что Браудер и его друзья отправились на поиски землероек-союзников Рэдволла, далеко на юге. Так что, возможно, дело в землеройках, но это только предположение, сэр.


— Более обоснованное, чем то, которое мог бы сделать любой из нас, — похвалил его Уртфист. — Как далеко, это от нас, по-твоему?


— Весьма далеко, сэр. Трудно определить в это время суток. Сумерки, мех их побери. Я бы сказал, что на день-два похода от нас.


— Тогда это нас не касается, — решительно заявил Уртфист, сбрасывая майора Саффорда на землю; заяц приземлился, энергично подпрыгнув. — Наши дела лежат на северо-востоке, в Рэдволле. Мы останемся на своем пути, туда, где, как мы знаем, мы нужны, и не станем гоняться за каким-то далеким призраком. Будь то друг или враг, им будет трудно нас догнать. Зайцы, марш!

Не успел он отдать команду, как колонна снова двинулась в путь, быстро продвигаясь к Рэдволлу.

Тревеллер и Саффорд зашагали рядом с Уртфистом.

— Слышь, — обратился майор к другому зайцу, — ты не думаешь, что наш приятель Браудер может иметь какое-то отношение к этому костру?


— Только он не отрастил крылья и полетел, — ответил Тревеллер. — Он покинул нас всего несколько часов назад. Когда я был в расцвете сил, я даже не смог бы пробежать такое расстояние за это время. Даже если он действительно добрался от Рэдволла до Саламандастрона за три дня — он не мог так быстро добраться до юга.


— Хм. Наверное, ты прав. Но что, если это какой-то сигнал, зажженный врагом, чтобы Его Кровавость знал, что мы уже в пути?


— Не понимаю, зачем им зажигать сигнальный огонь так далеко от дороги. Отсюда его почти не видно, а Рэдволл еще дальше на север, чем мы. Да и какой зверь мог оттуда заметить нас?


— Ну, ты у нас опытный разведчик, — признал Саффорд. — Ты знаешь о таких вещах больше, чем любой среди нас. Я соглашусь с тобой.

Раскатистый голос Уртфиста прервал их задумчивость.

— Полагаю, вы двое рассуждаете понапрасну. Конечно, враг заметит нас раньше, чем мы достигнем цели. Вопрос только в том, когда. Я не обманываю себя тем, что мы сможем подойти к воротам Рэдволла и застать моего брата врасплох. Но даже если нас заметят, у них не будет другого выбора, кроме как оставить нас в покое, пока мы не доберемся до стен аббатства. Ни один небольшой отряд не осмелится напасть на нас. Если нам повезет, мы сможем проникнуть далеко в Страну Цветущих Мхов, а возможно, и до самого Рэдволла, не встретясь с врагом. Так что работайте челюстями, если вас развлекают пустые разговоры, но не забывайте с каждым шагом держать глаза и уши начеку.

Хотя тон барсука был дружелюбным, намек в его словах не остался незамеченным. Саффорд и Тревеллер тут же замолчали. И в этом молчании Долгий Патруль направился к темнеющему востоку.

* * *


Уртблад не мог запретить разжигать костры, ведь его сигнальный костер поднимал достаточно дыма, чтобы его было видно до самых западных равнин. Как только его землеройки закончили разжигать костер для вызова Халприн, они разожгли множество костров поменьше, вдоль и поперек широкого берега реки. Гуосим зажгли несколько своих, как и крысы Уртблада. Даже отряд Сноги развел свой собственный костер, решительно отказавшись смешиваться с войсками барсука или даже с основными силами Гуосим.

Лог-а-Лог не мог открыто выступить против своего соперника в этом вопросе, поскольку и сам не очень-то жаждал составлять компанию хищникам. Так и получилось, что Гуосим сидели в основном с землеройками и выдрами Уртблада, а крысы с ласками держались подальше, близ деревьев.

Все, кто хоть немного умел добывать пищу, были заняты работой. Нашли достаточно дикого ревеня и салата, чтобы сварить суп для всех собравшихся. Негустое рагу приправили сушеным тимьяном из запасов северян, а загустили мукой и медом от Гуосим. К сожалению, не удалось найти ни картофеля, ни моркови, ни репы, чтобы сделать рагу более сытным, но никто из солдат Уртблада не жаловался: они были рады любой горячей еде.

Лог-а-Лог и несколько его старших землероек заняли место у одного костра вместе с Лорром, Винокуром и Варнокуром. Многие другие выдры присоединились к ним.

— Итак, — обратился Варнокур к Лорру, — это мост назвали в честь тебя, да?

Лорр покраснел до ушей.

— Не я придумал назвать его в свою честь, не я. Я просто нацарапал на коре грубые планы, чтобы показать этим прекрасным землеройкам, как это делается, и не могу приписать себе больше, чем это, не могу.


— Я помню это совсем по-другому, Лорр, — вмешался Лог-а-Лог. — Мы, бродячие землеройки, были довольны тем, что оставили брод как есть, и предоставили лодочникам самим распоряжаться рекой. Это мы нашли тебя на берегу реки… да ты практически заставил нас работать! Как ты это сделал, я никогда не смогу понять, но могу лишь сказать, что не успели мы оглянуться, как уже рубили бревна для моста. Не то чтобы я жалел об этом. Это было хорошее развлечение, почти приключение, посмотреть, получится ли у нас. Не хотелось перекрывать воду для лодок. Но Лорр все продумал от первой до последней доски. Если бы не он, ничего бы не вышло, поэтому мы все решили, что мост следует назвать в его честь.

Винокур, благодаря рэдволльской школе имеющий некоторый толк в исторической науке, спросил у полевки:

— Каково это — знать, что через несколько поколений звери, возможно, все еще будут называть его твоим именем?

Лорр пожал плечами.

— Для чего нужна эта жизнь, если не для того, чтобы оставить после себя что-то, что может помочь другим?

Варнокур рассмеялся.

— Хорошо сказано! Но ты не волнуйся, дружище — когда мы вернемся в Рэдволл, мой сын Винк позаботится о том, чтобы этот твой мост был упомянут в записях нашего аббатства. Ты вошел в историю, как не крути!

Эксцентричный зверь уставился прямо перед собой, широко раскрыв глаза.

— Забавно, но я не чувствую себя исторической личностью.


— Не правда ли, все так и есть, — размыслил выдр Олимпо. — Те из нас, кто творит историю, слишком заняты, чтобы это понять. Взять хотя бы этот наш поход. Что будет ждать нас в Саламандастроне? Будет ли это битва или мир? Если будет битва, то кто победит и как это повлияет на жизнь каждого зверя во всех землях? Кто из нас погибнет, а кто станет героем… или и тем, и другим? — Он закрыл глаза и покачал головой. — Когда я думаю о таких вещах, у меня голова идет кругом!


— От счета пальцев на ногах у тебя голова идет кругом, — пошутил друг Олимпо Брот. Повернувшись к Лорру, он продолжил: — Историческая личность или нет, но хорошо, что твой мост был там, приятель. Мы, выдры, могли бы просто переплыть реку, а вот остальное войско застряла бы. Не знаю, что бы мы тогда делали.


— Это правда, — признал Варнокур. — Это только благодаря тому, что переправиться вовремя смогли, мы тут оказались как раз в нужный час. Без лорда Уртблада вы б и не узнали, что за этими работорговцами стоят морские крысы. Теперь-то у вас есть шанс выручить маленького Пиркко и других целыми да невредимыми!


— Мы их еще не вернули, — Лог-а-Лог уставился в огонь, и настроение его спутников вдруг стало мрачным. — У меня все внутри переворачивается, когда я сижу здесь и жду, зная, что каждая минута уносит моего сына все дальше и дальше, возможно, навсегда, — Взгляд вождя землероек обратился к Уртбладу, который стоял в стороне, пристально изучая стремительные потоки в угасающем свете дня. — Уверен, ему не нравится все это ожидание больше, чем мне. Просто он не показывает этого.


— Он просто размышляет, — сказал Брот. — Поверь мне, этот зверь — лучшая надежда вернуть твоих сородичей. Мы видели, как он делал то, что не под силу никому. Он не только великий воин, но и пророк. Скажем так, злодеям придется несладко!


— Ты же не думаешь, что он до сих пор злится из-за тех своих крыс, которых убил Снога? — забеспокоился Лог-а-Лог.


— Лорд Уртблад не держит зла, — заверил Олимпо. — Если он говорит, что готов забыть это, так тому и есть.


— Надеюсь, это правда, — вздохнул Лог-а-Лог. — Я все еще не свыкся с мыслью, что у барсука есть под оружием хищники. Снога был неправ, ослушавшись приказа, но я и сам почти готов был напасть на тебя, пока не увидел, что в твоем обозе есть добрые звери. Хорошо, что в твоих войсках нет лис, иначе бы я отдал приказ напасть без вопросов!

Винокур с Варнокуром обменялись многозначительным взглядом. Их обоих посетила одна и та же мысль: в армии лорда Уртблада действительно были лисы, но он приказал им оставаться в Рэдволле. Мог ли он знать, что взять с собой в поход Махуса и его меченосцев — значит навлечь на себя беду? Если Уртблад действительно обладал пророческим даром…

— В любом случае, — заключил Лог-а-Лог, — если этот барсук сможет оставить в прошлом то, что сделал Снога, то, пожалуй, я смогу заставить себя быть союзником хищников. Но это как-то… неестественно.

Винокур повернул шею.

— Кстати, о хищниках: тот ласка ведь один из разведчиков, посланных обследовать реку?

Его отец кивнул.

— Да, это вроде бы так, Винк.

Лог-а-Лог, как по команде, помчался к Уртбладу, чтобы выслушать доклад вернувшегося ласки. Две выдры из Рэдволла последовали за ним.

— Милорд, — доложил разведчик не переводя дыхание, — мы обнаружили следы… в нескольких сотнях шагов… к западу от лагеря… лис и других зверей, вниз по течению вдоль берега. Мы шли за ними некоторое время, а потом они… исчезли…

Уртблад и Лог-а-Лог слушали каждое слово.

— Объясни подробнее, — молвил барсук.


— Ну, они привели к одному месту на берегу… они были очень густые, будто целая куча зверей ходила вокруг одного и того же места. Потом следы лис снова ушли на север, но других зверей с ними не было. Капитан Сэйбрук подумал, что вы захотите сами посмотреть на это, милорд, пока еще есть дневной свет.


— Он был прав, — Уртблад отправился по берегу вниз по течению. — Если капитан Халприн прибудет в мое отсутствие, скажите ей, чтобы она ждала меня здесь. Я вернусь, как только смогу.

Винокур, Варнокур и Лог-а-Лог не знали, что и думать об этом. Но поскольку это, несомненно, имело какое-то отношение к похищенному сыну землеройки, они отправились вслед за Уртбладом, стараясь не отставать за его широким шагом.

========== Глава 41 ==========

Уртблад прищурил глаза в слабом свете, пытаясь разобраться в путанице следов, обнаруженных его разведчиками в низовьях реки.

— Может, нам стоит зажечь факелы, — предложил Винокур.


— Придется, — согласился Сэйбрук, — если лорд Уртблад вскоре не найдет, что ищет.

Как только капитан выдр осознал, что он нашел, он запретил своему отряду топтать место, где было больше всего следов. Теперь Лог-а-Лог и двое рэдволльцев стояли вместе с Сэйбруком, наблюдая за тем, как Уртблад проводит осмотр.

Барсук вдруг поднял голову и перевел взгляд на стремительные воды. Здесь поток был более узким и производил впечатление значительной глубины. Уртблад присматривался к различным камням и веткам, тут, то там пробивавшим поверхность, в основном, вдоль берегов. Но его внимание привлек крепкий пень с плоской верхушкой, плававший недалеко от середины реки.

Он отвернулся от широкого потока, чтобы изучить еще один интересный предмет, найденный Сэйбруком: грубую связку из крепких веток, образующих что-то вроде дорожки. Когда капитан выдр впервые обнаружил ее чуть дальше по берегу, он решил, что это часть какого-то моста. В грязи, наряду с отпечатками лап, были даже какие-то следы, которые наводили на мысль, что тут была переправа. Однако, длина связки была явно меньше половины ширины реки. Если это была одна часть моста, то где же были остальные?

Уртблад посмотрел на углубление в земле, где, предположительно, лежала связка, затем поглядел на пень в середине реки. Кивнув самому себе, он позвал:

— Капитан Сэйбрук, отправьте самого быстрого гонца в главный лагерь. Две канистры дурмана сальнорыл, и побыстрее.


— Да, лорд! — Сэйбрук отдал приказ самому быстрому из присутствующих ласок. Тот глубоко вздохнул и помчался в сумерки.

Лог-а-Лог вышел вперед, стараясь не ступать по следам.

— Дурмана сальнорыл?


— Часть моего арсенала. Разработано и названо в честь особо мерзкого племени, у которых был несколько необычный способ заманивать в ловушку незадачливых путешественников. Я принес его с собой с севера и считаю, что теперь он может быть нам нужен.


— Почему? Что ты нашел? — обеспокоенно спросил землеройка.

Уртблад указал на землю.

— Здесь отпечатки лап самых разных зверей. Лис, конечно, но есть и другие, явно крысиные. И более мелкие, которые вполне могли быть сделаны твоими собратьями-землеройками. Я полагаю, что именно здесь лисы и передали своих пленников рабовладельцам, на которых работали.


— Но тут ничего нет, — нетерпеливо ответил Лог-а-Лог. — Кто-то сказал что следы снова ведут на север — разве мы не должны идти по ним, а не шататься здесь?


— Эти следы на севере -— первое, что я изучил. Они принадлежат только лисам, в то время как следы к этому месту, включают лис и более мелких зверей — то есть, рабов с ними больше не было. Поэтому преследовать их бессмысленно.


— Не хуже, чем болтаться здесь! — возразил Лог-а-Лог. — По крайней мере, если мы их догоним, то сможем допросить их, что они сделали с моим сыном и остальными. Здесь мы не узнаем ничего!


— Возможно, ты прав, — согласился Уртблад. — Если это так, то завтра с первыми лучами солнца мы отправимся по северным следам. Но сначала нужно изучить еще кое-что… возможно, гораздо большее.


— То есть?

Уртблад указал на пень вдали от берега.

— Скажи мне, видел ли ты когда-нибудь плавучий пень на одном месте даже в таких быстрых водах, как эти?

Лог-а-Лог уставился на него.

— Должно быть, зацепился за что-то. А может, длинное бревно воткнулось в дно реки, и мы видим только верхушку.


— Возможно. Но обрати внимание на течение. Здесь оно кажется несколько иным, чем в других местах реки, как будто вокруг пня очень мелко.


— И что? Может, и так. Значит, он все-таки может за что-то зацепиться, если дно так близко.


— Если да, то поразительно, насколько ровно он стоит.


— Ну и что? — возмутился Лог-а-Лог. — Наплевать мне на трухлявые пни!


— А мне — нет, — Уртблад повернулся к Сэйбруку. — Капитан, как хорошо вы видите под водой при таком свете?


— Ну, это зависит от того, что я высматриваю, милорд. Креветок, пожалуй, и не увижу, а вот рыбину покрупней заприметить могу. А что вы имели в виду?


— Большую рыбу, это точно, — воин-барсук подошел к краю берега. — Варнокур, не мог бы ты присоединиться к капитану Сэйбруку? Думаю, вас там должно быть двое. Я хочу, чтобы вы совершили исследовательский заплыв вокруг этого пня. Посмотрите, прикреплен ли он к чему-нибудь, и если да, то к чему и как именно.

— Мы на месте, милорд!

Сэйбрук отсалютовал и собрался нырнуть прямо рядом. Барсук, быстро двигаясь, схватил выдра за хвост и оттащил назад.

— Не здесь. Внизу, примерно в двадцати шагах.


— Э-э, сэр? — Сэйбрук озадаченно посмотрел на Уртблада.


— Я не хочу, чтобы вы ударились головой.


— Кажется, здесь довольно глубоко, сэр…


— Внешность бывает обманчива. Это ваш череп, конечно, но я бы настоятельно рекомендовал перестраховаться.


— Ну, как скажете. Пойдем, дружище. Ты же не хочешь пыль на суше глотать?


— После вас, капитан! — откликнулся Варнокур.

Два выдра бегом бросились вверх по течению вдоль берега, вместе оторвались от земли и плавно вошли в воду. В сумерках они полностью скрылись из виду под темной гладью, и у остальных на берегу не было никакой возможности проследить, куда они поплыли.

Лог-а-Лог оглянулся на Уртблада.

— Что, мех побери, происходит?


— Расследую возникшее у меня подозрение. Через несколько минут мы узнаем, есть ли в нем что-то от истины.


— А тем временем мой сын может удаляться все дальше с каждым мигом, что мы теряем здесь!

Уртблад окинул землеройку холодным взглядом.

— И в то же время мы можем в спешке промахнуться мимо того, что ищем, и упустить единственный шанс на успех.

Лог-а-Лог открыл было рот, но в этот момент Варнокур и Сэйбрук вынырнули из воды, отфыркиваясь и отплевываясь, словно разучились плавать. Винокур бросился к отцу и помог Варнокуру выбраться на сушу, а несколько северян сделали то же самое со своим капитаном.

— Ух, Варни, — воскликнул Лог-а-Лог, похлопав Варнокура по спине, чтобы помочь ему перевести дух, — ты никогда не видел, чтобы выдры так вели себя после купания! Что вы там увидели?


— Корабль! — Варнокур повернулся к Уртбладу. — Там, внизу, самый настоящий корабль!

Остальные в недоумении уставились на двух выдр. Только Уртблад не выглядел полностью удивленным.

— Опишите его, — приказал он.


— Как большая железная рыба, так оно и есть, — ответил Сэйбрук. — Впереди даже есть пара маленьких окошек, как пара глаз.


— Они светятся? — спросил Уртблад.


— Да, — кивнул выдр. — У этих зверюг внутри, должно быть, горели лампы, потому что в окнах было светлее, чем в воде.


— Вы хорошо рассмотрели судно?


— Варни осмотрел лучше меня, м’лорд. Я уже на берег барахтался, когда понял, на что смотрю. Простите, сэр, но я в самом деле не ожидал такой штуковины там!

Уртблад повернулся к Варнокуру.

— Тебе удалось посмотреть внутри?


— Не больше, чем мельком, милорд. Но, похоже, зверей было немало. И клянусь, не все они крысы.

Барсук задумался.

— Значит, это правда, — наконец, сказал он. — Я давно слышал, что Траттона интересуют планы бронированного корабля, способного передвигаться под водой. Но я не думал, что ему и в самом деле удастся создать такое судно. Теперь я вижу, что недооценивал его.

Он повернулся к Лог-а-Логу.

— Мы нашли наших крыс. И, если не сильно ошибаюсь, мы также нашли вашего сына и других похищенных зверей.


— И как нам их вытащить?


— Так же, как они вошли. Тот пень — на самом деле замаскированная дверь. А по этому мостику они перебрались туда с этого берега. Он как раз подходящей длины. Их подводное судно должно держаться на середине реки, где глубина достаточно велика, чтобы его можно было укрыть.


— А если она заперта?


— Что этим делать, мы решим, когда до нее доберемся. Для начала давайте установим мост туда.


— Вы не думаете, что они попытаются причинить вред пленникам, как только пронюхают, что мы рядом? — спросил Варнокур.


— Вот почему я послал за дурманом сальнорыл, — ответил Уртблад. — Но еще полезнее было бы получить четкое представление о том, что происходит внутри корабля… сколько там крыс и как они расположены по отношению к своим пленникам. Варнокур, ты, думаю, узнаешь сына Лог-а-Лога, если увидишь его. Я бы хотел, чтобы вы снова спустились туда и посмотрели через окна. Сообщите нам, каковы наши шансы, если эти крысы решат драться.


— Хорошая мысль, милорд! Но, если позволите, мой сын Винк знает Пиркко лучше, чем я. Может быть, он пойдет с нами? Там внизу ведь два окна…

Уртблад посмотрел на младшего выдра.

— Ты согласен?

Винокур уже снял с себя рясу и положил ее на траву.

— Мой отец прав. И пора бы мне уже принести пользу… — он жестом указал отцу идти впереди него. — Веди, пап, ты знаешь, что там внизу. Я буду прямо за тобой!


— Это мой мальчик! — просиял Варнокур и бросился к воде. Теперь, когда он знал размеры невидимого судна, он быстро нырнул в поток. Его сын не отставал от него ни на шаг.

Винокур обнаружил, что плывет по бурлящим следам Варнокура. Он плыл по прохладным вечерним водам почти по инстинкту, хотя его зрению потребовалось несколько мгновений, чтобы приспособиться к мраку. Но когда это произошло, он едва не задохнулся от изумления при виде открывшегося перед ним зрелища.

Корабль действительно был похож на огромную железную рыбу, как и описывал его Сэйбрук. Слабый свет из сдвоенных носовых окон придавал кораблю необычайно живой вид, словно бы рыба угрожающе смотрела на них. Он знал, что это всего лишь видимость, но все же Винокуру приходилось побороть чувство страха, когда отец указал ему взмахом лап, что ему следует посмотреть в окно по правому борту, а Варнокур заглянет в окно по левому.

Тем временем наверху Уртблад руководил работой команды Сэйбрука по установке моста. Задача оказалась проще, чем они думали, поскольку тростниково-ветвистый мостик оказался достаточно легким, чтобы его можно было поднять с одного конца, вытянув над водой. Когда мост почти коснулся замаскированного люка, Сэйбрук отпустил его. Конец, выходящий на сушу, уперся в мягкий грунт и устоял. Противоположный конец, который, как показалось вначале, не выдержал, зацепился за крышку прямо под поверхностью. Капитан выдр вышел на середину моста, испытал его своим весом, а затем сделал несколько осторожных прыжков.

— Кажись, он достаточно прочен, милорд, — заявил он. — Но не могу сказать, что я бы доверил ему вас. Что теперь?


— Мы ждем, когда прибудет дурман, — ответил барсук. — И чтобы Винокур с Варнокуром всплыли на поверхность. Мне будет очень интересно услышать их доклад.


— И мне тоже, — вставил Лог-а-Лог.

Через несколько мгновений оба выдра из Рэдволла появились на берегу и побежали к месту, где стоял Уртблад. Пока Винокур вытирался насухо и надевал рясу, Варнокур признался:

— Простите, милорд, но боюсь, мы все испортили. Думаю, эти крысы могли нас зачухать.


— Они не должны были этого сделать, — сказал Уртблад, — если в воде темнее, чем внутри корабля.


— Да, но нам пришлось прижаться к стеклу, чтобы разглядеть хоть что-то!


— Тогда мы должны идти вперед! — заявил Лог-а-Лог. — Если они узнают, что мы здесь…

Уртблад поднял лапу.

— Возможно, в этом нет нужды. Естественно, они ожидают встретить выдр на такой реке, как эта. То, что они увидели наших — если вообще увидели, — не заставит их заподозрить, что они являются частью более крупного отряда или что мы готовимся взять их на абордаж. Скорее всего, они решат, что это были просто любопытные местные звери.


— Надеюсь, вы правы, — Винокур повернулся к Лог-а-Логу. — Хорошие новости: Пиркко точно там. Я успел разглядеть его, прежде чем нам пришлось отплывать.


— Мой сын! — воскликнул Лог-а-Лог.


— Сколько еще зверей там было? — спросил Уртблад.


— Я бы сказал, что там добрый десяток пленников и, возможно, дюжина или около того крыс, — ответил Варнокур. — В этой штуке должно быть больше места, чем можно предположить со стороны!


— Удивительно, что они так далеко вверх по течению проплыли, — заметил Сэйбрук. — Эта река, выходит, глубока на всем пути между этим местом и морем. Довольно… погодите, раньше этого не было!

Уртблад и остальные проследили за взглядом капитана выдр. На реке, чуть выше по течению от пня и люка, появился второй предмет. Похожий на толстую ветку, изогнутую на конце, он медленно поворачивался в воде, словно живое существо, ищущее что-то. Когда через несколько мгновений изогнутый конец наконец повернулся в их сторону, он замер, нацелившись на них, как оружие. Яркое серебро вечернего неба сверкнуло в широкой линзе, открывшейся перед ними.

— Стеклянный глаз! — воскликнул Сэйбрук.


— На столбе! — добавил Лог-а-Лог.


— Милорд, они ведь не смогут увидеть нас через эту штуку, правда? — спросил выдр.


— Я полагаю, что именно это и есть ее цель, — ответил Уртблад, — и нет никаких сомнений, теперь они знают, что мы здесь, — он выхватил меч и направил его рукоятью вперед на Сэйбрука. — Капитан, подойдите к крышке и попробуйте открыть ее, пока они не заперли ее крепко. Если понадобится, используйте мой меч как рычаг, но откройте!


— Есть! — Сэйбрук схватил оружие и бросился по к люку пиратского судна, где сразу же принялся за работу.

Приближающаяся суета на берегу выше по течению возвестила о прибытии новых солдат Уртблада. Поисковый отряд Маттуна, вернувшийся из собственной разведывательной экспедиции вверх по реке, возглавлял группу вместе с капитаном Абеллоном и несколькими его мышами. Несколько Гуосим шли рядом, в их компании был Лорр, которому было любопытно узнать, что за дело привлекло внимание Лог-а-Лога. Двое ласок Маттуна несли по большому глиняному сосуду в форме песочных часов со стальной крышкой на каждом широком конце.

— Хорошо, — кивнул Уртблад носителям, — не медля ни минуты, приготовьте их. Они нам скоро понадобятся.


— Какие новости? — поинтересовался Абеллон.


— Мы нашли крыс и их пленников. Осталось только выкурить их, так сказать… если получится.

Несколько солдат в полном недоумении смотрели на то, как Сэйбрук, твердо стоя на воде посреди стремительного потока, рубил и колол мечом лорда Уртблада древесный пень.

— Что здесь происходит, милорд? — спросил Маттун.


— Сейчас увидите.

Внезапно Сэйбрук выпрямился и, поднял крышку, словно вынутую из речного пня. К всеобщему изумлению, из отверстия высунулась крысиная лапа с изогнутым лезвием. Сэйбрук увернулся и метким ударом меча отбросил хозяина лапы вниз. Раздался крик.

— Не помешала бы помощь, да побыстрее! — крикнул выдр. — Здесь целый улей разъяренных крыс!

Уртблад приказал двум ласкам с глиняными контейнерами:

— Быстро, вы оба, бросьте эти контейнеры туда! Посильнее, чтобы разбились как следует!

Ласки мгновенно вскочили на мост и побежали к Сэйбруку. Сначала один, потом другой бросили свои канистры в отверстие, а затем помчались обратно к берегу.

Из пня начали вырываться белые клубы пара. Сэйбрук захлопнул тяжелую крышку и присоединился к остальным.

— Отличная работа, капитан, — похвалил Уртблад.

Сэйбрук вернул меч Уртбладу.

— Удача была с нами, милорд. Крышка-то, гляжу, не для воды сделана. Видать, эта железная рыбина ходила прямо под самой поверхностью, чтоб она всегда торчала наружу, как сейчас. В шторм, думаю, там всё заливало напрочь!


— Морские крысы привыкли мочить лапы, — Уртблад посмотрел на судно; из-под края люка вырывались тонкие клубы белого тумана. — Но Траттон не доверил бы это дело никому, кроме отборной команды из самых лучших и преданных моряков, с самым способным капитаном. Если повезет, нам удастся взять их живыми. Они многое нам расскажут.

Лог-а-Лог приблизился к воину-барсуку.

— Полагаю, этот дым и есть дурман сальнорыл?

Уртблад кивнул.

— В этих сосудах — жидкости, что при смешивании превращаются в дым, лишающий чувств большинство зверей. Они хранятся в отдельных камерах, но когда глиняные сосуды разбиваются, то начинают действовать.

Лорр был заинтригован:

— Вот как, вы говорите? Очень умно, очень изобретательно! Вы должны дать мне состав этого зелья, милорд!


— Ожидаешь ли ты, что тебе понадобится такое вещество?


— Ну, никто никогда не знает, это неопределенный мир, не так ли? Но я хочу исследовать его, возиться с ним, как бы это сказать… Я ведь по профессии, вы знаете…


— Этот дурман, он ведь не опасен? — вмешался Лог-а-Лог.


— Только очень молодым и очень старым, но вряд ли работорговцы стали бы брать младенцев или стариков. Из них плохие рабы.


— Значит, моему сыну это не повредит?


— Если он молод и здоров, то обойдется головной болью.


— Как долго, прежде чем он начнет действовать?


— Недолго. В таком замкнутом пространстве он уже должен был сделать свою работу. Никто из крыс ведь не пытался выбраться наружу с тех пор, как капитан Сэйбрук вернулся к нам, хотя путь для них открыт.


— Ну что ж, — сказал Лог-а-Лог, — пойдем туда!

Люк был слишком узким, чтобы Уртблад мог пролезть в него, поэтому ему пришлось ждать на берегу реки, пока Сэйбрук во главе абордажной группы обследовал судно и зверей там. Лог-а-Лог, естественно, настоял на том, чтобы одним из первых попасть туда, поскольку там находился его сын. Уртблад согласился, чтобы Винокур и Варнокур тоже присоединились к абордажной команде, поскольку два выдра из Рэдволла могли помочь Сэйбруку справиться с теми крысами, что могли быть не совсем без сознания. Но Лорр, который хотел осмотреть подводный корабль вблизи, и остальные землеройки были вынуждены остаться на берегу, ведь внутри крысиного судна было тесновато, поэтому отряд составили небольшой, и из самых мелких зверей. Поэтому Уртблад выбрал Абеллона и двух его мышей, чтобы они сопровождали Лог-а-Лога и трех выдр.

Вся поисковая команда надела на нос влажные платки, чтобы уберечься от остатков дурмана внутри. Сэйбрук спустился первым. Даже выдрам было тесновато протискиваться через отверстие.

На едва погрузившейся в воду палубе корабля было достаточно места, чтобы остальные могли подождать, пока Сэйбрук не отдаст команду. Вода доходила выдрам только до щиколоток, а остальным — до голеней, но Винокур с Варнокуром взяли Лог-а-Лога и мышей за лапы, чтобы их меньшие товарищи не потеряли опору и не соскользнули с изогнутой крыши в стремительное течение.

На берегу Лорр все еще протестовал против несправедливости своего исключения.

— Я просто обязан быть там, милорд, просто обязан! Такого устройства, железного корабля, плывущего под поверхностью воды, еще никто не видел! На борту, наверное, такие приборы и механизмы! Так много можно изучить, так многому научиться!


— На это будет время позже, друг Лорр. Пока же мы должны убедиться, что все наши враги обезврежены, а их пленники невредимы.

Маттун обратился к Уртбладу:

— Милорд, капитан Халприн прибыла по вашему сигналу вскоре после того, как вы покинули лагерь. Она ждет вашего возвращения. Не послать ли мне кого-нибудь сказать ей, что она нам не нужна?


— Она может пока подождать в главном лагере вместе с остальными. Я бы предпочел, чтобы все наши силы оставались здесь.


— Да, конечно. Просто, знаете ли, некоторые из моих подчиненных немного нервничают, когда рядом хищные птицы. Никогда не знаешь, когда они могут вернуться к своим старым привычкам и схватить одного на закуску…


— Вы же знаете, капитан, что мои птицы натренированы хорошо.


— Да, конечно, милорд, — Ласка-капитан снова скрылся в толпе.

На корабле Сэйбрук просунул голову в люк.

— Спускайтесь, друзья, и присоединяйтесь к дремотной вечеринке, потому что все звери здесь дремлют крепко и верно!


— Нам понадобятся факелы? — спросил Абеллон.


— Нет. У них тут фонари. Все хорошо видно. Ну, может, глаза немного слезятся, но дурман уже выветрился. Варни, будь добр, оставайся наверху и помоги спуститься остальным. Эта лестница может быть трудновата для мелких, но втроем мы справимся.


— Мы все же не беспомощные малыши, — несколько возмущенно сказал Абеллон.

Но их прервал Лог-а-Лог.

— С дороги! — закричал вождь землероек на Сэйбрука и бросился к открытому люку. — Там мой сын! — И Лог-а-Лог бросился через проем.


— Уф! Ладно, ладно! Тогда вниз!

Винокур и Варнокур улыбнулись друг другу, а затем жестом указали трем мышам идти дальше.

— После вас, господа, — произнес Варнокур.

* * *


Лог-а-Лог был слишком счастлив от того, что снова увидел своего сына, чтобы обращать внимание на то, что делают остальные члены абордажной команды.

Труп крыса, которого убил Сэйбрук, лежал у подножия лестницы, ведущей к деревянному полу внутренних помещений судна. Крыс действительно был мертв, но все пространство пола было покрыто неподвижными телами крыс и их пленников. Вряд ли можно было пройти, не натолкнувшись на кого-нибудь.

Варнокур спустился последним. Перешагнув через крыса, он осмотрел судно.

— Так вот как выглядит подводный корабль! Хороший ковер крысиного меха, только слегка бугристый!


— Ну, эти бугры скоро проснутся, — сказал Сэйбрук, — а до этого нам лучше придумать, что с ними делать. Прежде всего, Абеллон, ты и твои мыши идите и помогите Лог-а-Логу проверить всех пленников, убедитесь, что с ними все в порядке. Я, Варни и Винк будем следить за этим сбродом. Если кто-нибудь из них начнет шевелиться, он получит кулаком по ушам!

Начав с Пиркко, землеройка и три мыши переходили от пленника к пленнику, разрезая их узы и прислоняя спящие фигуры к стене. Тринадцать пленников были землеройками Гуосим, но было и девять других, в основном, мыши, а также пара ежей. Все они были молоды — очевидно, крысы предпочитали брать в рабство существ, с которыми было проще обращаться.

Спасатели работали при свете двух фонарей — носового и кормового, расположенных на противоположных стенах. Они были встроены в корпус корабля и располагались достаточно высоко, чтобы ни одна крыса не могла случайно удариться о них головой. Они горели ровным светом, хотя вместе могли лишь тускло освещать все внутреннее пространство корабля. От их не исходило ни дыма, ни какого-либо ощутимого запаха.

Три выдра вскоре оказались в самой передней части отсека, где на корабельным штурвале лежал спящий крыс.

— Хм. Рулевое управление спереди. Это что-то новенькое, — Сэйбрук столкнул бессознательного крыса на пол и занял место у штурвала. — Видимо, так и должно быть, на такой-то сумасшедшей лодке. Видите, ребята? Отсюда рулевому хорошо видны оба передних окна. Он хорошо видит, что впереди, и даже немного по сторонам, поскольку они под углом. Управлять этой штукой, должно быть, не так уж сложно, даже в реке. В открытом море это будет просто детская забава.

Оба рэдволльца были впечатлены как морскими познаниями Сэйбрука, так и самим кораблем.

— Но как работает этот руль? — спросил Варнокур. — Разве ему не место на корме?


— Наверное, да, — Сэйбрук посмотрел вниз. Поскольку весь внутренний корпус корабля был изогнут, как гигантский цилиндр, строители установили дополнительный пол из деревянных досок, чтобы у экипажа была ровная поверхность под ногами. — Наверняка под этим полом с носа на корму проходит какое-нибудь устройство, позволяющее управлять рулем отсюда… канаты какие-нибудь, или стержни.


— Здорово. А что еще можно тут увидеть?

Они направились обратно к остальным, следя за любыми признаками того, что крысы могут начать оживать. Остановившись перед входной лестницей, Варнокур протянул руку к странному устройству, свисавшему с потолка.

— Это, должно быть, их стеклянный глаз. Надо бы взглянуть… если я, конечно, соображу, как с ним работать.

Нащупав окуляр, он закрыл один глаз, а другой поднес к линзе.

— Ого! Вот и Лорр, и капитан Маттун, и лорд Уртблад, и все остальные! Да, эти крысяки, должно быть, хорошо нас рассмотрели. Держу пари, несладко им пришлось, когда увидели наше войско!

Варнокур отошел в сторону, чтобы дать Сэйбруку возможность повернуться к перископу. Капитан выдр обнаружил, что тот может поворачиваться, и медленно покрутил его по кругу, исследуя поверхность реки и противоположный берег, а затем вернулся к своим товарищам.

— Ну, хвост мне поломай! — объявил он, отступая назад, чтобы дать очередь Винокуру. — Потрясающе! Я могу понять, как управлять одним концом лодки с помощью другого, но это вот для меня совершенно непостижимо. Не могу даже представить, как это работает!


— Может, это что-то вроде длинной трубки лорда Уртблада? — предположил Варнокур.


— Да, наверное. Что ж, похоже, наши друзья почти закончили освобождать пленников. Пойдем посмотрим, что нам теперь нужно делать.

Абеллон встретил их с водянистыми глазами.

— Все эти добрые звери, похоже, в порядке, просто дрыхнут, — сообщил он, вытирая слезы запястьем. — Усыпляющий дым лорда Уртблада силен. Его уже почти не видно, но он все еще колет наши глаза… и носы тоже, — добавил он, принюхавшись.


— Да, — подтвердил Лог-а-Лог, — я тоже это чувствую. А вас, выдры, это не беспокоит?

Выдры вопросительно посмотрели друг на друга.

— Нет, — ответил Сэйбрук, — мы в полном порядке. Но мы привыкшие, что нам колет глаза вода.


— Ага, — усмехнулся Варнокур, — а также весь суп из горячего корня, который мы съели за эти сезоны. Много надо, чтобы у выдры глаза заслезились!


— Ну что ж, тогда вы, ребята, работайте дальше, потому что мы скоро стать тремя слепыми мышами, ну, и одним слепым землеройкой. Мне вот что приходит в голову: как мы собираемся вытаскивать отсюда этих сонь? Это слишком большой груз, чтобы тащить его по лестнице и через узкий люк, даже для выдры!


— Полагаю, нам придется подождать, пока они проснутся и вылезут сами, — решил Сэйбрук. — То же самое и с крысами… Значит, надо их связать как следует, пока они не начали приходить в себя.

Лог-а-Лог бросил выдрам кусок веревки.

— Вот, свяжите их теми же путами, которыми они связывали рабов. Поэтическая кара, так это, что ли, называется?


— Никогда не считал вас, землероек, особо поэтичными, — широко улыбнулся под платком Варнокур, — но эта мысль звучит для меня, как музыка!

========== Глава 42 ==========

После того как трое мышей доложили Уртбладу о том, что внутри подводной лодки, он отправил еще двух выдр с веревкой, чтобы те помогли связать крыс. Лог-а-Лог несколько минут постоял наверху у люка, глубоко вдыхая свежий вечерний воздух, а затем снова спустился вниз; едва не потеряв сына навсегда, он не хотел покидать его, даже если для этого ему придется подышать терпкими остатками усыпляющего дурмана.

Вскоре на борту корабля появился еще один зверь. Лорр, наконец, уговорил Уртблада дать ему разрешение на осмотр судна. Полевка был в своей стихии, обшаривая своими лапами и пытливым взглядом каждый предмет в лодке. Он доставал из разных карманов множество инструментов и приборов, осматривая корабль, и при этом хихикал и бормотал про себя, как малыш, которому подарили долгожеланную игрушку.

Пока выдры с растущим весельем наблюдали за Лорром, Лог-а-Лог расхаживал среди все еще не пришедших в сознание пленников и проверял, все ли они еще дышат ровно.

— Все в порядке. Некоторые из них даже начинают шевелиться, так что, думаю, они скоро очнутся. А как насчет этих мерзавцев?


— Похоже, эти гнилушки дрыхнут пока, — ответил Варнокур. — Может, этот дурман действует на крыс сильнее, чем на зверей помельче? Итак, капитан, сколько у нас этих тварей?

Сэйбрук быстро подсчитал:

— Посмотрим… тринадцать связанных, да еще один, кого я прикончил, так что всего их четырнадцать было. Логично, ведь на корме всего полдюжины коек. Должно быть, спали посменно. Запасы пайка у них невелики — думаю, они не собирались хорошо кормить рабов на обратном пути в Терраморт или куда там…


— Вот еще что меня озадачило, — сказал Лог-а-Лог. — Все эти пленники, вроде, захвачены недавно. Где же рабы, которых они, должно быть, уже взяли? Не видно ни одной галеры, но она должна быть, иначе эта лодка никуда бы не ушла. У нее точно нет парусов!

Лорр подслушал замечание вождя землероек и дернул Лог-а-Лога за рукав, увлекая его в сторону кормовой части.

— Забавно, что вы об этом спросили, я как раз осматривал это. Что-то совершенно новое, если я не ошибаюсь, что-то очень интересное, да, действительно, вы должны это увидеть…


— Да, я уже смотрел на все это, — вставил Сэйбрук, — но не был уверен, на что я вообще глазею. Хотелось бы услышать твое мнение, дружище.

Они проследовали в самую заднюю часть корабля. Здесь находилась гигантское устройство с коленчатым валом, высотой больше, чем сам Лорр. Центральная ось проходила сквозь заднюю переборку, словно бы она торчала в воде позади судна.

— Видите, видите здесь? — указал Лорр. — Валы достаточно длинные, чтобы три-четыре крысы могли орудовать ими одновременно. Главный вал выходит через заднюю стену. Сильно смазан, должно быть, много раз использовался, и я знаю, для чего, да, знаю! Водяной винт, как на некоторых мельницах, только этот не вращается водой, а вращается отсюда, чтобы перемешивать воду. Как весло, или целая связка весел, все вместе. Крысы крутят этот вал, винт вращается, лодка плывет! Быстрее крутят, быстрее плывут! И рабы не нужны, зачем они нужны, если вал делает труд четырех крыс равным труду десятков гребцов? Судя по виду этих грубиянов, они были достаточно сильны, чтобы переправить их через море. Блестящая идея, совершенно блестящая! Я так расстраиваюсь, когда я вижу такое гениальное изобретение, и не я сам его придумал!


— Ну, меня расстраивает, что такая штука находится в когтях морских крыс, — ответил Сэйбрук. — Думаете, у Траттона есть еще что-то похожее?


— Не знаю, — пробормотал Лог-а-Лог. — Но думаю, Лорр, как всегда, прав. Если держать пленников посередине, между крысами впереди и теми, кто сидит сзади, их будет легче охранять — на них могут напасть крысы с обеих сторон, — он бросил взгляд на сваленные на полу кривые тесаки и зазубренные рапиры — оружие, снятое со спящих крыс. — Вряд ли пленники могли поднять восстание.


— Ага, — согласился Сэйбрук. — Может, эту штуку и гениально придумали, но, как по мне, она — творение зла. Мы с Варни смогли рассмотреть только переднюю часть этой рыбины. Завтра, когда просветлеет, каждая выдра в войске лорда Уртблада захочет поплавать вокруг этой штуковины, чтобы хорошенько рассмотреть, что же там такое, можешь не сомневаться!

Капитан выдр снова направился вперед.

— Ну что ж, крысы у нас в полном порядке, а ваши друзья землеройки начинают приходить в себя. Давайте вернем их на сушу! Сомневаюсь, что они захотят провести ночь в этом вонючем крысином гнезде.


— Да, — согласился Лог-а-Лог, шагая за Сэйбруком. — Я и сам не собираюсь задерживаться здесь ни на минуту дольше, чем придется.

* * *


Юный Пиркко был одним из первых землероек, полностью пришедших в себя. Его отец был рядом с сыном, и их воссоединение вызвало улыбку у выдр и даже у Лорра, который отвлекся от своего осмотра, чтобы посмотреть на эту трогательную сцену. Лог-а-Лог и Пиркко обнимались, рыдали и смеялись, прижимаясь друг к другу так, будто никогда не отпустят; но наконец старший землеройка отстранился от сына и отошел в сторону.

— Ну что ж, два дня рабства не ослабили твоих сил, — произнес Лог-а-Лог, вытирая лапой глаза. — Посиди спокойно и приведи голову в порядок, пока я займусь остальными. Потом мы все выберемся отсюда и присоединимся к остальным на берегу.

Пиркко огляделся.

— Винокур? Варнокур? Что вы двое здесь делаете? И кто эти выдры? Я их не узнаю.


— На этот раз не только твой папа и его Гуосим пришли тебе на помощь, сынок. Эти рэдволльцы путешествуют с барсучьим лордом, у которого свое войско. Скажи барсуку спасибо. Если бы не он, все вы провели бы остаток своих сезонов на гребной галере какого-нибудь крысяка.


— Тогда мы обязаны ему жизнью, — Пиркко встал на ноги. Лог-а-Лог начал возражать, но Пиркко заставил отца замолчать, подняв лапу. — Нет, я уже пришел в себя, правда, пришел. Я хочу помочь разбудить остальных. Когда поднялась суматоха у люка и мы увидели, как один крыс упал убитым, а потом корабль наполнился дымом, мы не знали, что происходит. Не терпится рассказать всем, что нас спас барсучий лорд!

Из открытого люка донесся хрипловатый голос.

— Эй, там внизу! Все в порядке?

Сэйбрук подошел к лестнице и посмотрел наверх, но снаружи было уже слишком темно, чтобы разглядеть, что это за зверь.

— Прекрасненько! Кто это, кстати?


— Сержант Кобалл. Из полка капитана Порёка. Лорд Уртблад хочет знать, не нужна ли вам помощь?


— По правде говоря, сержант, нам бы не помешала пара крепких лап наверху. Эта партия уже готова подниматься, и было бы полезно, чтобы кто-нибудь протянул лапу и провел их на берег.


— Хорошо. Отправьте их наверх!


— Так точно! — Сэйбрук посмотрел на освобожденных землероек, мышей и ежей. — Кто хочет быть первым?

Вперед протиснулся землеройка по имени Глофф.

— Я! Я первый!


— Так, дружище, поднимайся! — Сэйбрук подвел нетерпеливого землеройку к лестнице, и Глофф без дальнейших подсказок начал взбираться. — Кто следующий?

Пиркко вывел вперед молоденькую ежиху, едва достигшую совершеннолетия.

— Сэр, эта ежиха очень напугана таким приключением. Ей, думаю, следует идти следующей.


— Сказано — сделано. Держитесь, леди! — Сэйбрук показал ежихе на перекладины, но та лишь неуверенно стояла на месте. — Что-то случилось, дорогуша?


— Не люблю лестницы, — пробормотала она мягким, застенчивым голосом. — У меня от них кружится голова.


— Ну, это лишь короткий подъем! Вот что скажу: я заберусь прямо за тобой. Просто следи за перекладиной перед собой и поднимайся. Я буду рядом, чтобы подхватить тебя, если ты соскользнешь, так что ты будешь в полной безопасности. Хорошо?


— Хорошо, — прошептала она едва слышным голосом и поставила лапы на самую нижнюю ступеньку. Выше нее, Глофф все еще пытался забраться наверх, но ему мешало, что лестница была рассчитана на крыс, а не на зверей поменьше. Когда Сэйбрук прошел три ступеньки, он поставил лапу на самую нижнюю, ухватившись за лестницу обеими ногами.

— Вот так, — уговаривал он. — Путь легок!

— Йа-а-а! — сверху раздался крик и Глофф внезапно упал спиной вперед прямо на ежиху. Глофф снова вскрикнул, на этот раз от боли, когда его затылок столкнулся с ее шипами. Она, в свою очередь, была сбита с лестницы землеройкой и упала спиной на Сэйбрука, а ее шипы угодили капитану выдр в живот. Они втроем упали в спутанную кучу у подножия лестницы.


— Глофф, дубина! — воскликнул Лог-а-Лог. — Ты мог поранить кого-нибудь!


— Там, наверху, ласка! — заявил Глофф, указывая на темный люк.


— Сержант Кобалл — хорек, — поморщился Сэйбрук, осторожно снимая с себя ежиху. — Ух, меня укололи!

Лог-а-Лог был явно огорчен:

— А, я забыл упомянуть, что этому барсуку Уртбладу служат хищники! Не волнуйтесь, это добрые звери. Они на нашей стороне.


— Ну вот, теперь ты нам рассказываешь! — пожаловался Глофф, потирая хвост.

Ежиха с беспокойством посмотрела на Сэйбрука:

— Я вас сильно уколола, мистер Выдра, сэр?


— О, всего несколько шипов, дорогуша. Через эту толстую шкуру не так-то просто пробиться. Не беспокойся, в северных землях со мной бывало и похуже. Ну что, попробуем еще раз? Ты, дружище Глофф, попробуй еще раз забраться на лестницу… только на этот раз мы подождем, пока ты выберешься!

* * *


На берегу горело множество факелов. Все пленники были освобождены из своей подводной тюрьмы без происшествий и теперь сидели со своими спасителями на берегу реки. Большое количество вооруженных хищников рядом смутило и немного встревожило их, но Лог-а-Лог заверил их, что с этими ласками, горностаями и хорьками все в порядке, рассказав, как они помогали освобождать рабов. Вождь Гуосим, выступая как глава их клана, смог развеять их страхи.

После короткого отдыха Лог-а-Лог объявил, что поведет сына и остальных обратно вверх по течению, чтобы присоединиться к основному лагерю, поскольку освобожденные пленники жаждали увидеть всех своих родных и друзей. Семь мышей и два ежа тоже отправились с ними, поскольку наибольший шанс воссоединиться с родными и близкими у них был в большой группе путешествующих землероек. Кроме того, хотя эта мысль и осталась невысказанной, было ясно, что в присутствии землероек им будет приятнее, чем в компании мрачного, закованного в красную броню барсука и его хищного воинства.

— Пойдем, папа, — сказал Пиркко Лог-а-Логу. — Мне не терпится увидеть знакомые лица, спеть песни, услышать наши землеройные споры, и оставить все это позади.


— Слушайте, слушайте, — подхватил Глофф. — И надеюсь до конца жизни не увидеть ни одной крысы!


— Есть еще кое-что, что я должен вам рассказать, ребята, — сказал Лог-а-Лог, уводя группу в сторону лагеря. — А то, Глофф, не хочу, чтобы ты еще раз грохнулся…

* * *


Новый день наступил с приглушенным пением птиц, брызгами росы и прохладным, чистым воздухом. Почти уже чувствовался намек на приближение осени, но когда солнце наконец взошло, его яркое тепло напомнило, что над Страной Цветущих Мхов все еще властвует лето.

Вскоре после полуночи крысы начали просыпаться. Выдры с мышами Абеллона стояли на страже, чтобы убедиться, что те не попытаются разорвать узы друг друга и снова захватить корабль.

Уртблад был раздосадован. Ему хотелось самому осмотреть судно, но это было невозможно из-за узости люка. Приходилось полагаться на подробные отчеты Лорра и его собственных солдат, которые могли тщательно исследовать судно как внутри, так и — в случае с выдрами — снаружи.

А вот члены экипажа были совсем другим делом. Их барсук мог осмотреть тут же… и он не хотел терять на это времени.

Абеллон спустился через люк на деревянный пол. Все тринадцать крыс тут же посмотрели в его сторону, пока мышиный капитан принимал властную позу в сопровождении двух выдр-охранников. Всех пленных крыс переместили вперед по лестнице, чтобы за ними было удобнее наблюдать.

— Так, блохастые, слушайте! — начал Абеллон. — Теперь вы пленники лорда Уртблада из Саламандастрона и Северных земель. Он считает это судно своим. Жить вам или умереть — это его выбор, и только его! Теперь каждого из вас развяжут, чтобы вы могли подняться по этой лестнице и добраться до берега. Как только вы окажетесь там, ваши лапы снова будут связаны. Первого крыса, что доставит нам хлопоты, тотчас убьют, а все, кто останется внизу, будут брошены на произвол судьбы, пока мы будем топить корабль.


— Топить? — воскликнул один из крыс, придя в замешательство. — Ты же сказал, что твой господин забрал этот корабль себе!


— Это так… а значит, он делает с ним, что хочет. Подумайте, тупоголовые, какой толк от этой штуки барсуку, который даже не может пролезть в дверь?

Это заставило крыс задуматься. Несколько их нервно взглянули на тело убитого товарища. Они не сомневались, что барсук без раздумий превратит в трупы и других.

— Да, но ему будет трудно утопить лодку, — заявил другой крыс. — У нее под полом есть насосы, что откачивают воду, если она попадает внутрь.


— Неужели? — Абеллон изогнул бровь. — Это как раз то, что хотел бы знать лорд Уртблад. Может быть, вы, жалкие зверюги, все-таки окажетесь полезными.

Крыс, раскрывший тайну насосов, получил удар ногой от одного из своих собратьев:

— Молодца, Криволап! Выдаешь врагу государственные секреты!


— Не волнуйтесь, — заверил их Абеллон, — у всех вас будет возможность лично поговорить с лордом Уртбладом. Он настаивает на этом. А теперь скажите, кто из вас возглавляет весь этот сброд?

Никто не ответил, хотя большинство отводило тревожные взгляды от гордого мышиного воина.

— У, теперь ваши языки кошка выкусила? Неважно. Лорд Уртблад скоро все узнает, — Абеллон указал двум выдрам на ближайшего крыса. — Начнем с него, парни. Перережьте его веревки и внимательно следите за ним, пока мы его поднимаем. Мы не хотим заставлять лорда Уртблада ждать, не так ли?

* * *


Абеллон подошел к Уртбладу.

— Они все ушли, лорд. Не доставили нам никаких хлопот, как только я изложил им ваш закон. Что вы хотите с ними сделать?

Мышь-капитан и барсук стояли в нескольких шагах от подводной лодки на берегу реки. Тринадцать крыс поместили туда, где мостик сходился с берегом. Их лапы снова были надежно связаны.

Но взгляд Уртблада был устремлен на воды вокруг судна и на многочисленные головы выдр, видневшиеся над поверхностью. Винокур с Варнокуром были там вместе с Сэйбруком и остальными: им было интересно посмотреть на странное судно.

— Рэдволльцам не стоит видеть, что мне придется сделать с некоторыми из этих крыс. Мои методы допроса, несомненно, покажутся им жестокими. Но есть вещи, которые я должен знать.

Его взгляд вернулся к пленникам. Наконец он сказал:

— Передайте капитану Маттуну, чтобы он отобрал полдюжины ласок, хорьков и горностаев, чтобы они помогли ему сопроводить этих крыс вглубь леса, достаточно далеко, чтобы их крики не донеслись до этого берега. Он знает, кто из них лучше всего подходит для такой работы. Он подождет с ними, пока я не прибуду.


— Есть, сэр, — Абеллон издал тихий вздох облегчения. Мышиный капитан был свидетелем нескольких допросов своего хозяина и слышал рассказы о многих других; у него не было желания стать свидетелем этого еще раз. — Им не придется далеко идти, — сказал он. — Стремительные воды заглушат любые вопли.


— Тем не менее, они должны быть достаточно далеко, чтобы Винокур с Варнокуром не могли наткнуться на нас, если им вздумается прогуляться по лесу.


— Я скажу Маттуну, чтобы он учел это, и попрошу Сэйбрука занять этих двух. Выдры — отличные рассказчики, а у меня есть несколько собственных историй. Вдвоем мы сможем удержать их, чтобы они не ушли от берега. Если они будут спрашивать, я просто скажу им, что вы не хотели бы, чтобы вас беспокоили, пока вы допрашиваете крыс.


— Очень хорошо, — кивнул Уртблад. — И снова ты напоминаешь мне, почему я назначил тебя капитаном.


— Спасибо, милорд! А что насчет дохлого крыса в корабле? Теперь, когда все сонные испарения рассеялись, он начинает пахнуть, если ты понимаешь, о чем я.


— Поднимите его и выбросьте за борт. Отдайте его тело реке, как только обыщете его, чтобы убедиться, что на нем не спрятаны документы или карты. Он может пойти на корм рыбам. В смерти он так принесет больше пользы, чем при жизни.

* * *


Уртблад наблюдал за тем, как отряд Маттуна уводил перепуганных крыс в лес, хорошо отмечая путь, по которому они шли, чтобы ему не составило труда проследить и найти их. Если судить по выражениям лиц пиратов, некоторые из них, по крайней мере, догадывались, что их ждет.

Все утро гонцы сновали туда-сюда между двумя лагерями, передавая отчеты о состоянии дел. Гуосим в главном лагере не спали почти до рассвета, празднуя возвращение своих украденных сородичей, и теперь отсыпались. Еще несколько выдр пришли сюда из основного лагеря, услышав о подводном корабле. За исключением Маттуна, Сэйбрука и Абеллона, все остальные капитаны и большая часть войска Уртблада все еще находились в лагере Гуосим выше по течению, ожидая от своего господина известий о том, когда и куда двигаться.

Убедившись, что в обоих местах все в порядке, Уртблад скрылся в лесу вслед за отрядом Маттуна. Он вернулся только через день.

========== Глава 43 ==========

В Рэдволле, вдали от схваток между барсучьими лордами и морскими крысами или склочных землероек Гуосим, жители аббатства праздновали еще один прекрасный летний день выздоровления их юного звонаря. С каждым часом настроение аббатства улучшалось. Из лазарета безостановочно входили и выходили посетители, чтобы передать мышонку свои наилучшие пожелания.

— Я понимаю, что в такие моменты весь Рэдволл должен сплотиться, — сказала сестра Аврелия аббатисе Ванессе, бросив взгляд на Сайруса, — но мне кажется, это уже слишком. Сайрус может, и выздоравливает, но ему все еще нужен отдых. Я скажу всем, кроме Сирила, чтобы они на некоторое время оставили его в покое.


— Уже почти обед, — заметила Ванесса. — Я попрошу всех наших друзей пообедать на улице. Это даст Сайрусу возможность отдохнуть. Брат Хью пришлет немного еды для Сирила и Сайруса. Ты тоже, если не хочешь присоединиться к нам на лужайке?

Аврелия покачала головой.

— Теперь, когда Махус наконец-то выспался, думаю, одному из нас стоит на всякий случай остаться здесь.

После завтрака Ванесса и Аврелия вынудили Махуса признаться, что за все дни с тех пор, как Сайрус был ранен, лис спал лишь урывками. Пришлось практически прогнать его из лазарета и отправить в свою комнату, прежде чем он пообещал, что постарается поспать хотя бы несколько часов подряд.

Сестра Аврелия продолжала:

— Мое сердце радуется, когда я говорю, что Сайрус снова ест. Для такого юного зверя, как он, аппетит — важный признак здоровья. Он даже начал просить твердую пищу, хотя Махус сказал, что еще день-два ему следует ограничиться мягкими супами и овсянкой. Может быть, мы рискнем дать ему на ужин сегодня мягкий цветочный хлеб… хотя я знаю Сайрус тогда скажет: «Цветочный хлеб — для малышей!»


— Да, — согласилась Ванесса, — скорее всего, так и будет. Юные звери не любят, когда с ними обращаются как с младенцами. Но, думаю, с Сайрусом стоит немного повозиться после того, что ему пришлось пережить. Только сначала посоветуйся с Махусом, чтобы убедиться, что мы не кормим Сайруса тем, чем не следует!


— Обязательно, как только он проснется.

Ванесса хлопнула лапами, привлекая внимание всех зверей в лазарете.

— Так, мы не хотим утомлять Сайруса. Я предлагаю всем отправиться на лужайку, чтобы насладиться свежим воздухом и солнцем, а также посмотреть, что приготовил на обед брат Хью. Сестра Аврелия сообщит нам, когда Сайрус будет готов принять новых гостей. Идемте, идемте!

* * *

Арлин ушел последним, поскольку Сайрус находил присутствие старого аббата весьма утешительным и был польщен тем, что столь уважаемый зверь уделяет ему столько внимания.

— Мне все равно, что говорят Махус и сестра Аврелия, — протестовал он, — мне почти совсем лучше! Я не чувствую усталости… ну, может быть, только небольшую слабость, но это только потому, что я лежу в этой постели уже три дня!

Сайрус сидел в своей постели, опираясь на подложенные подушки, откинув покрывало, чтобы не перегреться от дневного тепла. Ему выдали легкую ночную рубашку, которую он мог надеть поверх бинтов. Ее также легко было поднять, когда Аврелии или Махусу требовалось проверить повязки или сменить их.

— Да я могу встать и пройтись лучше, чем сама сестра Аврелия, но она мне не разрешает! Почему я не могу выйти на лужайку вместе с остальными?


— Потому что, — резко ответила Аврелия, переходя на другой конец комнаты, — я так сказала. Ты весь зашит, снаружи и внутри, и я не хочу, чтобы ты делал что-то, что может растянуть твои швы. Мне даже не нравится, что ты сидишь, скрестив ноги, как сейчас. Вытяни ноги прямо и как следует откинься на подушки!


— Это похоже на тюрьму, — недовольно пробормотал Сайрус, нехотя принимая то положение, которое ему приказала Аврелия. Даже лежа неподвижно, ее юный пациент, казалось, излучал энергию сжатой пружины.

Аврелия покачала головой, поправляя откинутые покрывала.

— Бедный Сайрус. Я знаю, как тяжело тебе лежать здесь в такой прекрасный летний день. Я сама была в твоем возрасте, и не так уж и давно. Молодому зверю, желающему покорить весь мир, нелегко оставаться в постели, пока он как следует не окрепнет и не поправится, но пока ты мой пациент, именно так ты и сделаешь!


— Я не хочу покорить весь мир, я просто хочу встать и прогуляться! И почему вы и настоятельница прогнали всех моих друзей? Я не хочу спать, и мне будет скучно, когда не с кем поговорить. Разве не могут остаться хотя бы Сирил и аббат Арлин?


— Я хотела позволить Сирилу остаться, так как, думаю, потребуется вся выдровая команда Монти, чтобы оттеснить его от твоей постели. Что же касается аббата Арлина, то он и аббатиса — единственные в Рэдволле, кто могут повелевать мной в моем собственном лазарете, так что он может остаться, если хочет так.


— Если ты хочешь, чтобы я остался, Сайрус, я с радостью это сделаю, — улыбнулся Арлин.


— Я бы хотел, чтобы мистер Джефф тоже был здесь. Я скучаю по нему и по тому, как помогал ему читать истории. Надеюсь, моя рана не слишком помешала ему исследовать архивы…


— Не волнуйся об этом ни минуты, Сайрус, — ответила Аврелия. — Архивы никуда не денутся. Они подождут, пока ты снова будешь в полном порядке.


— Если тебе так нравится читать записи, — предложил Арлин, — может, мы с Джеффом принесем их сюда?


— Нет, — вмешалась сестра Аврелия. — Я не хочу, чтобы он работал, прежде чем не поправится.


— Но ведь чтение — это не работа! — запротестовал Сайрус. — Это забавно!


— И это что-то, что займет его, пока он остается в постели, — сказал Арлин целительнице. — Я думаю, вы будете рады всему, что может унять его.


— Ну… хорошо, — согласилась Аврелия. — И я уверена, Джефф будет рад выбраться из своих пыльных подвалов. Только бы он не принес с собой сюда эту пыль!


— Я позабочусь о том, чтобы он тщательно вытряхнул все, — заверил ее Арлин. — Согласен с тобой насчет того, чтобы вытащить Джеффа из туннелей. С тех пор как он услышал, как Дорж поет ту глупую песенку про море, он проводит там почти все свободное время! Давай я сейчас же схожу за ним. Уверен, он будет рад возможности подышать свежим воздухом через окно и составить компанию Сайрусу.

Когда он направился к двери, Сайрус окликнул его:

— Аббат Арлин, не могли бы вы сказать брату Хью, чтобы он прислал мне настоящей еды? Я голоден, и мне уже надоели каша и овсянка!


— Лучше этого не делать! — возразила сестра Аврелия. — Махус приказал, чтобы Сайрус ел только мягкую пищу, пока он не скажет иначе!


— Но сестра Аврелия! Я голоден!


— Ну, может быть, позже, если Махус разрешит, ты сможешь съесть немного цветочного хлеба к своему ужину.


— Цветочный хлеб? У-у-у, это для малышей!

* * *

Стук сандалий аббата Арлина слабым эхом отдавался в тусклом коридоре туннеля. Впереди виднелось слабое пятно света, в котором среди архивных стопок работал Джефф. Арлин уже чувствовал запах пыли. Сестра Аврелия была права: Джеффу придется быть очень осторожным, чтобы не принести с собой в лазарет ее остатки. Сайрус был гораздо чувствительнее к ней, чем любой из старших мышей. И хотя Арлин сомневался, что один-два чиха подвергнут Сайруса опасности, лучше было не рисковать.

Арлин обнаружил Джеффа за столом, смотрящим в древний пергамент, зажатый в его лапах. Он даже не поднял глаз, когда аббат подошел к нему. Арлин несколько мгновений стоял напротив Джеффа, не желая его беспокоить, поскольку историк, казалось, был необычайно увлечен чтением.

Прошло несколько мгновений, а Джефф все не делал никаких движений, чтобы признать присутствие собеседника. Арлин заметил, что глаза Джеффа устремлены в одну точку, а не двигаются туда-сюда, как это было бы, если бы он действительно читал слова на пергаменте. Его взгляд казался расфокусированным, как будто он находился в каком-то трансе.

Обеспокоенный, аббат Арлин прочистил горло.

— Хм, Джефф? Что это у тебя там?

Это, казалось, разрушило чары. Джефф медленно поднял глаза на Арлина. Но выражение его лица по-прежнему оставалось необычным.


— Я нашел его, — ответил он.


— Понятно! — просиял Арлин. Поведение Джеффа начинало его беспокоить, но оно было вполне объяснимо, если он сделал какое-то важное открытие. — Что это? Какая-то подсказка к тому, что мы искали?


— Не подсказка. Ответ, — Джефф встал, все еще держа лист в руках. — Мы не смогли ничего найти, потому что здесь нечего искать.


— Ты же не хочешь сказать, что отказываешься от поисков архива?

Джефф улыбнулся и покачал головой.

— Не так. Я нашел кое-что, что доказывает: мы ничего не найдем.


— Разве это не противоречие?


— Ты поймешь, когда я тебе все объясню. И всем этим я обязан Доржу и его глупой песенке. И Сайрусу тоже, за его замечание о том, что основатели аббатства не предвидели генерала Железноклюва. Если бы не эти двое юнцов, я бы до сих пор ни о чем не догадывался.


— Сайрус спрашивал о тебе. Мне кажется, он немного разочарован тем, что ты не навещаешь его чаще с тех пор, как он проснулся. Знаешь, он тебя очень уважает, и тебе не стоит подводить его.

Лицо Джеффа опустилось.

— Да, признаю, я не уделял времени Сайрусу. Но, боюсь, мне придется отложить его еще на некоторое время. Я должен немедленно созвать совет аббатства, чтобы сообщить вам всем, что я нашел.


— Давайте я помогу вам собрать предводителей аббатства, — предложил Арлин. — Сейчас они, наверное, все на лужайках. Мы сможем созвать собрание, как только закончится трапеза.


— Неужели уже так поздно? Здесь легко потерять счет времени, — Джефф вышел из-за стола, держа в лапе лист. — Думаю, мне стоит присоединиться к ним, чтобы перекусить, и, возможно, навестить Сайруса в лазарете. Но мы должны провести совет как можно скорее после этого.

Арлин заметил, что в глазах историка все еще сквозит что-то призрачное, и вновь задался вопросом, что же такого мог прочитать Джефф.

— И еще, — добавил Джефф. — Ни при каких обстоятельствах Махус или леди Мина не должны присутствовать на этом совете. Мне есть что сказать о лорде Уртбладе, и я уверен, что им будет неприятно это слышать.

* * *

Когда Ванесса услышала, как срочно Джефф просит совета, она решила, что они могут сразу приступить к делу. И вот, пока все остальные заканчивали свой обед на солнечных лужайках, Ванесса, Арлин, Александр, Монтибэнк, Кротоначальник и Маура присоединились к Джеффу за большим столом в Пещерном зале.

— Леди Мина настойчиво спрашивала меня, стоит ли ей быть здесь, — сказал Алекс. — Она даже спросила, стоит ли ей идти будить Махуса. Я заверил ее, что это обычное частное дело аббатства. Было очень неловко говорить ей, что она не приглашена. Но ты настоял на том, что ей не стоит слушать то, что ты хочешь нам сказать, Джефф.


— Да, наверное, ты поступил правильно, даже если это и поставило тебя в затруднительное положение, — согласился Джефф.


— Ну что ж, Джефф, давай послушаем, — сменил тему Александр. — Мы все здесь.


— Все началось в тот день, когда Сайрус был ранен, — начал архивист. — Речь между нами зашла о том, что основатели аббатства, похоже, смогли предвидеть смуты, грядущие в последующих поколениях, например, что Матиасу понадобится меч Мартина, чтобы сразиться с Клуни, или что Слэгар похитит юных рэдволльцев в царство Малкарисса. Сайрус спросил мимоходом, почему они не предусмотрели генерала Железноклюва. Он думал, что это просто праздный вопрос, но на меня сразу же охватило чувство, что Сайрус наткнулся на что-то очень важное. Я сам, сколько ни рассказывал о тех днях на протяжении многих сезонов, не мог припомнить ничего, что указывало бы, что основатели передали нам какие-то подсказки, которые могли бы помочь нам в борьбе с именно тем врагом. Разумеется, в столь важном вопросе я не мог доверять одной лишь памяти, поэтому первым делом я внимательно перечитал все записи Джона Черчмауса о тех днях. В самом деле, я не нашел ни одного упоминания о полководце-вороне, оставленном основателями аббатства.


— Возможно, — предположил Арлин, — мы просто пропустили его? Это были довольно суматошные времена: Маттиас отправился на поиски своего сына Маттимео, а Клювокрыл осаждал Рэдволл. Какую-то подсказку можно было легко упустить.

Джефф покачал головой.

— Я так не думаю, аббат. Я считаю, что основатели аббатства действительно не смогли предвидеть генерала Железноклюва. И, кажется, теперь я знаю, почему.

Ванесса выжидательно наклонилась вперед.

— Продолжай, Джефф.


— После того как Железноклюв был повержен, мы узнали от оставшихся в живых членов его стаи, что его главным советником был ворон по имени Мангиз. Ворон-провидец, с даром пророческих видений. Когда я впервые прочитал об этом, мне это показалось очень интересным, но от меня ускользнуло его истинное значение. А потом я случайно услышал, как Дорж поет старую «Морскую песню», которую, кажется, все дети Рэдволла подхватывают в то или иное время. Уверен, вы все знаете, о чем я говорю:

Песнь моря шумит у загадочных скал,


Ты, море, зовешь всех зверей на причал.


Открой мне, мой брат, свой безбрежный урок —


Ты манишь к себе нас, морской ветерок.

— О, да, — отозвалась Маура. — Этот колючий паршивец сводит меня с ума. Поет ее снова и снова, а теперь еще и всех своих друзей подговорил!


— Я сам в юности сводил тебя с ума этой песней, Маура, — сказал Арлин. — Она существует уже целую вечность. Хотя я, кажется, помню, что слова были несколько иными.


— Бурр-хурр, думаю, что, значится, есть много перепевов, — вставил Кротоначальник. — А какой из них верный?


— Ни один из них, — ответил Джефф. — Это совсем не детский стих, и он не о море. Конечно, он стал таким на протяжении жизни многих поколений. Но песня, которую мы знаем сегодня, основана на стихе, который, должно быть, почти так же стар, как и сам Рэдволл.

Он осторожно взял в руки ломкий лист, лежавший перед ним на столе.

— Я наткнулся на него в первый же день поисков в архиве. Он был вложен в одну из самых старых летописей. Я тогда пролистал его и пошел дальше, так ничего и не поняв. Но, должно быть, оно засело в каком-то уголке моих мыслей, потому что в тот момент, когда я услышал, как Дорж поет «Морскую песню», я понял, что читал что-то очень похожее, но совсем не то.


— Боюсь, что не совсем понимаю, — сказала Ванесса.


— Дело в словах, Несса, — объяснил Джефф. — Слова песни звучат так же, как и слова этого более старого стиха, особенно если слушать краем уха, но они совершенно другие.

— Думаю, я осознаю, к чему ты клонишь, — сказал Арлин. Уверен, что у каждого из нас в голове ясно звучит «Морская песнь». Прочти этот стих вслух, и мы разберемся.


— Да, конечно. На самом деле здесь четыре стиха. Два написаны на обороте; я обнаружил их только сегодня утром. Только первый стих стал основой песни, но я прочту их все, поскольку все это очень важно.

Джефф прочистил горло и начал:

Пророчество гасит пророчества свет,


Судьба за завесой хранит свой ответ.


Усвой, о мой брат, мой потайный урок:


Скрывает пророка грядущий пророк.

Где новый Пророк пролагает свой путь,


Там старому трудно увидеть хоть чуть,


Его яркий взор собой заслонит


Всё, что грядёт, и в тень погрузит.

Дорога времен пред очами лежит,


И год за годами к итогу бежит.


Но там, где Пророк на дороге стоит,


Пути не увидеть, он словно закрыт.

И предугадать не дано наперед


О бедах, что тень нам судьбины несет,


Пока в беспредельном мерцании дней


Скрывает нас тьма от сиянья огней.

Долгие мгновения никто не говорил: все осознавали, что прочитал Джефф. Кустистый хвост Александра подергивался в возбужденном раздумье, а Кротоначальник почесывал голову когтем.

— Ого, — произнес Арлин, наконец нарушив молчание. — Теперь я понимаю, почему ты так выглядел, когда я нашел тебя в архиве.


— Все это звучит очень мрачно, — призналась Маура, — но я никогда не была сильна в словесных играх или стихах. Наверное, я просто слишком практична. Что все это значит?


— Мне кажется, это не так уж загадочно, — Джефф опустил взгляд на пергамент. — Думаю, автор стиха пытался сказать нам, что есть времена, когда пророчество не работает, когда будущее закрыто для пророческого взгляда. И он объясняет причину: один пророк не может предвидеть другого пророка, который придет позже, или заглянуть в события жизни этого более позднего пророка. Если это правда, то это объясняет, почему наши основатели никогда не предупреждали нас о Железноклюве. Его советник сам был провидцем. Провидческая сила Мангиза должна была скрыть его хозяина от глаз любого пророка прошлого. Основатели Рэдволла не могли знать о том вороне, потому что само его существование было скрыто от их взора.

Монти издал низкий свист изумления.

— Просто невероятно, дружище Джефф!


— Но наши основатели должны были хоть что-то знать, — сказала Ванесса. — Иначе они не оставили бы нам этот стих.

Джефф пожал плечами.

— Возможно, они предвидели тревожные времена и видели лишь пустоту… или тьму, как сказано в стихе. Может быть, они не могли видеть сами времена грядущих пророков, но могли видеть последствия этих времен и знали, что должны произойти какие-то бурные события, скрытые от них.


— Бурные события, да? — отозвалась Ванесса. — Например, величайшую смуту, которая, по словам Уртблада, может скоро настигнуть нас.


— Что приводит нас к настоящим временам, — подытожил Джефф. — Если Мангиз действительно скрыл Железноклюва от наших предков, то, естественно, они не могли предвидеть и Уртблада. Приход его войск в Рэдволл был бы скрыт его силой пророчества. И если он сыграет какую-то важную роль в грядущей войне или потрясении, это тоже не смогли бы предсказать ни Мартин Воитель, ни аббатиса Жермена, хотя это могло бы затронуть все земли. Именно поэтому я предлагаю закончить поиски в архивах. Там просто не будет ничего, да и не может быть.


— Тут есть интересные вопросы, — задумался Арлин. — Охватывает ли влияние лорда Уртблада только его самого, или же она распространяется и на всех, кого он встречал или знал? Его поход в Рэдволл скроет все эти времена от наших предшественников, или его тень исчезнет из нашего дома теперь, когда он уехал?


— Он все еще держит здесь войска, — напомнил им Джефф. — Мы теперь часть его планов. Я бы предположил, что его пророческая завеса висит над нами до сих пор, и, возможно, еще долгое время.


— И не только над Рэдволлом, — размыслила Ванесса, — ведь как насчет остальных земель? Он рассказал нам, что много путешествовал и даже провел некоторое время в море. Может ли быть так, что все места, что он посетил за свою жизнь, все звери, с кем он когда-либо общался, в результате оказались скрыты для пророков предыдущих поколений?


— А мы, барсуки, живем очень долго, — заметила Маура.


— То есть, — подхватил Арлин, — что целый пласт истории был навсегда закрыт для наших предков. Возможно, нас действительно ожидает время неслыханных войн и раздоров, и у тех, кто пришел раньше, не было бы возможности оставить для нас хоть какое-то предупреждение…


— Это может выйти далеко за рамки, — Джефф посмотрел на свой лист. — Здесь есть намеки на то, что наши основатели, возможно, вообще не могли предвидеть никаких событий после прихода Уртблада. Особенно в последней строке первого стиха. Означает ли это, что ни один пророк прошлого не сможет увидеть те времена или что ни один пророк вообще не сможет увидеть их? А в большинстве случаев слово «пророк» пишется с большой буквы, как будто речь идет о ком-то конкретном. Возможно, этот стих был написан с расчетом на Уртблада. В любом случае, есть большая вероятность того, что видение наших основателей не смогло проникнуть через тень Уртблада в какие-либо времена, следующие за нашими. Они могли заглянуть в будущее Рэдволла лишь очень далеко, а мы уже прошли этот рубеж.


— Выходит, мы останемся одни, — сказала Ванесса. — Мы не сможем ждать помощи от тех, кто был раньше нас.


— Не в пророчествах, — быстро вставил Арлин. — Но я уверен, дух Мартина наблюдает за нами до сих пор. Возможно, когда Уртблад больше не будет ходить по этой земле, Мартин даст нам новые пророчества, которые мы оставим нашим потомкам.


— Ну, я, например, чувствую себя так, словно весь мой мир перевернулся с ног на голову, — ответила Ванесса. — Если наши основатели и вправду были неспособны видеть события этих времен, то это… это как конец эпохи. Первая эпоха Рэдволла подошла к концу. А это значит, что судьба выбрала нас, чтобы открыть вторую эпоху нашего аббатства. Что ждет нас впереди, мы не можем предугадать. Мы можем лишь изо всех сил противостоять этим вызовам и надеяться на победу над злом, как это всегда делал Рэдволл.


— Меня беспокоит, — заявил Джефф, — что у барсуков-владык Саламандастрона есть глубокая история предзнаменований и пророчеств. Они знают о таких вещах больше, чем любой зверь. Должно быть, Уртблад догадывался, что произойдет, если он явится сюда. Так почему же он это сделал?


— А какой у него был выбор? — ответил Александр. — Он предвидел великую смуту и решил, что нас следует предупредить. Помните, он пытается изменить ход судьбы, и для этого ему нужна наша помощь. Кто может сказать, что лорд Уртблад поступает не совсем так, как хотели бы наши основатели. Союз между Рэдволлом и Саламандастроном имеет смысл как в мирное, так и в военное время. Я считаю, что глупо сомневаться в нем из-за причуд пророчества, над которыми он не властен.

Джефф обратился к своему старому беличьему другу.

— Я, конечно, не для этого созывал этот совет, Алекс. Я хотел лишь объяснить, почему наши основатели не могли оставить нам никаких подсказок, и почему я решил приостановить свои поиски в архивах. Признаю, есть много вопросов, которые остаются без ответа. Что же касается мотивов Уртблада, то за этим столом собрались лучшие судьи, чем я, и вряд ли кто-то из нас может с уверенностью сказать, что творится в его голове.


— Я склонна согласиться с Алексом, — заявила Маура. — Если на нашем горизонте действительно назревает буря, то какого лучшего союзника мы можем просить, чем барсучий лорд Саламандастрона с войском, подобного которому еще никто не видел? А что касается того, что это начало новой эры, то разве не сам лорд Уртблад говорил об этом? Он работает над тем, чтобы положить конец постоянным войнам и раздорам между зверьми. Я бы с радостью назвала лис, ласок и крыс друзьями, если бы мы могли жить в мире, где каждый уважает другого. Лорд Уртблад стремится к такому миру, и я, со своей стороны, считаю, что мы должны оказать ему посильную помощь. Новая эра? Если Уртблад преуспеет, это может стать золотым веком, о котором наши предки не смели и мечтать.


— Да, — согласился старый Арлин, — но через какие испытания нам придется пройти, прежде чем мы достигнем золотого века?


— Оно того стоит, — уверенно ответила Маура, — если это означает, что многие поколения после нашего смогут жить в мире и изобилии!


— И все же есть вопросы, — сказала Ванесса. — Как во все это вписывается война между Уртблад и Уртфистом? Если Винокур не будет успешен в роли миротворца, добром это не закончится. Если бы только была возможность поговорить с тем выдром прямо сейчас, чтобы мы могли узнать его мнение обо всем, что он видел во время своего похода с Уртбладом. Должно быть, они уже почти добрались до Саламандастрона. Надеюсь, с ним все в порядке.

========== Глава 44 ==========

Войско Уртблада было не так уж близко к Саламандастрону, как предполагала Ванесса. Поход через юг, чтобы вернуть украденных Гуосим, уже отбросил их на целый день, и им предстоял полудневный марш-бросок, чтобы вернуться на запад. Сейчас они уже должны были выйти на Западные равнины, возможно, до самых предгорий на южном конце горного хребта, отделявшего лес от побережья.

Но Уртблад вряд ли мог винить судьбу за эту задержку. Спасение сына Лог-а-Лога открыло ему путь к союзу с землеройками. А открытие того, что у Траттона теперь есть подводный корабль, имело огромное значение. В многовековой борьбе между барсучьими владыками Саламандастрона и их врагами-пиратами это было новое страшное оружие. У Траттона было бы огромное преимущество, если бы ему удалось скрыть свой новый корабль от Уртблада.

На берегу реки, Винокур, Варнокур и Сэйбрук именно это и обсуждали. Они только что вышли из очередного заплыва вокруг удивительного судна. Они обнаружили, что движущей силой судна является не система весел или водяной винт, как предполагал Лорр, а четыре гигантские стальные лопасти, похожие на большой железный цветок.

— Все еще поверить не могу, что кучка вонючих крыс могла построить нечто подобное, — заявил Сэйбрук, стоя на берегу и разглядывая судно. — Не думаю, что даже выдра смогла бы сколошматить такую лодку… если это вообще можно назвать лодкой. Интересно, откуда у Траттона взялась такая смекалка. Построить и испытать ее, должно быть, было делом нелегким.


— Ума не приложу, капитан, так оно и есть, — согласился Варнокур, а затем повернулся, чтобы посмотреть вглубь леса. — А вот и лорд Уртблад со своей командой! Чего-то он долго не появлялся. Что ж, послушаем, что он скажет.

Повелитель барсуков вышел на солнечный свет из дальних лесных зарослей. Отряд Маттуна, состоящий из ласок, горностаев и хорьков, шел впереди него. Все они выглядели физически усталыми, с грязными лапами и потной одеждой. Большинство из них несли лопаты, с которыми, судя по всему, уже успели хорошо поработать. Их глаза были закрыты капюшонами, и они избегали взглядов других зверей, ожидавших на берегу.

Крыс с ними не было.

Уртблад позвал Сэйбрука и Абеллона присоединиться к нему и капитану ласок. Двое рэдволльцев пошли за ними следом.

— Я узнал здесь все, что мог, — объявил он своим командирам. — Передайте выше по течению, чтобы они присоединились к нам. Я хочу отправиться в Саламандастрон еще до захода солнца. Но сначала я хочу провести совещание с Гуосим и всеми моими капитанами, чтобы обсудить, что здесь произошло. Мы соберемся в этом месте, а затем отправимся на север, пока не выйдем на прежнюю тропу.

Маттун наклонил голову в сторону Уртблад.

— Я позову своего самого быстрого бегуна, милорд.

Ласка отошел в сторону, чтобы выполнить приказ своего хозяина.

Винокур смотрел то в одну сторону, то в другую, оглядываясь в поисках пленников.

— Простите, милорд, но… где те пираты, которых вы забрали в лес сегодня утром?


— Они были мне бесполезны, — спокойно ответил Уртблад. — Когда я закончил их допрашивать, я дал им тот конец, которого они заслуживали.


— Вы… убили их? — с недоверием сказал молодой выдр. Варнокур предостерегающе положил лапу на плечо сына.


— Ты бы предпочел, чтобы я выпустил их на свободу, чтобы они продолжали грабить и убивать добрых зверей? Я не мог взять их с собой в Саламандастрон — они бы слишком замедлили наш путь. А если бы я передал их землеройкам Гуосим, их постигла бы та же участь.


— Да, но… они были вашими пленниками! Они были в вашей власти!


— Мое милосердие не распространяется на таких тварей. Будь иначе, северные земли и сегодня были бы дикими, а я давно был бы уничтожен сам.


— Да, но… но…

Винокур все еще не мог поверить, что Уртблад казнил крыс, когда они были безоружны и беспомощны. Это было так чуждо рэдволльскому укладу и всему тому, во что Винокур был воспитан верить.

Ровный взгляд Уртблад впился в послушника.

— Я слушал их голоса. Я заглянул через их глаза в их души. И я видел, какое будущее могло бы быть у них, позволь я им жить. Поверь, для этих зверей не было искупления. Это было к лучшему.

Барсук отвернулся. Винокур уже собирался ответить, но Сэйбрук вместе с Варнокуром отвел его в сторону.

— Оставь это, друг, — сказал капитан выдр. — Я знаю, это не по-рэдволльски, но мы больше не в аббатстве, а такие звери уничтожат твой дом и твой образ жизни, не моргнув глазом. Лорд Уртблад сделал то, что должен был, и теперь это на его совести. Оставь все как есть.

Винокур проглотил свой протест, глядя вслед Уртбладу и удивляясь, как порядочный зверь мог так хладнокровно расправиться с тринадцатью пленниками, даже если они и были крысами-пиратами.

* * *

В мгновение ока войско Уртблада заполнило собой пространство рядом с подводной лодкой. Также пришли все Гуосим, даже Снога и его мятежные последователи. Таким образом, общее число зверей превысило восемьсот. Неудивительно, что на берегу реки было тесновато.

Быстро образовался гигантский полукруг из сидящих и стоящих зверей. Уртблад сидел спиной к широкому потоку. Сразу же вокруг него расположились вождь Гуосим и капитаны Северных земель, а также Винокур и Варнокур. За ними стояли остальные землеройки и более мелкие звери из армии Уртблада. И наконец, огромные ряды выдр, крыс, ласок, горностаев и хорьков, которые могли наблюдать за этой встречей поверх своих низкорослых товарищей.

Когда западное солнце медленно опускалось к горизонту, Лог-а-Лог достал из мешочка на поясе блестящий черный камень и поднял его на видном месте.

— Я и мои войска скоро снова отправимся в Саламандастрон, — сказал Уртблад вождю землероек. — Мои дела там больше не терпят отлагательств. Это не умаляет важности произошедших здесь событий. Я узнал, что это судно — одно из двух подводных кораблей, что есть у Траттона. Но он строит еще. Возможно, гораздо больше, и не все одинакового размера. С таким флотом он может нанести удар в любом месте побережья, совершенно неожиданно. Высокие мачты и широкие паруса, которые издалека возвещали о прибытии пиратов, уступят место скрытым мародерам, способным выпустить десятки бойцов на ничего не подозревающую жертву.


И угроза нависла не только над морским побережьем. Эта лодка совершала пробный рейс, и его задача заключалась в доставке рабов. Представьте себе процессию из пяти или десяти таких судов, одновременно поднимающихся вверх по реке, но не с пустыми трюмами, чтобы везти рабов обратно в Терраморт, а с двумя десятками крыс — вооруженных и умелых бойцов. Они могли захватить любую область страны, какой только пожелают. Траттон видит себя не просто королем пиратов; он хочет построить империю. Я не думал, что он бросит прямой вызов наземным зверям, но это новое оружие расширяет пределы его власти намного больше, чем у любого прежнего пиратского короля. Если удача будет на его стороне, он сможет основать опорные пункты в самой нашей середине, речные крепости, из которых он сможет еще больше расширить свои завоевания. Я опасаюсь, что мы можем стать свидетелями нового витка древней войны между морскими крысами и лесными жителями.


— Ваше пророчество, — вздохнул Винокур. — Но, милорд, если это правда, разве вы не должны отбросить разногласия с братом? Ведь настоящий-то враг — вот он!


— Власть Саламандастрона не должна быть разделена перед лицом этой угрозы, — ответил Уртблад. — Если я убежусь, что мой брат не способен командовать этой крепостью или будет оспаривать мое правление, я заявлю о своих законных правах старшего брата и сам стану во главе горы.


— Даже если для этого придется применить силу? — спросил Винокур.


— Это будет зависеть от него.


— Мне плевать на барсуков, пусть себе дерутся меж собой, мне все равно! — фыркнул Снога.

Лог-а-Лог протянул лапу в сторону нарушителя спокойствия:

— Черный камень у меня, Снога! Так что не говори лишнего!

Снога не обратил на это внимания.

— И на морских крыс мне тоже плевать! Теперь, когда мы знаем, что у них есть такие подводные лодки, мы просто сбросим в реку кучу всякого хлама, чтобы им негде было проплыть, и всего-то!


— Я как раз хотел предложить то же самое, — без обиняков заявил Уртблад. — Но если у этих крыс есть корабли, способные плавать под водой, не могут ли они также тайно расчищать завалы или даже углублять дно реки так, чтобы ни один зверь на суше не догадался об этом? Нет, недостаточно просто бросить в воду преграду. Заграждения должны быть четко обозначены и постоянно охраняться, чтобы ни один корабль не смог попытаться разгрести завалы. Еще лучше было бы построить настоящие плотины. Они могли бы иметь водосбросы, чтобы предотвратить затопление земель за ними. На них даже можно было бы установить шлюзы и ворота, чтобы можно было пропускать честных лодочников. Возможно, можно сделать и что-то еще, например, устроить патруль из выдр Страны Цветущих Мхов. Но угрозу должны отражать все звери этих земель, работая вместе. Вот почему я должен поспешить в Саламандастрон и уладить там все дела как можно скорее.

Уртблад кивнул через плечо в сторону лодки, почти скрытой водой.

— Не все так плохо, как кажется. Похищенные лесные жители спасены, а это судно теперь в нашем распоряжении. Это одно из двух судов, построенных Траттоном, и все возможности этих кораблей еще проверяются их строителями. Этим судном командовал один из лучших капитанов и отборная команда, подобранная лично лапой самого крысиного короля. Потеря и корабля, и команды будет двойным ударом для Траттона. А самое главное — нет никакой возможности, чтобы весть об этих событиях дошла до него. Он может подумать, что корабль погиб в открытом море. Даже если в устье этой реки есть пиратские корабли, ожидающие встречи с ним, им все равно придется плыть обратно в Терраморт, прежде чем Траттон сможет узнать о его исчезновении. Ему придется беспокоиться, раскрыта ли его тайна или мы по-прежнему пребываем в неведении. Его неуверенность может пойти нам только на пользу.


— Мы должны как можно скорее оповестить об этом Рэдволл, милорд, — заметил Винокур. — Река протекает примерно в одном дне пути на север и восток от аббатства, и достаточно глубоко, чтобы по нему мог проплыть один из этих новых крысиных кораблей. Кроме того, Лесной патруль Александра может помочь набрать выдр для охраны реки. Воробьи тоже помогут распространить новости.


— Возможно, Гуосим сможет послать гонца в Рэдволл, — ответил Уртблад. — Я не могу выделить для этого ни одного из своих солдат.


— Это не составит труда, — заверил Лог-а-Лог воина-барсука.


— Хорошо. Что касается самого корабля, то он мне не пригодится… я даже не смогу пролезть в верхний люк. Мне бы очень хотелось провести сезон, чтобы осмотреть его, но этому не суждено сбыться. Поэтому я безвозмездно отдаю этот приз землеройкам Гуосим и их другу Лорру, который, возможно, сможет использовать его лучше, чем любой зверь в Стране Цветущих Мхов. Возможно, со временем вы научитесь управлять лодкой настолько хорошо, что мы сможем сделать ее частью нашей защиты от Траттона. В его трюме были заключены ваши юные соплеменники. Вполне уместно, чтобы он принадлежал вам.

Лог-а-Лог склонил голову в знак благодарности.

— Теперь я вдвойне в долгу перед тобой. Во-первых, за спасение моего сына и остальных, а во-вторых, за то, что вы открыли эту опасность для наших земель и рассказали, как с ней бороться. Не знаю, принесет ли нам этот корабль больше пользы, чем он принес бы тебе, но насчет Лорра ты прав. Он разберет его на части и соберет обратно дюжиной разных способов. Мы принимаем этот дар с честью. Мы тебе многим обязаны. Я не знаю, что происходит между тобой и твоим братом, но мы пойдем с вами в Саламандастрон и будем сражаться на твоей стороне, если до этого дойдет. С этого дня считай Гуосим своими союзниками.

Снога молча усмехнулся. Очевидно, он был категорически не согласен со своим вождем. Но даже он понимал, что любое его возражение будет встречено протестами большинства землероек.

Следующие слова Уртблада, должно быть, доставили ему большое удовольствие.

— Спасибо за предложение, — обратился барсук к Лог-а-Логу, — но я бы предпочел, чтобы вы не сопровождали нас в Саламандастрон. Это мое личное дело, которое я должен решить сам. Важнее, чтобы вы остались здесь и начали подготовку к отражению новой угрозы. Хорошо охраняйте этот корабль, чтобы никакие злые звери не украли его для своих коварных целей. Призовите выдр, и дайте им понять, что их помощь жизненно необходима. Не думаю, что их будет трудно убедить, когда они увидят корабль своими глазами.


— Нет, не будет, — согласился Лог-а-Лог. — Раз уж ты просишь нас об этом, мы сделаем это, хотя я сам предпочел бы отправиться с тобой. Но в твоих словах есть смысл. Возможно, в будущем нас ждут другие битвы, в которых мы сможем тебе помочь.


— Или я —  вам, — ответил Уртблад. — Хотя я стремлюсь к тому дню, когда больше не будет битв, он еще не настал. А во времена смуты все звери с добрым сердцем должны быть готовы помогать друг другу.


— Что ж, тогда желаю удачи в дальнейшем походе, — сказал Лог-а-Лог. — Надеюсь, когда мы встретимся в следующий раз, обстоятельства будут лучше. Но во всяком случае, знай, что ты можешь рассчитывать на нас.


— И лучших союзников, я уверен, мне не найти. Лорр изучил судно так тщательно, как ни один из моих выдр. Он может объяснить вам его устройство, если вы решите попробовать отправиться на нем куда-нибудь.


— Хотя, смею предположить, вам придется нанять несколько мускулистых выдр, чтобы они крутили гребной вал, — вставил Сэйбрук. — Боюсь, вы, землеройки, недостаточно велики для него.

Капитан выдр повернулся к Уртбладу.

— Я не понимаю, почему они просто сидели на якоре в одном месте. У них было столько рабов, сколько они могли вместить, так что не было никаких причин, чтобы они не уплыли.


— Была одна причина, — ответил Уртблад. — Ты видел все размеры корабля во время плавания. Скажи, может ли он развернуться лицом к морю?


— Нет. Нет, не получится. Река здесь недостаточно широкая. Глубокая, но не широкая.


— Это одна из тех вещей, которые я узнал, расспрашивая крыс. Они не собирались останавливаться в столь узких водах и знали, что выйти из них будет непросто. Они планировали дождаться рассвета, когда движение будет менее опасным. Нам повезло, что мы застали их в тот момент, когда это случилось, — сразу после того, как они получили последних рабов от лисьей банды, но еще до того, как стало слишком темно, чтобы я смог разглядеть вход.


— Да, — сказал Сэйбрук, — я заметил, что в задней части этой штуки нет окон. Неудачная конструкция, я бы сказал. Как же они заставили ее ехать назад?

Уртблад открыл рот, чтобы ответить, но прежде чем он успел произнести хоть слово, Лорр объявил:

— Повернув вал в противоположном направлении, конечно!

Сэйбрук хлопнул себя по лбу.

— Мех возьми, это ведь сработает, не так ли? Надо было самому догадаться. Лопасти наклонены, так что они будут перемешивать воду в обе стороны. Конечно, в обратном направлении это будет не так быстро, ведь основная часть корабля мешает…


— На то, чтобы спуститься вниз, где можно было бы развернуться, у них ушло бы больше суток, даже если бы им помогало течение, — пояснил Уртблад. — Они были в незнакомых водах на новом типе судна, поэтому решили дождаться утра, чтобы отплыть. Это решение стоило им жизни.


— Значит, все те злодеи мертвы? — спросил Лог-а-Лог.


— Да.


— От них не было никакой пользы, — сардонически добавил Винокур, удостоившись предостерегающего взгляда отца.


— Не могу сказать, что проливаю по ним слезы, — произнес Лог-а-Лог. — Не после того, что они сделали с нами и сделали бы с моим сыном, останься он у них в плену.

Уртблад встал, и его капитаны последовали его примеру.

— Мы выдвигаемся, — просто объявил он, и через несколько мгновений все звери в его армии отправились и к северной тропе, чтобы принять походный строй. Лог-а-Лог поднял брови, заново поражаясь жесткой дисциплине солдат барсучьего лорда.

Когда колонна войск выстроилась вновь, Уртблад перекинулся парой слов с вождем Гуосим.

— Не забывайте, что эти лисы-работорговцы все еще на свободе. Даже без заказчиков они могут натворить немало бед.


— Если мы их встретим, им придет конец! — заверил Лог-а-Лог своего нового союзника. — А если ты встретишь их первым, передай им привет, — он от души хлопнул своего сына Пиркко по спине. — Мой и моего сына!


— Я оставлю их головы на пиках по обочинам тропы, где их легко будет найти.


— Счастливо оставаться, лорд-барсук!


— И ты, друг-землеройка.

Винокур и Варнокур по очереди пожали лапы вождю землероек.

— Следи за собой, Варнокур, — сказал Лог-а-Лог. — И ты тоже, Винк. Ты ввязался в серьезное дело. Обещай мне, что не будешь лезть в драку между теми двумя. Если начнет летать шерсть, беги в ближайший куст, и без колебаний!


— Хороший совет Винку, — ответил Варнокур, — но я сам уже большую часть сезона служу в армии лорда Уртблада. Если начнется бой, то мое копье служит ему! Я уж-то знаю что делать. Ты только не позволяй этому пигалице Сноге слишком бунтовать.


— Не беспокойся о нем, Варни. Вся эта история с крысами, думаю, присмирит его, — Лог-а-Лог покачал головой. — Клянусь… крысы на подводном корабле, да еще посреди леса! Когда об этом узнает тот старый хмырь Джефф, он будет совершенно ошеломлен, точно!

* * *

Уртблад и капитан Маттун обнаружили довольно широкую тропу на север, когда допрашивали крыс. По ней войско и двинулось. Солнце уже коснулось западного горизонта, но, поскольку у всех зверей был дневной перерыв в походе, Уртблад объявил, что они будут двигаться до тех пор, пока не вернутся на тропу с востока на запад, по которой шли до встречи с землеройками, даже если это займет время до наступления темноты. Барсук хотел наверстать упущенное время.

Через четверть часа после начала марша авангард миновал курган из свежей земли, плотно утрамбованный и носящий следы от лопаты. Яма, которую она прикрывала, была размером с тринадцать взрослых крыс. Винокур посмотрел на нее, пока они проходили мимо, но ни он, ни другие ничего не сказали.

И армия Уртблада двинулась в путь к Саламандастрону.

========== Глава 45 ==========

Еще один великолепный летний день в Рэдволле подходил к концу. Позднее солнце, отражаясь от песчаниковых кирпичей аббатства, заливало аббатство теплым светом. Многие прогуливались по лужайкам перед ужином, наслаждаясь последними солнечными лучами этого дня. Среди них были Махус и леди Мина.

Лис чувствовал себя несколько виноватым за то, что проспал почти весь день, но Мина не желала этого слышать.

— Не смеши меня, Махус, — заявила белка. — Ты сильно отставал во сне, и это было видно. Лорд Уртблад вряд ли одобрил бы это. Он хочет, чтобы его войска, и особенно капитаны, были хорошо отдохнувшими и бодрыми!


— Верно, верно, — кивнул Махус. — И я действительно чувствую себя гораздо лучше. Но признай, были обстоятельства…


— Да, и ты прекрасно справился. Мир не рухнул потому, что ты наконец-то выспался, как надо. Ни один враг не проник за эти стены, заяц Ханчетт по-прежнему надежно прикован к Смоллерту, а мышонок Сайрус продолжает поправляться, спасибо тебе большое!


— Да, но как насчет того совета в Пещерной дыре? — спросил Махус. — Тебе следовало бы разбудить меня для этого.


— Я спросила, стоит ли мне это делать, но меня заверили, что в нашем присутствии нет необходимости. И я хочу сказать, что нас вообще-то не приглашали, — она понизила голос, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. — Не могу представить, что там обсуждалось, но могу поклясться, что с тех пор, как совет закончился, главы аббатства стали относиться ко мне более… отстраненно, что ли?


— Ну, и о чем оно было?


— В том-то и дело. Мне не сказали. Какие-то рутинные дела аббатства, о которых нам с вами не стоит беспокоиться. Это их мышь-архивист, брат Джефф, созвал его, так что, возможно, там действительно не было ничего важного. Но бедный Александр! Когда ему пришлось сказать, что меня не пригласили, он заикался и волновался, словно юнец! Может, он и предводитель беличьего патруля, но, боюсь, ему никогда не удастся стать дипломатом!


— Он тебе очень понравился, не так ли?


— Уверяю тебя, — резко ответила Мина, — это не помешает мне выполнять свои обязанности. Алекс — хороший друг. Если мы хотим стать чем-то большим, то придется подождать, пока все не уладится с Уртфистом… так или иначе.


— Я не упрекаю тебя, Мина. Ты, твой брат Маринус и все племя Гоо были надежными союзниками лорда Уртблада, и ты, конечно, имеешь право. Просто я видел, как лучшие бойцы, чем ты, теряли голову из-за романтических отношений. Мне бы не хотелось, чтобы это случилось с тобой.


— Поверь мне, этого не случится! И, кстати, когда ты видел бойца лучше меня?

Самоуверенность беличьей леди вызвала на губах Махуса улыбку.

— Прошу прощения, я оговорился…

Их разговор был внезапно прерван воробьем, проворно опустившимся на лужайку прямо на их пути.

— Простите, господин хороший, — обратился он к Махусу, — а вы случайно не предводитель лисов?


— Да, — подтвердил Махус. — А вы, должно быть, вождь спарров Редволла. Вышекрыл, не так ли?


— Простите, мы уже были представлены друг другу, и я не заметил?

Махус улыбнулся.

— Нет пока. Просто твоя репутация опережает тебя. Ни один другой воробей не может быть столь красноречив. Чем я могу помочь тебе, мой пернатый друг?


— Ну, поскольку ты и твои собратья-лисы, похоже, в эти дни почти все время проводите на вершине стены, я решил, что должен сообщить это непосредственно вам.


— Что сообщить?


— Что сюда, через Западные равнины, идет барсук.

Махус и Мина выпрямились, словно пораженные молнией.

— Барсук? Как тот, что был здесь?


— И да, и нет. Ваш лорд Уртблад носил красные доспехи, а этот — сероватого цвета. В остальном они достаточно похожи, чтобы быть братьями… что я и предполагаю!

Лиса и белка посмотрели друг на друга. Сомнений быть не могло… но, чтобы убедиться, Махус спросил:

— Может быть, с ним путешествовали какие-нибудь звери?


— Да, — кивнул Вышекрыл. — Целый отряд зайцев! Где-то десятка три-пять, по моим подсчетам.

Махус поднял лапу.

— Достаточно. Вышекрыл, если позволишь, не могли бы вы сейчас пойти с нами на совет предводителей аббатства? Я думаю, они должны услышать это сами.


— С удовольствием, — согласился воробей. — Настоятельница хотела, чтобы мы, Спарра, были глазами и ушами Рэдволла далеко за его пределами. Мы с радостью согласились. Теперь кажется, что это была мудрая предосторожность.


— Действительно, мудро, — сказал Махус, не упоминая о том, что эта идея принадлежала ему. — Ну что ж, Мина, теперь наша очередь созвать совет!

***

Во второй раз за этот день предводители Рэдволла оказались за столом в Пещерном зале. Только на этот раз там были еще и Махус с леди Миной.

Вышекрыл занял место между настоятельницей Ванессой и двумя северянами, стоя на своей особой жердочке.

— Первым их увидел Желтоклюв, — сообщил он. — Он летел вниз, туда, где раньше стояла старая церковь Святого Ниниана, как он иногда любит делать. Он сделал широкий поворот на север и оказался над краем Западных равнин. Тогда-то он их и увидел. Он сразу понял, что это, должно быть, то войско, о котором нас предупреждали, и полетел сюда так быстро, как только мог. Я решил, что мне лучше посмотреть самому, и сразу же взлетел, взяв курс на юго-запад.


Заметить их было несложно. Они идут широкой колонной, с тремя или четырьмя разведчиками впереди. Я подумал, не стоит ли мне спуститься и представиться, но они выглядели не очень дружелюбно, и я решил, что лучше сразу же лететь обратно в Рэдволл. Не думаю, что они меня заметили, а если и заметили, то не обратили на меня особого внимания.


— Ты поступил правильно, Вышекрыл, — сказала Ванесса. — И Желтоклюв тоже. Он поступил разумно, прилетев сюда за тобой.


— Как далеко они находятся от Рэдволла? — спросил Махус.


— Думаю, они уже должны были выйти на главную дорогу. Если бы они придерживались своего курса, то вышли бы туда чуть ниже руин церкви.

Все вздохнули с облегчением.

— Что ж, — заметила Ванесса, — значит, они вряд ли доберутся сюда до темноты.


— И если они шли весь день, — добавил Арлин, — то, наверное, скоро остановятся на ночлег. Жаль, что церковь святого Ниниана не стоит до сих пор… Они могли бы остановиться там до утра. Теперь же они вполне могут подойти к нашим воротам ночью.


— Однако, мы узнали об этом, и это работает в нашу пользу, — сказал Махус. —Настоятельница, боюсь, я должен попросить вас разрешить моим изгнанным войскам вернуться внутрь. Уртфист, возможно, не питает зла к вам, жителям Рэдволла, но хищников он не любит. Если он встретит кого-нибудь из моих солдат за этими стенами, боюсь, он зарубит их на месте. Я бы не хотел, чтобы это случилось.


— Конечно, пусть войдут, — согласилась Ванесса. — Насколько я понимаю, большинство из них не причастны к истории с Сайрусом. Я не хочу, чтобы погибли ни в чем не повинные звери. Уверен, вам не составит труда заставить их вести себя хорошо. Мы не будем идти против лорда Уртфиста, пока у нас не будет возможности сесть с ним и обсудить все разумно.


— А если он окажется неразумным? — спросил Махус.


— Тогда его не пустят в аббатство, — твердо заявила Ванесса. — Даже барсучьему лорду и его сотне зайцев будет трудно попасть в Рэдволл, если им не будут рады!


— На что, настоятельница, вы готовы пойти, чтобы не пустить их в Рэдволл, если они решили туда проникнуть? — спросила леди Мина.


— Эти стены не пропускали и войска покрупнее, — заверил Алекс беличью леди.


— Да, — кивнула она, — но это были злодеи, которых вы готовы были истребить до последнего. Предположим, те зайцы начнут бить таранами по всем четырем воротам Рэдволла, причем все разом? Выльете ли вы на них кипящее масло или обжигающую воду, чтобы заставить их прекратить штурм? Будете ли вы стрелять в них стрелами, метать копья или осыпать камнями и каменной кладкой, хотя это может убить некоторых из них? Если Уртфист попытается прорваться в Рэдволл, будете ли вы защищаться любыми средствами?

Выражение лица Ванессы было серьезным.

— Вы действительно думаете, что это может произойти?

Мина пожала плечами.

— Я никогда не встречалась с Уртфистом. Но лорд Уртблад беспокоился, что давняя ненависть его брата к хищникам может вывести его из себя. Может статься, что одного лишь вида Махуса или кого-либо из его войска на вершине стены будет достаточно, чтобы привести Уртфиста в бешенство.

— Тогда, возможно, Махусу и его войскам стоит отступить со стены, — предложил Арлин. — Пока мы не узнаем наверняка.


— Лорд Уртблад оставил меня здесь, чтобы я помогал защищать аббатство, — возразил Махус старому аббату. — Я не стану уклоняться от этой обязанности и прятаться в темном углу потому, что какому-то безумцу не понравится, что я лис!


— Я понимаю, — ответила Ванесса. — Но как же зайцы? Даже если Уртфист настолько обезумеет, что прикажет напасть на нас, послушаются ли они его? Ведь тогда им придется причинить вред добрым зверям.


— И малышам, — добавила матушка Маура.


— Я хотел бы верить, что вы правы? — Махус обвел взглядом стол. — Но мы не можем знать, что на уме у Уртфиста и его зайцев, пока они не прибудут. Может быть, все это ужасное недоразумение, которое удастся уладить. Если же нет — если опасения лорда Уртблада оправдаются, — мы должны приготовиться к осаде, какой еще не было в Рэдволле.


— У нас есть еда и питье, чтобы продержаться в осаде целый сезон, а может, и два, — сказала Ванесса. — Вряд ли они будут стоять у нашего аббатства в зимние снега. Я прикажу поднять на крепостные стены корзины с тяжелыми обломками и подвесить их прямо над каждыми из четырех ворот. Поскольку у нас теперь есть ночная и дневная стража, нас невозможно застать врасплох. Любой зверь с враждебными намерениями, который попытается проникнуть в аббатство, получит несколько ударов по голове — надеюсь, не настолько серьезных, чтобы ранить его, но достаточно, чтобы он пожалел о своем решении.

Она повернулась к Вышекрылу:

— Но, возможно, мы можем сделать нечто большее, чем просто ждать и гадать, что задумал Уртфист. Думаю, нам следует связаться с ним прямо сейчас, передать, что здесь все в порядке и он будет рад посетить нас, если только согласится подчиняться нашим законам и не причинять никому вреда. Возможно, когда он узнает, что его брата здесь больше нет, ему вообще станет неинтересно приезжать в Рэдволл. Не мог бы ты сделать это для нас, Вышекрыл? Слетай к ним и передай наши приветствия лорду Уртфисту. Пусть он расскажет тебе, какие у него дела в Стране Цветущих Мхов, а потом прилетит сюда и расскажет нам. Ты также можешь сказать нам, не кажется ли он тебе неразумным, и тогда мы, по крайней мере, будем знать, в каком положении находимся.


— Ну, летающих барсуков я никогда не встречал, так что наверно, буду в безопасности. Я смогу поговорить с ним и его зайцами с высоты и улететь, если они будут мне угрожать.

Все посмотрели на Махуса, чтобы понять, согласен ли тот с этим планом. Тот поджал губы.

— Пожалуй… но это может быть рискованно. И я говорю не только о Вышекрыле. Невозможно предсказать, что может привести Уртфиста в ярость. Может, хорошая весть из Рэдволла выведет его из себя так же легко? Я думаю, что лучше оставить все как есть. Он не знает, что мы осведомлены о его приходе. Следует ли нам отказываться от этого преимущества?


— Мне кажется, — вставил Арлин, — что мы все упускаем из виду нечто весьма очевидное.


— Что же, Арлин? — спросила Ванесса.


— Ну вот, мы тут все гадаем, что может быть на уме у Уртфиста и его зайцев, и тут мне пришло в голову, что один из этих зайцев как раз сейчас у нас в Рэдволле. Так почему бы нам не спросить у него?

***

Ханчетт встал перед предводителями аббатства. Ласка Смоллерт все еще был прикован к его запястьям и лодыжкам.

— Нам нужна твоя помощь, Ханчетт, — сказала Ванесса.

Заяц опустил взгляд на цепи, связывающие его со Смоллертом.

— Прошу прощения, мэм, но не думаю, что в состоянии помочь себе, а тем более кому-то другому!


— Тогда ты будешь рад узнать, что это — твоя последняя ночь в плену.

Ханчетт поднял брови, но Махус резко повернулся к Ванессе.

— Настоятельница, мы не обсуждали…

Она заставила лиса замолчать, подняв лапу.

— Махус, мы оба знаем, что единственная причина, по которой лорд Уртблад настаивал на задержании Ханчетта, — это чтобы он не побежал вперед в Саламандастрон предупредить лорда Уртфиста или доставить неприятности участникам похода каким-либо другим способом. Теперь такой возможности больше нет, так что нет причин отказывать ему в свободе!

Ванесса обратилась к зайцу из Долгого патруля.

— Ханчетт, тебе будет интересно узнать, что Уртфист сейчас находится менее чем в половине дня пути от Рэдволла. И, похоже, он привел с собой почти всех своих зайцев.

Выражение лица Ханчетта опустилось.

— Во, аббатиса, скажите, что это неправда! Вы уверены?


— Вполне. Вышекрыл, опиши для Ханчетта, что именно ты видел.


— Конечно, аббатиса.

Воробей изложил зайцу все, что мог вспомнить, — от цвета и формы барсучьих доспехов до одежды и строя его заячьих войск. К тому времени, когда он закончил, лицо Ханчетта еще больше вытянулось.

— Да, это они, — угрюмо кивнул он. — Проклятье, почему они пришли именно сейчас? Саламандастрон наверняка падет и без них. Лорд Уртфист знал, что его брат может быть на пути в Рэдволл, но он никогда бы не пришел сюда, если бы знал, что Уртблада тут уже нет. Он вообще не должен был приходить! О чем он только думал?


— Мы надеялись, что ты нам расскажешь об этом, — ответила Ванесса. — Ты служишь лорду Уртфисту уже несколько сезонов. Ты знаешь, каков он. Будет ли он жесток по отношению к нам?


— Зависит от того, что вы имеете в виду под «нам», — Ханчетт жестом указал на Махуса. — Могу сказать точно, его светлости не понравится, если в Рэдволле найдутся такие звери!

Ванесса резко обернулась.

— Кого мы решим пустить в Рэдволл в качестве гостей — это наша забота, а не его. Но мы настаиваем, чтобы к нашим гостям относились с тем же уважением, что и к любому рэдволльцу. Махус доказал, что он друг. Твой хозяин еще не сделал этого. Если Уртфист пригрозит причинить вред любому зверю в нашем аббатстве — даже лисам, крысам и ласкам, — то мы откажемся пустить его в Рэдволл!

Ханчетт пожал плечами:

— Как бы то ни было. Я не могу предсказать, что произойдет, потому что никогда бы не подумал, что он покинет Саламандастрон. Я не знаю, что он думает здесь делать. Знаю только, что меня послали предупредить вас, добрых зверей, про Уртблада, и я пришел слишком поздно.


— Так или иначе, он и большая часть его армии пришли и ушли, не оставив нас в худшем положении. Теперь к нам приближается Уртфист со своим войском, и его намерения нам неясны. Скажи мне, если можешь: когда Уртфист узнает, что Уртблад ушел в Саламандастрон, может ли это вызвать у него опасную ярость?


— Опасную тревогу, скорее. Он узнает, что то, что он защищал всю свою жизнь, вот-вот уйдет из-под его носа. Что бы вы сделали, аббатиса, если бы узнали, что Рэдволл вот-вот перейдет к вашему заклятому врагу?


— Я бы дала ему бой. Но я бы не стала вовлекать в него невинных зверей, не имеющих никакого отношения к нашей ссоре. Мне до сих пор не объяснили, почему Уртфист считает брата своим заклятым врагом и не желает, чтобы он принял лордство над Саламандастроном. Но если это все равно произойдет, и если Уртблад все-таки законный наследник той горной крепости, разве Уртфист не должен искать пути сотрудничества с Уртбладом, а не воевать с ним?

Ханчетт скривил рот.

— Вы бы стали танцевать с гадюкой, аббатиса, или спать со скорпионом?


— Уртблад ночевал в нашем аббатстве, и я не ужалена и не укушена! Мне еще предстоит услышать, почему дело Уртфиста справедливо и почему нам не стоит доверять Уртбладу. Полагаю, мне просто придется подождать, пока тот барсук прибудет и сам изложит свои доводы. Но было бы неплохо знать, чего мы можем от него ожидать.


— Он не причинит вреда добрым зверям, если вас это беспокоит. Уже сезонов двадцать он охраняет побережье от морских крыс, чтобы вы, жители материка, могли быть спокойны — не то что Уртблад, ведь он дружит с теми мерзкими тварями!


— У лорда Уртблада нет на службе морских крыс, — возразила леди Мина, — и вряд ли он считает рабовладельцев своими друзьями!


— Во? Я слышал, он дружил с Траттоном… даже провел некоторое время в море с этим негодяем…


— Тогда ты ничего не знаешь о таких вещах. Я могу только надеяться, что лорд Уртфист знает об этом больше!


— Леди Мина, пожалуйста, — перебила Ванесса. — Споры ничего нам не дадут. Ханчетт, мы думаем послать этого воробья поприветствовать Уртфиста и его зайцев, пока они еще вдали от Рэдволла. Это позволит нам заверить его, что здесь все в порядке. Что ты думаешь об этом?


— Отличная идея, мэм, за исключением одного, — Ханчетт зазвенел цепями, которые делали его и Смоллерта пленниками друг друга. — Я с большим удовольствием займу место этой птицы. Только расстегните браслеты, и я уйду.

Ванесса улыбнулась смелости зайца.

— Вряд ли ты будешь объективным посланником!


— Да, это так, — признал Ханчетт.


— Твои оковы будут сняты, когда Уртфист будет стоять за нашими воротами, и не раньше. Это должно произойти завтра утром, а может, и сегодня ночью. Уверен, ты сможешь подождать еще столько же.


— Думаю, смогу.

Ванесса повернулась к своему старому другу.

— Стоит немного изменить план, Вышекрыл. Махус опасается рассказывать Уртфисту больше, чем он знает сейчас. Возможно, будет разумно последовать этому совету, пока мы сами не узнаем больше о цели его приезда сюда. Я бы все же хотела, чтобы ты слетал к ним, но не в качестве посланника. Попробуй найти какую-нибудь ветку, с которой ты сможешь наблюдать за Уртфистом и его зайцами, не привлекая к себе внимания. Узнай все, что сможешь, а потом возвращайся сюда и расскажи нам.


— Я могу это сделать, аббатиса. Но что, если меня заметят или окликнут?


— Тогда ты будешь простым любопытным лесным воробьем, прилетевшим взглянуть на необычную группу путешественников. Однако, если заговоришь с ними, постарайся говорить как обычный воробей. Иначе они заподозрят неладное.


— У, это сложно! Давайте посмотрим… п-ф-ф! Давно я не говорить как Спарра, с вами, землечервями!


— Достаточно хорошо, Вышекрыл! — рассмеялась Ванесса. — Это обманет любого из нас, землечервей. И ты будешь в безопасности, ведь Уртфист вряд ли примет тебя за крысу или лиса!


— Надеюсь, что нет! — Вышекрыл спрыгнул со своей жердочки и птичьим шагом направился к лестнице, ведущей в Большой зал. — Как говорится, не время сейчас. Пожелайте мне удачи. Я вернусь, как только у меня появится что-нибудь стоящее.


— Береги себя, Вышекрыл. И спасибо.

Вышекрыл кивнул головой в знак признательности и скрылся на лестнице.

Ханчетт потряс цепью на запястье и посмотрел на Смоллерта.

— Ну, медовый месяц почти закончился, парень. Было приятно познакомиться с тобой, даже если ты и ласка!


— Ты добрая душа, раз терпишь меня, — отозвался Смоллерт. — Думаю, это последняя ночь в плену для каждого из нас, хотя у тебя есть больше оснований радоваться этому.

Ванесса почувствовала комок в горле. Из-за всего остального она совсем забыла, что освобождение Ханчетта было практически смертным приговором для ласки. А тут они говорили об этом прямо перед Смоллертом, как будто его и не было!

— Махус, — заявила она, — нам еще предстоит решить, что делать со Смоллертом. Надеюсь, ты не станешь ничего с ним делать, пока у нас не будет возможности тщательно рассмотреть это дело? В конце концов, мы не ожидали, что освободим Ханчетта так скоро.


— Верно подмечено, аббатиса, — согласился Махус. — И я полагаю, что в ближайшие дни буду слишком занят для этого. Начиная с завтрашнего дня, после того как мы освободим Ханчетта, я прикажу поместить Смоллерта обратно под землю. Он может оставаться там под охраной, пока мы не примем решение.

Ласка выглядел растерянным.

— Что? Я думал, мне суждено умереть, без всяких экивоков?


— По законам лорда Уртблада, твои преступления требуют такого наказания, — объяснил Махус. — Но поскольку мы находимся в Рэдволле, последнее слово остается за настоятельницей. Если она настаивает на том, чтобы я сохранил тебе жизнь, мне придется подчиниться.

Смоллерт посмотрел на Ванессу.

— Спасибо вам, аббатиса.

Его голос захлебывался от чувств.

Ванесса опустила взгляд на сложенные лапы.

— Я все еще не приняла решение, так что пока не благодари меня.


— Даже за то, что вы подумали об этом, мадам, я благодарен. Никто раньше со мной так добр не был!

Смоллерт смахнул лапой слезу, пытаясь успокоиться.

— Итак, — Махус встал, — Настоятельница, леди Мина и я позаботимся о том, чтобы остальные наши солдаты вернулись в аббатство. Я бы хотел разместить их прямо на вершине стены, хотя там должны быть и рэдволльцы. Пойдемте, разберемся с этим.


— Конечно. Монти и Алекс помогут тебе. А Кротоначальник будет постоянно приносить корзины с камнями, чтобы у вас были все необходимые боеприпасы, если до этого дойдет, —Взглянув на Ханчетта, она добавила: — Только камни поменьше, ничего опасного. Мы не будем выставлять Алекса и его лучников, если только ситуация не станет совсем плохой. Помните, все вы, лучше уладить это словами, а не оружием. Надеюсь, Вышекрыл сможет подсказать нам, что нам понадобится больше!

========== Глава 46 ==========

— Что здесь произошло?

Уртфист и его зайцы стояли, глядя на обугленный участок у дороги. Очевидно, когда-то здесь стояло здание, сгоревшее почти дотла.

— Не думаю, что ваш брат имеет к этому отношение, милорд, — ответил майор Саффорд. — Фундамент слишком зарос — посмотрите, местами сквозь обломки даже растут саженцы. Разве Тревеллер не говорил что-то о старой церкви к югу от Рэдволла, что сгорела давным-давно? Должно быть, это то самое место.


— Мы не можем ничего принимать на веру, майор. Мы останемся здесь, пока Тревеллер не вернется с передовыми разведчиками, и тогда мы спросим его.


— Как скажете, сэр.

Уртфист окинул взглядом сумерки вокруг себя. Большинство зайцев из Долгого патруля выжидательно стояли на дороге, стараясь не потревожить ничего, что могло бы послужить полезной подсказкой. Несколько более опытных следопытов осторожно крались по лугам, окружавшим руины, прижимаясь носами к земле в поисках следов зверей, недавно побывавших в этих местах.

— Что-то здесь не так, майор, — сказал Уртфист. Мне не кажется, что этот край находится в осаде или пережил разорение. Это главная дорога, и мы находимся не более чем в дне пути от аббатства. Мой брат, по крайней мере, должен был послать сюда разведчиков. Так где же они?


— Возможно, они заметили нас и побежали предупредить Уртблада. Именно этого от них и следовало ожидать, во?

Барсук покачал головой.

— Мы должны были хоть что-то увидеть. Нам говорили, что леса вокруг Рэдволла кишат хищниками, и что добрые звери с нетерпением ждут, когда мы придем к ним на помощь. Мы слышали истории об ужасах и зверствах, творимых в этих землях. Я не чувствую ничего подобного!


— Я понимаю, сэр. Но что же тогда с Браудером и его дружками?


— Да, странно. Тревеллер рассказывал нам, как Уртблад склонил на свою службу некоторых добрых зверей, в основном землероек и выдр. Может быть, все те, кого мы встретили, работают на него? Он хочет заманить нас в Рэдволл?


— Это бессмысленно, — возразил Саффорд. — Тревеллер подтвердил, что армия Уртблада направлялась в Рэдволл. Если только они не совершили самый быстрый поворот в военной истории, они все еще должны быть в Стране Цветущих Мхов. Зачем же Его Кровавости из кожи вон лезть, чтобы убедиться, что вы знаете о его присутствии?


— Возможно, он задумал какую-то ловушку, — предположил Уртфист. — Мы должны быть очень осторожны здесь, что бы ни ждало нас в Рэдволле.

Капитан Полифлай прибежал к ним с луга к северу от руин церкви.

— Милорд, там вся трава повалена. И не только в нескольких местах. И следы костров тоже. Я бы сказал, что здесь остановился большой отряд зверей… возможно, несколько сотен!


— Как давно? — спросил Уртфист.


— Некоторые травы и сорняки начинают отрастать, так что это произошло не в последние день-два. Думаю, три или четыре.


— Сотни, да? — задумался Саффорд. — Беженцы, как ты думаешь?


— Скорее войско, — ответил Полифлай. Большая орава беженцев не остановилась бы так организованно, все сразу сели бы по всему полю. Я думаю, это были солдаты.


— Думаю, он прав, сэр, — добавил командир патруля Тринкеллан, оторвавшись от осмотра дороги. — Недавно здесь проходило много зверей, и, судя по всему, они шли довольно ровным строем. Должно быть, они тут отдыхали.


— Судя по траве, они здесь заночевали, — заметил Полифлай. — Ее не вытоптать так, если просто посидеть на ней немного.


— В любом случае, — продолжил Тринкеллан, — на дороге к северу и к югу отсюда есть масса следов, но в этом месте они превращаются в кашу. Должно быть, они остановились здесь на какое-то время, а потом снова двинулись в путь, — он указал вниз по дороге, — На юг.

Глаза Уртфиста расширились.

— Юг? Ты уверен?


— Уверен, сэр. Они шли на юг.

Барсук обратился к Саффорду.

— Майор, есть ли вероятность, что мы вышли с западных равнин к северу от Рэдволла, а не к югу, как мы думали?


— Не понимаю, как, сэр. Тревеллер так не думает, а он-то должен знать.

Уртфист обернулся к Тринкеллану.

— Согласен ли ты с капитаном Полифлаем о том, как давно этот отряд прошел здесь?


— Эти следы размыло бы сильным дождем, так что это произошло с тех пор, как прошел последний ливень, за несколько дней до того, как Браудер пришел к нам. Так что да, четыре-пять дней вполне может быть.


— Значит, они прошли здесь примерно в то же время, когда мы покинули Саламандастрон… — Он повернулся и долго смотрел на запад, на свою невидимую горную крепость. — Не совершил ли я ужасную ошибку?


— Возможно, ваш брат разделил свои силы, — предположил Саффорд. — Одних оставил в Рэдволле, других отправил на юг. Это означает, что здесь у него еще больше сил, чем мы полагали.

Уртфист ничего не ответил, безмолвно уставившись на западный горизонт. Его челюстные мышцы беззвучно заработали.

— Милорд, может, нам прямо сейчас развернуться и отправиться обратно в Саламандастрон?


— Нет, майор, — ответил Уртфист после долгого молчания. — Мы проделали этот путь ради добрых зверей, которые могут быть в беде. Какое бы войско ни прошло здесь, мы не можем надеяться их догнать. Мы отправимся в Рэдволл и узнаем, нужны ли мы там.


— Да, сэр!


— Но мы не пойдем туда вслепую, — продолжил барсук. — Мы будем придерживаться нашего плана. Когда Тревеллер вернется, я спрошу его, возможно ли, что мы находимся к северу от Рэдволла. Мы будем высылать дозоры всю ночь, пока не встретим врага или не обнаружим аббатство. Если у моего брата действительно есть тут войска, мы найдем их и перебьем! И если мы обнаружим в Рэдволле хищников, мы не уйдем, пока их внутренности не будут развешаны по стенам аббатства, а их зло не будет изгнано из этого места навсегда! И горе любому зверю, что поддержит их, или попытается помешать нам!


— Мы с вами, милорд, — заявил Саффорд. — Смерть каждой крысе, лисе, ласке, горностаю и хорьку, что покажут свои уродливые хари!


— И если мой брат посетил Рэдволл, — подытожил Уртфист, — я омою эти земли кровью, пока память о его присутствии не будет навсегда забыта в Стране Цветущих Мхов!

***

Ни сам барсучий лорд, ни его зайцы не обратили внимания на воробья, что устроился на нижних ветвях рябины, достаточно близко, чтобы подслушивать каждое слово.

Однако двое из младших зайцев заметили, как воробей взлетел сразу после торжественной клятвы Уртфиста.

— Похоже, мы пугаем туземцев, во? — пошутил один из них.

***

Арлин и Александр вместе с Махусом и Миной находились на крепостной стене. Лис расставил свои войска — всех изгнанных ранее хищников и нескольких своих собратьев — в стратегических точках по верху стены, над четырьмя воротами и по углам.

Кротоначальник и один из его кротов подошли к ним, неся между собой тяжело нагруженную корзину с камнями. В других местах на вершине стены другие отряды кротов и выдр делали то же самое, заботясь о том, чтобы каждый участок валов был хорошо укомплектован на случай нападения.

— Бурр-урр, уходим, — сказал Кротоначальник, вежливо потянув своего товарища одним когтем. — Достаточно боеприпасов, чтобы, значится, отбить целое войско!


— Спасибо, Кротоначальник, — сказал Арлин. Отставной аббат посмотрел на груду обломков. — Знаете, история говорит нам, что, когда Клуни Хлыст пытался захватить Рэдволл, у нас тоже были такие камни, и их хватило на большую часть лета, чтобы сдержать величайшего врага, когда-либо угрожавшего Рэдволлу.


— Да, — кивнул Александр, — это были любимые байки старого брата Тревора на уроках истории. Насколько я помню, однажды, защитники аббатства нашли осиное гнездо и бросили его в банду Клуни.

Махус изогнул бровь.

— Могу себе представить. Я думал, что лорд Уртблад изучил все возможные виды оружия, но, признаться, это одно из тех, что он, вероятно, никогда не рассматривал.

Вечер становился все более темным. Голубое небо потускнело и на закате дня стало серебристо-серым. По всему аббатству зажигались лампы, фонари и факелы. Их теплый, мерцающий свет уже проникал во многие окна, придавая просторам Рэдволла уютный и гостеприимный вид. На вершине стены дозорные ограничились несколькими маленькими свечными фонарями, не желая давать врагу возможность разглядеть их.

Из полумрака появился Вышекрыл, прокладывая себе путь на север, к родному аббатству. Воробей пронесся высоко и широко, сделав полный круг над Рэдволлом, а затем развернулся и медленно опустился на южную стену. Он легко приземлился на каменную кладку прямо перед Александром и Арлином.

— С возвращением, Вышекрыл, — поприветствовал его старый аббат. — Какие новости ты принес?


— Уртфист и его зайцы остановились у развалин церкви святого Ниниана, — доложил воробей. — Я смог подслушать их с ветки, не привлекая к себе внимания.


— И что они говорили?


— Их слова были не слишком добрыми, — Вышекрыл гордился своей памятью на слова и мог повторить услышанное почти дословно. — Им явно не понравилось, что войска Уртблада были там, а затем Уртфист сказал, и я цитирую, что если он найдет хищников в Рэдволле, то, кхм, не уйдет, «пока их внутренности не будут развешаны по стенам». Конец цитаты.

Крыс-часовой, стоявший в пределах слышимости, вдруг почувствовал тошноту и положил лапу на живот.

— Он также сказал: «Если мой брат посетил Рэдволл, я омою эти земли кровью».


— Это… нехорошо, — мрачно заметил Арлин. — Он не сказал, как он относится к нам, жителям Рэдволла?

Вышекрыл склонил голову, вспоминая:

— «Горе любому зверю, что поддержит их, или попытается помешать нам».

Леди Мина посмотрела на Александра:

— Лорд Уртблад был прав: его брат сошел с ума!


— Похоже, так оно и есть, — вынужден был признать Арлин. — Но теперь встает важный вопрос: а как же его зайцы? Будут ли они подчиняться его командам, если он прикажет напасть на Рэдволл?


— Они, кажется, хорошо отнеслись к его заявлениям, — ответил Вышекрыл. — Тот, кто казался предводителем — кажется, они называли его «майор», — поклялся истребить всех лис, крыс, ласок, горностаев и хорьков на их пути.


— Ну, — вздохнул Махус. — Если я или кто-либо из моих солдат выйдет за эти стены, нас перебьют. А если мы останемся здесь, Уртфист осадит аббатство.


— Может быть, узнав, что его брат отправился на Саламандастрон, он оставит нас в покое? — предположил Алекс.


— Да, — вставил Вышекрыл, — один заяц спросил Уртфиста, не стоит ли им развернуться и вернуться в Саламандастрон, но барсук, похоже, решил, что они должны двигаться дальше в сторону Рэдволла.

Алекс с беспокойством посмотрел на Мину.

— Может быть, если вы с Махусом быстро соберете свои войска, вы сможете выйти через северные ворота и убраться из Рэдволла до их прибытия. Они даже не узнают, что вы были здесь.

Махус решительно покачал головой.

— Нет. Лорд Уртблад оставил нас здесь, чтобы мы помогали защищать аббатство. Я не ослушаюсь его приказа.


— Я тоже, — поддержала его Мина. — Он прав, Алекс. Мы не можем даже думать о таком!

Арлин задумчиво погладил свой ус.

— Вообще-то, Мина, вы с землеройками могли бы сойти за рэдволльцев. Возможно, если бы вы остались, а Махус взял бы остальных…

Махус начал было протестовать, но Вышекрыл прервал его.

— Еще одна вещь, о которой я забыл упомянуть, друзья. Уртфист уже начал рассылать дозоры разведчиков на север. Возможно, даже сейчас они находятся за стенами аббатства».


— Зайцы быстры, как ни одно другое существо без крыльев, — заметил Александр. — Если есть вероятность, что они уже тут, то ни один зверь здесь не сможет ступить за наши ворота.


— Согласен, — энергично кивнул Махус.


— Так что же нам теперь делать? — спросил Арлин.


— Мы сидим тихо, — ответил лис. — Сегодня ночью здесь будут стоять мои войска, но незадолго до рассвета мы сменим их на всех рэдволльцев. Думаю, будет лучше, если при приближении Уртфиста он увидит только лесных жителей.


— Хорошая мысль, — сказал Арлин. — Уверен, Ванесса согласится.


— Я позабочусь о том, чтобы свет здесь был тусклым, — продолжил Махус, — чтобы зайцы, если они подойдут к нашим стенам ночью, не смогли определить, что за звери стоят на страже. В северных землях мы все хорошо привыкли к темной смене караулов.


— Держу пари, ты рад, что настоятельница заставила тебя сегодня выспаться, — сказала лису Мина, — потому что вряд ли кому-то из нас удастся выспаться сегодня.

Крыс, что выглядел потрясенным сообщением Вышекрыл, все еще был заметно встревожен. Кротоначальник подошел к нервному грызуну и успокаивающе обхватил его плечи когтями.

— Хурр-бурр, не беспокойся. Мы, того, не допустим причинить тебе никакого вреда!

***

Этой ночью вокруг Рэдволла разыгрывался причудливый балет. Несколько раз зайцы Долгого патруля пробирались к самой опушке леса вокруг аббатства, где они могли незаметно наблюдать за происходящим из глубоких лесных теней. Они были настолько искусны в скрытности, что на стене не знали, что за ними наблюдают.

Но с наступлением полуночи разочарование зайцев росло. В свете немногочисленных ламп на стене не было видно ни одного зверя. К тому же высота стены не позволяла зайцам точно определить форму и размер существ наверху. Много раз им удавалось разглядеть смутные тени, вышагивающие взад-вперед по верху стены, или других, неподвижно стоящих на своих местах, едва различимых на фоне ночной черноты. В таких условиях белку можно было легко принять за лиса, выдру — за ласку, мышь — за крысу… или наоборот. Зайцы никак не могли определить, кто занимает Рэдволл — лесные жители, которым он принадлежит по праву, или же хищники, которых Уртфист пришел уничтожить.

Если зайцы никак не могли определить, как обстоят дела внутри Рэдволла, то, что происходило за пределами аббатства, было совершенно очевидно: ничего. Долгий патруль свободно перемещался по местности между Рэдволлом и разрушенной церковью. Ни один враг не был обнаружен, ни одна засада не была раскрыта, и ни один зверь не бросил им вызов. Лес был безжизненным, если не считать жужжания и стрекота ночных насекомых.

Майор Саффорд присел под поникшей ивой, изучая потемневшее аббатство с опушки леса. Капитан Полифлай крался рядом с ним, не издавая ни малейшего шороха.

— Хищники, во еще! — прошипел он в приоткрытое ухо Саффорда. — Если они и были здесь, то уползли под землю или убрались подальше, потому что сейчас их здесь нет!

Саффорд сделал жест лапой.

— Не делай поспешных выводов, парень, — прошептал он. — Может, вчера в этом лесу их было полно, но они ушли в Рэдволл, когда узнали о нас. Возможно, они и сейчас сидят там и ждут, когда мы постучимся.

Полифлай покачал головой.

— Слишком тихо… слишком мирно. Эти изверги не умеют себя так вести. Простите, сэр, но, по-моему, его светлость все правильно понял: не похоже, чтобы эти земли в последнее время страдали от чего-то ужасного. Думаю, нас облапошили!


— Может быть, да, может быть, нет. Но Тревеллер следовал за войсками Уртблада на север… и те следы на дороге у церковных руин доказывают, что какая-то армия прошла тем путем. Тот кровавый тиран умен и умеет расставлять ловушки. Возможно, он превратил Рэдволл в самую большую ловушку из всех.


— Ну, если здесь и есть какая-нибудь ловушка, то только в этих стенах, потому что лес здесь чистый.


— Похоже на то, во? — Саффорд прищурил глаза и напрягся, чтобы получше рассмотреть вершину стены. — Хотел бы я понять, что это за звери там. Похоже, они не хотят, чтобы их видели… не думаю, что простым лесным жителям придет в голову устанавливать такое обманчивое освещение!


— Сам не знаю, — вздохнул Полифлай, — никогда не встречал рэдволльцев лично. Так что же нам теперь делать?

Саффорд бросил последний взгляд на покрытое тенью аббатство.

— Ничего не остается, как доложить лорду Уртфисту. Хотя, если он спросит моего совета, я буду раздумывать, что ему сказать. Но он твердо решил добраться до Рэдволла, и теперь, похоже, ничто не стоит на его пути.

========== Глава 47 ==========

Ванессу разбудили с первыми лучами рассвета и срочно вызвали на западную стену.

Уртфист прибыл.

Махус встретил ее на верхней ступеньке.

— Простите, аббатиса. Я намеревался спустить все свои войска со стены до восхода солнца, чтобы он сразу не увидел их, но они настигли нас слишком быстро. Должно быть, они путешествовали всю ночь. Боюсь, они хорошо нас рассмотрели и знают, что мы здесь.


— Не волнуйся так сильно, Махус. В конце концов, они узнали бы это, если только они не собираются вечно стоять на дороге.


— Пока что, похоже, они именно это и делают, — сардонически заметил Махус.

Ванесса подошла к бойницам, чтобы хорошо видеть дорогу. У нее перехватило дыхание, когда она впервые увидела войско Саламандастрона.

— Ого! Это впечатляет… почти пугает!

Серый утренний туман создавал потустороннюю атмосферу. Лорд Уртфист, в полном боевом доспехе серебристого, серого и черного цветов, стоял, как колосс, на дороге напротив главных ворот Рэдволла. Позади него огромным полумесяцем стояли зайцы Долгого патруля, десятки зайцев, и все их взгляды были устремлены на стены аббатства. Они не стояли по стойке смирно, но в их позах и глазах читалась готовность, словно они были готовы мгновенно отреагировать на любую неожиданность.

Александр стоял по другую сторону от Ванессы.

— Удивительно, что они все так стоят на открытом месте, — заметил он. — Если они думают, что у них есть враги в этом аббатстве, разве они не боятся, что в них будут стрелять?


— Ты удивишься, как быстро зайцы могут передвигаться, когда им это нужно, — ответил Махус. — Готов поспорить, у них даже есть шанс увернуться от выстрела из лука. Что касается Уртфиста, то его доспехи многое остановят. Но они приняли и другие меры предосторожности, — лис указал на равнину за канавой через дорогу от аббатства; Ванесса увидела, что там стоят еще около десяти зайцев, расположившихся еще более широкой дугой. — Видите, как они рассредоточены? Они отошли достаточно далеко, чтобы видеть по сторонам стены аббатства. Если вражеские силы нападут на них из-за стен Рэдволла, они смогут предупредить основной строй на дороге.


— Они нам показывают свои силы, конечно, — скрипнул зубами Алекс, — и я не могу сказать, что все это мне нравится. Ни капельки.


— Алекс, — сказала Ванесса, — все не так уж плохо. Мы могли этого ожидать. Если этим зрелищем все и ограничится, нам очень повезет, — она посмотрела на остальных: Монтибэнк, Арлин и леди Мина тоже были там. — Кто-нибудь пытался окликнуть их?


— Я не думал, что в этом есть смысл, аббатиса, — ответил Махус. — Как только они разглядели меня, то, похоже, не были настроены на беседу.


— Если Уртфист действительно ненавидит хищников так сильно, как нас убедил Уртблад, это неудивительно. Но теперь, когда здесь есть и лесные жители, было бы очень упрямо с его стороны не поговорить с нами. В конце концов, если он не хочет побеседовать с мышью, вряд ли в этом аббатстве найдется зверь, с которым он сможет вести переговоры!

Ванесса наклонилась вперед и обратилась к Уртфисту:

— Доброе утро, лорд, и приветствую вас! Что привело вас и ваших добрых зайцев в Рэдволл?

Барсук поднял на нее глаза.

— Кто ты? — потребовал он.


— Я аббатиса Ванесса, и…

Он перебил ее.

— Я сомневаюсь в этом!

Ванесса была настолько ошеломлена, что не смогла ответить. Махус бросил взгляд на леди Мину, Александра и Арлина и пробормотал:

— Как мы и боялись, он совершенно неразумен.

Настоятельница наконец обрела дар речи.

— Почему вы так говорите, лорд?


— Потому что мне сказали, что все вожди Рэдволла были убиты моим братом.

Ванесса заставила себя рассмеяться, но у нее это получилось весьма невесело.

— Тогда я рада сообщить вам, что это не так. Здесь не было убито ни одного редволльца. Мы все здоровы и надеемся, что так будет и впредь.

Угрюмый взгляд Уртфиста переместился на Махуса.

— Ни одна настоятельница Рэдволла не стала бы делить свой дом с тем, кого я сейчас вижу на стене. Скажи мне, кто ты, и больше не лги, иначе я отвечу на твой обман не только словами!

Несколько зайцев за его спиной несли длинные луки, почти такие же высокие, как они сами. Они стояли с опущенным оружием, но к их тетивам были прикреплены стрелы. Ванесса не сомневалась, что они могут выпустить стрелы в мгновение ока и со смертельной точностью.

— Я представилась, — властно заявила Ванесса, — и это больше, чем соизволили сделать вы!


— Вы знаете, кто я, и готовились к моему прибытию. Я — лорд Уртфист из Саламандастрона, а это зайцы моего Долгого патруля. Мы пришли, чтобы избавить Рэдволл от нечисти, что сейчас стоит за тобой рядом! — его взгляд снова обратился к мечнику. — Скажи мне — и на этот раз говори правду, если сможешь, — мой брат прячется среди вас? Или он покинул Рэдволл, оставив его убийцам и лжецам, и отправился распространять свое зло в других местах?


— Лорд Уртблад и большая часть его войск покинули нас несколько дней назад. Он приказал некоторым своим воинам остаться здесь, чтобы помочь нам защитить аббатство.


— От чего?


— От вас, лорд. Он боялся, что вы можете прийти сюда и навлечь беду. Он не был уверен в вашем нынешнем душевном состоянии. Его беспокоило, что ваша ненависть к хищникам могла сделать вас… неразумным.

Уртфист уставился на нее так, словно Ванесса произнесла что-то нечленораздельное. Затем он откинул голову и разразился хохотом. Но его громовые раскаты были еще более мрачны, чем ее собственный смех.

Он резко вновь устремил взгляд на Ванессу.

— Нет, настоятельница — если ты действительно такова, — я не намерен вести переговоры с теми, с которыми нет смысла. Или со лживыми лазутчиками, что выдавали себя за жителей Страны Цветущих Мхов, якобы спасаясь от моего брата после того, как он завоевал Рэдволл. Я не вижу признаков тирании в этом лесу, и все же я вижу хищников на стенах вашего аббатства. Ты говоришь, что мой брат был здесь, но не убил ни одного зверя. Меня обманули те лесные жители с равнин, или же меня обманывают сейчас. Что мне думать?


— Я и сама не знаю, что думать, — ответила Ванесса. — Я не знаю, что происходит между вами и вашим братом, и не знаю ничего о лесных жителях, говорящих, что Уртблад устроил в Рэдволле тиранию. Но я точно знаю, что у меня пересохнет горло, если мне придется продолжать взывать к вам отсюда. Давайте встретимся и поговорим как честные звери. Я приглашу вас внутрь, если вы пообещаете не причинять вреда никому в Рэдволле.


— Аббатиса, я настоятельно не советую вам этого делать! — вставил Махус.


— Похоже, твоему ручному лису это не слишком нравится, — отозвался Уртфист с дороги. — И у него есть на то основания. Если я войду в Рэдволл, то только со всеми своими зайцами, и мы не оставим в живых никого из его сородичей!


— Тогда вы не войдете в Рэдволл, — ответила Ванесса.


— Но я должен, чтобы убедиться, что вы та, за кого себя выдаете. Если вы откажете мне во входе, я могу лишь предположить, что вы самозванка. И в таком случае ни один из обитателей аббатства не может покинуть его. Я убью любого, кто попытается сделать это!

Ванесса отступила от бойниц.

— Понятно. Махус, пожалуйста, убери все свои войска с вершины стены. Алекс, я хочу, чтобы ты сказал всем братьям и сестрам подняться на западную стену. Я хочу, чтобы все мыши, кроты, ежи и белки, что поместятся на стене были здесь! Если кто-то из детей не спит в столь ранний час, пусть Маура приведет их сюда же. Мы покажем этому упрямому барсуку, что за звери на самом деле хозяйничают в Рэдволле!

Александр и Махус поспешили исполнить ее приказ. В кратчайшие сроки места северян Уртблада заняли более сотни лесных жителей, в основном мыши, одетые в одежды ордена Рэдволла. Юный Дорж тоже был там, вместе со своими друзьями; неуемный ежонок не собирался пропускать это зрелище. Маура следила за порядком, и даже монах Хью покинул свои печи, чтобы ответить на призыв настоятельницы. Это было далеко не все население аббатства — отсутствовали и сестра Аврелия, и Сирил, и Сайрус, и большинство выдр, и многие другие, — но этого было достаточно, чтобы донести до Уртфиста суть происходящего.

Ванесса перегнулась через стены, чтобы еще раз обратиться к воину-барсуку.

— Теперь вы видите, кто скрывается за этими стенами. Взгляните на эти лица, лорд. Неужели мы все самозванцы? Или вы теперь поверите, что Рэдволл и его обитатели не пострадали от лап вашего брата?

Уртфист окинул взглядом строй лесных жителей.

— Неплохое сборище. У вас даже есть свой барсук.


— Я — няня детей Рэдволла, — заявила Маура, — но я буду сражаться до смерти с любым, кто попытается причинить вред моим малышам!


— Я пришел сюда не для того, чтобы убивать добрых зверей, — сказал Уртфист. — Моя цель — освободить Рэдволл от моего брата. Если вы не самозванцы, оставленные им здесь, чтобы обмануть меня, то, боюсь, вы сами были ужасно обмануты, возможно, на свою погибель!


— Не знаю, что заставило вас сказать такое, — отозвалась Ванесса, — но мы можем обсудить эти вопросы как честные звери. Вы можете войти в Рэдволл, но только если поклянетесь, что не причините вреда ни одному зверю, даже хищникам из войск Уртблада.


— Я не могу дать такого обещания, — ответил Уртфист. — Я не буду отвечать за свои действия, если какой-нибудь мой враг окажется близ моего меча или моих когтей!

Леди Мина, остававшаяся на вершине стены, шепнула Ванессе:

— Это правда, аббатиса. Даже если он войдет внутрь один и согласится сдать оружие, барсука во власти Кровавого Гнева, почти невозможно остановить. Он сможет убить многих зверей одними лишь зубами и когтями, прежде чем мы сумеем расправиться с ним. Лорд Уртблад был прав: Уртфист ведет себя неразумно. Мы не можем рисковать и пускать его в аббатство.

Ванесса покачала головой.

— Я просто не могу отделаться от ощущения, Мина, что все это какое-то недоразумение. Уртфист ведет себя упрямо, но не безумно… если он действительно пришел сюда, ожидая найти всех нас убитыми. А его зайцы… они кажутся вполне собранными воинами. Не могу поверить, что они бы так преданно следовали за ним, если бы он действительно был безумен, — в ее глазах зажегся огонек. — Кстати, о зайцах, это наводит меня на мысль.

Она снова обратилась к Уртфисту.

— Лорд, вы знаете зайца по имени Ханчетт?

Барсук напрягся.

— Что с ним?


— Он сейчас с нами. Лорд Уртблад просил оставить его здесь, чтобы он не доставлял хлопот. В знак доброй воли я готова отпустить его к вам этим же утром.

Два старших зайца подошли к своему хозяину на дороге и быстро начали советоваться с Уртфистом. Вскоре барсук выпрямился и произнес:

— Мы будем рады этому.


— Как и мы. Пошлите двух своих зайцев к северной стороне аббатства. Мы выпустим его через малые ворота… через час, — добавила Ванесса, вспомнив, что сначала нужно снять с Ханчетта оковы. — Как только вы услышите, что он вам расскажет, надеюсь, вы будете в лучшем расположении духа, чтобы сесть за стол и поговорить с нами.


— Еще увидим… аббатиса.

***

Утреннее солнце устилало лес вокруг Рэдволла ярким ковром с узорами, что менялись и переливались при каждом дуновении ветерка.

К северу от аббатства, в нескольких десятках шагов от ворот, на трех обветренных и покрытых мхом бревнах, сложенных в треугольник прежними жителями аббатства, сейчас проходил военный совет.

Ханчетт занял одну из бревенчатых скамей. Напротив него на двух других сидели Уртфист, Тревеллер, майор Саффорд и капитаны Полифлай, Тейвуд и Длиннолуг. Как и было обещано, Ханчетта выпустили через северные ворота аббатства сразу после восхода солнца. Убедившись, что рэдволльцы держат слово и что территория за северными воротами выглядит безопасной, Уртфист привел своих старших зайцев на это место. Все утро они просидели, слушая своего освобожденного товарища и выпытывая у него подробности его пребывания в аббатстве. Они также рассказали Ханчетту обо всем, что произошло с прибытия Браудера в Саламандастрон.

Ханчетт покачал головой, когда Тревеллер и Саффорд закончили рассказ.

— Во, никогда не думал, что заяц может быть такой сволочью. Говорить такое о Рэдволле, чтобы выманить вас из Саламандастрона… это просто ушастая вошь, вот это кто! Но после того, что я здесь видел, я могу поверить, что Его Кровавость смог принять к себе на службу лучших зверей, чем тот мерзавец!


— Значит, ты совершенно уверен, — спросил Уртфист у Ханчетта, — что эта Ванесса — действительно та, за кого себя выдает?


— Да, это так, милорд. Последние два дня я свободно хожу по аббатству. Ну, насколько это вообще возможно, когда ко мне прикован ласка. Ни одно место в нем не было для меня закрыто. Здесь не было никакой резни. Уртблад держит в Рэдволле всего два десятка своих хищников, а также несколько землероек, тоже верных ему. Все остальные, похоже, давние жители Рэдволла. То, что я там увидел, невозможно подделать. У каждого есть свое место и обязанности в повседневной жизни аббатства, и каждый зверь знает всех остальных. Это добрые звери, что любят своих детей и друг друга. То, как они переживали за раненого мышонка… как я уже сказал, такое просто невозможно сыграть.


— Ну, хоть что-то, — вздохнул майор Саффорд. — Мы думали, что Рэдволл может быть разрушен. Это хоть какое-то утешение.


— Скудное утешение, если Саламандастрон потерян, — пробормотал Уртфист. — Мой брат, должно быть, уже достиг побережья. Мы не сможем догнать его вовремя. И я сомневаюсь, что полковник Клевистон сможет сдержать нападение такого масштаба, пока мы не придем ему на помощь. Мой брат знает гору хорошо. Он хотел получить Саламандастрон, и, похоже, теперь он его получит.


— Бедный Клевистон, — огорчился Саффорд. — Надеюсь, ваш брат будет милосерден, но я не вижу, чтобы какой-нибудь заяц из Патруля уступил ему Саламандастрон, пока в его теле есть хоть капля жизни. Но мы можем надеяться.


— Мы сделаем больше, чем это, — заявил Уртфист. — Мы не можем быть там, но мы здесь, и в Рэдволле все еще есть хищники. Возможно, мы не можем предотвратить падение Саламандастрона. Но мы можем хотя бы стереть все следы зла с этого доброго места, чтобы у достойных зверей этих земель было хоть одно убежище, не запятнанное дурным влиянием моего брата.


— Что вы собираетесь делать, милорд? — спросил капитан Длиннолуг.


— Мы будем держать Рэдволл в осаде, пока не заставим настоятельницу увидеть ошибочность ее выбора. Я дам ей понять, что мы не уйдем, пока звери моего брата не будут должным образом уничтожены! Пригласит ли она нас для этой работы или выдаст их нам здесь — это ее дело.

По мере того как Уртфист рассказывал о своих намерениях, Ханчетт становился все более нервным.

— Во, Ханчетт, — спросил Тревеллер. — Что-то не так?


— Не хочу говорить не по делу, но не думаю, что такая стратегия подходит нам, сэр.

Уртфист посмотрел на Ханчетта:

— Почему ты так говоришь?


— Ну, милорд, рэдволльцы смотрят на войска вашего брата не так, как мы. Они считают их почти что добрыми зверями. Они очень любят того лиса. В конце концов, это он спас мышонка…


— После того как тот же самый мышонок едва не был убит двумя другими хищниками! — взорвался Уртфист.


— Ну да, но аббатиса и остальные уже простили того ласку. Я провел долгое время, прикованный к тому ублюдку, и должен признаться, что он не показался мне совсем уж плохим. Он действительно очень сожалеет о сделанном, и не только потому, что его, наверное, убьют за это!


— До сих пор не верится, что ты провел несколько дней, прикованный к ласке, — вставил Саффорд. — Не знаю, как ты выдержал…


— А крыс, который главный виновник, похоже, сбежал, — продолжил Ханчетт, — хотя многие, с кем я потом разговаривал, думали, что его прикончили его же собратья.


— Варвары! — опять воскликнул Уртфист. — Мерзкие, как все крысы! Разве аббатиса не видит этого?


— Но в этом-то все и дело! — запротестовал Ханчетт. — Это не так! Я никогда не встречал того крыса, но по тому, что я слышал, он заслуживал смерти. Но остальные не так уж плохи. Лисы ведут себя как настоящие солдаты и чтут все обычаи Рэдволла. А вот землеройки Уртблада были хуже всего: они постоянно ссорились и спорили, как это обычно бывает у землероек. Войска вашего брата могут быть самыми мерзкими злодеями, которые когда-либо жили… но они не ведут себя так. А рэдволльцы могут судить о них только по тому, как они ведут себя здесь, в аббатстве. Говорю вам, милорд, жители Рэдволла не видят в них злых зверей. И вам не удастся склонить Рэдволл на свою сторону таким образом.

Уртфист сузил глаза.

— Ты же не хочешь сказать, что они действительно будут сражаться против нас на стороне войск моего брата?


— Думаю, так и будет, милорд. Сейчас они боятся вас больше, чем солдат вашего брата. У них там есть выдры, что могут сравниться с любым зайцем среди нас, и белки — лучшие лучники, каких только можно найти. Если мы заставим их драться, у нас не будет возможности победить, не пролив их кровь. Это принесет вашему брату большую победу, чем если бы мы ничего не сделали.

Лорд-барсук заскрипел зубами.

— Как такое могло случиться? Я знаю, мой брат склонил на свою сторону добрых зверей Северных земель, но я и представить себе не мог, что Рэдволл поддастся на его ложь. Я был уверен, что они отвергнут его, как это сделала Полуденная долина на севере. Неужели Рэдволл уже потерян для нас?

Уртфист зарыл свою полосатую морду в лапы.

Ханчетт встал и медленно подошел к своему господину.

— Сэр, — мягко сказал он, — аббатиса очень хочет поговорить с вами. Вы должны на время забыть о своей вражде против хищников. Рэдволльцы должны услышать то, что вы хотите сказать, милорд. До сих пор они слышали только вашего брата. Они выслушают вас, если только вы не будете угрожать другим зверям или идти против их законов. Пожалуйста, сэр… это то, что вы должны сделать.

Уртфист поднял голову с лап и посмотрел на молодого зайца-разведчика.

— Что я могу им сказать?


— Единственное, что вы можете сделать, сэр, — решительно заявил Ханчетт. — Вы должны рассказать им о пророчестве вашего брата.

***

Солнце стояло в зените прямо над аббатством. Тень вдоль наружной стороны северной стены была едва ли достаточно широкой, чтобы покрыть собой даже одного зверя.

Сразу за линией тени нос к носу стояли две барсучьих фигуры.

— Мы не хотим никаких неприятностей, — заявила Уртфисту Маура, — так что не вздумайте. Может, я и не в доспехах, но если вы будете угрожать нашей аббатисе, то быстро поймете, что я не слабачка. Чтобы добраться до нее, вам придется пройти через меня.


— Отбросьте свои страхи, — заверил ее Повелитель барсуков. — Я здесь только для переговоров.

Тревеллер и майор Саффорд стояли позади Уртфиста. Они бдительно следили за окружающей обстановкой.

— Вот что, мэм, — спросил Саффорд, подняв лапу к брови, — что это за звери там, на вершине стены?


— Лучшие беличьи лучники Рэдволла, — ответила Мора. — Не волнуйтесь, они только наблюдают… пока эта встреча остается мирной.


— Таков был уговор, — сказал Уртфист. — Я не нарушу слова.

Взгляд Мауры остановился на его ножнах.

— Вы также не сдали свое оружие. Это было бы полезно.

Уртфист указал в сторону крепостных стен.

— Вы принимаете свои меры предосторожности, а я — свои. Пока тут остаются силы моего брата, я буду глупцом, если сдам его.


— Как скажете.

Маура повернулась и взмахнула лапой. Из глубокой ниши северных ворот выскочили мышь и две белки. Маура отступила в сторону, чтобы они могли подойти к Уртфисту.

Уртфист склонил голову.

— Спасибо, что согласились встретиться со мной, аббатиса. Нам крайне необходимо поговорить.


— Я бы так сказала, — согласилась Ванесса. — Итак, вы окончательно убедились, что я действительно аббатиса?


— Я долго беседовал с Ханчеттом, — кивнул Уртфист, — и он рассказал мне обо всем, что произошло здесь за время его пребывания в Рэдволле. Я больше не сомневаюсь в этом. Я опасался худшего для Ханчетта. Он — хороший разведчик, но моложе и менее опытен, чем многие из моего патруля. Я рад, что он вернулся.


— И мы с радостью выпустили его к вам, — сказала Ванесса. — Не в наших правилах отказывать зверям в свободе.

Уртфист кивнул.

— Мой брат пробыл среди вас так недолго, и все же он заставил вас нарушить свои обычаи ради него. Так он поступает с порядочными зверями. Можете себе представить, чего он мог бы добиться, если бы прожил в Рэдволле несколько сезонов, как он жил на севере!

Одна из белок оскалила зубы на это замечание.

Ванесса повернулась к двум своим спутникам.

— Это Александр и леди Мина. Александр — один из наших главных защитников и предводитель Патруля Страны Цветущих Мхов.

Алекс отвесил осторожный полупоклон, а Мина лишь холодно посмотрела на барсука.

— И вы уже познакомились с Маурой, барсучихой нашего аббатства, — Ванесса повернулась лицом к Уртфисту. — Обычно я бы пригласила вас и ваших зайцев внутрь, чтобы вы могли насладиться гостеприимством Рэдволла, но сейчас сложилась довольно неловкое положение дел. Скажите, лорд, зачем вы пришли сюда, угрожая нашим гостям?


— Я здесь, — ответил Уртфист, — потому что заяц по имени Браудер пришел к нам в Саламандастрон с вестями о страшных событиях, постигших Рэдволл. Он просил нас прийти на помощь всем добрым зверям, терпящим бедствие в этих землях, и говорил, что я — их единственная надежда. Очевидно, он был лазутчиком моего брата, посланным доставить единственную ложь, которая могла бы убедить меня покинуть Саламандастрон. Я пришел освободить Рэдволл от злобных тварей, убивших его вождей и поработивших остальных, — Уртфист посмотрел на вершину стены, затем снова на стоящих перед ним жителей Рэдволла. — — Меня выманили ложью, тщательно спланированной злодеем, знавшим, что моя забота о безопасности Страны Цветущих Мхов может быть оружием против меня. И вот я здесь, настоятельница, пришел отомстить за твое убийство и освободить твоих братьев и сестер от их угнетателя. Напрасные поиски, пока мой брат претендует на приз, в котором я поклялся ему отказать!


— Это трон Саламандастрона? — предположил Алекс.

Уртфист кивнул.

— Много раз на протяжении истории пиратские короли и другие военачальники спускались на Саламандастрон со своими ужасными полчищами, стремясь захватить гору для себя. Мой брат превзошел их всех. Он победил меня, даже не встретившись со мной на поле боя. Он победил, как трус, потому что я — воин чести, а он — нет.

Алекс выглядел озадаченным.

— Но те существа, которых ты упоминал, были врагами Саламандастрона. Твой брат — барсучий лорд, такой же, как и ты. Более того, он сказал нам, что является старшим братом и имеет право на владение горой в любое время, когда захочет. Это неправда?

Лицо Уртфиста исказилось в выражении лютой ненависти.

— Он отказался от права на это требование двадцать сезонов назад! — прорычал он. — Когда он отказался от своих обязанностей и встал на путь зла!

Его взрывная вспышка была страшной. Ванесса отступила назад, а Маура напряглась и наклонилась вперед. Двое зайцев, обступивших своего хозяина-барсука, положили сдерживающие лапы на плечи Уртфиста, и это, казалось, вернуло ему самообладание.

— Простите меня, — произнес он, — я не держу на вас зла и не хочу вас обидеть, аббатиса. Но вы не можете понять, что я сейчас чувствую. Чтобы помочь вам лучше понять, я должен рассказать вам о пророчестве.


— Вы имеете в виду пророчество вашего брата? — спросила Ванесса.

Глаза Уртфиста расширились от удивления.

— Он рассказал вам о нем?


— Это было самое первое, о чем он заговорил, когда приехал в Рэдволл. Он созвал совет всех предводителей аббатства и объяснил нам это.


— Что он вам сказал?


— Двадцать сезонов назад, его охватил транс, который иногда одолевает барсучьих лордов Саламандастрона, и в этом состоянии он высек на скальных стенах пророчество. Он поведал нам, что грядет время великих потрясений. Он хотел бы укрепить связи между Рэдволлом и Саламандастроном, создать союз, который помог бы нам обоим справиться с трудностями грядущих времен. Он рассказал нам немного о своих путешествиях за последние несколько сезонов. Позже мы узнали о его попытках объединить всех существ ради общего дела мирного сотрудничества и поговорили со многими его последователями, которые, похоже, верят, что он действительно может преуспеть в этом. Он не знает точной формы угрозы для земель, которую предсказывает его пророчество, но он верит, что его нынешние действия помогут справиться с ней.

Уртфист еще раз мрачно рассмеялся.

— Так вот что он сказал вам? Он подмешал в свою ложь достаточно правды, чтобы сделать ее еще более убедительной! Да, настоятельница, на стене тронного зала Саламандастрона висит пророчество, вырезанное лапой моего брата. Двадцать сезонов я смотрел на него, единственный из зверей, кто видел его проклятые руны! Пророчество действительно предвещает время, подобное тому, что он описал… но оно совсем не смутно указывает на виновника. Мой брат видит его каждый раз, когда смотрится в зеркало, поэтому неудивительно, что он не упомянул вам об этой подробности. Его собственное пророчество обличает его как того самого зверя, из-за которого произойдут эти ужасные вещи!

Рэдволльцы уставились на него.

— Может ли это быть? — спросила аббатиса. — Вы уверены в этом, милорд?


— Так же, как стою здесь, — ответил Уртфист. — Я помню день, когда на нас была возложена эта участь, так ясно, словно это было вчера. Мой брат большую часть дня пропадал в тронном зале. В этом не было ничего необычного: Саламандастрон — большое место, и я часто мог целый день не видеть его. Тогда это были легкие и беззаботные дни. Мы оба были молоды, и прошло уже много поколений с тех пор, как какой-либо враг подвергал Саламандастрон серьезным испытаниям. У нас не было явного врага, крепость была в полном порядке, и у нас были десятки верных, бесстрашных зайцев, с которыми можно было скоротать время. Для нас было обычным делом потрудиться в саду или на кухне, заняться строительством или ремонтом, а также отправлять патрули или заниматься вопросами обороны.


Но в этот день… — лицо барсука омрачилось от тревожных воспоминаний, — Его вопль был слышен во всех уголках горы, отдаваясь эхом в каждом коридоре. Это был не крик разумного зверя, а скорее бессвязный рев безумия. Я знал, что это, должно быть, Уртблад, ибо никакое другое существо не могло бы издать такой звук. Первой моей мыслью было, что какой-то неведомый враг тайно вторгся в наш дом и напал на моего брата, или же с ним случилось какое-то несчастье. Мы с зайцами тут же бросились к источнику звука, чтобы посмотреть, что случилось.


Когда мы добрались до него, Уртблад уже выходил из тронного зала, спотыкаясь, как оглушенный. Его лицо было ужасно. Казалось, в него вселились демоны. Я окликнул его, попытался успокоить и спросить, в чем дело, но мои слова не могли до него дойти. Он отшвырнул меня в сторону с такой силой, что это наверняка убило бы любого зверя послабее. И когда я полностью пришел в себя, он уже бежал вниз, мимо всех наших зайцев, у которых, к счастью, хватило ума не попадаться ему на пути, и выходил на горные склоны. Последний раз я видел его на прибрежных равнинах, он бежал на север, как зверь, преследуемый воинством Адских врат.

Уртфист остановился, тяжело дыша, словно история выбила из него все силы. Рэдволльцы поняли, что, возможно, это был первый раз, когда ему пришлось рассказывать это. Ведь после этих событий он жил в Саламандастроне один, а единственными его спутниками были зайцы бывшие свидетелями этого.

Уртфист вернулся к рассказу.

— Поначалу я был озадачен и волновался до глубины души, ведь мы были близки. Но в конце концов мне пришло в голову подняться в тронный зал. Именно там я обнаружил молоток и долото на полу, и мой взгляд устремился на стену, чтобы увидеть резьбу, которой там раньше не было. В последующие дни я много раз перечитывал пророчество брата, не желая верить, что оно может оказаться правдой. Пол-сезона я ходил взад-вперед, совершенно не понимая, что мне делать. Но в конце концов я был вынужден сделать единственное, что мог. Поскольку мой брат не подавал никаких признаков возвращения — более того, в его собственном пророчестве говорилось, что его возвращение принесет беду, — я принял на себя единоличную власть над горой и отдал приказ своим зайцам: если Уртблад снова попытается приблизиться к Саламандастрону, он должен быть убит без колебаний!


— Но что именно было сказано в пророчестве? — спросила Ванесса.


— Уртблад обрушит на земли ужасы, подобных которым еще не было. Он станет мастером войны, но он изобретет новые способы войны, ужасные способы, не имеющие ничего общего с защитой достойных существ. Он станет военачальником, но не таким, как предводители хищнических орд — он будет нападать на души зверей. Он — развратитель, что обращает дневной свет в вечную ночь, зеленые леса и пастбища — в пустыни, реки — в огонь и кровь. Он — враг любого живого зверя, ибо уничтожает своих союзников так же безусловно, как и своих врагов. И только глупцы думают, что его дружба пощадит их.

Леди Мина заговорила, как только Уртфист закончил:

— Возможно ли, что вы неверно истолковали пророчество и что лорд Уртблад не является тем, за кого вы его принимаете?

Уртфист бросил взгляд на белку из племени Гоо.

— Это не так!

Мину не испугал суровый тон барсука.

— Возможно, мы хотели бы сделать собственные выводы, лорд. Пожалуйста, прочтите нам пророчество слово в слово, ничего не опуская и не меняя, а мы истолкуем его по-своему.

Уртфист покачал головой.

— Это проклятое пророчество было вырезано древними письменами барсучьих владык. Никто другой не может прочесть его руны или услышать эти слова, произнесенные вслух. Ни один зверь не может быть посвящен в него. Я не поделился им даже с собственными зайцами, которым доверил бы свою жизнь. Этого не может быть.


— Как же мы узнаем, что вы говорите правду? — спросила Мина. — Возможно, для вас пророчество означает нечто иное, чем для вашего брата или для нас. Если вы не можете открыто поделиться им с нами, что же нам тогда думать?


— Я вынужден жить с этим пророчеством уже двадцать сезонов, — категорично заявил Уртфист. — Если кто и знает его смысл, так это я!


— Лорд Уртблад тоже живет с ним уже двадцать сезонов! Думаю, вы ошибаетесь на его счет. Он враг работорговцев и разбойников и прилагает все усилия, чтобы укрепить земли против грядущих бедствий!

Уртфист сузил глаза и посмотрел на Мину красными от скрытой ярости глазами.

— Что может знать любой житель Рэдволла о том, чем занимался мой брат в прошлые сезоны?


— Я не из Рэдволла, лорд, — гордо заявила Мина. — Я — леди Мина из племени Гоо, присягнувшего на верность лорду Уртбладу. Мы не легкомысленны в своей верности, но мы сами видели, чего он стоит, и мне не нужно, чтобы вы или любой другой говорили мне, что я должна думать о нем. Я прибыла из Северных земель вместе с лордом Уртбладом, чтобы помочь его делу, и я не собираюсь извиняться за это!

Лапа Уртфиста опустилась на рукоять его могучего меча.

— Тогда ты мой враг, и я больше не буду с тобой разговаривать!


— Если вы так считаете. Я не держу на вас зла, лорд, и не думаю, что ваш брат тоже. За те сезоны, что я его знаю, он отзывался о вас только хорошо. Он просто желает, чтобы Саламандастрон управлялся как можно лучше. До того, как ваш заяц Ханчетт попал в аббатство, лорд Уртблад направлялся туда только для того, чтобы убедиться, что самым мудрым решением будет не затевать войну против собственной плоти и крови. Уверяю вас, у него осталось много незавершенных дел в Северных землях, и я не сомневаюсь, что он предпочел бы вернуться туда. Но если он увидит, что нужен здесь, то останется здесь. И судя по тому, что я видела и слышала от вас, я бы сказала, что он здесь очень нужен!

К тому времени, как она закончила, Уртфист уже дрожал. Два его зайца двинулись рядом с ним — то ли для того, чтобы помочь ему напасть на Мину, то ли для того, чтобы сдержать его, рэдволльцы могли только гадать.

— Аббатиса, эту испорченную служительницу зла из моего присутствия, быстро, пока я не убил ее! Если она останется, я не буду отвечать за свои поступки, будь она вашей гостьей или нет!

Александр шагнул к Мине.

— Вы обещали не применять насилия! Помните, что вы находитесь под прицелом беличьих лучников!


— Если ты думаешь, этого будет достаточно, чтобы спасти эту лгунью, ты ошибаешься, — прорычал Уртфист. — Я согласился встретиться с жителями аббатства. Мое обещание не применять насилия не распространялось на вероломных зверей, служащих моему брату. А теперь уведите ее! Или она получит ту смерть, которую заслуживает!


— Я пригласила леди Мину принять участие в этой встрече, милорд, — заявила Ванесса. — Я посчитала, что здесь должен присутствовать хотя бы один представитель лорда Уртблада, ради справедливости. На самом деле, она напрямую происходит от белки из Рэдволла, что отправился на север много-много поколений назад. Если вы не можете изложить ей свои доводы, то, возможно, нам не стоит с вами разговаривать. Но я не позволю вам угрожать кровопролитием под сенью моего аббатства. Мне отменить разговор и вернуться обратно, или вы будете вести себя так, как подобает барсучьему лорду?

Уртфист заскрипел зубами и заработал челюстями, глаза его выпучились от подавленной ярости. Он развернулся и направился прочь, к деревьям на опушке леса, едва не сбив при этом двух зайцев. Там, в отдалении от остальных, он зашагал взад-вперед, качая головой и бормоча про себя. Смотреть на это было почти мучительно.

Ванесса спросила у зайцев:

— Я так понимаю, на этом он закончил разговор с нами?


— Не так быстро, мэм, — ответил один из них. — Ему еще есть что сказать. Если подумать, нам тоже есть что сказать. Подождите немного, ребята, пока я поговорю с ним, — с этими словами заяц подбежал к расстроенному барсуку и начал с ним тихую, но оживленную беседу. Очевидно, он пытался успокоить Уртфиста и убедить его возобновить встречу. Но не похоже, чтобы ему это удавалось.

Александр подошел ближе к аббатисе.

— Что ж, Ванесса, все могло бы пройти и лучше. Как ты думаешь, Уртфиста вообще можно образумить?


— Это еще предстоит увидеть, — с надеждой ответила Ванесса. — Но я пока не готова переводить Рэдволл на осадное положение.

========== Глава 48. Рассказ Тревеллера ==========

Несколько минут рэдволлцы стояли в стороне, наблюдая за беседой зайцев и барсука. Она сопровождалась хмурыми взглядами, покачиванием головы и выразительными жестами лап, которые делал Уртфист. Лесные жители слышали обрывки раздраженного рычания барсука, то тут, то там произносимые слова, но так и не смогли уловить суть спора.

Наконец Уртфист, похоже, уступил своему заячьему подчиненному и с угрюмым видом вернулся к остальным.

— Я не потерплю, чтобы мое клятвенное слово ставилось под сомнение подчиненными моего брата, — объявил он, бросив полный ненависти взгляд на леди Мину. — Это больше, чем может терпеть любой уважающий себя зверь, и я развяжу себе лапы, если буду вынужден делать это и дальше. Но есть вещи, которые вы, добрые звери, должны услышать, и по мудрому совету майора Саффорда я решил позволить другому продолжить вместо меня.

Он жестом указал на старшего из двух зайцев.

— Это Тревеллер, мой старый и верный друг. В тот самый день, когда я определил, что мой брат — враг, и приказал убить его, если он попытается снова проникнуть в Саламандастрон, я также отправил этого доброго зайца следить за Уртбладом, как можно ближе и незаметнее, в течение стольких сезонов, сколько потребуется. Тревеллер своими глазами видел, на что способен мой брат. Выслушайте его хорошенько. И если после этого вы все еще будете сомневаться во мне, то я могу немедленно вернуться в Саламандастрон, потому что тогда сердце и душа Рэдволла будут испорчены настолько, что я не в силах их спасти.

С этими словами Уртфист направился к одной из бревенчатых скамеек, где он и его командиры проводили утреннее совещание с Ханчеттом.

— Говори, добрый заяц! — с легкой иронией подбодрила Тревеллера Мина. — Но имей в виду, что я тоже знаю лорда Уртблада уже много сезонов. Если ты будешь говорить неправду, я обличу тебя!


— Я сам не люблю лжецов, мэм, — ответил Тревеллер. — Я могу говорить только о том, что видел, и о том, что мне рассказывали другие. Это моя работа уже много сезонов, и я отношусь к ней со всей серьезностью, с такой же, как ваш кустистый хвост прилип к вашей заднице!


— Ну, тогда я не могу представить, что ты видел и слышал такого, что подтвердило бы подозрения лорда Уртфиста, — сказала Мина. — За все время, что я его знаю, лорд Уртблад в Северных землях работал только на благо всех зверей. Его боятся только злые звери, и не без оснований!


— То есть, любой, кто с ним не согласен — злой? Но я здесь не для того, чтобы обмениваться с вами колкостями, мэм. Рэдволльцы должны услышать, что я скажу, понравится вам это или нет!

Ванесса подняла обе лапы.

— У вас обоих будет время изложить свои доводы. Но сейчас я хочу выслушать Тревеллера, — Она повернулась к зайцу. — Похоже, ты хочешь, чтобы мы поверили, будто пригласили злого зверя в наше аббатство. Что, кроме пророчества, которого видели только Уртблад и Уртфист, убеждает тебя в этом?


— Все дело в том, что он творит, — пояснил Тревеллер. — Как сказал его светлость, он что-то делает с душами зверей. Это трудно объяснить, если не почувствовать самому. Видите ли, в Северных землях есть множество местечек, поселений и деревень, с десятком-другим населения. Большинство перешло на сторону Уртблада. Они приняли его правление и делают то, что он им велит. Он вербует новых последователей в каждой общине, где останавливается, требует еды и припасов и обычно оставляет несколько хищников в качестве своего рода гарнизона. Заставляет приличных зверей покидать свои дома, чтобы освободить место для своих мерзких тварей. Ни одно место не остается прежним после того, как там побывал Уртблад.


— В это я могу поверить, — признала Ванесса, думая обо всех изменениях, произошедших в Рэдволле с момента прибытия Уртблада. — А что, если какая-то деревня откажет ему?


— Тогда он отрезает ее, — ответил Тревеллер. — Он не нападает напрямую, не пытается захватить ее силой — для этого он слишком хитер и коварен. Нет, он просто приказывает поселениям на его стороне не иметь ничего общего с теми, кто не следует за ним. Никакой торговли, никаких визитов… Обитателям таких деревень даже не разрешается пользоваться тропами и дорогами, что проходят через земли Уртблада. Лишь очень немногие поселения настолько самодостаточны, чтобы жить так, поэтому большинство из них рано или поздно признают его власть. У них действительно нет выбора.


Но хуже всего те места, которые добровольно примыкают к нему. Я бывал в нескольких из них, и там как будто… ну, как будто их дух был раздавлен. Веселые поселения становятся тоскливыми, словно из них выкачали душу. Отчасти это от вооруженного захвата, ведь именно это и значит согласиться на условия Уртблада, принять его хищников в свою среду, чтобы они следили за соблюдением его законов, но все гораздо глубже… как я уже сказал, это трудно донести до любого зверя, не испытавшего это на собственной лапе!


— И это твоя улика, твое доказательство зла лорда Уртблада? — хмыкнула Мина. — Какое-то смутное чувство? Ты не слишком много знаешь о северных землях, не так ли? Я уроженка этих земель и точно знаю их лучше тебя. Те «веселые» поселения, скорее всего, не знали никакого веселья, потому что они жили под постоянной угрозой набега то одной, то другой бандитской орды. Безопасность идет перед процветанием, и теперь, когда те деревни объединились под защитой лорда Уртблада, они впервые в жизни могут наслаждаться настоящим миром. Он никогда не заставлял ни одного доброго зверя служить ему против воли, а те, кого он вербует, вольны уйти, когда захотят. А что касается того, что добрые звери покидают свои дома, чтобы освободить место для его солдат, то я не знаю, чтобы случалось такое. Ты сам сказал, что в каждом поселении он принимает на службу новобранцев, и там остается место для более опытных ветеранов лорда Уртблада. Да, в северных землях все меняется, аббатиса, но к лучшему! Я охотно признаю, что некоторые добрые звери могут испытывать некоторый страх перед хищниками, как и здесь, в Рэдволле, но дух этого аббатства не был сломлен, а его пути не были извращены, хотя вы оказали лорду Уртбладу гостеприимство, последовали некоторым его советам и теперь называете его главного мечника настоящим другом. Как здесь, так и в северных землях.

Тревеллер невозмутимо погладил усы.

— Раз уж вы заговорили о путях Рэдволла, мэм, давайте упомянем Ханчетта. Уртблад заставил этих зверей держать его в плену, нарушая их собственные правила. Видите, как это работает, аббатиса? Что бы вы делали, если бы он прожил здесь пару сезонов? Представьте себе это, и вы получите представление о том, что происходит на севере вот уже их двадцать!


— Не стоит так сравнивать, — возразила Мина. — Северные земли всегда были суровой и неспокойной страной, совсем не похожей на Страну Цветущих Мхов. Мы из племени Гоо, как и землеройки и выдры Широкого Потока, за многие поколения стали суровыми и воинственными, чтобы выжить. Не лорд Уртблад сделал нас такими. Но мы с радостью присягнули ему на верность, как только он объяснил, что пытается сделать, и показал, что может достичь этой цели.


— Так вы, значит, лесные жители, служащие Его Кровавости вместе с огромной ордой воров и убийц? Прошу прощения, мэм, но эта армия не для поддержания мира, если только это не мир тирании!


— Беличьих лучников племени Гоо насчитывается около тысячи, не считая наших детей и стариков. Выдры и землеройки лорда Уртблада вместе взятые насчитывают почти столько же, а еще сотни мышей, ежей и кротов. В общем, нас, лесных жителей, больше, чем лис, крыс и ласок, находящихся на службе у лорда Уртблада. Ты мог бы знать это, если бы пришел к нам с открытой дружбой, а не шпионил за нами издалека… и, судя по всему, шпионил не очень хорошо!

Тревеллер потер подбородок.

— Да. Или я мог бы это знать, если бы не натыкался на мерзкие патрули хищников каждый раз, когда пытался проникнуть далеко на земли под властью Уртблада. Он знал, что я там, можете не сомневаться, и не хотел, чтобы мы узнали об этом больше, чем он хочет сам!


— Все это не объясняет, почему мы из войск лорда Уртблада мирно пребываем в Рэдволле, а ваш хозяин приходит сюда, угрожая насилием и кровопролитием тем, кто никогда не причинял ему вреда. Я бы сказала, что он ведет себя как враг мира больше, чем лорд Уртблад!


— Если бы не тот лазутчик Браудер, подосланный Уртбладом с ложью, чтобы выманить нашего властелина и большую часть Долгого Патруля из Саламандастрона, мы бы не оказались здесь. Разве это прием честного и благородного воина — выдумывать историю об резне в Рэдволле? Кстати, вы случайно не знакомы с этим Браудером, мэм? Вы, кажется, знаете всех остальных лесных жителей на службе у Его Кровавости…


— Я не знала, что у лорда Уртблад есть зайцы на службе, поэтому не могу так или иначе сказать что-либо об этом так называемом лазутчику. И, кстати, мне неприятно слышать, как ты называешь Лорда Уртблада «его кровавостью». Я бы вежливо попросила тебя прекратить это.


— Прости, старина, — ответил Тревеллер без малейшего намека на извинения в голосе. — Старые привычки, знаете ли.

Мина повернулась к Ванессе.

— Настоятельница, вы действительно услышали здесь что-то, что меняет ваше мнение?


— Что ж, — сказала Ванесса, — по крайней мере, теперь мы можем лучше понять, почему лорд Уртфист ведет себя так. Но прав ли он насчет пророчества… — она развела лапы.

Майор Саффорд толкнул Тревеллера в ребра.

— Расскажи им о карликовых землеройках, — прошептал он.


— Полагаю, придется, приятель. Если вы действительно хотите узнать, — обратился Тревеллер к Ванессе — с каким зверем вы имеете дело, позвольте мне рассказать об одном из первых поступков Уртблада, когда он забрел в Северные земли.


На вершине скалы у берегов Восточного моря жило племя карликовых землероек. Они обитали там бесчисленное количество сезонов, пожалуй, дольше, чем барсучьи владыки управляют Саламандастроном. Эти землеройки не причиняли никакого вреда ни одному зверю, хотя и были грубы и вздорны, как все землеройки, и имели весьма неприятную привычку задерживать на время путешественников, заставляя их служить няньками для своих непоседливых детей. Не совсем приятно, но они никогда не могли долго держать своих пленников, прежде чем те сбегали. Я сам слышал, что эти землеройки, возможно, закрывали глаза на побеги и через некоторое время отпускали своих невольных слуг на свободу, а не держали их как настоящих рабов.


В общем, однажды Уртблад забрел к ним, его приковали к бревну и объяснили, чего от него ждут. Это была самая большая ошибка, которую они когда-либо совершали. Конечно, они и понятия не имели, какое чудовище попало к ним в лапы. Уртблад был еще молод и не привык постоянно носить свои клятые красные доспехи, так что, возможно, они считали его безобидным.


А он таковым не был. Уртблад пришел в ярость, разбил то бревно в щепки и вырвался из оков. Затем он устроил настоящую бойню. По всем подсчетам, он убил до двухсот тех бедолаг голыми зубами и когтями, и все это за несколько минут. Мужского полу и женского, взрослых, детей и стариков. Они ничего не могли сделать, чтобы остановить его. Выжили только те землеройки, которые смогли бежать достаточно быстро, чтобы спастись от его безумного гнева. Выжившие и по сей день они так и не смогли объединиться в полноценное племя. Возможно, они уже никогда не воссоединятся. Я встречал нескольких из них в своих путешествиях, и все они рассказывали это одинаково. Я не сомневаюсь, что все произошло именно так, как они мне рассказали… и как я только что рассказал вам.

Ванесса серьезно посмотрела на беличью леди.

— Ты что-нибудь знаешь об этом, Мина?

Она печально кивнула.

— Да, я слышала про это. Лорд Уртблад открыто признался мне, что это правда. Но вы должны помнить, аббатиса, что он всегда презирал работорговцев больше всех других злодеев. Он был тогда еще не научился владеть собой, как сейчас. Его поступок в тот день был ужасной и ошибкой, как он сам сказал бы вам, будь он здесь. Но его можно было понять. Ведь они пытались поработить его. Откуда ему было знать, что они собирались держать его в плену всего несколько дней или что они не убили бы его, если бы он им не понравится? Зная то, что он знает сейчас, он понимает, что причинил большой вред зверям, которые не были по-настоящему злыми. Но в то время, наверняка, ему казалось иначе.


— И все же это тревожные сведения, — сказала Ванесса. — Конечно, мы знали, что лорд Уртблад убил немало врагов в своих походах на север. Но уничтожить почти целое племя, убить детей, когда даже взрослые землеройки были беспомощны перед его яростью… даже если это произошло очень давно и далеко от нас, это не говорит ничего хорошего. Зверь, способный на такое, — интересно, на что еще он может быть способен?


— Теперь вы наконец-то начинаете понимать, мэм, — вставил майор Саффорд.


— Не судите его по одному проступку, аббатиса, — воскликнула Мина. — Та трагедия произошла в Северных землях, неподалеку от места, что я называю домом. Мы, те, кто был ближе всего, простили лорда Уртблада за это. Я знаю, что добрые жители Рэдволла способны сделать то же самое. Будь это не так, ласка в ваших подвалах давно уже был бы казнен!


— Мина, между этим и тем, что совершил Смоллерт, есть огромная разница!


— Только из-за огромной разницы между ними. Один из них — Барсучий лорд. Если его сила и достижения больше, то следует ожидать, что его ошибки будут столь же велики. Сейчас вопрос в том, извлек ли он урок. И я могу сказать вам, что да.


— Да, но чему именно он научился? — рискнул спросить Тревеллер. — Он убил тех землероек, потому что так ненавидел работорговцев, или теперь говорит всем, что ненавидит работорговцев, чтобы прикрыть ту резню? Что было раньше?

Мина бросила на Тревеллера острый взгляд.

— Само предположение, что лорд Уртблад мог бы так лгать, оскорбляет меня, заяц!


— Во, правда? Тогда давайте отвлечемся от этого и перейдем к его недавней деятельности, а? Уртблад действительно сражается с работорговцами. Но ему приходится это делать, если он хочет привлечь на свою сторону добрых зверей. Однако, его стычки с работорговцами не все прошли так удачно, как могли бы, во? Похоже, он убивает многих из тех самых рабов, которых пытается спасти, вместе с их похитителями. Как я слышал, у него это почти постоянная привычка. Я бы сказал, что ему не помешало бы действовать менее топорно, если бы жизни невинных добрых зверей действительно для него что-то значили. Но видите ли, банды работорговцев — слишком богатый источник для его новобранцев-хищников. Многие из тех вонючек, которых он сегодня взял под руки, когда-то были рабовладельцами, так что он не может слишком сильно ненавидеть их род, верно?


— Опять ты искажаешь правду, — обвинительно произнесла Мина. — Битвы с работорговцами могут быть жестокими и запутанными, особенно ночью. Те жестокие звери не задумываясь используют своих пленников в качестве живого щита. Иногда они даже заставляют своих рабов сражаться с нами. Как ни прискорбно, но некоторые из них не выживают после наших попыток освободить их. Но им бы ничего не угрожало, если бы не рабовладельцы, и их мы предаем земле, чтобы они никогда больше не украли ни одного доброго зверя.


Что касается бывших рабовладельцев у него на службе, то лорд Уртблад твердо верит, что все звери способны на порядочность, если их правильно направить. Он может отличить злобного негодяя от заблудшего недотепы, в сердце которого еще сохранилась хоть капля доброты. Тех, кто, по его мнению, не подлежит искуплению, он убивает. Остальным он дает второй шанс, отправляя на службу. И большинство из них справляются неплохо. Спросите любого лесного жителя на севере!


— Если в Северных землях все так хорошо, — спросил Тревеллер, — почему Полуденная долина в осаде?

Мина ощетинилась.

— Ты не знаешь, о чем говоришь!


— Во, нет? Ну, а это говорит, что да, — заяц извлек из кармана маленькую, богато украшенную шкатулку с затейливым серебряным узором и протянул его Ванессе. — Это для вас, мэм. Вожди Полуденной долины сказали, что это знак для аббата или аббатисы Рэдволла, чтобы я передал его вам, если когда-нибудь приду сюда.

Ванесса взяла шкатулку и осмотрела ее.

— Ну, не могу сказать, что я… ой, минуту… — она отстегнула застежку и осторожно открыла крышку. Внутри лежал сухой цветок розы. Засохшие лепестки по-прежнему сияли самым изысканным оттенком глубокого пурпурно-красного цвета.

Улыбка узнавания озарила ее лицо.

— Поздняя Роза, — пробормотала она.

Мина повернула голову, чтобы взглянуть на цветок.

— Это что-то значит для вас, аббатиса?

Ванесса кивнула.

— Давным-давно, в первые поколения Рэдволла, сюда прибыл путешественник из Полуденной долины и рассказал нам о приключениях нашего основателя Мартина Воителя на севере, до того как он пришел сюда. Тогда мы узнали о его любви к мышке Розе, трагически погибшей в бою. Тот посланник привез с собой в подарок розовый куст, в честь которого была названа Роза. Той же весной он был посажен в наших садах и процветал на протяжении всех поколений. Он цветет, как ни один другой, — Ванесса захлопнула шкатулку и подняла ее вверх. — Это доказывает, что Тревеллер действительно посещал Полуденную долину. И мне очень интересно услышать, что он скажет по этому поводу.


— Что тут скажешь, мэм, кроме того, что Уртблад им не понравился. Они не хотят с ним связываться, и советуют вам, ребята, тоже не иметь с ним ничего общего.


— Уртблад напал на них? — спросила Ванесса.


— Конечно, нет, — резко отозвалась леди Мина.


— Ему и не надо было, — ответил Тревеллер, — потому что он запер их крепче, чем пробка — бочку вина. Невозможно и шагу ступить за пределы долины, чтобы не натолкнуться на его приспешников!

Хвост Мины яростно замахал взад-вперед.

— Это нелепость! Настоятельница, я была рядом с лордом Уртбладом, когда он отправился туда и разговаривал с их старейшинами. Позвольте мне рассказать вам, что там происходило на самом деле! Лорд Уртблад отправился к ним так же, как и в Рэдволл: объяснить свое пророчество, предложить помощь и попросить о союзе. Они отказали ему, и довольно нелюбезно, если хотите знать мое мнение. Вы должны понять, что Полуденная долина всегда держалась только самой себя — они предпочитают не вмешиваться в дела за пределами своего маленького убежища, опасаясь, что беды всего мира могут проникнуть в их мирную общину. Лорд Уртблад предполагал, что, узнав о его пророчестве, они поддержат его. Но они, как и всегда, думали только о себе и выдворили нас оттуда. Но, несмотря на свою неблагодарность, теперь они в полной мере пользуются плодами трудов лорда Уртблада. Со всех сторон их окружают верные Уртбладу звери… иными словами, сейчас они в большей безопасности и лучше защищены, чем когда-либо в своей истории. Если они когда-нибудь передумают и присоединятся к нам то станут желанными союзниками. А пока они защищены племенем Гоо, землеройками и выдрами Широкого потока, а также всеми остальными на службе у лорда Уртблада.


— Забавно, что ты сказала про них, — ответил Тревеллер. — Жители долины всегда считали речных зверей своими друзьями и союзниками, но теперь они говорят, что Уртблад обратил речных зверей против них. Вряд ли так поступают достойные существа, во?


— Они просто ошибаются, если считают так! Большинство землероек и выдр отдали бы свои жизни за защиту долины, так же как и за лорда Уртблада. Но их раздражает, что они готовы пожертвовать столь многим, в то время как сама долина не приносят никаких жертв в ответ.


— Тогда почему те добрые звери чувствуют себя так, будто их отрезали? — спросил заяц.


— Они сами себя отрезали! — воскликнула Мина, теряя терпение. — Они не попытались понять, чего на самом деле добивается лорд Уртблад, или же просто предпочли не понять, чтобы сохранить свое общество закрытым от чужаков. Мы пригласили их стать частью чего-то большего. Они же настаивали на своих старых порядках. Они не имеют права жаловаться на положение, что сами же и создали!


— Тем не менее, — заявила Ванесса, — если они считают, что находятся в осаде, это не слишком обнадеживает. Они не отдали бы Тревеллеру свое послание просто так. Мина, лорд Уртблад постарался заверить Полуденную долину, что он им ничем не угрожает?


— Аббатиса, он сделал для них гораздо больше, чем они заслуживают. Все остальные достойные звери северных земель решили присоединиться к лорду Уртбладу. Должны ли они были поступить иначе, потому что Полуденная долина хочет, чтобы все оставалось так, как было всегда?

Она повернулась к Тревеллеру.

— И как, — потребовала она, — тебе удалось войти туда, если долина находится в осаде, как ты говоришь, и полчища хищников преграждают вам путь? Твой собственный рассказ опровергает твои обвинения!

Тревеллера было не остановить.

— Это было нелегко, мэм. Но я разведчик Долгого патруля. Я знаю больше о том, как оставаться незаметным, чем те дурни вокруг долины, во?

Мина повернулась к Ванессе.

— С каждым мгновением это все более нелепо. В следующий момент этот заяц повторит утверждение своего друга Ханчетта о том, что лорд Уртблад состоит в союзе с Траттоном, королем морских крыс!


— Это в самом деле так, — отозвался Тревеллер.


— Это ложь! — воскликнула Мина. — И самая невероятная из всех, что ты рассказывал. Лорд Уртблад считает пиратов своими смертельными врагами. Он никогда бы не стал иметь с ними ничего общего!


— Я и впрямь в затруднении, — Тревеллер напустил на себя комично-озабоченное выражение лица. — У меня нет привычки называть дам лгуньями. Но вы не оставляете мне выбора.

Он посмотрел на жителей Рэдволла.

— Настоятельница, я расскажу вам еще одну историю, а потом вы все сможете уйти в аббатство и решить, правдив ли я.


Через семь сезонов после того, как Уртблад покинул Саламандастрон, он спустился из северных земель к берегам Западного моря. Поначалу я подумал, что он, возможно, направляется домой, и следовал за ним так внимательно, как только мог. Если Саламандастрон был его целью, я знал, что мне придется бежать вперед, чтобы предупредить лорда Уртфиста. И хотя он был один, оставив всех своих последователей на севере, я все равно не собирался позволить ему застать врасплох моего повелителя.


Но он не стал приближаться к Саламандастрону. Он остановился на берегу далеко к северу от него и стоял на дюнах, глядя на море. Два дня он только и делал, что стоял, не ел, не пил, не спал… просто смотрел на воду, словно в трансе. Я уже подумал, что он так и сдохнет, но не повезло. Я затаился в двух шагах от него и все время наблюдал за ним. Не думаю, что он меня видел, но кто может быть в этом уверен?


В конце второго дня разразилась ужасная буря. Дождь едва не повалил меня на песок. Разумный зверь укрылся бы, но Уртблад стоял посреди всего этого, как гигантская каменная статуя, и я не спускал с него глаз.


По крайней мере, у меня был дорожный плащ, чтобы прикрыть голову. Но я должен был каждые несколько минут выглядывать, чтобы убедиться, что он не пытается ускользнуть и исчезнуть в буре.


Вдруг я услышал ужасный треск и грохот, заглушивший шум бури. Я приподнялся, и что же увидели мои глаза? Пиратский корабль, весь разбитый и разлетевшийся на куски прямо у меня на глазах. Это была не маленькая шлюпка, заметьте, а полноразмерная шхуна, трехмачтовая и все такое. Должно быть, он налетел на что-то, потому что корабль разлетелся на части. Крики тех несчастных были едва ли не громче, чем грохот корабля. А Уртблад стоял прямо над всей этой кутерьмой на том самом месте, что он занимал уже два дня, как будто знал, что это случится.

Ванесса посмотрела на Мауру и Александра.

— Похоже, он действительно обладает пророческим видением… и не только в отношении того, что он вырезал на стенах Саламандастрона.


— Это точно, мэм, — сказал Тревеллер. — После того дня я ни на минуту не сомневался в этом. Тогда действовали силы судьбы, и не только он знал, когда и где встретить тот пиратский корабль. Сама погода была частью этой сцены, потому что не успели обломки корабля опуститься на песок, как дождь прекратился, тучи разошлись, и выглянуло солнце, осветив всю эту морскую бойню. Должно быть, выбросило на берег около пяти десятков трупов. Не самая приятная картина.


Но около двадцати крыс уцелели во время кораблекрушения, включая их капитана Белокогтя, так его тогда называли, но это был тот самый негодяй, что сегодня называет себя Траттоном. Тогда я этого, конечно, не знал; знал только, что мне лучше поспешно ретироваться, раз уж на берегу копошится столько крыс и сам Уртблад. Так я и поступил, отступив на возвышенность, где мог следить за всеми, не обнаруживая себя.


— Но что лорду Уртбладу понадобилось от Траттона? — спросила Ванесса. — Или Белокогтя, или кого там еще…


— Жаль, что я не мог остаться достаточно близко, чтобы услышать, что они говорят друг другу. Я все же очень привязан к своей шкуре, и подозреваю, что они попытались бы снять ее с меня. Но я прекрасно понимал, что к чему. Следующие две недели Уртблад помогал крысам строить новый корабль из обломков старого. Он был не так велик, как первоначально, но тогда ему и не нужно было быть таким — ведь большинство крыс погибло при крушении. В итоге он оказался достаточно вместительным для двух десятков крыс и барсука. Как только корабль стал пригоден для плавания, они отплыли на запад, а Уртблад и Траттон-Белокогть стояли бок о бок на палубе капитана, словно старые приятели. Они все вместе поднялись на борт. Он ни в коем случае не был их пленником, вынужденным идти с ними против своей воли, и он их также не взял в плен. Они все были в сговоре, вот и всё.

Тревеллер поднял лапу.

— Я не видел ни истребления землероек, ни визита Уртблада в Полуденную долину, ни кровавых битв, в которых погибли добрые звери. Обо всем этом я узнал от очевидцев. Но это, аббатиса, я видел своими глазами. Уртблад и Траттон плыли вместе, как закадычные друзья. И любой зверь, утверждающий, что это не так, — лжец, — На мгновение его взгляд метнулся к леди Мине.


— Лорд Уртблад рассказал нам, что провел некоторое время в море, но не сообщил подробностей, — ответила Ванесса. — Он лишь сказал, что присутствовал при финальном противостоянии, когда Фарка убил Гарвала, а потом он убил Фарку.


— Что расчистило дорогу Траттону, — заявил Тревеллер. — Разве не видите? Если Уртблад знал достаточно, чтобы быть в том месте, где разбился корабль, он мог и знать, где нужно быть во время схватки между Фаркой и Гарвалом, чтобы убить Фарку и устранить соперника Траттона. Уртблад посадил Траттона на трон Терраморта! Если он не знал, что именно так и поступает, то я — чайка!

Александр в недоумении покачал головой.

— Так ты говоришь, что Уртблад и Траттон на самом деле союзники?


— Этого не может быть, — настаивала Мина, хотя теперь она уже не была так уверена в себе. — Морские крысы — рабовладельцы. Лорд Уртблад не стал бы иметь с ними дела. Я сама слышала, как он открыто проклинал Траттона, считая его мерзкой чумой для всех порядочных существ и своим личным врагом.


— Значит, он тебя здорово одурачил, во? А может, он думал, что Траттон будет его марионеткой, а у того крысака появились свои идейки, как только тот оказался на троне. В любом случае, Уртблад не очень-то честен, верно?

Ванесса спросила Тревеллера:

— Ты говоришь, что следил за Уртбладом последние двадцать сезонов. Тогда как долго он был в море с Траттоном?


— Полтора сезона, мэм, — ответил заяц. — В середине лета шторм разбил корабль Белокогтя, и только в последние дни следующей осени он снова сошел на берег. Это было дальше на север, чем место крушения.

Аббатиса повернулась к леди Мине.

— Ты должна помнить об этом, Мина. Были ли конец лета и осень, проведенные Уртбладом вдали от Северных земель?

Белка кивнула.

— Те дни хорошо помнят на севере. Его первые походы уже многое сделали для мира в тех землях, и к тому времени у него на службе было много зверей, в том числе и Махус. Уже тогда Уртблад доверял Махусу настолько, что поставил его во главе всех своих хищников, в то время как мой брат Маринус отлучался из племени Гоо, чтобы командовать подразделениями лесных жителей. Между подразделениями, да и в рядах самих хищников были раздоры. Но Махус и Маринус работали вместе, чтобы сохранить войско единым. Если бы хищники отвернулись от своего нового положения и вернулись к своим старым варварским привычкам, это было бы ужасно, но этого не произошло, и не только благодаря усилиям Махуса. Лорд Уртблад настолько внушил подчиненным ему зверям быть верным ему, что для большинства из них стало немыслимым вынашивать предательские мысли против своего нового повелителя, даже если тот скитался далеко. Это испытание многих убедило, что к начинаниям лорда Уртблада стоит относиться серьезно. Когда он, наконец, вернулся той зимой, число его последователей почти удвоилось за очень короткое время!


— А когда он вернулся, он рассказал вам, как прекрасно провел время, плавая по морям с крысами? — с сарказмом спросил Тревеллер.


— Нет, — холодно ответила Мина. — Нет.


— Вот и всё, — заявил Тревеллер жителям Рэдволла. — Я сказал свое слово, и теперь вам, добрые звери, решать, что будет дальше. Думаю, всего, что вы здесь услышали, должно быть достаточно, чтобы заставить любого усомниться в словах Уртблада.


— Меня беспокоит многое, — сказала Ванесса. — Меня беспокоит резня племени землероек, которую даже ты, Мина, признаешь. Меня беспокоит, что Уртблад отправился в море со зверем, которого он теперь ненавидит как врага всех добрых существ, — это событие, по словам Тревеллера, он видел воочию. И меня беспокоит тот таинственный заяц Браудер, который отправился в Саламандастрон с ложными сообщениями об ужасах здесь, в Рэдволле. Если Уртблад действительно устроил такой обман, то это придает значительный вес утверждениям Тревеллера, что правда действительно мало что значит для Уртблада. А если это так, то как мы можем ему верить?


Ты знаешь Уртблада уже много сезонов, — спросила Мину аббатиса. — Как ты думаешь, Браудер отправился в Саламандастрон по его приказу?

Мина пожала плечами.

— Я никогда не занималась военными хитростями. Если лорд Уртблад действительно послал того зайца, чтобы ввести в заблуждение своего брата, у него должны были быть очень веские причины.


— Это не слишком обнадеживает, Мина, — нахмурив брови, сказала Ванесса. — Никогда не бывает веских причин говорить неправду.


— Слушайте, слушайте! — вставил Тревеллер.

Мина хмуро посмотрела на зайца:

— Мне кажется, мы упускаем из виду главное. Пророчество или нет, но лорд Уртблад — законный наследник трона. Для Уртфиста, отказать ему в этом — нарушение традиции, существовавшей еще до Рэдволла. Раз уж мы бросаемся обвинениями в адрес барсучьих лордов, позвольте предположить, что, возможно, Уртфист увлекся властью, чем это было бы для него полезно. Почему никто не считает, что Уртфист решил истолковать пророчество своего брата таким образом, чтобы у него был повод сохранить власть над горой?


— Мадам, вы меня обижаете! — воскликнул Тревеллер, прижав лапу к груди.


— Хорошо. Теперь мы в расчете.


— Это не имеет смысла, — возразил майор Саффорд. — Если единственное, о чем заботится лорд Уртфист — это сохранить Саламандастрон за собой, то что же он делает вон там, — он указал на место, где на бревенчатой скамье сидел мрачный барсук, — в то время как его брат ведет войско, чтобы захватить гору силой? Мы здесь только потому, что лживый шпион сказал нам, что Рэдволл нуждается в нашей помощи. Разве властолюбцы так себя ведут?


— Нет, не так, — согласилась Ванесса с Саффордом. — Но какое-то недоразумение тут, возможно, есть. Как бы мне ни было неприятно кое-что из того, что я сегодня узнала об Уртбладе, я все же готова отдать ему должное, тем более что он сейчас не здесь и ответить не может. Мы все согласны с тем, что его пророчество предвещает грядущие ужасные времена. Единственное разногласие заключается в том, является ли он сам их причиной, на чем настаивает Уртфист, или же он работает над тем, чтобы встретить или предотвратить эти беды, как утверждает он сам и его последователи. Если он действительно действует из лучших побуждений, он может быть вынужден пойти на крайние меры. Даже его морское путешествие с Траттоном может иметь какую-то большую цель, которая сейчас нам не очевидна. Разве можем мы понять мотивы зверя, ведомого таким пророчеством? Для нас, по крайней мере, лорд Уртблад не показал себя каким-то ужасным злодеем. У него много достойных и благородных зверей, что преданно следуют за ним.


Не заблуждайтесь, добрые зайцы — мы не собираемся сбрасывать со счетов ваши предупреждения. Но мы, рэдволльцы, звери мирные. Один из наших послушников путешествует с Уртбладом уже сейчас, посланный нами в качестве посредника между сторонами. Я спрашиваю вас: если Уртфист действительно ошибается в своем толковании пророчества, если Уртблад не такой уж злой тиран, каким вы все его считаете, то неужели нет надежды на мирный исход?

Леди Мина заговорила первой.

— Скажу снова: я не считаю лорда Уртфиста и его зайцев своими врагами, и не думаю, что лорд Уртблад тоже думает о них так. Я с готовностью соглашусь принять участие в любых переговорах.

Ванесса кивнула и повернулась к двум зайцам.

— А что насчет вас?


— При всем уважении, мэм, — ответил Тревеллер, — если это проклятое чудовище попытается вернуть Саламандастрон себе, будет война, и точка.

Александр спросил:

— А что, если он уже захватил его или сделает это в ближайшие несколько дней? Если лорд Уртблад завоюет Саламандастрон, а затем проявит желание мирно поговорить с вами, вы все равно откажете ему?


— Его Кровавость ничего не делает мирно, — Тревеллер принял вызывающую позу. — Поймите, мы оставили в Саламандастроне несколько наших друзей. Они все равно что мертвы, потому что у них нет шансов против орды Уртблада, но это не помешает им сражаться до смерти, чтобы не допустить его в наш дом. Я буду скучать по этим парням и девкам, они хорошие зайцы, каждый из них…


— Если они будут сражаться против законного правителя Саламандастрона, — холодно сказала Мина, — то это будет их собственная вина. Надеюсь, у них хватит здравого смысла.

Ванесса прервала дальнейшие споры.

— Я услышала все, что мне нужно. Тревеллер, майор, я благодарю вас за советы и заботу, и, пожалуйста, передайте лорду Уртфисту, что мы тщательно обдумаем все, что нам сегодня рассказали и он, и вы. Передайте ему также, что все вы можете войти в наше аббатство, но только если вы поклянетесь, что не причините никому вреда, даже хищникам на службе у его брата. Сообщите нам, выполнит ли он эти условия, и мы будем рады принять вас в качестве наших гостей.


— Во, ну тогда подождите немного, — Майор Саффорд вежливо поклонился, вышел из круга и подбежал к Уртфисту. Рэдволльцы видели, как он отсалютовал своему барсучьему повелителю и начал быстро говорить.


— О чем это они? — поинтересовалась Маура.

— Полагаю, что старина Сафф просто вводит своего лорда в курс дела, — ответил Тревеллер. — Хочет убедиться, что больше ничего не нужно сказать, пока вы, добрые звери, не удалитесь обратно в свое аббатство.

Через минуту Уртфист поднялся со своей бревенчатой скамьи и подошел к рэдволльцам.

— Вскоре вы вернетесь в Рэдволл, где слуги моего брата будут пытаться умалить все, что я и мои зайцы рассказали вам, а мы останемся здесь, не в силах их опровергнуть. Вы говорите, что они не представляют угрозы для Рэдволла, настоятельница, но я уверяю вас, что они не так безобидны, как вам кажется. К счастью, вы еще можете сделать кое-что, что докажет, прав ли я.


— И что же? — спросила Ванесса.


— Прикажите им уйти. Я дам вам слово властелина Горы, что тогда позволю им беспрепятственно покинуть Страну Цветущих Мхов. Если вы все еще думаете, что полностью правите Рэдволлом, настоятельница, попросите их уйти. И тогда, возможно, вы поймете, как мало власти над собственным домом оставил вам мой брат.

========== Глава 49 ==========

Махус и леди Мина встретились на вершине ступеней, спускающихся в Пещерный зал. Был вечер, и большинство обитателей аббатства ужинали на лужайках. Но двум северянам пришлось подождать.

Махус жестом пригласил белку идти впереди себя.

— Я удивлен, что настоятельница так долго не созывала совет, — сказал он. — Я бы подумал, что она захочет встретиться со всеми нами сразу после разговора с Уртфистом.


— Я слышала, что она провела весь день одна в своем кабинете. Думаю, она хотела подумать в одиночестве, прежде чем обратиться к нам за помощью.


— Что ж, полагаю, у нас есть время, — размыслил мечник. — Уртфист расставил своих зайцев по всем сторонам аббатства, но пока что он, похоже, доволен тем, что держит нас в осаде. У нас будет возможность обдумать всё.

К приходу Мины и Махуса все главы аббатства были на своих местах. В отличие от предыдущих советов, которые они проводили вместе, все места по обе стороны от настоятельницы были заняты. Двое опоздавших обменялись недоуменными взглядами, проходя вокруг и занимая два места, прямо напротив Ванессы.

— Хорошо, — сказала аббатиса, — теперь мы можем начинать. Махус, полагаю, леди Мина ввела тебя в курс дела и рассказала обо всем, что было между нами и лордом Уртфистом и его зайцами?


— Именно так, — кивнул Махус.


— Хорошо, — Ванесса посмотрела на свои лапы, сложенные на столе перед ней. — Я долго думала, что сказать. По правде говоря, то, что я услышала сегодня, меняет все. Я не знаю, насколько можно верить тому, что рассказал нам лорд Уртфист, но теперь я должна задуматься и о мотивах лорда Уртблада. Теперь мне ясно, что это стало враждой между двумя барсучьими лордами за трон Саламандастрона. Рэдволл не должен выбирать сторону в таком поединке. Это не наше дело.


Уртблад говорит, что ненависть его брата к некоторым зверям свела его с ума, а Уртфист обвиняет Уртблада в том, что он принесет всем нам погибель. И у каждого барсука есть множество стойких и благородных последователей. Кто из них прав? А может, они оба правы? Или, как я опасаюсь, каждый из них неверно оценил другого? Я предложила услуги Рэдволла в качестве посредника между двумя сторонами, чтобы помочь им найти мирный конец этому делу. Но дальше этого я не пойду. Если они не воспользуются нашей помощью, то я, как настоятельница, должна объявить Рэдволл нейтральным в этом конфликте и предоставить им самим решать этот вопрос по воле судьбы. Я беспокоюсь, что многие звери могут без нужды потерять свои жизни, но моя первая ответственность — перед теми, кто живет в этом аббатстве. Я не стану втягивать Рэдволл в борьбу за власть между зверями, чьи пути не похожи на наши, из-за крепости, которая находится в нескольких днях пути от Страны Цветущих Мхов. Не заблуждайтесь, если их битва зайдет так далеко вглубь страны, мы будем защищать наш образ жизни, как придется. Но мы не станем опускать клинок или тетиву в поддержку какой-либо стороны, если только не узнаем гораздо больше, чем сейчас.

Ванесса серьезно посмотрела на Мину и Махуса.

— Поэтому я считаю, что было бы неправильно позволить войскам любой из сторон оставаться в пределах аббатства. С некоторым сомнением, — ведь я считаю вас обоих друзьями, — я все же должна попросить вас и все ваши войска покинуть Рэдволл.

Двое северян обменялись коротким взглядом. Они не произнесли ни слова, но у Ванессы сложилось впечатление, что многое было сказано между ними одними лишь глазами.

Махус посмотрел на аббатису.

— Боюсь, мы не можем этого сделать.


— И я могу спросить, почему нет?


— Он прав, — поддержала лиса леди Мина. — Лорд Уртблад приказал нам остаться здесь, чтобы помочь защитить аббатство. Мы не можем ослушаться его, тем более сейчас, когда за вашими воротами стоит возможный враг.


— Я не знала, что власть лорда Уртблада в Рэдволле превосходит мою собственную, — отрезала Ванесса. — Я понимаю причины, почему вы остались здесь, и в свое время я с ними согласилась. Теперь — нет. Дело в том, что само ваше присутствие провоцирует Уртфиста, и я считаю, что это создает больше хлопот, чем решает. По этой причине я вынуждена попросить вас покинуть нас.

Хвост Мины дернулся позади нее, вне поля зрения большинства жителей Рэдволла.

— Настоятельница, я подозреваю, что вы обращаетесь с этой просьбой только потому, что Уртфист велел вам это сделать. Не поддавайтесь его безумию. Не заставляйте нас выбирать между вами и нашим повелителем. Уртфист хочет именно этого. Не давайте ему победу!

Ванесса скривила рот.

— Должна признаться, я не знаю, додумалась бы я до этого сама, если бы Уртфист не подал мне эту мысль. Но я обращаюсь с этой просьбой не только потому, что он так велел, — прошу вас, отдайте мне должное! Как я уже сказала, я долго размышляла над этим, и мое решение не было легковесным. Но я настоятельница, и последнее слово должно быть за мной и только за мной! Я не выбираю ничью сторону — напротив, я считаю, что это лучший способ обеспечить нейтралитет Рэдволла. Я могу лишь предположить, что вы подчинитесь моему решению, независимо от того, согласны вы с ним или нет, — она пристально посмотрела на Мину и Махуса. —  Или я ошибаюсь?

Махус пошевелился в своем кресле, выглядя явно обеспокоенным.

— Настоятельница, возможно, вы не совсем понимаете наше положение. За все сезоны, что я служил у лорда Уртблада, я ни разу не ослушался его приказа. По его приказу я должен оставаться в Рэдволле, чтобы помогать вам в обороне.


— Ты веришь, что он хотел, чтобы вы остались, даже если я решу иначе?


— Полагаю, он не захотел бы, чтобы я покинул свой пост, когда сама причина моего пребывания здесь стоит прямо за вашими воротами, — возразил Махус. — И вот еще что меня беспокоит. Уртфист поклялся истребить всех зверей под моим командованием. Может, мои лисы и лучшие мечники во всех землях, но против восьмидесяти зайцев Долгого патруля и их повелителя  у нас не будет ни единого шанса. Нас перебьют до последних лис, крыс, ласок и землероек. Вы бы хотели этого, настоятельница?


— Лорд Уртфист поклялся, что не причинит вреда ни одному из вас, если вы согласитесь добровольно покинуть Рэдволл.


— Я была там, когда он давал это обещание, — вставила Мина. — Когда он произносил эти слова, в его глазах был красный оттенок ярости. Правда в том, что с момента своего прибытия он был очень близок к тому, чтобы полностью отдаться Кровавому Гневу. Можем ли мы быть уверены, что он сможет держать себя в лапах? Что, если он решит, когда мы окажемся за пределами этих стен, не выполнять данное обещание? Или если при виде нас он впадет в убийственную ярость, в которой его покинет всякий разум? В таком случае мы все будем убиты. Я не верю, что тот барсук сохранит рассудок, даже если он обещал искренне!


— Я верю, что он выполнит свое обещание, — ответила Ванесса. — В конце концов, он же Лорд-барсук!


— Который видит в нас смертельных врагов, — напомнил ей Махус. — Если вы ошибаетесь, то именно мы заплатим за это. Я не трус, аббатиса, и не уклонюсь от честного боя. Но я отвечаю за почти пятьдесят воинов. Я не стану рисковать просто так, подвергая их почти верной смерти.


— Я никого не прошу рисковать жизнью без необходимости, — заверила Ванесса двух северян. — Если не удастся найти способ, с помощью которого вы сможете покинуть это аббатство в полной безопасности, я не стану настаивать на этом. Но я верю, что это можно сделать.


— Как? — спросила Мина.


— Сейчас я не знаю, — призналась аббатиса. — Но мы поступим так, как всегда поступали жители Рэдволла: придумаем решение, которое сработает.


— Вы приказываете нам покинуть Рэдволл, — продолжила Мина, — или просто просите нас об этом?

Ванесса постаралась сохранить приятное выражение лица.

— Пока что считайте это просьбой. Если вы откажетесь ее выполнить, это уже будет не просьба. И мне придется всерьез задуматься о том, как это отразится на нашей вновь обретенной дружбе. Не заблуждайтесь, я действительно считаю вас друзьями, и многие из нас очень полюбили вас. И конечно, мы в большом долгу перед тобой, Махус, за спасение Сайруса. Но в сложившихся обстоятельствах, хотя мы и надеемся остаться с вами друзьями, мы не можем быть союзниками. Любую помощь, которая ускорит ваш путь, мы окажем с радостью. Надеюсь, когда-нибудь, когда эти два лорда перестанут угрожать друг другу войной, мы сможем пригласить вас обратно в наш дом, чтобы вы вновь насладились нашим гостеприимством. Но пока что этого не может быть.


— Как скажете, аббатиса, — довольно холодно ответила беличья леди.


— Мне нужно время, — произнес Махус. — Чтобы поговорить с моими солдатами. Если мы сможем найти способ покинуть Рэдволл в безопасности, мне будет легче рассмотреть вашу… просьбу. Но должен сказать, я не могу ничего придумать.


— У меня есть несколько идей на этот счет, — вызвался Александр. — Но я бы пока хотел немного покрутить их в голове.


— Я с удовольствием их выслушаю, - сказала Ванесса своему давнему беличьему другу.


— Настоятельница, — вставил Махус, — есть еще один вопрос, прежде чем я и мои войска сможем покинуть Рэдволл. Дело небольшое, по крайней мере, по сравнению с тем, что мы обсуждали до сих пор, хотя вы, возможно, не считаете его таким уж пустяковым.

Ванесса кивнула.

— Да, я знаю. Смоллерт.


— Если мне предстоит в скором времени покинуть Рэдволл, я не возьму с собой того ласку. Ему придется остаться в Рэдволле… так или иначе. Если вы больше не желаете оказывать ему покровительство и не хотите принять его в свою общину, вы должны сообщить мне об этом в ближайшее время, чтобы я смог наказать его должным образом.


— Конечно, — кивнула Ванесса. — Лично я склонна проявить милосердие, даже ценой того, что отныне он будет жить здесь, среди нас. Однако это — дело не только мое. Пусть я и настоятельница, но я не могу допустить, чтобы здесь жил зверь, чье присутствие пугает или тревожит других членов нашей семьи. В нашем лазарете есть мышонок, чье мнение по этому поводу не менее важно, чем мое. Прежде всего мы должны поговорить с ним. Тогда я смогу принять решение о том, останется ли Смоллерт или уйдет. Или, лучше сказать — жить ему или умереть.

*  *  *

Сестра Аврелия только что закончила зажигать лампы в лазарете на фоне надвигающихся сумерек. В окна все еще проникало достаточно летнего вечернего света, чтобы свет ламп еще казался тусклым.

Сайрус сидел на кровати, положив на колени пустую обеденную тарелку. Впервые Махус разрешил своему юному пациенту есть не только суп, овсянку и заварной крем. Кроты приготовили еще один пирог с репой и свеклой, а несколько выдр отвлеклись от караульной службы, чтобы помочь брату Хью приготовить самый большой пирог с креветками и луком-пореем, который когда-либо видел Рэдволл. Монах особо следил за тем, чтобы выдры не делали свое творение слишком острым. Мышонок наложил себе двойную порцию каждого блюда, а на десерт — щедрую порцию яблочного пирога с корицей.

— Подумать только, — заметила сестра Аврелия, убирая грязную тарелку, — ты ешь как заяц! Ты растолстеешь, если будешь и дальше есть так!


— А чего вы ожидали? Вы заставляете меня есть скучную еду с тех пор, как я очнулся! Я уже начал думать, что никогда больше не увижу настоящей еды!


— Надеюсь, ты не переусердствовал. Уверена, Махус придет позже и проверит, как ты себя чувствуешь. Судя по тому, как ты все это слопал, я не удивлюсь, что ты слишком напряг свои швы!


— С ними все в порядке, сестра Аврелия! Но если вы беспокоитесь, то можете позволить мне выйти на улицу и подняться на вершину стены, чтобы посмотреть на зайцев. Это переварит часть моего ужина. Я буду очень осторожен, обещаю!


— Сегодня днем ты уже прогулялся по лазарету, и этого достаточно для одного дня. Ты выздоравливаешь лучше, чем ожидал любой зверь, но тебе все равно нужно успокоиться и позволить природе сделать свою целительную работу. Эти зайцы, похоже, будут здесь еще несколько дней, так что в конце концов ты их увидишь, не волнуйся, — Аврелия поставила посуду на поднос, чтобы ее отнесли на кухню. Вернувшись к сидящим Сирилу и Сайрусу, она спросила:

— Сайрус, ты уверен, что справишься с этим?

Они посмотрели друг на друга. Сирил ободряюще кивнул своему младшему брату.

— Ага...


— Очень хорошо. Пойду скажу настоятельнице, чтобы она привела его сюда.

Мышь-целительница быстро зашагала к двери лазарета и высунула голову в коридор. Они могли слышать приглушенный звук ее голоса, когда она разговаривала с кем-то снаружи.

Сирил наклонился к Сайрусу и взял брата за лапу.

— Не переживай, Сай. Смоллерт — неплохой ласка. Он очень сожалеет о том, что сделал. Вот увидишь!

Сайрус не видел нападавшего на него ласку с тех пор, как очнулся после операции. Настоятельница и остальные беспокоились о том, как такая встреча может повлиять на мышонка, и не хотели рисковать. Но теперь выбора не было.

— Ему нужна наша помощь, — продолжил Сирил. — Мы должны помочь ему. Ты должен, Сай.

Сайрус кивнул. Сирил уже обсуждал с ним это.

— Неужели Махус и вправду хочет его убить? Я думал, он хороший лис?


— Да, — сказал Сирил. — Он спас тебе жизнь. Но Смоллерт также убил крыса, и это требует его казни, по правилам лорда Уртблада. Единственный способ спасти его — чтобы настоятельница дала ему защиту Рэдволла.


— Значит, теперь он будет жить здесь? — спросил Сайрус.


— Точно. Махус исключит его из армии, я думаю, и тогда настоятельница объявит его рэдволльцем. Но она не сделает этого, если подумает, что ты будешь бояться его.


— Я понимаю, — сказал Сайрус. — Я не нервничаю, Сирил. Если ты говоришь, что он хороший зверь, я не буду бояться!


— Просто имей это в виду. И помни, что я буду рядом, а также настоятельница и сестра Аврелия.

Аврелия вернулась. За ней следовал Смоллерт, а по обе стороны от него — Ванесса и брат Джефф. Сзади шли два вооруженных мечника, но они остановились прямо перед дверью, давая рэдволльцам возможность побыть наедине с лаской. Лапы Смоллерта были развязаны.

Ванесса остановилась у подножия кровати.

— Сайрус, это Смоллерт. Он хочет тебе что-то сказать.

Сайрус посмотрел на ласку и обнаружил, что ничуть не нервничает и не боится его.

— Привет!


— Привет, — Смоллерт опустил взгляд, неловко переминаясь на лапах. Ванесса распорядилась, чтобы Смоллерт поменял свою помятую и грязную солдатскую одежду на нарядную тунику, подаренную выдрами. Смоллерт тоже искупался и как можно аккуратнее распушил шерсть, желая произвести хорошее впечатление. Сейчас он нервничал больше, чем Сайрус, и это было заметно каждому в комнате.


— Как ты себя чувствуешь, сынок? — продолжил он после нескольких неловких секунда.


— Я в порядке, — Сайрус на мгновение задумался, а затем добавил. — А ты как?


— Ну, у меня нет причин жаловаться. Я просто очень рад, что тебе лучше. Мне очень жаль, что так получилось. Я не хотел этого делать, честное слово, не хотел.


— Я знаю.


— Э…


— Хочешь присесть?


— Да?


— Тебе не нужно стоять, — Сайрус махнул лапой, приглашая Смоллерта присесть рядом с Сирилом на соседнюю кровать. — Тебе будет удобнее так.


— М-м-м… спасибо, парень. Это очень мило с твоей стороны. Ты очень вежливый зверь.

Сирил  подвинулся на матрасе, освободив место для Смоллерта.

Ванесса и Джефф обменялись взглядами. Почему они не подумали об этом? Конечно, Смоллерт показался бы мышонку менее угрожающим, если бы сидел. Мало того, что Сайрусу пришлось самому придумывать это, так он, похоже, предложил это скорее для пользы ласки, чем для своей собственной!

— Так ты останешься с нами в Рэдволле?


— Я бы хотел этого, сынок. Но ты не против? Потому что если нет, то мне не придется.


— Думаю, я бы не возражал, — ответил Сайрус. — Все звери тут говорят, что с тобой все в порядке, а они знают тебя лучше, чем я.


— Ты не сердишься на меня за то, что я тебя порезал?


— Это был не очень хороший поступок, мистер Смоллерт, сэр.

Взгляд Смоллерта опустился на колени.

— Я знаю. Это было очень плохо, и я хотел бы, чтобы этого никогда не случилось. Ты сможешь простить мне это?


— Думаю, да. Правда, все произошло так быстро, что я мало что помню, — Сайрус сделал паузу. — А почему ты это сделал?


— Я никогда не хотел причинить тебе вреда, парень. Я гнался за тем нехорошим крысом, Волкорамом. Он схватил тебя и поставил перед моим мечом. Когда я понял, что он сделал, и что сделал я, было уже слишком поздно.


— Похоже, для тебя это тоже произошло очень быстро, — задумался Сайрус. — Ты бы убил Волкорама, если бы меня там не было?


— Да, думаю, я бы так и сделал.


— Так что в каком-то смысле я спас ему жизнь.

Ванесса и Джефф снова обменялись взглядами. На этот раз Смоллерт тоже посмотрел на них. Что они скажут Сайрусу, если он попросит о встрече с Волкорамом или поинтересуется, где тот крыс находится сейчас?

К счастью, Сайрус этого не сделал.

— Почему ты пытался убить его?

Смоллерт вытер лапы о бедра, явно испытывая неловкость от того, что его заставили признать свое преступление.

— Ну, мы сражались — как тренировка, Махус приказал, — и он укусил меня. Это было против правил лорда Уртблада, и мне было весьма больно, так что я очень разозлился. Я погнался за ним, но прямо тотчас он схватил меч и отрубил мне ухо, — Смоллерт провел лапой по перевязанной ране. — Что ж, это два серьезных нарушения — укусить и использовать клинок против товарища по оружию, но даже не думал так. Когда я увидел свое ухо у него в лапе, я просто погнался за ним, мне хотелось отплатить ему тем же. Я выхватил у него меч и начал размахивать им, и тогда я сразил старину Спига. Позже говорили, что Волкорам подтолкнул Спига, но я не мог утверждать наверняка. Волкорам побежал, я погнался за ним… и следующее, что я помню, — у меня в лапе окровавленный меч, а он держит тебя перед собой, и твоя ряса вся раскромсана там, где я тебя порезал, — Голос Смоллерта надломился, и ему пришлось на мгновение взять себя в руки. — Это было как кошмарный сон — стоять и смотреть на то, что  натворил. Я никогда раньше не причинял вреда ни одному доброму зверю. Мне казалось, что мое сердце сжимают когти. Я знал, что если бы тебя прикончил, то не хотел бы жить сам.

Сайрус вынул свою лапу из лапы Сирила и, наклонившись, погладил расстроенного ласку по колену.

— Все в порядке. Сестра Аврелия говорит, что я скоро поправлюсь. Я бы уже встал и пошел, но она пока не разрешает. Но я чувствую себя прекрасно.

Ванесса решила, что увидела достаточно.

— Ладно, Смоллерт, мы не хотим утомлять юного Сайруса. Пойдем, мы оставим его отдыхать.

Ласка начал подниматься, но Сайрус умоляюще посмотрел на Ванессу.

— Мать настоятельница?


— Да, Сайрус?


— Не мог бы Смоллерт остаться еще на некоторое время? Я не так уж устал после такого ужина, и мне бы очень хотелось поговорить с ним еще!


— Ну, я не знаю… — но нельзя было отрицать умоляющего взгляда в широко раскрытых глазах мышонка. — Ладно. Но только ненадолго. Сестра Аврелия останется с тобой, если тебе что-нибудь понадобится. Когда вы закончите разговор, те два лиса у двери проводят Смоллерта обратно в его покои.


— Спасибо, аббатиса.

Смоллерт посмотрел на Сайруса со смесью надежды и трепета.

— О чем еще ты хотел поговорить?


— Расскажи о том, каким ты был в моем возрасте, — попросил Сайрус.

Смоллерт нахмурился.

— Сайрус, ты не хочешь ничего об этом слышать. У нас, хищников, несчастное детство. Вот почему многие из нас вырастают плохими.


— У тебя наверняка были хорошие времена, когда ты был маленьким, — упорствовал Сайрус. — Любимые занятия, или друг, даже если всего на день или два. Любимая еда, любимое время года…

Постепенно на губах Смоллерта появилась тоскливая улыбка.

— Да, было немного веселья, — пробормотал он. — Очень мало, но, полагаю, от этого оно было еще более ценным, да? Помню тот осенний день, когда воздух был хрустящим, а в воздухе витал лесной дым и веял ветерок от готовящихся пирогов… Мне было не больше трех или четырех сезонов, это была первая осень, которую я помню, и все краски леса Северных земель были вокруг меня…

Сирил тоже улыбнулся: Смоллерт погрузился в свои воспоминания, как заблудившийся и усталый странник, нашедший наконец дорогу домой, и старший брат понял, что все будет хорошо, по крайней мере, в том, что касается Сайруса и Смоллерта.

* * *

В коридоре Ванессу и Джеффа встретили Арлин, Маура, Александр и леди Мина. Всем не терпелось узнать, как все прошло.

— Смоллерт только что принес пользу своему делу, — объявила Ванесса. — Сайрус совсем не боялся его и даже попросил остаться, когда я предложила ему уйти!


— Я бы сказал, что Сайрус действительно привязался к этому ласке, — кивнул Джефф. — Не думаю, что он будет возражать против того, чтобы Смоллерт остался в Рэдволле.


— Теперь, — спросил Арлин, — вопрос в том, есть ли у кого-нибудь из нас возражения?


— Меня несколько беспокоит перспектива того, что среди нас будет жить ласка, — сказала Маура. — Смоллерт чуть не убил Сайруса, пусть даже это был всего лишь несчастный случай. Что, если он снова сделает что-то подобное, после того как Махус уйдет, а никто из наших не сможет спасти малыша?


— Хорошая мысль, — согласился Джефф. — Зверь, однажды доказавший, что способен совершить зло, вполне может сделать это снова.


— Это один довод, —  согласилась Ванесса. — Но есть и другой: Смоллерт искренне раскаивается в случившемся и никогда не желал Сайрусу зла. Это Волкорам поставил Сайруса на пути этого меча. Есть ли в Рэдволле зверь, подобный тому крысу? Мы знаем, что нет. И поэтому шансы на то, что Смоллерт в будущем снова совершит подобное злодеяние, на мой взгляд, очень малы.


Как мне кажется, мы должны задать вопрос: заслуживает ли Смоллерт смерти? Потому что, не сомневайтесь, смерть — это именно то, что его ждет, если мы лишим его защиты этого аббатства. Тот самый мышонок — и его единственный кровный родственник в Рэдволле — теперь простил его. Я чувствую, что и Сирил, и Сайрус будут очень расстроены, если мы позволим Махусу казнить Смоллерта, и это может повлиять на выздоровление Сайруса. Мы не можем так рисковать. И если эти два брата могут простить Смоллерта, то, конечно, и мы сможем!


— Ты говоришь, словно уже решила предложить Смоллерту убежище, — заметил Джефф.


— Именно так, — сказала Ванесса. — Я поговорю с нашими юными звонарями после того, как Смоллерт вернется в свою комнату, чтобы убедиться, что у них нет никаких сомнений на его счет. Судя по тому, как сейчас обстоят дела, я не ожидаю ничего плохого. Убедившись в этом, я сообщу Смоллерту, что мы будем рады оставить его у нас.


— Настоятельница, я думаю, вы совершаете ошибку, — заговорила Мина. — Этот зверь не заслуживает второго шанса, тем более среди существ, которым он так жестоко навредил.

Ванесса бросила на беличью леди острый взгляд.

— Тогда это моя ошибка, Мина. Но тебе-то точно не пристало возражать.


— Почему вы так говорите, аббатиса? — озадаченно спросила она.


— Только сегодня мне рассказали о целом племени карликовых землероек, которых лорд Уртблад однажды истребил. И ты призвала нас не обращать внимания на эту «ошибку» и простить ее.


— Это несравнимо!


— Правильно, Уртблад поступил похуже. Но как мы можем забыть о его убийстве землероек, если мы даже не можем простить Смоллерта? Если проступки Уртблада можно простить, то можно простить и грех низшего зверя, которого в любом случае нельзя мерить меркой барсучьего лорда. Или ты не согласна?

Шерсть Мины взъерошилась:

— Ваша точка зрения верна. Для жителей Рэдволла. Я просто не разделяю ее. Но не мне отныне жить со Смоллертом, поэтому я больше ничего не скажу.


— Я тоже, — вставила Маура. — Моя настоятельница сказала свое слово, и я подчинюсь ее решению. Но, Ванесса, я буду очень внимательно следить за ним, пока сама не убежусь, что он не представляет опасности для наших малышей. Если он хоть на одну лапу оступится, я буду рядом, чтобы уличить его!


— Я и не ожидала от тебя иного. И ты будешь не единственной, кто за ним наблюдает. Смоллерт должен будет пройти испытательный срок, чтобы показать, что он подходит для того, чтобы стать полноправным жителем Рэдволла. Я прослежу, чтобы он понял это, когда буду говорить с ним завтра. Но после того, через что он прошел, у меня есть ощущение, что он нас не разочарует.


— Надеюсь, что нет, Несса, — подытожил Джефф.

Она посмотрела на Александра.

— Итак, Алекс, на совете ты упомянул, что думаешь, как Мина, Махус и остальные смогут безопасно покинуть Рэдволл?

Алекс кивнул:

— Я придумал план, который, как мне кажется, сработает. Большая загвоздка в том, что для этого потребуется сотрудничество лорда Уртфиста. Но если он действительно так сильно хочет, чтобы войска Уртблад покинули Рэдволл, и серьезно относится к своему обещанию не причинять им вреда, если они уйдут добровольно, то он должен принять его. Мы, конечно, захотим обсудить это с Махусом, но раз уж вы здесь, леди Мина, позвольте мне передать это вам…

*  *  *

Вечером того же дня идея Александра обсуждалась с Махусом. Лис-мечник согласился с леди Миной, что это разумный план, при условии, что Уртфист согласится.

Ванесса вместе с Александром и Маурой отправилась на встречу с Уртфистом у северных ворот. Час к этому времени был уже поздний, но барсучий лорд и его зайцы были на боевом посту и совершенно не казались сонливыми. Уртфист, Тревеллер и майор Саффорд выслушали настоятельницу, после чего барсук дал свое согласие.

— Я поклялся не беспокоить их, если они покинут Рэдволл, — хмыкнул Уртфист, — а я — зверь слова. В глубине души я предпочел бы видеть их мертвыми, но это может случиться довольно скоро, если их отпустят бродить по землям, где наши пути когда-нибудь снова пересекутся вдали от Рэдволла. Пока же я удовлетворен тем, что аббатство очищено от нечисти моего брата. Я согласен на ваши условия, аббатиса. Но вы уверены, что не ожидаете предательства от этих злодеев? Я бы не стал доверять им.


— Вы и ваши зайцы будете прямо за нашими стенами, лорд. Если они будут доставлять нам неприятности, мы просто откроем ворота и пригласим вас протянуть лапу.

Уртфист кивнул.

========== Глава 50 ==========

На следующее утро, когда все в суматохе готовились к отходу войск Уртблада, Ванесса вызвала Смоллерта из его комнаты.

Два лиса-охранника, уже частично снаряженные для похода, провели ласку на север от стен аббатства. Глаза Смоллерта расширились от удивления при виде леди Мины, Махуса и всех остальных воинов под их командованием, собравшихся у северных ворот, а также большинства руководителей аббатства и всех белок из патруля Александра.

Махус подошел к Смоллерту и оглядел его сверху донизу.

— Считай, что это самый счастливый день в твоей жизни, — сказал вождь меченосцев. — Мы покидаем Рэдволл, но ты не пойдешь с нами. Настоятельница милостиво решила предоставить тебе прибежище в этом аббатстве. Ты избежал наказания, которого ты заслуживаешь по законам лорда Уртблада, благодаря милости этих зверей и вопреки моим советам. Ты получил второй шанс на жизнь. Используй его правильно и не дай им повода пожалеть о своем выборе, — Махус сделал паузу. — Настоящим я официально увольняю тебя со службы, в присутствии леди Мины в качестве свидетеля. Ты повел себя бесчестно и лишился права служить рядом с настоящими воинами. Рэдволл простил тебе твой позор, а я — нет. Ты будешь жить здесь до конца своих сезонов, и лишь милосердие Рэдволла защитит тебя. Пусть ни один солдат Уртблада никогда не найдет тебя за этими стенами, иначе твоя жизнь снова будет потеряна. Понятно?

Смоллерт кивнул. На его лице отразилось множество различных чувств. Махус не давал ему повода для радости… но рэдволльцы дали, и он будет жить!

Махус демонстративно отвернулся от Смоллерта и зашагал прочь, чтобы присоединиться к остальным. Два лиса, охранявшие ласку, молча отошли от Смоллерта и последовали за своим капитаном. Впервые с тех пор, как Смоллерт ранил Сайруса, тот стоял без охраны — знак того, что теперь за него отвечает аббатство.

Ванесса подошла к нему.

— Добро пожаловать в нашу семью, Смоллерт. Пока ты подчиняешься нашим простым правилам, выполняешь свою часть работы, и не причиняешь вреда ни одному зверю, ты можешь жить среди нас столько, сколько пожелаешь. Защита Рэдволла теперь распространяется и на тебя. Докажи, что ты достоин ее, и мы будем рады видеть тебя членом нашей общины отныне и впредь.

Смоллерт опустился на колени и принялся целовать лапы аббатисы, торчавшие из-под подола ее рясы. Джеффу и нескольким другим пришлось подавить смешки.

— Смоллерт, пожалуйста! Прекрати это!

Он мгновенно встал, склонив голову.

— Я никому не позволю пресмыкаться передо мной, — сказала она, стараясь не быть с ним слишком резкой. — Мы все здесь равны, даже если я настоятельница. Пожалуйста, больше так не делай, никогда.


— Да, мэм.

На лужайке неподалеку была установлена низкая скамейка, где между Сирилом и Аврелией сидел Сайрус. Смоллерт подошел к ним, и опустился перед ними на одно колено.

— Спасибо тебе, — сказал он Сайрусу. — Я знаю, аббатиса не помиловала бы меня, не убеди ее ты.

Сайрус улыбнулся.

— Не стоит меня благодарить. Ты хороший зверь. Это только то, что ты заслужил. Будь иначе, она не позволила бы тебе остаться, что бы я ей ни говорил!

Ванесса подошла к Смоллерту.

— Да, возможно, это так, — признала она, — но твое мнение о Смоллерте имело большой вес, Сайрус. Без него я, возможно, не приняла бы того решения, которое приняла. И твое тоже, Сирил.

Смоллерт оглянулся и посмотрел на трех мышей.

— Тогда, наверное, я всем вам обязан жизнью. Я никак не могу отплатить вам за вашу доброту, разве что поклянусь, что буду самым лучшим зверем, насколько способен. Отныне я — житель Рэдволла! И если ласка вообще может стать лесным жителем, то я им стану!


— Это достойно восхищения, Смоллерт, — сказала ему Ванесса. — У тебя будут все шансы показать себя в новом свете, — она взглянула на Сирила и Сайруса, — и несколько хороших друзей, которые помогут тебе в этом.

Сайрус поднял на нее глаза.

— Матушка настоятельница, я хотел бы попрощаться с мистером Махусом, пожалуйста.


— Конечно. Сиди здесь, а я схожу за ним.

Через мгновение Ванесса вернулась с лисом. Все северяне были готовы к походу, готовые выступить в путь, как только Махус даст команду. Смоллерт смотрел в сторону своих бывших товарищей по оружию, но каждый из них отводил глаза, отказываясь признать его. Он больше не был одним из них, и никто не хотел рисковать, разделяя его бесчестье.

Махус бросил на ласку мимолетный взгляд, а затем обратил все свое внимание на юного пациента. Смоллерт отошел в сторону, чтобы Махус мог присесть на корточки перед Сайрусом.

— Рад видеть тебя на ногах, — сказал он мышонку. — Я рад, что успел увидеть, как ты достаточно поправился, чтобы покинуть лазарет.


— Хотел бы я, чтобы тебе не пришлось уходить! Неужели тот барсук, что пришел вчера, настаивает на этом?


— Настоятельница решила, что для всех будет лучше, если мы покинем Рэдволл, — объяснил Махус. — Положение дел весьма… сложно. Если мы останемся, могут возникнуть проблемы с Уртфистом и его зайцами, а мы этого не хотим. Аббатиса рассуждает здраво. Мы должны подчиниться ее решению — и ты, и я.


— Будет ли война? — серьезно спросил Сирил.

Махус посмотрел на старшего брата.

— Я не знаю, — честно ответил он. — Надеюсь, что нет. Но если это так, я должен быть на стороне лорда Уртблада. Мой меч должен быть там.


— Тогда… будьте осторожны, сэр, — произнес Сирил. — Я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось.


— Я тоже, — добавил Сайрус.

Махус улыбнулся им двоим.

— Я и мои лисы знаем, как обращаться с клинками, и мы уже видели много битв. Я желаю быть рядом еще много сезонов, если мне есть что сказать по этому поводу.


— Надеюсь, что так, — Сайрус наклонился вперед и обхватил Махуса лапами, зарывшись лицом в шерсть на шее лиса. — Пока, Махус. И спасибо тебе за то, что спас меня.


— Не за что, Сайрус, — ответил Махус, немного смутившись, и обнял мышонка. Когда Сайрус наконец отстранился, лис протянул лапу Сирилу. — И тебе всего доброго, мой юный воин.

Сирил слегка покраснел.

— Спасибо, сэр, но я не воин. Я думал, что, может быть, именно им я и хочу стать, но теперь я вижу, что важнее просто остаться здесь, и помогать моим друзьям и брату. Может быть… может быть, когда-нибудь ты вернешься и научишь меня целительству. Думаю, это у меня получится лучше, чем быть воином.


— Ну, может быть, и смогу, — улыбнулся Махус. — Ты еще молод, так что у тебя есть много времени, чтобы определиться. Мы сможем обсудить это при следующей встрече».


— Я… Я буду с нетерпением ждать, сэр. До свидания, и берегите себя.

Махус встал.

— И до свидания, сестра Аврелия. Все тут считают, что я один спас Сайруса, но я не думаю, что смог бы сделать это без вас с аббатисой. С вами было приятно работать, хотя я уверен, мы оба предпочли бы, чтобы нам не пришлось. Добрым зверям Рэдволла очень повезло, что у них есть такая целительница. Если Сирил решит следовать этому призванию, у него будет хороший учитель.

Аврелия поднялась на ноги и взяла его лапу в обе свои.

— Никогда не думала, что буду называть лиса другом, но вышло так. Мы никогда не сможем отплатить тебе за спасение Сайруса, но прими эти слова к сердцу и носи их с собой, куда бы ни привел тебя твой путь: Я рада, что знала тебя, Махус!

Он склонил голову.

— Эти слова значат для меня больше, чем любой подарок, сестра.

Маура вышла из-за скамейки, где она стояла, и в свою очередь пожала Махусу лапу, сказав:

— Я не могла поблагодарить тебя, я была так занята другими малышами. Когда ты впервые пришел в наш дом, признаюсь, я тебе не доверяла. Мое мнение о лисах было не таким, которое я бы повторила перед юными ушами здесь. Но ты доказал, что я ошибалась. Теперь я вижу, что любой зверь может быть достойным и благородным. За этот урок я благодарю тебя.


— Я с радостью преподал его, — ответил он, — хотя лорд Уртблад, наверное, заслуживает большей доли благодарности. Если бы не он, я никогда не стал честным зверем. Он мечтает о том времени, когда все звери смогут жить вместе в мире. Если я приблизил этот день, я не променяю его ни на что.

Они разошлись, и Махус отступил назад, встав перед всеми рэдволльцами, собравшимися вокруг скамьи.

— Никогда не забуду ваше гостеприимство. Я хотел бы остаться — по многим причинам, — но пути судьбы не всегда выбираем мы сами. Надеюсь, что когда-нибудь вернусь сюда снова.

Он посмотрел на Ванессу.

— Мы готовы, настоятельница.


— Хорошо. Александр, ты знаешь, что делать.

Предводитель белок кивнул ей и быстрым жестом отдал приказ своим товарищам. Двое выдр распахнули северные ворота. Словно море рыжего меха, два десятка белок помчались к ближайшим деревьям. Алекс и Мина следовали впереди. Когда они прошли, выдры снова захлопнули ворота и задвинули засов.

Ванесса обратилась к Махусу:

— Алексу и Мине понадобится несколько минут, чтобы расставить их по местам. Вы и ваши войска будьте наготове. Я поднимусь на южную стену, чтобы убедиться, что Уртфист выполняет свою часть договора.

* * *

— Да уж, зрелище впечатляющее, — заметила Ванесса.


— Это точно так, — согласился Арлин.

Они стоял на южной крепостной стене, следя за выходом войск Уртблада из аббатства.

Утреннее солнце ярко освещало травянистый луг, и заодно — воина-барсука с четырьмя десятками зайцев, стоявших в аккуратной шеренге на некотором расстоянии от южной стены, на открытом месте, где их можно было держать под наблюдением. В качестве дополнительной меры предосторожности Александр со своим патрулем решили прикрывать отступление Махуса и его воинов сверху в течение дня марша или до тех пор, пока они будут считать, что им нужна защита. Если бы Уртфист нарушил свое слово и начал преследовать солдат своего брата, он бы встретил град стрел с деревьев.

— Я не думала, что они смогут так быстро собраться в строй, — сказала Ванесса.


— Они профессионалы, — ответил Арлин. — Очень дисциплинированные. Таких бойцов больше не найти нигде… возможно, даже в армии лорда Уртблада.


— Похоже, я могу вернуться вниз и дать Махусу добро на выход.


— Лучше подождать, что сообщит Вышекрыл, — предложил старый аббат. — Не стоит рисковать.


— Да, ты прав, конечно.

Ванесса посмотрела вниз, на луг. Воробей прыгал и порхал между колоннами зайцев Долгого патруля. Вскоре он, похоже, остался доволен своими наблюдениями и поднялся в воздух, мгновением позже взлетев на стену.

— Здравствуйте, аббатиса! Аббат! — приветствовал он их. — Вы будете рады узнать, что здесь ровно четыре дюжины и один заяц, по головам. Никакого обмана, я проверил самым тщательным образом. Вся его команда выстроилась в ряд, все на учете!


— Отличная работа, Вышекрыл, — сказала Ванесса, взъерошив перья на шее своего старого друга. — Большое спасибо!


— Всегда рад помочь. Хотите, чтобы мы, воробьи, сделали несколько облетов, чтобы дать им понять, как за ними следят?


— Уверена, что лорд Уртфист прекрасно осведомлен об этом. Но лишняя пара глаз никогда не помешает.


— Я посмотрю, что можно устроить, — Вышекрыл кивнул головой и улетел на чердак.

Арлин повернулся к Ванессе.

— У нас здесь все в порядке. Можешь пойти и сказать Махусу, что он может отправляться. Этот барсук и его зайцы точно не хотят все утро стоять на солнцепеке!

* * *

Ванесса и Монтибэнк вышли через северные ворота вместе с Махусом. Настоятельница чувствовала себя достаточно уверенно после того, что видела с вершины стены. Уртфист сдержал свое слово и остался на южном лугу, в то время как войска его брата поспешно уходили с противоположной стороны аббатства. Даже если бы самые быстрые зайцы нарушили строй, пытаясь броситься на северян и застать их врасплох, они все равно не смогли бы опередить вести из Рэдволла.

Все бойцы Уртблада были в сборе, за исключением леди Мины, которая ушла вместе с Алексом и его патрулем. Теперь, несмотря на то что между ними и их барсучьим противником был весь Рэдволл, северяне явно беспокоились, из-за того, что оказались за стенами аббатства, когда их смертельный враг был так близко от их лап. Очевидно, им не терпелось поскорее отправиться в путь.

Махус остановился в нескольких шагах от своих солдат, протянув лапу выдре-шкиперу.

— Для меня было большой честью служить рядом с тобой и твоей командой, Монтибэнк. Выдры здесь, в Стране Цветущих Мхов, ничуть не уступают своим собратьям на севере. До новых встреч.


— Надеюсь, что во времена, счастливее теперешних, — ответил Монти, взяв лапу лиса и крепко пожав ее. — Удачи вам в переделках.


— Вы можете вернуться в Рэдволл, когда позволят обстоятельства, и оставаться там столько, сколько захотите, — вставила Ванесса. — Надеюсь, вы не будете питать ко мне или кому-либо из нас зла за это решение. Мне кажется, что у меня просто не было другого выбора.


— Я понимаю, — заверил Ванессу Махус. — Не могу сказать, что полностью с этим согласен, но вы — аббатиса, и безопасность Рэдволла — ваша главная обязанность. Я не стану осуждать вас за то, что вы поступаете, как требует ваша совесть, — Он низко поклонился ей, затем выскользнул из ее объятий и отступил назад, — До свидания, мои новые друзья. Часть моего сердца всегда будет жить здесь, и вы можете считать меня истинным защитником этого аббатства. Но теперь нам пора идти, и быстро, если я не хочу искушать судьбу.


— Куда вы отправитесь? — спросила Ванесса.


— День на север, чтобы отдалиться от барсука, который хочет нас убить, и далее в Саламандастрон по самому прямому пути.


— Ты когда-нибудь бывал в Саламандастроне? — поинтересовался Монти. — Ты знаешь дорогу?

Махус пожал плечами.

— Одинокая скала на берегу… неужели ее так трудно найти? — Лис отступил на шаг, выхватил меч и поднял его. — Приветствую и прощаюсь!

Монти отсалютовал мечом Мартина. Оба клинка блестели в лучах утреннего солнца. Казалось, они почти признавали друг друга на каком-то непроизносимом языке, на котором говорят только самые благородные виды оружия и на котором не говорит ни один живой зверь.

— Счастливо оставаться, Махус. Пусть судьба будет к тебе благосклонна!


— Да, — добавила Ванесса, — и пусть дух Мартина хранит тебя, как хранил бы любого рэдволльца!


— Воистину, это большое благословение. Не знаю, заслужил ли я его в полной мере, но я приму его с радостью.

Махус вложил меч в ножны и одним плавным движением развернулся. Мгновением позже он и его войска исчезли в залитых солнцем глубинах Страны Цветущих Мхов. Ванесса и Монтибэнк удалились в аббатство, и ворота захлопнулись за ними.

* * *

— Как долго нам придется здесь ждать?

Уртфист, стоявший в первых рядах спиной к Долгому патрулю, узнал жалобщицу по голосу.

— Сколько потребуется, Спрингер, — ответил он, не оборачиваясь и не отводя глаз от Рэдволла. — Мы будем держаться здесь, пока нас не пригласят поступить иначе.


— Не будьте слишком строги к Спрингси, милорд, — поспешил защитить подчиненную майор Саффорд. — Она просто высказала вслух, о чем мы все думаем. Кажется, у них было довольно времени, чтобы очистить аббатство от этого сброда, во?


— Мы будем стоять здесь весь день, если это потребуется, чтобы вывести все силы моего брата из Рэдволла, — заявил Уртфист. — Я лично дал свое согласие настоятельнице, и я его выполню. Она хочет, чтобы мы были там, где она сможет нас видеть, пока наши враги уходят. Я уверен, она не заставит нас ждать дольше, чем сочтет нужным.

Саффорд поморщился от солнца.

— Все было бы не так плохо, если бы не жара!


— Тебе приходилось маршировать и в худших условиях, — укорил его Уртфист. — Я знаю.


— Верно, сэр. Но есть разница между походом, и тем, чтобы просто стоять в ярком свете… особенно когда рядом враги. Я в любой день соглашусь драться, но мы, зайцы, не созданы для того, чтобы быть на виду!


— Я бы и сам предпочел бы предпочел истребить тех тварей моего брата, а не позволить им сбежать, чтобы причинить неисчислимые беды в грядущие времена, — согласился барсук. — Но это был единственный способ, которым настоятельница согласилась бы удалить их из Рэдволла. То, что мы добились этого, — уже победа. Хорошо еще, что в этом деле мы были вежливы. После всей той лжи, что мой брат наговорил им обо мне, я должен показать им, что я не какой-то безумец. Если они увидят это, то, возможно, охотнее прислушаются к тому, что я должен им сказать. Так что мы будем стоять здесь, пока не получим дальнейших указаний от настоятельницы. Мы пришли сюда, чтобы очистить Рэдволл от наших врагов. Теперь это уже делается, хотя и не так, как мы полагали. Так что не беспокойтесь, майор. Наши враги избежали справедливого наказания в этот день, но наши пути обязательно пересекутся снова, возможно, уже в этом сезоне. И когда это произойдет, уверяю вас, мы не будем просто стоять в строю!

Вдалеке распахнулись южные ворота аббатства, и из них выскочили пять выдр, каждый с большим мешком. Ворота закрылись за ними, и они зашагали по лугу навстречу войскам из Саламандастрона. Уртфист расположил своих зайцев достаточно далеко от южной стены, и выдрам потребовалась целая минута, чтобы преодолеть расстояние.

— Эй, на палубе! — воскликнул Монтибэнк, подойдя к Уртфисту и зайцам. — Настоятельница просила передать, что задержится. Но не волнуйтесь — она не забыла о вас. В знак нашего гостеприимства и поскольку здесь так жарко, что креветки вянут, мы подумали, что вам что-нибудь прохладное не помешает. Боюсь, пока это только вода, но будет много октябрьского эля и много чего еще, как только вы пройдете внутрь. Итак, кто хочет глотнуть? Всем хватит, так что не спешите все сразу…

Уртфист поднял повелительную лапу, и ни один заяц не вышел из ряда.

— Не пейте, — прорычал он.

Выдры замерли, а Монти поднял брови.

— Ну, это вряд ли вежливо, ваша честь. Просто дружелюбие. Никакого вреда.


— Среди вас есть лисы, — произнес Уртфист, — а лисы, как известно, искусные отравители. Ваша вода может быть испорчена, даже если вы сами об этом не знаете.


— Это был бы отличный трюк, — сказал Монти, — ведь мы только что зачерпнули воду из пруда. Или весь пруд был отравлен, по-вашему?


— Яд мог быть нанесен на внутреннюю поверхность этих мешков, — возразил Уртфист.


— А зачем им понадобилось совершать такой подлый поступок?


— Мы враги. Они знают, что я попытаюсь убить их, если мы когда-нибудь встретимся снова. Я ожидал бы того же от них, хотя их методы не были бы столь благородны, как открытый и честный бой. Это была бы возможность покончить с нами, которую они, возможно, не захотели бы упускать. Будь вы на нашем месте, вы бы осмелились рискнуть?


— Верно подмечено, сэр… только вот никто не травил ни наш пруд, ни эти шкуры с водой, — Монтибэнк повернулся к своим спутникам. — Так, кореша, до дна! — Он расстегнул свой мешок, откинул голову назад сделал несколько больших глотков. Когда остальные увидели, что он собирается делать, они все открыли свои шкуры и последовали его примеру.


— Ах! — Монти чмокнул губами. — Прохладно, как в осеннем тумане! Если это хорошо для шкипера Рэдволла, значит, и для этой банды будет в самый раз, ага? Или вы хотите подождать, пока мы все тут упадем на траву от яда?


— У нас есть свои запасы, — холодно ответил Уртфист. — Если нам понадобится утолить жажду, мы сами справимся. Спасибо.


— Ого, — Монти окинул взглядом колонны Долгого патруля. — Не возражаете, если мы пройдемся вверх-вниз по рядам и немного познакомимся с вашей командой?


— Я бы предпочел, чтобы вы этого не делали. Мои зайцы стоят наготове… что означает именно это. Они не должны отвлекаться на что-либо.


— Тогда, может быть, мы просто положим хвосты на траву рядом с вами, чтобы составить вам компанию, пока вы ждете?


— Поскольку мы должны оставаться в строю, согласно договору, заключенному с вашей настоятельницей, я вряд ли смогу остановить вас.


— Ну вот, теперь вы заговорили! Ладно, ребят, давайте найдем сушу, чтобы зайти в порт. Мы будем гостеприимны к этим кислякам, даже если это убьет нас!

Многие зайцы улыбались, глядя на Монти. В манерах выдры было что-то заячье.

Выдры обошли с западной стороны строй патруля и удобно расположились в высокой траве. Их мешочки с водой приглашающе булькали, когда их бросали на землю. Не один заяц с тоской смотрел на них. Свежая, прохладная вода из пруда наверняка была вкуснее, чем их собственные запасы, пролежавшие все утро на солнце.

Майор Саффорд наклонился к Уртфисту.

— Я говорю, лорд, может быть, несколько маленьких глотков не повредят. Может быть, это полезно для морального духа и все такое…


— Пока мы не окажемся в Рэдволле, мы будем пользоваться только своими пайками. Если кто-то из зверей захочет пить до этого, они могут пить из своих личных фляг, — Тон Уртфиста дал понять зайцу, что этот вопрос не подлежит обсуждению.

Монти и его команда некоторое время тщетно пытались вовлечь зайцев в дружескую беседу, но, если не считать нескольких случайных слов, те относились к делу слишком серьезно, чтобы заниматься пустой болтовней. Уртфист все еще не до конца верил, что войска его брата не устроят внезапную атаку даже под бдительным оком аббатских зверей, и приказал всем своим зайцам оставаться в полной боевой готовности.

Наконец выдры поднялись и направились обратно к аббатству. Монти крикнул через плечо:

— Увидимся внутри! Не хотел тащить все это с собой, но раз так, придется мне на обратном пути тащить полный трюм! Пока мы не встретимся снова, наслаждайтесь солнцем!

После того как выдры ушли, несколько зайцев сделали по длинному глотку из своих фляг. Но их запасы явно имели не тот вкус.

Через некоторое время южные ворота снова открылись. Уртфист ждал, что из них появится какой-нибудь зверь. Но вместо этого над стеной, прямо над открытыми воротами, пронеслась небольшая крылатая фигура и опустилась к ним. Уртфист предположил, что это тот самый воробей, который был среди них раньше и пересчитывал их головы, но он не очень хорошо отличал одну птицу от другой. В окрестностях Саламандастрона жили только чайки, и все они были враждебными.

Воробей приземлился в двух шагах от Уртфиста и отвесил поклон, расправив крылья и опустив голову.

— С вашего позволения, милорд, аббатиса предоставляет вам и вашим зайцам свободный вход в Рэдволл. Вы можете войти внутрь, когда пожелаете.

Повелитель барсуков не терял времени даром.

— Зайцы, — скомандовал он, — вперед, марш!

Колонны не нарушили строй, а просто пошли вперед. Вышекрыл метнулся в сторону, чтобы не попасть под натиск наступающих зверей. Земля под его когтями слабо дрожала от топота множества равномерно шагавших тяжелых лап.

========== Глава 51 ==========

Паромщик-землеройка Фиткин увидел — и услышал — приближение войска издалека.

Он сидел на бревенчатой крыше своей полуразвалившейся лачуги и с интересом наблюдал за происходящим. Это войско было гораздо больше, чем отряд зайцев, чей барсук-предводитель доставил ему столько неприятностей. Когда они приблизились, стало ясно, что среди этой оравы зайцев не было. Похоже, это были в основном ласки (или горностаи, или хорьки — для Фиткина все они были на одно лицо), и это его немного беспокоило. Фиткин и раньше имел дело с хищниками, но армия такого размера могла стать настоящей проблемой. Небольшие банды обычно оставляли его в покое, зная, что когда-нибудь им понадобятся его услуги, а он сам достаточно хорошо владел клинком, чтобы разобраться с одинокими нарушителями спокойствия.

Но теперь его брошенный плот сидел на противоположном берегу, где барсук с зайцами посадили его на мель. Что же касается его запасов, то такая могучая орда, как эта, просто заберет все, что захочет! Если они окажутся особенно кровожадными, ему повезет, если они оставят его в живых. Фиткин мог бы убежать, но на равнинах было мало мест, где можно спрятаться, а короткие ноги землеройки не были приспособлены для того, чтобы обгонять крупных зверей. Если они хотели причинить ему вред, то бежать было некуда, но если они были настроены миролюбиво, то, держась на месте и храбрясь, можно было кое-что выиграть.

Фиткин посмотрел еще немного, и его удивление возросло. Многие из шедших впереди широкой колонны, были вовсе не хищниками, а самыми настоящими выдрами! Со своего возвышенного места Фиткин мог различить, что между крысами и ласками шли звери поменьше— мыши и землеройки. Возможно, это были рабы… но выдры-то на пленников точно не походили. А впереди всех, сверкая багровыми доспехами в лучах утреннего солнца, шел могучий воин-барсук — почти вылитый близнец того, с кем Фиткин столкнулся несколько дней назад.

— Что тут вообще происходит? — пробормотал он про себя.

Колонна войск остановилась почти у самого порога Фиткина. Между его землянкой и краем реки едва хватало места, чтобы пройти.

Барсук посмотрел на Фиткина стальным, пронизывающим взглядом.

— Приветствую тебя, друг землеройка. У тебя какая-то беда?

Всем было видно, что передняя часть землянки, была наполовину разрушена, а шерсть и одежда Фиткина были покрыты грязным слоем грязи. Землеройка фыркнул:

— Я три дня выкапывал себя из собственного дома. Сегодня утром впервые я дышу свежим воздухом.

Барсук изучил небольшой курган вывороченной грязи у основания одной из стен. Похоже, он был вырыт голыми лапами без помощи инструментов, о чем свидетельствовал сырой и испачканный вид передних лап землеройки. Неудивительно, что на это ушло три дня.

— Представляешь, во всех моих запасах не было ни одной лопаты, — продолжил Фиткин. — Я сломал свой меч, пытаясь пошевелить камни. Приходилось работать в темноте — не было достаточно воздуха, чтобы рискнуть зажечь свечу или фонарь. Какое-то время я думал, что мне крышка. Но старина Фиткин — крепкий орешек, и я не собирался позволить тому мерзкому барсуку превратить мой дом в могилу, нет!

Зверь перед ним выпрямился во весь рост.

— Барсук, говоришь?

Фиткин кивнул.

— Самый нетерпеливый грубиян, кого я когда-либо видел, а видел я их немало, поверь мне! Пришел три, может, четыре дня назад, с четырьмя десятками зайцев. Мы договаривались, чтобы я их всех переправил, и тут он подхватил меня, швырнул сюда, и снес крышу, закрыв меня внутри, — он указал на дальний берег. — А потом те воры перебрались на мою лодку и оставили ее вон там. И как, спрашивается, мне теперь вернуть мое имущество?

Молодой выдр из передней части колонны, одетый в монашескую рясу, встал рядом с барсуком.

— Почему они хотели пересечь реку? Сказали ли они, куда идут?


— Вверх по дороге на Рэдволл. Сказали, что там творится что-то неладное. Не захотели расставаться с оружием, сказали, что им понадобится все. Эта банда собиралась на войну, точно так!

Выдр серьезно посмотрел на барсука.

— Вы были правы, лорд. Уртфист направляется в Рэдволл. И, судя по тому, что здесь произошло, он, похоже, не в очень разумном состоянии. Что же нам теперь делать?


— Ты уверен, сколько у него было зайцев? — спросил Фиткина барсук.


— Уверен до дрожи. Их было восемьдесят, хотя, кажется, они говорили, что с ними путешествует еще один. Я запомнил это, потому что прикидывал, сколько рейсов понадобится, чтобы переправить их всех. Видимо, им не понравился окончательный итог, потому что они переправились сами. А это уже воровство, проще говоря! — Он посмотрел на двух зверей. — Я так понимаю, вы с ними знакомы?

Барсук кивнул.

— Мой брат.


— Да, мне показалось, я вижу сходство. Его доспехи не были красными, но в остальном вы похожи, как две капли воды. Так что между вами двумя? Семейная вражда или что-то еще?


— Похоже, он намерен оспорить у меня титул лорда Саламандастрона. К несчастью для него, он путешествует не в том направлении? — Барсук привычным жестом указал на выдра. — Я — лорд Уртблад, а это — Винокур из Рэдволла. Твои вести очень важны для нас обоих.

Фиткин посмотрел на Винокура.

— Я так и думал, из-за рясы. Но что тут делать рэдволльцу?

Винокур махнул лапой в сторону Варнокура.


— Мой отец служит у лорда Уртблада уже не первый сезон. Но я путешествую, чтобы от лица аббатства вести переговоры о мире между Уртбладом и Уртфистом, если возможно.


— Если мой брат пересек эту реку три дня назад, то сейчас он, вероятно, уже в Рэдволле, — Уртблад взглянул на горы, что теперь виднелись впереди и справа от них. — Завтра к этому времени мы должны выйти на прибрежные равнины, а на следующий день достигнуть Саламандастрона. Я не вижу никакой возможности для моего брата обогнать нас, если только он не повернул назад, не дойдя до Рэдволла. А если у него с собой восемьдесят зайцев, значит, он оставил только двадцать для охраны горы. Рискованный шаг, учитывая, что у Траттона нынче столько сил. Остается надеяться, что он оставит Саламандастрон в покое. Но нам тем более следует поторопиться, чтобы охранять побережье от Траттона.


— Но как же Рэдволл? — спросил Винокур. — Если ваш брат отправился туда…


— Что ты хочешь, чтобы мы сделали? — возразил Уртблад. — Мы далеко от Рэдволла; мой брат, вероятно, уже там. Но у твоего дома высокие стены, крепкие ворота и много способных защитников, в том числе и те, кого я назначил сам. Махус не позволит ослабить их бдительность. Мой брат не сможет застать их врасплох. И мы можем надеяться, что его зайцы не станут воевать против лесных жителей.

Винокур повернулся к Фиткину.

— Какими тебе показались зайцы Уртфиста?


— Ну… — задумался Фиткин. — Они вроде бы добросовестно торговались со мной, пока не ворвался тот громила! Похоже, им не слишком понравились мои условия, но мы могли бы что-нибудь придумать. Но, заметьте, никто из них не удосужился откопать меня и проверить, жив ли я еще, после того как их хозяин покончил со мной!


— Так или иначе, — сказал Уртблад Винокуру, — Рэдволлу придется обороняться без нас. Я уверен, что они справятся, если только сохранят голову и будут защищать аббатство так же, как от любого врага. Мой брат и его зайцы не смогут попасть в Рэдволл, если этого не захочет настоятельница. Фиткин, я сожалею, что мой непутевый брат причинил тебе столько бед. Он пришел сюда только потому, что услышал, что я в Рэдволле. Пусть я не задержусь здесь надолго, но позволь мне загладить вину моего брата.


— Хорошо, я согласен, — отозвался землеройка.

Уртблад отправил двух своих выдр переплыть реку и достать плот. Пока они садились на плот и тянули его к южному берегу, Уртблад лично помог команде самых сильных выдр и ласок подпереть бревнами дверной проем хаты Фиткина.

Вскоре войско было готово снова двинуться в путь. Задержка здесь составила менее получаса, но эти минуты дали Уртбладу нового союзника на Западных равнинах.

Фиткин осмотрел свою вновь открытую лачугу, затем отправился к парому, убедившись, что зайцы Уртфиста не причинили плоту никакого вреда.

— Очень признателен, лорд, — поблагодарил он. — Полагаю, в ближайшее время паром вам не понадобится? Вы получили право на скидку.


— Мы пересечем этот поток, но только после того, как доберемся до другой стороны хребта, где река вновь выходит из гор и пересекает берега до моря. Не думаю, что мы еще встретимся в этом сезоне.


— Доброго вам пути, лорд!

Паромная землеройка снова сидел на вершине своего дома, наблюдая за маршем армии. У него едва не перехватило дыхание, когда шествие продолжалось, и продолжалось, и продолжалось… Эти бойцы включали в себя почти все виды зверей, какие только Фиткин мог себе представить. Многие приветливо кивали ему, проходя мимо, а бригада землероек капитана Бремо, подняв к небу свои мечи, огласил окрестности приветственным криком. Фиткин был тронут так, как не был тронут уже много сезонов.

Когда войско исчезло, растворившись в плоских далях Западных равнин, Фиткин вздохнул, чтобы вывести себя из парадного оцепенения, и спрыгнул вниз. Теперь, когда он вернулся к делу, ему нужно было навести порядок. Следующий клиент мог появиться на его пути в любой момент. И если это не будет разъяренный барсук с четырьмя десятками зайцев, он будет счастлив.

* * *

Белки Лесного патруля красным ветром пронеслись по верхушкам леса Цветущих Мхов, перепрыгивая с ветки на ветку.

— Держитесь ближе! — крикнул Александр. — Мы не хотим опережать их! Мы здесь, чтобы прикрыть их тыл, если их будут преследовать!

Алекс встал в глубокой развилке высокого дуба и посмотрел вниз. Прямо под ним, пробираясь между деревьями, проходили Махус и его отряд. Лис держал свою группу плотно вместе, и поддерживал бодрый темп ходьбы, несмотря на то, что в этой части леса не было четкой тропы. Но быстрые белки все равно могли обогнать северян, не желая того.

Леди Мина присела на ветку рядом с ним.

— Они неплохо продвигаются, — заметила она. — В особенности в таком густом лесу!


— Ты действительно полагаешь, что Уртфист может последовать эа нами? — задал вопрос Алекс.

Мина пожала плечами.

— Кто знает, что творится в голове у барсучьего лорда? Я бы обычно не взяла на себя смелость предполагать, о чем думает лорд Уртблад, а у меня было много сезонов, чтобы узнать его получше.


— По крайней мере, между нами и Рэдволлом уже большой путь.


— Мы с Махусом все еще рассчитываем, что вашей настоятельнице удастся на какое-то время задержать Уртфиста в аббатстве. Если он решится на серьезную погоню, то сможет очень быстро сократить разрыв. А Махусу в конце концов придется покинуть прикрытие леса, ведь теперь наша цель — Саламандастрон. Если Уртфист и его зайцы догонят нас на открытой местности, нам будет трудно отбиться от них.


— Тогда вам лучше оставаться в лесу как можно дольше.


— Таков наш план.

Элмвуд и еще двое белок, замыкавших отряд, проскочили сквозь полог и направились к ним.

— Никаких признаков преследования, сэр, — доложил Элмвуд. — Леса чисты, насколько мы видим!


— Хорошо. Будем надеяться, что так и останется, — Алекс повернулся к Мине. — Пойдем, мы не хотим, чтобы Махус и его войска слишком далеко опередили нас, даже если любое нападение, скорее всего, произойдет сзади. Прикрывай нас сзади, Элмвуд. Увидимся на следующем привале!


— Вы можете на нас рассчитывать, сэр!

Элмвуд и двое его спутников рассредоточились, образовав более широкую линию среди деревьев. Александр и Мина вскочили и поскакали вперед сквозь полог, стремясь догнать остальных.

* * *

Уртфист и его зайцы остановились у открытых южных ворот.

Настоятельница, Монтибэнк и несколько других жителей аббатства стояли у входа, чтобы поприветствовать войска и проводить их внутрь. Уртфист несколько мгновений просто стоял и молча смотрел на них, а затем повернулся к своему зайцу-командиру.

— Майор Саффорд, организуйте двойной патруль из шести зайцев и отправьте их на тщательную разведку аббатства. Пусть с вами будет Ханчетт, поскольку он единственный из вас знаком с внутренним пространством Рэдволла. Поставьте троих на стену, чтобы они охраняли валы. Я хочу, чтобы это место было прочесано сверху донизу на предмет любых признаков нечисти, прежде чем остальные войдут сюда.

Ванесса скривила губы.

— Милорд, вы же не подозреваете, что мы заманим вас в засаду?


— Когда речь идет о моем брате, я не рискую, аббатиса.


— Вашего брата больше нет в Рэдволле, как нет и зверей у него на службе. Я лично только что проводила их через северные ворота. На это у вас есть слово настоятельницы Рэдволла».


— Хорошо, — кивнул Уртфист. — Тогда мои разведчики должны быстро закончить осмотр.

Ванесса пожала плечами.

— Будь по-вашему.

* * *

Майор Саффорд поручил капитану Тейвуду возглавить патруль; сам он счел за лучшее остаться снаружи с Уртфистом.

Как только они прошли через ворота, Тейвуд направил по одному зайцу в северный угол вершины стены, а третьего — прямо над южными воротами. С этих позиций они втроем смогли бы осмотреть все уголки аббатства, не теряя друг друга из виду.

Как только трое дозорных заняли свои позиции и дали сигнал с крепостных валов, Ханчетт повел своих товарищей по аббатству. За время плена Ханчетт успел за несколько дней ознакомиться с планировкой Рэдволла и знал практически все места, где может скрываться группа зверей.

Когда они закончили обход, Тейвуд уже тяжело дышал. Откинувшись на пятки, чтобы полюбоваться возвышавшимся над ними величественным зданием из красного песчаника, он присвистнул.

— Во, не думал… что это место… такое огромное!

Ханчетт улыбнулся своему капитану.

— Вы еще и половины не видели, сэр. Подождите, пока вы не увидите здание внутри!

* * *

Было уже за полдень, когда зайцы вновь прошли через южные ворота. Уртфист окинул вернувшуюся троицу укорительным взглядом.

— Это заняло достаточно много времени, капитан. Мы с майором уже начали подумывать, не послать ли за вами еще один отряд!


— Рэдволл — очень большое место, милорд, — ответил Тейвуд. — Множество укромных уголков, где могут прятаться мерзкие твари. Пока его держали здесь, Хэнч проделал первоклассную работу — составил в уме карту Рэдволла. Не думаю, что без него мы смогли бы сделать и половину того же за вдвое большее время.


— Хорошая работа, Ханчетт, — Уртфист обернулся к Тейвуду. — Итак, капитан, вы считаете, что Рэдволл свободен от хищников?


— А, ну, я бы так не сказал…

Глаза барсука сузились.

— Либо есть, либо нет, капитан. Кто именно?

Ханчетт шагнул вперед и встал рядом с Тейвудом.

— Это тот одноухий ласка, о котором я вам говорил, сэр, — тот, к которому я был прикован некоторое время. Смоллерт его зовут. Это он случайно порезал того мышонка.

В прищуренных глазах Уртфиста загорелся огонь. Его лапа опустилась на эфес меча.

— Тогда мы должны разобраться с этим негодяем должным образом!

Ханчетт прыгнул перед своим хозяином, пытаясь сдержать Уртфиста, прижав обе лапы к барсучьей груди. Он уперся в землю лапами, но вес Уртфиста была так велик, что ноги Ханчетта прочертили в земле параллельные борозды на несколько шагов, прежде чем барсук остановился.

— Нет, сэр! Вам не стоит!


— Почему бы и нет?

— Настоятельница предоставила ему защиту Рэдволла, — поспешил объяснить Ханчетт, едва не споткнувшись о собственные слова. — Они, так сказать, усыновили его. Если мы причиним ему вред сейчас, это перечеркнет все, что мы пытаемся здесь сделать. Настоятельница объявит нас врагами и вновь укажет нам на ворота. Мы должны уважать их обычаи, милорд!


— Он прав, сэр, — согласился Тейвуд. — Мы нашли того проныру в лазарете вместе с раненным им мышонком и его братом. Все трое вели себя так, словно были лучшими друзьями. Сам не знаю, как объяснить, но они приняли его как одного из своих. Как говорит Ханчетт, лучше оставить его в покое.

Уртфист не был полностью убежден.

— Я поклялся, что ни один из слуг моего брата не останется в живых в Рэдволле!


— Ну, посмотрите на это с другой стороны, сэр, — ответил Ханчетт, — он больше не служит у вашего брата…


— Уволен с позором, надежды на восстановление нет, — добавил Тейвуд.


— Но он служил ему! — прорычал Уртфист.


— А Уртблад когда-то был вполне приличным зверем, милорд, пока не появилось то пророчество, — шагнул вперед Тревеллер. — Мы сами это видели.


— Мне это не по душе, — произнес Уртфист.


— Никому из нас это не нравится, — вставил Саффорд, — но если так надо, то ничего другого не остается. В конце концов, это всего лишь один жалкий ласка, милорд. Если у него есть хоть капля ума, ему хватит ума держаться от нас подальше, пока мы здесь. В любом случае он не стоит того, чтобы подвергать опасности все, ради чего мы сюда приехали, верно? Так что давайте просто забудем об этом и займемся делом… а именно — устроимся в Рэдволле и убедим его жителей, что нам стоит доверять.

Коготь Уртфиста наконец оторвался от его меча.

— Майор, вы напомнили мне, почему я повысил вас до вашего нынешнего высокого звания, — наконец сказал Уртфист. — Вы говорите здравые слова. Я не причиню вреда тому ласке. Я буду соблюдать правила аббатства. А теперь давайте пройдем внутрь и будем вести себя как можно лучше. Мы должны сделать все необходимое, чтобы привлечь Рэдволл на свою сторону!

========== Глава 52 ==========

Над Страной Цветущих Мхов солнце прошло зенит и начало медленно спускаться по западному небу.

В густом пологом лесу, через который мчались Александр и остальные члены Лесного патруля, это небесное зрелище почти не было видно. Еще меньше, должно быть, было заметно с лесной тропы, где маршировал Махус со своим отрядом. Однако их колонна внезапно остановилась, и лис свистом дал леди Мине знак спуститься вниз.

Алекс присел на широкой ветке ясеня, глядя на замершее войско.

— И что же, по-твоему, все это значит?


— Один способ узнать это, — ответила Мина и стремительно опустилась с ветки на землю. Алекс подал сигнал, чтобы его собратья по Рэдволлу не разбежались слишком далеко друг от друга во время этого привала, и последовал за Миной вниз.

— Мы поворачиваем на запад, — объявил Махус, когда две белки добрались до него.


— Мы идем всего полдня, — заметил Алекс. — Если захотим, мы можем еще идти на север. Лес еще будет нам хорошим прикрытием.

Махус покачал головой.

— Мы не сбавляли хода даже в этом лесу. Моя цель — как можно быстрее добраться до Саламандастрона и воссоединиться там с лордом Уртбладом. Я считаю, что мы достаточно удалились от Рэдволла, чтобы избавиться от любой погони. Я хочу повернуть и отправиться через западные равнины, после того как мы немного отдохнем здесь.

Алекс был вынужден не согласиться.

— Тебе все равно придется обойти горы. Разумнее держаться леса, и ждать поворота на запад, пока не кончится прикрытие. Иначе вы слишком долго будете на открытых равнинах.


— Я не буду огибать северную или южную часть хребта, чтобы добраться до побережья, - пояснил Махус. — Лорд Уртблад говорил о более прямом маршруте. Найти его сложно, но если мы сможем, это сократит нам несколько дней пути. И я не думаю, что Уртфист станет преследовать нас прямо через равнины, даже если узнает, что мы выбрали именно этот путь.

Александр посмотрел на Мину.

— Ты тоже командуешь здесь. Что ты скажешь на это?

Мина некоторое время молча размышляла.

— Кажется, я знаю, что имеет в виду Махус. Он прав, нам придется повернуть на запад.

Алекс поджал губы, затем кивнул.

— Только учтите, что с этого момента мы не сможем обеспечить вам никакого прикрытия. Там, где нет деревьев, от нашего патруля толку мало.


— Я понимаю, — сказала Мина. — Но нам довольно и помощи, которую вы нам уже оказали.


— Я никак не могу убедить тебя вернуться с нами в Рэдволл, Мина? Мы были бы очень рады.


— Ну, Уртфист — точно нет, — она взяла лапу Александра в свою. — Ты знаешь, что я не могу вернуться, даже если бы это было безопасно. Мое место — в войсках лорда Уртблада. Я отправлюсь в Саламандастрон вместе с Махусом. Иное для меня немыслимо.


— Я знаю. Просто решил спросить.

Алекс поднял голову, и жестом велел Элмвуду слезть вниз и присоединиться к ним.

— Элмвуд, Махус и Мина решили, что им нужно покинуть лес и повернуть на запад. Я хочу, чтобы вы организовали оборонительный клин под пологом к югу отсюда. Если Уртфист придет сюда, мы постараемся, чтобы он был слишком занят и не заметил, что его добыча изменила курс. Я слышал, что его зайцы-следопыты хороши, но трудно уследить за чем-либо, когда ты уворачиваешься от стрел сверху. Выстроив оборону, удерживайте ее до заката, когда станет слишком темно для хорошей стрельбы. Если к тому времени не будет никаких признаков преследования, отправляйтесь в аббатство, чтобы узнать, как там идут дела. Я назначаю тебя командиром патруля.


— Сэр?


— Я не вернусь в Рэдволл, — заявил Алекс своему заместителю. — Когда Мина и Махус отправятся в путь через западные равнины, я буду с ними, — он взглянул на мечника, — если ты не возражаешь?


— Совсем нет, — ответил Махус. — Я видел, как ты стреляешь. Трудно отказаться от такого лучника.


— Что бы он не говорил, — заметил Элмвуд, — аббатиса запретила тебе идти в Саламандастрон.


— Это было раньше. Все изменилось. С этими зверями я нужен больше, чем в Рэдволле.


— Тебе легко говорить. А мне придется объяснять ей, почему ты не с нами. Что я ей скажу?


— Скажи ей, что если переживу эту затею, то в конце концов вернусь в Рэдволл, и тогда она может отчитывать меня, сколько захочет.


— Вряд ли это ее удовлетворит, сэр.


— Ну, тогда придумай что-нибудь получше! Теперь ты глава Лесного патруля. Поступай по своему усмотрению.

Элмвуд посмотрел Алексу прямо в глаза.

— Почему ты думаешь, что я не брошу все и не пойду с тобой?


— Потому что я приказал тебе не делать этого.


— И ты думаешь, что я буду тебя слушаться.


— У тебя есть другое предложение?

Элмвуд долго молчал.

— Да, — сказал он наконец, — есть. Но ты же знаешь, что в конце концов я сделаю то, о чем ты просишь. Я никогда не смогу ослушаться тебя.

Алекс похлопал своего старого друга по плечу.

— Я твой должник, Элмвуд.


— Да. Большой. Но только вернись целым и невредимым, и этим уже оплатишь долг.

Элмвуд бросил последний взгляд на леди Мину, а затем, не говоря больше ни слова, развернулся и помчался к верхушкам деревьев.

Мина посмотрела на Александра.

— Ты не должен был этого делать.

Он вернул ей взгляд своих ярких глаз.

— Да, это так.

* * *

Во второй раз за этот день Рэдволл был открыт для осмотра зайцами Долгого патруля. На этот раз, однако, это была не просто троица, поспешно пробежавшая через аббатство, а целых четыре десятка. Уртфист разместил более дюжины на вершине стены, а остальных расставил группами по всем лужайкам и в главном здании. Все зайцы вели себя радушно, но они все равно казались оккупационной силой в большей степени, чем когда-либо были войска Уртблада.

Заставив себя сохранять любезность, Ванесса пригласила Уртфиста и его офицеров на поздний обед с руководителями аббатства в Пещерном зале. К ее легкому удивлению, он отказался, предпочтя остаться на свежем воздухе, где, как он выразился, «никто не сможет застать меня врасплох в замкнутом пространстве». Поэтому, наскоро накрыв длинный стол, они расположились на южной лужайке.

Уртфист едва притронулся к блюдам из Рэдволла. Очевидно, еда не занимала его мысли. А вот его зайцы, как только увидели, что будут черпать из тех же мисок и кувшинов, что и жители Рэдволла, набросились на еду со всем пылом, которым славился их род.

— Извините, если мы показались вам слишком подозрительными, мэм, — обратился майор Саффорд к Ванессе. — Не хочу показаться неблагодарным за ваше гостеприимство, но, учитывая все, что происходит, я уверен, вы можете понять, что мы ставим безопасность выше вежливости.


— Я рад, что вы наконец-то образумились, настоятельница, и выгнали ту нечисть из своего дома, — молвил Уртфист. — Теперь мы можем начать совместную работу по борьбе с тем злом!

Ванесса быстро подняла лапу.

— Минуточку, лорд. Прежде чем все пойдет дальше, давайте поймем друг друга. Я приказала войскам вашего брата покинуть Рэдволл только потому, что вы угрожали осадить наше аббатство, пока они там остаются. Я не выбираю ничью сторону. Совсем наоборот. Пока этот вопрос не будет улажен между вами и вашим братом, Рэдволл не будет вступать в союз ни с одной из сторон.

Глаза Уртфиста расширились.

— После всего, что я вам рассказал…


— Мы слышали столько противоречивых вещей, что не можем сказать, где кончается правда и начинается ложь - или заблуждение. Поэтому не нам разбираться, кто прав, а кто виноват. Рэдволл сохранит нейтралитет в надежде, что вы и ваш брат сможете уладить свои разногласия ради блага всех земель.


— Тогда почему вы вообще пригласили нас внутрь? — спросил Уртфист.


— Пока вы с нами, мы можем быть уверены, что вы не охотитесь за нашими бывшими гостями с намерением причинить им вред. И вы сами сможете убедиться, что мы не позволим никому из войск вашего брата оставаться здесь гарнизоном… это условие должно распространяться и на вас, лорд. Мы не откажем вам в гостеприимстве после ваших долгих странствий, но мы не можем допустить, чтобы вы оставались здесь не более чем на время. Тогда вы и ваши зайцы тоже должны покинуть Рэдволл и не возвращаться, пока вы и лорд Уртблад не уладите свои разногласия.


— А. Так как скоро ваше гостеприимство иссякнет?

Ванесса поджала губы.

— Это ставит меня перед выбором, милорд. По правде говоря, я не могу допустить, чтобы вы остались здесь надолго, после того как отказали солдатам вашего брата в разрешении остаться здесь. С другой стороны, моя главная задача — предотвратить войну, если я вообще в состоянии это сделать. Пока вы здесь, я могу знать, что война еще не началась. Отчасти я склонна разрешить вам бессрочное пребывание в Рэдволле, если это позволит вам и лорду Уртбладу не ссориться.


— Вы сильно ошибаетесь, аббатиса, если полагаете, что война еще не началась. Ложь — это оружие, столь же верное, как мечи и копья, и мой брат орудует им с подлинным мастерством. Но если вы больше всего боитесь кровопролития, уверяю вас, оно тоже уже началось. Я оставил двадцать добрых зайцев охранять Саламандастрон, но их не хватило бы, чтобы выстоять против орды моего брата. Даже сейчас, когда мы разговариваем, я боюсь, что жизни этих благородных зверей потрачены на гиблое дело. Это война, аббатиса, и не заблуждайтесь на этот счет!


— Я уверена, что среди последователей вашего брата найдется немало тех, кто скажет, что лорд Уртблад по праву владеет троном Саламандастрона. Я не знаю достаточно о том, что происходит, чтобы иметь то или иное мнение. Или, возможно, мне следует сказать, что я знаю слишком много, но я не могу разобраться во всем, что нам говорят!


— Может быть, вы все же задумаетесь, прав ли я? — спросил Уртфист.


— Иначе вы бы сейчас здесь не сидели, — ответила Ванесса. — Я изо всех сил стараюсь понять и вас, и Уртблада. Мы должны сделать свои собственные выводы.


— Вы еще достаточно не слышали? А что нужно? Кровавые трупы у дверей аббатства?


— Если я правильно помню, вы сами грозились кое-кого зарезать. К счастью, этого удалось избежать. Теперь давайте посмотрим, какое еще кровопролитие мы сможем предотвратить. Вы, кажется, убеждены, что ваш брат истребит зайцев, которых вы оставили в Саламандастроне. Что, если вы ошибаетесь? Если Уртблад пощадит их, разве это не станет основой, на которой вы оба сможете вступить в переговоры друг с другом?


— Я не ошибаюсь, — уверенно заявил Уртфист. — Если он попытается войти в Саламандастрон, они будут сражаться до смерти.


— Тогда, возможно, вам не следовало давать им такую команду. Ваш брат сможет сказать, что они сами виноваты, что пытались выгнать его из дома и отказались с ним общаться. Давайте предположим худшее: произошла битва, и все ваши зайцы погибли, несомненно, вместе со многими войсками Уртблада. Что вы будете делать? Вероятность того, что вы с четырьмя десятками зайцев сможете отвоевать гору, очень мала, а того, что вы все погибнете при попытке штурма, очень велика. Разве это не достаточная причина, чтобы отказаться от открытой войны с братом?


— Вы хотите, чтобы я заключил мир с чудовищем, убившим моих верных солдат?

Ванесса огляделась по сторонам.

— Сейчас я вижу Лорда-барсука и сорок зайцев, которые все очень даже живы. Я бы хотела, чтобы вы все оставались такими же.


— Какой ценой, аббатиса? Есть вещи и похуже смерти. Например, жизнь в рабстве. Неужели я буду стоять в стороне и ничего не делать, пока зло моего брата закрепится на Саламандастроне и распространится по всему побережью? Я скорее отдам свою жизнь в борьбе с таким злом, чем буду жить трусом. Мы —  воины. Доблестная смерть в бою нас не страшит.


— Возможно, нет, лорд. Но умереть можно только один раз. Должен быть какой-то способ, чтобы вы с Уртбладом мирно встретились и обсудили свои разногласия.

Уртфист покачал головой.

— Мой брат тщательно устроил это предательство. Сейчас он далеко от меня и, наверное, владеет Саламандастроном. Он не выйдет оттуда, если только не встретится со мной на поле боя. Он уже позаботился об этом.


— Для битвы нужны две стороны. Милорд, не могли бы вы остаться здесь, пока мы не отправим гонца из Рэдволла, который сможет отправиться на побережье, а затем вернуться и рассказать нам, что именно там происходит? Это также позволит передать вашему брату, что вы хотите поговорить с ним…


— Единственным предметом разговора между нами будут наши клинки, — прорычал Уртфист.


— Неужели вы не можете хотя бы подумать о наших предложениях? — спросила Ванесса, раздраженная упрямством барсука.


— Вот что произойдет с вашей затеей, — произнес Уртфист, наклонившись через стол к рэдволльцам. — Вы пошлете своего гонца, а мы с зайцами будем сидеть и ждать. Когда пройдет полсезона без его возвращения, вы пошлете другого гонца, чтобы узнать, что случилось с первым. И еще полсезона пройдет без вестей. Сколько бы вы ни ждали, сколько бы гонцов ни посылали, вам это не поможет, потому что мой брат не позволит им уйти из Саламандастрона живыми. Он получил свою награду. Теперь ему все равно, что вы о нем думаете: у него есть крепость и прибрежные земли.


— Мы не узнаем наверняка, если не пошлем кого-нибудь, верно? — мягко возразил старый Арлин.


— Вы только зря потратите жизни, аббат. Он убьет любого рэдволльца, что будет шпионить за ним.


— Я очень надеюсь, что вы ошибаетесь, — решительно произнесла Ванесса, — потому что прямо сейчас один рэдволлец сопровождает Уртблада.


— Тогда, боюсь, он — все равно, что мертвец.


— И все же мы должны это выяснить, — настаивала Ванесса. — Вопрос лишь в том, кого мы выберем для путешествия в Саламандастрон?


— Сколько времени понадобится одному из нас, чтобы добраться туда? — задался вопросом Джефф.


— Дольше, чем понадобилось бы зайцу, — сказал Тревеллер и повернулся к Уртфисту. — Милорд, может быть, предложение настоятельницы не такое уж плохое. В одном она права: если Саламандастрон в когтях у Его Кровавости, нам будет трудно его вернуть. Но Рэдволл все еще чист от его сброда нечисти, и я думаю, может быть, мы должны сделать своей задачей сохранить их в таком виде. Мы не можем остаться прямо в Рэдволле, но Страна Цветущих Мхов — большое место. Самое подходящее место для создания оборонительной базы. Ведь если мы потратим силы на тщетные попытки захватить Саламандастрон, кто сможет остановить его, когда он двинется сюда?

Уртфист оскалился.

— Я не буду жить изгнанником, пока такой недостойный зверь, как мой брат, претендует на честь, которой он давным-давно лишился!


— Это не будет чем-то постоянным, сэр, — поспешно вставил Тревеллер. — Но дело в том, что, пока большинство из нас остается здесь, небольшой отряд может быстро сбегать на побережье, посмотреть, что происходит в Саламандастроне, а потом вернуться сюда и доложить, что там происходит.

Уртфист задумался:

— Никто не выживет. Любой, кто решится прийти туда, будет убит.


— Сэр! Мы же Долгий патруль, в конце концов! Мы сможем подкрасться к их порогу, и они даже не узнают о нашем присутствии. Мы знаем местность вокруг Саламандастрона лучше, чем кто-либо из них…


— Кроме моего брата. Он будет очень хорошо охранять все подходы, можешь не сомневаться.


— Тогда мы подойдем как можно ближе. Мы все равно сможем сделать несколько стоящих наблюдений, даже если нам придется держаться подальше и не высовываться. Это все равно даст нам больше, чем сейчас.

Уртфист, казалось, обдумывал это.

— За то время, что вам понадобится, чтобы добраться туда, а затем вернуться в Рэдволл, положение дел может измениться настолько, что ваши наблюдения окажутся бесполезными.


—Имейте в виду, милорд, что патруль из трех-шести зайцев может двигаться гораздо быстрее, чем все мы во время нашего похода сюда. А еще теперь мы знаем, что, возможно, нет необходимости обходить все горы, чтобы добраться до Саламандастрона.

Уртфист поднял бровь.

— Ты говоришь о проходе Браудера через горы?

Тревеллер кивнул.

— Мы не смогли бы провести через него всю колонну, но небольшой патруль должен справиться. К тому же, если та вошь Браудер смог это сделать, то и мы сможем!


— Вы даже не знаете наверняка, что такой проход существует, — заметил Уртфист. — Браудер вполне мог солгать об этом, как и обо всем остальном.


— Патруль Мелани сказал, что, похоже, такая дорога есть. Конечно, они не прошли через весь путь, но Браудер точно знал, где он находится, а ему нужно было как-то попасть в Саламандастрон! Я готов поспорить на свои усы, что проход есть. Что скажете, милорд?


— Возможно... если вы сможете его найти. И помните, мой брат знает об этом проходе, так что его войска могут использовать его. По крайней мере, велика вероятность, что он будет его охранять. Это рискованное предложение.

Заяц-ветеран усмехнулся.

— Последние двадцать сезонов я многим рисковал, милорд.


— Что ж, —  вмешалась Ванесса, — вам не обязательно решать прямо сейчас. Я бы посоветовала вам провести хотя бы эту ночь в нашем аббатстве. Уверена, вам всем не помешает отдых после ваших путешествий. Завтра вы сможете решить, хотите ли вы остаться здесь еще немного или отправиться дальше. А пока, пожалуйста, наслаждайтесь нашим гостеприимством. Мы сделаем все возможное, чтобы разместить вас и помочь вам в пути, когда придет время уезжать. Мы сделали это для лорда Уртблада и сделаем для вас не меньше!


— Благодарю, аббатиса, — Уртфист отодвинул в сторону недоеденную тарелку. — Ранее вы говорили о том, что нужно найти кровати для всех моих зайцев. В этом нет необходимости. Мы будем спать здесь, на лужайке".


— Вы уверены? —  спросила Ванесса.


— Не беспокойтесь, мэм, — заверил ее Тревеллер, оглядывая пышный ковер зелени, расстилавшийся вокруг них. — Это лучшая кровать, чем многие из тех, что я смог найти для себя в Северных землях. Здесь нам будет уютно и хорошо, если только не пойдет дождь.

Арлин взглянул на безоблачное голубое небо.

— Это вряд ли, если только погода не изменится.

Уртфист встал, и майор Саффорд оказался рядом с ним.

— Милорд, вы хотели увидеть этого ласку сейчас?

Барсук несколько мгновений смотрел вдаль, ничего не отвечая.

— Нет, — решил он наконец, — думаю, будет лучше, если я не буду встречаться с нечистью лицом к лицу. Только проследите, чтобы с ним всегда был отряд Патруля, чтобы присматривать за ним. Что эти добрые звери будут делать с ним после нашего отъезда - их дело, но пока я в Рэдволле, я хочу, чтобы за ним очень внимательно следили.

* * *

Свой первый день свободы Смоллерт провел в лазарете вместе с Сирилом и Сайрусом.

Три зайца, которых Уртфист назначил следить за лаской, лежали на кроватях неподалеку; их расслабленные позы не скрывали того, что готовы действовать, если Смоллерт выйдет за рамки дозволенного.

Сестра Аврелия подошла к ним, несколько недовольная тем, что в ее лазарете расквартированы войска.

— Время обеда уже близко, — сказала она троице. "Почему бы вам, добрые зайцы, не спуститься вниз и не присоединиться к своим товарищам? Уверена, вы предпочтете поесть на лужайке, а не жонглировать чашками и тарелками на кроватях!

Их командир, сержант Траубер, отмахнулся от ее притворного беспокойства взмахом лапы.

— Не вижу особой разницы, где мы будем ими жонглировать — на лужайке или здесь, мэм. Нам хорошо и уютно там, где мы есть. И мне кажется, что мы почти только что закончили обеденную трапезу. Как часто вы в Рэдволле едите, во?


— Это только кажется так, потому что вы пообедали поздно, после того как большинство из нас уже поели. Но мы едим так часто, как нам заблагорассудится. Здесь, в Рэдволле, нет недостатка в еде и питье… хотя я знаю одного выдра, который изо всех сил старается создать его.


— Хо, вот как? — рассмеялся Траубер. — Я хотел бы познакомиться с ним. Похоже, он мне будет по душе!


— И я уверена, он будет рад познакомиться с вами. Он, наверное, ужинает с остальными. Почему бы вам не спуститься вниз? Просто спросите, где наш шкипер, или поищите зверя, чья тарелка наполнена выше всех остальных.

Траубер покачал головой.

— Хорошая попытка, мэм, но я должен остаться здесь. Приказ, знаете ли.

Сестра Аврелия вздохнула и подошла к двум кроватям, где Смоллерт сидел с братьями-мышатами. Сирил выжидающе посмотрел на нее.

— Ну что, они оставят нас в покое?


— Боюсь, не повезло, — ответила Аврелия. — Похоже, эти зайцы останутся здесь, пока вся их банда не покинет аббатство. Не волнуйся, Сирил, они не причиняют никому вреда. Думаю, лорд Уртфист просто хочет, чтобы несколько его солдат присматривали за нашим другом Смоллертом. Вот и все.

Смоллерт нервно сглотнул, оглянувшись через плечо на зайцев.

— Хорошо, что тот барсук не придет сюда за мной. Мне кажется, мы с ним не очень-то поладим…

Сирил похлопал Смоллерта по лапе.

— Не волнуйся. Мы не позволим тому хулигану что-то сделать с тобой!


— Да, — согласилась сестра Аврелия, - самое безопасное место для тебя, Смоллерт, — рядом с двумя нашими звонарями. Уртфист не посмеет причинить тебе вред при них.

Сайрус сел прямо на кровати.

— Значит ли это, что я могу встать и обойти аббатство вместе с Сирилом и Смоллертом?

Братья перестали называть ласку «мистер Смоллерт», узнав, что он на самом деле всего на несколько сезонов старше Сирила.

— Не сейчас, Сайрус.


— Но я был достаточно здоров, чтобы спуститься вниз сегодня утром и попрощаться с мистером Махусом!


— Это был особый случай. Помнишь, как ты ослабел, когда вернулся в лазарет? Надо было попросить кого-нибудь отнести тебя сюда.


— Я устал только потому, что столько дней провел в постели, — запротестовал Сайрус. — Вы сами сказали, что теперь, когда мне стало лучше, я должен больше ходить, чтобы восстановить силы!


— Да, это правда. Вот что я скажу. В зависимости от того, как вы будете чувствовать себя завтра, возможно, это будет твоя последняя ночь в лазарете.

Сайрус просиял.

— То есть, я снова смогу спать в своей комнате? И перестану носить эту ночную рубашку?


— Конечно. Ты даже сможешь ходить, куда захочешь, если только пообещаешь, что не будешь напрягаться и сразу же присядешь отдохнуть, если почувствуешь усталость или упадок сил. Ты не сможешь вернуться к звону в колокола в течение некоторого времени, но Маура уже неплохо делает это, так что мы позволим ей заниматься этим еще несколько дней.


— А Смоллерт сможет пойти со мной?


— Ну, куда бы вы ни пошли в аббатстве, я бы посоветовала вам держаться подальше от лорда Уртфиста. Думаю, Смоллерт совершенно прав, что они не очень-то поладят.


— Не беспокойтесь об этом, мэм, — серьезно пообещал Смоллерт. — Не надо дважды повторять, чтобы я не вставал на пути этого барсука. Если мы увидим, что он идет в нашу сторону, мы с ребятами мигом окажемся в другом месте!

========== Глава 53 ==========

Верный своему слову, Уртфист в ту ночь держал своих зайцев снаружи, кроме трех, что остались в лазарете, чтобы присматривать за Смоллертом.

После ужина, когда небо потемнело и многие обитатели аббатства стали собираться на ночлег, Ванесса поднялась на вершину северной стены, чтобы дождаться возвращения белок. Взору Ванессы предстало спокойствие тихого летнего вечера: темный лес на фоне чуть более светлого неба, еще хранившего серебристый отблеск ушедшего дня. Даже насекомые, казалось, притихли в своей ночной серенаде, словно тоже понимали, что в Рэдволле и его окрестностях разворачиваются дела огромной важности.

— Мирно, не правда ли?

Ванесса повернулась и увидела Арлина.

— Да, — сказала она своему старому наставнику, — и как раз вовремя. Мне уже столько говорили о войнах и раздорах! Стоя здесь, очень легко представить, что все так же просто и беззаботно, как было до прихода Уртблада в Рэдволл.

Арлин бросил взгляд на пару заячьих дозорных, стоявших в дюжине шагов дальше по стене.

— Если не обращать внимания на них. Они ведь знают, что им не стоит стрелять в наших белок, когда те вернутся, не так ли?

Ванесса кивнула.

— Я уже переговорила с ними. Они знают, что нужно ждать Алекса и остальных. Кроме того, эти зайцы, похоже, вооружены только копьями и рогатинами. Сомневаюсь, что они смогут нанести большой урон отряду белок. Думаю, Уртфист держит их здесь больше для того, чтобы наблюдать.


— Хм, уже совсем стемнело. Я немного удивлен, что Лесной патруль еще не вернулся. Надеюсь, они не столкнулись с какими-нибудь неприятностями.


— Уверена, они смогут с ними справиться. Алекс сказал нам, что он может оставаться с войсками Махуса до заката. Тогда они окажутся далеко к северу отсюда.


— Ты думаешь оставаться здесь до их возвращения? — предположил Арлин.


— Думаю, да. Ну, я не буду ждать всю ночь, если дело дойдет до этого… хотя будет странно, если они не вернутся задолго до полуночи.

Арлин прислонился к остывающему камню.

— Полагаю, аббатство может выделить тебе столько времени, тем более что большинство из нас скоро уснет. Мои старые кости не дотянут до полуночи, это я точно говорю!

Ванесса повернулась к отставному аббату.

— Арлин, что ты думаешь обо всем этом? Войне между Уртбладом и Уртфистом?

Старый мыш пожал плечами.

— Ничего подобного раньше не происходило. Ты верно сказала, что нам говорят так много противоречивых вещей, что мы не можем разобраться в них. Но я полностью согласен с тобой:  Рэдволл должен оставаться нейтральным!


— Да, у нас нет выбора, пока мы не узнаем больше. Но я очень сомневаюсь, что лорд Уртфист прояснит для нас положение дел. Его ненависть и недоверие к брату искажают все, что он говорит. И ко всему прочему, он обращается с нами как с невежественными простаками.


— Если так, то это, должно быть, семейное, — хмыкнул Арлин. — Я припоминаю, как Уртблад ворвался в Рэдволл и стал говорить всем, что делать.


— По крайней мере, Уртблад ждал, пока мы пригласим его осмотреть Рэдволл, а не пришел сюда прямо с армией. Даже когда появились все эти его хищники, я должна признать, что Уртблад всегда с уважением относился к нашим порядкам. Конечно, у меня были свои подозрения на его счет, но Уртблад никогда не вызывал у меня такого неприятия, как Уртфист. Как будто он знает, что правильно для каждого зверя, а любой зверь, который с ним не согласен, либо враг, либо невежда. Мне это не по душе. Он просто решил, что мы отослали войска Уртблада, чтобы расчистить нам путь к союзу с ним! Как же высокомерен этот барсук!


— Его отношение вполне объяснимо, учитывая, что он и его зайцы думают об Уртбладе. Но это не значит, что он прав или что мы должны с ним согласиться. Давайте позволим ему остаться здесь на несколько дней и попытаемся убедить его рассмотреть мирную альтернативу войне. Если он не уступит в своем упрямстве, то мы хотя бы сможем сказать, что попытались.


— А если он решит, что не хочет покинуть нас? —  серьезно спросила Ванесса.


— Тогда он поймет, что не может помыкать нами, — решительно ответил Арлин. — Его зайцы кажутся порядочными. Думаю, если они увидят, что их хозяин довел нас до крайности, они помогут нам убедить Уртфиста уйти.


— Надеюсь, ты прав. Хотя в таком случае мы могли бы обратиться за помощью к Уртбладу. Иронично, не так ли?


— Особенно если Уртблад действительно послал того Браудера в Саламандастрон, чтобы заманить Уртфиста сюда. Так ли это на самом деле, мы не можем сказать, что Уртблад нас не предупреждал.

Ванесса некоторое время молчала. В конце концов она сказала:

— У меня также не выходит из головы то, что Джефф обнаружил в архивах. Столько силы в одном звере… заслонить историю своим пророческим видением! Арлин, а что, если Уртфист прав насчет Уртблада?


— А что, если? — повторил отставной аббат. — Это все, что у нас есть, Ванесса. Вопросы, но без ответов. Поэтому ты была права, когда заявила, что Рэдволл не должен выбирать ничью сторону, по крайней мере пока. Если Уртфист действительно прав по поводу своего брата, со временем его истинная природа будет раскрыта. Если же нет, то мы должны продолжать следовать тому, что видим своими глазами, слышим своими ушами и чувствуем своим сердцем. Что бы ни случилось, мы должны в первую очередь думать о Рэдволле.  Мы должны сохранить наш заветный образ жизни для будущих поколений, как это всегда делали все аббаты и аббатисы. И если тебе понадобится совет, который поможет тебе решить, что это такое, — Арлин положил свою лапу на ее лапу, — ты знаешь, где его найти, дитя мое.

Ванесса улыбнулась в темноте.

— Прошло много времени с тех пор, как вы в последний раз называли меня так, аббат. Мне приятно осознавать, что мой учитель по-прежнему рядом со мной, когда он мне нужен. Сейчас я часто думаю о том, не слишком ли я молода и неопытна. В такие времена нам нужны мудрость и решительность Жермены, Сакстуса или Мордальфуса…

Арлин улыбнулся при упоминании некоторых из самых известных лидеров Рэдволла.

— Да, но ведь две головы лучше, чем одна, не так ли? Возможно, было предрешено, чтобы во время этого кризиса у руля аббатства стояли мы вдвоем — моя старая мудрость и твоя молодая решимость, несомненно, сравнятся с любым аббатом Рэдволла!

Их внимание привлек внезапный громкий разговор двух зайцев поблизости. Ванесса и Арлин проследили за взглядами зайцев. Уже совсем стемнело, а луна еще не поднялась достаточно высоко, чтобы осветить лес к северу от аббатства. Напрягшись, мыши смогли различить теневые фигуры, спускающиеся с ближайших деревьев.

— Наши герои вернулись, — с шутливой торжественностью заметил Арлин.


— Пойдем посмотрим, как у них все прошло, — произнесла Ванесса и направилась к лестнице.

Два зайца подбежали и настояли на том, чтобы сопровождать их, держа копья наготове.

Элмвуд шел впереди. Все белки выглядели изможденными после долгих дневных трудов.

— Где Алекс? — спросила Ванесса.


— Он не вернулся с нами, — ответил Элмвуд. — Он оставил меня за главного в Лесном патруле.


— Не вернулся с тобой? — Глаза Ванессы расширились. — То есть он решил пойти с Махусом и Миной?

Элмвуд кивнул.

— И ты позволил ему, даже после того, как я запретила ему отправляться в Саламандастрон?

Белка поднял лапы в знак беспомощности.

— Я мало что мог сделать, настоятельница. Он глава Лесного патруля… или был им. Он отдал мне прямой приказ занять его место. Я не мог ослушаться его, не так ли?


— Да, понимаю… Арлин, перестань так улыбаться! Это серьезно!


— Ах, да, конечно, Ванесса. Но, судя по всему, не менее серьезно, чем чувства нашего дорогого Александра к леди Мине. Он всегда был свободным духом, вы же знаете. Мы должны были догадаться, что это произойдет, — он положил лапу на плечо Ванессы, а затем обратился к Элмвуду. — Так что, раз уж ты новый предводитель Патруля, расскажи нам, как все прошло сегодня.


— Ну, за нами не следили… но, полагаю, вы это уже знаете, раз они, должно быть, остались здесь с вами, — Элмвуд перевел взгляд на двух зайцев-часовых, стоявших на траве рядом с Ванессой и Арлином. — Я бы не хотел вдаваться в подробности, не здесь, по крайней мере.

Зайцы выглядели слегка оскорбленными, но ничего не сказали.

— Все в порядке, Элмвуд, — сказала Ванесса. — Просто расскажи нам, все ли прошло по плану.


— Как есть, мэм… за исключением того, что Алекс не вернулся. В остальном у нас не было никаких проблем.


— Хорошо, хорошо, — Арлин положил лапу на плечо Элмвуда. Остальные белки уже ушли, пробираясь в аббатство к своим кроватям, а выдры снова заперли ворота. — Иди поспи, Элмвуд. Мы дадим тебе знать, если ты нам понадобишься.

Элмвуд кивнул, и усталые шаги повели его прочь. Оба зайца вернулись на вершину стены, чтобы продолжить свой ночной дозор.

— Хорошо, что наши белки вернулись, — сказал Арлин. — С ними, Уртфист дважды подумает, если у него на уме неприятности.


— Они все вернулись, кроме одного, — проворчала Ванесса. — Почему Алекс сделал такое?


— Думаю, мы оба знаем ответ на этот вопрос, —  улыбнулся Арлин. — У этого ответа красивый кустистый хвост. Наверное, это была любовь с первого взгляда.


— Это было безответственно, — настаивала Ванесса. — Теперь мне придется беспокоиться и о нем, и о Винокуре. Это несправедливо по отношению ко мне!

Арлин обхватил ее плечи лапой.

— Возможно, нет. Но теперь это не в твоей власти. Они отправились следовать своим судьбам. Здесь, в Рэдволле, и так много происходит.

Ванесса вздохнула.

— Думаю, у меня нет выбора. Когда я стала настоятельницей, я и не подозревала, что все может быть так сложно!

* * *

Ночь перешла в утро, а утро перешло в полдень. Лорд Уртфист отстраненно поглощал черничные кексы во время завтрака, а затем поднялся на вершину западной стены и стал смотреть на равнину в направлении Саламандастрона, не видневшегося за тусклой линией гор на горизонте.

Его зайцы сполна воспользовались возможностью отдохнуть. Теперь, когда беличий патруль вернулся, а войска Уртблада были далеко от Рэдволла, зайцы расслабились, зная, что в аббатстве живут только лесные жители, а стены и ворота исправно охраняются белками. Внешне многие из них, казалось, действительно наслаждались жизнью, болтая с разными жителями аббатства и развлекая малышей, большинство из которых никогда раньше не видели зайцев. Хотя они, несомненно, радовались возможности побаловать себя вкусной едой и отдохнуть после стольких дней марша и постоянной боевой готовности, в их глазах была стальная твердость, которую они не могли полностью скрыть. Они считали, что двадцать их любимых товарищей безвременно ушли из жизни, и знали, что, скорее всего, впереди их ждет война.

Незадолго до полудня Ванесса подошла к барсуку.

— Простите, если я помешала вам, лорд. Но я просто хотела спросить: вы уже приняли решение, не послать ли вам гонца или разведчика в Саламандастрон? Чтобы выяснить, что там происходит на самом деле?

Его взгляд не отрывался от далекой невидимой горной гряды.

— Я ничего не решил, аббатиса. Я действительно в растерянности, как бывало лишь однажды в моей жизни. Когда я впервые прочитал проклятое пророчество моего брата двадцать сезонов назад, после того как он бросил нас в своем безумном бегстве, я был повергнут в такую неопределенность, какую ощущаю сейчас. Тогда мне потребовался почти целый сезон, чтобы наконец принять ответственность, возложенную на меня судьбой, и вступить во владение горой. Сейчас у меня нет такой роскоши. С каждым днем ожидания у моего брата появляется все больше времени, чтобы укрепить Саламандастрон против меня. Уже сейчас может быть слишком поздно. Вы вчера дело говорили, в принципе. Возможно, это действительно безрассудно — вести моих зайцев в атаку на Саламандастрон, когда надежды отвоевать его практически нет. Но что еще я могу сделать? Я не могу оставаться тут и ничего не делать! Мои зайцы пойдут за мной, куда бы я их ни повел, но решать, где это будет, придется мне…


— Не я одна говорила дело. У Тревеллера тоже была хорошая мысль. Думаю, вам следует остаться здесь, пока кто-нибудь отправится к Саламандастрону, чтобы проверить, как там обстоят дела. И мне кажется, я знаю, кто может добраться туда и обратно даже за меньшее время, чем заяц.

Впервые Уртфист повернулся, чтобы посмотреть на нее.

— Кто же?


— Я только что говорила с Вышекрылом, предводителем воробьев Рэдволла. Он считает, что один из его лучших летунов сможет добраться до Саламандастрона за один день. Уже завтра или послезавтра мы сможем узнать, так ли плохи дела, как вы опасаетесь. Вам, конечно, не слишком долго так ждать?

Уртфист обдумал это.

— Насколько надежны ваши птицы?


— Они — жители Рэдволла, — твердо сказала Ванесса. — Спарра — наши друзья и союзники.


— Я не имею дела с пернатыми, поэтому не могу судить. Чайки в окрестностях Саламандастрона такие же злодеи, как и любая другая нечисть. С воробьями у меня нет никакого опыта. Уверен, что вы не стали бы называть их друзьями, если бы они не были порядочными птицами. Но можно ли рассчитывать на одного из них в этом деле? Он должен знать, что искать, и уметь четко доложить нам.

Ванесса задумалась. Вышекрыл был единственным воробьем, кто достаточно хорошо говорил, чтобы легко общаться с наземными зверями. Но она не могла просить предводителя воробьев взяться за столь сомнительное дело. Одно дело — послать его в ближайшие окрестности, и совсем другое — к побережью. Нет, если уж и делать это, то только с помощью одного из других Спарра, чьего присутствия не будет так сильно не хватать, если с ним что-то произойдет. Что же касается отчета, то Вышекрыл всегда мог выступить переводчиком.

— Если дать четкие инструкции, думаю, все получится, — сказала Ванесса. — Да, воробьи обычно не летают так высоко, над горами. Там могут быть коварные ветры. Но самые молодые и сильные справятся с этой задачей. Если вы все еще хотите послать патруль из своих зайцев, это ваше дело. Но мы можем послать воробья в любом случае, просто чтобы удовлетворить наше любопытство.


— Разумный план, я полагаю… если его удастся воплотить в жизнь. Мне придется… — Уртфист замолчал, его внимание внезапно привлекли несколько зайцев, стоявших дальше по верху стены. Кажется, они были чем-то взволнованы, и один из них подбежал к барсуку.


— Какие-то звери приближаются с юга, сэр! Вдоль главной дороги.


— Сколько их и кто они? — спросил Уртфист.


— Маленькие, — ответил заяц. — Я имею в виду, они кажутся маленькими зверьками, и их всего двое. Не так много, чтобы поднять пыль, поэтому мы не заметили их, пока они не вышли из-за деревьев, за поворотом дороги.


— Тогда давайте посмотрим на них, — Уртфист зашагал к юго-западному углу вершины стены, откуда было лучше всего видно новоприбывших. Ванесса и заяц последовали за ним по пятам.

Прибыв на место, они увидели, что два других зайца высунулись из-за крепостных валов, внимательно разглядывая все еще далеких путников.

— Определенно, это просто пара, — доложил Уртфисту один из зайцев. — Похоже, это землеройки. Не маршируют ни под каким знаменем. Не могу понять, вооружены ли они.


— Большинство землероек в окрестностях носят короткие мечи, — сообщила им Ванесса. — Я удивлюсь, если это не они.


— А не было ли землероек в той банде моего брата, которую вы вчера отослали из Рэдволла? — подозрительно спросил Уртфист.


— Все они ушли на север, — ответила она холодным тоном. — С юга они бы не пришли. И уж тем более ни один зверь вашего брата не стал бы приближаться к нам так открыто, зная, что здесь вы и ваши зайцы.


— Да… наверное.


— Я говорю, — объявил другой из зайцев, — у них, кажется, есть какое-то украшение на голове. Разноцветные полосы… одна оранжевая, другая голубая. Вам это о чем-нибудь говорит, мэм?

Ванесса подошла к краю крепости.

— Да, как я и думала. Это, должно быть, двое из Гуосим. Интересно, что они здесь делают?


— А что такое Гуосим? — спросил Уртфист.


— Партизанский союз землероек. Они союзники Рэдволла. Зиму они проводят здесь, в аббатстве, а в остальное время бродят по лесам. Обычно они путешествуют все вместе, поэтому необычно видеть только двоих из них.


— Ну, эта загадка скоро разрешится, мэм, — сказал заяц, — потому что они движутся с огромной скоростью. Не успеете оглянуться, как они будут здесь, во!


— Тогда давайте встретим их, — сказал Уртфист. — Настоятельница, я хочу услышать, что они скажут. Мой брат отправился на юг, в том же направлении, откуда идут они. Вполне возможно, что они знают что-то о нем.


— Конечно, — согласилась Ванесса. — Гуосим никогда не скрывали своих путешествий и приключений. Пойдемте, и я уверена, что вскоре вы услышите все, что они могут рассказать… хотите вы этого или нет!

========== Глава 54 ==========

— И вот, — подытожил землеройка Флинк, — Лог-а-Лог поспорил со мной, что я не доберусь до Рэдволла за три дня. Я не хотел, чтобы он на посмешище меня выставил, поэтому принял пари. Он прислал сюда Глора, чтобы тот следил за моей честностью, и мы отправились в путь. Это было три утра назад, и большую часть пути мы шли полубегом. Ха! Два с половиной дня! Жду не дождусь, когда увижу его лицо, когда скажу, что этой зимой ему придется каждое утро готовить мне горячие лепешки!

Предводители аббатства сидели за столом во фруктовом саду вместе с двумя землеройками, Уртфистом, майором Саффордом и Тревеллером. Все сидели завороженные, пока Флинк и Глор рассказывали о приключениях Гуосим, преследовавших лис-работорговцев, об их встрече с армией Уртблада и о том, как барсучий лорд помог вернуть сына Лог-а-Лога и остальных похищенных лесных жителей.

— Подводный корабль, — ахнул Джефф. — Никогда бы не подумал…


— Лог-а-Лог полагал, что ты скажешь как раз это, — улыбнулся Флинк.


— Кто из нас мог бы вообразить такое? — спросила Ванесса. — Надеюсь, Траттон не посылал подобные корабли и по Мшистой реке?


— Вот почему мы хотели как можно скорее передать вам весточку, — ответил Флинк. — Варнокур с Винокуром решили, что она достаточно глубока и широка, чтобы выдержать одну из тех крысиных лодок.


— Да, конечно, — Ванесса повернулась к Уртфисту. — Милорд, из того, что рассказали нам эти землеройки, мне не кажется, что ваш брат состоит в союзе с Траттоном. Он захватил это судно и отдал его землеройкам, освободил рабов, предназначавшихся для его галер, и допросил, а затем казнил всю команду. Такие действия не кажутся мне поступками зверя, служащего злу.

Уртфист не обратил внимания на ее замечание и обратился к двум землеройкам.

— Вы говорите, три дня назад мой брат все еще был в Стране Цветущих Мхов? Вы уверены в этом?


— Так же, как я сижу здесь, — ответил Флинк.

Уртфист рассеянно постучал когтем по изношенной и обветренной столешнице, его взгляд был устремлен далеко за пределы фруктового сада.

— Если это правда, то, возможно, его еще нет в Саламандастроне… или он только что прибыл, — Он повернулся к Саффорду. — Майор, есть ли, по вашему мнению, хоть какой-то шанс, что силы полковника Клевистона смогут продержаться несколько дней, прежде чем орда моего брата захватит Саламандастрон?


— Не стоит считать, что полковник выбыл из игры, сэр. Если он увидит их приближение — а он никак не сможет этого не сделать, при таком-то войске, — то сможет достаточно плотно закупорить три входа, что мы оставили открытыми, чтобы не дать этому сброду проникнуть внутрь. На день-два, во всяком случае, хотя без подкрепления он, конечно же, больше вряд ли продержится.


— Именно так я и думаю. Ты согласен, Тревеллер?

Опытный заяц-разведчик кивнул.

— Если кто-то и может удержать орду в Саламандастроне, когда его защищают всего двадцать зайцев, то это старина Клевистон!

Уртфист встал, в его глазах пылала решимость.

— Майор, соберите патруль. Мы уходим. Немедленно! Если есть хоть какая-то надежда, что мы сможем вернуться в Саламандастрон до того, как он достанется моему брату, мы не должны ее терять. Не пройдет и часа, как мы отправимся в путь, причем со всей поспешностью, а не так, как во время нашей неторопливой прогулки. Мы доберемся до Саламандастрона, если это потребуется, а там посмотрим… — Его массивные когти сжимались и разжимались. — Вот тогда и посмотрим!


— Милорд, — спросила Ванесса, — вы внимательно выслушали все, что сказали Флинк и Глор?


— Я слышал, что мой брат еще три дня назад был далеко от Саламандастрона, и это все, что мне нужно.

Ванесса сурово посмотрела на Уртфиста.

— Они также говорили, что Уртблад заявил о своем желании избежать кровопролития.


— Мой брат — мастер обмана, — заявил Уртфист, — и хитрее любого лиса. Конечно, он предпочел бы захватить Саламандастрон без кровопролития. Но он намерен захватить его так или иначе, и именно это я должен попытаться предотвратить, если еще не слишком поздно.

Флинк посмотрел на барсука.

— Ваш брат не ищет драки, милорд. Но он и не собирается от нее отказываться.


— Ты не знаешь, каков он на самом деле, — огрызнулся Уртфист.


— Я видел, как он захватил тот корабль и освободил пленников, — вставил Глор. — Судя по этому, Уртблад — вряд ли союзник морских крыс!


— Возможно, а возможно, и нет, — ответил Уртфист. — Мой брат заключает и расторгает союзы по своему усмотрению. Возможно, он счел более выгодным завоевать верность Гуосим. Возможно, его союз с Траттоном давно закончился, когда перестал соответствовать его целям. Кто может сказать? Мой брат действует только, чтобы увеличить свою власть. Звери, которые сегодня называют его другом, завтра могут проклинать тот день, когда их пути пересеклись с ним.


— Да, но у него тоже были сомнения на ваш счет, — сморщил нос Флинк. — Он говорил, что готов поделиться властью, но только если считает, что вы годитесь, чтобы помогать ему править…


— Не говори со мной, достоин ли я! — взорвался Уртфист. — Саламандастрон — это великая ответственность! Мой брат отказался от нее и показал свою недостойность двадцать сезонов назад, и с тех пор он не раз доказывал это в Северных землях. Его собственное пророчество называет его чудовищем, и единственные, кто следует за ним, — это либо злые звери, либо те, кого он увлек своей ложью… как, похоже, и вас.


— Нас, Гуосим, не так-то легко обмануть, — возразил Флинк. — Мы провели два дня с Уртбладом. Если он и злой зверь, то очень хорошо скрывал это.


— Два дня, во? — Тревеллер небрежно погладил ухо. — Попробуй выслеживать его двадцать сезонов, парень. Твое мнение о Его Кровавости может упасть на ступеньку-другую, когда ты увидишь, каков он на самом деле!


— Мы теряем здесь время. Майор, пусть патруль немедленно соберется на дороге перед главными воротами, готовый к маршу.


— Есть, сэр! — Саффорд отсалютовал и, как стрела, помчался передавать приказ.

Тревеллер посмотрел на Уртфиста.

— Мне помочь ему, милорд?


— Подожди. Мне нужен твой совет. Ты больше других зайцев в Патруле знаешь о путешествиях. Как мы должны идти, чтобы добраться в Саламандастрон быстрее всего?


— Полагаю, тем же путем, что и пришли.


— Нет ли шансов, что север не окажется быстрее? Я думал о реках, которых нам предстоит пересечь.


— В этом есть смысл, сэр. Но… нет, даже если на нашем пути не будет ручьев, север все равно будет долгим путем через горы к побережью. И помните, та банда, что мы прогнали отсюда, ушла на север. Они могут устроить засаду, в которую мы скорее всего попадем, если будем двигаться бегом. Кроме того, что если у вашего брата нет подкрепления, прибывшего из Северных земель? Если так, то мы можем натолкнуться на них, и они замедлят нас.

Уртфист кивнул.

— Значит, нам на юг. Остается пересечь широкое течение. Теперь мы знаем, что вдоль главной дороги на юг есть мост, который позволит нам легко переправиться. Далеко ли он отстоит от нашего пути?


— Хм… придется немного поплутать, но, с другой стороны, это обеспечит нам надежную переправу. Если мы отправимся через равнины более прямым юго-западным курсом, нам придется искать паром, а это может задержать нас еще больше.


— Я так не думаю, — сказал Уртфист. — Помнишь, когда мы покончили с тем наглецом, мы оставили его паром на северном берегу.


— Если только тот клубок дурных манер не вернул его на свою сторону, — предостерег Путешественник.


— Вряд ли он стал бы плыть по широкому течению, даже чтобы вернуть свою лодку. Кроме того, мы оставили его запечатанным в его лачуге. Возможно, он еще даже не успел выкарабкаться.


— Верно подмечено, милорд. В таком случае я бы сказал, что это самый быстрый способ вернуться домой.

Ванесса встала, и ее товарищи по Рэдволлу встали вместе с ней.

— Милорд, я вижу, что вы настроены решительно. Прежде чем вы отправитесь, я еще раз умоляю вас избегать открытой войны с вашим братом, если это возможно. Эти землеройки принесли нам известия о том, что морские крысы создают новые виды оружия, способные навести ужас на земли, которые раньше всегда были от них в безопасности. Несомненно, сейчас, как никогда, вы и Уртблад должны работать вместе, чтобы противостоять этой угрозе, а не вступать в войну друг с другом. Пожалуйста, помните об этом, когда будете приближаться к Саламандастрону. Если вы оба можете отложить любой конфликт между вами ради блага и земель, вы должны это сделать.

Уртфист фыркнул.

— Не удивлюсь, если мой брат помогал Траттону строить те подводные корабли.


— Уртблад был удивлен не меньше любого зверя, когда мы обнаружили ту штуку! — возразил Глор. — Я знаю, я был там!


— Тогда как он догадался искать ее?


— Он сказал, до него дошли слухи о том, что Траттон работает над чем-то подобным, но доказательств этому у него пока не было.


— Правда? И как же до него дошли такие слухи? Я и мои зайцы живем у берегов, где крысиная угроза наиболее велика. Новости о них доходят до нас раньше, чем до любого другого, и мы не слышали ни слова о подобном, — Уртфист покачал головой. — Нет, Траттон — не самая страшная угроза. Я должен идти, чтобы противостоять истинному врагу всех зверей, которые хотят остаться свободными, как в своем разуме, так и от железных цепей рабства.

Ванесса глубоко вздохнула, когда барсук начал отворачиваться.

— Еще кое-что, милорд.

Уртфист смотрел на нее с нарастающим нетерпением.

— Говорите скорее, аббатиса, мое время поджимает!

Уже было видно, как многие зайцы пересекают лужайки, ведущие к главным воротам, в ответ на призыв Саффорда собраться.

— Я как раз хотела спросить, не хотите ли вы, чтобы мы снабдили вас едой или питьем для предстоящего путешествия? Ваши запасы, должно быть, невелики, и я обещала помочь, чем смогу, когда вам придет время покинуть Рэдволл.

Уртфист ничуть не смущался своей грубости по отношению к мыши, что оказывала ему гостеприимство в аббатстве. Тревеллер наклонился к нему и прошептал:

— Неплохая идея, милорд. Если мы собираемся бежать до самого Саламандастрона, у нас не будет времени на добычу еды. Лучше загрузиться здесь, пока есть возможность.

Лорд-барсук на мгновение задумался.

— Лишь бы это не слишком нас задержало, — наконец произнес он.


— Вы сказали, что хотите быть в пути еще до истечения часа. Мы уложимся в это время. Не ждите свежей выпечки, но в наших кладовых должно быть достаточно еды, чтобы заполнить дорожные мешки каждого из ваших зайцев. И это будет еда, больше подходящая для многодневного путешествия. Я сейчас же отправлюсь к брату Хью, — Она посмотрела на Уртфиста. — Если вы согласны.

Уртфист лишь неопределенно кивнул.

— Тревеллер, созови всех зайцев и попроси их наполнить свои фляги в пруду аббатства. Потом мы посмотрим, что у этих зверей есть для наших рюкзаков.

* * *

Засахаренные каштаны. Желудевый медовый хруст. Белый сыр с шалфеем и красный сыр с пчелиным орехом и розмарином. Миндальные вафли. Мятные вафли. Кристаллизованные кусочки яблок. Маффины с ежевикой и черникой. Все это и многое другое было тщательно упаковано в дорожные мешки Длинного Патруля.


Удивительно, что можно было достать из кладовых Рэдволла в столь короткий срок. Даже за меньшее время, чем час, отведенный Уртфистом, аббатиса снабдила зайцев пищей, которой хватило бы на несколько дней, и вся она была пригодна для зверей в походе. Майор Саффорд был весьма признателен. Они с Тревеллером проследили, чтобы каждый заяц заполнил свой мешок, и горячо благодарили настоятельницу за припасы, пока Уртфист расхаживал взад-вперед у главных ворот, с нетерпением ожидая начала похода.

Наконец все фляги были наполнены доверху, все рюкзаки набиты до отказа, и Долгий Патруль собрался в длинную колонну на дороге перед аббатством. Уртфист занял свое место во главе вместе с Тревеллером и майором Саффордом. Внимание барсучьего лорда было сосредоточено исключительно на возвращении в Саламандастрон; он был настолько сосредоточен на своей цели, что даже не помахал рукой и не оглянулся в сторону лесных жителей, которые открыли ему свой дом и помогли собрать армию в дорогу.

Как только последний заяц покинул аббатство, главные ворота были закрыты и заперты, и жители Рэдволла почти в полной тишине наблюдали с вершины стены за тем, как силы Саламандастрона вновь отправляются к себе домой. Это было совсем другое настроение, чем проводы Махуса и Мины накануне. Теперь не было ощущения, что это прощание друзей. Скорее, Рэдволл избавлялся от непредсказуемой оккупации. Пока Уртфист оставался в аббатстве, все не были уверены, что он может сделать дальше и безопасно ли иметь рядом такого зверя. Жители Рэдволла были рады, что его наконец-то нет среди них, даже если ценой его ухода может стать война за Саламандастрон.

— Быстро они движутся, —  заметил Монти. —  Но я думал, они планируют срезать путь прямо через равнину?


— Так и есть, — ответила Ванесса. — Они вышли на дорогу у развалин старой церкви Святого Ниниана, поэтому собираются идти по тропе на юг до этого места, а затем свернуть на равнину. Их передовые разведчики будут в буквальном смысле слова отслеживать обратный путь, чтобы они шли точно по тому же маршруту, что и из Саламандастрона. Уртфист ничего не оставляет на волю случая.


— Я просто рад, что он ушел, — сказал Джефф. — Я беспокоился, что мы будем делать, если он откажется уходить. По крайней мере, теперь это решено само собой.


— Да, — кивнула Ванесса. — И теперь, благодаря нашим быстроногим друзьям землеройкам, мы знаем, что с Винокуром и Варнокуром все в порядке… или, по крайней мере, было так, когда Флинк и Глор покинули их три дня назад. Возможно, они уже в Саламандастроне.

Старый Арлин погладил свой ус, стоя вместе с остальными и глядя на удаляющиеся спины барсучьего воина и его четырех десятков зайцев.

— Возможно, так оно и есть, Ванесса. Вопрос в том, что если это так, то неужели теперь происходит битва за гору, как был уверен Уртфист?


— Сражение будет недолгим, — предположил Джефф. — Двадцать зайцев против орды Уртблада… а он знает ту крепость вдоль и поперек. Не думаю, что зайцы смогут долго продержаться против такой силы, как бы хорошо ни были защищены входы.


— Надеюсь, Уртблад все же возглавит Саламандастрон, — сказал Флинк. — Ему там самое место. У него есть все, что нужно для защиты побережья от крыс. Не могу сказать, что я полностью доверяю Уртфисту. Он так одержим своим братом, что я думаю, что он действительно сошел с ума. Не хотелось бы, чтобы такой зверь охранял земли от этого Траттона. Да и про зайцев его я не знаю.


— Вообще-то, Флинк, — заметила Маура — некоторые малыши уже успели полюбить этих зайцев, прежде чем им пришлось так внезапно уйти. Им бы никогда не понравились те зайцы, если бы они не стоили того.


— Они выглядели вполне приличными зверьми, — признал Джефф, — как только освоились и увидели, что врагов здесь нет. И все же у меня сложилось впечатление, что они пойдут за Уртфистом куда угодно, даже в ущерб остальному.

Флинк почесал переносицу.

— Да уж, если Уртфист думает, что его братец слабак, то мало ему не покажется. Крысы Уртблада сражались с тем смутьяном Сногой как бешеные, а выдра, капитан Сэйбрук, заверил нас, что эти крысы отнюдь не лучшие бойцы Уртблада. Если тем двум барсукам суждено столкнуться, думаю, Уртфисту придется несладко… даже с четырьмя десятками зайцев!

* * *

Самый новый житель аббатства вздохнул с облегчением, когда последние зайцы в колонне свернули за поворот дороги и скрылись за деревьями.

Смоллерт стоял в стороне на другом участке западной стены. Сирил и Сайрус были рядом с ним, где поклялись оставаться до тех пор, пока ласка не перестанет подвергаться опасности со стороны Уртфиста. Сайрус сменил постельную рубашку на новую рясу послушника и сандалии. Облачение в привычную одежду было для юного мышонка способом заявить миру (и самому себе), что он залечил свои раны, поборол смерть и наконец-то готов вернуться к нормальной жизни в Рэдволле. Сестра Аврелия также разрешила своему пациенту спать сегодня в его собственной комнате — еще один важный шаг в восстановлении его тела и духа. Целительница понимала, что чем скорее Сайрус вернется к привычному образу жизни, тем быстрее он сможет оставить эту страшную историю в прошлом.

Радовало и то, что Сайрус — и Сирил тоже — так быстро сблизились с частичным виновником всего этого. Ни один из них не проявлял ни малейшего страха перед Смоллертом. И действительно, узнав, что он гораздо ближе к ним по возрасту, чем они полагали, братья практически приняли одноухого ласку в качестве нового товарища.

Смоллерт поддерживал Сайруса лапой, пока они стояли и наблюдали за отступлением Уртфиста. Может быть, ласка и была всего на несколько сезонов старше Сайруса, но он была гораздо больше и сильнее, чем любой из мышей.

— Ну и вид! — вздохнул он. — Настоящий груз с плеч! Не знал, что буду делать, если попадусь ему на глаза! Это был бы мой конец, я это точно знаю. Я думал, мне придется до конца сезона прятаться. Рад, что он пробыл тут мало времени. Теперь я могу стать настоящим рэдволльцем!

Сирил повернулся и посмотрел на Смоллерта.

— Итак, ты уже обдумал, на какую работу ты мог бы устроиться?


— Что ж, — Смоллерт рассеянно почесал за отсутствующим ухом, — думаю, сестра Аврелия неплохо сегодня утром сказала. Поскольку я не уверен, что буду хорош в здешних делах, я просто буду помогать в аббатстве так и сяк, пока не найду работу, которая будет мне по душе. А если не найду, то, наверное, просто стану подручным зверем Рэдволла, готовым протянуть лапу во всем.


— Но ты же опытный воин, — сказал Сирил, удивленный тем, что Смоллерт не замечает очевидного. — Почему бы не попросить настоятельницу сделать тебя одним из защитников аббатства?

Смоллерт покачал головой.

— Боюсь, мои солдатские дни закончились. Я больше никогда не буду причинять вред другому зверю. Не хочу, чтобы у вас был повод сказать: «почему мы позволили этому ласке остаться здесь?»


— Мы бы никогда не сказали про тебя так, Смоллерт, — заверил его Сайрус.


— Ну, и пусть у тебя никогда не будет причин для этого. Я буду делать все, что скажет мне любой зверь. За все сезоны, что я провел с лордом Уртбладом, я научился хорошо выполнять приказы, это-то точно!

Сайрус опустил глаза.

— Тебе не стоит отказываться от меча только из-за того, что случилось со мной. Если это то, в чем ты хорош…


— Я никогда не умел обращаться с мечом, - смущенно улыбнулся Смоллерт, глядя на Сайруса. — Не мое оружие. Если бы было иначе, то наверное, я смог бы сдержать удар, когда Волкорам заслонился тобой.


— Тогда чем ты сражался на севере? — спросил Сирил.


— Обычно копьем или дротиком. Я и в этом неплохо разбираюсь. Но лучше всего я бился влапопашную. Не раз, когда враг выбивал у меня из лап копье и думал, что со мной покончено, я крутился, поворачивался, хватался за него, и отбирал у него оружие. Они уходили в могилу с таким удивленным выражением лица… э-э, это не очень приятно, так что я прекращаю. Надеюсь, я не побеспокоил вас двоих подобным разговором?


— Нет, нет, мне понравилось, — быстро сказал Сирил, на самом деле несколько разочарованный тем, что Смоллерт так резко остановился. — Мне нравятся истории о битвах и приключениях. Пообещай, что когда-нибудь расскажешь мне что-нибудь из своих!


— Ну, если ты уверен, Сирил, парень. Я не самый лучший в мире рассказчик, но кое-что повидал на своем веку. Когда-нибудь я попробую сплести тебе пару сказок, если ты не против услышать то, что большинство порядочных зверей тут предпочтут не слушать.


— Ты удивишься, — сказал ему Сирил. — Многие рэдволльцы были великими воинами. Я даже подумывал о том, чтобы самому стать воином, если смогу заставить аббатису и Мауру воспринимать меня всерьез и перестать думать обо мне как о звонаре аббатства.


— Одном из звонарей аббатства, — поправил брата Сайрус. — Теперь, когда мистеру Джеффу больше не нужна моя помощь в архивах, думаю, мы скоро вернемся к этому, а, Сайрус?


— Похоже на то… эй, я тут кое-что придумал! — Сирил поднял глаза на Смоллерта. — Если я начну тренироваться на воина или, может быть, на целителя, нам понадобится новый звонарь. Уверен, Маура не захочет заниматься этим постоянно. Как ты смотришь на то, чтобы попробовать свои силы, Смоллерт?


— Не знаю. Никогда раньше не работал с колоколами и прочим…


— Это просто! Маура освоила это всего за один день. Мы с Саем можем показать тебе, как это делается… ты быстро поймешь это, я уверен!


— Ну, конечно, я попробую, — наконец согласился Смоллерт. — Надо же как-то зарабатывать на жизнь. Дергать веревки не так сложно, как быть солдатом. Вперед, ребята!

========== Глава 55 ==========

Винокур никогда не видел и даже не представлял себе ничего столь огромного, как океан.

Последний день войско Уртблада провело, огибая предгорья у самой южной границы горного хребта, отделявшего Западные равнины от побережья. Уклоны здесь были настолько незначительными, что почти не замедляли движения. Вечером после встречи с Фиткином они приблизились к горам, возвышавшимся справа от них на севере. Прошло еще полдня, и вершины остались позади, а перед ними, перевалив через последний травянистый хребет, открылись длинные склоны, спускающиеся к песчаному побережью, а затем к морю.

Во все стороны тянулись мили плоской, ничем не нарушаемой прибрежной равнины, а прямо на горизонте мерцали освещенные солнцем воды открытого моря — серебристая полоса между концом земли и концом света, где море и небо сливались в одно целое.

Винокур посмотрел налево, затем направо. На север и на юг, до пределов его зрения, простирался край моря. Ничто из того, что он видел в своей жизни, — ни просторы Западных равнин, ни гуща леса — не могло сравниться с этой громадой. Молодой выдр вдруг ясно понял, что мир действительно разделен на две части — сушу и море. Но если суша была разбита на леса и равнины, горы и долины, реки и речушки, то море было единым целым: огромным, как все земли вместе взятые, таким огромным, что корабли могли плыть несколько дней, не видя суши.

Мысль о чем-то таком большом завораживала Винокура. Встретиться лицом к лицу с морем было совсем не так, как слышать рассказы о нем.

Капитан Сэйбрук заметил необычное выражение на лице Винокура.

— Ты в порядке, Винк, парень?

Винокур потряс головой.

— Просто немного ослеплен видом. Привыкнуть надо, а то в походе леса да луга вокруг были. Как далеко теперь до моря? Будто лапой подать, так и кажется, а знаю — еще идти и идти!


— Нам придется идти на запад до заката, чтобы достичь береговой линии, — ответил Уртблад.


— Так далеко? — спросил Варнокур. — Эти берега куда шире, чем я думал!


— Да, большое пространство, — согласился Уртблад. — Именно поэтому зайцы Долгого Патруля всегда были так важны для владык Саламандастрона. Никакие другие звери не могут преодолевать такие расстояния так быстро, как они.

Варнокур посмотрел на север, приподнявшись на кончиках лап.

— Мы можем разглядеть ту гору отсюда, милорд?

Уртблад сузил глаза.

— Нет… горизонт еще скрывает ее. Будь мы немного выше, мы могли бы увидеть ее плоскую вершину. Но не здесь.

Некоторые из ласок-следопытов Уртблада разведали обстановку, идя по следам Уртфиста и его зайцев. После встречи с Фиткином следы Уртфиста были очень заметны, и они использовали отмеченную тропу как указатель, показывающий самый прямой путь к Саламандастрону. Теперь ласки спешно возвращались, чтобы сообщить о своих последних находках.

— Чуть впереди, ниже по склону, следы поворачивают на север, м'лорд, — сказал старший следопыт. — Теперь мы будем шагать вдоль гор… мы все еще собираемся идти по их следу, сэр?


— Да. Во всяком случае, еще некоторое время, — Уртблад повернулся к Сэйбруку. — Мы пройдем до того места, где тропы поворачивают на север, а затем остановимся на полуденную трапезу.

Когда колонна с новой силой устремилась вперед, Сэйбрук бросил взгляд на двух выдр из Рэдволла.

— Ах, гляньте-ка! Летнее море! Ничто с ним не сравнится... но, видно, придётся подождать, пока не доберёмся до Саламандастрона. Эй, кто из вас, речных, ходил когда-нибудь по морю?


— Не-а, — ответил Варнокур, в то время как его сын лишь покачал головой, заново сомневаясь в идее погрузиться в безбрежные воды. — Ты имеешь в виду, действительно поплавать прямо там?


— А что? Я, конечно, не морская выдра — те старые солонцы, что и говорить, мастера океанских просторов, — но бывал на море пару раз, и скажу вам, нет ничего лучше! Там можно душу потерять... как ни ныряй, глубина зовёт ниже, как ни плыви, впереди всегда еще больше!

Винокур покраснел.

— Душу потерять, в самом деле! Я люблю воду, как и любая выдра, но, похоже, это слишком много для меня…


— О, но это же свобода! — Сэйбрук торжественно взмахнул лапой. — Больше всего, что ты когда-либо узнаешь. Ни одна река или озеро не сравнится с ней. Ты можешь плыть сколько угодно, и никакие преграды не скажут тебе остановиться. Когда устанешь, просто вернешься на берег. А можно просто лечь на спину и смотреть на небо, ну, если оно достаточно спокойное. Вот что ещё чудесного в море: соль в воде держит тебя на плаву куда лучше, чем любая речка или пруд. Почти как будто лежишь на мягкой постели! Однажды я даже заснул, плывя на спине. А когда проснулся, меня уже унесло так далеко к югу от лагеря, что пришлось порядком поработать лапами, чтоб вернуться. Но мне было всё нипочём — выспался-то я на славу!


— Да, пожалуй, попробую, — с сомнением сказал Винокур. — Как только мы доберемся туда…


— Тебе это точно понравится, зуб даю! Если одному неспокойно, я рядом пойду. Но уж поверь, как только доберешься, сразу почувствуешь себя как дома! Да и время сейчас самое подходящее — конец лета, море теплое, что надо! Тебе понравится, Винк, или я не знаю, что такое выдра!


— Посмотрим, — Винокур посмотрел на отца. — Что скажешь, папа? Хочешь поплавать там, где воде нет конца?


— Ну конечно! — Варнокур стукнул сына по спине. — Мы оба, не так ли? Это будет лучшее приключение за последние несколько сезонов! И я наконец-то смогу показать тебе, что такое настоящее плавание! Правда, капитан?


— Вот это дух, дружище! — рассмеялся Сэйбрук.

Никто из них не знал, что возможность искупаться в океане представится им гораздо раньше, чем они могли предположить.

* * *

Пока под немигающим полуденным солнцем войско предавалось трапезе, Уртблад отправился на очередное совещание со своими небесными разведчиками.

Там были и сокол Клистра, и коршуниха Халприн. Уртблад долго беседовал с ними, в какой-то момент даже нарисовав палкой рисунки на земле. Когда беседа закончилась, барсук снял с обеих птиц тяжелые защитные туники, и оба взлетели и понеслись на крыльях на север.

— Что слышно, милорд? — спросил Сэйбрук, когда Уртблад вернулся к своим войскам, с любопытством разглядывая птичьи одежды в лапах своего повелителя.


— Капитаны Халприн и Клистра полетят вперед, чтобы обследовать земли вокруг Саламандастрона. Они будут наблюдать за горой так близко, как только смогут, и, возможно, даже смогут рассказать нам, как охраняются входы.


— Как долго мы будем добираться? — спросил Варнокур.


— Это будет зависеть от того, что сообщат мои птицы, и от того, каким курсом мы пойдем дальше.

Сэйбрук посмотрел вслед удаляющимся птицам-разведчикам, которые теперь были всего лишь пятнышками в далеком небе, а затем вернулся к птичьим доспехам, которые держал в руках Уртблад.

— Если позволите спросить, милорд, почему вы отправили их без жилетов? Кажись, они им понадобятся.


— Заметь их Долгий патруль в таких одеждах, эти зайцы справедливо решили бы, что они на моей службе. Теперь же они могут сойти за случайных диких птиц.

Варнокур посмотрел на сына.

— Видишь, Винк? Как я и говорил тебе в лесу — лорд Уртблад думает обо всем!

Когда обеденный перерыв закончился, они возобновили свой марш, следуя на север по песчаным равнинам с морскими склонами, усеянным клочками грубой травы и вздымающимися дюнами. Тропа постепенно отклонялась на запад, уводя участников похода от гор справа к океану слева. Вскоре они оказались почти в самом центре прибрежной равнины, на полпути между предгорьями и берегом. Уже был слабо слышан далекий шум прибоя, и  сильно пахло рассолом. В воздухе витали прерывистые крики чаек. Даже слепой зверь смог бы определить, что они находятся у ворот открытого моря.

В середине дня они вышли на берег широкой и лениво текущей реки, протекавшей прямо через их путь. Она вытекала из какого-то невидимого источника в предгорьях, прокладывая себе путь через широкую прибрежную полосу, где в конце концов и впадала в море.

Варнокур почесал подбородок и сказал Уртбладу:

— Похоже, вы были правы, милорд. Это, должно быть, вторая половина того ручья, где был мост Лорра, того, что уходит под горы, а потом снова выходит тут. Не так уж много от него осталось… вряд ли он достаточно глубок, чтобы окунуть в него лапы, не говоря уже о том, чтобы поплавать как следует!


— Это к счастью, — ответил барсук, — ведь теперь нам придется пересечь его снова, на этот раз без моста и лодки, — Уртблад посмотрел на север, туда, где широкая полоса побережья исчезала в мерцающей дали. — Этот поток не виден с Саламандастрона. Однако, перебравшись на другой берег, мы можем выдать себя в любой миг. С вершины горы остроглазый заяц может увидеть очень далеко вдоль берега.


— Так что ж нам теперь делать, милорд? — спросил Сэйбрук.

Уртблад указал на ручей.

— Это должна быть пресная вода, даже так близко к морю. Проверьте это, капитан.

Сэйбрук подошел к берегу ручья и зачерпнул полную пригоршню воды, пробуя ее языком.

— Солоноватый привкус, милорд. Из-за того, что под горой шла, наверное. Но все еще свежая, я бы сказал.


— Подходит для пополнения запасов?


— Думаю, да. Похоже, это последняя пресная вода между этим местом и Саламандастроном, которую мы встретим?

Уртблад кивнул.

— Я хочу, чтобы каждый зверь пополнил свою флягу, а потом мы попробуем перебраться через этот ручей. Мы совершили тяжелый марш под жарким солнцем. Нет смысла пачкать воду, пока мы не взяли все, что нам нужно.


— Да, имеет смысл, — Сэйбрук осмотрел реку. — Мелковата, похоже. Варни прав: если сравнить с той, какой она раньше была, то она явно утратила силу.


— Уверяю вас, капитан, в середине она еще достаточно глубока, чтобы утопить мышь или крота. Более мелким зверям понадобится помощь. Как только все питьевые мешки будут пополнены, я хочу, чтобы вы с Маттуном выстроили вдоль берега всех выдр, ласок, горностаев и хорьков. Каждому из них мы дадим по мыши, кроту, землеройке или ежу, которых они смогут переправить на плечах. Я хочу, чтобы к закату все звери были на северном берегу. Тогда мы разобьем там лагерь на ночь.


— Верно. Но…


— Да, капитан?


— Вы уверены, что хотите разбить лагерь сразу после переправы? Не лучше ли подойти к Саламандастрону под покровом темноты? Вы говорили, что нас могут заметить в любой миг, как только мы перейдем этот ручей.


— Это правда. Но прежде чем приступать к делу, мы должны дождаться вестей от Халприн и Клистры. Мы должны знать, что ждет нас в Саламандастроне.

* * *

Выдры Сэйбрука смогли переправить всех землероек за один переход, а мыши, кроты, ежи и несколько низкорослых крыс объединились с ласками, хорьками и горностаями на плечи которых они могли сесть. Большинство землероек и выдр пришли из края широких ручьев к югу от Полуденной долины, и привыкли работать вместе; выдры возвращались на южный берег еще до того, как все остальные начинали переправу.

Даже Винокур согласился поучаствовать. Сняв рясу, чтобы она не намокла без надобности, он отдал ее своему землеройному пассажиру, чтобы тот держал его на воде, а затем перешел вброд с землеройкой на шее. Самая глубокая часть потока доходила Винокуру до подбородка, и ему пришлось откинуть голову назад, чтобы не набрать полный нос воды.

Когда он увидел, что все выдры, доставив всю бригаду землероек на северный берег, отправились обратно, чтобы помочь переправить остальных, Винк тоже вызвался. Было приятно, что на обратном пути можно будет плыть, а не балансировать на цыпочках со зверем на плечах.

Вместе с Сэйбруком и Варнокуром он вышел на берег прямо перед тем местом, где мышиная бригада Абеллона поднималась на плечи ласок Маттуна. Увидев выдр, мышиный капитан крикнул:

— Эй, Сэйбрук!


— А что, дружище, — обрадовался выдр своему старому другу-мышу, — мои плечи могут подвезти тебя, когда тебе это понадобится!

Винокур и Варнокур огляделись по сторонам, пытаясь понять, кто из мышей может попросить их подвезти. Взгляд Винка остановился на Янсе с Броггеном, уже стоявших у кромки воды. Юному выдру еще в Рэдволле понравились мышь и горностай, но во время этого путешествия он их почти не видел, поскольку мышиный взвод шел примерно на две трети позади колонны. Они с отцом подошли к ним.

— Думаю, ты не волнуешься, куда сесть? — усмехнулся Варнокур.


— Не-а, — рассмеялся в ответ мыш, — в таких-то случаях, когда этот олух прикован ко мне, он как нельзя кстати! — Янс игриво хлопнул Броггена по спине. — Давай, Броггс, ты же знаешь, как это делается!


— Верно, Янси, — покладисто кивнул горностай и опустился на колени, подняв правую лапу на уровень уха, чтобы его спутник мог немного ослабить связывающую их цепь. Янс ловко запрыгнул на плечи Броггена, показывая, как мышь и горностай приучили себя работать вместе, словно один зверь.


— Замечательно, — восхитился Варнокур, но тут его внимание отвлек другой мышиный солдат, дергающий его за хвост в просьбе подвезти.


— Эй, не возражаешь, если я перейду с тобой дорогу, друг? — Мыш бросил взгляд через плечо в сторону ласок и негромко добавил: — Мне нужен чистый зверь, чтобы ездить верхом.


— Ну, к тому времени, как мы достигнем другого берега, все мы будем чистыми, — пошутил Янс и похлопал Броггена по берету. — Вперед! Нужно пересечь ручей, а время не ждет!

* * *

Уртфист укрепил Саламандастрон, чтобы противостоять нападению могучей орды, и заложил главный вход в гору толстой стеной из камней и валунов, плотно скрепленных раствором известнякового цемента. Эта стена скрывалась за гигантскими деревянными воротами, на протяжении многих поколений защищавших главный выход из крепости. Любого врага, вздумавшего пробить их простым тараном, ждал бы неприятный сюрприз.

На самом деле только три из множества входов в Саламандастрон оставались не заблокированными, и те денно и нощно охранялись зайцами, остававшимися на страже горы. Лестницу, выходившую на плоскую вершину горы, было защищать легче всего: врагу пришлось бы взобраться на вершину, спуститься по крутым ступеням, а затем пройти по узкому проходу, где любой нарушитель стал бы легкой мишенью для камней и стрел Долгого Патруля.

Пока что этот путь обеспечивал зайцам-дозорным легкий доступ к вершине горы, откуда можно было заметить вражеские силы.

Полковник Клевистон проводил здесь большую часть дня, осматривая горизонты на севере и юге, горы и предгорья на востоке и море на западе. Он знал, что, если Уртблад придет, он, несомненно, будет двигаться вдоль побережья с той или иной стороны, но нужно было еще и беспокоиться о Траттоне. С отъезда лорда Уртфиста не было видно пиратских парусов, но все могло измениться в любой момент, и флот морских судов мог настигнуть их с гораздо внезапнее, чем сухопутная армия.

Каждый раз, поднимаясь на крышу Саламандастрона, опытный заяц-ветеран тешил себя детской надеждой, что когда-нибудь он увидит, как лорд Уртфист и все четыре десятка зайцев с ним, топают обратно к горе, целые и невредимые, все на учете. Клевистон понимал, что ему не следует даже желать подобного. Ведь если Уртфист и его отряд вернулись без потерь, это могло означать только то, что они не видели битвы, а это казалось невозможным. Либо добрых зверей Страны Цветущих Мхов действительно угнетал Уртблад, либо Уртфиста выманили нарочно. В любом случае, было маловероятно, что все будет в полном порядке.

В этот день Клевистон стоял вместе со своим лейтенантом Галлатином и двумя зайцами из патрульной группы Галлатина. Лейтенант был вторым командиром в Саламандастроне под началом Клевистона, и его полевое трио несло дневную вахту по наблюдению за горами. Таким образом, дозор на плато был в очень надежных лапах… но полковник всегда прикладывал к наблюдению и свои собственные глаза.

Галлатин посмотрел на восток.

— Похоже, до наступления ночи может пойти дождь.


— Может быть, Галт. Но эти облака выглядят весьма тонкими. Воды в них, наверное, мало.


— Ей-ей бы и сам не отказался промокнуть. С тех пор как его светлость покинул нас, не было ни капли дождя, а сады немного засохли, во?

Клевистон улыбнулся про себя. Галлатин был прирожденным садовником, способным заставить урожай расти из песка и камня. Полковник приказал ему сократить полив садов, поскольку в случае длительной осады им может понадобиться больше воды, чем мог дать внутренний источник Саламандастрона. Он не решался напомнить Галлатину, что его любимые сады все равно будут выкорчеваны и растоптаны любой вторгшейся ордой, так как это вряд ли способствовало поддержанию боевого духа. В конце концов, если он мог питать тайную надежду на благополучное возвращение лорда Уртфиста, то кто он такой, чтобы отказывать другому зайцу?

Крики чаек над головой заставили обоих зайцев посмотреть вверх.

— Надоедливые пернатые, —  начал Галлатин, — эти… во, что это?

Причина внезапного нестройного крика чаек стала очевидной. Гораздо более крупная птица молнией пикировала на их стаю, разбрасывая морских птиц, словно птенцов, только-только научившихся летать. Зайцам показалось, что некоторые чайки пытаются организовать контратаку, набросившись на врага всем скопом. Но сокол совершал в воздухе движения столь неожиданно ловкие для птицы его размера, что это лишь привело стаю чаек в еще больший хаос. Сокол, казалось, совершенно не беспокоился о более мелких птицах, словно они были мелкой неприятностью, из-за которой не стоило и перышка взъерошить. Ни один клюв или когти не коснулись могучего небесного охотника, когда он скрылся из виду под краем плато.

— Ого! — воскликнул Галлатин. — Такого воздушного представления я еще не видел!

Клевистон в недоумении покачал головой.

— Это был сокол, если не ошибаюсь. Такие здесь не часто встречаются — обычно эти мерзкие чайки отгоняют всех остальных пернатых.


— Не очень-то им удалось его отогнать, — усмехнулся Галлатин. — Показал тем негодяям, что к чему, и хорошо, что показал! Сам никогда их не выносил, вечно они донимают наши патрули и налетают на наши деревья и сады, чтобы на халяву сожрать плоды наших трудов. Надеюсь, у этого сокола будет шанс еще немного потрепать их, прежде чем он отправится в путь.


— Интересно, что он здесь делал? — спросил Клевистон. — Уж точно не ранен, судя по тому, как он летел. Может быть, безумен, но не ранен, — он осмотрел северный склон горы, но сокола не было видно. Он бесследно исчез.

Еще один солдат высунул голову из лестницы, ведущей в гору.

— Полковник! Здесь внизу есть кое-что, что вы должны увидеть, сэр!


— Во, привет, Мелани! В чем дело?


— В садах какая-то большая птица сжирает все ягоды на своем пути! Обжора такой, что и зайцу стыдно!

Галлатин побелел:

— Мои сады!


— Да, мы только что сами это видели, Мэл, — сказал Клевистон. — Большой сокол, пронесся мимо нас минуту назад.

Мелани нахмурилась.

— Не думаю, сэр. Это коршун, я уверена. И мне потребовалось немало времени, чтобы прибежать сюда, так что я не думаю, что мы говорим об одной и той же птице.


— Что здесь происходит? — Клевистон быстро обвел взглядом окрестности: никаких признаков врага или других крупных птиц не было, так что это не могло быть нападением.

— Всем зайцам — в сад! — скомандовал он. Мы разберемся с этим как следует!

Галлатин уже протискивался мимо Мелани, спеша на помощь своим грядкам. Мелани последовала за ним, а Клевистон и двое других пошли за ними по пятам, в результате чего вершина горы на мгновение опустела.

Когда их гулкие голоса стихли в проходе, на смотровую площадку спустился сокол. Он внимательно осмотрел лестницу и узкий коридор за ней. Затем он щелкнул изогнутым клювом и удалился.

* * *

К тому времени, когда Клевистон и остальные спустились с горы и прибыли на место, сокол присоединился к коршуну, совершив набег на запасы еды в Саламандастроне.

Галлатин в ужасе перевел взгляд со сливового дерева, на ветвях которого сидел сокол, быстро пожирая пурпурные плоды, созревшие за лето, на ягодную грядку, где коршун уже обчистил куст черники и теперь приступал к сильно разросшемуся кусту малины.

— Ух ты! А вот и два вора! — Лейтенант выбежал из отверстия туннеля в склоне горы, неистово размахивая лапами, и бросился на двух хищных птиц. — Вон! Кыш! Прочь!

Дочери Мелани, Гивадон и Мизагель, которые вместе с матерью охраняли этот вход, стояли в стороне с луком и пращой. Они были начеку: неожиданное появление сначала одной, а потом другой гигантской птицы застало их врасплох.

Гивадон, старшая сестра, повернулась к Клевистону.

— Мы не знали, что делать, сэр. Эти крылатые твари достаточно большие, чтобы унести по три зайца… Не думаю, что нам стоит начинать драку без вашего разрешения.


— Ты все правильно сделала. Не хочу по ошибке ранить ни одну добрую птицу.


— Добрые птицы? — Галлатин скривился от ярости. — Они воры! Злодеи! Негодяи! Вон отсюда! Вон из моих деревьев и садов, я говорю!

Коршун и сокол изредка бросали взгляды на заячьего лейтенанта, но в остальном спокойно продолжали есть, совершенно не обращая внимания на поднятую ими суматоху.

— Классная парочка, надо сказать, — заметила Мизагель. — Но я думала, они питаются только зверями поменьше, а не фруктами.


— Думаю, если птица или зверь достаточно голодны, они съедят все, — ответил Клевистон.

Галлатин нагнулся, схватил камень с неровными краями и со всей силой своего гнева швырнул его в коршуна. Снаряд ударил птицу в грудь, вызвав у нее пронзительный крик, заставивший наблюдавших за ней зайцев заткнуть уши. Коршун взволнованно хлопал крыльями, но ни одна из птиц не сделала ни малейшего движения, чтобы напасть на своего мучителя.

Клевистон шагнул вперед и положил сдерживающую лапу на плечо Галлатина.

— Спокойно, лейтенант! Всегда сначала пытайтесь говорить. Если слова не помогут, всегда можно побить камнями.


— Но, полковник…


— Отойдите, это приказ!

Повинуясь, Галлатин отступил за спину своего командира, хотя его глаза по-прежнему стреляли огнем в коршуна и сокола. Клевистон обратился к двум птицам.

— Итак, что это значит? Мы не возражаем против того, чтобы делиться едой с путешественниками, но вы вторглись на нашу гору без нашего разрешения и наглотались столько, что подавились бы десятью зайцами, если такое вообще возможно. Так уж вышло, что мы сейчас на военном положении. Мы могли бы принять вас за врагов и убить!

Сокол разразился хохотом.

— Ихаха! Сухопутные зайцы — убивать нас! Очень смешно! Хаха!


— Мы голодны, — вставил коршун. — Еда на горе, для всех. Мы спускаемся вниз, едим. Куда захотим, туда и полетим. Никто нас не остановит!


— Во, да? Смотри у меня! — Галлатин схватил другой камень, но Клевистон остановил его.

— Пусть наедятся, — приказал он. — Они достаточно велики, чтобы нанести нам серьезный урон, если приложат к этому свои птичьи мозги, а драться не стоит. Мы все равно потеряем сады, если появятся Уртблад или Траттон. После того как эти двое улетят, я прикажу отряду собрать все оставшиеся спелые фрукты и сложить их на кухнях. Сейчас конец лета, и мы получили хороший урожай. Если все сложится хорошо, у тебя будет следующая весна, чтобы привести все в порядок. Ладно, приятель?


— Ну… если вы так говорите, сэр, то я думаю…

Клевистон повернулся к коршуну.

— Ну что, расскажите нам, далеко ли вы забрались?


— Мы летим на край света, -— гордо объявил тот. — А потом обратно. Мы везде, криагх-х-х!


— Да, я уверен. Но я имею в виду, откуда вы только что пришли?


— С гор на восток. Небольшие горы. В других местах видел гораздо большие".


— Верю. Тем не менее, вы, должно быть, летели довольно высоко, да?


— Ни одна птица не летает выше нас! — прокричал сокол.


— Тогда вы, должно быть, хорошо видели побережье к северу и югу отсюда. Скажите, не замечали ли вы зверей, идущих в нашу сторону? Большое войско, я имею в виду; пять-десять десятков или даже больше.

Обе птицы покачали головами, разбрасывая сливовый сок и малиновые косточки.

— Ничего такого, — ответил коршун. — Много чаек, противных чаек, но больше ничего. Насколько мы видим, а видим мы далеко, далеко!


— Не сомневаюсь, — Клевистон отступил назад, отведя Галлатина и Мелани в сторону. — Считайте меня сумасшедшим,  но у меня есть идея, как эти мешки с перьями могли бы отработать украденное!

* * *

Спустя некоторое время Халприн и Клистра улетали из Саламандастрона. Полковник Клевистон сделал им предложение: две птицы могут угощаться всем, чем захотят, из садов и деревьев горы в обмен на то, что они разведают побережье и сообщат зайцам, нет ли поблизости вражеской орды. Халприн сказала полковнику, что они рассмотрят его предложение.

Коршун и сокол полетели прямо на восток, к горному хребту, и без труда пронеслись над линией скалистых вершин. Затем, оказавшись по ту сторону гор и огибая край Западных равнин, они снизились и повернули на юг. Если бы им пришло в голову посмотреть вниз, они могли бы заметить неровную шеренгу во главе с лисом и двумя белками, пробиравшихся через равнину на север. Но это была не разведка, и Халприн с Клистрой полетели на юг, не теряя времени на то, чтобы доложить лорду Уртбладу.

========== Глава 56 ==========

Халприн и Клистра вылетели с юго-востока, обогнув нижнюю часть горного хребта, чтобы зайцы из Долгого патруля не смогли их заметить. Заходящее солнце стояло прямо над горизонтом бескрайнего морского пейзажа, и его поздние лучи отбрасывали отблески золотистого сияния на верхушки волн. Войско Уртблада теперь всё было на северном берегу реки. Между ними и Саламандастроном больше не было препятствий; еще один день марша, и они окажутся у подножия горы.

Винокур, опять надевший рясу после того, как стряхнул воду со своей шкуры, стоял рядом с Уртбладом и несколькими другими выдрами, и осматривал северную часть побережья.

— Милорд, вижу ли я вершину Саламандастрона?

Барсук прищурился. Полдень был по-прежнему ясным, несмотря на тучи, надвигавшиеся на востоке за горами.

— Да. Большая часть горы все еще находится за горизонтом, но мы уже достаточно близко, чтобы увидеть самую вершину плато. Если бы день был чуть более туманным, она была бы скрыта от нас.


— Но вы говорите, что до него всего день пути, лорд? — спросил капитан Сэйбрук. —  Саламандастрон, должно быть, не так уж велик, если мы так близко, а большая его часть все еще под горизонтом!


— Он достаточно велик, как вы скоро убедитесь, — ответил Уртблад. — Помните, что Саламандастрон когда-то, в давно минувшие века, был вулканом. Он огромен, но у него плоская вершина. Будь он такой же формы, как эти горы справа от нас, мы бы увидели его задолго до этого… и любые наблюдатели на его вершине могли бы увидеть нас.


— А теперь они нас не видят? — спросил Варнокур.


— Думаю, нет. Как я уже говорил, этот поток позади нас не виден с Саламандастрона, а мы находимся прямо на его берегу.


— Может, и так, — сказал Сэйбрук. — Но, полагаю, это лишает нас шансов подобраться к месту незамеченными, а? Даже ночной марш с этого места не приведет нас туда до рассвета, так что, похоже, нам не удастся застать зайцев врасплох.


— Это еще как сказать, — Уртблад поднял голову и увидел, что к ним опускаются коршун и сокол. — Мне нужно поговорить с моими птицами, — сказал он и направился к тому месту, где Халприн и Клистра устроились на песчаной земле.

Варнокур посмотрел на Сэйбрука.

— Как вы думаете, капитан, что у него на уме?

Северянин пожал плечами.

— Зная лорда Уртблада, все может быть, Варни, дружище. Но мы скоро все узнаем, можешь быть уверен!

* * *

После совещания с птицами Уртблад подозвал к себе Сэйбрука. Винокур наблюдал издалека, поскольку его не пригласили, а барсук, судя по всему, хотел поговорить с капитаном выдр наедине. Выдр стоял перед своим повелителем, внимательно слушая и подкрепляя свою часть краткого разговора оживленными кивками. Мгновением позже Сэйбрук уже бежал по песку к Винокуру и остальным.

— Так, приятели! Лорд Уртблад требует полного собрания со всеми выдрами, да побыстрее! Мы собираемся возглавить нападение на Саламандастрон. Он расскажет нам все подробности, как только мы соберемся, так что шевелите хвостами и собирайтесь вокруг его светлости, да поживее! — он повернулся к Винокуру.  — Что скажешь, Винк? Хочешь быть частью первой волны, что поставит тех зайцев на место?


— Лучше не надо. Я здесь, чтобы попытаться остановить драку, а не участвовать в ней, помнишь?


— Ну, это все равно повод узнать, что происходит. Уверен, лорд Уртблад не будет возражать.


— Я так и сделаю, — согласился Винокур, вставая в один ряд со своим отцом и остальными выдрами.

Через несколько мгновений все сидели большим полумесяцем вокруг Уртблада. Халприн и Клистра остались рядом с барсуком.

— Положение дел в Саламандастроне во многом совпадает с моими ожиданиями, — начал Уртблад, рисуя палкой на песке простую схему. — Три входа остались открытыми, включая самый верхний, здесь, в центре плато. Два других находятся здесь, на полпути к южному склону, и тут, чуть выше, на северных склонах. Здесь же находится главный вход, обращенный к морю, но он закрыт тяжелыми деревянными воротами, которые мой брат, возможно, укрепил изнутри. Мы можем пока не обращать на это внимания, потому что через него мы не войдем. Можно предположить, что два боковых туннеля и лестница на крышу будут постоянно охраняться. Клистра и Халприн считают, что на вершине горы есть постоянные наблюдатели в светлое время суток, а возможно, и ночью. Ни один крупный сухопутный отряд не сможет подойти ближе, чем мы сейчас, не будучи замеченным.


— Похоже на то, милорд, — Сэйбрук погладил подбородок. — Но как наши крылатые друзья оказались достаточно близко, чтобы увидеть все это?


— Сделав совсем не то, что Долгий Патруль ожидал от моих разведчиков. Не пытаясь спрятаться, Клистра и Халприн сделали свое присутствие совершенно очевидным. Они сыграли роль странников, чей единственный интерес заключался в набегах на горные сады.

Сэйбрук присвистнул.

— Так вот почему вы заставили их снять жилеты! Ну и как, сработало?


— Очень хорошо, так как командующий Долгого Патруля пытался убедить их стать шпионами на его стороне и следить за нами в обмен на еду и питье из кухонь Саламандастрона.

Это вызвало рев смеха у собравшихся выдр. Даже Винокур засмеялся над такой несуразностью. Две птицы заклацали крючковатыми клювами.

— Погодите-ка, — спросил Сэйбрук сквозь стихающие смешки. — Вы хотите сказать, что главный заяц действительно поговорил с ними?

Уртблад кивнул.

— И, судя по всему, их второй командир.

— Тогда почему ваши птицы просто не прикончили их? Тогда патруль остались бы без начальников, и наша работа стала бы намного проще.


— Прикончили их?


— Знаете, сэр... Убили их. Проткнули им сердце или подняли их на полмили вверх…


— Капитан, я ясно дал понять, что хочу взять Саламандастрон без потерь, если смогу это сделать. Я буду считать, что эти зайцы все еще добрые звери, пока меня не убедят в обратном. Некоторые из них могут оказаться моими старыми знакомыми с тех времен, когда я жил здесь. Я не позволю убить ни одного из них без нужды.


— Да, милорд.

Сэйбрук слегка огорченно повесил голову. Винокур посмотрел на него, удивляясь, что капитан выдр может питать столь кровожадные чувства к зайцам, никогда не причинявшим ему вреда.

— Кроме того, — продолжил Уртблад, — я не хотел, чтобы было сделано ничего, что могло бы вызвать подозрения у защитников горы. Клистра и Халприн были там только для разведки. Любое их нападение могло заставить оставшихся зайцев задуматься, нет ли неподалеку других враждебных сил. А Долгий патруль — грозные бойцы. Птицы могли серьезно пострадать, если бы напали на них.

Его взгляд вернулся к рисунку на песке.

— Итак, мы знаем, какие пути в гору для нас открыты. Остается вопрос, как воспользоваться ими до того, как они будут перекрыты, и как преодолеть зайцев внутри, не причинив им вреда.


Первая часть проста: мы начинаем внезапное нападение, вводим силы в гору до того, как зайцы успеют запечатать входы. Как я уже говорил, ни один сухопутный отряд не сможет подойти ближе, чем мы сейчас, не будучи замеченным. Но они не будут ожидать нападения с моря, особенно ночью. Вот почему я выбрал для этого вас, выдры.

Все выдры наклонились вперед, широко раскрыв глаза и навострив уши. Даже землетрясение не смогло бы отвлечь их внимание от Уртблада. Винокур, как и все остальные, следил за каждым словом.

— Вы уйдете, как только закончится вечерняя трапеза. Выдры могут плавать гораздо быстрее, чем большинство зверей ходят по суше. Вы должны добраться до Саламандастрона к полуночи. Когда зайцы смотрят в сторону моря, они следят за пиратскими кораблями; бригада выдр в воде ночью останется для них почти невидимой, даже если они случайно посмотрят в вашу сторону. Вы должны добраться до берега незамеченными.


— Это нас устраивает, — ответил Сэйбрук. — А что потом?

Уртблад указал палкой на свой чертеж.

— Как вы видите, два незакрытых боковых туннеля выходят на север и юг. Во время прилива океан подходит почти к западному подножию Саламандастрона. Если вы высадитесь прямо напротив крепости и двинетесь прямо по берегу, стражники у входа в туннель не смогут вас увидеть: изгиб горы скроет вас от них. Только на вершине смогут вас увидеть, да и то лишь в том случае, если будут смотреть прямо на вас. Погода может быть нам на руку. С востока надвигается облачный покров. Если он скроет луну и звезды, вы сможете подняться на вершину горы и, возможно, даже найти два входа в туннель, прежде чем поднимется тревога.


— А как насчет верхнего входа? — спросил Сэйбрук.


— Клистра и Халприн накроют его, — ответил Уртблад.


— А?


— Наша стратегия будет заключаться не в том, чтобы изгнать Долгий Патруль с Саламандастрона, а в том, чтобы удержать их внутри, пока они безвредны.

Сэйбрук покрутил ус.

— Двадцать зайцев против двух дюжин выдр, да еще эти птички охраняют верхний вход… Я могу смириться с этим. Но они будут драться, сэр. Не вижу, как мы сможем захватить их всех живыми или не понести собственных потерь, если на то пошло!


— Сражение не станет для вас главной задачей, — сказал Уртблад. — А вот найти их всех в нужное время — это да. Саламандастрон — это поселение внутри горы. Возможно, он гораздо больше, чем вы думаете. Преследовать их по их собственным туннелям будет бесполезным занятием.


— Что же нам тогда делать? — спросил Сэйбрук, обеспокоенный внезапными видениями того, как его выдр одного за другим режут в бесконечных переходах.

Ответ Уртблада был прост.

— Мы усыпим Саламандастрон.

* * *

Сэйбрук стоял у кромки воды, проверяя ремень своего рюкзака.

— Не думал, что мы понесем так много этого болотного барахла!

Около пятидесяти выдр выстроились вдоль воды, вырисовываясь силуэтами на фоне последних багровых лучей заходящего солнца. Каждая из них была снабжена особым рюкзаком, в каждом из которых находился керамический сосуд с маслом и дурманным газом сальнорыл — масло и газ хранились в отдельных отсеках до тех пор, пока глиняные емкости не будут разбиты на каменных полах Саламандастрона. Было ясно, что Уртблад планировал нападение выдр на свой старый дом еще до того, как они спустились из Северных земель в Страну Цветущих Мхов.

— Всего их было шестьдесят, — объяснил Уртблад своему капитану-выдре, — включая те два, что мы разбили в подводной лодке. Всегда нужно иметь запас на случай. Я положил их вместе с другими припасами, что несли крысы и ласки, поскольку те бригады были намного больше вашей, и я не хотел, чтобы выдры слишком устали, если бы битва неожиданно застала нас.


— Крысы и ласки, да? — Сэйбрук поднял рюкзак, напрягая мышцы плеч. — Весьма тяжел для нас, выдр. Должно быть, это была настоящая ноша для наших меньших товарищей!


— Я не слышал никаких жалоб.


— Нет… вряд ли бы вы услышали их, милорд.


— Этого запаса должно хватить, чтобы заполнить весь Саламандастрон, — продолжил Уртблад. — Газ идет вверх. Вам не придется посылать более двух-трех выдр по склону к плато, поскольку Халприн и Клистра будут прикрывать вход наверху, и у каждого из них будет свой кувшин с маслом, чтобы лишить сознания всех зайцев там. Их главная задача — загнать всех зайцев, дежуривших на ночном посту, обратно по лестнице в туннель, а затем накрыть вход, чтобы газ мог полностью заполнить внутренности горы. Сомневаюсь, что один-два зайца станут сражаться с хищными птицами такого размера, когда безопасность туннеля всего в нескольких шагах.

Сэйбрук взглянул на двух птиц, стоявших на неподалеку от него на мокром песке. У каждой из них поверх обычной туники был надет один из ранцев. Халприн, бывшая покрупнее, стояла на свертке из толстой ткани. Очевидно, она была достаточно сильна, чтобы справиться с такой двойной ношей.

— Будет разумно послать несколько зверей по внешней стороне горы — на случай, если птицам понадобится помощь, — сказал Уртблад. — Но двух-трех будет достаточно. Вам придется сосредоточить большую часть сил внизу.


Примерно полдюжины должны отправиться к северному входу. Их задача — усыпить всех охранников, стоящих у устья туннеля. Я знаком с этим проходом: он длинный, но узкий и очень тесный. Два или три кувшина с маслом должны давать достаточно густые пары, чтобы отбить любое подкрепление. Помните, наша цель - удержать всех двадцать зайцев внутри Саламандастрона, пока усыпляющий газ успеет основательно пропитать все комнаты и ходы.


Ваши основные силы должны быть направлены на вход с южной стороны. Он находится ниже и ведет непосредственно к подвальным и кладовым уровням крепости. Усыпив зайцев у входа, вы должны как можно быстрее добраться до этих нижних уровней, где выпустите основную часть дурмана, чтобы он мог устремиться вверх по всей горе. Если на пути вам встретится сопротивление, вы можете расчистить путь вперед, разбив больше кувшинов. После того как вы проделаете это несколько раз, пары на средних уровнях должны стать достаточно густыми, чтобы никто без защитной маски не смог вас побеспокоить. Постарайтесь сохранить хотя бы половину запаса, пока не доберетесь до нижних подвалов, иначе газ может рассеяться слишком неравномерно.


Если все пройдет по плану, то следующей задачей будет разведка внутренних помещений до тех пор, пока не будет найден каждый из этих двадцати зайцев. Они должны быть надежно связаны и, желательно, собраны в одном месте, чтобы их можно было легко охранять. Это нужно сделать до того, как кто-то из них успеет прийти в себя. Но пока все они не будут вырублены, они будут делать все возможное, чтобы помешать вам. Вы должны быть готовы к неожиданностям. Мой брат оставил Саламандастрон в состоянии боевой готовности. Если дело дойдет до схватки, то вы ценнее их. Возьмите гору мирным путем, если сможете, силой, если придется, и немедленно отступайте, если дела пойдут плохо.

Уртблад положил массивную лапу на плечо Сэйбрука.

— Если хоть кто-то может преуспеть в этом, то это вы. Ступайте, капитан, и да пребудет с вами удача.

— Спасибо, сэр, — отдал приветствие Сэйбрук. — И еще одно, прежде чем мы отчалим, — он повернулся к Винокуру, стоявшему несколько в стороне от отца. Юный рэдволлец был единственным, на котором не было рюкзака с сонным маслом; даже Варнокур надел его, намереваясь присоединиться к отряду.

— Что скажешь, парень Винк? Идем или нет? Нет времени сидеть на хвосте и решать — нужно сделать выбор сейчас!


— Да, наверное, так и есть.

Винокур посмотрел на море, поверхность которого тускнела в вечернем свете. Он не был уверен, что перспектива плыть по бескрайним водам темной ночью тревожила его больше или меньше, чем мысль сделать это при свете дня. С одной стороны, чернота поможет скрыть размер бескрайнего океана. Но, с другой стороны, его будут подталкивать могучие течения, песчаное дно было бы под ним гораздо глубже, чем в любом пруду или реке, где он когда-либо плавал, — открытая добыча для любого из океанских чудовищ, о которых он слышал в песнях и сказках. Конечно, он будет в составе отряда, но что, если он потеряет их из виду? Винокур не был трусом, но его мужество еще никогда не подвергалось испытанию чем-то столь огромным и безразличным, как море. Никто из остальных, казалось, не разделял его трепета; они стояли в полной готовности, терпеливо ожидая команды погрузиться в воду и отправиться в путь. Даже его отец, казалось, с нетерпением ждал отплытия.

Винокур встряхнулся. Здесь были и другие вопросы, более важные.

— Если я и пойду, то не как боец и не для того, чтобы участвовать в захвате Саламандастрона, — решительно заявил молодой выдр. — Я здесь как миротворец и посланник аббатства Рэдволл.


— Верно, — Сэйбрук оглянулся на Уртблада. — Что скажете, милорд?

Барсук встретился взглядом с Винокуром.

— Я бы сказал, что те зайцы, если все пойдет хорошо, начнут просыпаться задолго до того, как остальная часть войска сможет добраться до Саламандастрона пешком. Мне кажется, что им не помешает иметь рядом кого-нибудь, не входящего в состав только что завоевавшей их армии, ибо они наверняка сочтут бригаду Сэйбрука захватчиками. Рэдволлец на месте может пойти на пользу всем.

Винокур закусил нижнюю губу.

— Да, имеет смысл…


— Сынок, — сказал Варнокур, — ты прошел с нами весь этот путь, и теперь у тебя есть шанс сделать то, ради чего ты сюда пришел. Не бойся мешать нам, Винк!


— Я бы посоветовал тебе отправиться в путь, — сказал Уртблад Винокуру. — Но окончательное решение, конечно, за тобой.

Выдр из Рэдволла на мгновение задумался, а затем решительно кивнул.

— Милорд, поскольку вы потратили два кувшина с дурманом, я полагаю, у вас есть свободные рюкзаки. Не могли бы вы дать мне один?


— Пожалуйста. Сходи к капитану Маттуну по этому поводу. У его взвода они есть.


— Но я думал, ты не собираешься помогать нести сонное масло? — озадачился Сэйбрук.


— Это не для этого, — улыбнулся Винк. — Сейчас вернусь. Не уходите без меня!

Он помчался по дюнам в сторону отряда ласок и через некоторое время вернулся с пустым рюкзаком. Положив его на песок, он снял рясу.

— Что ты делаешь, Винк? — спросил Варнокур у сына.


— Не могу же я плавать в рясе, верно? — ответил Винокур, и сунул ее в рюкзак. — Но я хочу иметь ее рядом, когда мы прибудем в Саламандастрон. Это мой знак жителя аббатства, и, думаю, зайцы отнесутся ко мне по-другому, если я буду в ней. — Он закрыл застежки рюкзака и закрепил его на плечах. — Готов к отплытию!

Сэйбрук похлопал Винокура по спине.

— Рад, что ты с нами, парень! А теперь к делу, — он обратился к рядам выдр. — Итак, у кого из вас есть опыт плавания в океане?

Пять лап поднялись вверх, вместе с лапой самого Сэйбрука.

— Хорошо. Тулия, Эсток, Галва, вы трое плывите в линию вправо, пока мы плывем на север. Вироква и Росбор, вы присоединитесь ко мне в левом отряде. Все выдры без морского опыта, будут плыть между двумя нашими линиями, чтобы никто не отстал и не потерялся. Три взмаха телом, затем подъем! Да, я знаю, что все мы можем задерживать дыхание гораздо дольше. Но мы должны всегда видеть друг друга. Как вы, наверное, заметили, облака надвигаются. Нужно держаться вместе, как настоящая команда. Три взмаха, затем вверх, и не опускайтесь снова, пока не увидите линии слева и справа! Потом еще три и снова вверх, до самого Саламандастрона. Всем понятно?


— Да! — Из рядов выдр раздался радостный хор одобрения раздался. Опасения Винокура по поводу того, что он может потеряться в море, теперь были значительно ослаблены.

Сэйбрук удовлетворенно кивнул.

— Хорошо. В темноте плыть вместе, возможно, будет трудновато, но это будет большим подспорьем, когда мы доберемся туда, куда направляемся. Неприятно будет, если на берегу нас будут ждать зайцы, но, поскольку для защиты всего Саламандастрона их там всего несколько, есть шанс, что они не станут рассредоточиваться так, как могли бы. Скорее всего, все они будут сидеть внутри, охранять свои убежища и высматривать неприятности сверху и снизу, а не с моря и не ночью. Вот на что надо надеяться, приятели, — что мы сможем подойти туда прямо у них под носом!

Под одобрительные возгласы они были готовы к отплытию. Винокур заметил, что лишь половина отряда имела при себе обычные выдровые копья, и еще меньше — короткие ножи и кинжалы; многие, похоже, были совсем безоружны. Видимо, они делали ставку на дурман, потому что эта бригада явно не была приспособлена для лобового боя с Долгим патрулем.

Винокур, Варнокур и Сэйбрук покинули берег одними из последних. Сглотнув слюну, Винокур спросил:

— Вы уверены, что мы там не заблудимся, капитан? Уже совсем стемнело…


— Не волнуйся. Ты будешь со всеми остальными, мы будем держаться вместе и не сбиваться с курса. Может быть, сегодня вечером выплывут светящиеся медузы. Это было бы полезно для вас, сухопутных. Конец лета, так что время для них самое подходящее!


— Светящиеся медузы? —  В угасающем свете Варнокур вопросительно посмотрел на Сэйбрука. — Что это за штука?


— Увидишь, если они здесь. А теперь пойдем, приятели!

Винокур и Варнокур уткнулись в мелководье, и ласковые волны омыли их ноги.

—  Медузы, да? — размышлял отец-выдра. — Ну что ж... до дна!

Направившись к берегу, он нырнул головой в прибой и поплыл прочь. Винокур закрыл глаза и последовал за отцом. Сэйбрук и две последние выдры были прямо за ними.

На берегу, Халприн и Клистра поднялись в затянутое тучами небо, и понеслись на север.

========== Глава 57 ==========

Винокур быстро узнал, что такое светящиеся медузы. Их было очень много, и они превратили ночной мир под волнами в танец мерцающих огоньков.

Поначалу Винокуру показалось, что ему мерещится. Он так старался держаться вместе с остальными членами бригады, что у него почти не оставалось внимания на другие дела. Но по мере того как темнота становилась все глубже, а его глаза привыкали к отсутствию света, стало заметно, что море наполнено мигающими искрами, словно мгновенные вспышки подводных молний. Присмотревшись, Винокур понял, что мерцания появляются только там, где находятся выдры; несколько раз все тело пловцов освещалось призрачным сине-зеленым электрическим сиянием. Сам Винк чувствовал, как крошечные мягкие комочки ударяются о него, когда он плывет, и при каждом ударе в его глазах или вдоль тела возникала вспышка.

Юному выдру потребовалось совсем немного времени, чтобы освоить плавание в океане. Приливы и отливы были не такими сильными, как стремительные течения в реке, а темнота действительно скрывала морские просторы, как под водой, так и на поверхности. К тому же его окружали выдры, которые наслаждались плаванием не меньше, чем он сам. Благодаря медузам, освещавшим их путь, и частым всплытиям, которые приказал Сэйбрук, не было ни малейшего шанса заблудиться в море.

В перерывах между погружениями можно было даже разговаривать. Ранее знакомые Винокуру Брот и Олимпо оказались рядом с ним, и они постоянно всплывали на поверхность в пределах ударов сердца друг друга. Сэйбрук молчать не приказывал, а два выдра-северянина были в разговорчивом настроении.

— Море сегодня прямо-таки пылает, это точно! — рассмеялся Олимпо.

Погружение, гребок, гребок, гребок.

— Так это и есть светящиеся медузы, — сказал Винк при очередном всплытии. Поскольку в бригаде их было так много, а всплытия происходили так часто, было практически невозможно всплыть и не встретить другие темные головы прямо над волнами. — Но что они, вообще, такое?

Погружение, гребок, гребок, гребок.

— Точно не знаю, — ответил Брот. — Мы тоже впервые в соленой воде.

Погружение, гребок, гребок, гребок.

— Ну, они рыбы, или растения, или что? — поинтересовался Винокур.

Погружение, гребок, гребок, гребок.

— Попробуй съесть одну, — предложил Брот. — Посмотрим, каковы они на вкус!

Погружение, гребок, гребок, гребок.

— Уже попробовал, — доложил Олимпо. — На вкус как соленое желе. Не рекомендую.

Погружение, гребок, гребок, гребок.

— Чего, серьезно? — воскликнул Брот. — Открой рот, я хочу посмотреть, светится ли у тебя внутри!

Впереди и справа от них Росбор всплыл рядом с Сэйбруком.

— Прошу прощения, капитан, но ребята и девчонки считают, что мы можем идти лучше. Эти медузы освещают нас, а каждый зверь быстро научился плавать в океане. Мы можем сделать пять или даже десять гребков между всплытиями, и все равно не разлучимся!


— Сделаем пять, — сказал Сэйбрук, — посмотрим, как это будет. Если все получится, можем и десять.

Росбор кивнул.

— Было бы неплохо добраться до рассвета.

Сэйбрук нырнул и проплыл дюжину мощных гребков, чтобы опередить передовых выдр, затем всплыл и трижды громко и протяжно крикнул «Стоять!» Те немногие, кто не услышал, быстро сообразили, когда увидели, что все их товарищи остановились.

— А ну-ка, расступитесь, друзья! — воскликнул капитан выдр под шум волн. — Мы держимся лучше, чем я ожидал, так что отныне мы будем делать по пять взмахов между всплытиями. Все поняли? Пять! Следите друг за другом, как и раньше. Если передумаю, я снова остановлюсь и дам вам знать. А теперь, давайте-ка пошевелим хвостами!

Он отплыл в сторону, и они снова двинулись в путь.

Погружение, гребок, гребок, гребок, гребок, гребок.

— Вот это уже лучше, — обрадовался Олимпо. — А то я уже заскучал плыть так медленно.

Погружение, гребок, гребок, гребок, гребок, гребок.

— Теперь мы успеем, это точно, — согласился Брот.

Погружение, гребок, гребок, гребок, гребок, гребок.

— Ого, — снова сказал Брот, — кажется, начинается дождь. Похоже, старина Уртблад был прав.

Погружение, гребок, гребок, гребок, гребок, гребок.

— А зайцам дождь нравится, как считаешь? — спросил Олимпо.

— Не знаю, — ответил Брот, прежде чем они снова ушли под воду. — Полагаю, мы узнаем, когда доберемся туда.

Погружение, гребок, гребок, гребок, гребок, гребок.

И они поплыли дальше, сокращая расстояние между собой и Саламандастроном.


* * *

Зайцы, вообще-то, не особенно любят дождь, и зайцы из Долгого патруля не были исключением.

Дождь начался в окрестностях Саламандастрона через несколько часов после захода солнца в виде редких капель — достаточных, чтобы увлажнить мех и намочить усы, но не более того. Однако к полуночи дождь перешел в настоящий ливень.

Два зайца, охранявшие плато, первыми нашли укрытие, уйдя в туннель у подножия каменной лестницы на крышу Саламандастрона. Там они притаились в темноте: дождь хлестал по лестнице и стекал в дренажную щель под нижней ступенькой, решив стоять на страже внизу, где сухо… не то чтобы они ожидали, что кто-нибудь станет проверять их бдительность в такую ночь. Но все входы должны были охраняться, и не было ни одного зайца в Патруле, который не относился бы к этой обязанности серьезно.

Дозорные у северного и южного входов продержались несколько дольше, поскольку могли укрыться под навесами и по-прежнему видеть большую часть побережья. При любой возможности они предпочитали стоять снаружи, чтобы получить как можно более широкий обзор, но когда видимость упала почти до нуля, они укрылись в сухом убежище туннелей. Как и дозорные на крыше, они не ожидали, что им бросят вызов, ведь в такую ночь ни одна армия не выступит в поход.

Последний оставшийся дозор стоял снаружи южного туннеля.

Мизагель дрожала. Ночь не была холодной, но ее туника промокла насквозь, а мех пропитался влагой, и она чувствовала себя не освеженной, как это часто бывает после теплых весенних дождей, а липкой. Она провела лапой по лбу. Другой лапой она крепко сжимала свой длинноствольный лук — гладкий тис стал скользким в ее руках, а дождевая вода хлюпала на дне колчана, насмехаясь над ее усилиями держать его под наклоном. Она не унывала, но ее настроение было далеко от радостного.

— Эй, Миззи! — раздался голос из туннеля. — Выходи из-под дождя, во? От тебя нет никакой пользы, а ты только выставляешь меня менее исполнительной!


— Я делаю то, что велел полковник, Гивви, — отозвалась Мизагель, не оглядываясь. — Охранять туннель надо как следует, а то можно и не делать этого вовсе, верно?

Из туннеля донеслось недовольное фырканье, и мгновение спустя второй силуэт присоединился к первому на залитом дождем склоне.

— Ну же, сестренка, — взмолилась Гивадон. — Ты выглядишь хуже утопленной крысы! Посмотри на себя! Полковник не это имел в виду, когда говорил, что надо стоять на страже. Что, по-твоему, он подумает, если ты простудишься?


— Мы должны охранять эту гору, — упрямо заявила Мизагель, — и именно так мы ее охраняем!

Гивадон по-сестрински обняла Мизагель за плечи.

— Ей-ей, я служу в Патруле на несколько сезонов дольше, чем ты, Миз, так что поверь мне. Лорд Уртфист и полковник хотят, чтобы наш дом был в безопасности…


— Точно! Вот что…


— Тише, не перебивай, Миззи. Не по-заячьи это, во? То есть, они и нас хотят держать в целости и сохранности, ведь именно мы охраняем это замечательное место. Так скажи, полковнику все это понравится? Ты можешь думать, что поступаешь по совести и все такое, но поверь мне, Миз, когда тебе придется пропустить следующую ротацию, потому что у тебя начнется озноб и насморк, а может быть, и лихорадка, полковник не будет слишком рад, что у него нету одного зайца!


— Но Уртблад где-то там, и Траттон тоже…


— Ни одна из этих гнилых тварей не запустит свои чертовы когти в наш дом, если нам есть что сказать по этому поводу. Но даже если бы он появился прямо на пороге нашего дома, что бы ты с ним сделала? С луком, который наверняка выскользнет у тебя из лап, и со стрелами, которые ты все равно не сможешь правильно прицелить в этой промокашке. Так что поумней, сестренка, и заходи внутрь. В туннеле, где сухо, мы можем держать пост так же хорошо!


— Ну… ладно.

Вернувшись в каменный туннель, Мизагель стряхнула с себя воду и начала садиться, прислонившись спиной к стене, но Гивадон еще не закончила.

— Ты чего так, Миз?


— А? А что, я только устроилась…


— Нет, не так. Такая мокрая, ты и здесь простудишься! Спускайся на кухню, обсохни у печей. Там должен быть Пеппертейл, он разжигает огонь.


— Но тогда ты останешься здесь одна-одинешенька, Гивви! — возразила Мизагель.


— Только ненадолго. Пришли сюда Пеппера, чтобы он составил мне компанию, если тебе от этого станет легче. Но ты больше ни минуты не проведешь в этом дозоре, даже если мне придется тащить тебя на кухню за твои хорошенькие ушки. Тогда никто не будет охранять этот вход, а разве полковнику это понравится? Так что уходи, и не возвращайся, пока не высохнешь!

Мизагель нерешительно начала спускаться в туннель.

— Может, стоит позвать маму?


— Не смей! Наша милая старушка дежурила всю ночь, да еще и не спала весь день. Ей нужно выспаться, чтобы не потерять бдительность.


— Хорошо. Тогда я пошлю сюда Пеппертейла. Может, с поваренной ложкой ему и сподручнее, чем с оружием, но я не оставлю тебя одну, Гивви.


— Как хочешь, — Гивадон покрутила заряженную пращу так, что она зазвенела в темном пространстве прохода. — Я знаю только, что если любой, которому здесь не место, попытается пролезть этим путем, проснется с адской головной болью — если проснется вообще!


* * *

На полпути между полуночью и рассветом два десятка выдр, бесшумно вынырнули из моря и собрались у подножия Саламандастрона.

Горная крепость возвышалась над ними, словно чудище. Как ни черна была ночь, Саламандастрон был еще чернее — тень на фоне тьмы. Для зверей, впервые увидевших его, он был весьма подавляющим зрелищем.

Сэйбрук обратился к своему отряду, достаточно громко, чтобы его было слышно над шумом дождя и прибоя.

— Лорд Уртблад говорит, этот западный склон хорошо подходит для того, чтобы подняться на самый верх. Тулия, Брот и Олимпо, вы трое займете вход на крышу. Клистра и Халприн должны быть уже наверху и ждать вас. Вы с этими птицами выбьете всех охранников с крыши, а потом завалите проход. Поднимайтесь. Дадим вам небольшую фору, а сами станем у северного и южного ходов. Удачи… и будьте осторожны!


— Есть, капитан! — Тулия пошла впереди, осторожно карабкаясь вверх по залитому дождем склону горы, а Брот и Олимпо следовали за ней, чтобы не потерять друг друга в темноте. Дождь не прекращался, и мокрые шкурки выдр делали их почти невидимыми в ночи. Это было лучшей маскировкой, но здесь не было светящихся медуз, и на просторах горных склонов было легко заблудиться.


— Ладно, тогда следующий! — Сэйбрук прищурился, чтобы разглядеть в темноте ближайших к нему выдр. — Росбор, ты возглавишь отряд к северному входу. Возьми с собой семь выдр. Возможно, мы много времени потратим, чтобы найти два боковых туннеля в этой глыбе, но сделайте все, что сможете. Как только найдёте дурман, сразу пускайте его – остальные как раз к южному ходу подойдут, он тогда же открыт будет. Вам придется драться, если какие-нибудь зайцы проберутся-таки к вам, но усыпление Саламандастрона ляжет в основном на наши плечи. Как наткнётесь на сопротивление, так дыму в туннель побольше напустите, сколько сможете, а там уж назад отходите! Не трогайте зайцев, если не придется!


— Есть! — Росбор быстро выбрал семь выдр из тех, что были рядом с ним, и они отправились в путь, взбираясь вверх и огибая северную сторону горы.

Сэйбрук повернулся к оставшимся, которых по-прежнему было более полутора десятков.

— Винк, парень, где ты?


— Вот здесь, капитан. Я как раз собирался спросить, что вы хотите, чтобы я сделал?


— Ты и твой папаша оставайтесь здесь, у кромки воды. Если начнутся неприятности, я не хочу, чтобы вы оказались в самой гуще. Я пошлю за вами кого-нибудь, как только мы овладеем этим местом. А если что не так пойдёт, гляди, как кто из наших назад к морю дорогу пробивать станет — так и узнаешь, как оно вышло!


— Погодите-ка, капитан, — запротестовал Варнокур. — Я уже целый сезон служу в армии лорда Уртблада, и я везу с собой дурманное масло. Я не для того переправлял его на берег, чтобы нянчиться с ним здесь. Винк, да, не его дело участвовать в битве. А вот я пойду. Вам нужна любая пара лап, сэр. Не заставляйте меня скучать!


— Прости, Варни. Я не хочу, чтобы рэдволльцы ступали в Саламандастрон, пока там не станет тихо. Ты уже сражался за лорда Уртблада, у тебя будет шанс сделать это снова. Но эту битву пропусти. Я хочу, чтобы со мной пошли только самые опытные воины, с кем я служу уже несколько сезонов. Вы с Винком остаетесь здесь, и это приказ!


— Да, капитан, сэр, — хмуро ответил Варнокур.


— Так, — как можно громче позвал Сэйбрук, — за мной на южную сторону! Там немного круче, так что смотрите под ноги! Лорд Уртблад рассчитывает на нас, так что давайте сделаем все как надо!


* * *

Вторжение в Саламандастрон прошло как по маслу.

Халприн и Клистра уже ждали на краю плато, когда туда добрались три выдры. Два зайца-сторожа, приютившиеся у подножия лестницы, не замечали присутствия на плато других существ. Тулия, Брот и Олимпо коротко, шепотом поговорили с двумя птицами, а затем помогли отвязать сосуды с сонным маслом от их когтей.

Все их звуки перекрывались равномерным стуком капель дождя. Зайцы внизу ничего не слышали.

Клистра указал выдрам, как спускаться по лестнице в длинный и узкий проход за ней, ведь сокол накануне днем посмотрел туда.

Остановившись на средней ступеньке, Брот и Олимпо они заглянули в проход, но внутри было черно как смоль. Были ли там вообще зайцы и знали ли они о вторжении, выдры решить не могли. Ожидая, что в любой момент им бросят вызов, Брот и Олимпо швырнули глиняные сосуды так далеко по коридору, как только смогли. Когда оба сосуда разбились, резко нарушив спокойную тишину, две выдры уже бежали обратно на плато.

— Эй, что…


— Что происходит?

Пара зайцев была застигнута врасплох. И теперь, когда они выдали свое присутствие тревожными криками, их противники не собирались рисковать. Брот и Олимпо в два счета преодолели верхнюю ступеньку, когда Тулия, стоявшая наготове, швырнула вниз третью банку, чтобы та разбилась о верхние ступеньки.

Прежде чем пары успели вырваться из лестничного проема, Халприн и Клистра натянули над отверстием ткань.

Оба зайца были поражены дурманом почти сразу же и упали на каменный пол прохода в нескольких шагах от своего исходного положения.

Ближайшие зайцы, которые могли бы помочь, крепко спали несколькими уровнями ниже. Члены Долгого патруля спали, не разбуженные далеким, призрачным эхом какого-то грохота. После ухода Уртфиста каждый заяц был начеку, и эта дождливая ночь воспринималась как передышка. Те, кто не нес караульной службы, позволили себе полностью погрузиться в глубокую дремоту. Они очень нуждались в беспрерывном сне и не собирались позволить какому-то призрачному шуму, едва слышному даже бдительным заячьим ушам, вторгнуться в их заслуженный отдых.

Итак, первый этап плана Уртблада сопротивления не встретил.


* * *

Внизу, на северных склонах, разворачивалась вторая фаза.

Выдры Росбора присели по обе стороны от отверстия туннеля. Самой сложной задачей для них было найти вход на фоне черного склона горы в эту безлунную ночь, не привлекая внимания зайцев. К счастью, дождливая темнота пошла им на пользу, позволив им подкрасться к устью туннеля, не выдавая своего приближения. Уртблад дал отряду подробные инструкции, и в том числе указал, какие ориентиры следует искать. Это очень помогло, и теперь отряд Росбора прикрывал один из двух оставшихся путей в Саламандастрон.

Четыре кувшина с сонным маслом, как один, были брошены в туннель. Два из них попали в охранников-зайцев, один отскочил от живота часового так, что он упал на пол, не разбившись. Но три других сосуда мгновенно заполнили туннель густым газом, невидимым в темном проходе.

Часовым Долгого патруля потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что происходит. Инстинктивно они отступили назад по проходу, чтобы перегруппироваться и решить, что лучше — попытаться удержать туннель или идти за помощью. Но отступили они недостаточно далеко, а когда они в приступе удушья и кашля осознали свою ошибку, было уже слишком поздно. Они спустились вниз и остались лежать, а сонливые испарения проносились над ними и уходили все дальше в Саламандастрон.


* * *

Гивадон взяла в лапы горячую кружку.

— Спасибо за чай, сержант.

Пеппертейл пожал плечами.

— Не стоит благодарности, Гивви, дорогуша. Все равно пришлось прийти сюда, а чай уже заварился.


— Сегодня ночью никто не выйдет на улицу, ни друг, ни враг, это уж точно. Я могла бы проспать всю оставшуюся вахту, и вряд ли что-нибудь…


— Если думаешь вздремнуть, — усмехнулся Пеппертейл, — то я очень рад, что принес этот чай. Он тебя взбодрит.


— Наверное, уже почти рассвело, — задумалась Гивадон. — Надеюсь, этот чай не помешает мне заснуть. Ненавижу лежать в постели и ждать, когда я уйду в страну снов.

Звук приближающихся шагов по каменному полу прохода заставил их поднять голову, но в темноте они не смогли различить ни одной фигуры. Мизагель позвала:

— Привет, Гивви, Пеппер! Вы оба еще там?


— Прямо здесь, Миз, — ответил Гивадон.


— Как же темно сегодня! Не могу разглядеть лапу перед лицом. Ну, почти. Но вы двое продолжайте разговаривать, ладно? Не хочу на вас натолкнуться.

Такие темные ночи были редкостью в Саламандастроне. Обычно на небе виднелся лунный свет или хотя бы свет звезд, обрамлявший устья туннелей на фоне окружающего мира. А в те вечера, когда луна и звезды были полностью скрыты облаками, было принято зажигать лампы, факелы и фонари. Однако в условиях нынешней войны полковник приказал не зажигать никаких огней, которые могли бы навести врага на боковые входы. До сих пор эта стратегия срабатывала безотказно: каждую предыдущую ночь было достаточно светло, чтобы зайцы могли видеть, что происходит, а сами они оставались скрытыми в тени туннельных проемов или неподвижными, как статуи, на склонах. Но сегодня не было света ни внутри, ни снаружи, отчего снаружи было почти так же черно, как в самой глубокой комнате. Это очень усложняло работу ночных дозорных, ведь незваный гость мог подойти к одному из входов и остаться незамеченным даже для зорких зайцев.

Разумеется, ничего подобного не произошло бы. Какова вероятность того, что враг сможет подобрать время для нападения, чтобы оно совпало с такой необычной погодой? Тем не менее возникал вопрос, что именно должны были делать охранники туннеля, когда они даже не видели оружия в своих лапах.

— Теперь ты высохла, Миз? — спросил Пеппертейл.


— Надеюсь, что так, — сардонически заметила Гивадон. — Пробыла там так долго, что я подумала, может, она упала в одну из печей, и мы будем есть жареного зайца!


— Не повезло, сестренка, — голос Мизагель был уже совсем близко. — А вот мне хорошо и сухо. Пушистая, как кролик!


— Тогда нам придется вынести тебя обратно под дождь — эй, полегче с этим луком!


— В смысле? — озадаченно спросила Мизагель. — Я никого не трогала!


— Ну, что-то только что ткнуло меня! — настаивала Гивадон. — Сержант, что это вы там крутитесь?

Голос Пеппертейла раздался рядом с ней.

— Я стою, прижав лапы к себе. Ты, наверное, сама себя уколола.

Четвертый голос, глубокий и звонкий, раздался в темном проходе.

— Простите, это Саламандастрон?

Три зайца замерли, потрясенные внезапным осознанием того, что они не одни.

— Кто это? — спросил Пеппертейл, когда Гивадон направилась к невидимому незнакомцу, держа наготове заряженную пращу.


— Только мы, выдры, — спокойно сказал голос. — Извините, мне пора бежать.


— Уф! — что-то тяжелое ударило Мизагель в живот, отскочив от ее тела и ударившись о каменный пол. Гивадон увидела какую- то тень, и взмахнула пращой, но ее удар пришелся в пустоту: незваный гость уже отступил за пределы туннеля.


— Ну и ну, этот негодяй! — прорычал Гивадон. Сзади послышался кашель и хрип Мизагель, а в нос и глаза ударил едкий запах. — Миззи! Ты в порядке, сестренка?

Из устья туннеля раздался еще один взрывной треск. Теперь кашлял и Пеппертейл.

— Яд! — задыхался сержант. — Нас отравили! — Затем он упал на пол туннеля.

Гивадон поворачивалась то в одну, то в другую сторону, пробивая пращой невидимые облака. Через несколько мгновений у нее закружилась голова. В конце концов, она слишком поздно поняла, что при первых же признаках опасности ей следовало бы вернуться в туннель.

Как только в проходе прекратились все звуки борьбы, длинная вереница темных, гладких, толстохвостых фигур влилась в туннель, прокладывая себе путь мимо павших зайцев к сердцу Саламандастрона. На ртах и носах у них были специальные маски, а в лапах они несли множество сосудов, что уже усыпили всех часовых, стоявших на страже этой ночью. Теперь захватчиков ничто не могло остановить.

========== Глава 58 ==========

На юге, где расположилось войско Уртблада, дождь был не более чем туманной моросью. Облачный покров был таким же плотным, как над Саламандастроном, а предрассветный час был темным, как полночь.

Солдаты лорда-барсука привыкли спать под открытым небом. Влажный песок под моросящим небом был им не в новинку, и они отдыхали там, где могли, зная, что призыв к действию может последовать в любой момент.

Так оно и было.

Абеллон мгновенно проснулся от прикосновения массивной лапы.

— Капитан, — раздался глубокий голос.

Мышь-капитан сел, стряхнул мокрый песок, прилипший к его шерсти, и посмотрел на нависшую над ним фигуру.

— Да, милорд?


— Поднимите свой отряд. Мы выдвигаемся до рассвета.


— Да, сэр. Есть ли новости от Халприн или Клистры?


— Еще нет.


— Вот как! Но мы все равно выступаем?


— Это мой приказ.


— Да, сэр. Сейчас же.

Янс и Брогген, лежавшие неподалеку, подняли головы.

— Мы идем, капитан? — спросил Янс.


— Прямо сейчас. Разбуди остальных.


— А я только что видел приятный сон… — зевнул Брогген.


— Молодец, — пробурчал Абеллон. — Помни его. А то если в этот день что-то произойдет, сомневаюсь, что оно будет приятным!

* * *


Лейтенант Галлатин не знал этого, но он был единственным бодрствующим зайцем в Саламандастроне.

Сейчас он бродил по переходам над главной столовой. В отличие от входных туннелей, которые оставались темными в целях безопасности, внутренние помещения горы были освещены.

Это была самая тихая ночь за все лето. После того как сокол и коршун улетели, каждый заяц занялся переносом последних съестных припасов из сада и огорода в кладовые. Теперь большинство из них отправились на заслуженный отдых, крепко проспав всю дождливую ночь. Галлатина успокаивало, что вокруг него столько друзей, даже если они не были рядом с ним. Три входа хорошо охранялись, хотя опасность, наверняка, находилась очень далеко от их порога. Незнакомец, проходящий по этим туннелям, мог бы легко подумать, что Саламандастрон заброшен — в эту ночь здесь все было неподвижно, но Галлатин знал лучше.

Галлатин чувствовал себя довольно голодным после долгой прогулки по верхним уровням. Он понимал, что ему следовало бы заглянуть к двум командам у северного и южного входов, чтобы сказать ободряющие слова в эту тоскливую ночь, но голод взял верх. Поэтому он направил свои стопы к проходам, ведущим вниз, к кухням. «Если Пеппертейл еще на ногах, я смогу урвать себе что-нибудь вкусненькое», подумал он. В противном случае он бы перекусил парой-тройкой лакомств из кладовой.

Вдалеке послышался треск. «Ага», — усмехнулся про себя Галлатин, — «Пеппер все еще на ногах. Интересно, что он только что разбил?»

И тут он запнулся на полушаге, оторвав лапу от пола. Кухни находились несколькими уровнями ниже; он не мог слышать, как разбивается банка или кувшин, поднимаясь сюда.

Галлатин отмахнулся от подозрений, сочтя их чрезмерно активным воображением.

— Пеппер, наверное, перебрался в обеденный зал, — сказал он себе. — Загляну-ка я туда… может быть, мне и не придется спускаться на кухню!

* * *


Команда выдр капитана Сэйбрука с облегчением вздохнула, когда темный внешний туннель наконец-то осветился светом факелов. Хотя Уртблад подробно описал маршрут, идти по нему в кромешной тьме было медленно и нервно. Они не осмеливались зажигать фонарь, чтобы их не услышали остроухие зайцы.

На первом же освещенном перекрестке Сэйбрук решил, что скрываться довольно. Он приказал разбить банку, выпустив сонный дым, чтобы блокировать подкрепление сзади. Еще одну разбили на большом перекрестке, чтобы пары поднимались в гору. Шум был рискованным, но он того стоил.

Они прошли вперед и вошли в огромный обеденный зал. Сэйбрук обратил внимание на массивный стол и огромное кресло во главе него. Они шли в правильном направлении.

Какой-то силуэт на дальней лестнице заставило его замереть, подняв лапу. Все остальные выдры проследили за его взглядом.

У входа стоял одинокий заяц.

* * *


Галлатин принюхался. Что это был за запах? Он шагнул в обеденный зал и замер.

Через всю комнату, между дальним дверным проемом и кухонной лестницей, колонной стояли почти два десятка выдр. На них были белые маски. В свете факелов за ними вились клубы пара.

У зайца поднялась шерсть. Но прежде чем он успел что-то сделать, главные выдр помахал ему лапой.

— Эй, на палубе, дружище! — весело позвал Сэйбрук. Не дожидаясь ответа, он воскликнул: — Разбейте банки по углам! Распустить дым!

Сэйбрук оглянулся на дальний дверной проем. Зайца нигде не было видно — видно, он успел прийти в себя и сбежать обратно на верхние уровни. За двумя последними сокрушительными ударами послышался пронзительный и яростный свист — несомненно, призыв к тревоге.

— Пошевеливайтесь, друзья! — крикнул он. — Приближается рота зайцев — если только мы не усыпим их первыми!

* * *


Полковник Клевистон и лейтенант Галлатин носили на шее серебряные свистки. Такой же свисток оставался у каждого из отрядов, охранявших устья туннелей, в начале каждого ночного дежурства. Если бы врагу удалось нарушить меры безопасности и проникнуть в гору, свисток позволял часовым подать сигнал тревоги, предупредив остальных. Но за эту ночь свистки часовых не прозвучали ни разу: охранники туннеля были усыплены раньше, чем успели взять их в лапы.

Теперь лейтенант Галлатин отдувался за всех. Пронзительный звук стал для Галлатина всем миром; его шаги приземлялись автоматически, инстинкт вел его по лабиринту ходов, где он провел все свои взрослые сезоны. Его единственной мыслью было добраться до своих собратьев, разбудить их, сообщить о том, что он видел, и помочь полковнику поднять их на защиту своего дома.

Клевистон уже натягивал тунику, когда прозвучал сигнал. Каждый заяц в горе был обучен просыпаться при этом звуке. Из дверей общежитий высунулись головы с оружием в руках.

— Полковник, это учения? — спросила Мелани, надевая китель и держа в руке копье.


— Я их точно не начинал, старина. Всем стоять на месте… но держать оружие наготове! — Клевистон побежал по коридору навстречу ровному, почти бешеному вою сигнального свистка.

За поворотом туннеля он встретил Галлатина. Зажав уши лапами, чтобы защитить свой слух от шума, полковник крикнул:

— Привет, лейтенант! В чем дело?


— Злоумышленники! — Галлатин задыхался. — Обеденный зал!


— Какого рода?


— Выдры! Почти два десятка. Определенно солдаты!


— Как они попали внутрь?


— Должно быть, одолели охранников туннеля. Они вошли через южный вход.

Мелани побледнела.

— Там Гивадон и Мизагель! Я должна…

Галлатин перебил ее.

— Нет, Мэл. Мы в меньшинстве. Нам следует удерживать верхние уровни горы.

Клевистон понюхал воздух.

— Что это за запах?


— Не знаю. Выдры носили глиняные кувшины и были все в масках…


— Яд! — ахнула Мелани.

Клевистон помрачнел.

— План меняется. Мы выходим через крышу. Враг сосредоточен на юге. Мы свяжемся с дозорными, а затем спустимся наружу и обойдем их с фланга. Если они наполняют гору ядом, им придется выйти, а мы будем ждать.

Галлатин кивнул.

— Давайте двигаться, пока эта вонь не стала еще сильнее.

* * *


Зайцы бросились на крышу, но запах усиливался. Галлатин рванулся вперед.

— Бройалл! Моберли! — позвал он. Ответа не последовало.


— Они упали, — прошептала Мелани.

Галлатин глубоко вдохнул.

— Я проверю.

Зайцы попятились назад. Он бросился вперед, исчезая в дыму. Когда он вернулся, то тяжело кашлял.

— Они без сознания, но живы. Газ, видно, вырубает зверей. А выход заблокирован какой-то тканью. Думаю, они знают, что мы идем.


— Тогда прорубаем себе путь наружу, — сказал Клевистон. — У кого есть клинки?

Четыре зайца вышли вперед.

— Вы ведете. Задержите дыхание, прорежьте ткань и освободите нас.

Четверка бросилась вверх по лестнице, сверкая оружием.

Внезапно и без предупреждения ткань была сорвана и отброшена в сторону, и сладкий влажный воздух ночи нахлынул на них. Этот поворот событий был настолько неожиданным, что четырем зайцам потребовалось мгновение, чтобы понять, что они больше не в ловушке.

— Мы свободны! Мы можем…


— Кри-и-и-арххх!

Из темной ночи, все еще почти такой же темной, как туннель, из которого они вышли, донесся шум ветра от хлопанья могучих крыльев и пронзительный боевой клич хищной птицы. Огромные когти обхватили ведущего зайца, подняли его, как тряпичную куклу, и швырнули вниз по лестнице. Он столкнулся с тремя своими спутниками, и они, спутавшись, упали на ступеньки.

Два выдра шагнули вперед, бросив на твердые ступени две последние банки с сонным маслом. Они разлетелись вдребезги со взрывным грохотом. Затем они снова натянули ткань.

Четверо зайцев были вырублены еще до того, как смогли встать на ноги. Остальные девять влетели прямо в облако густого пара. Те, кто шел впереди, споткнулись о тех, кто уже упал, и упали сами. Идущие сзади поняли, что происходит, примерно в тот же момент, когда у них закончился запас воздуха, и тщетно пытались отступить в ту часть туннеля, где они еще могли спокойно дышать.

Ни один из них в ту ночь не выбрался из Саламандастрона.

========== Глава 59 ==========

День и ночь Уртфист и его восемьдесят один заяц без устали продвигались через Западные равнины. Они ели буквально на бегу, а остановки на отдых измерялись минутами, а не часами. Лишенные сна, доведенные до изнеможения, они всё же продолжали путь, памятуя о двадцати товарищах в Саламандастроне, которые, вопреки всему, могли еще держаться против Уртблада. Никто из них, как бы ни был утомлен, не собирался первым предложить замедлить темп или сделать более долгую передышку.

На второе утро после выхода из Редволла они оказались на северном берегу широкой реки, напротив парома землеройки Фиткина. Восходящее солнце разливало тепло по их плечам; редкие клочья облаков были последними следами ночных ливней, которые промочили их накануне. Теперь солнце было особенно приятным, помогая сушить мокрую шерсть и одежду, прогоняя ночной холод.

Но зрелище перед ними было далеко не таким обнадеживающим. Прямо напротив стояла хижина Фиткина. Ее дверной проем был частично восстановлен и снова открыт. Сам землеройка стоял перед жилищем, настороженно поглядывая на своих вернувшихся врагов. И, к ужасу зайцев, паром, который они оставили на северном берегу, теперь был пришвартован под домом Фиткина, совершенно вне их досягаемости.

Но Уртфист спешил к Саламандастрону, и даже гончие преисподней не смогли бы его задержать. Глубокая, стремительная река и упрямец-землеройка едва ли стоили секунды размышлений в его бурлящем разуме.

Взгляд Уртфиста вцепился в Фиткина.

— Землеройка! Нам нужен твой паром, немедленно!


— Ты мне за прошлую переправу так и не заплатил! — крикнул Фиткин с нарочитой бравадой; даже широкий поток между ним и грозным барсуком не давал ему чувства полной безопасности. — Давай обсудим твой долг, а уж потом, может быть, я подумаю, стоит ли мне вас переправлять!


— Что я могу предложить? — зарычал Уртфист. — Как насчет твоей жизни и свободы? Задержи меня здесь — и рискуешь потерять обе!

Фиткин нервно сглотнул.

— Угрозы? Вот что ты мне предлагаешь?


— Злодей сейчас пытается сделать Саламандастрон своей крепостью! Если он добьется успеха, эти земли падут под его властью, и его союзники-морские крысы захлестнут лес, не встречая сопротивления. Возможно, тебя сделают рабом, а если повезет — просто убьют. Ты правда ценишь свои жадные поборы выше собственной жизни? Не будь глупцом. Переправь нас — и поторопись!


Фиткин прикусил губу. Он был в долгу перед Уртбладом за возвращение парома и восстановление станции. Какой же лучший способ отплатить за это, чем всячески мешать Уртфисту?

— Ну? — потребовал Уртфист с дальнего берега.


— Единственная угроза, которую я тут видел  — это ты, — огрызнулся Фиткин. — Приходи и возьми паром сам, громила!

Фиткин переминался с лапы на лапу, наблюдая, что предпримут Уртфист и его зайцы. Барсук долго и молча сверлил его взглядом, затем повернулся к своему главному зайцу и заговорил тихо, так, чтобы землеройка не расслышал.

— Майор, выбери четверых, кто лучше всех плавает.


— Плавает, сэр? — насторожился майор Саффорд. Насколько он знал, ни один заяц в патруле никогда не плавал в океане…


— Им не придется плыть, если все пойдет по плану, — добавил Уртфист, указывая на канат парома, натянутый между двумя крепкими столбами на обоих берегах. — Они смогут держаться за нее, чтобы не уйти под воду. Затем, они захватят плот у этого упрямого зверька и вернут его сюда.


— Ах! — просиял Саффорд. — Значит, нужны не пловцы, а зайцы с крепкими лапами! Таких у нас много. А если позволите заметить, сэр, хватит и двоих, чтобы перетащить паром обратно.


— Возможно, — кивнул Уртфист. — Но нам нужны еще двое, чтобы остаться там и уследить за землеройкой.


— Отличная мысль, сэр! Сейчас выберу самых подходящих…

Фиткин побледнел, увидев, что задумали зайцы. Четверо их один за другим вошли в воду и, ухватившись за веревку, поплыли вперед, гребя своими мощными лапами.

Майор Саффорд с нарастающим беспокойством наблюдал за Фиткином.

— Слушай, а как думаешь, этот проныра не догадается перерезать веревку и оставить наших приятелей на плаву? — нахмурился он.


— Вряд ли, дружище, — ответил Тревеллер. — Он ведь тогда и свою лодчонку потеряет, а уж она-то ему, похоже, дорога, хоть и развалюха. Не рискнет.

Тревеллер оказался прав. Фиткин все еще топтался на месте, нервно подёргивая усами, когда первый заяц, сержант Траубер, выбрался из воды и встал перед ним.

— Во, я рад, что сейчас лето! — фыркнул он, отряхиваясь и окатывая землеройку брызгами. — После вчерашнего дождя и этого заплыва я воды видеть не хочу, пока не доберёмся до побережья!

Он посмотрел вниз на Фиткина.

— А теперь отойди-ка в сторонку, будь добр, и позволь нам… — Траубер замер, внезапно заметив мягкую землю рядом с хижиной. Его глаза расширились от удивления. Следы множества зеверей всех размеров были отчётливо видны на влажной почве.


— Ей-ей, тут у тебя гости были, дружище! И немало! Ясное дело, что ты бы в одиночку свою хибару не починил и паром не вернул. Сколько дней прошло с тех пор, как тот проклятый барсук прошел здесь со своей ордой?

Фиткин стиснул зубы.

— Не знаю, о чем ты говоришь, — буркнул он.


— Во как? Ну, значит, ты не только грубиян, но еще и слепой, — фыркнул Траубер.


Он протянул лапу, помогая своим трём промокшим до нитки товарищам выбраться на сушу, одновременно указывая им на следы. Вчетвером они принялись ходить взад-вперёд по берегу, пригнувшись и тщательно разглядывая каждый клочок земли.

Уртфист и остальные терпеливо ждали на северном берегу, не возражая против такой дотошности разведчиков — никто из них не хотел угодить в засаду, даже если это и казалось маловероятным на этих бескрайних равнинах.

Наконец четверо разведчиков собрались, чтобы посовещаться.

— Тут и сомнений нет, — подвел итог Траубер. — Уртблад проходил здесь, и совсем недавно. Это та же самая проклятая орда, что была у тех руин перед нашим привалом в Рэдволле. Следы тут даже яснее, чем можно было ожидать после вчерашнего дождя. Похоже, вся эта шайка в полтысячи голов направляется прямо к Саламандастрону, как мы и думали.

Один из зайцев кивнул назад, в сторону Фиткина.

— Давайте спросим у него, сколько времени прошло.


— Уже пытался, — хмыкнул Траубер. — Он молчит, как рыба. Ладно, займемся переправой остальных. Пусть лорд Уртфист попробует вытянуть что-нибудь из этого грубияна. Деллоу, ты остаешься тут со мной — будем присматривать за землеройкой. Остальные двое, перетаскивайте плот обратно и везите первую партию! Придется повозиться, так что лучше не терять времени!

В итоге работа заняла остаток утра, но задержка оказалась не такой уж и плохой. Даже лорд Уртфист, понимал, как изматывает его зайцев этот безостановочный марш. Поскольку паром мог перевозить только десять зверей за раз, требовалось восемь переправ, и девятая для тяжелого барсука-воина. Между переправами выходило немало свободного времени, и Долгий Патруль использовал его с пользой, дремав на обоих берегах. Дежурство по охране Фиткина распределили так, чтобы каждый мог урвать хоть немного сна.

Уртфисту пришлось буквально приказать майору Саффорду и Тревеллеру передохнуть, ведь оба собирались бодрствовать, пока последнего зайца не переправят через реку. В итоге лишь сам барсук не позволил себе ни минуты сна. Но в напряженные времена не редкость, когда Лорды-барсуки обходятся без отдыха днями напролет.

Как только он пересек реку, Уртфист сразу направился к Фиткину, сопровождаемый Тревеллером и Саффордом.

— Сколько времени прошло с тех пор, как здесь был мой брат? Говори сейчас же и не вздумай лгать!

Фиткин злобно уставился на могучего зверя, нависшего над ним.

— Вчера, — процедил он сквозь зубы.

Уртфист бросил взгляд на Тревеллера, но бывалый разведчик покачал головой.

— Извините, милорд. Как бы мне ни хотелось верить, что эти негодяи опережают нас всего на день, тут явно больше. Эти следы уже пролежали по крайней мере сутки, прежде чем их залил вчерашний дождь.

Глаза Уртфиста опасно сузились, в их глубине сверкнули алые искры. Он сжал лапой плечо землеройки, заставив того вскрикнуть от боли.

— Попробуй еще раз!


— Ай! Ладно-ладно! Пять дней! Они прошли здесь пять дней назад! Теперь отпусти, громила!

Барсук не разжал хватку, снова посмотрев на Тревеллера. На этот раз старый заяц лишь пожал плечами.

— Не знаю, милорд. Думаю, прошло меньше, но может и так. Надеюсь, у них не такой огромный отрыв, но боюсь, нам остается только надеяться.


— Если действительно пять дней, значит, они достигли Саламандастрона уже вчера.

Уртфист снова вперил ледяной взгляд в Фиткина.

— Почему ты помогаешь моему брату и пытаешься сбить нас с толку? Ты на его стороне?

Землеройка заерзал в железной хватке барсука.

— А ты как думаешь, дуболом? Ты пришел и разнес мой дом, а он его починил. Ты оставил мой паром там, где я не мог до него добраться, а он вернул его мне. Что бы ты сделал на моем месте, а?

Выражение лица Уртфиста застыло, словно маска смерти. Но он разжал лапу. Фиткин тут же отбежал к двери своей хижины, потирая плечо.

— Не вздумай следовать за нами или вставать у нас на пути, иначе я убью тебя сам, — холодно отрезал барсук.

Потом он резко рявкнул:

— Зайцы! Строиться немедленно, к маршу! Мы уже потратили слишком много времени на эту мразь!

Было уже за полдень, и зайцы Долгого Патруля чувствовали прилив сил после короткого отдыха на солнце. Насколько его хватит, прежде чем очередной забег вновь их измотает, оставалось только гадать.

По приказу Уртфиста они двинулись почти сразу.

Позади них оставался паромщик-землеройка, который только чуть-чуть мог понять, как он избегнул гибели.

* * *


Полковник Клевистон открыл глаза…

…и тут же зажмурился, ослепленный ярким солнечным светом, бьющим прямо в лицо.

Первой его мыслью было то, что у него ужасно болит голова.

Второй — недоумение: почему он заснул, сидя так неудобно на твердом каменном полу? И почему его лапы связаны?

Глаза Клевистона распахнулись вновь, когда обрывки воспоминаний о событиях прошлой ночи сложились воедино. Яркий свет пронзал голову, будто рой осиных жал. Щурясь от боли, он повернулся так, чтобы солнце больше не било прямо в глаза.

Он находился в одной из больших внешних спален на уровне общежитий — в общей комнате, где обычно размещались несколько зайцев. Теперь кровати были сдвинуты к одной стене, освобождая почти всё пространство.

Почти.

Пол был занят телами его соратников. Некоторые только начинали приходить в себя, другие всё еще оставались без сознания. Клевистон быстро пересчитал присутствующих и с облегчением вздохнул. Все двадцать были на месте, и ни у кого, похоже, не было серьезных ран. Были синяки и ссадины, особенно у четверых, которых хорошенько потрепало на верхних ступенях во время их неудачной попытки бегства, но не более того.

Каждый заяц был связан одинаково: лапы за спиной, ступни крепко стянуты у лодыжек. Двое могли бы сесть спина к спине и попытаться развязать друг друга, но главным препятствием к этому был отряд из четырех здоровенных выдр, стоящих у дверного проема. Они неотрывно наблюдали за пленниками, сжимая в лапах дротики.

Наиболее бодрыми выглядели те зайцы, кто находился в туннелях у боковых входов. Размышляя над этим сквозь туман в голове, Клевистон понял, что это вполне логично. На эти посты напали первыми, значит, их защитники получили больше времени, чтобы очнуться от газа. А вот зайцы, которых застали на лестнице к крыше, оказались зажаты между ядовитыми парами, поднимающимися снизу и сверху, получив двойную дозу дыма.

Но что он никак не мог понять, так это почему самым бодрым из всех казался Пеппертейл. Не зная, что сержант во время нападения был с Мизагель и Гивадон, Клевистон предположил, что повар находился внизу, в кухнях, и туда спустилось меньше усыпляющего пара.

Полковнику предстояло многое выяснить. К несчастью, подумал он, похоже, у него будет на это предостаточно времени.

Однл было очевидно: Саламандастрон теперь в лапах врага. И если только Траттон внезапно не заключил союз с выдрами, Клевистон прекрасно понимал, кто этот враг.

Командир Долгого Патруля посмотрел на Пеппертейла.

— Какова обстановка, сержант?


— Именно такая, как и выглядит. Нам еще повезло, что живы остались… Я-то уж подумал, что нас травят!


— Я тоже. Эти выдры должны были иметь какую-то причину оставить нас в живых. Ты выглядишь бодрее остальных. Они хоть что-то сказали?

Пеппертейл покачал головой.

— Они немногословны для выдр! Хотя когда вы с остальными начали приходить в себя, один из них выглянул в коридор и кого-то позвал. Есть у меня предчувствие, что скоро они захотят с нами побеседовать.


— Думаю, вы правы, сержант. И, спорю, беседа нам не слишком понравится. — Клевистон попробовал развязать путы, но любое движение только затягивало их крепче. — У тебя, случайно, не завалялся кухонный ножик, Пеппер, дружище?


— Увы, сэр. Они обыскали нас до нитки. Ничего не оставили на волю случая, нет уж.


— Настоящие профессионалы, — пробормотал Клевистон, щурясь на высокое окно, за которым сияло летнее небо. — Голова трещит, как море в зимний шторм! Наверное, от этой усыпляющей дряни…


— Да, мы все это чувствуем, — подтвердил Пеппертейл. — У меня уже не так сильно. Может, они нас тут и оставили, чтоб сквозняком из окна эти пары быстрее выветрились, как думаешь?


— Может быть, сержант… Хотя я бы скорее предположил, что им выгоднее держать нас в отключке подольше.

Клевистон посмотрел на открытое окно. Слишком поздно, чтобы это им помогло, но ему вдруг пришло в голову: если бы они прошлой ночью были в одной из этих внешних комнат, может, дым не подействовал бы так сильно, смешиваясь со свежим воздухом снаружи. Хотя, глядя на их выдровых стражей, он понимал, что те были готовы к бою, если бы дело дошло до схватки. Тем более что враги носили маски, значит, имели преимущество в задымленных коридорах. Да, это нападение было продумано до мелочей!

Почти все уже очнулись в той или иной степени, включая лейтенанта Галлатина. Клевистон подполз к своему заместителю и коротко пересказал ему всё, что они обсудили.

— Проклятые выдры! — пробормотал Галлатин, стараясь говорить тихо, чтобы их охрана не подслушала. — Только они могли устроить это вторжение в такую темную и дождливую ночь. Мне вот что интересно: откуда они приплыли и где их подкрепления? Эти птицы вчера говорили, что в округе нет никого уже несколько дней… Постой! На крыше ведь были птицы, когда мы пытались выбраться, во?

Клевистон кивнул.

— Похоже, те пернатые обжоры, что вчера разоряли наши огороды, были лазутчиками… разведчиками, чтобы осмотреть гору. И подумать только, я ведь пытался сделать их нашими союзниками!


— Хорошая идея, полковник, — сказал Пеппертейл. — К несчастью, враг нас опередил.


— Тьфу, — скривился Галлатин. — Они даже заставили нас вымотаться, когда мы после их набега тащили всё с огородов внутрь. Хорошенько все было продумано!


— Неудивительно, если учесть, кто, вероятно, за этим стоит, — произнес Клевистон, заметив, как в комнату вошли еще двое выдр. — Тсс, все, молчать!

Они остановились в центре комнаты, перед большим кругом связанных и сидящих на полу зайцев. Один был одет так же просто и по-военному, как и прочие, но его молодой спутник носил монашескую рясу аббатства. Выдр в форме выступил вперед и заговорил без предисловий.

— Я капитан Сэйбрук, командующий отрядами выдр лорда Уртблада, а это — Винокур из Рэдволла. Кто из вас здесь старший по званию?

Клевистон еще не успел раскрыть рта, как Галлатин громко заявил:

— Я! Капитан Галлатин, к вашим услугам, хотя у меня не особо есть выбор! Если у вас к нам какие-то претензии, говорите со мной и оставьте остальных в покое. Эти достойные зайцы и так уже натерпелись по вашей милости!

Клевистон бросил взгляд на свою одежду. В спешке ночного пробуждения он надел не тот мундир — на этом не было даже эполет, которым он обычно отмечал свое звание. Выдры никак не могли догадаться, что Галлатин блефует.

Сэйбрук усмехнулся, глядя на Галлатина.

— Не мотайте так ушами, капитан. Мы не собираемся причинять вам вред. Сидите спокойно, как сейчас, и вся ваша команда выйдет из этой передряги целехонькой, ясно?


— Почему вы нас не убили? — спросил Галлатин. — Зачем мы вам?


— Просто выполняю приказы, как и вы. Лорд Уртблад велел мне взять Саламандастрон без кровопролития, если получится, и объяснил, как это сделать. План сработал, что меня вполне устраивает. Его Светлость уже в пути и предположил, что вы не будете особо рады его видеть. Так что, вместо того чтобы явиться сюда со всем войском, он отправил вперед нас, чтобы присмотреть за вами и не дать вам натворить глупостей — мало ли, на что вы способны! Мы просто заботимся о вашем здоровье, капитан.


— Простите, если я вас за это не поблагодарю! Скажите, капитан Выдра, вы лжец или просто глупец? Наше здоровье — последнее, о чем думает Уртблад, и не пытайтесь нас убедить в обратном. Он пришел сюда, чтобы развязать войну, а всё остальное — чепуха. Мы солдаты, а не малыши, которых можно утешить сладкими словами. Обращайтесь с нами как с военнопленными, но, пожалуйста, пожалуйста, не оскорбляйте нас, притворяясь нашим другом!

Сэйбрук нахмурился.

— Как угодно. Друзья или враги — мне без разницы. Я просто свою работу выполняю. А вы, зайцы, сейчас связаны и сидите на полу — и так всё и останется, пока лорд Уртблад не прибудет. Лично я немного разочарован. Сколько сезонов слышал о грозных бойцах Долгого Патруля, а вид у вас не особо-то грозный!

Галлатин поднял связанные лапы перед собой.

— В таком случае, дружище, тебе не составит труда перерезать эти веревки, во? Мы, безобидные кролики, честно обещаем вести себя хорошо и не устраивать никаких проказ!


— Без шансов, короткохвост. Ваша еда готовится внизу, скоро принесут. Приятного аппетита! — Сэйбрук повернулся к выходу. — Пойдем, Винк. Нам тут делать больше нечего.

Юный выдр заколебался:

— Одну минутку, капитан. Я бы хотел поговорить с ними, если можно.


— Валяй, приятель, — Сэйбрук отступил к дальней стене, скрестив лапы на груди с явным нетерпением. Винокур уселся прямо на свой широкий хвост, напротив зайцев.

Галлатин смерил его взглядом.

— Так ты из Рэдволла, во? Как там? Мы слышали, что там была бойня.

Винокур напрягся.

— Бойня? Когда?


— Пока Уртблад был там. Говорят, он перебил аббатису и всех главных аббатских зверей.


— Что?! Это полнейшая чушь! Он и волоска не тронул ни у кого в Рэдволле! Кто вам такое сказал?


— Заяц по имени Браудер, — ответил Галлатин. — Либо он лгал, либо ты. Но, раз уж Уртблад теперь у нас почти на пороге, а не в Стране Цветущих Мхов, где ему, казалось бы, положено быть, выходит, что это Браудер нас обманул. Подсунул нам липовую историю, чтобы лорд Уртфист отправился спасать Рэдволл. Тот проклятый барсук раскусил нас с головы до пят, тут уж не поспоришь. Я бы ни за что не заподозрил того зайца в шпионаже… как и тех двух птиц. Похоже, нам стоило просто оставаться на месте, и ничего бы этого не произошло!

Винокур обернулся к Сэйбруку.

— Капитан, вам что-нибудь известно об этом Браудере?

Сэйбрук пожал плечами.

— Видел пару раз на севере. Заяц-балагур, мнил себя великим артистом. Лично я считал, что с его актерским талантом только мешки тащить. Но, похоже, я ошибался, раз уж он сумел провести самого барсучьего лорда и Долгий Патруль. Не знал, что он тут замешан. Но если он и вправду выманил отсюда четыре десятка зайцев, облегчая мне и моим бойцам задачу, то, когда я его встречу, уж точно пожму ему лапу и скажу спасибо!

Винокур снова посмотрел на зайцев.

— Ну, по крайней мере, вы все целы и невредимы, а лорду Уртбладу не придется пробиваться сюда с боем. Может, всё обернется к лучшему.

Галлатин сузил глаза.

— И что это за рэдволльцы такие, что встают на сторону того кровавого зверя? Если ты вообще рэдволлец…


— Конечно, конечно, я рэдволлец, — поспешил заверить их Винокур. — И я не на его стороне, если честно. Я ведь не участвовал в этом нападении, понимаете? Капитан Сэйбрук заставил меня ждать снаружи, на пляже. Аббатиса отправила меня в качестве посредника. Миротворца. Если впереди нас ждет настоящая битва, я не стану сражаться ни за одну из сторон. У меня есть разрешение аббатисы Ванессы вести переговоры — с вами или с самим лордом Уртфистом. Думаю, скоро я с ним встречусь. В конце концов, когда он доберется до Рэдволла и увидит, что там всё спокойно, у него не будет причин не вернуться сразу же обратно сюда, верно? — на лице выдры промелькнула тень беспокойства. — В каком он был настроении, когда покидал Саламандастрон? Вы очень мне поможете, если заверите, что у него нет намерения причинить вред моим друзьям в аббатстве.

— Лорд Уртфист никогда не причинит вреда добрым зверям, — с уверенностью заявил Галлатин.


— Э… А кого вы считаете «добрыми зверями»? — спросил Винокур. — Потому что Уртблад оставил в Рэдволле всех своих лис, а с ними и еще с десяток тех, кого вы могли бы назвать «нечистью» — крыс и ласок. Думаете, это может повлиять?

Галлатин нахмурился.

— Ну, дружище, это и впрямь загвоздка! Лорд Уртфист будет не слишком доволен, когда узнает, что его провели. Настроение у него может стать совсем скверным, если он увидит, что в аббатстве засели солдаты его брата. Почему ваша аббатиса вообще согласилась их там оставить?


— Ну, после всего, что рассказал нам Уртблад, нас больше беспокоило, что может сделать Уртфист, чем что-либо еще. Лисы и остальные остались, чтобы защищать аббатство.


— По-моему, Его Кровавость как следует обмотал аббатису и всех вас вокруг своего когтя. В отличную передрягу вы вляпались!


— Мы вляпались?! — недоверчиво повторил Винокур. — Не думаю, что это честно! Это же не мы позвали к себе враждующих барсуков и их войска! Всё это просто свалилось на нас, понимаете?

Их разговор прервал другой выдр, вбежавший в зал из коридора.

— Капитан, главное войско только что показалась с юга. Будут здесь до заката.


— До заката, говоришь? Уртблад, значит, вывел их еще до рассвета. Хорошие новости, приятель. Чем скорее они доберутся сюда, тем спокойнее мне будет.

Другие выдры согласно кивнули своему капитану, но зайцы Долгого Патруля заметно помрачнели. Они явно не ждали прибытия Уртблада с радостью — в их глазах, барсук уготовил им незавидную участь, а появление еще большего числа врагов окончательно похоронит любые надежды на побег или возвращение Саламандастрона… хотя и сейчас шансы у них были ничтожны.

Винокур с надеждой посмотрел на зайцев.

— Ну, вы сами скоро увидите, что лорд Уртблад не тот ужасный зверь, каким вы его себе представляете. На самом деле, он вполне справедливый. Вам нечего бояться. Он намеренно сделал так, чтобы с вами ничего не случилось. Так что всё не так уж плохо, как вы это себе рисуете…

Клевистон взглянул на Винокура холодным, жестким взглядом.

— Думаю, тебе лучше уйти, рэдволлец.


— Ну, я надеялся, что мы сможем еще поговорить, прояснить кое-какие вопросы до того, как прибудет Уртблад…


— Мы не слишком хорошая компания, — прорычал Клевистон. — Не в настроении для бесед, понимаешь ли.

Если связанный и плененный зверь мог бы излучать угрозу, то сейчас полковник делал это в полной мере.

— Ну… э… ладно тогда, — Винокур резко поднялся и последовал за Сэйбруком в коридор.

Отойдя, капитан выдр пробормотал Винокуру:

— Я подумал бы, что зайцами командует не этот Галлатин, а тот сварливый старый полковник!

========== Глава 60 ==========

Когда Уртблад остановил свое войско у южного подножия Саламандастрона, заходящее солнце уже целовало океанский горизонт. Вчера в этот час он еще не дал своим выдрам команды к действию, а теперь гора была успешно захвачена, бойцы Долгого Патруля — безопасно усмирены, и он стоял на пороге дома, в котором не жил уже двадцать сезонов.

Саламандастрон еще оставался тусклым и далеким плоскоголовым конусом на северном горизонте, а капитан Клистра уже спустился с небес, чтобы встретиться со своим повелителем и доложить об успехе мисси Сэйбрука. Барсук встретил новости лишь кивком, словно ничего другого он и не ожидал. Передав новости, Клистра вновь взмыл на север, чтобы присоединиться к Халприн и выдрам в обороне крепости.

В тот день Уртблад гнал свои войска вперед, и их поход усложнялся рыхлым, зыбким песком, уходившим из-под лап. Правда, чем дальше на север они шли, тем тверже становилась земля — там ночью прошел дождь посильнее, и по влажному песку было легче идти.

Во главе колонны Уртблад поставил мышиный отряд капитана Абеллона. Это позволяло сохранить приемлемый темп марша для более мелких зверей с короткими лапами. Землеройки были меньше мышей, но они шли достаточно бодро, чтобы не отставать. Тем не менее, когда они достигли подножия Саламандастрона, их лапы весьма устали.

Уртблад повернулся и окликнул капитана Маттуна. Хорек-командир обогнул ряды Абеллона, добежал до своего предводителя, резко остановился в песке и быстро отдал приветствие Уртбладу.

— Я прошу вас всех оставаться здесь, пока я первым войду в Саламандастрон, — сказал Уртблад, обращаясь к Абеллону и Маттуну. — Я не был в своём родном доме уже столько сезонов. Думаю, будет правильно, если я переступлю этот порог в одиночку. Дам вам знать, когда можно будет входить.


— Ага, — кивнул Маттун. — Это, вижу, нечто знаковое?


— Да. Было бы еще более символично, если бы я мог пройти через главный вход, выходящий к морю, но капитан Сэйбрук сказал, что он крепко запечатан. Так что я войду тем же путем, которым шли мои силы прошлой ночью. Вход там, — Уртблад указал вверх, — примерно на середине южного склона. Скорее всего, остальным тоже стоит заходить так — это ниже северного тоннеля.


— Да, сэр, — ответил Абеллон, — но это всё равно довольно высоко. Кроты от такого подъема не будут в восторге. Я пока не вижу этот вход отсюда, но, думаю, он станет заметнее, когда начнем подниматься, верно?


— Он несколько скрыт, — кивнул Уртблад. — Я поставлю снаружи кого-нибудь из птиц или выдр, чтобы указать вам путь. Но сперва я хочу осмотреть внутренности Саламандастрона, прежде чем его заполнят войска. Для меня это особенный момент.


— Понятно, — почти одновременно сказали Абеллон и Маттун.

Уртблад начал подниматься по склону.

— Дайте войскам отдых, капитаны. Уверен, они хотят размять лапы. Устраивайтесь на вечерний привал прямо здесь. Я пошлю за вами, когда придет время войти в гору.


— А когда это примерно будет, милорд? — спросил Маттун.


— Не раньше, чем стемнеет, — отозвался Уртблад через плечо. — И без костров. Мы на открытом побережье, а морские крысы зорко следят за огнями.

* * *

Осмотр крепости затянулся у Уртблада до самого вечера.

Он побывал во всех уголках Саламандастрона — от самых нижних подвалов и кладовых до крыши-плато, откуда оглядел окрестное побережье, окутанное сумерками. Было видно, что этот запутанный лабиринт туннелей был для него как старый друг. Никто из его воинов ни раз не видел, чтобы он хоть на миг запнулся или проявил неуверенность. Лорд Уртблад вернулся домой.

Но коридора к залу, где были зайцы, он избегал. Он пока не был готов встретиться с ними.

В крепости всё ещё ощущался резкий запах сонного дурмана, несмотря на все усилия выдр проветрить помещения. Халприн и Клистра большую часть дня хлопали тканью у крыши лестничного выхода, усиливая тягу. Отряд Сэйбрука прошел по всем этажам, снимая шторы и занавеси с окон. Но, похоже, чтобы воздух в крепости окончательно очистился, нужны были еще сутки.

Наконец, Уртблад велел Клистре спуститься к войску и передать, что можно входить.

Уже давно стемнело, но никто из солдат не спал после ужина — все знали, что приказ может поступить в любую минуту. Абеллон и Маттун с другими капитанами быстро выстроили войска в колонну. Несколько выдр вышли к тоннельному входу, зажгли факелы и фонари, чтобы осветить путь. К счастью, ночь выдалась ясная, и при ярком месяце подъем был куда легче, чем прошлой ночью.

Полтысячи бойцов с оружием — такого количества воинов в этих стенах не бывало уже многие поколения. Отряд кротов Утрблад направил в нижние подвальные уровни, вместе с ежами Тилламука. Отряду Бремо и выдрам Сэйбрука достались кухни, хотя большинство выдр пока оставались в коридорах у зала, где держали зайцев. Крысиный взвод капитана Чермака разбил лагерь на крыше, охраняя верхние уровни вместе с двумя хищными птицами. Другая крысиная бригада, под командованием Лорша, заняла бывшие казармы Долгого патруля, а также уровень кузницы. Ласки Маттуна, хорьки Порька и горностаи Бандона получили главный обеденный зал и прилегающие коридоры.

Когда все подразделения заняли свои места, любому зайцу, рискнувшему на побег, было бы непросто найти хоть один туннель, свободный от воинов Уртблада.

Четырнадцать канистр с сонным маслом оставались целыми. Уртблад приказал перенести их в главный арсенал, вместе со всем оружием, которое было изъято у спящих зайцев. Затем тяжелые двери оружейной заперли на три засова и поставили туда усиленную охрану. Уртблад не испытывал недостатка в оружии и припасах, но он не собирался оставлять зайцам ни единого шанса вернуть свое снаряжение.

Когда все было устроено, как он задумал, Уртблад наконец позволил себе немного расслабиться. Час был уже поздний, но он велел выдрам с землеройками приготовить из припасов кладовых самый роскошный ужин, который можно было. Ежам было поручено достать что-нибудь подходящее из винных подвалов. А затем он отправился к пленным зайцам.

* * *

Зайцы из Долгого Патруля прекрасно услышали, что войско Уртблада вошло в Саламандастрон. Если сам Лорд-барсук пока избегал появляться перед пленными, то его солдаты этого отнюдь не делали. И потому Клевистон и его товарищи оказались зрителями почти нескончаемого парада крыс и мышей, маршировавших по коридору мимо них: сначала отряд Чермака пробирался вверх к плато, затем крысы Лорша и мыши Абеллона направлялись в бывшие комнаты зайцев.

— Ей-ей, да тут целая прорва этой сволочи! — воскликнула Мелани. — Может, они просто гоняют одну и ту же толпу кругами, чтобы мы думали, что их больше, чем есть на самом деле?


— Я бы не удивился, знай я, на что способен Его Кровавость, — пробормотал Клевистон. — Но в этом случае, Мел, думаю, всё по-честному. Помнишь, Тревеллер рассказывал, что Уртблад привел с собой огромную орду с Севера? Вот держу пари, вся эта орава уже здесь, в Саламандастроне.


— Да уж, — скривился Пеппертейл. — Эти мерзкие поганцы, бродят тут, как у себя дома, да ещё и смрад по всей горе распускают, а мы сидим тут, паримся в собственном соку! Где справедливость, спрашивается?!


— Видели этих крыс? — Мизагель передернула плечами. — Живые кошмары, вот что! Никогда бы не подумала, что такие страшилища будут разгуливать по нашим родным залам!


— Крыс-то я ожидала, — пробурчала Гивадон. — Но вот эти мыши... брр! Я-то всегда думала, что мыши — мирный народец!


— Может, это какие-то карликовые крысы? — спросила Мизагель.

Гивадон фыркнула:

— Сестрица, ты что, разучилась отличать мышей от крыс?


— Ну, я просто предположила, Гиви!

В коридоре снова послышались шаги. Зайцы замолчали.

В проеме появился капитан Сэйбрук, пригнув голову, а затем быстро отступил в сторону. Фигура в красных доспехах, ступившая следом, не нуждалась в представлении. Несколько зайцев инстинктивно попятились по полу, когда Уртблад приблизился, нависая над ними, словно хулиган, отобравший у малышей их игрушки.

Барсук оглядывал двадцать зайцев молча, будто заглядывая им прямо в души. Его присутствие настолько подавляло, что ни у кого даже не возникло мысли прервать тишину.

Сэйбрук шагнул вперед и указал на Галлатина:

— Вот их главарь, милорд.

Уртблад посмотрел на указанного зайца, но лишь слегка прищурился.

— Сомневаюсь, — пробасил он, затем перевел взгляд на старшего зайца рядом. — Клевистон. Я помню тебя. Когда я покидал Саламандастрон, ты только получил звание капитана. Должно быть, теперь ты куда выше по чину. Скажи, какое у тебя звание?

В голосе Уртблада было что-то такое, что заставляло отвечать правду.

— Полковник.

Барсук кивнул.

— А мой брат не из тех, кто раздает звание генерала направо и налево. Значит, выходит, ты верховный командующий Патруля?


— Да… да, выходит так.


— Прекрасно. Нам есть о чем поговорить.

Уртблад вынул откуда-то кинжал, наклонился и ловким движением перерезал веревку, связывавшую лапы Клевистона.

— Повернитесь, полковник.

Клевистон, ошеломленный столь неожиданным поворотом, послушно развернулся спиной. Ещё один точный взмах лезвия — и его передние лапы освободились. Он тут же вновь повернулся лицом к барсуку.

Уртблад передал нож Сэйбруку, затем протянул лапу и помог Клевистону подняться на ноги.

— Прошу прощения за такое обращение, полковник. Но до меня доходили слухи, будто мне здесь теперь не рады.

Клевистон молча смотрел на него, сбитый с толку. Он представлял себе их первую встречу совсем иначе.

— Чего тебе надо? — спросил он прямо.


— Чего хочет любой властелин горы от зайцев Долгого Патруля?

Уртблад махнул лапой, приглашая Клевистона выйти из комнаты.

— Я велел приготовить для нас поздний ужин, полковник. Пройдем в главный зал, поговорим. Боюсь, пока ваши товарищи не могут разделить вашу свободу. Не слишком достойно, но, возможно, мы с тобой сумеем это изменить.

Клевистон шагнул к выходу, но на пороге обернулся, взглянув на остальных зайцев.

— Скажи хотя бы… я их вижу не в последний раз?


— Ваш вопрос доказывает, почему я здесь нужен. Поверьте мне, полковник, вы вернетесь к своим товарищам, как только мы закончим беседу. А вот будут ли они свободны — зависит от вас.

* * *

Большинство хорьков, ласок и горностаев убрали из обеденного зала ради ужина Уртблада с полковником Клевистоном. Оставили ровно столько, чтобы командир зайцев не забывал, кто теперь хозяин горы.

Уртблад занял большое кресло во главе длинного стола — ведь только оно было достаточно велико для барсука его размеров. Если Клевистона, сидевшего справа от него, коробило, что новый хозяин занял место, ранее принадлежавшее Уртфисту, то он позволил себе лишь пару недовольных взглядов. Гораздо больше таких взглядов он бросал на некоторых соседей по столу.

Большинство капитанов Уртблада были приглашены на этот ужин. Слева от барсука сидели Винокур, Варнокур и Сэйбрук, за ними — Маттун, Перретт и Бандон. Справа от Клевистона разместились Абеллон, Бремо и Тилламук. Не присутствовали только Кротоначальник и два капитана крыс — у них были другие дела. В результате Клевистон оказался лицом к лицу с тремя хищниками, и это его явно не радовало.

Повара-землеройки сумели на скорую лапу состряпать огромный овощной пирог, набитый морковью, картофелем и грибами в густой, наваристой подливке. К нему подавался горячий яблочный хлеб со специями, а посреди стола стоял кувшин свекольного вина, достаточно большой, чтобы наполнить все кубки и бокалы.

— Так скажите мне, полковник, — заговорил Уртблад, сделав глоток вина, но не притронувшись к еде. — Почему мой брат укрепляет мой дом против меня?

Клевистон не проявил интереса ни к пище, ни к напитку.

— Да уж, думаю, тот мерзкий трюк, что ты провернул прошлой ночью с выдрами, вполне достаточный ответ, во?


— Это была лишь мера предосторожности. Я — законный властелин Саламандастрона. Двадцать сезонов я был слишком занят в других местах. Но я всегда считал, что оставляю гору в надежных лапах и что лучшего управляющего, чем Уртфист, мне не найти. Теперь же я вернулся и вижу, что зайцы Патруля против меня, а мой брат готовится к войне. Как же так вышло?

Клевистон фыркнул:

— Ха! Ты серьезно спрашиваешь?


— Да, спрашиваю. Ответ кажется тебе очевидным, но я его не вижу. Разъясни мне… для моего же блага.

Полковник вскинул уши и выпрямился, стараясь выглядеть, как подобает офицеру.

— Ответ — наверху, высечен в камне, прямо там, где ты его оставил двадцать сезонов назад. Если у тебя нет ни малейшего понятия, просто прогуляйся туда и прочти сам. Всё станет предельно ясно.

Уртблад действительно выглядел удивленным.

— Мое пророчество?


— Ну конечно же, твое пророчество! — Клевистон хлопнул ладонью по столу. — Ты что, думал, это какой-то секрет? Что лорд Уртфист не пошел бы и не прочел его сам? Он чуть сердце себе не разорвал, осознав, что тебе предначертано и какую беду ты навлечешь на эти земли. Он любил тебя, слышишь? Мы все любили. Труднее всего было принять, что ты потерян для нас, что ты обречен стать злом. Но, в конце концов, мы сделали то, что было необходимо.


— Вот что мой брат сказал вам о пророчестве?


— А разве не так? — бросил вызов Клевистон.


— Нет, не так. Полковник, вы когда-нибудь читали его сами?


— Вот это номер! — Клевистон усмехнулся. — Ты же прекрасно знаешь, что оно написано вашим  барсучьим письмом, в котором никто, кроме вас, ни черта не смыслит! Но мне и не надо его читать. Лорд Уртфист сказал, что там написано, и его слов мне более чем достаточно!

Глаза Уртблада слегка затмились дымкой.

— Чтение моего пророчества едва не свело меня с ума, столь велико было его проклятие. Но я выжил, вырвался из лап безумия. А вот мой брат, похоже, оказался не таким стойким. Он не вынес груза судьбы, что легла на нас в эти времена. Я опасался, что его одолела жажда власти, желание удержать трон Саламандастрона ради собственной выгоды. Но теперь я вижу, что все куда хуже. Пророчество свело его с ума.

Клевистон резко вскочил со стула.

— Не смей так говорить о лорде Уртфисте, убийца! Если кто здесь безумен, так это ты!

Уртблад поднял лапу.

— Сядьте, полковник. Успокойтесь.

Клевистон злобно зыркнул на него глазами, но всё же сел.

— Говорю вам, полковник, мой брат заблуждается. И насчет меня, и насчет моего пророчества. Допустите на мгновение, что я прав. Конечно, вы видите во мне зло, если он внушал вам это каждый день все эти пять лет, а некому было сказать иначе.


— А вот и было кому, — возразил Клевистон. — Раз ты так хорошо меня помнишь, значит, должен помнить и старину Тревеллера.

Уртблад кивнул.

— Он был не таким уж стариной, когда я его знал. Самый быстрый заяц в Патруле. Мне приходили сообщения о нем все эти сезоны, но всякий раз, когда я отправлял разведчиков, чтобы найти его, он ускользал, словно уклоняясь от врага. Это всегда меня удивляло. Теперь я знаю, почему он так себя вел.


— Лорд Уртфист отправил Тревеллера следить за тобой вскоре после твоего ухода из Саламандастрона, — сказал Клевистон. — Все эти годы мы слышали от него, чем ты занимаешься. Так что не только один барсук заставил нас видеть в тебе врага. Тревеллер сам видел твои злодеяния и рассказывал нам о них. Так что можешь заканчивать этот спектакль с невинностью — эта чушь у меня в горле застревает, честно говоря.

Уртблад наклонился вперед.

— Назови некоторые из этих… злодеяний, если тебе не трудно. Я что-то о них не осведомлен.


— Ну, для начала, можно вспомнить то племя землероек, которое ты перебил…


— Они порабощали зверей, — резко ответил Уртблад.


— Ага… и их дети тоже были разбойниками и грабителями, во?


— Меня охватил Кровавый Гнев. С тех пор я научился не поддаваться таким безумным порывам. Можно ли сказать то же самое о моем брате?


— Лорд Уртфист никогда не убивал младенцев, — выпалил Клевистон. — И я искренне надеюсь, что он не забыл, как пробудить в себе Гнев, если ему доведется встретиться с теми, кого ты привел сюда! — Он многозначительно покосился на троих хищников, сидевших напротив.


— Пока ты упомянул лишь одну ошибку, о которой знают все мои последователи на севере и которую я бы исправил, если бы мог. Какие еще злодеяния ты мне вменяешь?


— А как насчет всех честных зверей, которых ты убил в своих походах? По словам Тревеллера, это случалось так часто, что я даже не стану пытаться перечислять.


— Все мои походы были направлены против работорговцев и других злодеев, — ответил Уртблад. — Север — суровое место, и укротить его можно только так же. Возможно, тот, кто там никогда не бывал, не способен этого понять. Если добрые звери оказывались между двух огней, то это было не по моей вине.


— Но они все равно мертвы, верно? А еще у тебя привычка входить в поселения и захватывать их, не спрашивая согласия у тех, кто там живет.


— Такого не происходит. Я лишь предлагаю добрым зверям выбор — между трудной жизнью, к которой они привыкли, и возможностью чего-то лучшего. Большинство принимают мое предложение. Но я не навязываю свою волю никому. Тревеллер мог бы увидеть это сам, если бы удосужился побывать в Полуденной долине.

Уши Клевистона дернулись.

— Ну надо же, удивлен, что ты сам об этом заговорил. Давай и правда поговорим о ней. Самые мирные звери, каких только можно встретить, а ты их держишь в осаде!

Во второй раз лицо Уртблада отразило удивление. Он отвернулся от Клевистона и посмотрел на Сэйбрука.

— Капитан, у меня Полуденная долина в осаде?

Выдра сжал челюсти, глядя на Клевистона.

— Нет, не в осаде. Мы пришли туда, предлагая союз, они отказались. Мы ушли и оставили их в покое.

Уртблад кивнул и повернулся обратно к Клевистону.

— Вот видишь —

Но Сэйбрук не закончил. Впервые в жизни он осмелился перебить своего барсучьего господина.

— Я — один из выдр Широкого потока, что веками охраняли южные границы долины. И мне не нравится, когда кто-то говорит, будто мы поступаем нечестно с этими зверями! Что ты вообще об этом знаешь, заяц? Этот Тревеллер просто не понимает, о чем говорит!

Варнокур положил лапу на плечо Сэйбрука.

— Спокойнее, капитан.

Но пока он пытался успокоить командира, капитан Бремо, землеройка, возмущенно подхватил слова Сэйбрука.

— Он прав! Этот заяц сам не знает, что несет!

Клевистон повернулся к Уртбладу.

— Если ты притащил меня сюда только для того, чтобы твои подчиненные могли на меня орать, то лучше бы ты снова связал меня и запер с моими зайцами.


— Это ничего не даст, — Уртблад поднял лапу, призывая к тишине. — Бремо, Сэйбрук, довольно. Громкие слова нас ни к чему не приведут.

Землеройка и выдра замолчали.

Уртблад вновь обратился к Клевистону.

— Возможно, это все какое-то огромное недоразумение. Я бы очень хотел в это верить. Если он так ошибся в моих действиях на Севере, то, возможно, он так же неверно истолковал мое пророчество. Жаль, что его здесь нет, чтобы объясниться.


— Да, его нет, правда? — прищурился Клевистон. — Он умчался в Рэдволл за каким-то призраком, благодаря твоему лживому шпиону. Еще один подлый и трусливый поступок в твой длинный список, во!

Винокур посмотрел на Уртблада.

— Лорд, я слышал, как зайцы говорили об этом раньше. Вы знаете Браудера?


— Я использовал Браудера, чтобы спасти жизни, — спокойно ответил барсук. — И я не собираюсь извиняться за такие меры. Я все равно пришел бы в Саламандастрон, а мои брат и его зайцы были готовы защищать эту гору до последнего. Вы действительно поступили бы так, полковник?


— До последнего зайца, — твердо сказал Клевистон.


— Тогда это явно оправдано, даже для вас. Не могу поверить, что вы бы предпочли быть убитым в бою, а не живым и здоровым, как сейчас.


— Живым и здоровым… и твоим пленником.


— Это в ваших силах. Выбор за вами.


— Что, хочешь, чтобы мы продали свои души тебе?


— Я не какой-то демон.

Клевистон окинул взглядом красную броню Уртблада.

— По виду не скажешь!


— Вы упускаете одну вещь, полковник. Я законный правитель Саламандастрона. Зайцы Патруля присягают служить властелинам горы, для защиты побережья и земель за его пределами. Это всегда было так. Вы собираетесь стать первым, кто нарушит этот договор? Я могу сидеть на троне здесь, но я один не смогу защитить все побережье, как велит мой долг, без вас. Я не прошу вас делать что-то большее — или меньшее — чем вы делали для моего брата: служить Саламандастрону так, как всегда служили зайцы. Я не думаю, что прошу слишком много.


— Ты хочешь, чтобы мы… служили тебе?


— Да.

Клевистон поджал нижнюю губу.

— Ну, в одном ты прав. Мы поклялись повиноваться властелину горы. У нас есть такой владыка, и это не ты. Ты отказался от права править здесь, когда сбежал двадцать сезонов назад. Мы верны лорду Уртфисту. Если это тебя не устраивает, может, тебе стоит просто убраться отсюда?


— Напротив, полковник, я вижу, что мне следовало бы вернуться в Саламандастрон задолго до этого, поскольку, похоже, мой брат стал совершенно непригоден для того, чтобы править здесь.

Эта фраза убедила Клевистона наконец-то прикоснуться к вину. Полковник поднял переполненный кубок и выплеснул все его содержимое в лицо Уртбладу.

— Как ты смеешь! — прорычал Клевистон. — Посылать своих выдр, как воры в ночи, с этой сонной дрянью, усыпляя нас, вместо того чтобы встретиться с нами в честном бою… после того как ты выманил большинство нас отсюда гнусной ложью! А ты притащил с собой всю эту нечисть, которой тут не место! Мне не нужно ничего знать о том клятом пророчестве что ты там замышлял на севере —  я достаточно видел своими глазами. Ты самый трусливый и бесстыдный зверь из всех, кого я когда-либо знал! А теперь у тебя хватает наглости оскорблять благородного зверя! Как ты смеешь!

Уртблад бесстрастно вытер салфеткой вино с лица.

— Полковник, вы проявляете крайнее неуважение к барсуку, который восседает на троне Саламандастрона сейчас. Что вы знаете о моих обязанностях, возложенных на мои плечи силами судьбы двадцать сезонов назад? Что вы знаете о делах барсучьих лордов — о наших преданиях, о нашей истории, о тайных желаниях и страстях, которые бушуют в наших сердцах? Что вы знаете о будущем, полковник? Я видел его. Не только однажды, когда я вырезал пророчество на стене тронного зала, но и много раз после этого. Я, как никто из живущих зверей, знаю, какая гибель вскоре постигнет нас. Вы были готовы убить меня и пожертвовать собой, чем позволить мне войти в Саламандастрон. Я старался не причинить вам вреда, но не потому, что мне так было проще, а потому, что добрым зверям этих земель понадобится каждый способный защитник. Я один смотрел в лицо бедствиям; все, что я делаю, направлено на то, чтобы подготовить земли к таким потрясениям, каких они еще не видели. Кто вы такой, чтобы говорить, что я поступаю неправильно? Вы, не имеющие ни малейшего представления об огромности судьбы, которая тяготеет над моей душой каждый миг. Капитан Бремо был прав: не стоит говорить о том, чего вы не знаете, полковник.

Клевистон встал и сделал шаг от стола.

— Я знаю достаточно, чтобы не доверять ни одному, кто вступил в союз с пиратами!

На лице Уртблада появилась недоуменная неулыбка.

— Вы думаете, я в союзе с Траттоном?


— А разве нет?


— Нет. И если мой брат хочет, чтобы вы поверили именно в это, то я еще раз повторяю, что он не годится для того, чтобы править Саламандастроном. Я бы не хотел ничего лучшего, чем вернуться в Северные земли, где меня еще ждет много работы. Но я не оставлю положение дел в таком виде. Я должен знать, что могу рассчитывать на поддержку Саламандастрона. И я останусь здесь, пока не буду в этом уверен».


— Ага, — пробурчал Клевистон, — я так и предполагал.

Уртблад махнул лапой.

— Капитан Сэйбрук, пожалуйста, проводите этого зайца к остальным.

Выдра встал.

— А если будет трудно снова связать ему лапы?


— Они могут остаться свободными.


— Но… тогда он сможет развязать всех остальных!


— И пусть. Закройте дверь в их комнату и заприте ее, а снаружи поставьте охрану. Довольно того, что нам вообще приходится держать их под замком.

Он посмотрел на Клевистона.

— Подумайте о том, что я сказал, полковник. Мое предложение в силе, а ход событий может принять неожиданный оборот.


— Я не собираюсь менять свое решение. Сэр.


— Просто подумайте об этом. Спокойной ночи, полковник.

Сэйбрук и двое ласок Маттуна вывели Клевистона из столовой. Винокур обратился к Уртбладу, который все еще вытирал вино с доспехов:

— Ну, милорд, эти зайцы, похоже, настроены против вас. Что вы думаете обо всем этом?


— У меня здесь больше работы, чем я думал. Капитан Абеллон, — Уртблад указал на обильные остатки овощного пирога, — распорядитесь отнести это зайцам после того, как Сэйбрук проведет полковника. Они не ели с тех пор, как проснулись, и я не стану лишать их еды и питья. Проследите, чтобы у них было много и того и другого. Я буду обращаться с ними достойно, даже если это убьет их.

========== Глава 61 ==========

Клевистон начал развязывать своих товарищей, как только дверь за ним закрылась и замок щёлкнул. Пока он работал, он рассказывал им всё, что произошло между ним и Уртбладом. Остальные зайцы своим ушам не верили.

— Во, он правда ожидает, что мы будем ему служить?


— Как мы служим лорду Уртфисту?


— Ну и предательство было бы!


— Колоссальная наглость, если спросить меня!


— Да он, похоже, такой же сумасшедший, как и злобный.


— Или просто глупый!


— Не глупец же захватил Саламандастрон прямо у нас из-под носа, уж это точно!


— Ну и нахальство! Говорить такую мерзость про Уртфиста, а потом звать нас на свою сторону!


— Вместе с той вонючей шайкой тварей!


— Вот уж лорд Уртфист бы удивился, вернувшись!


— Надеюсь, Уртблад хоть на колено встал и сказал: «Будьте так любезны, сэр»?

Клевистон покачал головой.

— Выпрашивать — это не в его стиле, Пеппер, старина. Сам пока не пойму, что у него в стиле, если честно. Совсем не ожидал, что всё повернется так. Честно говоря, столько лет прошло с тех пор, как я знал этого барсука, и мы слышали о нем столько ужасного… я даже не знал, чего ожидать. Не мог разобрать, где ложь, а где бред, но он ведет себя так, будто действует во имя справедливости. Как будто всё, что он делает, — это правильно и благородно. Но скажу одно: он привык получать, чего хочет. А эти выдры, крысы, мыши, ласки, землеройки, хорьки, ежи и горностаи — все они верят, что он какой-то спаситель, что он защитит их от великой беды! Когда они же поймут, что он и есть эта самая беда!


— Привык получать, что хочет, да? — хмыкнул Пеппертейл. — А вот вина в лицо он, пожалуй, не хотел! Но получил, и я считаю, что это было блестяще, полковник!


— Жаль, что это сделал не я, — вздохнул Галлатин.

Мизагель заговорила:

— Как думаете, сэр, он нас убьёт, если мы откажемся ему помогать?


— Не знаю, Миззи, голубушка. Но если честно, я и не думал, что он вообще нас оставит в живых, так что надежда ещё есть, во? — Полковник оглядел теперь уже свободных зайцев, большинство из которых разминали лапы и растягивались. — Верно ли я понимаю, что сотрудничество с Уртбладом для нас совершенно исключено?

Зайцы переглянулись, выискивая, не появилось ли среди них предательских мыслей. Несколько мгновений длилось молчание, затем Галлатин решительно заявил:

— Мы скорее сожрём собственные копья, чем доставим Уртбладу такое удовольствие!


— Вот именно!


— Верно сказано, лейтенант!


— Жаль только, что копий у нас как раз и нет, — посетовал Пеппертейл. — А то я знаю им применение получше, чем жевать!

Щелкнул замок, и зайцы замерли. Их тюремные двери с протяжным скрипом начали медленно распахиваться. Вошел одинокий мыш, согнувшийся под тяжестью кастрюли с остатками овощного пирога. За ним стояли четверо выдр, вооруженных до зубов.

Солдат-мышь поставил массивную посудину на пол.

— С поклоном от лорда Уртблада, — произнес он, пятясь к выходу. — Наслаждайтесь, а то мои мыши не ели так хорошо с тех пор, как покинули Редволл.

Выдры расступились, пропуская его, а затем дверь громко захлопнулась.

Зайцы с подозрением уставились на еду.

— Как думаете, она не отравлена? — нахмурилась Мелани.


— Нам надо есть, — сказал Клевистон. — Уртблад хочет чего-то от нас. Мы не можем голодать, вдруг представится шанс драться или бежать.

Когда они принялись за еду, сначала осторожно, потом с большим аппетитом, Мелани тихо прошептала:

— А что, если мы только сделаем вид, что согласны?

Галлатин кивнул:

— Уртблад может не ожидать, что честные зайцы солгут. Мы сыграем ему на руку, вырвемся отсюда, а потом нанесем удар.

Клевистон нахмурился:

— Он будет за нами следить. Лжец всегда ждет лжи в ответ. Но если мы откажемся напрямик, долго не протянем.

Его взгляд скользнул к высокому открытому окну, затем к кроватям, сваленным у стены. Простыни и одеяла оставались нетронутыми. Он покрутил усы, взглянув на дверь.

— Если наша главная цель — выбраться, зачем ждать, пока он сам нам это предложит?

* * *


Связанные вместе, простыни и одеяла превратились в самодельную веревку, едва достающую до широкой каменной площадки прямо под окном. С нее зайцы могли безопасно спуститься дальше вниз по горе.

Они работали как можно быстрее, зная, что их могут обнаружить в любую минуту. Но, по-видимому, выдры-охранники были вполне довольны тем, что никто не выбрался в коридор, и даже не открывали дверь, чтобы проверить пленников. Зайцы вязали узлы небольшими группами, соединяя короткие отрезки так, чтобы в итоге веревка получилась весьма длинная.

Затем они начали перешептываться, куда направиться после побега. Одни предлагали бежать на восток или юг, как можно дальше от Саламандастрона. Другие хотели нанести внезапный удар, попытаться застать силы Уртблада врасплох и отбить хотя бы часть горы. Какой смысл в свободе, говорили они, если использовать ее только для бегства?

Клевистон сразу отверг второй вариант:

— Их слишком много, а нас слишком мало. Сейчас открыты всего три входа, и можете не сомневаться, Уртблад выставил у каждого из них стражу. Наши же собственные укрепления теперь будут работать против нас. В этот раз благоразумие важнее доблести, уж поверьте! Если мы сможем незаметно выбраться отсюда живыми — для меня это уже будет победа!


— Ну а что тогда делать? — спросил Галлатин, который больше склонялся к нападению, чем к бегству.


— Присоединиться к лорду Уртфисту, — ответил Клевистон. — Он не знает, что случилось. Мы должны сообщить ему.

Галлатин с тяжелым сердцем смирился с решением командира:

— Всё равно обидно, что нам приходится бежать и оставлять родной дом в лапах той грязной своры!


— Меня больше гложет то, что они вообще смогли сюда пробраться, — пробурчал Клевистон. — Так, эта клятая веревка уже готова?

Пеппертейл дернул последний узел, проверяя прочность.

— Должна выдержать, полковник. Лучшее, что можно было сделать за такое короткое время.


— Отлично. Хорошая работа, зайцы! Теперь один конец крепко привяжите к этой ножке кровати, чтоб не выскользнул, а потом сбросьте остальное за окно. Посмотрим, что у нас вышло!

Результат оказался вполне удовлетворительным. Пока двое зайцев весом поменьше держали веревку, ослабляя нагрузку на узел, остальные восемнадцать зайцев поспешно спустились вниз на широкую каменную площадку. Затем, крепко подставив кровать к подоконнику, зайцы, державшие веревку, спустились тоже.

— Куда теперь?


— Вперед, — Клевистон указал на темную гряду гор, возвышающуюся перед ними.

Они уже собирались уходить, когда впереди замаячила тень. Камень в форме барсука вдруг заговорил:

— Значит, вот ваш ответ, полковник?

Зайцы мгновенно напряглись, готовые к бою. Но Уртблад был один.

— Не вздумай нас останавливать, иначе на твоих лапах окажется куча мертвецов! — предупредил Клевистон.

— Только мертвых зайцев, ведь я здесь один, — спокойно пробасил Уртблад. — Я не стану принуждать вас к службе. Ваша верность моему брату очевидна. Вы свободны.


— Почему ты не приказал стражникам остановить нас?


— Я уже сказал вам, полковник. Если вам так нужно сбежать от меня, значит, вы мне бесполезны. Теперь я вижу, что ваша верность моему брату важнее для вас, чем ваша истинная обязанность перед законным хозяином этой горы. Пусть будет так. Я не стану принуждать к службе тех, кто ее не хочет. Вы все еще благородные звери, хоть и заблуждаетесь.

Клевистон пристально посмотрел на него.

— Значит, ты здесь один? Что мешает нам убрать тебя прямо сейчас?

Уртблад положил лапу на рукоять меча.

— Нападайте, если хотите. Но предупреждаю: я не дам себя убить. Хотите проверить, насколько быстро я уложу двадцать безоружных зайцев?

Повисла тишина. Зайцы чувствовали, что это не пустая угроза.

Уртблад продолжил:

— Передайте моему брату сообщение. Трон Саламандастрона будет его, когда я решу, что он достоин управлять горой. Я хочу, чтобы он был моим союзником. Он не должен становиться моим врагом — слишком высока цена, если Саламандастрон окажется расколот. Война между нами будет подлинным бедствием. Я предпочту переговоры, но если он выберет войну, я не отступлю.

Клевистон пробормотал:

— Я передам. Но и без того знаю, каким будет его ответ.


— Просто передайте, — сказал Уртблад и, не добавив больше ни слова, скрылся в ночи.

* * *


Встревоженный капитан Сэйбрук встретил Уртблада, когда лорд-барсук вошел через южный тоннель.

— Они сбежали, милорд! — захлебываясь от волнения, воскликнул выдровый командир. — Зайцы вырвались из своей комнаты!


— Да, капитан, я знаю, — спокойно ответил Уртблад. — Я сам их проводил.


— Вы… но… но они сбежали! Через окно!


— Да. Очень находчиво, как и следовало ожидать от Долгого Патруля. Они не хотели признавать меня своим хозяином, капитан, и остались бы здесь лишь для того, чтобы создавать лишние хлопоты. Я позволил им уйти, чтобы этого не случилось. И я не хочу, чтобы их преследовали.


— Но, сэр! Они смогут добраться до Уртфиста и рассказать ему, что здесь произошло!


— Скорее всего, так и будет, — невозмутимо ответил Уртблад. — У меня нет причин скрывать что-либо из того, что я сделал. Я старший брат и законный правитель Саламандастрона. Это Уртфисту есть за что отвечать, а не мне — за то, что он обратил Долгий Патруль против меня.


— Да, — пробормотал Сэйбрук, еще ошеломлённый происходящим. — И против вас они теперь точно настроены, милорд. А если до войны дойдет, теперь враг на двадцать зайцев сильнее, чем был бы.


— Восемьдесят или сто зайцев — не важно. Теперь это моя гора, и я знаю, как ее защищать. Хоть от пиратов Траттона, хоть от моего брата и его зайцев.


— Как прикажете, милорд, — без особого энтузиазма кивнул Сэйбрук.

* * *


Восходящее солнце сверкало, словно огненно-оранжевый алмаз, прорываясь над горными пиками и подмигивая бегущему Патрулю. Здесь, у западных подножий гор, его лучи появлялись поздно, когда небо уже полностью заливалось бледно-голубым светом нового дня. Теперь, когда косые лучи разгоняли последние тени утра, зайцы отдыхали, обсуждая следующий шаг.

Галлатин осмотрел склоны.

— Никаких признаков погони. Похоже, барсук не блефовал.


— Если только его птицы не следят за нами сверху, — заметила Мелани.

Клевистон поднялся.

— Мы не знаем, что случилось в Редволле, и Уртфист не знает, что произошло здесь. Нам нужно снова объединить Долгий Патруль. Идем на восток.

Галлатин нахмурился.

— Через горы? У нас есть только слово Браудера, что там есть проход, а это не слишком надежный источник!


— Мелани считала, что проход есть, — возразил Клевистон.


— Ага, мы видели следы, — кивнула она. — Думаю, он был прав.


— Тогда вот что мы сделаем, — Клевистон обратился ко всем. — Нам почти нечего терять, если попробуем. Если на вершине окажется тупик, просто повернем назад. Но я доверяю первому чувству Мелани. Думаю, проход там все же есть. А если найдем его, это сэкономит нам несколько дней пути до Рэдволла. Лорд Уртфист уже должен был добраться туда, так что, надеюсь, он будет в аббатстве. Если же мы его пропустили и он уже в пути обратно, мы выясним, каким маршрутом он идет, и последуем за ним. Нас всего двадцать, мы путешествуем налегке, значит, мы должны успеть догнать их. А если их отрыв окажется слишком большим, мы просто вернёмся обратно через горы и встретимся с ними здесь, на побережье. В любом случае, мы будем рядом с лордом Уртфистом, когда он наконец встретится лицом к лицу с Уртбладом — и это главное! Браудер утверждал, что прошёл путь за три дня. Посмотрим, не сможем ли мы справиться быстрее!

Возражений не было. Зайы собрали побольше ягод и орехов, заполняя все сумки и карманы, ведь им, возможно, придётся провести ночь в горах, а там еды вряд ли найдётся. Затем, следуя за Мелани, они двинулись на юг и восток, пока снова не наткнулись на след Браудера. Когда солнце медленно поднималось к зениту, зайцы начали подъем, полные решимости выяснить, был ли этот проход очередной ложью Браудера или, на этот раз, он все же сказал правду.

========== Глава 62 ==========

Весь день, пока зайцы поднимались все выше, местность становилась все более скалистой, почва под лапами более твердой, а растительность редела. Воздух становился прохладнее, несмотря на яркое полуденное солнце, обещая холодную ночь, если им не удастся достичь перевала и начать спуск до наступления темноты.

Несколько раз тропа словно исчезала, теряясь среди осыпей и нагромождений валунов, но неизменно отважные зайцы снова находили путь, как только преодолевали эти мнимые тупики. Казалось, тропа действительно существовала, но заметить ее с земли было крайне сложно. Возможно, в рассказе Браудера была толика правды — путь действительно мог обнаружить какой-то пернатый разведчик. Конечно, о том, что эта птица была на службе Уртблада, обманщик-заяц предусмотрительно умолчал.

К позднему полудню они достигли пустынного перевала, между двумя вершинами, нависающими над ними по обе стороны. Здесь тропа действительно проходила между пиками, а местность впереди выравнивалась, оставаясь значительно ниже горных вершин. Чем выше забирались зайцы, тем медленнее они продвигались. К этому времени все признаки растительности исчезли, и со всех сторон их окружали лишь голые скалы. Здесь не обитало ни единого живого существа — даже хищные птицы, гнездящиеся в высокогорных утесах, не показывались на глаза.

Клевистону пришлось сбавить темп, как бы его это ни раздражало. Но куда хуже было бы, если бы кто-то из его зайцев вывихнул лапу или сломал кость. Дважды их путь сужался до узкого карниза, вынуждая их прижиматься к отвесной скале, чтобы избежать смертельного падения в пропасть. В некоторых местах дорожка едва позволяла двум зайцам идти бок о бок, и колонна осторожно выстраивалась в один ряд. Полковник не мог позволить себе потерять ни одного бойца, сорвавшегося в бездну.

Впереди их ждало еще такое опасное место. Скальный ландшафт слева резко обрывался в глубокое ущелье, а тропа исчезала за изгибом горного склона. Подъем, казалось, начинал выравниваться, что говорило о том, что они близки к вершине. С заходящим солнцем за их спинами, зайцы снова осторожно перестроились в один ряд и двинулись за поворот.

Клевистон, идя первым, украдкой взглянул вниз, налево, осторожно ступая по тропе и проверяя лапами каждый шаг. Обрыв здесь был глубже, чем два предыдущих, подтверждая его догадку, что они близки к самой высокой точке пути. Дно ущелья было так далеко, что Клевистон подумал: если кто-то оступится, он, возможно, будет падать целыми днями, пока не разобьётся вдребезги о невидимые внизу скалы, а может, даже провалится в глубины земли, туда, где в незапамятные времена бушовала магма, создавшая Саламандастрон, — раскаленная, безжалостная и неумолимая. Если Браудер действительно прошел этот путь в одиночку и в те сроки, которыми хвастался, он был куда лучшим зайцем, чем Клевистон был готов признать.

От головокружительного вида у Клевистона закружилась голова. Он встряхнулся, переведя взгляд обратно на узкую тропу перед собой…

… и встретился взглядом с рыжевато-карими глазами лиса в черной тунике. У его пояса висел внушительный меч, а за его спиной выстроились сорок вооруженных до зубов зверей, заполнивших весь карниз и не оставивших зайцам ни единого шанса пройти.

* * *


Махус стоял неподвижно, оценивая зайцев перед собой спокойным военным взглядом. Это были члены Долгого патруля, в этом он не сомневался, хотя их примитивное оружие совсем не походило на то, что он ожидал увидеть у профессиональных солдат. Их колонна скрывалась за поворотом горной тропы, но те, кто имел на него четкий обзор, явно напряглись в боевой готовности. Встреча с таким отрядом была последним, чего ожидал Махус, и он мог придумать лишь одну причину, по которой они могли оказаться здесь. Это говорило в пользу успеха лорда Уртблада в Саламандастроне. Однако прямо сейчас это создавало серьезную проблему для него и его воинов.

Махус бросил быстрый взгляд в казавшуюся бездонной пропасть справа. Его отряд, вероятно, превосходил зайцев численно более чем вдвое, но у Долгого патруля была слава грозных воинов. В таких условиях ни одна сторона не имела бы преимущества; обе понесли бы потери, падяя в смертельную бездну. Большая часть бойцов могла бы погибнуть таким образом. Сам Махус, находясь в голове колонны, наверняка оказался бы одним из первых, кто бы рухнул вниз, оставив своих солдат без командира.

Бой здесь был недопустим.

Махус предположил, что та же мысль пришла в голову и командиру зайцев, поскольку он заметил, как тот украдкой бросил взгляд на глубокое ущелье. Зайцы Патруля были известны стремительностью своих атак, но сам факт, что они пока не напали, означал, что они, возможно, так же не хотели боя, как и он.

Махус заставил свои лапы остаться в покое, подальше от рукояти меча и на виду у зайцев. Он не хотел совершить ни одного нападающего движения. Смотрев в глаза главному зайцу, он сказал:

— Я так понимаю, передо мной зайцы Долгого Патруля?


— Именно так, — ответил ведущий заяц, крепко сжимая в лапе грубое деревянное копье. — А ты кто такой?


— Меня зовут Махус, я командир лисьей бригады лорда Уртблада. Со мной путешествуют рэдволльцы. Мы направляемся в Саламандастрон.


— Вот как? Значит, ты только что из Рэдволла?


— Три дня назад, — кивнул Махус. — После прибытия лорда Уртфиста аббатиса велела нам уйти, чтобы сохранить нейтралитет аббатства. Иначе я бы еще был там. Здесь нет смысла скрывать правду.


— Выходит, битвы не было?


— Было решено избежать ее. И, думаю, будет в наших общих интересах, если и мы с вами сделаем то же самое прямо сейчас.

Заяц посмотрел на него уже иначе.

— Удивлен услышать разумные слова от такого, как ты!


— Значит, договорились? — спросил Махус.


— Продолжай, лис. Лорд Уртфист еще в Редволле?


— Был там, когда я уходил, и не видел признаков того, что он преследует нас. Представьте себе, когда за спиной может быть разъяренный барсук, постоянно оглядываешься назад.


— Значит, он гонит тебя прямо как следует!


— Осмелюсь предположить, что то же самое можно сказать и про вас. Вряд ли вы все здесь просто ради прогулки для здоровья.

Заяц злобно зыркнул на Махуса, стиснув зубы. Лис мгновенно пожалел о своих словах. Он не хотел допускать перепалки, даже словесной. В то же время ему было бы весьма полезно выяснить, что именно происходит в Саламандастроне. Решив сменить тактику, он задал более нейтральный вопрос:

— Все двадцать из вас здесь?


— Откуда ты знаешь, сколько нас?


— Четыре десятка Патруля отправились в Рэдволл вместе с Уртфистом. Это оставляет двадцать. И не думаю, что лорд Уртблад изгнал бы только часть из вас, оставив остальных. Так что, если вы не потеряли бойцов при обороне крепости, вас здесь должно быть двадцать.


— Да, столько и есть.


— Хорошо, — кивнул Махус, стараясь говорить как можно более примирительным тоном. — Рад слышать, что никто из вас не погиб. Любая пролитая кровь только навредила бы делу мира в этих землях.

Заяц остался холоден.

— Если ты думаешь, что будет мир, пока Уртблад командует Саламандастроном, то у тебя явно не все орехи на дереве целы. Стой мы сейчас на равнине, а не на этой клятой горе, мой посох давно бы нашел твою башку.

Махус не поддался на провокацию.

— Значит, хорошо, что мы не на ровной земле. Что возвращает нас к нашему затруднению. Мы движемся в противоположных направлениях, а места здесь едва хватает для того, чтобы пройти друг мимо друга. Если мы оба согласны, что это не место для драки, нам нужно найти способ разминуться так, чтобы это устроило обе стороны.


— Тут все просто, дружище. Ты шагнешь ближе к краю, а мы пройдем вдоль стены. Проще некуда.


— Не уверен, что могу вам доверять. Это поставило бы всех нас прямо на краю обрыва, а вас, зайцев, в безопасной позиции у стены. Что помешает вам просто столкнуть нас вниз?


— Мое честное слово, вот что!


— При других обстоятельствах, этого было бы достаточно, — ответил Махус. — Но ты только что заявил, что не прочь пустить мне кровь, и очевидно, считаешь меня врагом. Я думаю, у тебя будет сильный соблазн избавиться от меня. Ты легко мог бы оправдать это, сказав, что твой долг — устранить противника, пока есть шанс. Нет, это неприемлемо.


— Ну уж лису-то мы точно не обязаны верить!


— И это не сработает в любом случае. Даже если мы оба будем держать слово, тропа слишком узкая. Один неосторожный толчок — и кто-то полетит вниз. Нам нельзя пытаться пройти здесь, мы должны найти место пошире.


— Ладно. Тогда отведи свою банду назад, а мы проскочим и отправимся своей дорогой!


— Теперь давай рассуждать разумно. У меня вдвое больше бойцов, чем у тебя. Гораздо логичнее, если бы ты отвел свой небольшой отряд назад, к месту, где мы сможем разойтись.


— Не пойдет! Мы собираемся пересечь этот проклятый хребет и начать спуск, пока не стемнело. Не намерены мерзнуть тут всю ночь!


— Но мы уже прошли вершину, — возразил Махус. — Значит, мы поднимались раньше вас. Это дает нам преимущество. Вы должны уступить дорогу.


— Не бывать этому, рыжая шкура! Это твой хозяин выгнал нас из дома. Если ты думаешь, что мы теперь уступим тебе, то глубоко ошибаешься.

Несколько напряжённых мгновений лис и заяц сверлили друг друга взглядами. Ни один не желал уступать. Зайцы были готовы броситься в атаку по первому слову командира. В рядах за спиной Махуса тоже нарастало напряжение.

Махус услышал движение позади. Кто-то легко коснулся его плеча. Обернувшись, он увидел, что Александр и леди Мина вышли вперед и теперь стояли у него за спиной.

— Махус, пригнись, чтобы я мог перепрыгнуть через тебя, — быстро прошептал Алекс. — Если эти зайцы смогут поговорить с рэдволльцем, они, возможно, не сделают того, о чем потом пожалеют.

Махус коротко кивнул и поднял лапу, останавливая зайца-командира.

— Рэдволлец проходит!

Затем он наклонился так низко, что его морда едва не коснулась каменной тропы. Алекс ловко перепрыгнул через согнутого лиса и приземлился в небольшом пространстве между двумя предводителями.

Он протянул лапу зайцу.

— Александр из Рэдволла.

Его лапу нерешительно пожали.

— Полковник Клевистон, командир Долгого Патруля. И что это с вами, рэдволльцами, на стороне прихвостней Уртблада? Сначала тот выдра, теперь вот ты…


— Выдра? — глаза Александра расширились. — Ты имеешь в виду юного Винокура? Ты его видел? С ним всё в порядке?

Искреннее беспокойство белки за молодого послушника-выдру заставило Клевистона на мгновение задуматься.

— В полном порядке, когда я видел его в последний раз. Чувствует себя куда лучше, чем мы все сейчас.


— Ну, это хорошо. О нем беспокоились все в Рэдволле. Жаль, я не могу сообщить настоятельнице, что с Винком всё в порядке.


— Мы сами ей скажем, когда доберемся, — ответил Клевистон. — Ты только убеди этого лиса и его шайку посторониться, и мы окажемся там куда быстрее.


— Да, нам надо разобраться с этим, верно? Махус прав в одном: его отряд продвинулся дальше в пути, так что, можно сказать, они были здесь первыми. Вам действительно стоит отступить.

Клевистон решительно покачал головой.

— У нас мало времени, приятель. Видишь ли, вы направляетесь в Саламандастрон, а та гора никуда не денется. Как и Уртблад, к сожалению. Он будет ждать вас, даже если вы задержитесь. А мы, с другой стороны, должны успеть в Рэдволл до того, как лорд Уртфист покинет его. Иначе нам придется гоняться за ним по всей округе.


— Ну, кто-то из нас должен уступить, иначе мы все заночуем на этом холодном перевале. Хм, извини меня на минуту. — Алекс повернулся к лису-мечнику. — Махус, думаю, нам стоит уступить. Эти зайцы не сдвинутся с места. А если дойдет до драки, многие из нас окажутся за краем обрыва.


— Да, я знаю. — Махус стиснул челюсти в раздумьях. — Но мне не нравится терять время, и по всем правилам мы уступать не должны!


— Это не займет так уж много времени, — ответил Алекс.


— Достаточно, чтобы нам пришлось провести всю ночь здесь. Солнце уже почти зашло.


— Какой у нас выбор, Махус?


— Мне также не нравится отступать перед зайцами на глазах у моих солдат. Это плохо скажется на дисциплине.

Алекс улыбнулся.

— Но, Махус! Ты вовсе не отступаешь! Ты ведешь переговоры, а я посредник. И теперь ты делаешь то, что нужно. Это твое решение, и никто не сможет сказать иначе!

Махус обдумал это.

— Ладно, но давай сделаем это официально. — Пока Алекс обходил его и возвращался к Мине, Махус шагнул вперед, лицом к Клевистону. — В интересах мира в этих землях, полковник, я приказываю своим воинам отступить к последнему широкому участку тропы, где вы сможете пройти в безопасности.


— В интересах сохранения ваших шкур, вам лучше так и поступить, — усмехнулся Клевистон.


— Вы могли бы проявить хоть немного великодушия, полковник, — поморщился Махус.


— Великодушие, говоришь. Меня только что завоевали и изгнали. Это не особо располагает к великодушию, во?!

* * *


Махус приказал своему отряду отступить на пятьсот шагов назад. Здесь тропа расширялась, превращаясь в подобие высокогорного оврага, поднимавшегося вверх по обе стороны.

Солдаты северных земель выстроились вдоль наклонной стены, отступив достаточно далеко, чтобы Патруль мог пройти на безопасном расстоянии. Полковник Клевистон подошел к Александру и Махусу, пока его зайцы шли мимо, решив не дать лису времени на обдумывание возможного предательства. Это также дало ему возможность поговорить с белкой из Рэдволла.

— Значит, — Клевистон кивнул в сторону солдат Махуса, — это все силы, что Уртблад оставил в Редволле?


— Да, — ответил Алекс. — Когда вы доберетесь до аббатства, там будут только рэдволльцы, Уртфист и его зайцы.


— Если, конечно, его милость еще не отбыл, во?

— Да, возможно. Но мне показалось, что Уртфист собирался задержаться.


— Ну, надолго это не будет, можешь быть уверен. И ты точно уверен, что в Рэдволле все в порядке?


— Было, когда я уходил. Что сделал Уртфист после этого — кто знает?

Клевистон бросил на Алекса раздраженный взгляд.

— Осторожнее, пушехвост. Лорд Уртфист тут вообще-то хороший парень!


— Ну, лорд Уртблад не появлялся у наших ворот с угрозами осадить аббатство или перебить его гостей!

Уши Клевистона дернулись.

— Скажу тебе, звучит это как-то не очень. Это действительно произошло?


— В общих чертах, да. Ваш командир, знаете ли, не очень-то умеет заводить друзей. Лично я считаю, что он одержим… и, возможно, опасен.


— Чт… что… эй, ты точно рэдволлец?


— Не обижайтесь, полковник. Когда доберетесь до Рэдволла, сами увидите, что большинство нас считало так. Я только надеюсь, что он не натворил ничего плохого после того, как настоятельница впустила его. Он явно был не в настроении.


— Ну, ты же не можешь его винить, а? Его хитроумный братец переиграл его, он потерял Саламандастрон, да еще и выяснил, что Рэдволл под влиянием Уртблада…


— Рэдволл под влиянием самого себя, — резко ответил Алекс. — Мы не собираемся принимать чью-либо сторону.


— Тогда что ты тут делаешь?

Алекс бросил взгляд на леди Мину.

— У меня… личные причины.


— А как насчет того выдры-молокососа, что пришел к нам, когда мы были пленниками, неся вздор о том, что он хочет быть миротворцем?


— Он не притворялся, полковник. Винокур был послан с Уртбладом как посол и посредник. Не обманывайтесь его молодостью — он владеет дротиком не хуже лучших воинов и знает историю Редволла лучше многих обитателей аббатства, вдвое старше его. Он пытался предотвратить войну… и это вполне в духе Редволла.


— Ну да, прямо блестяще у него вышло. Стоял в сторонке и смотрел, как Уртблад захватывает Саламандастрон.


— А он должен был остановить это? — вспыхнул Алекс. — Или, может, бежать вперед и предупредить вас о планах Уртблада? Вы ведь еще живы, не так ли?

Клевистон покачал головой.

— Если Уртблад выиграет во всем этом, ты очень скоро поймешь, что это и твое дело. От него не будет спасения ни Стране Цветущих Мхов, ни Рэдволлу.


— Ну, по крайней мере, Винокур в безопасности, — вздохнул Александр. —  Полагаю, он больше не будет играть в миротворца, раз уж вы все направляетесь в Редволл.


— Во, не переживай. Если он задержится в Саламандастроне, он увидит нас еще не раз… и в весьма внушительном количестве!


Когда последний заяц прошёл мимо, Клевистон двинулся следом, не спуская глаз с Махуса и не поворачиваясь к северянам спиной. Затем он исчез за изгибом горной тропы вместе со своим отрядом.

* * *


— Слава меху, все обошлось! — выдохнул Александр. — В какой-то момент мне казалось, что зайцы готовы напасть, даже ценой собственной жизни.


— Я думал так же, — признал Махус. — Этот зверь верен долгу, но ему не чужда забота о своих солдатах. К счастью, он не стал рисковать ими в бессмысленном бою. Хотя, уверен, он жаждет битвы после случившегося в Саламандастроне. Нам просто повезло.

Мина скрестила лапы.

— Пусть приходят. Я не отступлю!


— А я не рад тому, как все сложилось, — покачал головой Махус. — Мы потеряли время и теперь застряли на высоте. Солнце уже зашло, а впереди еще опасные участки. Придётся ночевать здесь, нравится нам это или нет.

В ущелье уже сгущались сумерки, и становилось холоднее. Без укрытия и одеял ночь обещала быть долгой и неуютной.

— Спустимся, пока еще что-то видно, — предложил Алекс.


— Сомневаюсь, что это поможет, — возразила Мина. — Внизу нас ждет морской ветер. Мы не успеем спуститься достаточно низко. Здесь рельеф хотя бы немного нас защитит.


— Возможно, но ущелье узкое, ветер может быть ещё сильнее, — задумчиво сказал Махус.


— Не сильнее, чем на открытых склонах, — настаивала Мина. — Я знаю, о чем говорю. Останемся здесь.

Махус кивнул.

— Хорошо. Я доверяю тебе. Так у нас хотя бы будет свет для спуска завтра. Если повезет, к вечеру будем у Саламандастрона.

* * *


Холодной ночью самой большой проблемой стали замерзающие лапы.

Особенно страдали крысы и землеройки. Махус рассадил их между лисами и хорьками, чтобы согреть. Сам он с Андрусом заняли места по краям, принимая на себя порывы ветра. Они не жаловались.

Мина и Александр прижались друг к другу, обвив лапы пушистыми хвостами. Их согревала не только шерсть. Когда взошла луна, они наблюдали, как пар от дыхания растворяется в воздухе.

— Бррр! — поежилась Мина. — Если так холодно летом, не хочу знать, что здесь зимой!


— Тогда все занесено снегом, — усмехнулся Алекс. — Мы бы сейчас сидели в сугробе.

— Или под ним, — добавил Махус. — Главное, чтобы к утру никто не обморозил лапы. Потерять бойца сейчас — смертельно.


— Удивлен, что вы не носите сапоги, — заметил Алекс.


— Только зимой, — ответил Махус. — В остальное время они мешают. Ты ведь не представляешь белку в сапогах?

Алекс усмехнулся. Мысль о белке, неуклюже прыгающей по деревьям в обуви, была забавной.

— В любом случае, — продолжил Махус, — никто не думал, что в походе в Страну Цветущих Мхов понадобятся сапоги.


— Теперь придется просто пережить ночь, — вздохнула Мина. — Если кто не сможет идти утром, его придется оставить.


— Пусть все немного разомнут лапы, — решил Махус.


— А кто вообще спит? — фыркнула Мина. — Думаю, этой ночью никто глаз не сомкнет.

Алекс прижался к ней еще крепче.

— Бывали места и хуже… и компания похуже тоже.

Махус понимающе улыбнулся. Другой лис справа от Александра закатил глаза от этой романтической глупости, а затем прижался к ласке с другой стороны.

* * *


Несмотря на холод, многие все же задремали. С рассветом Махус поднял солдат. Некоторые ворчали, но знали, что приказ обсуждению не подлежит.

К счастью, никто серьезно не пострадал, хотя лапы у многих оставались скованными от холода. Однако марш был возможен, и вскоре отряд снова двинулся в путь. Греясь в утреннем солнце, они радовались тому, что ещё немного — и их ждет теплая, безопасная крепость.

По крайней мере, они надеялись на это. Ведь другой Лорд-барсук тоже был где-то рядом… и наверняка готовился вернуть свою гору любой ценой.

========== Интерлюдия с выдрами ==========

Винокур начал думать, что ему следовало родиться морской выдрой.

Прошло утро после «побега» Долгого Патруля из Саламандастрона, и теперь, когда зайцев больше не было в крепости, Винокур мог заняться другими делами. Трудно было играть роль миротворца, когда одна из сторон просто сбежала. А поскольку он, как рэдволлец, поклялся сохранять нейтралитет, он не мог с чистой совестью помогать Уртбладу в подготовке к возможной войне между двумя барсуками. Эти приготовления занимали практически всех бойцов армии Уртблада и затрагивали почти каждый уголок огромной крепости, оставляя мало места для праздного наблюдателя. Чувствуя себя не к месту, Винокур направился к побережью у западного подножия горы.

Оттуда оставалось всего несколько шагов до мягких бирюзовых волн летнего моря. Теперь он стоял, глядя на бескрайний океан, пока его пенистый прибой ласково омывал лапы. Он думал, что преодолел свой страх перед бескрайними водами во время ночного заплыва с отрядом вторжения, но, снова столкнувшись с морем при ярком солнечном свете, понял, что сомнения вернулись.

Действительно ли он плыл в том другом мире, далеко за линией прибоя? Какие морские исполины делили с ними ту воду, возможно, всего в нескольких мощных гребках хвоста от того, чтобы сомкнуть свои огромные пасти, способные проглотить выдру целиком? Винокур поежился, стоя под тёплыми лучами утреннего солнца. Казалось, что он наслаждался тем ночным путешествием, но теперь, когда у него появился шанс снова погрузиться в море, он колебался.

Его раздумья прервал отряд выдр под началом Сэйбрука — включая его собственного отца, Варнокура, — направлявшийся к берегу. Уртблад дал им особое поручение. Хотя крепость стояла у самого берега, зайцы и барсуки не были ни хорошими пловцами, ни искусными рыбаками, и поэтому морские богатства оставались для них недоступными. Уртблад намеревался это изменить… и у него были подходящие для этого задания.

У него были сети, неводы и все другое для подводной охоты. Сегодня выдры были освобождены от всех других обязанностей, чтобы пополнить запасы еды в крепости.

Когда Сэйбрук объяснил Винокуру этот план и с воодушевлением пригласил молодого редволльца разделить веселье, его колебания начали рассеиваться. В окружении товарищей и собственного отца, в прозрачных водах, где можно было заранее заметить любую опасность, он выглядел бы глупо, если бы отказался из-за каких-то неясных страхов. Но он все равно колебался. Потребовались общие уговоры, а скорее — поддразнивания всего отряда, чтобы Винокур, наконец, согласился отправиться на рыбалку.

Варнокур был в приподнятом настроении:

— Ха! Нас не пустили в бой за эту груду камней, Винк, но теперь мы покажем, на что способны! Никто не обловит нас с тобой, когда мы в форме, да?


— Э, да… — Винокур дипломатично не напомнил, что весь его рыболовный опыт сводился к урокам Монтибанка в пруду Рэдволла, ведь его отец проводил в аббатстве всего несколько дней в году.


— Так и должно быть, а? Двое из нас, кто стоял в сторонке, пока эти речные волки пожинали славу за захват Саламандастрона, теперь докажем свою ценность… заставим этих толстохвостых радоваться, что взяли нас с собой!

Но Сэйбрук заметил неуверенность Винокура:

— Ты с нами, Винк?


— Ну…


— Конечно, он с нами! — рассмеялся Варнокур. — Даже якорь его не удержит! Верно, Винк?

Винокур посмотрел на отца, затем на Сэйбрука, а затем — на мерцающее море. Там, под волнами, скрывались тайны и чудеса. Кроме того, если он останется на берегу, потом он будет жалеть об этом всю жизнь. Жизнь дана, чтобы ее проживать, а кто знает, доведется ли ему снова увидеть океан?

Он сжал челюсти и выпрямился.

— Конечно, я с вами!


— Тогда снимай рясу и присоединяйся к остальным! — подбодрил Варнокур.

Винокур аккуратно свернул одежду и оставил ее на скале выше линии прилива.

— Ладно… давайте ловить рыбу!

К концу того первого дня сомнения Винокура по поводу плавания в океане исчезли навсегда. Подводный мир был местом безграничных чудес. Солнечные лучи, падающие с рябящей поверхности сквозь водно-зеленую воду, позволяли Винокуру ясно видеть на глубине многих длин тела. Он впервые увидел, как на самом деле выглядят светящиеся медущы: крошечные овальные тела размером и формой с крыжовник, но кристально чистые, так что их почти невозможно было разглядеть, если только не искать их самым тщательным образом. Восемь мерцающих полос проходили по их поверхности от одного конца до другого, и солнечный свет играл на них переливающимися волнами зеленого, фиолетового, оранжевого, красного, желтого и синего цветов. Удивительно, что существа, которые ночью светились как холодный огонь, при дневном свете переливались всеми цветами радуги, как живые драгоценности! Это были самые прекрасные существа из всех, что Винокур когда-либо видел, и теперь, зная их истинную природу, он никогда бы не подумал попробовать одно из них на вкус, как это раньше сделал Олимпо.

За каждым медузами тянулись два длинных перьевых венчика — тонкие белые нити, едва заметные, чем сами овальные тельца. Они были липкими на ощупь, и несколько раз Винокур обнаруживал, что они прилипают к его лицу и другим частям тела, когда он проплывает сквозь них, не подозревая об этом. Единственный способ избежать этого, как он понял, — плыть быстро, чтобы поток воды, проносящийся над его гладкой фигурой, смыл их.

Но медузы были лишь верхним слоем чудес, которые можно было здесь найти. Сэйбрук и другие выдры, имевшие опыт работы в океане, повели остальных на морское дно, где находилось большинство легкодоступной еды. Они показали, как можно найти, поймать и принести на песчаный берег различные виды добычи.

А какое здесь было разнообразие! Глыбы мидий с раковинами иссиня-черного цвета, чьи привязи можно было отрезать от камней острым ножом. Морские гребешки с их причудливыми двойными рядами голубых глаз, которые пытались убежать от поимки, клацая своими двустворчатыми раковинами. Волнисто-чешуйчатые петушки, которых находили так же, как и моллюсков, но они были меньше и легче переносились. И, конечно же, креветки, которых было столько, что хватило бы на сотню прудов в Рэдволле. Выдры набирали их в один пузатый сачок за другим. В мгновение ока они наловили столько, что хватило бы на суп из креветок для каждого солдата Уртблада.

Весь тот день чудеса сыпались на Винокура нескончаемым потоком. Помимо медуз были и другие желеобразные существа: плоские, похожие на гигантские обеденные тарелки с четырехлистными клеверными узорами лавандового или желтого цвета в центре, или большие белые шары с волнистой фиолетовой каймой и кустистыми, похожими на губки лапками, торчащими из их нижней части. На скалах росли цветы всех мыслимых оттенков, лепестки которых беззаботно развевались в приливах и отливах, но на самом деле это были животные, а их трепещущие руки несли жалящую смерть любой мелкой рыбешке, которая на них наткнется. Колючие круглые шары, больше похожие на живых иголок, чем на ежей, которые, несмотря на отсутствие глаз, каким-то образом направлялись на Винокура при каждом его приближении. Многорукие звездообразные существа медленно ползали по скалам и питались мидиями и устрицами, медленно раздвигая двойные раковины и просовывая между ними рот (или это был желудок?). Было даже одно существо, похожее на уродливый грязный огурец, лежавший на песчаном дне, которое, казалось, выплюныло все свои внутренности на Винокура, когда тот подплыл к нему... а потом медленно уползало, легко и непринужденно!

Но самое удивительное, что в тот день Винокур узнал, что есть рыбы, которые действительно летают! Сначала он увидел их краем глаза и подумал, что ему, конечно, мерещится. Но когда он рассказал об этом Сэйбруку, капитан выдр заверил его, что да, действительно есть рыбы, которые используют боковые плавники как крылья для скольжения и могут перемещаться с помощью хвоста на довольно большие расстояния.

— Но есть их вредно, — заключил Сейбрук и снова нырнул под воду.

Некоторое время Винокур оставался на ногах, ступая по воде и покачиваясь на волнах, и наблюдал за летучими рыбами. Чтобы поймать их, нужно было быстро смотреть по сторонам, поскольку невозможно было предугадать, где они всплывут в следующий раз. Винку захотелось вернуться в Рэдволл и рассказать обо всем этом своим друзьям из аббатства.

Несомненно, в этой стране чудес были вещи, способные вселить страх в сердце даже самой отважной выдры. С первым из них Винокур столкнулся, когда сосредоточенно копался в моллюске. Взглянув вверх сквозь взбаламученный ил, он увидел кошмарный образ, состоящий из глаз-стебельков, копьевидных усиков и грозных клешней, которые пытались перекусить его пополам за талию. Винокур выронил моллюска и в тревоге отпрянул в сторону.

Сэйбрук и несколько его спутников, заметив его стремительный подъем, последовали за ним. Выплевывая воду, которую он нечаянно проглотил, Винокур описал существо, как мог, не зная, поверят ли ему.

Лицо Сэйбрука озарилось.

— Омар, парень! Отличная добыча!


— Но, но, эта тварь больше любого из нас! И она только что пыталась разделить меня надвое!


— Просто надо знать, как с ними обращаться, вот и все! Тулия, Брот, принесите мне веревки — мы покажем этим сухопутчикам, как это делается!

И он им это показал. Сэйбрук и его товарищи ловко проказали, как несколько выдр, работая в команде, могут надежно связать смертоносные клешни омара. Выдры были гораздо быстрее и проворнее его, не говоря уже о том, что гораздо умнее, и за очень короткое время они сделали омара безвредным. Или почти безвредным: он все еще мог размахивать своими связанными клешнями, как дубинками, а выдры старались избегать их. Сэйбрук и шестеро других схватили омара за одну из остроконечных лап  вытащили увесистое существо на поверхность.

Винокур с Варнокуром изучали его с расстояния в несколько безопасных шагов.

— Ужас! — воскликнул отец-выдра. — Да это же креветка из моего худшего кошмара! Капитан, вы точно уверены, что это съедобно? У него броня толще, чем мой хвост!


— Да ну, не все так страшно! — Сэйбрук хлопнул омара по длинному хвосту. — В этом самом хвосте мяса хватит, чтоб накормить весь наш отряд выдр. — Он шагнул вперёд и похлопал по одной из связанных клешней. — А в этих самых челюстях, что едва тебя пополам не разрезали, Винк, и вовсе полно лакомого мяса. Да вкуснее любой креветки, говорю вам. Пошли, друзья, посмотрим, не найдётся ли еще парочка таких!

Сэйбрук повёл большинство своих товарищей обратно в море. Брот, Олимпо и Росбор остались, спутывая ноги омара сетями, чтобы тот не смог уползти обратно в воду. Два редволльца наблюдали за этим с интересом.

— Скажите, а как мы его прикончим? — спросил Варнокур.


— Ну, — рассмеялся Росбор, — сначала нужно раздобыть о-о-очень, очень, очень большую кастрюлю…

До конца дня выдры поймали еще двух лобстеров. Этих гигантов добавили к уже собранному улову: корзине моллюсков, половине корзины гребешков, рапанов и сердцевидок, двум корзинам мидий и устриц, а также пяти корзинам креветок. Часть добычи была отправлена на кухню еще днем, чтобы землеройки успели заранее приготовить креветочный суп и похлебку из моллюсков к ужину. Однако когда выдры прибыли позже с остальной частью улова, большинство поваров с криками бросились вон из кухни. Что, впрочем, оказалось к лучшему, ведь только выдры знали, как правильно готовить омара. Им даже пришлось наведаться в оружейную за боевыми топорами и тяжелыми пиками. Но когда ночью все отведали результат их трудов, никто не пожалел о потраченных усилиях.

Невероятно, но за один ужин голодное войско умяла весь улов выдр. А это значило, что на следующий день им предстояло вновь выходить в море…

Но ни одна выдра даже не подумала жаловаться. Благодаря наставлениям Сэйбрука и нескольких других «старых морских волков» весь отряд теперь чувствовал себя в прибрежных водах как дома. А будучи прирожденными рыбаками, они предпочли бы этот труд любой работе, которую им могли бы поручить в Саламандастроне. Винокур полностью разделял их мнение: на следующее утро он без колебаний нырнул в волны, с радостью вновь окунувшись в этот чудесный мир.

К полудню они уже собрали внушительное количество креветок, моллюсков и устриц, разложив добычу выше линии прилива. К тому же, им удалось вытащить на берег первого за день омара.

Винокур возле большой подводной пещеры наткнулся на краба. Он и Сэйбрук вынырнули, чтобы обсудить находку.

— Держись подальше от крабов, — строго предупредил Сэйбрук. — Они куда опаснее любых омаров! А мяса в клешнях так мало, что оно того не стоит.


— Понял. Ты здесь главный знаток, — кивнул Винокур, глядя в сторону берега. — Так мы рискуем выловить всю живность в округе. Еще день-другой — и не останется ни одного существа с плавниками или клешнями на расстоянии заплыва от Саламандастрона!

Сэйбрук лишь отмахнулся от таких опасений.

— Это ж не ваш уютный пруд в Аббатстве, Винк, и даже не широкие речные просторы. Море постоянно меняется. То, что есть сегодня, завтра может исчезнуть, но на его месте появится что-то новое. Мы можем рыбачить весь сезон и даже не заденем краешек тех богатств, что здесь водятся. Да мы ведь еще даже не приступили к настоящей рыбалке! Сельдь, макрель, сардина, кефаль, каменный окунь, тунец, хек, минтай, треска, сайда, палтус, камбала…


— Ого! — Винокур ошеломленно распахнул глаза. — Похоже, еды тут хватит на всех!


— Чтобы в море стало заметно меньше рыбы, пришлось бы родиться еще миллионам выдр, — усмехнулся Сэйбрук. — Это же море!

К середине дня случилось нечто странное. Пока Винокур плыл в толще воды между поверхностью и морским дном, мимо него мелькнуло странное существо. Именно мелькнуло — ведь оно было вытянутое, как толстая стрела, и неслось зигзагом с невероятной скоростью. Оно промчалось так быстро, что выдру даже не удалось разглядеть деталей.

Оглядевшись, не прячется ли где еще парочка таких созданий, Варнокур посмотрел в сторону открытого моря…

И увидел живую стену существ, стремительно надвигающуюся из глубин. Эта подводная стена простиралась от поверхности до самого дна, не оставляя ни единого прохода. А сама стена — несметные тысячи этих стрелоподобных существ, плывущих в унисон — была устремлена прямо к берегу.

Еще несколько тварей промелькнуло мимо Винокура, пока он плыл к поверхности. Он оглядел волны в поисках своих собратьев-выдр. Может быть, эти рыбы-стрелы безвредны? Но те несколько, что он видел вблизи, казались длиной с его ласту. При таком количестве надвигающихся на них рыб он не считал разумным становиться на их пути.

Сэйбрук всплыл рядом с Варнокуром.

— Кальмары! — крикнул он рэдволльцу и нескольким другим, оказавшимся в пределах слышимости. — Надо немедленно вывести весь отряд на берег!

— Кальмары? Они опасны? — спросил Винокур. Но Сэйбрук уже снова ушёл под воду. Винокур тоже нырнул, следуя за капитаном выдр.

Почти все выдры уже заметили огромное скопление существ и замерли в ожидании. Тех немногих, кто был слишком увлечен поиском добычи на дне, быстро предупредили, и вскоре весь отряд мощными гребками устремился к берегу.

Но они не успевали. Косяк настиг их слишком быстро, а до берега было слишком далеко, чтобы добраться туда на одном дыхании. Если бы выдрам не нужно было всплывать за воздухом, они, возможно, смогли бы удержать небольшой отрыв. Но теперь перед ними стоял выбор — захлебнуться или быть настигнутыми.

Ни одна выдра не выбрала бы утонуть — их инстинкты были слишком сильны. Они всплыли, глотая воздух, даже несмотря на то, что передний край косяка уже накрыл их. Они скорее станут добычей, чем пойдут против самой своей природы.

И вдруг все закончилось. До берега оставалось еще немного, когда преследующая их масса резко свернула в сторону, словно один огромный зверь, управляемый единым разумом. Варнокур понял, что они вышли на слишком мелкие воды, где косяк уже не мог двигаться дальше. Чтобы продолжить погоню, кальмары должны были бы так плотно сжаться друг к другу, что между ними не осталось бы и капли пространства. Но, похоже, не только выдры инстинктивно избегали удушья!

Сорок с лишним тяжело дышащих выдр выбрались из прибоя и рухнули на мокрый песок. Винокур обнаружил, что упал прямо между своим отцом и Сэйбруком.

— Вот это… нам повезло… да? — прохрипел молодой выдр. — Что бы… эти кальмары… сделали с нами?


— Да ничего, скорее всего, — пробормотал Сэйбрук.


— Чего?! — воскликнули два рэдволльца в один голос.


— Честно говоря, — продолжил Сэйбрук, — я бы не прочь поймать парочку сетями. При других обстоятельствах.


— Но… но зачем тогда мы убегали? Из-за того, что их было так много?


— В каком-то смысле, да. Видите ли, кальмары обычно мигрируют только ночью. А если целая орда несется среди бела дня, значит, их что-то гонит. И, скорее всего, это кто-то, с которым нам лучше не встречаться. Я подумал, что нам лучше выбраться на сушу до того, как оно появится. — Сэйбрук сел и, приложив лапу ко лбу, вгляделся в волны. — А вот и оно!

Все выдры проследили за его взглядом. За линией прибоя над водой на мгновение показались три черных холма. Из каждого взметнулся влажный фонтан, а затем они снова скрылись. Вслед за ними в воздух взметнулись белые всплески — существа ушли в глубину.

Выдры вздохнули, словно по команде.

— Ого! — воскликнул Варнокур. — Что это за чудовища?!


— Их называют косатками, — ответил Сэйбрук. — И, пожалуй, даже сам лорд Уртблад не стал бы с ними связываться.


— Еще бы! — кивнул Варнокур. — Кажется, каждая из них могла бы заглотить десяток выдр одним махом. Самые огромные рыбины, что я когда-либо видел!


— Это не рыбы, приятель. Их кровь такая же теплая, как у нас с тобой. Косатка — это кит. В море найдутся и киты покрупнее, но нет никого опаснее. Хитры, как лисы. Даже акулы боятся косаток!

Эти слова положили конец рыбалке на сегодня. Выдры взвалили на себя единственного пойманного омара и потащили его к горе. Косатки ещё раз показались из воды, выпустив прощальные фонтаны, напоминая о том, что выдры здесь лишь гости. И что, когда истинные хозяева морского царства выходят на охоту, лучше всего оставаться на твердой суше.

========== Часть IV. Огненная скала. Глава 63 ==========

Глубокий, гулкий голос Уртблада можно было услышать сразу же.

— Капитан Лорш!

Крысиный командир мгновенно вытянулся по стойке смирно, когда его повелитель-барсук приблизился.

— Да, милорд?

Уртблад жестом указал на других крыс, стоявших у тоннеля.

— Я отправил взвод капитана Чермака в восточные предгорья за провизией. Они вернутся не раньше, чем стемнеет. Пока их нет, переведите свой отряд на вершину кратера.


— Так точно, сэр! А что насчет охраны этого уровня?


— Зайцы ушли, капитан. Нам больше незачем держать охрану по всей внутренней части горы. Теперь любая угроза для нас исходит извне Саламандастрона… именно поэтому ваш отряд должен занять плато, чтобы следить за побережьем.


— Так точно! Немедленно займусь этим, милорд!

Пока Лорш собирал своих крыс для нового задания, Уртблад спустился на уровень ниже нашел капитана Абеллона, тренировавшегося со своими боевыми товарищами в одном из больших общежитий Долгого Патруля. Бывшие обитатели крепости оставили ее хорошо укреплённой в ожидании его прибытия или нападения морских крыс Траттона, так что войскам оставалось лишь поддерживать боеготовность. Все крупные оконные бойницы, до которых можно было добраться снаружи, были замурованы, а у оставшихся окон скапливались запасы оружия и боеприпасов. Это оставляло достаточно времени для тренировок, ухода за оружием, изучения планировки крепости или просто отдыха после долгого похода из Редволла.

Капитан-мышь поднял голову.

— Приветствую, милорд! — бодро произнес Абеллон, убирая короткий меч в ножны. — Просто поддерживаю свою команду в лучшей форме!


— И хорошо делаете, капитан, судя по тому, что я вижу. Но я уже привык ожидать такого уровня дисциплины от моего мышиного отряда. Вы еще ни разу меня не разочаровали.


— И не собираемся, сэр! — с жаром воскликнул Абеллон. Ничто так не поднимало боевой дух воина, как хорошая тренировка.


— Отлично. Я только что отправил взвод капитана Лорша на уровень выше. Они займут позицию на крыше до конца дня. Я же буду еще долго занят. Предпочел бы, чтобы меня не отвлекали. Передайте это капитанам Маттуну, Порьку и Бандону, хотя не думаю, что их войска поднимутся сюда.


— Они будут в курсе, сэр.


— Хорошо. Продолжайте, капитан.

Поднявшись на теперь уже пустующий уровень, Лорд-барсук направился к коридору, который, казалось, заканчивался тупиком. Но Уртблад знал все тайны своего прежнего дома, в том числе и эту. Своей могучей силой он отжал каменную плиту и открыл скрытую комнату. Это было сердце горы, далеко от окон и тоннелей, ведущих наружу. Держа в каждой лапе по факелу, Уртблад шагнул вперед в тронный зал Саламандастрона.

Там, слева, его ожидало пророчество, высеченное в камне, точно таким, каким он оставил его двадцать сезонов назад. Его брат не добавил ни единой надписи за это время; изгиб стены за его высеченными словами судьбы оставался гладким и нетронутым.

Уртблад долго вглядывался в грозные строки. Он не нуждался в том, чтобы перечитывать древние символы барсучьего письма — каждое слово было запечатлено в его памяти. Но он все же перечитал его несколько раз, внимательно проходя взглядом строки сверху вниз и обратно. Видеть эти высеченные знаки наяву было не то же самое, что просто знать их. Здесь пророчество обретало свою сущность. И теперь, когда он знал, насколько неверно его брат истолковал его, даже настроив Долгий Патруль против их законного повелителя, Уртблад хотел понять, как Уртфист мог так исказить смысл их общей судьбы.

Но он не мог этого понять. Сколько бы раз он ни перечитывал пророчество, как бы тщательно ни разбирал каждую строчку, пытаясь представить, как оно может выглядеть в глазах других… Уртфист просто ошибался, и точка. Уртблад должен был иметь свободу действовать так, как считал нужным, чтобы защитить эти земли, а это означало объединение всех существ под его твердой лапой. Любой, кто противостоял ему, становился врагом мира и, возможно, всей земли.

Даже его собственный брат.

Он бесстрастно развернулся и зашагал дальше в глубь зала. Дальняя стена изгибалась, образуя большую нишу, в центре которой возвышался массивный каменный трон. Сейчас этот трон пустовал, хотя, согласно преданиям Лордов-барсуков, здесь, в полном боевом облачении, на протяжении многих поколений находились останки Лорда Броктри. Он был одним из первых барсуков, ставших повелителем горы. Что в конце концов случилось с его останками, Уртблад не знал. Трон был пуст, когда он и Уртфист впервые  в юности прибыли в Саламандастрон. Надпись у основания трона гласила, что его пустота — символ одиночного служения и жертвы, которые требуются от каждого Лорда-барсука.

Одна из стен ниши выпирала вперед из-за массивного валуна, лежащего на полу. Этот камень тоже нес на себе надпись, куда более древнюю, чем та, что у подножия трона. Уртблад подошел к выгнутой поверхности, его морда почти коснулась камня, и он поднял один из факелов.

Покати меня.

Именно это он и его брат сделали много сезонов назад, прежде чем тень пророчества изгнала его из дома и превратила Уртфиста в его врага. Они вместе исследовали тайны горы вскоре после того, как стали ее правителями. Тронный зал не был для них новостью; Уртблад наткнулся на него еще во второй или третий день их пребывания здесь. Но когда они прожили в Саламандастроне уже большую часть сезона,  впервые они заметили едва видную надпись, вырезанную на поверхности валуна. Следуя указанной команде, они изо всех сил старались сдвинуть камень с места. Наконец, им это удалось. Так перед ними открылась одна из величайших тайн Саламандастрона.

Теперь у Уртблада не было рядом брата, чтобы помочь ему, но он был старше и сильнее, а пламя пророчества жгло его изнутри. Этот неугасимый огонь толкал его на свершения, превосходившие то, что требовалось сейчас. Он уперся в один из боков валуна, его ноги напряглись, словно стальные опоры. Вспоминая, как камень двигался в юности, он широко расставил лапы, готовясь направлять его в нужную сторону. Затем он толкнул камень изо всех сил.

Сначала ничего не произошло. Но для Уртблада него не существовало неудачи. Он сдвинет этот камень, он должен был его сдвинуть, и сомнений в этом не было. Он удвоил усилия, толкал сильнее, еще сильнее, сражаясь с равнодушной тяжестью камня. Его мышцы напряглись так, что, казалось, готовы прорваться сквозь шкуру, пульс стучал в ушах, дыхание сбилось на прерывистые рывки. Он стиснул зубы, сдерживая крик, чтобы не привлечь внимания тех, кто мог бы услышать. Вместо этого из его груди вырвался сдавленный, утробный рык.

Наконец, валун дрогнул, накренился, немного сдвинувшись с места. А затем, когда он начал катиться, исход был предрешен… не то чтобы в этом когда-либо были сомнения в голове Уртблада. Спустя несколько мгновений валун откатился на несколько шагов, остановившись рядом с пустым троном.

Тяжело дыша, Уртблад посмотрел в широкую яму, открытую после удаления валуна.

Здесь, в скрытой комнате под тронным залом, покоилось сокровище Лордов-барсуков Саламандастрона. И, поскольку это было хранилище воинов, большинство находившихся там ценностей имело военное назначение. Конечно, там были золотые и серебряные кубки и блюда, драгоценные камни, жемчуг. Но эти украшения меркли в сравнении с оружием непревзойденного качества: мечами, щитами, копьями, боевыми топорами, булавами, пиками и алебардами, кинжалами и ножами. Все они были выкованы Лордами-барсуками на протяжении множества поколений. Там же находились и доспехи, достаточно многочисленные, словно в ожидании того дня, когда десятки правителей горы должны будут встать на ее защиту.

На самой вершине сокровищницы лежал один полный комплект доспехов. Внутри него покоился скелет барсука. Его пустые глазницы теперь смотрели прямо на Уртблада. Когда он и Уртфист впервые обнаружили этого зловещего стража, то пришли в ужас. Им показалось, что они нашли останки Броктри, перенесенные сюда с трона. Позже они узнали, изучая высеченные на стенах хроники, что это был Лорд Урстрайп Сильный, он же Полосатый Урт, погибший при защите Саламандастрона от захватчиков и завещавший положить себя среди сокровищ, чтобы стать их вечным хранителем. С тех пор другие властелины добавляли свои дары в эту сокровищницу, но всегда аккуратно укладывали их в стороны, чтобы Уртстрайп оставался на своём месте. Останки Лорда Броктри, возможно, исчезли навсегда, но Уртстрайп по сей день оставался там, где его предали земле.

Тогда Уртблад и Уртфист долго разглядывали открывшееся перед ними сокровище. Но из уважения к павшему предшественнику они ничего не тронули. Это было не просто хранилище — это была гробница. Проведя несколько часов, любуясь реликвиями лишь взглядом, они вновь закатили валун на его место, поклявшись, что не побеспокоят это место, пока не приблизятся к концу своих дней и не будут готовы оставить собственные дары для горы.

Это было до пророчества.

Уртблад спустился в яму, осторожно ступая рядом с мумифицированными останками Уртстрайпа. Взглянув на давно умершего барсука, он торжественно произнес:

— Простите меня за это вторжение, Ваше Величество, но теперь я — Лорд Горы. И мне нужны вещи, что по праву принадлежат мне.

Сказав это, он начал поднимать из хранилища лучшие и самые блестящие доспехи и оружие, укладывая их на пол тронного зала. Это заняло у него немало времени.

* * *


— Лорд Уртблад? Вы здесь?

Абеллон осторожно двигался по темному тоннелю, направляясь к слабому отблеску света в его конце. Прошли часы с тех пор, как барсучий воин приказал не беспокоить его и исчез в лабиринтах Саламандастрона. Капитан-мышь уважал желания своего господина, но теперь у него были важные новости.

Загвоздка заключалась в том, что барсука нигде не было. Он ясно заявил, что останется на этом уровне, но Абеллон обыскал почти все коридоры и залы безрезультатно. Только в конце он решил заглянуть в этот тоннель, хотя знал, что он всего лишь тупик.

Но теперь оттуда лился свет. Когда Абеллон осторожно шагнул вперед, он увидел, что каменная плита откинута к стене, открывая проход в скрытое помещение.

Прежде чем он успел переступить порог, свет внутри колыхнулся, и в проеме возник лорд Уртблад, держа по факелу в каждой лапе.

Мыш сощурился от резкого света и вытянул шею, пытаясь заглянуть за барсука. Он и его солдаты осматривали этот уровень ранее и всегда считали, что здесь просто тупик. Но сдвинутая дверь и темная пещера за ней доказывали обратное. В глубине за спиной Уртблада мерцали бесчисленные отблески света, отражаясь от таинственных предметов.

— Что это за место, мой лорд?


— Место, предназначенное только для властелинов горы, капитан. Вам здесь не место.


— Я… прошу прощения, лорд. Я не знал.


— Мне стоило предупредить вас. Но я просил не тревожить меня.


— Да, знаю, лорд. Но капитаны Халприн и Клистра вернулись с очередного разведывательного полета. Они сильно взволнованы и хотят немедленно поговорить с вами. Думаю, у них есть новости о вашем брате. Я посчитал, что вам следует узнать об этом сразу.

Уртблад кивнул.

— Хорошо. Вы свободны, капитан.

Сказав это, он уже собирался вернуться в темное помещение.

— Э, милорд? Сообщить птицам, что вы сейчас подниметесь за их докладом? Они ждут вас на вершине кратера.


— Скажи им, что я занят, — отрезал Уртблад. — Я приду, когда закончу.


— Но, сэр! Их новости могут быть срочными!


— Видит ли отряд капитана Лорша моего брата и его зайцев?


— Вроде нет, когда я слышал от них в последний раз…


— Значит, ничего настолько срочного, чтобы отрывать меня от дела. Если мой брат появится в поле зрения дозорных на вершине, тогда зовите меня. В противном случае я приду, когда закончу здесь.


— Да, милорд. Приказать остальным капитанам привести свои отряды в боевую готовность?


— Они уже наготове с того момента, как мы вошли в Саламандастрон. Полковник Клевистон отказался внять разуму, и нет причин ожидать, что Уртфист поступит иначе. Он вернется сюда, и когда это случится, будет война. Мы уже готовы. У нас будет достаточно предупреждения перед его прибытием. Так что можете не беспокоиться, капитан.

Уртблад развернулся и вошел в тайное хранилище Лордов-барсуков.

— Не беспокойтесь… пока.

Абеллон не стал следовать за ним и даже не остался стоять на месте, чтобы разглядеть, что скрывается в запретной комнате. Капитан-мышь быстро развернулся и поспешил обратно по тоннелю, готовясь сообщить двум хищным птицам, что им придется подождать, пока их повелитель соизволит принять их.

* * *


К тому времени, когда Уртблад наконец появился на плато, солнце уже село. Халприн и Клистра, терпеливо ожидавшие, встретили его с ощутимым недовольством. Они были верными слугами Лорда-Барсука, но оставались гордыми существами и не скрывали своей нетерпеливости.

В отличие от них, крысы Лорша с опаской держались на расстоянии — и от своего хозяина, и от его воздушных капитанов. В иных обстоятельствах коршун и сокол не задумываясь сочли бы их добычей. Чем дольше длилась задержка, тем дальше отступал отряд Лорша, пока крысы не сгрудились на одном краю плато, подальше от пернатых хищников.

Уртблад не обратил на них внимания. Он поднялся по лестнице, подошёл к Халприн и Клистре, и они тут же перешли к быстрой, негромкой беседе. Лорш напряг слух, но ветер с океана уносил слова, а без приглашения вмешиваться он не смел.

Наконец, Уртблад повернулся к крысе-командиру.

— Капитан, как только Чермак вернется с разведки, я созову совет всех капитанов в главном зале. Есть новости.


— Враг приближается, мой лорд? — тут же выпалил Лорш.


— Всё в свое время, капитан.


— Так точно. Чермак, скорее всего, идет с юга. Приказать кого-нибудь встретить его?


— Да, и сразу направить на совет. Теперь предупредите всех командиров.


— Слушаюсь. Э... еще, мои крысы не ели с полудня, а они уже сильно проголодались. Можно отправить их поесть?


— Это даже к лучшему. Пусть поужинают перед советом, чтобы зал был свободен.


— Отправить другой отряд на замену?


— Не нужно. Врагов поблизости нет, а Халприн и Клистра справятся с дозором.

Лорш обернулся к своим.

— Вы слышали лорда! Быстро в столовую! Поесть успеете только до совета!

Приказ был исполнен мгновенно. Вскоре на плато остались лишь Уртблад, Лорш и птицы. Крысиный капитан подошёл к восточному краю и прищурился, глядя в сторону гор. В тусклом сумеречном свете он различил отряд, приближающийся из предгорий. Они бы добрались еще не скоро, но даже с такого расстояния было ясно: группа слишком велика.

— Мой лорд, это вряд ли отряд Чермака!

Уртблад встал рядом, смотря на силуэты.

— Правильно, капитан. Но это не зайцы. Они маршируют с дисциплиной моих солдат. Это не враги.


— Но кто же тогда?.. — пробормотал Лорш.


— Капитан Халприн, слетайте к ним и выясните, почему их больше, чем должно быть.


— Слушаюсь, лорд.

Коршуниха взмыла в небо, стремительно понеслась навстречу неизвестному отряду. Ее долго не было, но когда она вернулась, в голосе звучало волнение.

— Новости, милорд.


— Говорите.


— Идет Махус. Через горы. Его отряд возвращается с Чермаком. Аббатиса приказала им покинуть аббатство.

Уртблад задумался, но его голос оставался ровным:

— Любопытный поворот событий. Но не такой уж и неприятный. Мне стоит узнать, почему настоятельница решила их выдворить, но, в любом случае, теперь наши силы в полном составе. Махус и Мина примут участие в совете. Мне крайне интересно услышать вести из Рэдволла.

* * *


Винокур и Варнокур были в восторге, узнав, что среди отряда, возглавляемого Махусом и Миной, есть ещё один рэдволлец. Оба выдра встретили Александра у входа в трапезный зал, крепко обнялись и радостно похлопали друг друга по спине.

— Алекс, приятель! — воскликнул Варнокур. — Что ж ты тут делаешь, а?

— Просто решил присоединиться к компании, Варни, — ухмыльнулся белка. — Подумал, что Махусу не помешает хороший лучник в его отряде, если Уртфист и зайцы нагрянут к нему.


— Ты хотел сказать ЕЩЕ один хороший лучник? — поправила его леди Мина, подходя к ним и кивком приветствуя выдр.

Александр бросил на нее взгляд.

— Говорят, две головы лучше, чем одна, так что, думаю, и с луками то же самое. Наши стрелы вместе способны остановить целое войско!


— Но до этого, похоже, не дошло? — спросил Варнокур.


— К счастью, нет, — признал Алекс. — Но перед тем, как мы покинули аббатство, мне довелось увидеть, каков Уртфист на самом деле, и, честно говоря, впечатление было малоприятное. Он твердо убеждён, что его брат — зло во плоти, и жаждет войны.

Винокур нахмурил брови.

— Надеюсь, в Рэдволле не случилось ничего страшного?


— Не со стороны Уртфиста, — покачал головой Алекс. — Был один неприятный случай, но, в целом, все закончилось хорошо. Расскажу потом. Но Уртфист тут ни при чем — он прибыл в аббатство только несколько дней спустя. Вот тогда-то мы и увидели, какой он упрямец. Его зайцы ничуть не лучше. И те, что были с ним, и те двадцать, что мы встретили вчера в горном проходе… вы их знаете, это те самые, которых вы выгнали отсюда.

Глаза Винокура расширились.

— Ты их встречал?!


— Да, и они идут в Редволл коротким путем, прямо через горы, как и мы. Они соединятся с основными силами Уртфиста, а затем, полагаю, двинутся обратно сюда. Они жаждут войны с Уртбладом так же, как и Уртфист… хотя, думаю, вам не нужно это объяснять. Вы ведь наверняка слышали их разговоры. Мы едва избежали схватки там, на перевале. Если бы началась драка, нас бы всех смело в пропасть.


— Могу себе представить, — пробормотал Варнокур, которому, как и многим выдрам, не слишком нравились высоты. — Раз уж древесный акробат вроде тебя говорит, что это было страшно, значит, действительно было не по себе!


— Скажем так, не хотел бы я пережить это снова! — нервно рассмеялся Алекс, затем повернулся к Винокуру. — Похоже, твои попытки быть миротворцем не произвели на них впечатления?

Винокур вздохнул.

— Как вы самм сказалм, Александр сэр, они уже все решили. Они хотят войны с Уртбладом, чего бы это ни стоило. Я правда надеялся, что смогу что-то изменить, но от меня тут пользы, как от плавников у крота.


— Не кори себя, ты сделал всё, что мог.


— Ага, и сделал это хорошо! — гордо заявил Варнокур, обнимая сына за плечи. — Я горжусь тобой, Винк. Это не твоя вина, что те упрямые зайцы не захотели слушать разумные доводы. Ты сделал, что мог, и настоятельница правильно поступила, отправив тебя.

Винокур смущенно опустил взгляд.

Тем временем крысы Лорша уже закончили ужинать и покинули зал, освобождая его для совета, созванного Уртбладом. Некоторые капитаны уже заняли свои места у стола по обе стороны от массивного барсучьего кресла.

— Похоже, всё готово, — заметила Мина. — Вон и Лорд Уртблад идёт. Алекс, почему бы тебе не присоединиться? Он наверняка захочет услышать полный отчёт о том, что происходило в Рэдволле, и ты можешь помочь. Две головы лучше, чем одна, помнишь?

========== Глава 64 ==========

Винокур, Варнокур и Александр получили разрешение присутствовать на совете, присоединившись к леди Мине, капитанам и Уртбладу. Лорд-барсук окинул собравшихся пристальным взглядом.

— Махус, леди Мина, расскажите, что произошло с тех пор, как мы расстались в Рэдволле, — приказал Уртблад.

Махус подробно описал спасение юного Сайруса, вынужденный уход из аббатства после отказа Ванессы размещать войска любой из сторон, а также встречу с полком полковника Клевистона в горах.

— Рад, что хотя бы один рэдволлец стал миротворцем во всей этой истории, — заметил Винокур, дружески хлопая Алекса по спине.


— Похоже, я перед вами в долгу, — сказал Уртблад.

Алекс немного замялся, прежде чем заговорить.

— Милорд, зайцы Уртфиста рассказали нам о зайце по имени Браудер, который выманил их из Саламандастрона ложью о резне в аббатстве. Они уверены, что вы его послали.


— Так и есть, — спокойно подтвердил Уртблад. — Тактика, которую настоятельница сочла неприемлемой, спасла множество жизней. Если бы Уртфист и вся сотня зайцев Патруля встретили меня здесь с оружием в лапах, многие, кто сейчас жив, были бы мертвы. Мой брат оказался неспособен видеть истину, убедил своих зайцев, что я их смертельный враг, и развратил Долгий Патруль до такой степени, что они отказались служить истинному правителю Саламандастрона. Я отправил Браудера, чтобы войти в свой дом без кровопролития. И теперь, когда мой брат показал своё истинное лицо, могу сказать, что мои методы полностью оправданы. Более того, мой замысел с Браудером имел двойную цель. Я велел ему передать Уртфисту ложные сведения, чудовищные обвинения. И сам факт, что мой брат мог поверить, что я способен на такие зверства, ясно показывает, насколько его разум помутился. Он опасен и не может оставаться во главе единственного рубежа, защищающего внутренние земли от Траттона. Да, Александр, я использовал Браудера, чтобы обмануть брата. И думаю, всем нам стало только лучше от этого.

Алекс нервно погладил усы лапой.

— Вот в чем дело, лорд. Насколько я понял, вы сами не осознавали, насколько все плохо с вашим братом, пока Ханчетт не объявился в Рэдволле… после того как он попытался вас убить. Но ведь Уртфист не мог прибыть в аббатство так рано, если бы не покинул Саламандастрон примерно в то же время, что и вы ушли из Рэдволла. Как вы это объясните?

Тишина повисла над залом. Капитаны не привыкли слышать, как их господина допрашивают.

— Всё очень просто, — спокойно ответил Уртблад. — Я отправил Браудера ночью, перед тем как мое войско прибыла в Рэдволл… за несколько дней до появления Ханчетта.

Алекс ошеломленно посмотрел на барсука.

— Я не понимаю. Если Ханчетт стал для вас первым доказательством, что ваш брат — серьезная угроза…


— Он не был первым, — прервал его Уртблад. — Ханчетт лишь подтвердил подозрения, что уже у меня были.


— Неправильно было скрывать это от нас, — твердо сказал Алекс.

Уртблад не выказывал ни тени смущения. Он признавал свои методы без малейших колебаний, уверенно и спокойно. В его тоне сквозило снисхождение, словно он терпеливо объяснял очевидное несмышленому малышу. Он был уверен в своей правоте, а несогласные, по его мнению, просто не понимали сути. Алекс чувствовал себя неуютно под его взглядом, но решил пока не продолжать спор.

— Тогда мне придется извиниться перед настоятельницей, когда я снова буду в Рэдволле, — заключил Уртблад. — Но сейчас перед нами более насущные заботы. Махус, продолжай.


— Собственно, рассказывать больше почти нечего, милорд. Встреча с зайцами вынудила нас провести ночь в горах. Было непросто согреться, но мы справились. Утром мы спустились по прибрежному склону и к полудню встретились с отрядом капитана Чермака. Узнав, что у вас здесь всё прошло успешно и Саламандастрон в безопасности, мы помогли с добычей провизии, а затем двинулись обратно. К закату прибыли сюда.


— И хорошо, — кивнул Уртблад. — Вскоре нам понадобятся все защитники, какие у нас есть.


— Те двадцать зайцев уже должны были достичь Рэдволла, — предупредила Мина. — Уртфист скоро выступит назад.


— Он уже выступил, — ответил Уртблад. — Мои разведчики видели его войско. Он будет здесь через два дня, а возможно, уже завтра.

В зале воцарилось потрясенное молчание.

— Это странно, — нахмурился Махус.


— Значит, он гонит своих зайцев без отдыха, — заключил Уртблад.


— У нас мало времени на подготовку, — мрачно заметил Сэйбрук.


— Мы могли бы удерживать гору, — предложил один из офицеров.


— И оказаться в ловушке, — возразил Уртблад. — Запасов нам не хватит и на сезон. Нет, мы встретим их в открытом бою.


— Простите, милорд, — подал голос Винокур, подняв лапу, словно на уроке брата Джеффа, — но я пришёл сюда, чтобы остановить то, что вы собираетесь начать. Мне кажется, ваша тактика только спровоцирует вашего брата. Вы уже решили, что переговоры невозможны?


— Вовсе нет, — заверил его Уртблад. — Показ силы может заставить их внять разуму. Если нет, мы должны быть готовы.

Он повернулся к капитанам-хищникам — Маттуну, Бандону, Порьку, Лоршу и Чермаку.

— Мы применим обычное построение северных земель: хорьки, ласки и куницы выстроятся длинной линией за передовыми рядами крыс. Но не тревожьтесь. Сегодня я открыл особый арсенал, тайное хранилище, содержащее оружие, выкованное лордами-Барсуками за поколения. Распределите его среди своих отрядов. Я не отправлю вас в авангард против Долгого Патруля просто так. Когда вы встретите зайцев моего брата, у вас в лапах будут лучшие клинки, которые когда-либо создавали воины. И если даже это не приведет Уртфиста за стол переговоров, я не знаю, что тогда сможет.

* * *


После совета Винокур повел Алекса и Мину по Саламандастрону, рассказывая о своих приключениях, включая и крысиную подлодку.

— Траттон, должно быть, та самая великая угроза, которую предвидит Уртблад, — задумчиво произнёс Алекс. — Что сказали зайцы, когда ты объяснил им это?

Винокур моргнул.

— Знаешь, я так им этого и не сказал.


— Почему?


— Просто не дошло. Клевистон едва терпел говорить со мной. А потом, когда он встретился с Уртбладом… ну, это был не самый дружеский разговор.


— Ну, Винокур, по крайней мере, теперь ты сам убедился, что лорд Уртблад не друг морских крыс, — заявила Мина. — Эта мысль просто нелепа, и доказывает лишь, насколько заблуждаются зайцы. А ты, Алекс, — она повернулась к белке, — что это было на совете? Ты ставил под сомнение слова лорда Уртблада перед его капитанами, будто он коварный злодей! О чем ты только думал?


— Ну, признай, Мина, — спокойно ответил Алекс, — выглядит так, будто Уртблад использовал Рэдволл в своих целях. Он сам признал, что послал Браудера в Саламандастрон с ложными рассказами о резне в аббатстве. Неважно, что он говорил насчет «проверки» — если он настолько беспокоился о рассудке Уртфиста, что решил отправить Браудера, значит, он понимал, что его действия вынудят брата покинуть гору и отправиться в Рэдволл. Он использовал Браудера, чтобы выманить брата из Саламандастрона, и только затем захватил крепость. Вот и всё!


— И что с того? — парировала Мина. — Обман врага — вполне приемлемая военная тактика в северных землях.


— Значит, ты признаёшь, что Уртблад считал брата врагом еще до того, как отправился в Рэдволл?


— Возможным врагом, — поправила Мина.


— Очевидно, раз он взял с собой столько усыпляющего газа, что хватило на весь Саламандастрон. Он знал, что крепость придется брать силой! Почему же он нам ничего не сказал, Мина? До Ханчетта он вел себя так, будто всё в порядке!


— Насколько я помню, лорд Уртблад ясно предупреждал настоятельницу, что Уртфист может прийти в Рэдволл, — холодно ответила Мина. — Именно поэтому Махус и его отряд остались в аббатстве.


— Если бы Уртфист сам решил пойти в Рэдволл — это одно, но если его туда заманили обманом, это совсем другое! — возразил Алекс. — Если Уртблад точно знал, что его брат идет в аббатство, это не просто подозрение!


— Как он мог знать наверняка? Он был в Рэдволле, а его брат — здесь, в Саламандастроне.


— Да… но сам Уртблад недавно сказал, что его птицы-разведчики увидели армию Уртфиста за два дня пути отсюда. Одна из них могла долететь до Рэдволла за день. И ведь птица действительно прибыла в аббатство за ночь до того, как Уртблад объявил о своем уходе. Это значит, что безрассудный и опасный зверь шёл к нашему дому по замыслу Уртблада, а он знал об этом… и не сказал нам!


— Ты не можешь знать наверняка, что всё было именно так, — возразила Мина.


— Вряд ли он скажет мне, если я спрошу!


— Алекс! — возмущенно взъерошила хвост Мина. — Ты говоришь о благородном и предначертанном судьбой звере! Ты бы не стал так рассуждать, если бы видел, чего он добился в Северных землях!


— Возможно, Мина. Но я могу судить только по тому, что видел сам. А его пути кажутся мне… странными.

— Однако именно благодаря им сейчас живы добрые и честные звери, которые иначе погибли бы. Ты сам назвал Уртфиста опасным и неразумным — и это ты видел собственными глазами. Если лорд Уртблад прибегнул к таким мерам, значит, он не видел другого способа защитить земли.


— Или забрать Саламандастрон для себя, — предположил Алекс.


— Что, возможно, одно и то же, — сказала Мина.


— Кхм! — раздался за ними кашель Винокура, заставив спорящих белок обернуться.

Алекс и Мина посмотрели друг на друга и рассмеялись.

— Прости, Винк, — улыбнулся Алекс. — Мы не хотели тебя загружать нашими спорами.


— Я заметил!

Мина взяла Алекса за лапу.

— Давай не будем больше ссориться, Алекс. Завтра нас может ждать битва. Лучше наслаждаться обществом друг друга, пока есть возможность.


— Согласен, — кивнул Алекс. — Оставим этот спор в стороне. Может, вернемся к нему, когда увидим, чем всё закончится.


— Если к тому времени это вообще будет иметь значение. — Мина повернулась к выдре. — Вижу, ты решил не вмешиваться, Винокур. Что думаешь обо всем этом?


— Ого, — Винк поднял обе лапы. — Я же тут миротворец, помните? Только что мне удалось примирить вас двоих. Сработало неплохо, верно?

Алекс посмотрел на Мину.

— Посчитаем это за «без комментариев» от выдра!

Впереди из бокового тоннеля донесся звон и шум. Из прохода вышел Уртблад, неся на плече мешок, набитый оружием так плотно, что барсук был вынужден поддерживать его обеими лапами. Он слегка удивился, увидев троицу.

— О, простите, милорд! — быстро сказал Винокур. — Мы не хотели вас беспокоить. Я просто искал место для этих двоих. Кажется, мы забрели сюда по ошибке.


— Боюсь, этой ночью спальных мест не хватает, — ответил Уртблад. — Я приказал своим воинам хорошо выспаться перед завтрашним днем. Некоторые мои кроты и ежи спят на мешках с мукой в кухне, а Махус с лисами устроились на матах и одеялах в обеденном зале. Вам придется присоединиться к ним.


— Нам лишь бы лапы размять после марша из Рэдволла, — сказал Алекс. — Одеяло на полу — уже лучше, чем холодный горный перевал!


— Тогда в обеденный зал! — Винокур огляделся. — Э… только в какую сторону, мой лорд?


— Я как раз туда направляюсь, — пробасил Уртблад. — Раздаю лучшее оружие, чтобы воины получили его с утра. Следуйте за мной.

Они пошли следом, наблюдая, как тяжелый мешок покачивался на спине барсука, скрывая почти всю его массивную фигуру.

— Милорд, может, вам помочь? — спросил Алекс. — Это нелегкая ноша даже для вас.


— Это оружие из тайника, куда ступает только властелин горы. Я справлюсь.


— А как же ваш отдых? — спросила Мина.


— Спать я смогу после битвы… если она будет. До тех пор сон — это роскошь.

Алекс, Мина и Винокур обменялись взглядами, но ничего не сказали, следуя за Уртбладом вниз.

========== Глава 65 ==========

Алекс и Мина в итоге устроились спать на пустых мешках из-под провизии в стороне от зала, рядом с лисами отряда Махуса. Винокур пожелал им спокойной ночи и отправился на берег, чтобы ночевать на тёплом песке со стороны моря, где его отец и все выдры из отряда Сэйбрука разбили лагерь. Мягкий, податливый песок, по которому было так сложно идти, оказался неплохой постелью, постепенно отдавая накопленное за день тепло. Утром они просто смоют прилипшие за ночь песчинки во время быстрого заплыва в океане, а затем поднимутся в Саламандастрон на завтрак и за дневными приказами от Уртблада.

Несколько раз за ночь Алекс и Мина просыпались от приглушенного звона оружия, которое Уртблад выкладывал из мешка на центральный стол. Эта часть зала была оставлена свободной, чтобы барсук мог спокойно работать. Белки поднимали головы, мельком видели массивную фигуру, освещенную тусклым светом ламп, и, убедившись, что всё в порядке, снова засыпали, предаваясь снам, в которых думали, большой частью, друг о друге.

Наконец, их разбудил шум — Махус и другие лисы начинали подниматься. Свет ламп оставался приглушенным, ведь столовая находилась глубоко в горе и не имела окон, так что времени суток определить было невозможно. Алекс сел, потер глаза и зевнул:

— Уже утро, Махус? Такое чувство, будто мы мало проспали.


— Солнце еще не взошло, — ответил лис. — Наши друзья-выдры уже купаются в море. Говорят, последние два дня они с большим успехом добывали деликатесы из морских глубин. Может, успеют ещё немного порыбачить, если Уртфист не подойдет слишком близко.


— Что-нибудь слышно о нем? — спросила Мина.


— Лорд Уртблад поднялся на вершину горы некоторое время назад, — сказал Махус. — Думаю, пока слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Может, Уртфист вообще не придет сегодня. Узнаем, когда взойдет солнце.

Алекс приложил лапу к подбородку:

— Уртблад явно рассчитывал, что битва начнется сегодня, раз приказал всем как следует выспаться.


— Так оно и может быть. В любом случае, он хочет, чтобы мы были готовы в любую минуту, — согласился Махус. — А значит, пора приступать к утренним делам. Завтрак придется организовать по сменам, поскольку главный стол занят. Капитан Бремо уже дал приказ землеройкам готовить еду, так что они первыми позавтракают сами, а потом накормят кротов. Боковые столы вмещают примерно шесть десятков зверей, так что я буду будить войска партиями. Крысы, хорьки, горностаи и ласки пойдут последними, так как им предстоит быть в первых рядах в случае битвы — пусть хоть немного дольше отдохнут. Хм… также стоит зажечь факелы, чтобы осветить зал как следует. Не хотелось бы, чтобы кто-то заснул прямо за едой!


— Мы поможем, — предложил Алекс. — Я иногда помогал брату Джерому в Рэдволле зажигать лампы и факелы. Посмотрим, не растерял ли я навыков обращения с огнем!

С помощью Алекса и Мины вскоре по всему залу полыхало больше десятка факелов, установленных в настенные держатели. Они, конечно, не могли заменить окна, но заметно осветили помещение. Тем временем в воздухе уже начал разноситься аппетитный аромат горячего землеройного печенья.

— Разбудить этих лежебок будет легко, — усмехнулся Махус. — Сложно будет удержать их в постелях после такого запаха!

Теперь, когда света было достаточно, Алекс и Мина подошли к главному столу, чтобы взглянуть на результаты ночной работы Уртблада. Их глаза чуть не вылезли из орбит при виде оружейного великолепия, разложенного на массивном столе. Более сотни мечей лежали рядком, поражая разнообразием форм и типов: сабли и рапиры, палаши и клейморы, катарсы и ятаганы, мечи с корзиночными гардами и кинжалы. Рукояти венчали камни — рубины и изумруды, нефриты и сапфиры, гранаты и бирюза, а идеальные лезвия сверкали смертоносным блеском. Не меньше было и копий, пиков и дротиков, выстроившихся вдоль стола, словно на параде; искусная работа по дереву и металлу сделала их достойными оружием даже для королей. Здесь были и боевые топоры, на длинных древках и коротких рукоятях, булавы с острыми алмазными шипами, и боевые молоты такой совершенной балансировки, что даже землеройка смогла бы проломить ими самую прочную броню. Вдоль лавок были аккуратно расставлены круглые и прямоугольные щиты, ещё более впечатляющие, чем всё остальное: их поверхности украшали эмалевые узоры и рисунки, являя собой настоящие произведения искусства. Любая армия, вооруженная таким снаряжением, была бы не только грозной в бою, но и великолепной на вид.

— Это… потрясающе, — выдохнул Алекс.

У него за спиной раздался голос:

— Ага, впечатляет, да? Чуть не заставляет пожалеть, что я не из хищников, чтоб стоять в первых рядах да махать этим добром самому.

Алекс оглянулся:

— О, привет, Варни. Винк. — Шерсть отца и сына выдр была мокрой, они явно только что вернулись с плавания. — Я и не заметил, как вы вошли.


— Да не мудрено, — хмыкнул Варнокур. — Такой ворох боевых побрякушек любого отвлечет. Чего Уртблад всю эту красотень для самых нижних чинов бережет, уму непостижимо!


— Нехорошо так о сослуживцах говорить, — заметила Мина. — Среди крыс и ласок лорда Уртблада есть такие же храбрецы, как выдры, и такие же верные бойцы, как мыши. Да они первыми грудью примут на себя удар, если дело дойдет до битвы с Уртфистом и Долгим Патрулем. Конечно, лучшие клинки должны достаться им. Это справедливо.


— Ну, коли так, может, вы и правы, — буркнул Варнокур, крутанув в лапе дротик. — Работка тут знатная. Неплохо б и мне парочку таких заполучить. Может, коли всё уладится, лорд Уртблад позволит нам, простым воякам, чего-нибудь из этого себе взять.


— Сомневаюсь, — покачала головой Мина. — Это из тайных сокровищниц Саламандастрона, помнишь? Держу пари, после битвы всё вернется обратно, куда и было.


— А, — разочарованно надув губы, протянул Варнокур.


— Великолепное оружие, — сказал Винокур. — Сразу видно, что его ковали те же мастера, что некогда создали меч Мартина. Никогда бы не подумал, что его может быть столько… Во всем мире, наверное, и то меньше!

— Барсуки живут дольше мышей, белок и прочих, — заметила Мина. — А владык горы за века сменилось немало. Так что неудивительно, что за столько поколений накопилось такое богатство.


— Хорошо, что накопилось, — заметил Алекс, — для крыс и ласок лорда Уртблада. Интересно, а хоть один из этих клинков был когда-то в бою? На вид всё новое, как из кузницы.


— Новое-то новое, — проворчал Варнокур, — но явно ковалось не для тех, кто его скоро в лапы возьмет.

Мина недовольно взглянула на него.

— Да я ж чистую правду сказал! — воскликнул он.


— Где сам лорд Уртблад? — спросил Винокур.


— Наверху, — ответила Мина, — высматривает войска брата.


— Как думаете, уж не видно их? — поинтересовался Варнокур.


— Один способ узнать, — сказал Алекс. — Пойдем, посмотрим сами.

* * *


Восточное небо над вершинами гор пылало розовым светом зари. Солнце озаряло небосвод из-за края мира, открывая утро без единого облака. Пронзительные крики чаек и едва слышный плеск волн были единственными звуками, нарушавшими утреннюю тишину.

Уртблад стоял в одиночестве на южном краю кратера, вглядываясь вдаль.

Винокур, Варнокур, Алекс и Мина поднялись по последнему пролету лестницы и вышли на плато. Сокола Клистры и коршунихи Халприн не было видно — сейчас они улетели на охоту. Четверо друзей пересекли площадку, направляясь туда, где властелин горы наблюдал за южным горизонтом.

— Доброе утро, милорд, — сказала Мина, поравнявшись с ним. — Есть новости?

Уртблад указал за кратер:

— Смотрите сами.

Выдры прищурились. Их зрение превосходило любое под водой, но в даль они видели куда хуже, чем их друзья-белки.

— Чисто, милорд, — заключил Варнокур.


— Нет, — возразил Алекс. — Они там.


— Вижу, — подтвердила Мина. — Ближе, чем до горизонта, и прилично так… Хотя в этом утреннем свете трудно сказать точно. — Она повернулась к Уртбладу. — Не понимаю. Как они могли подойти так быстро?


— Очевидно, мой брат гнал свой отряд всю ночь, почти не останавливаясь на отдых. Если они держались на полубеге, это объясняет, почему они уже здесь.


— Милорд, да они ж еле лапами передвигают, если шли в таком темпе аж от самого Рэдволла! — воскликнул Алекс.


— Должны бы, — кивнула Мина. — Иначе просто не могли бы добраться сюда так рано.

— Не стоит недооценивать Долгий Патруль, — пророкотал Уртблад. — Зайцы созданы для долгих пробежек. Недостаток сна скажется на них сильнее, чем сама усталость. А вот мой брат, напротив, к таким испытаниям не привык. Особенно если он в броне, как я и предполагаю.


— В броне, — подтвердила Мина. — Или, по крайней мере, был в ней, когда был в Рэдволле.


— Тогда, возможно, его одержимость так сильна, что он даже не осознает, насколько себя изматывает.


— А шанс есть, что он свалится раньше, чем постучится в нашу дверь? — с надеждой спросил Варнокур. — Я, конечно, не злорадствую, но это бы здорово решило все наши проблемы, а?


— Вряд ли, — ответил Уртблад. — Барсук, движимый таким упрямством — в здравом уме он или нет — способен на подвиги выносливости, которых не выдержит ни одно другое существо. Теперь, когда цель уже близка, он только ускорится. Возможно всё, но я бы не стал рассчитывать, что его тело сдастся раньше, чем это будет иметь для нас значение.

Некоторое время все молчали, пока день продолжал светлеть вокруг них.

Мина первой нарушила тишину:

— Значит, они будут здесь сегодня?


— Днем. — Уртблад развернулся и уверенно зашагал к лестнице. — И мы должны быть готовы встретить их… какими бы ни были их намерения.

========== Глава 66 ==========

После ухода Уртфиста Рэдволл наслаждался долгожданным периодом мира и спокойствия. Жизнь обитателей аббатства постепенно возвращалась к привычному распорядку. Разумеется, тревога за Алекса, Винокура и Варнокура не покидала сердец и мыслей каждого зверя, и никто не мог забыть, что призрак войны еще нависал над землями.

Малыши были гораздо меньше озабочены всем этим. А помогало им в этом новое событие — появление в аббатстве ласки.

С подачи настоятельницы Ванессы Монтибэнк сделал Смоллерта почетным членом своего отряда выдр. Поскольку в Рэдволле не жило больше ни одной ласки — как, впрочем, и хорьков или горностаев, — Ванесса считала важным, чтобы его «усыновили» представители одного из традиционных обитателей Аббатства. Это помогло бы ему быстрее привыкнуть к новой жизни и почувствовать себя частью общины. Смоллерт был невысок, так что его размеры больше походили на беличьи, чем на выдровые. Однако Элмвуд, мягко говоря, не горел желанием принимать участие в жизни ласки, да и представить Смоллерта, путешествующего с Лесным патрулем по вершинам деревьев, было попросту нелепо. Впрочем, плавал он тоже неважно, но Монти и Ванесса готовы были закрыть на это глаза. Ведь не вся деятельность выдр в Аббатстве была связана с водой — будучи самыми сильными после Мары, они нередко просто предлагали свою помощь в тяжелых работах. В этом отношении Смоллерт оказался весьма полезен. В саду и на кухне, в подвале и в мастерской — он с радостью принимался за любую работу. И это было весьма кстати, ведь его попытки научиться звонить в колокола вместе с Сирилом и Сайрусом обернулись настоящей катастрофой. Некоторым зверям просто не дано чувство ритма, и Смоллерт оказался одним из них. Полдня он пытался освоить колокольные веревки, пока сама настоятельница не поднялась на колокольню, чтобы прекратить какофонию и твердо заявить, что ему придётся найти другой способ приносить пользу… к огромному облегчению всех обитателей Рэдволла.

Мара, Джефф и многие другие, кто опасался за безопасность жителей аббатства, особенно детей, вскоре поняли, что их страхи были напрасны. Смоллерт вел себя безупречно, прекрасно осознавая, что ему придется держаться наилучшим образом, если он хочет остаться здесь навсегда. Возможно, он боялся показаться грубым или неуклюжим, или же случайно сказать или сделать что-то неподобающее. Он вёл себя почти как слуга, готовый выполнить любую просьбу, понимая, что каждое его слово и движение под надзором.

Единственными моментами, когда он действительно расслаблялся были его встречи с Сирилом и Сайрусом. Смоллерт особенно сблизился с мышиными братьями и проводил с ними больше времени, чем со взрослыми Аббатства. Видя, как те с ним ладят, остальные малыши вскоре перестали испытывать настороженность к ласке и начали присоединяться к их компании. К удивлению многих, оказалось, что Смоллерт прекрасно ладит с малышами, развлекая их своим северным акцентом, простыми, но забавными фразами и неожиданными замечаниями, которые неизменно вызывали взрыв смеха. Чаще всего он и сам не понимал, что сказал что-то смешное, и его растерянное выражение лица только усиливало веселье. В конце концов, он всегда начинал улыбаться и смеяться вместе с ними. Однажды, когда Мара спросила, не обижает ли его этот смех, он лишь пожал плечами и ответил, что в северных землях он редко слышал смех малышей, и не прочь слышать еще.

В этот день Смоллерту выпало дежурство на стене. Хотя два враждующих барсука и их армии ушли, события последних дней приучили обитателей Рэдволла к регулярной службе дозорных. С высоты крепостных стен открывался прекрасный обзор на окружающие земли во всех направлениях.


После всех тяжелых работ, которыми он занимался за последние дни, дозор казался Смоллерту настоящим отдыхом. Самой сложной частью службы было не позволить мыслям унестись в мечты и сохранять бдительность. Но он не раз стоял в карауле на севере под началом Уртблада, и вернуться к дисциплине ему было нетрудно — лишь бы не пришлось сражаться. Он по-прежнему держал клятву не поднимать лапу на других, если мог этого избежать.

Сайрус с каждым днём набирался сил, и теперь трудно было поверить, что он совсем недавно был при смерти. Он всё больше времени проводил с друзьями, как и положено любому зверю его возраста, хотя старался не переусердствовать в беготне и играх. Мара и настоятельница пока не позволяли ему возвращаться к звонарному делу, опасаясь, что рывки за колокольные веревки могут повредить швы.

Обычно братья не отвлекали Смоллерта во время работы. Но дозор — это совсем другое дело, поэтому они решили подняться на стены и составить ему компанию. Ласка был рад их присутствию, но не позволял себе отвлечься от службы. Именно поэтому первым, кто заметил приближение зайцев, был именно он.

Сирил сразу заметил, как Смоллерт напрягся, устремив взгляд на Западные равнины.

— Что там, Смоллерт? — спросил старший мышонок.


— К нам гости!

Сирил и Сайрус поднялись на цыпочки, чтобы заглянуть за стену и проследить за взглядом Смоллерта. Теперь, зная, куда смотреть, они без труда заметили то, что привлекло внимание дозорного; зрение у них было не хуже, чем у ласки, хотя терпения и внимательности пока не хватало.

— Это зайцы, да? — спросил Сайрус.


— Больше никто так быстро по равнинам не скачет, — кивнул Смоллерт.


— Они бегут что есть мочи, — заметил Сирил. — И прямо к Аббатству. Интересно, их кто-то преследует?


— Скоро узнаем, когда подойдут, — ответил Смоллерт. — Надо предупредить остальных.

Он огляделся, ища, кому передать весть, и заметил белку-дозорного на дальнем участке стены. Громко окликнув его, он поманил его к себе.

Пока белка добирался до них, зайцы заметно приблизились. Теперь можно было различить, что один из них сильно вырвался вперед, оставляя остальных далеко позади. Белка прищурился, и через несколько мгновений высказал очевидное предположение:

— Думаю, они гонятся за ним, вот что!


— Похоже на то, — согласился Смоллерт.


— Я не понимаю, — нахмурился Сайрус. — Они же все зайцы? Зачем им гнаться за своим?


— Кто знает, — Ласка почесал подбородок. — Но я вижу такое не впервой, и хорошего тут мало. Их слишком много, чтобы быть просто компанией бегунов.


— Их около двадцати, если правильно считаю, — сказал белка, отрываясь от парапета и направляясь к лестнице. — Пойду доложу Элмвуду и Монтибэнку. Ты смотри в оба, ласка.

Сирил посмотрел вслед белке.

— Не очень-то вежливо было назвать тебя просто «лаской», — заметил он с ноткой раздражения. — У тебя вообще-то есть имя.


— Ага, и думаю, он его еще выучит, — хмыкнул Смоллерт, ничуть не обидевшись. — Но пока он прав. Нам велено следить за зайцами.

Пока вожди Аббатства получали доклад, одинокий заяц добежал до края равнин, пересек дорогу перед главными воротами и остановился. Теперь стало ясно, что его преимущество было больше, чем казалось изначально. Но при скорости, с какой бегут зайцы, этот разрыв быстро сократился бы, если он хоть немного задержался на месте.

Одинокий заяц одним ловким прыжком перескочил через придорожную канаву и с размаху приземлился на пыльную тропу, подняв облачко пыли. Задрав голову к Смоллерту и двум мышатам, он бешено замахал лапами и затряс ушами.

— Эй! Эй, наверху! — завопил он. — Спасите, гибну! Откройте ворота! Меня хотят убить! Если не впустите, я труп!

Смоллерт в изумлении уставился на него.

— Мне… мне кажется, я знаю этого зайца, — пробормотал он себе под нос.


— Знаешь? — переспросил Сирил. — Он из Долгого патруля?


— Нет. Но готов поспорить, те, кто гонится, — да. И, думаю, они и впрямь хотят его убить, как он и говорит. — Смоллерт повернулся к братьям. — Надо скорее впустить его, если не хотим, чтобы его прикончили. Вы, двое, бегите вниз и скажите выдрам у ворот, что его можно впустить. Они скорее вас послушают, чем меня!


— Хорошо! Оставь это нам! Пошли, Сай! — Сирил первым бросился вниз по ступеням, перескакивая через три сразу. Сайрус отставал, шагая по две, но оба добрались до лужайки очень быстро.

Тем временем встревоженный заяц подбежал к тяжелым воротам и забарабанил по ним.

— Эй, впустите! Меха ради, откройте! Прошу убежища! Дайте мне укрыться, умоляю!

В его голосе звучала неподдельная паника.

Выдры внимательно выслушали Сирила и Сайруса, после чего принялись снимать засовы, а Смоллерт наблюдал за ними сверху. Ласка перегнулся через зубцы стены, собираясь успокоить зайца и сказать, что его вот-вот впустят.

Зайца нигде не было.

Смоллерт быстро огляделся — точнее, посмотрел сначала направо, потом налево, и заметил исчезающий за южным углом стены белый заячий хвост. Похоже, испуганный заяц решил, что Рэдволльцы медлят с открытием ворот, и бросился бежать. Ласка снова перевёл взгляд на равнины. Если бы заяц не поддался панике и остался на месте, у него было бы предостаточно времени, чтобы укрыться в Аббатстве. Его нетерпение только пошло ему во вред!

Смоллерт крикнул вниз выдрам:

— Он побежал к южным воротам! Кто-нибудь, бегом туда!

Выдры тут же вернулись, надежно заперев главные ворота.

— Беги за ним по стене! — крикнул наверх Монтибэнк. — Скажи тому дурню, что мы его впустим, если он перестанет носиться, как ошпаренный!


— Ага, понял! — Смоллерт рванул по бойницам. На земле под ним Ванесса, брат Джефф и Элмвуд вышли из Аббатства и вместе с выдрами поспешили к южным воротам. Добежав до юго-восточного угла стены, Смоллерт остановился и оглядел луг в поисках беглеца. Однако с этой точки нельзя было разглядеть, остановился ли заяц у ворот или продолжил бег.

— Держись там, приятель! — крикнул он, не видя зверя. — Мы тебя впустим, только стой у дверей!

Не зная, услышал ли его заяц, Смоллерт помчался дальше.

Через мгновение он уже был над южными воротами. Тяжело дыша после бега, он перегнулся через стену и посмотрел вниз. Головокружительный обрыв заставил его быстро отпрянуть назад. Но мимолетного взгляда хватило: зайца у стены не было.

Ванесса и остальные уже добрались до ворот.

— Простите, мэм, — доложил Смоллерт, — но его тут нет! Должно быть, побежал дальше — может, решил обогнуть аббатство?


— Если так, он будет у восточных ворот, — крикнула настоятельница. — Встретимся там, Смоллерт!


— Да, мэм! — Смоллерт машинально поднял лапу в воинском приветствии, но, вспомнив, где находится, опустил ее и снова помчался по стене.

Еще до того, как они добрались до восточных ворот, стало ясно, что заяц уже там. Белки, дежурившие у ворот, были разбужены его громкими ударами и мольбами о спасении и теперь ожесточенно спорили, стоит ли открывать ворота, чтобы посмотреть, кто так настойчиво просится внутрь.

— Впустите его! — крикнул им сверху Смоллерт.


— Впустите его! — эхом отозвалась Ванесса, приближаясь через лужайку.

Белки немедленно отперли ворота и распахнули их.

Заяц буквально ввалился в Аббатство, кувыркаясь и катясь по траве в своем стремлении оказаться за толстыми, высокими стенами.

Пока белки вновь запирали ворота, Ванесса с другими остановилась возле незнакомца. Смоллерт поспешил вниз по ступеням южной стены, чтобы присоединиться к ним. Маура и несколько малышей выбрались с северного двора, привлеченные шумом. Позади настоятельницы замыкали процессию Сирил, Сайрус и выдры. На восточной лужайке мгновенно собралась толпа, и все взгляды были прикованы к одинокому зайцу, тяжело дышащему на траве.

— Впечатляющий вход, — заметила Ванесса.

Заяц расплылся в улыбке.

— Эффектные входы — моя особая примета.

Он вскочил на лапы, словно марионетка, дернутая за невидимые нити, и изящно поклонился.

— Настоятельница Рэдволла, осмелюсь предположить?


— Именно так. А ты, стало быть?..

Прежде чем заяц успел ответить, Смоллерт протолкался вперед сквозь толпу и встал перед незнакомцем.

— Браудер? Браудер, это ты?

* * *


Долгие мгновения рэдволльцы молча смотрели на зайца. Постепенно его напускное самодовольство поугасло, когда он заметил, как пристально его разглядывают. Повернувшись к зверю, назвавшему его по имени, он спросил:

— Ласка, я тебя знаю?


— Рядовой Смоллерт, раньше служил у лорда Уртблада. Видел тебя пару раз на севере. Неудивительно, что ты меня не помнишь — у нас в отряде ласок хватало. А вот я тебя запомнил. Уж зайцев среди нас водилось немного… и еще меньше среди них было бродячих артистов.

Ванесса пристально посмотрела на зайца.

— Значит, ты тот самый Браудер, о котором мы столько слышали!

Его улыбка слегка дрогнула.

— Ах, э-э… Да! Вижу, слава моя бежит впереди меня! Надеюсь, слышали вы обо мне только хорошее, хотя иначе и быть не может. Я горжусь своим искусством, знаете ли. Самый известный заячий актер Северных земель и окрестных мест, прямо перед вами! Скажу больше — меня даже приглашали выступать перед самыми знатными особами Полуденной долины!


— Правда? — строго произнесла Ванесса. — Любопытно. Но больше всего меня интересует твое последнее выступление в Саламандастроне!


— О… о, то? — Браудер явно изо всех сил старался удержать улыбку. — Да, это было слегка за пределами моего привычного репертуара. Но я с радостью расскажу вам, всё, что хотите! Только, э-м-м… можно я сперва присяду? Весь день на ногах, лапы аж стерлись.


— Ты получишь самое удобное кресло в Аббатстве, если это поможет нам услышать, что мы хотим, — пообещала Ванесса. Никто из редволльцев не улыбался.


— О, чудесно! А еще я бы не отказался от чего-нибудь перекусить и промочить горло. О редволльском гостеприимстве всегда ходили легенды, знаете ли. Будет обидно, если вы вдруг поскупитесь на добрую традицию!


— Наше гостеприимство распространяется на всех путешественников с добрыми намерениями, — ровно ответила Ванесса. — Включая тех других зайцев, которые, вероятно, прямо сейчас стоят у главных ворот. Позвать их тоже?

На лице Браудера на мгновение мелькнула прежняя паника.

— Ох, нет! То есть… они народ грубый, шумный. Вам не понравится, как они тут всё перевернут вверх дном. Да и дети, матушка-настоятельница, подумайте о детях! Вам не нужны такие буяны рядом с малышами, поверьте мне!

Монтибэнк хмуро посмотрел на зайца:

— А ты уверен, что дело не в том, что они хотят свернуть тебе шею и выпустить кишки от подбородка до самого хвоста?


— Ну, да… есть и этот момент, — признал Браудер, хлопнув ушами с самым обезоруживающим видом.


— Они из Долгого Патруля, так ведь? — уточнила Ванесса.


— Н-у-у, вроде того, — протянул Браудер. — Хотя я не стал дожидаться формальных представлений. Наткнулся на них в степях… последнее место, где ожидал встретить эту компанию. Так перепугался, что чуть мех не побелел, как мой хвост! Хорошо хоть, заметил их издали, так что успел добраться сюда!


— Нам нужно с ними поговорить, — сказала Ванесса. — Элмвуд, отведи Браудера в Пещерный зал, пусть он там отдохнет, поест и попьет. Я пока разберусь с этими зайцами у ворот. Скоро присоединюсь… возможно, с новыми гостями.

Браудер побледнел.

— Прошу вас, матушка! Разве вы не обязаны защищать своих гостей?


— Так и есть, — подтвердил Элмвуд, хватая Браудера за рукав. — Но она также вправе выставить вон любого, кто доставит больше хлопот, чем того стоит. Так что давай-ка, веди себя прилично, или выставим тебя обратно, прямо к твоим дружкам!


— Я иду, иду!

Ванесса посмотрела им вслед, пока Элмвуд утаскивал нервного зайца в здание Аббатства, затем направилась через лужайку к главным западным воротам.

— Остальные, идите со мной. Если я не ошибаюсь, эти зайцы будут не в лучшем расположении духа.

* * *


Полковник Клевистон стоял на дороге вместе со своими зайцами, разглядывая стену аббатства.

— Чего остановились? — пробурчал лейтенант Галлатин, хотя и сам тяжело дышал, как и все остальные. — Я видел, как тот прощелыга юркнул за южную сторону. Мы еще можем его догнать!

Клевистон поднял лапу, призывая к тишине.

— Либо его впустили, либо нет. Если не впустили, у него было время затеряться в этих лесах, а я не собираюсь устраивать погоню в чащобе. Одно дело — преследовать кого-то по открытым степям, и совсем другое — по буреломам.

Галлатин кипел от злости, и большинство остальных зайцев чувствовали то же самое.

— Мы почти его схватили!


— Видимо, не судьба, лейтенант. Но у нас есть дела поважнее. — Клевистон снова взглянул на аббатство. — Первым делом выясним, остался ли лорд Уртфист в Рэдволле.

Пеппертейл был настроен скептически:

— Не думаю, что Браудер так бежал бы сюда, если бы его светлось еще тут был.


— Разве что он не знал, — прищурился Галлатин. — Вот это было бы по-настоящему славно: вломиться внутрь, а там его уже за горло держит сам барсук, которому он так насолил!


— Хм, вот только одно но… — Клевистон указал на крепостную стену. — Если бы лорд Уртфист был здесь, он наверняка оставил бы своих зайцев на этих бастионах. А я не вижу ни одного дружелюбного лица. Да вообще никаких лиц. Хотя, кажется, пару минут назад там кто-то был.


— Может, мы разминулись? — предположил Галлатин. — Может, они уже в пути обратно в Саламандастрон?


— Раз уж мы сюда приперлись, можно и спросить, а? — Клевистон шагнул вперёд и постучал своим грубым посохом в ворота. В тот же момент он услышал, как с другой стороны отодвигают засов. Полковник мгновенно отступил, зайцы за его спиной напряглись, сжимая в лапах самодельное оружие.

Дверь приоткрылась. Все зайцы стояли на цыпочках, готовые ко всему.

Но когда в проёме показалась барсучья форма, волну напряжения сменило облегчение.

— Милорд! — не сдержался Галлатин. — Слава меху! Мы уж думали… э… мм…

Его голос затих. Барсучиха, вышедшая из ворот, была женского рода, ниже Уртфиста почти на голову, одетая в простое платье.

— Боюсь, вы меня с кем-то спутали, — сказала она не слишком приветливо. — Вы из Долгого Патруля, верно?

Клевистон отвесил короткий поклон:

— Совершенно верно, достопочтенная леди. Полковник Клевистон, к вашим услугам.


— Нам не нужны услуги, — холодно ответила барсучиха, окинув их всех взглядом, — и неприятности нам тоже не нужны. Настоятельница хочет с вами поговорить, но только если вы пообещаете вести себя прилично.


— Достопочтенная леди! Мы же зайцы Долгого Патруля!


— Да, — невозмутимо кивнула она. — А в прошлый раз, когда вы тут были, вы угрожали гостям нашего аббатства.

Клевистон провел лапой по рту, задумчиво хмыкнув:

— Хмм… Похоже, тот белка был прав. Судя по всему, лорд Уртфист не произвел на вас хорошего впечатления.


— Какой белка?


— Встретили его в горах. Сказал, что он из Рэдволла, но был в компании весьма сомнительных личностей — лиса и хорьков. Не тех спутников, каких я бы выбрал для себя.


— Что с ними стало? — резко спросила барсучиха.


— Мы пошли своей дорогой, они — своей. Наверняка уже в Саламандастроне. А теперь у нас тоже есть вопросы…


— Хочу уточнить, — перебила она. — Вы — те двадцать, кого Уртфист оставил охранять гору? Вы не входили в отряд, что был здесь раньше?


— Впервые в жизни в Рэдволле, мэм. А теперь, насчет того самого отряда…


— Аббатиса ответит на все ваши вопросы. Но сначала — ваше слово, что вы не будете устраивать беспорядков. Договорились?

Клевистон поднял лапу:

— Никаких неприятностей, мэм. Клянусь честью офицера!


— Хорошо. Теперь выбрось посох.


— Что?


— Настоятельница безоружна. Если хочешь с ней говорить, будь таким же. Бросай свою дубину, или разговор окончен.

Клевистон пожал плечами и швырнул свой посох Галлатину, который ловко его подхватил. Затем распахнул лапы:

— Теперь устраивает?

Барсучиха ничего не сказала, а просто отворила ворота настежь. За ней стояла большая группа лесных жителей. Клевистон предполагал, что их пригласят внутрь, но теперь было ясно — настоятельница намерена говорить с ними здесь, снаружи.

Во главе группы стояли мышь и выдр. Клевистон сразу догадался, что мышь — настоятельница, но меч, висевший на боку у выдра, а также боевой блеск в его глазах свидетельствовали, что он — не совсем мирный лесной житель. Позади них стояли еще несколько выдр и белок, а также, что выбивалось из общей картины, стройный ласка с тонкой шеей.

Клевистон решил пока не обращать внимания на последнего — судя по всему, это был единственный хищник среди присутствующих.

— Приветствую вас, полковник, — заговорила мышь. — Я настоятельница Ванесса, и чтобы не терять времени, сразу скажу, что слышала весь ваш разговор с Маурой. Ваше появление здесь и радует нас, и тревожит, как и ваши вести о нашем дорогом друге Александре. У меня остаются вопросы к вам, но вы проявили немалое терпение, так что сперва я попробую ответить на несколько ваших.


— Благодарю, мэм. Ну, думаю, самое важное для нас — найти лорда Уртфиста. Мы надеялись застать его здесь, но, судя по всему, он с зайцами покинул Рэдволл.


— Верно. На следующий день после прибытия Уртфиста мы узнали, что войска его брата задержались на юге дольше, чем ожидалось. Ваш лорд очень беспокоился за вас и был уверен, что вы погибли, пока мы не выяснили, что Уртблад задержался. Тогда он понял, что может успеть догнать его до прибытия в Саламандастрон или хотя бы прибыть к горе вовремя, чтобы помочь вам.


— Увы, не сложилось, — поморщился Клевистон. — Уртблад уже вцепился своими проклятыми когтями в Саламандастрон, и теперь, чтобы его оттуда выбить, нужна война.


— И тем не менее, вы живы, — заметила Ванесса.

В ее голосе слышался скрытый упрек.

— Да? — прищурился Клевистон.


— Лорд Уртфист был уверен, что Уртблад перебьет вас всех, когда возьмет Саламандастрон. Мы спорили с ним, говоря, что если вдруг окажется, что Уртблад пощадит вас, это могло бы стать основой для переговоров. Но Уртфист лишь насмехался над нашей наивностью. И вот теперь… — Ванесса жестом указала на Клевистона. — Вы стоите передо мной, вполне живой, в то время как Уртфист несется с войной на того, кто якобы никогда бы вас не оставил в живых.


— Вы думаете, это делает Уртблада хорошим зверем? Ну, знаете ли, тут я склонен согласиться с лордом Уртфистом насчет вас. Вы понятия не имеете, что тут происходит… Со всем уважением, мэм.

Настоятельница уставилась на него.

— Ну, я и не думала, что такое возможно, но вы упрямы не меньше, чем ваш лорд.


— Уртблад захватил Саламандастрон, как трус! Выгнал нас из собственного дома…


— Это и его дом тоже, — вставила Маура.


— …и наполнил это аббатство самой мерзкой ордой, какую только можно вообразить…


— Мы видели, — спокойно сказала Ванесса. — Они были нашими гостями.


— Да плевать, что он пощадил нас! — воскликнул Клевистон, но тут же спохватился, пригладив переднюю часть туники лапами. — Кхм. Не хотел бы я переходить на крик с вами, добрые звери. Но как только мы тут закончим, мы сразу же двинем обратно в Саламандастрон, чтобы помочь лорду Уртфисту вернуть его обратно — любым способом! Так что, если будете так любезны сказать нам, когда именно он ушел и в каком направлении, мы тут же отправимся в путь, благодарю покорно.


— Минутку. Остался ещё один вопрос: о том зайце, за которым вы гнались перед тем, как сюда добраться.


— А что? Вы его пустили?


— Да. И он явно боится вас.

— Он лживый шпион Уртблада, — выплюнул Клевистон. — Не верьте ни единому его слову! Долгая история, но просто поверьте мне на слово!


— Мы знаем о ней от Уртфиста и Тревеллера, — кивнула Ванесса. — Его зовут Браудер, и он явился в Саламандастрон с рассказами о бойне в Рэдволле. Я как раз собиралась его допросить, и подумала, что вам тоже будет интересно послушать.

Усы Клевистона дернулись, а глаза расширились.

— Во, это мне действительно хотелось бы услышать! Это приглашение?


— Вы явно испытываете к Браудеру сильную неприязнь, и я вас за это не виню. Но я не могу позволить всем двадцати из вас находиться с ним в одной комнате — он запросил убежища в Рэдволле, в конце концов. Так что я позволю только двоим присутствовать при нашем разговоре. Кого именно — выбирайте сами, но остальные должны будут ждать здесь. Согласны?

Клевистон задумчиво потер подбородок.

— Вы так и не сказали, когда именно лорд Уртфист покинул Рэдволл.


— Пять дней назад, ближе к полудню.

Уши зайца резко разъехались в стороны.

— Пять дней?!


— Да. И двигались они очень быстро. Уртфист даже говорил что-то о том, что если понадобится, они добегут до Саламандастрона без сна и еды. Ведь они были уверены, что им надо спешить к вам на выручку.


— Паршивая удача, — пробормотал Клевистон, глядя в сторону степей. — Придется нестись назад тем же путем, через горы, и даже тогда мы можем не успеть. Проклятье! — Он снова взглянул на Ванессу. — Ох, пардон, настоятельница.


— Настоящий офицер! — улыбнулась Ванесса. — Ну, решайте сами. Мне бы очень хотелось, чтобы вы были при разговоре с Браудером. Если вы согласитесь, мы тем временем пополним запасы еды и воды для вас и ваших зайцев. С виду вы путешествуете налегке, а это может сыграть вам на пользу.


— Ну, еды у нас по пути сюда было маловато, — признал Клевистон. — Лишние припасы не помешают.


— И небольшой отдых вашим зайцам тоже, думаю, нужен, — добавила Ванесса.


— Нам бы на самом деле оружие раздобыть.


— Этого вы здесь не получите. Мы дали обет не помогать ни одной стороне. Мы еще надеемся, что его можно будет разрешить мирным путём… хотя ваше мнение мы уже услышали.

Клевистон еще немного поразмышлял, затем кивнул.

— Ладно. Но времени у меня мало. Если вы сможете пополнить наши запасы, пока мы допрашиваем Браудера, буду вам весьма признателен, настоятельница.


— Я этим займусь. Теперь выберите еще одного зайца, и мы навестим Браудера. Уверена, он будет… хм… несказанно рад вас видеть.

========== Глава 67 ==========

В Пещерном зале Браудер с наслаждением втянул носом аромат, поднимавшийся от дымящейся миски лукового супа. Схватив ложку, заяц поочередно черпал суп большими глотками и откусывал куски пшеничного хлеба, разрывая его зубами, словно зверь, переживший семисезонный голод.

— М-м-м, отменная штука, ммрф! — чавкнул он. — Слушай, — уф, — чего это настоятельница мешкает? Не думаешь, что там какие-нибудь неприятности, а?

Элмвуд неодобрительно поморщился, глядя на столь бесцеремонное поведение зайца.

— Уверен, она скоро спустится. Голоден, значит?


— Хмф, ну, слегка проголодался. Этот перекус как раз сгодится, пока подадут нормальную еду. Во, так-так… Это что, дно миски?! Эй, тут можно добавки попросить?

Элмвуд фыркнул и грубо сгреб пустую миску.

— Уверен, брат Хью где-то там держит еще одну кастрюлю на огне. Может, тебе сразу корыто притащить вместо миски?


— Эй, полегче! А как же редволльское гостеприимство, а?


— Я солдат, а не слуга, — пробурчал Элмвуд.


— Я бы на твоем месте не менял профессию, приятель!

Дальнейшая перепалка была прервана шумом голосов и шагов большой группы, спускавшейся с лестницы из Большого зала. Кровь отхлынула от ушей Браудера, когда он увидел двух зайцев, шагающих за настоятельницей. Он резко подался вперед, пытаясь вскочить со стула, но Элмвуд крепко схватил его за локоть и вдавил обратно.

— Кушаешь — сиди спокойно, заяц. Или теперь грубишь уже ты?

Два зайца Долгого патруля остановились на последней ступеньке, прожигая Браудера ледяным взглядом.

— Привет, Браудер, — полковник Клевистон ухмыльнулся хищно, как лис. — Узнаешь?


— Настоятельница, они меня убьют! — завопил Браудер. — Я требую убежища Рэдволла!

Маура вышла из-за спин двух зайцев и опустилась на большой стул рядом с Браудером.

— Заткнись, пустозвон. Они поклялись не проливать крови. И если у них вдруг появятся другие мысли, сперва им придется разобраться со мной… а значит, не появятся. Так что сиди смирно.

Браудер послушно замер, дрожа от страха, пока два зайца Долгого Патруля усаживались напротив него. Конечно, он прекрасно знал полковника Клевистона, но другой заяц тоже был ему знаком — это была Мелани. Именно она с дочерьми первой повстречала Браудера и проводила его в Саламандастрон, а затем снова повела его к горам, чтобы он показал пройденный путь. Сейчас трудно было сказать, кто из них смотрел на него злее.

Когда другие предводители аббатства заняли свои места, Элмвуд поднял пустую миску.

— Аббатиса, наш гость только что попросил добавки. Позволите потакать его аппетиту перед началом разговора?


— Э… не стоит, — пробормотал Браудер. — Что-то пропал аппетит, знаете ли.


— В самом деле? — приподнял бровь Элмвуд. — Совсем не похоже на зайца!


— Что ж, — обратилась Ванесса к белке, — я всё равно хочу, чтобы брат Хью немедленно занялся подготовкой дорожных запасов для зайцев полковника. Они отправятся в путь, как только мы закончим. Передай ему, пусть привлечет всю свою братию. А ещё попроси Баллу выставить эля или сидра для наших гостей. Уверена, после такого долгого забега им хочется пить.

Мелани подняла лапу, привлекая внимание.

— И если не слишком затруднит, настоятельница, нам бы большую миску каштанов, пожалуйста, если таковые найдутся. Крупных… чем больше, тем лучше. Полковник и я их любим, а на побережье они не особенно водятся.


— Пожалуйста. Элмвуд, позаботься об этом.


— Да, настоятельница. — Белка кивнул и поспешил на кухню.

Ванесса заняла место во главе стола.

— Как только Элмвуд вернется, начнем. В отсутствие Александра он возглавляет беличий патруль, так что он должен присутствовать при этом разговоре.

Белка вернулся очень быстро, принеся большую деревянную миску, доверху наполненную каштанами, и поставил её перед двумя зайцами.

— Вам повезло, друзья. У повара у печи мешок каштанов стоял, так что они еще теплые. Жаль, не успели их как следует обжарить.


— Во, и так отлично, — Мелани вытащила один сверху и положила на льняную салфетку у себя на коленях. — Благодарствую.

Элмвуд придвинул себе стул.

— Балла уже наполняет большой кувшин сидра из одной из бочек. Скоро вынесет, настоятельница.


— Спасибо, Элмвуд. — Ванесса сложила лапы на столе. — А теперь, Браудер, у нас, простых жителей аббатства, к тебе куча вопросов. Для начала: ты находишься на службе у лорда Уртблада?


— О, нет! Я не воин, мэм!


— Ты его лазутчик! — резко бросила Мелани.


— Ну, не сказал бы и так… — Браудер поерзал на месте.

Ванесса вперила в него пристальный взгляд.

— Ты по просьбе Уртблада отправился в Саламандастрон и сообщил Уртфисту и Долгому патрулю, что в Рэдволле произошла резня, так или нет?


— Ну, я ж этого и не отрицал, мэм.


— Хм… а теперь, будь добр, объясни это.


— Я актер, всего-навсего! Уртблад… гхм… не нанял меня, нет, это неподходящее слово. Скажем так, он, эм, пригласил меня дать, эээ… особое представление. Да, это можно так назвать. Рассказал мне, что есть целая куча славных зайцев, попавших под влияние его брата, у которого в последнее время с головой не всё в порядке. Сказал, что им грозит опасность, если я не смогу убедить их покинуть тот мрачный утес у моря. Тогда он смог бы прийти и навести там порядок, и никто бы не пострадал. Если смотреть на это так, то это было… спасение жизней и всё такое.

Два зайца ошарашенно уставились на него. Наконец Клевистон проговорил:

— А я-то думал, что это Уртблад — мастер лгать!


— Да это ж чистая правда! — возмутился Браудер.


— Правда в том, что ты солгал, — обвинила его Ванесса. — Ты рассказал этим добрым зайцам и их повелителю, что Уртблад творил ужасы здесь, в Рэдволле, — просто чтобы выманить их, пока он захватывает Саламандастрон!


— Ну, я бы не сказал, что это была именно ложь, моя дорогая мышь…


— Что?! — воскликнула Ванесса. — И как же ты это назовешь?


— Эм-м-м… художественный вымысел. Просто история, как и множество других, что я давал. Только эта история была рассказана не ради развлечения, а чтобы спасти жизни. И, насколько я могу судить, она сработала отлично. Теперь, если только тот громила Уртфист не рванет обратно и не начнёт устраивать неприятности, никто в этом деле не пострадает.


— Да ты же не можешь на полном серьезе в это верить! — воскликнул Клевистон. — Что ты работал во имя добра?!


— Конечно, верю, — упрямо заявил Браудер. — Уртблад — законный владыка той горы, или ты хочешь сказать иначе? Назови хоть одного, кто умер из-за того, что я сделал…


— Легко, — Клевистон принял вызов. — Один достойнейший молодой заяц по имени Ханчетт. Лорд Уртфист отправил его с предупреждением в Рэдволл, но его, похоже, схватили приспешники Его Кровавости, потому что с тех пор о нем ничего не слышно!


— Вообще-то, полковник, — вмешалась Ванесса, — Ханчетт был жив и здоров, когда пять дней назад ушел отсюда вместе с вашим лордом.


— Чего?!


— Да, — кивнула настоятельница. — Он пришел к нам через несколько дней после Уртблада. На следующий день Уртблад объявил, что отправляется в Саламандастрон, и попросил нас задержать Хэнчетта здесь на десять дней, чтобы тот не мог устроить каких-нибудь неприятностей. Мы держали его у себя вплоть до прибытия Уртфиста. В тот момент мы решили, что нет причин дальше держать его взаперти.


— Ого, — пробормотал Клевистон, переваривая услышанное. — Ого.


— П-ф-ф! — Браудер нахально высунул полковнику язык.

Клевистон схватил каштан и замахнулся, но передумал и вместо этого засунул орех себе в рот. Однако резкое движение зайца заставило Браудера съежиться в кресле, прикрываясь лапами.

— Ведите себя прилично, полковник, — сказала Ванесса, без особой строгости. — Ах, вот и Балла с сидром. Давайте дадим языкам передышку… или хотя бы займем их глотанием, а не разговорами.

Каждому наполнили кружку или кубок прохладным, душистым напитком — даже Браудер не отказался от своей доли — и все с удовольствием отведали освежающий сидр, которым славилось аббатство.

— Итак, — Ванесса облизнула губы, смакуя остатки вкуса, — на чем мы остановились? Насколько я понимаю, Браудер откровенно признался, в чем его обвиняют, полковник. Однако он утверждает, что его обман был во благо. Он говорит, что сделал это, чтобы спасти жизни, и, по крайней мере пока, кажется, никто действительно не погиб… хотя мы, конечно, не знаем, что сейчас происходит в Саламандастроне и окрестных землях. Что вы скажете на это, полковник?


— Ложь есть ложь, вот что я скажу, мэм. Зверь, который солгал раз, солжет и второй. Этот лазутчик готов наговорить тут чего угодно, лишь бы спасти свою шкуру.


— Я против слова «лазутчик», — жалобно пробормотал Браудер. — Я актер, и только! Не воин, не бунтовщик, не кто там еще, кем вам хочется меня видеть…


— А по-моему, ты предатель, — отрезала Мелани, добавляя еще один каштан в растущую горку у себя на коленях.

Ванесса пристально посмотрела на Браудера.

— Ты ведь понимаешь, почему мы не можем спокойно относиться к тому, что кто-то лжет о страшных событиях, якобы случившихся в нашем аббатстве? Помимо того, что ты втянул нас в противостояние, что нас напрямую не касается — ведь именно из-за этого сюда пришел Уртфист, — твоя ложь была выгодна Уртбладу. Он использовал наше имя, чтобы заполучить Саламандастрон.


— Да я ж вам твержу, мэм, это не ложь! Ну, не совсем! Это история, которую Уртблад придумал для меня, чтобы я ее исполнил, — я просто играл роль! Мы даже вместе репетировали, чтоб я точно оставался в образе, запомнил все, что мне полагалось сказать. Я пока не слышал, чтобы эти двое, — он мотнул головой в сторону Клевистона и Мелани, — оспорили тот факт, что сегодня живы те, кто без меня был бы мертв!


— Значит, ты просто невинный актер, показавший свой талант ради благородного дела, — протянула Ванесса, явно не веря ни слову. — Ты говоришь, что репетировал с Уртбладом. Когда же это было? У него точно не было такой возможности, пока он находился здесь.


— Ну, впервые он рассказал мне об этом в северных землях. Он хотел, чтоб я пошел с ним в Страну Цветущих Мхов, а я не собирался никуда идти, пока не узнаю зачем. Уртблад многого добился на севере, так что если он просит о помощи, нужно иметь вескую причину для отказа. Когда он объяснил, что хочет от меня, я согласился. Я шел с его армией почти весь путь… ну, скорее, держался поблизости, потому что в окружении кучи хмурых вояк мне было не по себе. Мы прорабатывали всё по дороге, чтобы я был готов. Я несколько дней ждал в рощице к югу отсюда, пока одна из его здоровенных птиц не прилетела сказать, что пора. Ну, я и пошел — через путь, о котором он мне рассказал. Пробежать его за три дня — это такое же достижение, как и мой актерский триумф!


— Триумф! — Клевистон с силой шлепнул лапами по столу и наполовину поднялся со стула. — Да это война, заяц! Если ты сам веришь в то, что мелешь, то ты не просто лжец — ты последний дурень!


— Полковник, прошу вас! — Ванесса одним взглядом усадила его обратно, затем обратилась к остальным. — Вы понимаете, что это значит? Уртблад с самого начала собирался захватить Саламандастрон, еще до того, как впервые ступил в Рэдволл!


— Ну да, особо откровенен с нами он не был, — мрачно заметил Арлин.


— Интересно, был ли у него вообще какая-то иная причина прийти сюда, кроме как использовать его в качестве сборной точки для похода против брата? — добавил брат Джефф.


— И как приманку, — вставил Монтибэнк.


— Да, — кивнула Ванесса. — Начинаю задумываться, можно ли вообще верить хоть чему-то из того, что говорил нам Уртблад. Я бы уже и в сам факт его пророчества засомневалась, если бы Уртфист не подтвердил его существование.


— Вот теперь вы говорите дело, настоятельница! — воскликнул Клевистон. — Теперь уж ясно, кто тут настоящий враг мира, во?


— Полковник, минуту, — резко оборвала его Ванесса. — Как бы сильно я ни не одобряла приемы Уртблада и ни сомневалась в его мотивах, я не могу назвать его врагом Рэдволла. Я не знаю всего, что он творил в северных землях, но знаю, что многие достойные звери поклялись ему в верности и служат ему по доброй воле.


— Благодарю вас, настоятельница! — гордо вскинулся Браудер.

Ванесса резко повернулась к нему.

— Ты к ним не относишься! Браудер, тебе вообще не стыдно? Говорить, что я и мои друзья перебиты! Это не повод для гордости, даже если ты искренне верил, что это спасет жизни — что еще далеко не ясно. Да, твоя ложь позволила Уртбладу войти в Саламандастрон без кровопролития, но теперь Уртфист идет туда с войной в любом случае. Мне это видится так, будто он попросту использовал нас — и, возможно, тебя тоже — чтобы получить преимущество в битве.

Браудер ссутулился, уткнувшись подбородком в лапы и покачивая головой.

— Но… всё не должно было пойти так. Когда Уртблад получил Саламандастрон, Уртфист должен был увидеть, что смысла пытаться его отбить нет. Он не должен был нападать!


— Ну, рад тебя разочаровать, — процедил Клевистон.

Браудер выпрямился.

— Еще не все потеряно. То есть, лорд Уртблад ведь вовсе не обязан сражаться. У него теперь есть крепость, и все, что ему надо — просто сидеть там и не выходить. Уртфист и Долгий Патруль не смогут туда попасть, если он их не впустит. Когда они это поймут, может, согласятся поговорить. А ведь это всё, чего хочет Уртблад — просто поговорить, разобраться.


— Ага, — усмехнулся Клевистон, — он нам такую же чушь пытался втюхать. Дескать, хочет только поговорить, ну-ну!

Ванесса взглянула на полковника.

— А вы так уверены, что он не был искренен, полковник? Если есть хоть малейший шанс разрешить это мирно, мы готовы помочь в любом возможном виде.


— О, он будет болтать без умолку… пока ему оставят Саламандастрон. А вот этого мы допустить не можем, настоятельница.


— Значит, как только мы завершим этот разговор, вы отправитесь обратно? И с намерением сражаться?


— Ага, — кивнул Клевистон. — Так и есть.


— Я так и подозревала, — вздохнула Ванесса. — Хорошо. Мы обеспечим вас всем для пути. Уверена, что вы захотите отправиться как можно скорее. Но прежде чем вы уйдете, хочу попросить вас об одном…


— Да, настоятельница?


— В войсках Уртблада в Саламандастроне, как вы знаете, есть рэдволльцы. Их главная цель — мир. Если представится возможность заручиться их поддержкой, воспользуйтесь ею. Они будут только рады помочь устроить переговоры.


— Гарантий дать не могу, мэм. А скажите-ка, ваши рэдволльские друзья, случаем, не пойдут против нас на стороне Уртблада?

— Винокур дал клятву не участвовать в боевых действиях. Александр, возможно, если Уртфист нападет на Саламандастрон. Ну, а его отец, Варнокур, уже целый сезон служит Уртбладу. Если дойдет до битвы, не думаю, что он останется в стороне.

Клевистон нахмурился.

— Если кто-то настолько глуп, что лезет в эту кашу, мы не сможем уделить особое внимание тому, чтоб его не задело. Битва есть битва, настоятельница, и там не до любезностей!


— Я понимаю. — Ванесса перевела взгляд на Браудера. — Что же до тебя, боюсь, ты здесь больше не желанный гость. Останешься у нас, пока полковник Клевистон со своими воинами не уйдет, но затем тебе придется покинуть Рэдволл. Как бы ты ни отрицал, что не поступил ни подло, ни нечестно, мы видим, что ты солгал Уртфисту про нас, просто чтобы Уртблад мог получить выгоду от твоего обмана. Если это твое искусство, то боюсь, у нас нет к нему вкуса. Найди себе другую публику, дражайший актер!

Браудер ссутулился в своём кресле, явно мечтая исчезнуть.

— Есть, мэм.

Клевистон и Мелани поднялись, не дожидаясь, пока их отпустят.

— С вашего позволения, мэм, — холодно сказал полковник. — Мы не хотим оставаться в одной комнате с этим лживым трусом ни секундой дольше. Будем снаружи, в компании тех, кто понимает, что значит быть настоящим зайцем. Провожать нас не нужно, дорогу знаем. Если бы вы могли отправить припасы как можно скорее, были бы весьма признательны. Хотим уйти, пока день не зашел слишком далеко, не так ли?

— Конечно, полковник.

Они зашагали к лестнице. Мелани громко швырнула на стол сверток из своего льняного платка. Когда жителя аббатства увидели, что это, их глаза расширились. Пока шел разговор, она сделала из него боевой пращовый мешочек, плотно набитый тяжелыми каштанами!


— Маленький прощальный подарок для тебя, Браудер, — ее голос звенел от ледяной насмешки. — Просто напоминание о том, чего тебе ожидать, если мы когда-нибудь снова встретимся. Мы, Долгий патруль, можем сделать оружие из чего угодно. В следующий раз я его применю!

Браудер рухнул в обморок прямо со стула.

Мелани лишь презрительно фыркнула и молча последовала за Клевистоном вверх по лестнице, прочь из Пещерного зала.

* * *


Клевистон и Мелани присоединились к своим зайцам у ворот аббатства и рассказали о своей встрече с Браудером и рэдволльцами. Остальные внимательно слушали.

— Ну, хоть что-то хорошее вышло из этого похода, — заявил Галлатин. — Теперь эти добрые звери сами видят, что Браудер — лжец, а Уртблад — предатель. Должно быть, они наконец поняли, кто тут настоящий враг!


— Не совсем, — вздохнул Клевистон. — Этот проклятый зверюга так заморочил им головы, что они уже не знают, где правда, а где ложь. Решили держаться нейтралитета, как тот беличий тип говорил мне в горах. Дадут нам еды в дорогу, потому что таковы их обычаи, но рассчитывать на Рэдволл как на союзника не приходится.


— Зато они вышвырнут Браудера отсюда, — заметил Галлатин. — Эх, жаль, что пара нас не может остаться тут и подстеречь этого гада снаружи. Убить труса — дело нехитрое!


— Может, и так, — согласился Клевистон, — но у нас есть дела поважнее. Уртфист и остальные опережают нас на пять дней, а если они бегут, как предполагала настоятельница, они могут нас обогнать, даже с обходом через горы. Есть среди вас заяц, который готов торчать здесь ради мести, пока наши братья и сестры сражаются за наш дом?

Никто не проронил ни слова.

— Да и не сработало бы это, —  вздохнула Мелани. — Рэдволльцы знают, что мы сделаем с Браудером, и не выпустят его, пока мы не уйдем. Жаль, что я не успела швырнуть каштан. Я бы не убила его, но сломала бы колено так, что он бы хромал до конца жизни. Посмотрела бы я, как он бежит к Уртбладу с одной ногой!


— Не думаю, что он вообще туда сунется, — сказал Клевистон. — Мы идем кратчайшим путем, и он будет держаться от нас подальше. Да и какая от него теперь польза Уртбладу?

Пеппертейл задумчиво посмотрел на стены Рэдволла.

— Всё это… странно.


— Что именно, сержант? — спросил Клевистон.


— Ну… мы думали, что Ханчетт мертв, но он жив. Мы думали, что Уртблад нас перебьет, но он пощадил нас. Никто ещё не погиб… пока. Но через день-другой это изменится. Будто встретил друга, которого считал погибшим, только чтобы тут же потерять его снова.


— Ты не предлагаешь нам сдаться Уртбладу, надеюсь? — прищурился Клевистон.


— Нет, но… он ведет себя не так, как мы ожидали.


— У него есть пророчество, сержант. Может, мы и не понимаем его замысла, но можешь быть уверен: если он щадит нас сейчас, это просто часть его плана.

Ворота открылись. Ванесса и несколько редволльцев вышли с тюками продовольствия, которые тут же раздали зайцам. Клевистон взял свой в последнюю очередь, проверяя, что у всех есть всё необходимое.

— Благодарю, настоятельница.


— Каким путем пойдете?


— Прямо через горы. Потом броском пересечём равнины до самой скалы. Надеюсь, не опоздаем.


— Что бы вы там ни нашли, помните: мирный исход возможен. Ищите Винокура. Он говорит от имени Рэдволла, и ему можно доверять.


— Запомню, мэм. И позвольте дать совет в ответ?


— Слушаю.

Клевистон понизил голос:

— Я жду войны, настоятельница. И хоть Долгий патруль не знал поражений, всё когда-то бывает в первый раз. Если Уртблад нас одолеет, он придет и к вам. Не верьте ему. Не слушайте его. Вам нужно сохранить Рэдволл, как оплот для всех добрых зверей, если Саламандастрон падет


— Мы не сдавались раньше и не сдадимся теперь, полковник.

Клевистон улыбнулся:

— Слова настоятельницы Рэдволла для меня закон. Но будьте начеку. Ложь — тоже оружие.

Он отдал честь, затем развернулся к своим зайцам.

— Вперед, парни! Долгий патруль — в путь!

Один за другим зайцы бросились вперед, перепрыгивая канаву у дороги. Рэдволльцы смотрели им вслед, но ни один заяц не обернулся. Вскоре они исчезли за горизонтом.

* * *


— Думаю, они ушли достаточно далеко, — сказала Ванесса, отворачиваясь от стены. — Элмвуд, ты уверен, что никто из них не попытался вернуться?


— Насколько я видел, все держались вместе и двигались прочь от нас так быстро, как могли.


— На таком расстоянии, — заметила Маура, — им понадобится немало времени, чтобы вернуться обратно. Думаю, можно с чистой совестью выпустить Браудера. Как скажешь, Ванесса?


— После вас, Маура, — кивнула настоятельница, указывая на лестницу. — Элмвуд, продолжай следить, вдруг у этих зайцев припасён какой-нибудь сюрприз. Я верю, что полковник действительно спешит к Саламандастрону, но мало ли.


— Хотите, чтобы наш дозор проводил его, как мы сделали с Махусом и его отрядом? — спросил Элмвуд.


— Нет, этот заяц не стоит наших хлопот, — ответила Ванесса. — Ему лучше полагаться на свою природную скорость. Вашего дозора на стенах будет достаточно.


— Как скажете, аббатиса.

Браудера вывели из Пещерного зала под присмотром Мауры и привели к главным воротам, где его уже ждали Ванесса, Арлин, Джефф и Монтибэнк. Настоятельница смотрела на зайца с холодной сдержанностью.

— Отошел от своего обморока?


— Э… ну, если честно, думаю, мне не помешал бы денек-другой постельного режима. Все-таки здоровье — самое ценное, что есть у зверя, верно?


— Скажи спасибо, что оно у тебя вообще есть, после того как ты едва унес лапы от Долгого патруля, — отрезала Ванесса. — Мы предоставили тебе защиту и приют. Теперь, когда те, кто желал тебе зла, уже на полпути через Западные Равнины, ты должен покинуть Аббатство.


— Так скоро? — в голосе Браудера прозвучало откровенное разочарование. — Я надеялся, что смогу немного передохнуть, прежде чем вы дадите мне… гм… дружеский пинок под зад. День, знаете ли, выдался утомительный, сами понимаете!


— В лесу полно деревьев, под которыми можно отдохнуть, — холодно ответила Ванесса. — Можешь выбрать любое… лишь бы не внутри наших стен.


— О… — Браудер затряс носом, обдумывая ситуацию, потом залез в походный мешок и вытащил деревянные свирели. — Могу отблагодарить за радушие музыкой! Ну, пением, пожалуй, не выйдет, голос у меня никуда не годится. Но я частенько развлекал своих спутников несколькими залихватскими мелодиями на этом чудном инструменте. Может, хоть так смогу отплатить за вашу доброту?

— Можешь серенадить нас снаружи, если тебе так хочется, — отрезала Ванесса. — Но ты покидаешь наше Аббатство прямо сейчас, и обсуждению это не подлежит!

Маура ухватила его за воротник.

— Ты слышал настоятельницу. Пошел отсюда!


— Подождите, подождите! А вы уверены, что там безопасно?


— Разве что кто-то из Долгого Патруля научился становиться невидимым. Они уже давно ушли.


— Ха, я бы от них такого ожидал. Оружие из воздуха создают, а там и до исчезновения недалеко!


— Из каштанов, если точно, — поправила его Ванесса.


— Да какая разница… Кстати, раз уж речь зашла о съестном, матушка-настоятельница, не полагается ли мне дорожный паек? Вы ведь накормили тех самых грубиянов, которые пытались меня порешить.


— В Мшистом лесу полно еды, не пропадешь, — Ванесса шагнула вслед за Маурой, выталкивая Браудера за ворота. — И подумай хорошенько о том, что ты натворил в Саламандастроне. Спроси себя, было ли это действительно правильным поступком. Может, однажды ты увидишь всё иначе.


— Я… я просто пытался спасти жизни, настоятельница…


— Возможно. Но выбрал для этого довольно подлый способ. Цель не оправдывает средства, Браудер. И в этом случае мы даже не уверены, к чему все приведет. Твой обман всего лишь склонил чашу весов в пользу Уртблада, но лишь на несколько дней.

Браудер замер посреди дороги, на его лице застыло выражение растерянной печали.

— Но… этого не должно было случиться!


— Ты уже говорил. Прощай, Браудер!

С гулким эхом ворота Рэдволла захлопнулись за ним.

* * *


Смоллерт, Сирил и Сайрус снова были на стенах. Ванесса, Арлин, Маура и несколько других старших обитателей Аббатства стояли рядом, наблюдая, как Браудер исчезает вдали по северному отрезку дороги. Длинный патруль не подавал признаков возвращения, и, в любом случае, не мог знать, в каком направлении Браудер отправится после выхода из Рэдволла, так что, казалось, актер был вне опасности. По крайней мере, на данный момент.

— Чего-то я не понимаю, настоятельница.


— Да, Смоллерт?


— Почему вы заставили Браудера уйти, а мне позволили остаться? То, что сотворил я, куда хуже…


— Разве? Твой проступок не развязал войну и не втянул Рэдволл в противостояние двух могущественных сил. Браудер поставил наш дом под угрозу, и это непростительно. А его обман, только усугубляет вину.


— Да, но… — Ласка опустил голову в замешательстве. — Браудер — хороший зверь… не такой, как я. Он благородный.


— Ха! — фыркнула Маура. — Смоллерт, никогда не думала, что скажу такое ласке, но в одном твоем оставшемся ухе больше благородства, чем во всем Браудере!


— Наверное, я просто тугодум, потому что всё равно не понимаю.

— Всё просто, — сказала Ванесса. — Ты сразу осознал, что совершил нечто ужасное. Пусть это было случайностью, пусть ты был не единственным виновником, но ты взял на себя ответственность и  искренне сожалел о содеянном. А поскольку честность и ответственность для нас, рэдволльцев, ценнее почти всего остального, я решила дать тебе убежище.

Она махнула лапой в сторону, куда ушел Браудер.

— А тот заяц даже не понимает, в чем он был не прав, а значит, и извиниться не может! Пока он не научится быть честным с самим собой, ему тут не место! Браудер может и не быть злобным или жестоким, но порой злодеяния рождаются не из жестокости!


— Но он всего лишь выполнял приказ лорда Уртблада.


— Да, я знаю. И именно это беспокоит меня больше всего.

========== Глава 68 ==========

Полуденное солнце заливало побережье, замершее на пороге битвы.

Войска Уртблада заняли позиции. Их плотные ряды покрывали нижние склоны южного Саламандастрона, выстраиваясь клином, который сужался к тоннельному входу на полпути вверх по горе. В передней линии стоял отряд крыс капитана Лорша, вооруженный мечами и щитами из сокровищницы владык-барсуков. За ними расположились бригада горностаев Бандона и полк хорьков Порька, с великолепными копьями и алебардами из того же благородного арсенала. Более рослые хорьки с длинным оружием могли буквально сражаться через плечи крыс. Любой отряд Долгого Патруля столкнулся бы сразу с двумя шеренгами бойцов.

Выше, где почва становилась скалистей и неровней, защитники разбились на группы, выбирая позиции, где ландшафт давал преимущество перед наступающими. Здесь, среди второго отряда крыс под командованием капитана Чермака, стояли вперемешку ласки Маттуна. Оружия, выкованного барсуками, не хватило, чтобы вооружить их всех полностью, поэтому его отдали солдатам, стоявшим на флангах клина — там, где зайцы могли попытаться обойти передовую и пробиться к горе с боков. Остальные остались в центре, где были прикрыты со всех сторон лучше экипированными товарищами… если только те не падут первыми. В таком случае уцелевших врагов ждали менее изысканные, но не менее смертоносные клинки северных земель.

Дальше располагался мышиный корпус Абеллона, а по бокам от него — ежи капитана Тилламука. Некоторые из которых добавили к своим дубинкам крысиные мечи, чтобы встретить врага двуручным натиском. Замыкали ряды выстроившиеся в полукруг перед входом в тоннель выдры Сэйбрука и землеройки Бремо, повторяя расположение передовой: впереди низкорослые землеройки, за ними — высокие выдры, способные достать врага через их головы. Этот строй должен был стать последней шеренгой обороны, удерживающей Уртфиста и его зайцев от захвата Саламандастрона.

Только два вида не были задействованы в боевом построении. Кротоначальник со своим туннельным и землекопным корпусом оставался в кухнях, отвечая за обеспечение воинов провизией, если бой затянется на долгие часы или даже дни. Из-за их особых умений Уртблад не хотел бросать кротов в открытую битву.

Второй запасной отряд состоял из лисов Махуса. Эти мечники ждали приказа внутри южного тоннеля, готовые в любой момент ринуться в бой по слову барсука.

Махус стоял рядом со своим лордом у входа в тоннель, наблюдая за приближающимся врагом по широкой песчаной равнине. С другой стороны Уртблада стояли Винокур, Александр и леди Мина; на этот раз Варнокуру дали место в строю, и он стоял среди остальных выдр Сэйбрука, чуть ниже по склону.

Уртфист и Долгий Патруль теперь двигались медленнее — они были уже настолько близко, что даже Винокур мог различить отдельных зайцев. А их зоркие глаза наверняка видели всю грозную силу, выстроенную против них. С высоты войско Уртблада, раскинувшееся по склону, должно было выглядеть еще внушительнее — достаточно, чтобы Уртфист задумался и замедлил шаг.

В груди Винокура вспыхнула надежда. Возможно, Уртблад действительно был прав в своей стратегии. Может быть, такая сила убедит Уртфиста в бессмысленности войны и заставит его сесть за стол переговоров?

— Они приближаются, милорд, — объявил Махус.


— Да, но медленно, — отозвался Алекс с другой стороны Уртблада, заметив то же, что и Винокур. — Может, они передумают начать атаку.


— Возможно, — взгляд Уртблада не отрывался от его брата, который даже издали выделялся среди зайцев своей внушительной фигурой. — Придется подождать и посмотреть.


— Может, они просто передохнут перед последним рывком, — предположил Махус. — Теперь, когда им видно, как мы укрепились, они не рискнут идти напролом без плана. Могут отправить разведгруппы, чтобы проверить слабые места в нашей линии, или выдумать какую-нибудь хитрую тактику.


— А могут и решить поговорить, — возразил Винокур.


— По-моему, Уртфист в первую очередь попытается обойти гору в поисках более уязвимого входа, чтобы не прорываться через наши основные силы, — вставила Мина. — Он знает, что оставил северный тоннель и лестницу на крышу открытыми. Думаю, он захочет проверить их, прежде чем принимать решение.


— Это было бы разумно, — кивнул Уртблад, — если бы он рассуждал так же. Надо быть готовыми к тому, что это не так. Безумный барсук в Кровавом Гневе так же опасен, как и разумный.


— Тем не менее, милорд, — продолжила Мина, бросив взгляд на плотные ряды защитников на склоне, — вы уверены, что не стоило выделить часть сил к другим входам?


— Я доволен нашей подготовкой, — уверенно ответил Уртблад.

Четыре выдры из отряда Сэйбрука были направлены охранять северный тоннель. У них были маски и оставшиеся фляги с сонным маслом. Если зайцы попробовали бы прорваться этим путем, выдры бы заполнили проход газом. Что же касается крыши, Уртблад, похоже, был вполне доволен тем, что Халприн и Клистры заняли её полностью.

— Если атака начнется, — продолжил Уртблад, — она пойдет отсюда. А если я ошибаюсь, у нас будет достаточно времени, чтобы перестроиться и надежно прикрыть все три входа.

Александр взглянул на Махуса, а затем спросил Уртблада:

— Почему вы не вывели лис-мечников на передовую? Если они такие грозные бойцы, как я слышал, разве не логично было бы бросить их в битву первыми?


— Они и впрямь грозны, — подтвердил Уртблад. — Их учили сражаться без пощады. Если я отправлю их в бой, многие из зайцев падут. Только если мой брат и его воины начнут беспощадную резню среди моих солдат, я позволю Махусу повести своих лисов в сражение. Но дело не только в безопасности зайцев. Мои лисы владеют исцелением лучше любых других зверей в моих войсках. Если все сложится так, как я опасаюсь, их навыки будут необходимы для спасения раненых с обеих сторон.


— Раз уж мы заговорили о потерях, милорд, — Махус указал вниз, на расположение войск, — не кажется ли вам, что этот строй слишком уязвим перед залпами стрел?


— Лишь немногие зайцы Патруля владеют длинным луком, — ответил Уртблад. — Один из четырех, если не меньше.


— Но даже десятка-двух хватит, чтобы нанести нам ощутимый урон, — заметил лис. — К тому же, многие из них отлично владеют пращами. Если они соединят усилия, то смогут засыпать нас градом снарядов. Особенно уязвимы передние ряды.


— У них есть щиты, — напомнил Уртблад. — Кованные лапами барсучьих лордов.


— Крысы, возможно, да, мой лорд. А вот звери за их спинами и выше — совсем другое дело. Не думаю, что зайцы станут тратить стрелы и камни на тех, кто явно укрыт. Скорее, они прицелятся выше. А если вторая шеренга будет слишком ослаблена этими обстрелами, Лорш, Бандон и Порёк окажутся отрезанными.


— Я не предвижу такого развития событий, — Уртблад помотрел на приближающееся войско. — Если я ошибаюсь, мы не станем просто стоять на месте и ждать, пока нас перебьют. Оборона горы не означает, что мы должны стоять, вросши в землю.


— Что бы вы предприняли? — спросила Мина. — Спустились бы и вступили в бой?

Уртблад кивнул.

— Или выслал бы выдр, чтобы ответить залпами из пращей, или разделил бы строй, вынудив зайцев разбиться на меньшие группы для атаки. В крайнем случае, отступил бы внутрь и защищал тоннели — там их стрелы и камни не будут столь действенны. Есть и другие возможности. Мы должны быть начеку и использовать любую из них в нужный момент. Всё решится, когда станет ясно, что предпримет мой брат.


— Они могут использовать такую тактику, чтобы выманить нас, — заметил Махус. — Заставить спуститься на равнину, где наши ряды растянутся.


— Как я уже сказал, мы должны быть готовы ко всему, — спокойно ответил Уртблад.


— Включая мир, — напомнил Винокур. — Вы все только и говорите о войне, но не забывайте, что Уртфист может взглянуть на это войско и решить, что битва бессмысленна.


— На это я искренне надеюсь, — сказал Уртблад. — Но прежде всего мы должны быть готовы к сражению. Если боя не будет, у нас будет достаточно времени для мира. И тогда именно ты поможешь моему брату и мне сделать этот мир прочным. А пока моя главная задача — защитить эту крепость от зверя, который, возможно, сошел с ума и более не способен править здесь.

Александр положил лапу на плечо Винокура.

— Скоро узнаем, как всё обернется. Похоже, они полностью остановились. Посмотрим, что предпримет Уртфист.

* * *


Почти непрерывный марш от Рэдволла начал всерьез сказываться на зайцах под командованием Уртфиста. Они не делали привалов с тех пор, как пересекли реку. Каждый боец Долгого Патруля наполнил флягу водой, переходя вброд, но последняя еда закончилась вскоре после рассвета, а Уртфист не позволял остановок для добычи пищи — впрочем, и добывать-то было нечего. На бесплодном побережье голые песчаные участки чередовались с пучками жесткого тростника и остроугольной осоки, не годной в пищу. Всё, что могло утолить голод, росло далеко к востоку. Но теперь, когда Саламандастрон был уже в пределах видимости, Уртфист смотрел только вперед. Он двигался дальше, не ведая усталости, не снижая темпа, оставляя зайцам лишь один выбор — держаться за ним. Для самого Уртфиста усталость была лишь далеким  фоном, слишком ничтожным, чтобы его заботить. В голове у него были вещи куда важнее.

Утро сменилось днем, и плоская вершина Саламандастрона становилась все ближе. Гора росла перед ними, и вот уже стали различимы ее каменные склоноы. А затем остроглазые зайцы увидели, что южные склоны укреплены войском — ряды бойцов тянулись от подножья вверх до самого южного туннельного входа. Издалека еще нельзя было разобрать, кто эти воины, но их были сотни — настолько плотно они покрывали склон, стоя плечом к плечу. Солнечные лучи, отражавшиеся от множества клинков и копий, не оставляли сомнений: перед ними — армия, готовая сражаться.

Уртфист заметил их спустя несколько десятков шагов. Его шаг замедлился, когда его холодный красный взгляд вцепился в ряды врагов, но он не остановился. Следовавшие за ним зайцы подстроили шаг под его темп.

— Мы опоздали, — бесстрастно заявил Уртфист.


— А вот это еще не факт, мой лорд, — попытался приободрить его майор Саффорд. — Гляньте-ка, там, похоже, вся его блохастая орда в сборе. Может, он и вовсе не попал внутрь! Ежели полковник с его отрядом устроил им хорошую встряску, то, вполне возможно, эти проходимцы так и не сумели захватить наш дом. Мы ведь не знаем, когда Уртблад сюда добрался. Может, мы все-таки успели.


— Слабая надежда, майор. — Голос Уртфиста был пугающе безжизненным.


— А слабая надежда лучше, чем никакой, во, сэр?


— Я скажу одно, — подал голос Тревеллер, шагавший по другую сторону от Уртфиста. — Давайте-ка просто спустим этих мерзавцев с нашей горы! А уж что с полковником, выясним в своё время.


— Поддерживаю! — подхватил Саффорд. — Эм… Так это наш план, милорд?


— Надо подойти ближе, — пробормотал Уртфист, не сводя взгляда с врага. В его глазах вспыхнул странный, тревожный интерес.


— Так точно, сэр, — ответил Саффорд. — Разведаем силы противника, оценим обстановку… Но я бы не стал подходить ближе, чем мы сейчас, милорд. Там могут быть лучники или пращники. Надо сначала обдумать стратегию, прежде чем вступать в бой.

Но, похоже, Уртфист его не слышал. Он словно зачарованно смотрел на передний край врагов — крыс, хорьков, горностаев. Его шаги замедлились, а губы приоткрылись, будто он пытался вспомнить что-то важное.

— Что-то… знакомое… Мне кажется, я… узнаю…


— Что там, сэр? — спросил Тревеллер. — Видите вашего брата?


— Не могу… совсем… вспомнить…

Саффорд и Тревеллер переглянулись за спиной у своего командира. Майор осторожно, но твердо взял Уртфиста за локоть.

— Нам хватит, милорд. Дальше идти опасно. Надо остановиться и решить, как действовать.

Но барсук не остановился. Он шел вперед, как в трансе, все так же неотрывно глядя на вражеские ряды.

Саффорд наклонился к Тревеллеру и зашептал:

— Что с ним стряслось, как думаешь?


— Не знаю. Но его надо остановить!


— Остановить барсука, который этого не хочет? Ну-у, удачи, старина!


— Надо что-то делать! — прошептал Тревеллер.


— Еще бы! Беги назад по колонне и приведи всех, у кого есть луки. Выстроим лучников в передний ряд прямо за его светлостью, если эти проходимцы вздумают напасть. За ними поставим пращников. Так мы сможем прикрыть лорда Уртфиста, не вступая в рукопашную.

Тревеллер уже собирался выполнить приказ, но вдруг заметил, что Уртфист внезапно остановился.

— Ну и что теперь? — пробормотал он, ожидая, что сделает его командир.

Теперь они были настолько близко к передовой линии крыс, что могли почти различить выражения их морд. Они явно находились в пределах досягаемости для лучников, если те были где-то позади строя. Но выстрелов не последовало. Возможно, Уртблад планировал лобовое столкновение, а не перестрелку на расстоянии. В первой линии крыс были лишь мечи и щиты, у хорьков и горностаев во втором ряду — только копья и алебарды. Если лучники или пращники и были в их войске, Саффорд и Тревеллер их не увидели.

Но внимание Уртфиста неотрывно было приковано именно к этим мечам, щитам и копьям. Если зайцам так легко было определить вооружение врага, то только потому, что эти доспехи и оружие резко выделялись на фоне простых солдат, державших их в лапах. Каждый клинок отражал солнечные лучи, словно длинное смертельное зеркало; каждый наконечник алебарды, топора или копья ослепительно сверкал; а щиты сияли эмалью ярких расцветок, переливаясь и играя на солнце. На мгновение зайцы даже забыли, что перед ними — враги.

— Откуда у этой швали столько первоклассного оружия? — прошептал Саффорд.


— Не знаю, дружище. Будто его… — Тревеллер покосился на Уртфиста.

Глаза барсука налились кровавым багрянцем. В груди закипало низкое рычание, поднималось вверх, сотрясая его горло, и вырывалось наружу сквозь стиснутые клыки. Оно постепенно превращалось в слова, но слова, едва различимые за первобытной яростью зверя.

— Этот бездушный изверг! Он осквернил кладовые Лордов-Барсуков! Он дал эти благородные клинки в лапы самой мерзкой твари, чтобы не пустить меня в мой дом! Р-р-р…

И тут его слова перешли в бессвязный рев чистейшей ярости. Мощной лапой Уртфист выхватил свой тяжелый меч, и, перекрывая грохот волн и крики чаек, издал древний боевой клич барсуков:

— ЭУЛАЛИА!

Раскручивая меч смертоносным вихрем, он ринулся прямо в передние ряды врага.

* * *


Махус поднял голову.

— Милорд, они нападают!


— Нападает мой брат, — спокойно поправил Уртблад, не проявляя ни малейшего волнения. — Похоже, он удивил своих зайцев сильнее, чем кого-либо еще. Это не поступок зверя, полностью владеющего своим рассудком. Давайте понаблюдаем и посмотрим, к чему это приведет.

И они наблюдали, стоя у входа в тоннель, с высоты наблюдая за происходящим внизу.

* * *


Безумная атака Уртфиста оказалась тем, к чему не был готов ни один зверь — даже закаленные в боях ветераны северных войск Уртблада. Крысы переднего ряда увидели, как их мечи и щиты вырываются из лап невозможной силой молниеносных ударов барсучьего клинка. Хорьки и ласки, пытавшиеся атаковать через плечи крыс своими копьями и алебардами, лишь наблюдали, как их оружие обламывается под натиском чудовищного меча. В итоге они оставались беззащитными перед бронированным великаном, вооруженные лишь бесполезными обломками древков.

Многие крысы погибли в первые же мгновения боя. Меч Уртфиста словно обрел собственную волю, выискивая незащищенные горла и животы. Лапы, вскинутые в последней попытке защититься, отрубались мгновенно, а обратный взмах клинка добивал искалеченных, не давая им даже осознать весь ужас своей участи. Те, кто потерял лишь мечи, тщетно старались прикрыться богато украшенными щитами, надеясь выиграть еще несколько секунд жизни. Но если зверь поднимал щит высоко, Уртфист разил по незащищенным ногам; если держал низко — обрушивал меч сверху, раскалывая черепа. Сдавленные сзади напирающими рядами хорьков и ласок, крысы не имели пути к отступлению. Оставалось лишь драться или умереть. Они пытались, как учил их Уртблад, но никогда прежде не сталкивались с таким врагом — с чудовищем, чьи удары поднимали их в воздух и швыряли в стороны, словно тряпичных кукол.

Сам Уртфист за это время получил лишь незначительные царапины. Его броня надежно защищала его, но куда важнее были его ярость, сила и опыт. Он был полностью охвачен Кровавым Гневом — безудержной жаждой убийства, что порой настигает барсуков в пылу битвы. Если бы он сражался с меньшей яростью, ряды врагов могли бы сомкнуться вокруг него и повалить его числом. Но его звериная ярость удерживала их на расстоянии — каждый, кто попадал в зону досягаемости его меча, погибал.

И все же даже Уртфист не смог бы в одиночку долго сдерживать целое войско. Рано или поздно враги начали бы уклоняться от его ударов, пробираться в зазоры между ними, нанося ему все более серьезные раны.

Но Уртфист был не один. Восемьдесят один заяц Долгого патруля сражались рядом с ним — четыре счета отважнейших бойцов, которых когда-либо знала земля. И они не собирались стоять в стороне, наблюдая, как их лорд сражается в одиночку. Едва Уртфист врезался в ряды врага, как они тут же бросились за ним.

* * *


На несколько ударов сердца зайцы могли только в немом потрясении смотреть вслед Уртфисту. Затем Саффорд и Тревеллер переглянулись. В глазах майора вспыхнул решительный огонь.

— Так, его светлость сам выбрал для нас момент! Cюда, все! — Саффорд развернулся к колонне. — Нет времени выстраиваться в боевые линии — будем давить числом и силой, по-заячьи! Капитан Полифлай! Капитан Тейвуд!


— Здесь! — оба офицера ответили в унисон.


— Ведите свои взводы в атаку на правый фланг, чуть позади лорда Уртфиста! Капитан Длиннолуг, ваш взвод — со мной налево! Мы должны прорваться вперед по обеим сторонам от его светлости! Если он падет, эта битва будет проиграна… но не приближайтесь слишком! В Гневе он может зарубить нас так же легко, как тех крыс! Все ясно? По моему счету! Раз, два, три… вперед!

— Эулалиа!


— Саламандастр-о-он!


— За Уртфиста!

Разрывая воздух боевыми кличами, два крыла Долгого Патруля ринулись в бой.

* * *


— Теперь, — торжественно произнес Уртблад, — это уже битва.

Махус сжал рукоять меча, как и девятнадцать других лисиц позади него. Уже более двадцати крыс, а также несколько хорьков и ласок, лежали мертвыми вокруг Уртфиста, и две группы зайцев только что врезались в передовые ряды по обе стороны от барсука. Предводитель лисов посмотрел на Уртблада:

— Разрешите вступить в бой?


— Пока нет, Махус, — Уртблад поднял лапу, сдерживая его. — Нижние ряды хорошо укреплены, чтобы выдержать лобовую атаку такого рода. Смотри — мой брат бросился вперед в одиночку. Теперь Долгий Патруль пытается провести фланговый маневр, просто чтобы он не был отрезан и окружен. Это не стратегия.


— Однако, — заметила леди Мина, — он уже прорвал нашу передовую линию. Похоже, ваши чудесные клинки не слишком помогли тем несчастным крысам, милорд.


— Они выполнили свое предназначение, — Уртблад повернулся к белке-рэдволльцу. — Александр, ты не являешься частью моих войск. Ты можешь помочь мне, если пожелаешь, хотя, как житель Рэдволла, можешь предпочесть оставаться в стороне. Выбор за тобой.

Алекс и Мина обменялись долгим, молчаливым взглядом. В ее глазах читался призыв согласиться. Но когда Алекс перевел взгляд на Винокура, выдра нахмурился и едва заметно покачал головой. Алекс задумался, разрываясь между решениями. Наконец он поднял голову и сказал Уртбладу:

— Что я могу сделать для вас, милорд?

Уртблад кивнул.

— Поднимись с леди Миной на крышу. Я хочу, чтобы вы помогли Клистре и Халприн охранять плато… хотя, — он мельком взглянул вниз, — вряд ли кто-то из зайцев попытается подняться этим путем. Следите за всеми подступами, но не вступайте в бой и не открывайте огонь, если они не попробуют прорваться через край кратера.

— Поняли, милорд. Пойдем, Алекс.

Мина жестом пригласила Алекса следовать за ней, но задержалась на мгновение, встретившись взглядом с вождем лис. Они с Махусом прошли через многое — и в северных землях, и во время путешествия через Мшистый лес, вплоть до прибытия в Саламандастрон.

— Удачи, Махус. Увидимся после битвы, ладно?


— Как всегда. Только не увлекайся там и не свались вниз, а?


— Алекс меня подхватит, если что, — рассмеялась Мина, и белки исчезли, торопливо миновав строй лисов и скрывшись в глубине горы.

Винокур разочарованно проводил их взглядом, затем пожал плечами.

— Ну, милорд, похоже, сейчас время воинов, а не миротворцев. Больно смотреть, как звери проливают друг другу кровь, но, полагаю, мне лучше остаться здесь, вдруг бой прервется…


— Единственный разрыв, который я вижу, это дыра в наших рядах, — фыркнул Махус. — И проливается куда больше нашей крови, чем их. Если я видел двух павших зайцев, то видел сотню наших. Милорд, я и в самом деле думаю, что нам следует вступить в бой сейчас!

Уртблад указал вниз; оба крыла Долгого Патруля уже глубоко прорвались в клиновидное построение северян.

— Они всего лишь пытались прийти на помощь моему брату. Теперь, когда они прорвались, их положение становится более опасным. Прорывы в передовых рядах были лишь достаточно широкими, чтобы пропустить их. Внешние края крыс, ласок и хорьков смогут сомкнуться позади них, а отряды капитанов Маттуна и Чермака атакуют сверху и с флангов. Они сами бросились прямо в центр наших сил — очень неразумный шаг. Теперь им предстоит сражаться с врагом со всех сторон.

— С таким же успехом это может нас всех погубить, — буркнул Махус.

Уртблад резко взглянул на лиса, затем снова перевел взгляд на поле битвы.

— Не волнуйся, Махус. Если тебе так уж хочется боя, думаю, сегодня тебе его не раз доведется увидеть. Но пока давай посмотрим, как справятся наши капитаны.

Стиснув зубы, чтобы не возразить, лис молча наблюдал за сражением.

========== Глава 69 ==========

В ходе своего стремительного натиска Длинный Патруль нанес армии Уртблада на удивление малые потери.

Единственной целью зайцев было прорваться к окруженному Уртфисту, а значит, они стремились как можно быстрее прорубить себе путь сквозь ряды врага. Так что, хотя они определенно убили на своем пути нескольких зверей, куда больше было лишь ранено или попросту сбито с ног ударами лап. Полноценное сражение дало бы им возможность уничтожить куда больше противников, но также замедлило бы их и оставило Уртфиста утопать в гуще вражеского войска.

Теперь оба фланга — со стороны моря и со стороны суши — поравнялись с бурлящей смертельной схваткой, в которой бездумно крушил своих врагов обезумевший барсук. Крысы, хорьки и ласки, повернувшиеся лицом к Уртфисту, теперь были вынуждены развернуться спиной к его клинку, чтобы встретить зайцев, подступивших к ним сбоку. Тактика майора Сэффорда сработала безупречно: значительная часть врагов, которая в противном случае могла бы полностью сосредоточиться на Уртфисте, теперь оказалась втянута в схватку с двумя флангами Длинного Патруля.

Однако и зайцам пришлось несладко. Они врезались в самую гущу вражеского войска, что означало, что их зажимали с двух сторон — с одной их атаковали отряды, которых они отвлекли от Уртфиста, а с другой замыкались внешние ряды огромного клина, тоже вступившего в бой. Среди них были не только остатки передовой, сквозь которую пробились зайцы, но и грозный батальон ласок Маттуна, а также второй эшелон крыс под командованием Чермака. Войска Маттуна и Чермака выстроились не сплошной линией, а разбились на быстрые отряды, что сделало их менее уязвимыми. Когда Длинный Патруль сомкнулся вокруг Уртфиста, крысы и ласки уже окружали их снаружи, а еще несколько отрядов заняли позиции прямо у них на пути, обещая превратить любое дальнейшее продвижение вверх в кровавую бойню.

Проще говоря, зайцы загнали себя в положение, из которого могли выбраться только с боем.

Это было бы страшно даже при лучших обстоятельствах. Но уставшие после изнурительного перехода из Рэдволла зайцы уже потратили немало сил. Даже при их мастерстве, отточенном многими сезонами тренировок, даже с боевой яростью, текущей по их жилам, им пришлось бы туго в затяжном сражении.

Во главе фланга на стороне моря, где Длинный Патруль пробился слева от Уртфиста, майор Саффорд пронзил крысу дротиком прямо в глаз, затем отступил, получив мгновенную передышку. Трэвеллер стоял у него за спиной, держа оборону. Майор быстро окинул взглядом строй зайцев — на первый взгляд, фланг оставался почти полным.

— Потери есть? — крикнул он.


— Стренджер пал, когда мы прорывали передовую, — отозвался Трэвеллер, отбиваясь от двух хорьков.


— Беридон тоже не выбралась, — добавил кто-то из середины фланга. — Кажется, пока это всё, сэр!

Саффорд кивнул сам себе. Двое погибших из сорока одного. Лучше, чем можно было ожидать при таких раскладах. Он будет скорбеть о погибших товарищах позже, если выживет. Пока же он должен сделать все возможное, чтобы к уже убитым зайцам не присоединились другие. Он надеялся, что взводы Полифлая и Тейвуда на внутренней стороне склона несут столь же малые потери. Против этой орды им понадобится каждый заяц.

C cередины фланга донесся крик капитана Лонгмидоу:

— Они смыкают ряды позади нас!

Трэвеллер подпрыгнул и врезал одному из напавших на него хорьков обеими лапами в морду, отправив его кувырком назад. В том же движении он всадил наконечник копья в горло второму. Пока тот упал на землю, Трэвеллер приземлился на лапы, сразу обращая взгляд назад, туда, откуда они пришли. Разбитый передний рубеж врагов восстановился и теперь устремил оружие на зайцев, отрезая им лучший путь к отступлению. Теперь их окружали со всех сторон.

— Мех побери, — простонал Трэвеллер. — Я уж думал, что мы с лордом Уртфистом перемололи всю эту мразь в труху. Не ожидал, что они вообще смогут перегруппироваться. Надо было больше убить!


— Я и не собирался возвращаться, — отозвался Саффорд. — Нам нужно было добраться до лорда Уртфиста. Мы всё сделали правильно… а теперь держим позицию!

Трэвеллер отразил выпад крыса, затем всадил ему копье в бок; тот с воплем повалился, хватаясь за кровавую рану.

— То есть мы даже не попробуем прорваться в гору?


— Нет. Мы должны удерживать позицию, пока лорд Уртфист в бою. И, если ты не заметил, дружище, проход впереди наглухо заблокирован. Пусть лучше они спускаются, если им так уж хочется получить взбучку! — Саффорд сцепился с крысой и, изловчившись, отправил ее в нокаут, ударив железным древком копья. — А когда его светлость будет вне опасности, решим, куда двигаться дальше.

— Хватит болтовни, майор, — Тревеллер развернулся, поднимая копье. — Лорд Уртфист посылает нам очередную дозу врагов!


— Все на стороне моря! Покажем этим негодяям, с кем они связались! — крикнул Саффорд.

На этот раз удар наносили в основном хорьки Маттуна и крысы Чермака, но среди них затесались и выжившие крысы Лорша с хорьками Порька, всё ещё размахивавшие великолепным оружием работы барсуков. Они бросились на зайцев широкой стеной, и линии противников сошлись в жестоком столкновении. Силы Уртблада превосходили в числе, но Долгий Патруль достойно встретил их натиск — ведь они сражались за своего лорда, за свой дом и за свои жизни.

Схватка была яростной. Линия зайцев отступила на шаг, чтобы поглотить удар, но устояла и вскоре с ответной яростью стала теснить врага обратно к краю битвы.

Посреди фланга здоровенный заяц из отряда Лонгмидоу закричал, когда крысиный клинок пронзил его насквозь. В ярости капитан зайцев бросился вперед, безжалостно пронзив обидчика рапирой, а затем, за компанию, отправил к праотцам ещё и хорька, стоявшего рядом.

Саффорд был слишком занят, чтобы обращать на это внимание дольше, чем на мгновение. «Трое мертвых», — мелькнуло у него в голове. А ведь всё только начиналось. Он крикнул через плечо:

— Эй, со стороны суши! Лишняя лапа тут не помешает, если есть время!

* * *


Капитан Порёк оказался зажат между Уртфистом с одной стороны и шеренгой майора Саффорда с другой. Его отряд понес ужасающие потери в первые же минуты битвы — половина всех хорьков в армии Уртблада уже лежала мертвой и изувеченной на нижних склонах.

По крайней мере, он был еще жив, чего нельзя было сказать о капитане крыс из передовой линии. Порёк видел, как Лорш пал под беспощадным клинком Уртфиста в первые же мгновения этого кошмара. Редко когда капитан Уртблада погибал в бою… но эта битва уже ничем не напоминала привычные сражения в Северных землях.

Безумный барсук тем временем сместился в сторону отряда Бандона и проливал кровь там. Порёк знал, что сражаться с Уртфистом бессмысленно — этот безумец убивал любого, кто оказывался рядом. Остановить его мог только Уртблад, если когда-либо решит спуститься и бросить вызов своему брату.

Большинство уцелевших хорьков Порёка уже примкнули к перестроенной линии, которая теперь отрезала морской фланг зайцев от пути к отступлению. Там было его место. Он не мог ничего противопоставить Уртфисту, но с зайцами мог сражаться. А теперь, когда Лорш погиб, командование оставшимися крысами переходило к нему.

Оценив положение дел в одно мгновение, Порёк понял, что должен вывести крыс и хорьков изнутри фланга Долгого Патруля, где они оказались зажаты между Уртфистом и зайцами, и перебросить их на внешний фланг. Пусть безумный барсук и его зайцы займут центр склона — войска Уртблада обрушатся на них с двух сторон и сомкнут их в капкане, либо заставят отступить. Оба исхода вполне устраивали Порёка, охваченного боевым азартом.

Капитан хорьков бросился вверх по склону вдоль узкого коридора между охваченным боем флангом зайцев и той частью склона, где свирепствовал Уртфист. Бегом передвигаясь вдоль линии своих бойцов, он похлопывал их по плечу, отдавая приказы отступить с этого участка фланга Долгого Патруля и следовать за ним к внешнему краю, чтобы поддержать отряды Маттуна и Чермака.

Он не услышал свою надвигающуюся гибель, пока не стало слишком поздно. Порёк был так увлечён тем, чтобы вывести своих бойцов из-под удара, что не заметил, как Уртфист, кружа и вращаясь, пересек склон и оказался совсем рядом. Порёк и крысы с хорьками вокруг него вскинули свое роскошное оружие и бросились врассыпную, но всё было напрасно.

Широкий взмах палаша Уртфиста отсек правую ногу Порёка чуть выше колена. Обратный замах барсука был направлен прямо в шею капитана хорьков, но к тому моменту Порёк уже кувырком покатился вниз по каменистому склону, и клинок Уртфиста вместо него рассек шею крысы.

Остановившись, Порёк приподнялся, ошеломленный. Он упёрся спиной в безголовый труп одной из ранних жертв Уртфиста. Рядом лежало несколько других павших. Порёк поднял взгляд: безумный барсук уже был на безопасном расстоянии, занятый другими целями. Затем хорёк посмотрел на обрубок, где ещё недавно была его нога, и у него пересохло в горле, а в груди словно сжалась ледяная когтистая лапа. Он понял, что смотрит в лицо собственной смерти. В обычных условиях Махус или Уртблад могли бы спасти зверя с таким ранением, но посреди этой битвы не было надежды даже для капитана. Он истечёт кровью задолго до того, как к нему смогут добраться.

Но страх быстро сменился яростью, когда Порёк посмотрел на убитых вокруг. Это были его бойцы, его товарищи по оружию, и их уничтожали с ужасающей скоростью. Эта мысль вызвала в нём дрожь — дрожь от нестерпимого желания нанести ответный удар.

Нижний конец фланга зайцев находился всего в нескольких шагах от него. Все хорьки и крысы на этой стороне были мертвы. Теперь каждый заяц был обращен лицом к внешним линиям крыс и ласок. Ни один из них не обращал внимания на изувеченного хорька, беспомощно лежавшего позади. Уртфист же, поняв, что рядом больше нет целей, кинулся обратно к отряду горностаев Бандона и остаткам изрубленного взвода Лорша.

Порёк уже был мертвецом — даже враги считали его таковым. Он схватил в обе лапы два меча, подобранных у павших крыс, и пополз по телам убитых в сторону линии зайцев, чьи спины теперь были повернуты к нему.

* * *


— Во, это хорошо! — воскликнул Тревеллер, видя, что перед ним больше нет врагов. Развернувшись и встав рядом с майором Саффордом, он скрестил копье с лаской, которая досаждала его другу. — Теперь мы полностью в твоём распоряжении, Сафф, старина. Лорд Уртфист разобрался со всей этой гнилой шайкой сзади!

Работая сообща, они быстро прикончили ласку. На ее место тут же шагнули двое других. Зайцы перебили так много крыс, ласок и хорьков на внешней стороне фланга, что их тела образовали длинный вал вдоль линии сражения, и многим оставшимся северянам приходилось стоять на трупах, чтобы продолжать бой. Теперь, когда все зайцы повернулись в одну сторону, северяне начали колебаться и отступать. На этом фланге за всю битву погиб только ещё один заяц, доведя общее число павших до четырех, что оставляло в строю тридцать семь бойцов, сражавшихся с внешними шеренгами Уртблада. Этого было более чем достаточно, чтобы удерживать напор вражеских отрядов.

— Рад тебя видеть, Тревеллер, — произнес Саффорд, с трудом переводя дух. — Мы бы, конечно, и сами справились, но решили оставить тебе немного на закуску. Хорошо, что его светлость не начал кромсать нас после того, как закончил с той сворой за нами. Когда барсук во власти Гнева, никогда нельзя быть уверенным, что он отличит друга от врага, так ведь?


— Всё дело в оружии, — ответил Тревеллер между ударами копья.


— А? Что ты имеешь в виду?


— У некоторых из этих мерзавцев оружие, похожее на барсучье, — объяснил Тревеллер. — Именно на таких он и идет!

Майор ухмыльнулся:

— Вот это я понимаю, поэтическая справедливость! Хорошо, что у нас нет всей этой вычурной дребедени!

Он обменялся несколькими ударами с крысом, его стальной дротик со звоном сталкивался с его мечом, пока Саффорд не нашел брешь в защите и не всадил наконечник в ногу противника. Крыс рухнул на одно колено, стиснув зубы от боли, но продолжил сражаться, пока Саффорд не нанес ему сокрушительный удар в плечо. Крыс выронила меч и повалился назад, прижимая лапу к ране. Он откатился за пределы досягаемости, прежде чем Саффорд успел добить его как следует.

— Засчитаем за пол-очка, — пробормотал он.


— Четверть очка, если этот прохвост еще вернется в бой, — поправил его Тревеллер. — Интересно, наши друзья с правого фланга ведут счет так же высоко, как и мы?

На противоположном конце линии схватки зайцы были совершенно не в курсе того, что к ним сзади подползает Порёк. Умирающий капитан хорьков приподнялся, балансируя на своей единственной ноге. Шум битвы заглушил его движения. Подняв оба меча, он всадил их в спины двух зайцев перед собой.

Прошла секунда, прежде чем они осознали, что произошло. Хорёк выдернул оружие из тел, когда те осели вперед. Порёк жаждал ударить еще, пустить в расход больше этих слуг безумца, который лишил его всего. Он нанес еще один удар, но, стоя на одной ноге, не мог двинуться с места. Всё, чего он добился, — это полоснул третьего зайца по плечу, прежде чем на него набросились несколько бойцов Патруля и пронзили его копьями.

Но урон был нанесен. Порёк не только убил двух зайцев и ранил третьего, но и отвлёк их ряды ровно настолько, чтобы дать шанс северянам воспользоваться этим замешательством. В следующее мгновение еще один заяц рухнул на землю с копьем, пробившим его живот. Лишь тогда Долгий Патруль сумел сомкнуть ряды и вновь отразить натиск войск Уртблада, закрыв брешь. Так завершилась история капитана Порёка, записанная кровью трех павших зайцев — а также его собственной.

Саффорд взглянул вниз по линии фронта; он мог видеть последствия произошедшего, даже если не знал всех деталей.

— Честно говоря, Тревеллер, дружище, надеюсь, что фланг Тейвуда набирает в разы больше очков, чем мы!

* * *


В действительности фланг, обращtнный к суше, одновременно и преуспевал больше, и терпел больше неудач, чем морской фланг Саффорда.

Преуспевал — потому что, каким-то чудом, сумел прорваться сквозь передовые линии Уртблада и занять фланговую позицию, не потеряв ни одного зайца.

Терпел неудачи — потому что их строй вскоре был прорван двойным натиском врага. На юго-восточных склонах земля была более неровной, чем на юго-западных склонах, и линия зайцев оказалась вытянутой вдоль ложбин и гребней, что практически исключало возможность сохранить единый строй. И так случилось, что вскоре после достижения своей цели натиск вражеских войск разметал фланг Длинного Патруля на отряды от трех до семи бойцов.

Однако для зайцев в этом было и нечто хорошее. Они были гораздо лучше приспособлены к бою небольшими отрядами, чем к сражению в вытянутых рядах и линиях, и эти разрозненные части разбитого фланга теперь дрались с такой яростью, что застали врасплох северян Уртблада. Если те надеялись, что разделенные противники быстро падут их натиском, то их ждало весьма неприятное пробуждение. То, что зайцы потеряли в единстве, они с лихвой компенсировали маневренностью — а ни один зверь на земле не могло двигаться быстрее зайца. В любом случае они отвлекали на себя крыс и горностаев, которые иначе могли бы свободно атаковать лорда Уртфиста.

После разрыва строя из их числа был потерян всего один заяц. Несколько зайцев зашли в обход клина ласок капитана Маттуна, вынудив его бойцов нарушить строй. Еще шесть бойцов прорвались сквозь линию крыс и горностаев, пытавшуюся сомкнуться за их спинами; освободившись от гущи боя, они тут же развернулись и ударили по противнику с тыла, в то время как другие отряды Длинного Патруля спускались на них сверху. Раздавленный ударами сверху и снизу, остатки горностаев Бандона и крыс Лорша были быстро разгромлены. Попытка отрезать путь к отступлению зайцам потерпела полное поражение.

Но отступление было последним, о чем думали зайцы. Они продолжили подъем, чтобы прийти на помощь своим товарищам и своему владыке.

Однако оказалось, что это Уртфист оказал им большую услугу, а не наоборот. Разъяренный Лорд Барсук изливал свой гнев с особой жестокостью именно на этой стороне южного склона. Вскоре радом не осталось в живых ни одного северянина, и в самом центре армии Уртблада образовалась зияющая брешь. У зайцев осталось достаточно пространства для маневра и отвлечения врага.

А заяц Длинного Патруля, получивший свободу маневра, был поистине смертельным противником.

В этот момент на сторону зайцев встал даже сам рельеф местности. Они отлично знали эту гору, куда лучше, чем воины Уртблада, и использовали это знание себе на благо. Те самые гребни, выступы и овраги, которые изначально разрушили их строй, теперь стали их стратегическим преимуществом. Разрозненные группы Длинного Патруля бросались вверх и вниз по склону, налетали, уходили и вновь возвращались, заманивая противника в клубки отдельных схваток и затем нанося удары в самые уязвимые места. Этот беспорядочный бой разнес оборону Уртблада в клочья.

Хотя зайцы с этой стороны не убили столько врагов, сколько сохранявший строй морской фланг Саффорда, они успешно свели собственные потери к минимуму. Всего один погибший заяц из двух взводов, в боях, унесших жизни десятков северян — и это еще не считая тех, кого лично разрывал Уртфист.

Но положение дел вот-вот должно было измениться — и измениться самым значительным образом.

* * *


— Капитан Порёк только что пал, — с нарастающим раздражением заметил Махус.

Он и Уртблад внимательно следили за ходом битвы. С высоты поле боя раскинулось перед ними, словно некая странная картина в движении. На обращенной к морю стороне южного склона измотанный фланг майора Саффорда удерживал свои позиции, несмотря на потери, нанося серьезный урон северянам, стремившимся его сокрушить, и не давая этой части армии Уртблада приблизиться к Урфтфисту. Со стороны суши, где фланг Длинного Патруля был прорван, царил хаос: разрозненные группы зайцев яростно атаковали в разных направлениях, приспосабливая свою тактику к каждой новой секунде сражения и разрушая любые попытки их сдержать.

А в самом центре этой бойни бушевал Уртфист, не замечая ни мелких ран, ни чего-либо еще, кроме одной-единственной цели: уничтожить каждого крыса, горностая или хорька, осмелившегося носить заветное барсучье оружие. Центральный склон стал безжизненной пустошью, усеянной изуродованными трупами, отрубленными конечностями и головами. Единственное, что двигалось среди этой бойни, — это сам безумный воин-барсук, мечущийся туда-сюда в поисках новых жертв, спотыкаясь о тела и скользя по залитым кровью камням. Наконец, он заметил несколько крыс и хорьков, закрепившихся у нижнего конца фланга Саффорда. Завыв, словно баньши, Урфтфист рванулся вниз по склону, чтобы расправиться с ними.

— Эулалии-и-и-и-и-а!

Махус повернулся к Уртбладу.

— Нас просто истребляют, милорд!


— Боюсь, что так, Махус. Я надеялся, что они устанут настолько, что удастся сделать передышку, которая, в свою очередь, могла бы привести к временному перемирию. Но мой брат утратил всякий разум. Видишь? Он даже не пытается воспользоваться прорывом, который сам же и создал. Сейчас он мог бы уже прорваться в ряды Абеллона и Тилламука, но вместо этого продолжает свою резню в нижних рядах. Он одержим желанием перебить всех моих так называемых «хищников». Его ненависть к этим видам окончательно довела его до грани безумия — как я и предполагал. Я не могу больше медлить. Слишком многие мои воины гибнут.

Винокур, который укрылся в тоннеле, сидел, привалившись спиной к стене и закрыв голову лапами, не в силах больше смотреть на бойню. Услышав слова Уртблада, он сжался еще больше, осознавая, что прежде чем все это закончится, погибнет еще немало зверей.

Махус обдумал слова своего господина.

— Я всё гадал, почему зайцы не пытаются активнее прорваться вверх по склону.


— Они сосредоточены на поддержке моего брата, — ответил Уртблад. — Пока он дерется на нижних склонах, они будут оставаться там.

Глухой скрежет его меча, извлекаемого из ножен, отозвался целым хором звона, когда Махус и его бригада также обнажили своё оружие.

— Раздели своих лисов, — приказал Уртблад. — Отправь десяток вниз к морскому флангу, чтобы они сразились с зайцами там. Ты и остальные пойдете со мной на сушу. Там мы нужнее.


— С должным уважением, — возразил удивленный Махус, — но разве не стоит сосредоточиться на том, чтобы сокрушить морской фланг?


— Открой глаза, старый друг. Разбитый фланг Длинного Патруля несет меньше потерь. Нам еще повезло, что другая линия не догадалась об этом. Они уже потеряли полдюжины зайцев, пытаясь сохранить свой строй. Нет, мы должны спуститься на сухопутную сторону сражения — именно там мы принесём наибольшую пользу. А теперь отправляйся. Я буду следовать за тобой.


— Есть! — Махус громко отдал приказы. Первые десять лисов выскользнули из тоннеля и направились вниз, минуя кольцо выдр и землероек, охранявших вход. Махус проводил их взглядом, наблюдая, как они устремились к флангу Саффорда, сверкающими на солнце клинками. Затем сам повел остальных девятерых вниз.

Уртблад задержался на мгновение, взглянув на выдру из Рэдволла.

— Винокур.

Тот поднял глаза на Лорда Барсука.

— Если битва обернется не в мою пользу, ты окажешься в большой опасности. В их неистовстве мой брат и его зайцы могут не дать тебе возможности объявить себя рэдволльцем. Если увидишь, что я пал, или поймешь, что этот вход будет прорван, беги вниз, на кухню, и оставайся там с моими кротами. Это твой лучший шанс выжить.

Винокур кивнул.

— А что насчет Александра?


— Если войска моего брата поднимутся на плато в значительном количестве, Александру придется полагаться только на себя. В таком случае я не стал бы ставить на его выживание.

И с этими словами Уртблад исчез, стремительно бросившись вниз по склону следом за Махусом и его лисами.

* * *


Удерживая позиции, ряды мышей и ежей вздохнули с облегчением, когда два отряда лисов пробежали мимо них с обеих сторон, устремляясь в самую гущу битвы, разгоревшейся на средних склонах. Пока что хорьки Маттуна и крысы Чермака держали Длинный Патруль достаточно занятым, чтобы не дать ему прорваться на этот уровень, а Уртфист, обезумев от ярости, не проявлял к ним ни малейшего интереса, сосредоточившись лишь на истреблении хищников. Однако потери среди нижних рядов были ужасающими, и ни одна мышь или еж здесь не ждали с нетерпением того момента, когда сражение наконец докатится до них.

Абеллон расступился, открывая путь морскому отряду лисов, чтобы те могли зайти внутрь и ударить по флангу Саффорда с незащищенной стороны.

— Ну, наконец-то! — крикнул мышиный капитан, когда они промчались мимо. — Вперед, дружище, покажи этим мерзавцам, кто тут хозяин!

На юго-восточных склонах отряд лисов под командованием Махуса встретили столь же радостными возгласами. Ежи приветствовали их, когда они спускались в гущу боя.

— Ура! — капитан Тилламук потряс своей палицей в воздухе. — Похоже, Лорд Уртблад наконец всерьез решил вспороть кому-нибудь шкуру!

Несколькими мгновениями позже сам Уртблад, с мечом наготове, промчался мимо, подобно грому. Мыши и ежи воскликнули его имя в знак поддержки, но не сдвинулись с мест. Лорд-барсук крайне неодобрительно относился к тем, кто покидал строй без приказа.

— Скажу вам, ребята, — прокричал Тилламук своим соратникам по палице, — уж лучше иметь этого барсука перед собой в бою, чем за спиной, и это чистая правда!

========== Глава 70 ==========

Группа из пяти зайцев под командованием капитана Полифлая сражалась с дюжиной ласок чуть ниже шеренги мышей и ежей, когда на них сверху обрушились лисы во главе с Мачусом.

Полифлай лишь мельком взглянул на приближающихся врагов. Лисы всегда славились своей трусостью, предпочитая ускользнуть, нежели встретить противника в открытом и честном бою. Из всех зверей в армии Уртблада, лисов зайцы боялись меньше всего.

Капитан-заяц отступил от схватки с ласками.

— Держите оборону, парни. Я сам разберусь с этим хвостатым трусом!

Махус пошёл в атаку с вихрем фехтовальных приёмов, заставив Полифлая держать копьё в защитной позиции, вместо того чтобы просто пронзить лиса. Балансируя на лапах, заяц отбил болезненный по силе удар меча и тут же рванул копьё вниз, пытаясь выбить лапы противника из-под него. Но, к его удивлению, Махус проследил за движением древка своим клинком, заблокировав его, и не дал нанести сокрушительный удар. В следующий миг он превратил защиту в нападение, скользнув мечом вдоль копья вверх и полоснув Полифлая по лапам, рассекая костяшки пальцев.

— Йауу!

Прежде чем заяц успел оправиться от жгучей боли и такого неожиданного мастерства противника, Махус молниеносным движением развернул меч обратно. Полифлай застыл в шоке, его горло было перерезано, но разум отказывался принять, что он уже мертв. Когда его глаза затуманились и тело рухнуло навзничь, Махус уже принялся за следующего зайца.

Зайцы Патруля только начали понимать, насколько сильно они недооценили лисов Уртблада.

* * *


Невдалеке от места, где пал капитан Полифлай, его заместитель лейтенант Саттерфилд сражался насмерть с капитаном Маттуном.

Командир ласок уже потерял четверть своих бойцов, и был в ярости. Поняв, что удерживать оборону бессмысленно после того, как фланг был прорван, а зайцы перешли к более ударам малыми группами, Маттун оставил свою позицию и ринулся в самую гущу битвы. Он хотел найти одного из командиров противника и сразиться с ним в честном бою.

Но к его несчастью, обычай Долгого Патруля не носить знаков различия оставила его в замешательстве. Теперь, когда основной фланг разбился на десяток небольших боевых групп, было невозможно понять, кто из зайцев был офицером. В Патруле даже младшие командиры могли отдавать приказы наравне с капитанами и лейтенантами. На самом деле Маттун пробежал мимо Полифлая, даже не осознав, что перед ним был офицер. Он выбрал своей целью Саттерфилда лишь потому, что услышал, как тот громко командовал своими бойцами.

Три зайца сражались с пятью ласками, но никто из них не вмешивался в поединок лейтенанта и капитана. Они кружили друг вокруг друга в этом маленьком бою внутри великой битвы, ударяя копьем о древко противника, стараясь одолеть друг друга. Ни один не уступал в ярости, их взгляды горели ненавистью. Это была смертельная дуэль, даже если ее не объявляли официально, и закончиться она могла только победой одного из них.

Уртблад ворвался в этот бой, подобно кровавой буре. Ближайший заяц едва успел увидеть его, как меч рассек его пополам.

Саттерфилд тут же отступил от своего противника и развернулся к Уртбладу, как и двое оставшихся зайцев. Ласки Маттуна знали, что делать, и сразу же отошли в сторону, чтобы дать своему хозяину простор для боя.

Прежде чем зайцы смогли окончательно перегруппироваться, один из них уже висел на мече Уртблада, пронзенный насквозь, а затем был отброшен в сторону, как мокрый мешок.

Саттерфилд взревел, подпрыгнул и нанес двойной удар лапами в голову врага, вложив в него всю свою силу. Удар пришёлся точно в цель — настолько мощный, что убил бы любого обычного зверя.

Но Уртблад лишь слегка поморщился. Его лапа молниеносно схватила ноги зайца в воздухе и дернула их, заставляя лейтенанта перевернуться и рухнуть на голову.

Последняя оставшаяся в живых заячья воительница попыталась вырвать копье Уртблада, но тот одним махом вышиб его у нее из лап. Оказавшись безоружной и в одиночестве, она попыталась повторить приём Саттерфилда, метя в голову противника.

Но Уртблад оказался быстрее. Он уклонился, а затем обрушил на нее мощный удар лапой. Шея хрустнула, заяц рухнула на землю мертвой.

Приходя в себя, Саттерфилд увидел, как над ним возвышается фигура Уртблада.

— Ты можешь закончить это сейчас, — пробасил барсук. — Сдайся, и я больше никого из вас не убью.


— Никогда! — выкрикнул заяц.


— Тогда уходите. Пока мой брат убивает моих воинов, у меня нет выбора, кроме как отвечать тем же. Отступайте, если хотите остановить кровопролитие.


— Похоже, это у тебя бойцы кончаются быстрее, чем у нас! — усмехнулся Саттерфилд. — Лорд Уртфист порубит их всех в капусту, а потом и тебя. Мы не остановимся, пока ты и твои грязные твари не сдохнете, предатель и убийца!


— Тогда мне жаль, — прорычал Уртблад и всадил свой меч в сердце зайца.

Ласки Маттуна замкнули круг вокруг кровавого месива, потрясенные тем, на что был способен их повелитель. Уртфист был не единственным барсуком на этой горе, способным устраивать бойню.

Уртблад повернулся к Маттуну.

— Продолжайте, капитан, — глухо бросил он и бросился дальше в поисках других зайцев.

* * *


— Спины берегите! — вскрикнул Тревеллер, бросив взгляд вверх по склону. — Лисы заходят с тыла!


— Лисы! Тьфу! Терпеть не могу этих трусливых тварей! — отозвался майор Саффорд. — Прямо в их духе — подкрадываться! Ладно, с крысами и ласками мы уже разобрались достаточно — оставшихся удержим и половиной наших сил. Всем, кто до этого бил врага впереди, разворачивайтесь и встречайте новых гостей! Передайте дальше… и передайте этим подлым хвостатым мой привет!


— Мы передадим, Саф! — рассмеялся Тревеллер, когда он и ещё пятнадцать зайцев развернулись, чтобы защитить своих товарищей от приближающихся мечников.

Бригада мечников-лисов врезалась в верхнюю часть фланга Долгого Патруля, обходя нижний край, где Уртфист по-прежнему крушил ряды врагов. Вначале битва пошла, как обычно: один лис ворвался слишком быстро и тут же оказался пронзен копьем. Но затем события приняли неожиданный оборот. Двое зайцев пали от клинков лисов, прежде чем удалось убить ещё одного из противников.

Потом погиб третий заяц.

Тревеллер оттеснил своего противника назад, сбив его с лап, но тот перекатился и оказался вне зоны досягаемости копья.

— У нас тут проблемы, — крикнул он через плечо Саффорду. — Эти лисы чертовски опасны! Мы уже потеряли троих!


— Что?! — Майор уже начал поворачиваться, чтобы самому увидеть, но ему пришлось снова развернуться вперед, чтобы отбить выпад ласки.


— Во… теперь уже четверо, — мрачно добавил Тревеллер. — Лейтенант Томболл только что пал.


— Только не Томми! — взвыл Саффорд. Томболл был его заместителем, они были почти как братья. Охваченный яростью, майор намеренно оставил брешь в защите, позволив ласке полоснуть его по бедру, но тут же всадил древко копья ей под челюсть, пробив череп. Не обращая внимания на боль от раны, он развернулся и увидел, как Тревеллер ведет смертельный бой с одним из лисов-мечников.

Саффорд бросился вперёд и вонзил наконечник копья в плечо лиса. Лис вскинул меч, пытаясь отбить второй выпад Саффорда, но тут же захрипел, когда Тревеллер всадил наконечник своего копья ему прямо в живот. Лис рухнул, выбыв из боя.

— Как они это делают?! — выдохнул Саффорд. — Их мечи вдвое короче наших пик!


— Никогда не видел, чтобы кто-то так владел клинком, — признал Тревеллер, отбивая новую атаку.

Краем глаза Саффорд заметил, как крыса подкрадывается к нему сзади. Резким ударом лапы он впечатал ее мордой в землю, сбив еще двух, стоявших позади. Затем снова перевёл взгляд на Тревеллера и увидел, что тому сейчас не до разговоров — он сражался за свою жизнь.

Окинув взглядом весь фланг, Саффорд быстро понял всю тяжесть ситуации. На его глазах пал еще один заяц.

Он видел только троих мертвых лисов.

Если так пойдет дальше, подумал он, они истребят себя в этой битве, прежде чем доберутся до главного врага. И даже если каким-то чудом удастся перебить всех мечников, за спиной у них еще оставалась шеренга крыс и ласок.

— Мы не можем терять столько бойцов! — закричал Саффорд. — Мы еще даже до входа не добрались! Разрываем строй! Отступаем!


— Мне это по душе, — выдохнул Тревеллер, с трудом удерживая натиск своего противника-лиса. — Но куда? Назад, вниз, к лорду Уртфисту?

Саффорд резко опустил копье, пытаясь пронзить лапу лиса, сражавшегося с Тревеллером. Он промахнулся, но все же зацепил противника, заставив того споткнуться; лис успел схватиться за древко копья, но тут же откатился в сторону, уходя из битвы.

— Ты хочешь привести этих рыжих демонов прямо к Его Светлости? Я точно нет! У них может хватить сил, чтобы повалить даже воина-барсука. Нет, мы стянем концы фланга к центру, создадим собственный клин к морю, и пробьемся через внешний рубеж врага! Затем поднимемся и обойдем их по верхним склонам. Там меньше противников… с удачей мы сможем прорваться прямо в гору!

— Верно. А что насчет лорда Уртфиста?

Саффорд быстро оглядел низину. Их барсучий предводитель уже врезался в строй врагов. Крысы, хорьки и ласки валились направо и налево под его натиском, неспособные удержаться перед его неистовой яростью.

— Я рассчитываю, что большая часть этой банды побежит за нами, как только поймет, что мы задумали, — сказал Саффорд. — Думаю, лорд Уртфист сумеет разобраться с теми, кто останется.

* * *


Стратегия сработала даже лучше, чем могли надеяться зайцы. Стоило им прийти в движение, сокращая растянутый фланг в плотный узел, как лисы оказались в замешательстве. Уже не в силах помочь павшим товарищам, майор Саффорд понял, что подвижность делает его бойцов почти неуязвимыми даже перед этими смертоносными клинковыми лисами. Больше не привязанные к одному месту, зайцы Долгого Патруля смогли избежать новых потерь.

Лисы преследовали их, атакуя по внешнему краю плотного строя, но прежде чем они успели нанести серьезный урон, зайцы ринулись прямо в ряды врага. Против такой сосредоточенной атаки крысы и ласки не имели ни малейшего шанса — строй был прорван почти мгновенно. Зайцы Патруля хлынули через брешь и устремились дальше, на западные, приморские склоны Саламандастрона. Оторвавшись от войск Уртблада, с легкими ранениями и ушибами как единственными напоминаниями о дерзком прорыве, двадцать девять уцелевших бойцов левого фланга помчались вверх по склонам.

Четверо мечников-лисов были убиты в этом сражении. Оставшаяся шестерка не собиралась испытывать судьбу, сталкиваясь с неистовым барсуком, продолжающим кровавую бойню внизу. Вместо этого они отступили на внутренний склон южной стороны горы, чтобы присоединиться к Махусу и Уртбладу в сражении против остальных сил Долгого Патруля.

Теперь остановить Саффорда и его отряд должны были верхние линии обороны. И если зайцы думали, что мыши, ежи, землеройки и выдры Уртблада пропустят их без серьезного сопротивления, их ожидал новый неприятный сюрприз.

* * *


В проходе туннеля Винокур заставлял себя смотреть за ходом битвы, хотя больше всего на свете ему хотелось отвернуться.

Его тревожило не только то, что храбрые и достойные звери с обеих сторон теряли жизни, и не только то, что надежды на мир с каждой секундой стремительно угасали. Была у него и более насущная забота. И когда он увидел, как приморский фланг зайцев прорвал линию сдерживания и вырвался за пределы основного сражения, начав подъем по склонам, он больше не смог удерживаться.

Выдры Сэйбрука стояли ближе всего к туннелю, но даже так расстояние было слишком велико, чтобы Винокур смог сразу различить среди них своего отца. С такой высоты все выдры, стоящие спинами к нему, казались одинаковыми. Только когда он пересек половину пути от входа в туннель до их строя, он наконец нашел того, кого искал.

Варнокур вздрогнул, почувствовав, как кто-то похлопал его по плечу. Все защитники на верхних позициях были сосредоточены на битве, разыгрывающейся внизу. Обернувшись, он увидел сына прямо за собой.

— Винк, парень, что ты тут делаешь?


— Пойдем внутрь, пап.


— Чего?


— Здесь небезопасно. Эти зайцы идут прямо сюда, и они настроены серьезно.


— А я, выходит, нет? — воскликнул Варнокур, недовольно стряхивая настойчивую, но все же осторожную руку сына. — Винк, мне пришлось подмять под себя Капитана Сэйбрука, чтоб он разрешил мне стоять в этом строю. Я уже целый сезон как солдат армии Лорда Уртблада. И не могу бросить свой пост только потому, что нас штормит. Мое место тут. Не позорь меня перед товарищами!


— Прежде чем стать солдатом, ты был рэдволльцем, — настаивал Винокур. — Пусть даже и не жил в аббатстве. Капитан Сэйбрук и Лорд Уртблад поймут, если ты не захочешь участвовать в этом сражении.


— Ты прав, что я в Рэдволле почти не бывал, — покачал головой Варнокур. — Я был никудышным отцом для тебя. Но теперь я знаю, что такое ответственность. Эти звери вокруг меня — мои братья. Они рассчитывают на меня так же, как я на них. Мы не бросаем друг друга. Особенно в бою. Мое место здесь, Винк. И я не уйду.

Винокур сжал челюсти.

— Я здесь как официальный представитель Рэдволла. От имени Аббатисы я могу приказать тебе вернуться со мной внутрь!

Варнокур грустно покачал головой.

— Прости, сын, но приказы я получаю от Капитана Сэйбрука.

И как раз в этот момент сам капитан протиснулся вперед и оглядел строй.

— У нас тут что, проблемы? — громко рявкнул Сэйбрук.

— Никак нет, сэр! — резко ответил Варнокур.

— Отлично, — кивнул Сэйбрук. — Винк, либо хватай дротик и вставай в строй, либо возвращайся в туннель и не отвлекай моих бойцов. Война идёт, если ты не заметил. Мне нужны все глаза вперед и полная готовность от каждой выдры в отряде, так что завязывай с болтовней!

Винокур вздрогнул. Он не ожидал, что капитан так резко его осадит. Но он ещё не собирался сдаваться. Подойдя ближе, он наклонился к уху северянина и прошептал:

— Он послушает вас, сэр. Скажите ему вернуться со мной внутрь. Ему не место здесь!


— Прости, парень, — уже более примирительно ответил Сэйбрук, — но это было его решение, и он упирался, пока меня не убедил. Да и мне каждая выдра на счету. Твой отец никогда раньше не был частью чего-то подобного, и он к своей обязанности относится очень серьезно. Я не стану приказывать ему покинуть строй, если он сам этого не хочет.


— Войско Уртблада внизу просто вырезают!


— Спасибо, что напомнил, — пробурчал Сэйбрук. — Но это Уртфист тут больше всех устраивает резню, и у меня такое чувство, что Лорд Уртблад с ним разберётся, прежде чем этот безумный барсук доберётся до нас. Скорее с зайцами нам придётся столкнуться.

Винокур посмотрел вниз, на груды павших, сраженных Патрулем.

— Они тоже не подарок.


— Мы будем готовы. Они еще узнают, каковы выдры!


— Но… мой отец может погибнуть.


— Мы все можем погибнуть, Винк… даже ты. А бой — лучший шанс этого избежать.

Винокур сглотнул слюну, понимая, что этот спор он проиграл. Внезапно он почувствовал себя глупо. Что он вообще делает здесь, в гуще сражения, пытаясь убедить воинов не сражаться? Время для мира — его время — уже прошло.

— Ну, удачи, — слабо сказал Винокур, затем развернулся и пошел обратно в туннель.

Сэйбрук оглядел приморский склон.

— Похоже, эти зайцы идут прямо на Абеллона и Тилламука, — крикнул он своим выдрам. — Если мыши с ежами их не задержат, они могут добраться сюда в мгновение ока. Всем быть начеку, приятели!

* * *


Когда Абеллон заметил, как Патруль несется вверх по склону, он перебросил часть своих мышиных солдат западнее, чтобы усилить силы ежей на краю их оборонительного строя. Майор Саффорд и его зайцы тут же оказались лицом к лицу с твердо стоявшей ежино-мышиной шеренгой.

Однако такие противники выглядели куда менее устрашающе для Патруля.

— Вот это уже другое дело! — воскликнул заяц Киди, нависая над двумя мышами в сопровождении своих боевых товарищей Деллоу и Сатикоя. — Так, мышата, расступитесь! Пропустите, ну же!

Киди попытался протиснуться между мышами, отводя их клинки ударом копья. Один из них ловко увернулся, прошел под древком и бросился вперед, вонзив меч Киди между ребер. Ошеломленный заяц широко распахнул глаза, и безжизненно рухнул назад.

Сатикой пронзил его убийцу своим дротиком, злобно оскалившись, но в тот же миг Деллоу получил сокрушительный удар дубиной ежа по черепу. Дротик Сатикоя всё ещё был глубоко вонзен в мыша, когда второй, взобравшись на плечи павшего товарища, одним взмахом меча разрезал горло зайцу. Сатикой пошатнулся, хватаясь лапами за истекающую кровью шею.

— Ох, чтоб меня, — выругался Капитан Лонгмидоу. — Неужто Уртблад заставит нас убивать мышей? Я не хочу убивать мышей!


— А они готовы убить нас! — заорал в ответ Саффорд. — И эти ежики тоже! Назад, зайцы! Отступаем!

Патруль подчинился приказу майора. Несколько мгновений две линии бойцов сверлили друг друга взглядами. Один мыш и один еж лежали мёртвыми; из зайцев Киди был убит, а Деллоу и Сатикой получили тяжелые, возможно, смертельные раны.

Саффорд бросил взгляд вниз по склону. Никто не преследовал их, и, слава судьбе, лисов поблизости не было. Уртфист все еще свирепствовал у подножия горы, круша всех врагов, до кого мог дотянуться. Вместо того чтобы окружить его и навалиться всей массой, оставшиеся звери в панике разбегались. Яростный Барсучий лорд внушал страх даже в одиночку, полностью очистив нижнюю часть склона. Ему не требовалась помощь Патруля.

Майор вновь сосредоточился на текущей задаче. Капитан Лонгмидоу выразил общее настроение: ни один заяц не мог легко поднять лапу на мышей, даже если они служили Уртбладу. Это было бы бесчестно. Однако оборонительная линия мышей и ежей тянулась почти до самого бокового туннеля, непрерывной цепью. Если они хотели попасть в Саламандастрон, им нужно было прорваться.

Он наклонился к Тревеллеру.

— Мысли, старина?


— Мы сюда пришли, чтобы расчистить путь Лорду Уртфисту, — ответил Тревеллер. — Так давай его расчистим! Следуйте за мной, парни!

С этими словами опытный разведчик прыгнул вперед, двумя мощными ударами лап вышибая двух мышей из строя. Прежде чем их товарищи успели закрыть брешь, Тревеллер снова взмыл в воздух, повалив на землю двух ежей.

— Ну, кто хочет потанцевать? Эу-ла-ли-аа!


— Вот что будем делать, зайцы! — крикнул Саффорд. — Пробиваемся ногами через эту компанию!

Долгий Патруль тут же ринулся вперед в пробитую Тревеллером брешь.

Эта тактика оказалась на редкость успешной. В считанные минуты зайцы пробились сквозь этот участок обороны Уртблада, вышибая врагов с дороги. Долгий Патруль отлично владел боем ногами, а против мелких противников этот метод оказался особенно хорош. К тому же, это было компромиссное решение, которое не давило на совесть: хотя несколько мышей погибли, когда мощные удары ломали им шеи или давили гортань, большинство всего лишь валились на землю, сбитые с ног точными ударами в грудь и живот.

Однако это имело и обратную сторону — многие приходили в себя и возвращались в бой, так что зайцам приходилось сражаться с одними и теми же противниками по два-три раза. Это требовало больше усилий, но не так мучило их совесть.

Ежи оказались более серьезными противниками. Многие сражались сразу и мечом, и дубиной, тяжело раня зайцев в ноги, когда те шли в атаку. Другие, видя, что в них летит удар, просто сгибались и выставляли вперед иглы, заставляя патрульных отдергивать лапы, покрытые болезненными уколами. В конце концов зайцам пришлось биться с ежами так же, как с хищниками внизу. Это привело к большему числу убитых ежей, чем они бы хотели, но все же не сравнимо с резней, которую они устроили среди крыс, хорьков и ласок. К тому же, поскольку их главной целью было прорваться как можно быстрее, потери среди ежей оказались куда меньше, чем могли бы быть.

Несмотря на ранения ног, зайцы прошли этот рубеж без дополнительных потерь. Трое павших при первой атаке на мышей и ежей уменьшили их число до двадцати шести. Теперь эта двадцатка стояла на следующем гребне, а шесть задних бойцов разворачивались, чтобы удерживать преследователей, угрожая им меткими уколами копий. Остальные повернулись лицом вперед, на мгновение переводя дыхание и оценивая последний рубеж обороны Уртблада.

Всего в нескольких шагах над ними полукругом стояли выстроившиеся в два ряда выдры и землеройки — последняя преграда перед входом в Саламандастрон.

* * *


Сатикой лежал, истекая кровью из рассеченного горла, впадая то в беспамятство, то вновь приходя в себя, охваченный болью.

К нему подошёл мышиный солдат и, опустившись на одно колено, с мрачной сосредоточенностью осмотрел умирающего зайца. Собрав остатки сил, Сатикой выхватил кинжал, оскалившись в слабом рычании.

Мышь ловко выдернул окровавленное оружие из его лапы и отложил кинжал в сторону.

— В любом случае ты уже выбыл из боя, — спокойно сказал северянин, доставая из поясной сумки длинную полоску бинта и туго перевязывая шею зайца. — Но если не будешь дергаться и дашь мне помочь, возможно, еще поживешь.

Сатикой попытался спросить «зачем», но порванные голосовые связки не дали ему издать ни звука. Сознание вновь стало угасать. Закрыв глаза, он провалился во тьму, вверяя себя на милость врагу, что теперь пытался его спасти.

========== Глава 71 ==========

На внутренней стороне южных склонов ряды мышей и ежей под командованием Уртблада также вступили в бой, но иначе, чем их собратья на морском фланге Саламандастрона. Здесь Махус и его мечники-лисы проявили всю свою смертоносную мощь, нанося Долгому Патрулю тяжелые потери в яростных поединках, разворачивающихся по всему горному склону. Когда шесть выживших лисов после атаки на фланг майора Саффорда перебежали, чтобы присоединиться к бою на этой стороне, положение разбитых правых рядов зайцев стало еще хуже. А поверх всего этого хаоса носился сам Уртблад, подобно неукротимой стихии, уничтожая любой отряд Длинного Патруля, который осмеливался встать у него на пути.

Единственным преимуществом зайцев, была их скорость. Поле боя здесь, внизу, где резня была наиболее ужасной, настолько опустело, что у них появилось достаточно пространства, чтобы уворачиваться и маневрировать среди врагов, которые были далеко не столь проворны. Они делали это каждый раз, когда неумолимый натиск лисов угрожал поглотить их или когда несокрушимый Уртблад устремлялся прямо на них. Немногочисленных крыс и хорьков теперь почти не замечали — зайцы попросту обегали их, спасаясь от куда более грозных противников.

Чтобы расширить пространство для маневра, зайцы совершили несколько вылазок в место, обороняемое  мышами и ежами. Одну из таких вылазок возглавил молодой бегун Ханчетт. Его взгляд зацепился за фигуру, возвышающуюся над мышами — длинная шея выдавала ее кунью породу. Ханчетт и двое его спутников прорвались сквозь несколько мышей и ежей, устремляясь к этой неуместной на первый взгляд фигуре горностая.

У молодого зайца оставалось незавершенное дело.

* * *


— Вот они, Янси, приятель.


— Вижу их, Броггс. И вижу во главе старого друга! Похоже, он решил закончить, что началось в Рэдволле!

Янс и Брогген, стоя среди рядов мышей, напряглись, готовясь к бою, как и все остальные мыши вокруг. В нескольких шагах ниже троица атакующих зайцев рассекла их строй, разбрасывая сокрушительными пинками мышей и ежей. И вот они уже прорвались, оказавшись лицом к лицу с этим участком шеренги Абеллона.

— Горностай — мой! — крикнул Ханчетт своим боевым товарищам. — Прикройте меня, парни! Эулалиа-а-а!

Вооруженный лишь копьем, Ханчетт с яростью обрушился на сцепленных цепью мыша и горностая. Янсу и Броггену пришлось приложить все усилия, чтобы отбивать яростные удары зайца. Это был уже не тот поединок, что состоялся в Рэдволле — теперь, когда Ханчетт знал, что оба противника служат Уртбладу, да еще и в разгаре битвы, он оказался более чем достойным противником для этой слаженной пары бойцов.

Через несколько мгновений стало ясно, что Янс находится в невыгодном положении. Он был отличным фехтовальщиком, как и любой опытный боевой мышь, но явно уступал Махусу и мечникам-лисам. А его короткий клинок не мог сравниться с длинным копьем зайца. В отличие от большинства сражений, что они вели в северных землях, здесь Янс только мешал напарнику, и он это понимал.


— Он весь твой, Броггс! — крикнул мыш, отступая назад, чтобы дать горностаю полную свободу в бою с Ханчеттом. Янс держал меч наготове, внимательно следя за каждым движением зайца в поисках момента для удара. Но шанса не представлялось. Ни один из его сородичей-мышей не мог прийти им на помощь — двое спутников Ханчетта отвлекали других поблизости в шеренге, а в других местах отдельные группы зайцев уже сражались в рядах мышей и ежей. Янс и Брогген остались одни.

И вот это случилось.

Боевой опыт Долгого патруля оказался слишком велик, чтобы северные приемы могли превзойти его. Ханчетт ловко ударил ноги Броггена, и тот рухнул на землю, частично увлекая Янса за собой. Для мыша это не имело большого значения — увидев, как его напарник падает, Янс рванулся вперед, чтобы прикрыть его. Но поспешность не позволила ему нанести удар в полную силу, и копье зайца, предназначенное для горностая, вместо этого пронзило Янса в живот — мыш прыгнул между Ханчеттом и Броггеном, закрывая товарища собой.

Ханчетт застыл на месте, потрясенный. Ещё мгновение назад он сражался насмерть против обоих, но теперь… Вид северного мыша, павшего ради спутника, с которым его навеки скрепила цепь, прорвал его боевой азарт. Мышь пожертвовал собой ради горностая… Лесной житель, отдавший жизнь за хищника, без раздумий и колебаний. Такое не укладывалось у зайца в голове — тем более что именно он лишил мыша жизни.

Брогген вскочил на лапы, крепко сжимая копье, его зубы оскалились в молчаливом вызове. В его глазах стояли слезы. Он ждал, что Ханчетт нападет снова.

Но заяц не сделал ни единого движения. Ненависть к горностаю не угасла, но произошедшее на мгновение лишило его боевого пыла. Он стоял, глядя в глаза Броггену.

И тут рядом с ним оказались другие зайцы, оттаскивая его от места бойни.

— Хорошая работа, Ханч! Ты одного прикончил! Но нам пора уносить лапы — лисы приближаются, да еще как быстро!

Ханчетт позволил увлечь себя за собой. Он мчался вниз по склону вместе с боевыми товарищами, убегая от смертельных мечников-лисов.

Брогген не двигался, глядя вслед удаляющимся зайцам. Затем копье выпало из его лап. Он опустился на колени над телом Янса, и заплакал.

* * *


В другом месте среди рядов мышей и ежей Долгому патрулю приходилось куда сложнее. Подобно войскам Саффорда, они серьезно недооценили боевые способности лесных жителей. Эта ошибка стоила им крови: трое зайцев погибли, оказавшись зажатыми между стойкой линией ежей сверху и мечниками-лисами, преследовавшими их снизу. Ещё один заяц, из боевой группы капитана Тейвуда, пал под ударами мышиных клинков, прежде чем капитан понял, что шеренга мышей и ежей отнюдь не является той безопасной гаванью, какой ему казалась. Он скомандовал отступление, пнув одного из мышей в голову и пронзив копьем ежа в живот, чтобы расчистить путь, в то время как двое лисов лавировали между низкорослыми бойцами, стремясь настичь зайцев. Однако отряд Тейвуда оставил преследователей далеко позади, мчась вниз по склону.

По пути они едва не столкнулись с тройкой сержанта Дарданелла.

— Держись подальше от этих лисов, сержант! — предупредил Тейвуд. — На каждого убитого нами они забирают двоих или троих наших! Никогда не видел ничего подобного!


— Как же, не знаю! — Дарданелл махнул лапой в сторону своих товарищей. — Нас трое — а ведь это все, что осталось от двух отрядов. Кстати, лейтенант Хокаби мёртв.


— Мех побери! — рыкнул Тейвуд. Ранее он уже проходил мимо бездыханного тела капитана Полифлая, лежащего на склоне. Они теряли слишком много зайцев… и офицеров. В этой мясорубке не будет времени на полевые повышения. Оставшимся в живых бойцам патруля придётся сражаться, как если бы они столкнулись с врагом в одиночном дозоре, без командира. Тейвуд задумался, как обстоят дела у майора на его участке битвы. Если бы только лорд Уртфист не бросился в бой, сломя голову!


— Эй, что это там? — сержант Дарданелл смотрел мимо капитана, вверх, в сторону туннеля. Тейвуд обернулся.

На противоположном склоне были видны войска майора Саффорда. Они пробились сквозь линию обороны мышей и ежей и теперь сходились с последним рубежом защиты — отрядами землероек и выдр.

У Тейвуда отлегло от сердца.

— Похоже, майор понес большие потери, но они еще держатся вместе и почти пробились внутрь! Сержант, я думаю, мы возвращаем Саламандастрон!


— Нам помочь им, сэр? — спросил Дарданелл.

Тейвуд бросил взгляд вниз, на склон. Лорд Уртфист, похоже, снова остался без противников. Он стоял среди груды мертвых тел, в полном одиночестве, оглядываясь в поисках новой добычи.

— Честно говоря, сержант, думаю, некоторым из нас лучше остаться здесь, на случай если его милость попадет под удар. Война не будет выиграна, пока он не вернется внутрь и не возьмёт под контроль эту проклятую гору. С этими убийцами-лисами, бегающими повсюду, и его предательским братцем на подходе, он еще может нуждаться в нас.

Тейвуд оглядел склоны.

— Что нам действительно нужно сделать, так это собрать всех оставшихся в живых и направиться туда, где находится лорд Уртфист. Хотел бы я посмотреть, как эти лисы справятся, если мы и Уртфист навалимся на них разом!


— Есть, сэр! Я передам приказ! — Дарданелл со своими бойцами бросился прочь, ловко уклоняясь от лисов, пытавшихся преградить им путь. Упустив их, хищники устремились к четверке Тейвуда, в то время как с другой стороны на зайцев бросилась группа горностаев.


— Ну что, ребята, чай окончен! — крикнул капитан, и его бойцы рванули с места, оставляя лисов и горностаев беспомощно взирать друг на друга через пустую землю.

* * *


Махус был изранен и истекал кровью из полдюжины порезов. Но он уже убил четырех зайцев и теперь высматривал пятого.

Мечник-лис сильно хромал. Как бы он ни пытался не обращать внимания на боль, тело не поддавалось обману. Глубокий укол копья в левое бедро и потеря двух пальцев на той же лапе давали о себе знать. Копье не задело крупных артерий, но мышечные повреждения были настолько серьезны, что для менее стойкого воина они означали бы конец боя. Все остальные раны казались в сравнении пустяками, и Махус был полон решимости сражаться до самой победы… или пока силы не покинут его окончательно.

Он наткнулся на Уртблада. Барсук выглядел задумчивым, но, увидев своего предводителя-лиса, оторвался от раздумий.

— Как идет битва, Махус?

Тот отрапортовал о своих успехах, не упоминая о собственном состоянии — Уртблад и так все видел.

— Но у нас проблема, лорд. Фланг зайцев с моря перегруппировался и переходит в наступление. Они уже прорвали линии Абеллона и Тилламука. Если они пройдут мимо выдр и землероек, то ворвутся в Саламандастрон.


— Я знаю, — спокойно ответил Уртблад. — Я видел их.


— Нам стоит отвести войска назад для защиты входа?

Уртблад покачал головой.

— Это больше не имеет значения. Мое предназначение — здесь, на склоне горы. Здесь решится исход битвы. Пусть оборону тоннеля держат Сейбрук и Бремо. Если несколько бойцов Патруля прорвутся внутрь, им это не принесет особой пользы.


— Как прикажете, мой лорд. — Махус, прихрамывая, шагнул ближе. — Раз так, я хочу остаться с вами.

Барсук окинул лиса оценивающим взглядом.

— Ты ранен. Сможешь сражаться?


— Уж это я могу, — хрипло усмехнулся Махус. — Просто не записывайте меня в бегуны! Любой заяц, кто приблизится к моему мечу, пожалеет об этом.

К ним подбежал капитан Маттун.

— Милорд, от моего взвода осталось не больше половины, а крысы понесли еще большие потери. Чермак мертв, и я даже не знаю, есть ли еще живые среди горностаев и хорьков. Эти зайцы не стоят на месте достаточно долго, чтобы мы могли дать им отпор как следует. Они выбивают нас по одному-двоему, а потом удирают. Мы не можем их догнать! Что прикажете делать?


— Собери всех, кто остался, насколько это возможно. Постройте клин, который сможете оборонять со всех сторон. Пусть зайцы сами решают, нападать на вас или нет. В противном случае держите строй и не вступайте в бой.


— А если ваш брат двинется к нам? — в голосе капитана звучала явная тревога.

Уртблад посмотрел вниз, туда, где стоял Уртфист.

— Слишком много моих бойцов уже погибло. Пора положить этому конец. Пойдем, Махус. Если хочешь остаться при мне, я пойду медленно.

* * *


Уртфист перебил всех крыс, хорьков и горностаев, что носили оружие, выкованное барсуками, — а заодно немало тех, у кого его не было. Его кровавый разгул истощил его силы, и когда в радиусе удара больше не осталось врагов, безумная ярость начала отступать. Уртфист наконец увидел, что он натворил.

Вокруг него лежали бесчисленные трупы врагов. Но среди них можно было различить двенадцать зайцев из фланга майора Саффорда, павших прежде, чем он сумел вырваться из сражения и повести бойцов вверх по склону. На другой стороне поля боя среди груды тел тоже виднелись тела бойцов Долгого патруля. Их легко было заметить среди мешанины павших: длинные уши, длинные лапы, униформа Патруля и белые заячьи хвосты. Но их кровь была такой же алой, как и кровь врага.

— О, великие сезоны… — простонал Уртфист, охваченный ужасом от увиденного. — Что я натворил?..

Его взгляд поднялся туда, где всё ещё бушевал ожесточённый бой. Среди хаоса цветов одежды обеих армий выделялся один ярко-красный остров, сверкающий в лучах заходящего солнца. Зверь в этом багровом доспех, выделялся не только броней, но и своими ростом и мощью.

Разум исчез, сметенный новой волной Кровавого Гнева, подчинившего Уртфиста, как куклу в руках неумолимого кукловода. Вздымая перед собой свой огромный меч, он бросился вверх по склону, навстречу виновному во всей этой бойне.

— Эулалиа-а-а-а!

* * *


Майор Саффорд и его зайцы не услышали последний боевой клич своего повелителя. Пока Уртфист несся вверх по склону к Уртбладу, Долгий патруль выше по склону сам поднял боевой рев и бросился на выдр и землероек, преграждавших путь в Саламандастрон.

Измотанные еще до начала битвы, зайцы сражались на последних силах. Долгое противостояние с врагами, побег от лисов сквозь строй неприятеля, неожиданно жесткое сопротивление со стороны мышей и ежей — все это довело их до крайнего изнеможения. Боль в раненых лапах помогала не терять сосредоточенности, но и мешала в бою. А противники у них теперь были куда опаснее.

Выдр было почти вдвое больше, чем зайцев, и даже в лучшие времена каждый боец отряда Сэйбрука мог бы сражаться с ними на равных. Теперь же Саффорд не знал, на что ведет своих бойцов. Единственная их удача заключалась в том, что выдры испытывали не желали убивать их без крайней необходимости — в отличие от землероек, через которых зайцам предстояло сначала прорваться.

Землеройки не стали стоять стеной, как это делали крысы и хорьки. Они учли ошибки своих товарищей. Вместо того чтобы позволить зайцам разбить строй и прижать их к выдрам, подчиненные капитана Бремо атаковали по-своему. Трое или четверо землероек с криком набрасывались на одного зайца, нанося короткими мечами удары, от которых трудно было уклониться. Даже самый искусный заяц мог успеть убить одного или двух прежде, чем пал бы сам. Выжившие землеройки тут же устремлялись к новой цели.

Долгий патруль оказался не готов к такой тактике. Но долго те так сражаться не могли. Стоило зайцам сомкнуть ряды и начать прикрывать друг друга, как землеройки утратили возможность набрасываться группами.

— Разбивайте их по бокам, зайцы! — крикнул Саффорд. — Рассыпьте этих мерзких коротышек, чтобы они не могли наваливаться на нас толпой! Атакуйте выдр по всему фронту – нам надо прорвать их строй!

Долгий патруль мгновенно последовал приказу командира. Грязные, окровавленные лапы, и без того исполосованные, вновь подверглись жестокому испытанию, когда зайцы принялись бить землероек ногами, прокладывая себе путь через их ряды. Даже числом они не могли сравниться с мощными ударами Патруля. Зайцы отбрасывали их ударами копий и дротиков, прокладывая себе дорогу через вражескую массу. Двое из них пали, прежде чем им удалось окончательно рассеять землероек, но эти потери лишь раззадорили оставшихся.

Затем зайцы вновь ринулись в атаку на выдр – и теперь они не собирались уступать.

На этот раз выдры не выдержали удара. Оставшиеся в живых землеройки были слишком разрозненны, чтобы оказать зайцам существенное сопротивление. Более того, их кровожадность разъярила Длинный патруль так, как не удавалось с самого начала битвы. Теперь бойцы Саффорда были настроены только на одно: убить или быть убитыми. Они не собирались проявлять ни капли пощады. С боевыми кличами «Без пощады!» и «Эулалиа!» они обрушились на ряды капитана Сейбрука, врезаясь в них сразу на нескольких участках.

Ярость удара расшвыряла выдр, вышибала их из строя, сбивала с ног, а кое-кто пал замертво. Зайцы хлынули в образовавшийся прорыв. Выжившие выдры развернулись, чтобы сражаться с врагами, оказавшимися у них за спиной, а фланги их строя ринулись навстречу друг другу, пытаясь перехватить Патруль прежде, чем тот доберется до туннеля. Оборонительные линии быстро обратились в хаос: зайцы и выдры рубились друг с другом в беспорядочной схватке.

Капитан Бремо пал в бою, но оставшиеся в живых землеройки, несмотря на свои малые силы, не собирались отступать. Собравшись с духом, они последовали за зайцами, вновь бросаясь в атаку.

Варнокур выкрикнул боевой клич так же громко, как и любой зверь вокруг, с силой отталкиваясь лапами от каменистой поверхности, мчась вперед, чтобы присоединить свое копье к битве. Винокур смотрел из туннеля наверху — он просто не мог не смотреть.

Варнокуру не повезло столкнуться лицом к лицу с капитаном Длиннолугом. Капитан Длинного патруля был в ярости из-за гибели своего лейтенанта, Клеберна, павшего от лап землероек, и жаждал крови. Лонгмидоу был одним из немногих зайцев, предпочитавших меч копью или дротику, и владел этим оружием почти в совершенстве.

Этот поединок закончился почти так же быстро, как и начался. Винокур в ужасе наблюдал, как Длиннолуг парировал выпад копья Варнокура, а затем полоснул его по бедру, оставив глубокий разрез. Варнокур пошатнулся, но, не обращая внимания на боль в ноге, возобновил атаку. Капитан зайцев с легкостью отбил несколько новых выпадов и, неожиданно сделав стремительный рывок вперед, вихрем пронесся мимо копья, ловко вонзив клинок в горло выдра. Перепрыгнув через падающее тело, он тут же отправился дальше, выискивая новых противников, стоящих между ним и входом в гору.

Винокур не смог сдержаться. В одно мгновение он уже вылетел из туннеля и стремглав бросился вниз к отцу. Ряса хлопала по его хвосту, пока он мчался по склону.

— Рэдволл! — закричал он, надрывая легкие. — Рэдволлл!

Длиннолуг уже схватился в бою с Бротом и Олимпо, и потому Винокур сумел добраться до своего отца без сопротивления.

Юный выдр опустился на колени рядом с Варнокуром, но глаза старого воина уже неподвижно смотрели в небо, затянутые смертельной дымкой. Рана на его шее была ужасна — ни один зверь не могло бы пережить такое.

Винокур поднял копье отца, опираясь на него, даже не замечая, что все еще стоит на коленях. Древко оружия напомнило ему о собственных тренировках под руководством Монтибанка. Слезы текли по его щекам, пока он оплакивал отца, которого только начал узнавать после стольких сезонов разлуки.

И тут к Винокуру приблизился майор Саффорд. В его глазах бушевало боевое безумие — он видел перед собой только выдру с копьем, а это значило, что враг стоит перед ним, и если он не убьет его первым, то падет сам. Тот факт, что этот выдр носил рясу Рэдволла, не дошел до сознания майора. Винокур даже не заметил его приближения, когда Саффорд вскинул копьё, готовясь вонзить его прямо в макушку.

Но Винокур услышал характерный свист стрелы, прорезавший шум битвы.

Винокур вскинул голову и увидел, как майор замер над ним, словно статуя, с занесенным для смертельного удара копьем. Из окровавленного левого глаза зайца торчала одинокая стрела. Несколько секунд он стоял неподвижно, а затем рухнул навзничь на склон рядом с Варнокуром, устремляя невидящий взгляд в голубое небо.

Винокур с трудом поднял отца на руки, решив, что должен вынести его из этого места смерти и насилия. Никто не остановил его, пока он, шатаясь, пробирался к входу в гору. Винокур не знал, Александр или леди Мина пустили ту роковую стрелу с кратера наверху. Но кем бы ни был этот стрелок, он знал, что обязан ему жизнью.

========== Глава 72 ==========

Сержант Траубер схватил Длиннолуга за плечо.

— В нас стреляют сверху! — вскричал он. — Они подстрелили майора!

Длиннолуг дал себя оттащить от Брота и Олимпо; оба выдра не стали преследовать зайца, воспользовавшись передышкой, чтобы перевести дух.

— Проклятье! — скривился Длиннолуг. С гибелью лейтенантов Клеберна и Томболла и теперь еще майора, он оставался единственным офицером Долгого Патруля на этом участке горы. Хотя был еще Тревеллер — этот опытный разведчик мог командовать младшими зайцами не хуже любого майора или капитана.


— Надо кого-то отправить наверх, сэр, а то нас всех перестреляют! — настаивал Траубер, словно забыв, что пока в них попала только одна стрела — та самая, что убила Саффорда и тем самым спасла Винокура.


— Похоже, так и придется, — согласился Длиннолуг после короткого раздумья.


— По-моему, там всего один-два стрелка, — продолжал Траубер. — Я видел, как они выглядывали из-за края. Нам не понадобится много зайцев, чтобы разобраться с ними.


— Ладно, — кивнул Длиннолуг. — Ты за это отвечаешь, сержант. Возьми пятерых или шестерых, поднимайтесь с западного склона — там легче взбираться, да и есть шанс застать их врасплох.


— Есть, сэр! — Траубер развернулся и бросился прочь сквозь хаос сражения, на ходу подбирая первых пятерых зайцев, которые не были заняты боем с выдрами или землеройками. Собрав таким образом свой отряд налету, он вывел их из зоны битвы, и они стремительно помчались к юго-западному склону.

* * *


Уртблад и Махус остановились на склоне чуть ниже спешно собранного построения капитана Маттуна, состоявшего из оставшихся хорьков и крыс. Повсюду зайцы Долгого Патруля стекались вниз, чтобы присоединиться к своему барсучьему повелителю, временами подвергаясь преследованию со стороны мечников-лис. Среди уцелевших зайцев распространился приказ прекратить сражение на верхних склонах и спуститься обратно, чтобы быть рядом с лордом Уртфистом; два полководца должны были решить этот конфликт между собой.

Не так уж и много зайцев собрались внизу, чтобы поддержать своего лорда. Воины Уртблада, а особенно лисы, нанесли Долгому Патрулю страшные потери. Как, впрочем, и сам Уртблад.

Барсук в красных доспехах предостерегающе протянул лапу своему командиру мечников-лисов.

— Держись подальше, Махус. Это будет битва между мной и моим братом, и наш поединок, скорее всего, будет жестоким. Береги себя, я не хочу тебя терять.

Послушно прихрамывая, Махус отступил от Уртблада, держа меч наготове и оставаясь настороже — вдруг какой-нибудь заяц попытается напасть со спины. Но большинство зайцев Долгого Патруля уже прошло мимо, и никто не оказался поблизости. Несколько других лисов приблизились к нему. Вместе они ждали появления великого врага.

Окруженный дюжиной своих зайцев, Уртфист бросился вверх по склону навстречу ожидающему его брату. Зайцы держались на почтительном расстоянии по обе стороны от него; в приступе Кровавого Гнева Уртфист был неописуемо опасен, и даже его собственным зайцам лучше было не подходить слишком близко.

Уртфист резко остановился чуть ниже Уртблада, впившись в брата взглядом, налитым красной яростью. Его зайцы выдвинулись вперед в защитной стойке, а хорьки, крысы и лисы напряглись в ожидании новой схватки.

— Привет, брат, — сказал Уртблад.


— Убийца! — прорычал Уртфист. — Лжец! Предатель! Трус!


— Если ты считаешь меня трусом, — Уртблад махнул лапой, приглашая брата продолжить путь, — иди сюда, и я докажу тебе обратное.


— ЭУЛАЛИА-А-А! — взревел Уртфист и ринулся на Уртблада.

* * *


Сержант Траубер и его группа достигли края кратера Саламандастрона, не встретив ни малейшего сопротивления. А если защитники вершины горы даже не удосужились отправить в их сторону ни одной стрелы или камня, это могло означать только одно — их отряд добрался до плато незамеченным. Жестокая битва на южных склонах, должно быть, полностью захватила внимание всех воинов, которых Уртблад оставил на крыше крепости, оставив западный, морской склон без присмотра. В сердцах зайцев вспыхнула надежда. Если плато действительно охранялось так слабо, а немногие защитники были отвлечены основной схваткой, то, возможно, отряд Траубера сумеет перебить врагов здесь и прорваться вниз, чтобы вернуть верхние уровни горы. Такие смелые мысли были естественны для доблестных зайцев Долгого Патруля.

Заяц Войталер первым перемахнул через край стены. Но едва он ступил на каменный пол кальдеры, как крылатый охотник молниеносно налетел на него, схватил когтями и поднял в воздух. Спустя мгновение второй хищник обрушился на Траубера, когда остальные зайцы перепрыгивали через низкую стену. И его тоже унесло ввысь, и вершина горы стремительно провалилась куда-то вниз.

Похоже, кроме этих двух птиц, здесь никого больше не было, хотя краем глаза сержант заметил двух рыжих белок возле лестницы, ведущей с крыши вниз. За мгновение до того, как его унесло слишком далеко, чтобы голос мог долететь, Траубер крикнул свой последний приказ оставшимся на плато четырем зайцам:

— Вперед! К лестнице! Быстро!

Четверка махнула ему лапами в знак согласия и бросилась к белкам.

Траубер извивался и бился в сокрушительном захвате могучих когтей. В одной лапе он еще сжимал дротик. Чуть впереди он видел, как Войталер, болтаясь в лапах у второй птицы, отчаянно дрыгал конечностями. Свой дротик тот уже потерял при неожиданной атаке и теперь был полностью во власти хищника.

Они уже пересекли северный склон Саламандастрона, над самым крутым и скалистым его участком. Они находились на ужасающей высоте, гораздо выше даже самого плато. В ужасе Траубер смотрел, как Войталера внезапно швырнуло вниз, прочь из плена когтей. Его тело камнем рухнуло, ударяясь о беспощадные скалы, разбиваясь и отскакивая всё ниже и ниже.

Траубер успел обхватить свободной лапой коготь птицы, как раз в тот миг, когда ее когти разжались, готовясь сбросить и его. Теперь заяц висел, стиснув лапу мертвой хваткой, зная, что у него нет ни единого шанса выжить. Но он не обманывал себя. Умереть ему было суждено. Но враг, который сейчас нес его в небе, был врагом всего Долгого Патруля и лорда Уртфиста. А у сержанта в лапах еще оставалось оружие. Он мог сделать лишь одно — убрать эту угрозу, хотя бы ценой своей жизни.

— Ах, так вот какая у тебя игра, пернатый! — выкрикнул Траубер, смеясь наперекор судьбе. — Ну, если уж я падаю, ты тоже полетишь со мной!

Птица встряхнула лапу, но заяц не ослабил хватку, упрямо цепляясь за свою последнюю возможность. Повиснув на одной лапе, он с силой вонзил дротик в брюхо хищника. На груди у него был прочный кожаный жилет, своего рода доспех, но против решимости зайца защита оказалась бесполезна. Острие легко пробило жилет и глубоко вошло в тело.

Огромная птица пронзительно закричала и попыталась дотянуться до зайца своим смертельным клювом. Но ей не хватило сил. Она уже изо всех сил боролась за то, чтобы оставаться в воздухе, с живым грузом, висящим у нее на лапе, а теперь еще и с жгучей болью, пронзающей ее тело. Она сделала резкий поворот, пытаясь восстановить равновесие, но Траубер вонзил копье еще раз. И еще.

Небесный гигант вздрогнул и рухнул в беспорядочном кувырке. На этот раз он уже не смог выправиться. Сплетенные вместе, птица и заяц рухнули вниз, прямо на прибрежные равнины.

* * *


Александр и леди Мина метнулись вниз по лестнице на крыше, пока четверо зайцев мчались через плато к ним. Халприн и Клистра сделали все, что могли; теперь от двух белок зависело, удастся ли Долгому Патрулю прорваться в Саламандастрон.

Они успели обсудить свой план, пока зайцы поднимались по западному склону горы. Теперь Алекс и Мина стремительно сбежали по лестнице и понеслись по узкому проходу, ведущему прямо в сердце крепости. Добежав до места, где тоннель поворачивал, они резко остановились. Мина сняла с плеча натянутый лук, наложила стрелу и натянула тетиву, прицеливаясь вдоль тоннеля. Они стояли в глубине тени, но солнечный свет проникал достаточно далеко внутрь входа с крыши, заливая лестницу золотым сиянием. Мина стреляла из темного укрытия, тогда как ее цели были ярко освещены; лучшего преимущества невозможно было пожелать.

— Отойди, Алекс, дай мне пространство, — приказала она.


— Мне все это не нравится, — пробормотал он. — А если кто-то из них проскочит?


— Нам остается только не дать им этого сделать… Ах!

Первый заяц показался в проеме, когда он спрыгнул с последней ступени. Мина подождала, пока он полностью окажется в поле зрения, и выпустила стрелу. Он рухнул вперед, по инерции скользя по полу тоннеля, уже мертвый.

Работая, как машина, так же, как в тот далекий день турнира по стрельбе из лука на лужайке Рэдволла, Мина потянулась за второй стрелой, наложила ее и вновь натянула тетиву.

Оставшиеся три зайца уже перескочили через павшего товарища и не думали останавливаться. Вторая стрела впилась в горло переднего зайца, и он тоже упал, но нападавшие были полны решимости идти до конца. Двое выживших продолжили свой стремительный рывок.

Мина приготовилась к третьему выстрелу и отпустила тетиву. Зайцы были уже совсем близко, мчались вниз по коридору изо всех сил. Третий пал, как и первый, пронзённый стрелой в сердце.

Четвертый оказался слишком близко для выстрела. Мина это поняла, и уже смещала хватку, готовясь использовать лук как дубинку.

Заяц прыгнул на нее. Мина сумела увернуться и сильным боковым ударом выбила его лапы, так что он рухнул в кувырке. Но ближний бой не был ее стихией, а узкий проход еще больше стеснял ее движения. Она попыталась выбить у противника копье до того, как он восстановит равновесие, но тот оказался слишком опытен, чтобы сдаться так легко. Отражая ее удары, заяц резким выпадом ногой отбросил Мину в стену, и она с глухим стуком ударилась о камень.

Алекс подскочил сзади и со всей силы обрушил свой лук на голову зайца. Это не был смертельный удар, но достаточно сильный, чтобы тот рухнул на пол.

Алекс опустился рядом с белкой и осторожно приподнял её голову. Его лапа тут же окрасилась в багряный.

— Мина! Только не это! Мина!

Ее веки дрогнули, затем приоткрылись. Она попыталась приподняться, но стиснула зубы от боли и снова откинулась назад.

— Ох… Вот это тряхнуло.

Алекс улыбнулся, как дурак, но в глазах его блестели слёзы.

— Мина! Я думал, что потерял тебя!


— Со мной не так просто распрощаться, — она осторожно коснулась затылка и вздрогнула. — Ох! У меня кровь?


— Совсем немного, — голос Алекса задрожал.


— Ну, с ранами на голове шутки плохи. Лучше отведи меня вниз, пусть кроты в кухнях меня осмотрят. Вот бы сейчас под лапу какого-нибудь лиса-лекаря, но, боюсь, они сейчас несколько заняты.

Алекс помог ей подняться, но Мина вдруг остановилась.

— Алекс, этот заяц мертв?

Он покосился на распростертое тело.

— Не думаю…


— Тогда не оставляй его просто так! Свяжи его крепко.


— Но твоя рана… — возразил Алекс.


— Думаешь, у меня сейчас головная боль? А вот если позволим этому зайцу разгуливать здесь, вот тогда головная боль начнется по-настоящему! — Мина снова села на пол, показывая, что не сдвинется с места. — Я просто посижу тут, пока ты с ним не разберешься. И завяжи его крепко!

Алекс живо вспомнил безумный бросок зайца вниз по тоннелю. С этим трудно было не согласиться. Наклонившись, он расшнуровал оба их лука и принялся связывать пленника.

* * *


Когда два барсучьих лорда столкнулись, Уртфист ревел, словно демон, а Уртблад оставался таким же безмолвным, как сама гора под его лапами.

Уртфист обрушил на брата свой могучий палаш с силой, способной расколоть гранит. Уртблад шагнул навстречу удару, перенеся вес с грацией танцора, и отвел клинок, парировав его своим мечом. В тот же миг он схватил Уртфиста свободной лапой за фланец доспеха у воротника и, использовав силу его собственного разгона, с силой швырнул его оземь.

Но Уртблад не воспользовался преимуществом, пока брат лежал на земле. Стоя над ним с опущенным мечом, он спокойно произнес:

— Давай поговорим, брат. Я не хочу сражаться с тобой.

Уртфист ответил оглушительным криком бешенства и снова рванулся на Уртблада. Теперь братья сошлись в непрерывной череде ударов, и звон их мечей гремел так громко, что заглушал дыхание всех присутствующих. Вся битва замерла вокруг них; зайцы, крысы, хорьки и лисы стояли наготове, но никто не двигался, завороженные схваткой двух великих воителей. Каждый понимал: теперь уже не важно, сразятся ли их войска друг с другом. Победит тот, кто убьет брата — и только это имело значение.

Долгий Патруль напряжённо следил за войной лордов, готовый прийти на помощь Уртфисту, если бы кто-то из войск Уртблада попытался вмешаться в бой. Но никто не вмешивался. Так же и Махус со своими лисами, а также хорьки и крысы Маттуна зорко наблюдали за зайцами, готовые отразить любую попытку атаковать их господина. Впрочем, схватка между барсуками была столь яростной, что любой, рискнувший приблизиться, наверняка был бы рассечен, прежде чем его бы вообще заметили.

После двадцати мощных ударов, во время которых ни один из братьев не уступил даже лапти пространства, Уртблад одним движением отбросил Уртфиста на несколько шатких шагов назад. Он сделал это почти лениво, словно только потакал брату в этом глупом поединке и теперь хотел положить ему конец.

Все еще сохраняя ледяное самообладание, он произнес:

— Не поддавайся проклятию Кровавого Гнева, брат. Оно погубит тебя. Если в тебе осталась хоть капля разума, опусти оружие и позволь этому кровопролитию завершиться.


— Опустить меч? Ха! Чтобы ты меня убил!


— Я мог бы убить тебя уже сейчас. Ты неуклюж из-за гнева. Есть и другой способ закончить это. Отступи и давай поговорим, как разумные звери.


— Ложь! — взревел Уртфист. — Ты убиваешь моих зайцев, ты и твоя мерзкая нечисть! Пророчество не солгало! Ты — зло, ты — чудовище! Это закончится только тогда, когда ты будешь мертв!


— Или ты, брат.


— Эулалиа-а-а! — вновь взревел Уртфист и бросился на Уртблада еще раз.

* * *


Тревеллер посмотрел вниз на капитана Длиннолуга. Из груди павшего офицера торчало выдровое копье. Его меч, окрашенный кровью врагов, лежал чуть дальше.

Капитан сумел забрать с собой одного из последних противников — северного выдра Брота, чье безжизненное тело теперь раскинулось рядом с Длиннолугом на склоне горы. Но против двух врагов сразу не смог бы устоять даже столь опытный мечник. Его давний товарищ Олимпо сидел чуть поодаль от кровавой сцены, глядя на Тревеллера пустыми глазами, но не делая попыток напасть на ветерана.

Тревеллер понимал его чувства. Он сам ощущал внутреннюю пустоту. Нарастающая усталость и изнеможение наконец накрыли его, как приливная волна. Силы покинули его. И все вокруг испытывали то же самое — ярость битвы постепенно утихала, огонь сражения гас.

Долгий патруль, изначально уступавший выдрам Сэйбрука числом, потерпел решающий удар после гибели майора Саффорда и ухода сержанта Траубера с его группой на вершину. Теперь же гибель Длиннолуга окончательно сломила боевой дух зайцев. К тому же они теперь сражались не с крысами или хорьками, а с доблестными выдрами — благородными зверями, такими же, как они сами, которые избегали убивать их без необходимости. Когда стало очевидно, что можно сложить оружие перед выдрами, не опасаясь немедленной расправы, многие зайцы так и сделали. И вскоре бой окончательно прекратился.

Тревеллер посмотрел на капитана Сэйбрука. Он больше не хотел сражаться. Он хотел плакать — по Саффорду, по Длиннолугу, по двум зайцам, которых унесли с вершины горы уртбладовы птицы, по всем своим боевым товарищам, которым не суждено увидеть завтрашний день. Он хотел заплакать, но слез не было. Он слишком устал даже для этого.

Его ноги подкашивались, и он тяжело оперся на копье, глядя на предводителя выдр.

— Ну и передряга, что скажешь, а?

Сэйбрук сжал челюсти.

— Вам сюда не попасть, так что можете хоть сейчас развернуться и уйти.


— Мы не можем сдаться, старина. Нам не позволено.


— Я и не говорил о сдаче, — возразил Сэйбрук. — Просто развернитесь и уходите, пока еще есть кому уходить.

Тревеллер устало кивнул:

— Вы бы нас отпустили, да? Выдры… вы могли бы перебить нас куда больше, чем сделали.


— Мне велено держать вас подальше от этой горы, — ответил Сэйбрук, — а не резать вас, длинноухие. Если бы я мог справиться с этой задачей, не пролив ни капли заячьей крови, я бы так и сделал. Но вы не оставили нам выбора, сам понимаешь.

Тревеллеру хотелось закрыть глаза и проспать две недели. А потом проснуться и понять, что это был всего лишь страшный сон.

— Сэр! — вдруг крикнул один из зайцев. — Тревеллер, сэр! Смотрите!

Тревеллер проследил за его лапой. Там, внизу, между ними и подножием горы, Уртблад и Уртфист яростно сражались друг с другом, окруженные кольцом молчаливых зрителей — зайцев, лис, хорьков и крыс.

Старый заяц выпрямился, вновь собираясь с силами.

— Думаю, уже неважно, что мы с тобой сейчас решим, — сказал Сэйбрук. — Война решится там, внизу, а не здесь.


— Мы… мы должны быть там, — пробормотал Тревеллер.


— Я не стану мешать, — сказал ему Сэйбрук. — Сам бы с удовольствием спустился туда вместе с вами. Но мне приказано охранять этот туннель, чего бы это ни стоило. Пока лорд Уртблад жив, мы обязаны исполнять приказ.


— А если Уртфист убьет Уртблада? — спросил Тревеллер.

Сэйбрук пожал плечами.

— Тогда мы уйдем, и гора снова станет вашей. Если не попытаетесь нас остановить — тогда мы будем сражаться насмерть. Но не рассчитывай на это. Уртблад не тот, кто проигрывает схватку.


— Пожалуй, он еще не сталкивался с другим барсучьим лордом, — пробормотал Тревеллер, затем повернулся к оставшимся в живых зайцам. — Ну же, Долгий Патруль! Лорд Уртфист бьется ради нас всех! Спускаемся вниз, посмотрим, не нужна ли ему помощь!

* * *


Винокур сидел немного в глубине туннеля, склонившись над неподвижным телом Варнокура. Услышав чьи-то шаги, он поднял голову и увидел, как его новый друг Олимпо остановился в нескольких шагах от него.

— Ты в порядке, Винк, дружище? — спросил северянин.

Винокур опустил взгляд на своего отца.

— Я… я почти не успел его узнать…

Олимпо молча кивнул.

— Сегодня много славных зверей сложили головы. Мы с Бротом прикончили того зайца, что убил твоего папу, если тебе от этого станет легче. Только вот сам Брот из этой схватки не вышел. Он был моим лучшим другом. Буду по нему сильно тосковать.


— Не сильнее, чем все эти зайцы по своим павшим товарищам, — всхлипнул Винокур. — Все войны такие ужасные, Олимпо?


— Такой войны, как эта, еще не бывало. Но, похоже, она скоро закончится. Длинный патруль прекратил атаку на нас. Уртблад и Уртфист наконец сошлись внизу. Дерутся страшно. Зайцы все побежали туда, так что у нас появилось немного передышки. Капитан Сэйбрук сказал мне пойти за тобой, ведь ты у нас миротворец. Один из этих барсуков не уйдет с поля боя, а кто бы ни остался победителем, тебе придется уладить дело с проигравшей стороной. Если победит Уртфист, он и его зайцы могут попытаться перебить остальных. А если одолеет лорд Уртблад, те упрямые зайцы могут продолжить бой и уложить еще уйму наших, если ты их не урезонишь. Так что, как ни крути, а твой час вот-вот настанет.


— Да… Пожалуй, ты прав, — Винокур поднялся. — Ты мог бы остаться с моим отцом? Я… я не хочу, чтобы он был один.


— Конечно, Винк. Теперь, когда битва здесь стихла, думаю, капитан Сэйбрук сможет обойтись без меня. Твой отец был храбрым воином, и для меня честь присмотреть за ним для тебя.


— Спасибо, — Винокур бросил взгляд на свою одежду: старая ряса настоятельницы Мгеры, столь бережно убереженная от износа за весь путь до Саламандастрона, теперь была запачкана и пропитана кровью Варнокура. — Я не слишком-то похож на миротворца, да?


— Ты справишься, Винк, — заверил его Олимпо. — А теперь тебе пора.

========== Глава 73 ==========

Пока два барсука сходились в яростной схватке, для наблюдавших за поединком становилось все яснее, что верх одерживает Уртблад. Братья были равны по размеру и силе, а Уртфиста вел вперед неумолимый Гнев, но Уртблад сражался с такой осознанностью, что казалось, будто его тело и меч слились в единое оружие. Пока Уртфист бушевал и наносил удары почти вслепую, полагаясь на свою мощь и несгибаемую волю, Уртблад оставался холодным, как сталь, просчитывая и предугадывая каждый, выпад, удар и контрудар с молчаливой, непроницаемой сосредоточенностью. Действительно, как и говорил сам Уртблад, на его фоне Уртфист выглядел неуклюжим. Он использовал каждую ошибку брата, чтобы заставить его отступить, сам при этом не допуская ни одной. Несколько раз Уртфист терял равновесие и оказывался на земле, но Уртблад ни разу не нанес смертельного удара. Возможно, он играл с братом, возможно, искренне жалел его и не хотел лишать жизни, но так или иначе, Уртфист продолжал сражаться гораздо дольше, чем должен был.

Тревеллер повел уцелевших воинов морского фланга майора Сэффорда вниз по склону, прорвавшись через ряды мышей и ежей, не вступая с ними в бой. Когда зайцы приблизились к месту поединка, несколько бойцов Уртблада развернулись к ним с поднятым оружием, но не предприняли попытки атаковать или преградить путь. Долгий патруль держался подальше, обходя крыс, хорьков и лис стороной, и вскоре присоединился к остальным зайцам, стоявшим у подножия горы, чуть ниже схватки двух барсуков.

Тревеллер подошел к Ханчетту, который оказался ближе всех к нему.

— Значит, просто стоим и смотрим? Выходит, решено поединком один-на-один?

Ханчетт неуверенно покачал головой:

— Никто этого не объявлял, сэр. Но, похоже, ни у кого нет особого желания вмешиваться, пока… происходит это. — Он кивнул в сторону сражавшихся титанов. — В основном мы просто охраняем спину лорда Уртфиста, чтоб никто из этих грязных тварей оттуда на него не напал!


— Судя по всему, они делают то же самое, так что теперь все зависит от Уртблада и Уртфиста. Как наш лорд держится?


— Могло бы быть и лучше, сэр. Понаблюдайте пару минут — сами все увидите. Уртблад сражается, словно у него лед в жилах и огонь в мускулах. Несколько раз он загонял лорда Уртфиста в угол… Сэр, мы не знали, стоит ли нам вмешаться.

Опытный разведчик бросил взгляд на войска Уртблада, выстроившиеся на склонах чуть выше. Они, как и зайцы, не сводили глаз с барсуков и не проявляли намерения вступать в бой.

— Если мы вмешаемся, они тоже вступят, Ханчетт, дружище. Сейчас их больше… И это не было бы так страшно, если бы среди них не было этих проклятых лисов! Они вырезали нас хуже, чем кто-либо до этого. Нет, думаю, нам остается только дать Уртбладу и Уртфисту решить все самим. Это уже не в наших лапах.


— Понял, сэр, — ответил Ханчетт, хотя в его голосе слышались сомнения.

Это была битва, подобной которой Саламандастрон не видел за всю свою долгую историю. Никогда прежде один лорд-барсук не сражался с другим лордом-барсуком, и их битва звучала, как гром среди горных склонов.

Хотя Уртблад уже ясно показал, что его владение клинком превосходит мастерство брата — по крайней мере, в нынешнем состоянии Уртфиста, — младший барсук не собирался сдаваться. Он продолжал сражаться, черпая силы из каких-то неведомых резервов, не ощущая боли от ран, не осознавая ошибок, которые должны были стоить ему жизни, не предпринимая ни одной попытки прервать поединок. Он лишь упорно пытался найти брешь в защите брата, которой просто не существовало. Было очевидно: Уртфист не покинет это поле боя, пока один из них не падет замертво или не свалится без сил.

И с каждой минутой — а минуты для напряженно ожидавших исхода зрителей казались часами — становилось все очевиднее, что второй вариант более вероятен. Уртфист начал все чаще спотыкаться, его силы наконец-то начали оставлять его, хотя ярость продолжала гнать его вперед. Он еще наносил сокрушительные удары, но теперь они всё чаще проходили мимо, не задевая клинок Уртблада. Барсук сражался сквозь туман изнеможения, уже не в силах направлять меч с прежней точностью. Но даже теперь он не отступал, продолжая безостановочно размахивать клинком.

— Он проигрывает, сэр, — простонал Ханчетт.


— Выглядит неважно, правда? — согласился Тревеллер. — Может, если пара из нас кинется вперед, а остальные прикроют от этих мерзавцев, у нас будет шанс вытащить его, пока он не пострадал… рискованно, но… Эй!

Тревеллер не успел договорить — Ханчетт сорвался с места. В его глазах полыхал фанатичный огонь. Молодой заяц обежал дерущихся барсуков и рванул к линии противника, где его уже встретили обнаженные мечи и копья.

Но эти воины не были его целью. Ханчетт стремился лишь зайти за спину Уртблада. В последний момент резко изменив направление, он легко обошел полукруг вражеских клинков. Когда бойцы Уртблада осознали его намерения, остановить его было уже невозможно.

На одно мгновение задержав дыхание, подгадав момент, когда Уртблад слегка сместил равновесие, чтобы отразить очередной яростный удар брата, Ханчетт пригнул голову к груди, выставил перед собой лапы и с размаху врезался всем телом в ноги Уртблада.

Когда его господин начал терять равновесие, один лишь Махус из всех воинов Уртблада рванулся вперед.

Впрочем, барсук дрогнул почти незаметно. Обычно удар Ханчетта едва ли заставил бы Уртблада пошатнуться. Даже сейчас, когда все его внимание было сосредоточено на атаке брата, он лишь на мгновение утратил устойчивость, но не упал. Широко раскинув лапы, чтобы удержаться, он тут же восстановил равновесие.

Но этого мгновения оказалось достаточно для Уртфиста.

Заметив, как брат дернул лапу в сторону, стремясь сохранить равновесие, Уртфист тут же ринулся вперед. Барсук в багровом доспехе попытался поставить меч перед собой, но он оставался беззащитным на мгновение дольше, чем следовало. Даже когда его лапа поднялась, чтобы заблокировать удар, клинок Уртфиста уже был там, рассекая запястье, чуть ниже края доспеха. Меч Уртблада со звоном упал на каменистую землю, а вместе с ним — и отрубленная лапа, все еще крепко сжимавшая рукоять.

Охваченный безумной яростью, Уртфист не заметил Махуса, который бросился на него сбоку с поднятым мечом. Безумный барсук видел перед собой только одного врага — и его смерть.

Уртблад взревел от боли и бросился назад, даже прежде чем его отрубленная лапа успела упасть на землю. Но он не коснулся земли — позади него находился Ханчетт, только начинавший подниматься после своего удара. Теперь же массивный барсук рухнул прямо на зайца, прижав его к земле.

Удар Уртфиста рассек пустоту — там, где мгновение назад было лицо Уртблада. Тем временем Уртблад перекатился с изломанного тела Ханчетта в сторону своего меча, который лежал на склоне горы в двух шагах от него.

Уртфист сменил стойку, намереваясь нанести новый удар, прежде чем его брат успеет вернуть оружие в лапы, но тут почувствовал внезапную жгучую боль в боку. Час, проведенный в яростной битве, повредил его доспехи, и клинок Махуса нашел в них слабое место. Лезвие меча вошло в открытый участок правого бока Уртфиста, чуть выше пояса, и теперь половина его длины торчала из тела барсука.

Левая лапа Уртблада сомкнулась вокруг его отрубленной правой. Держа меч таким образом, он поднялся на ноги.

Остальные зайцы Долгого патруля, заметив появление Махуса еще до того, как мечник добрался до Уртфиста, уже бросились вперед. Но, как оказалось, зря.

Уртфист инстинктивно повернулся к невидимому противнику. Этим движением он зажал клинок Мачуса между двумя пластинами брони, края которых сдвинулись и заклинили оружие. Мечник попытался выдернуть свой меч, но безуспешно. И в тот же миг Уртфист с силой рубанул в его сторону. У Махуса не было оружия, чтобы защититься — клинок барсука разрубил его шею, мгновенно обезглавив предводителя лисов.

Зарычав, Уртфист снова развернулся к брату, нанося новый, слепой удар. Но Уртблад предугадал этот выпад. Выждав, пока клинок пронесется мимо, он тут же шагнул вперед, пока брат не успел восстановить равновесие, и вонзил свой меч между раскрытых челюстей Уртфиста. Острие вышло с обратной стороны его черепа.

Бросившиеся в атаку зайцы внезапно замерли. Замерли и воины Уртблада, двинувшиеся было навстречу. На несколько быстрых ударов сердца все вокруг словно застыло в каменном панно: Уртблад, сжимавший свой меч, что пронзил голову Уртфиста; обезглавленный мечник, павший рядом с еще стоящим, но уже мертвым барсучьим лордом; раздавленный заяц позади Уртблада; и войска обеих сторон, немые свидетели самого кровавого часа, что когда-либо разворачивался на склонах Саламандастрона.

И только спустя мгновение глаза Уртфиста окончательно потускнели, застилаясь пеленой. Уртблад выдернул клинок, сталь со звоном скользнула по зубам в обмякшей пасти, и Уртфист рухнул назад, с грохотом ударившись о каменистую землю.

Заклятие было снято. Войска Уртблада не издали победных криков; они были так же истощены и измотаны боем, как и их противники, и лишь сохраняли боевую готовность, если вдруг Долгий патруль решит продолжить сражение даже без своего предводителя. Но этого не произошло. Зайцы, многие из которых смотрели на павшего лорда глазами, полными невыплаканных слез, медленно шагнули вперед, чтобы встать над телом Уртфиста.

Лис Андрус вышел вперёд и помог Уртбладу остановить кровь из раны, пока её не обработали как следует. Пока целитель занимался его раной, Уртблад обратил взгляд на зайцев.

— Тревеллер, — сказал он.

Опытный разведчик удивленно поднял глаза.

— Ты… помнишь меня?


— Конечно. Ты должен сдаться, старый друг. Если вы продолжите сражаться, вас всех перебьют. Я бы не хотел этого допустить.


— Сдаться? — Тревеллер грустно покачал головой, глядя на безжизненное тело Уртфиста. — Долгий патруль никогда прежде не сдавался врагу.


— Но я не просто враг, — ответил Уртблад. — Я владыка горы… теперь единственный. Если ты и твои товарищи принесете мне клятву верности, как уже делали много сезонов назад, это тоже будет приемлемо. Сдача или присяга. Выбор за вами.


— А если нам не по нраву ни то, ни другое? — бросил вызов Тревеллер.


— Что ты тогда будешь делать? Продолжишь бой?

Тревеллер огляделся вокруг. Едва ли осталось больше двух десятков зайцев. Неужели это всё, что осталось из восьмидесяти одного, начавшего битву? Если где-то на склоне были ещё выжившие, он их не видел.

— Где капитан Полифлай? — крикнул он.


— Он мертв, сэр, — ответил один из зайцев, указывая на обезглавленный труп Махуса. — Этот лис убил его.


— Проклятье! А капитан Тейвуд?


— Он тоже погиб, — всхлипнул другой. — Сам Уртблад прикончил его.

Тревеллер стиснул зубы.

— Значит, теперь я тут главный, во? — Он посмотрел Уртбладу в глаза. — Разве что у тебя еще сидит под замком полковник Клевистон…


— Нет, его здесь нет, — ответил Уртблад.

Тревеллер вздохнул.

— Я и не думал, что кто-то из роты полковника сдастся без боя. Значит, ты просто перебил их всех, во?!


— Я вошел в Саламандастрон без потерь, — произнес Уртблад, — и предложил полковнику Клевистону тот же выбор, что предлагаю сейчас вам. Он отказался и даже попытался сбежать из комнаты, где его держали. Видя это, я позволил им уйти. По последним сведениям, он и его рота пересекли высокогорный перевал и направились в Рэдволл, надеясь воссоединиться с моим братом и всеми вами. Сейчас они, вероятно, уже в аббатстве.

Тревеллер с изумлением уставился на барсука-воина.

— Значит, они все живы?

Уртблад кивнул.

— Никто не потерял жизнь в этом деле… пока мой брат не бросился в бой и не начал убивать моих воинов.

Это уже было слишком. Старый разведчик опустился на колени, закрыл лицо лапами и зарыдал. Многие другие зайцы тоже наконец дали волю слезам. Уртблад лишь стоял и молча наблюдал.

Сквозь шум ветра к ним донесся крик с верхних склонов горы, становясь всё громче:

— Рэдволл! Рэдво-о-о-олл!

Все зайцы подняли головы и увидели, как к месту последнего столкновения битвы стремительно бежит Винокур. Тревеллер выпрямился, вытирая глаза. Он никогда раньше не видел выдру в монашеском одеянии и сделал очевидный вывод:

— Ты, должно быть, тот самый посредник, о котором нам говорила аббатиса.


— Так и есть, — подтвердил Винокур, обходя тела Уртфиста и Махуса. — Я пришел сюда, чтобы остановить войну, но потерпел в этом полное поражение. Мой собственный отец убит в тоннеле. Но битва окончена, и я вижу, что с обеих сторон остались живые. Теперь моя задача — сделать так, чтобы никто больше сегодня не погиб. — Он повернулся к Уртбладу. — Что скажете?


— Я сказал этим зайцам, что они должны либо сдаться мне, либо присягнуть мне на верность. Если они выберут одно из двух, никто из них больше не умрет.

Винокур взглянул на Тревеллера, но старый заяц покачал головой:

— Мы согласны на перемирие. Больше не будем сражаться. Но мы не сдадимся. И уж точно не станем присягать этому мяснику. Это всё, что я могу предложить.

Винокур снова посмотрел на барсука:

— Милорд, я слышал, как этот заяц предложил вам честное перемирие. Я настоятельно советую вам принять его… если дружба с Рэдволлом действительно что-то для вас значит. От имени аббатства я запрещаю вам причинять вред этим достойным воинам, пока они не предпринимают враждебных действий.

Уртблад обдумал предложение.

— Если они сложат оружие, я соблюду любое перемирие, которое они решат заключить, — сказал он наконец. — Они не будут тронуты. Но если кто-либо из них войдет в Саламандастрон, не поклявшись мне в верности, он будет взят под стражу и объявлен военнопленным. Это мое твердое условие.


— Ну? — обратился Винокур к Тревеллеру.

Заяц посмотрел на свою родную крепость, понимая, что соглашение означает изгнание. Но, по крайней мере, они сохранят свои жизни. Он был должен сделать это ради Клевистона, который сейчас спешил через земли навстречу сражению, которое уже закончилось. Теперь, когда Уртфист мертв, Тревеллер должен был сделать всё, чтобы никто больше не погиб.

Он встретился взглядом с Уртбладом.

— Как нам знать, что тебе можно доверять?


— В этом моя роль, — заверил его Винокур. — Чтобы следить за честностью обеих сторон. И я здесь не один. Если вы оба согласитесь на эти условия, Рэдволл будет наблюдать за всем. В этом можете не сомневаться!

Тревеллер взглянул на Винокура пристальнее. В этом выдре была уверенность, не подстать его молодости. Не было сомнений, что он говорил от имени всего аббатства.

— Ладно, — кивнул заяц, втыкая копье в расщелину между камнями. — Перемирие.


— Тогда пожмите друг другу лапы! — приказал Винокур.

Не колеблясь, Уртблад протянул уцелевшую левую лапу. Тревеллер же заколебался — трудно было обмениваться такими знаками примирения со зверем, что лишь мгновение назад был его смертельным врагом. Но, спустя мгновение, он тоже протянул левую лапу. Она почти утонула в гигантской лапище барсука. Ему показалось, будто он, словно заячий детеныш, жмет лапу взрослому.

— Всё решено! — провозгласил Винокур. — У нас перемирие. Больше никакого кровопролития!

Уртблад убрал лапу.

— Уже было слишком много крови, — согласился он.

Тревеллер опустился на колени рядом с Уртфистом. Как ему теперь оплакивать павшего лорда, открыто, перед лицом стольких врагов? Он ожидал либо смерти, либо победы… но не такого.

— Сегодня я убил своего брата, — сказал Уртблад. — Если был день зловещее этого в истории Саламандастрона, я не могу его вспомнить.

Тревеллер поднял на него взгляд, пораженный услышанным.

— Если ты действительно так убиваешься из-за случившегося, тогда похорони лорда Уртфиста достойно и с честью.


— Всему свое время, Тревеллер, — ответил Уртблад. — Он не единственный павший сегодня. Капитан Маттун!

Ласка выступил вперед.

— Да, милорд?


— Отправляйся в Саламандастрон как можно скорее и приведи сюда землекопов Кротоначальника. Нам предстоит вырыть немало могил.

Маттун отдал честь и бросился вверх по склону к тоннелю.

Затем Уртблад повернулся к Андрусу, который закончил перевязывать остаток его лапы.

— Андрус, собери всех своих собратьев-лисов и осмотри павших. Если среди них есть живые, мы должны попытаться спасти их. Битва окончена.

* * *


Когда солнце опустилось в море, слои высоких облаков снизу озарились алым светом, словно в память о кровавом дне.

На песчаной равнине у северного подножия Саламандастрона отряд выдр из четырех бойцов приближался к распростертому безжизненному телу Халприн. Из груди птицы торчал длинный дротик, и, казалось, она была мертва. Выдры пришли, чтобы забрать тело коршунихи и устроить ей достойные похороны.

Когда они приблизились, огромное тело птицы вдруг дернулось, и откуда-то раздался приглушенный стон. Выдры вздрогнули.

— Хвост в узел! — воскликнула вожак отряда, Тулия. — Да эта пернатая жива!

Другой выдр, Таллбанк, осторожно подошел ближе и положила лапу на искривленную шею Халприн. Коршуны отличались злобным нравом, и если Халприн была тяжело ранена, она мог в ярости кинуться как на врага, так и на друга. Но птица больше не пошевелилась, а открытый ее глаз был мутным и безжизненным. Таллбанк взглянул на Тулию:

— Должно быть, это просто спазм. В этой птице больше нет жизни.

Как будто опровергая его слова, тело Халприн снова дернулось. И снова послышался глухой голос, хотя клюв коршуна оставался неподвижным.

Глаза Тулии широко распахнулись, и ее осенило:

— Да чтоб мне утонуть, кажется, кто-то под ней! Все вместе, перевернем эту тушу, но осторожно!

Четверо выдр аккуратно перекатили безжизненное тело Халприн на спину. Под распластанным крылом открылся весьма изумленный заяц. Взлохмаченный зверь смотрел на них снизу вверх: один глаз у него был нормальный, а другой — красный и опухший, левая лапа болталась под неестественным углом. Дышал он прерывисто, тяжело и болезненно.

— Не та… спасательная команда… что я ожидал, — прохрипел он.


— Ну, надо же! — сказала Тулия, глядя на своих товарищей. — Этот куцехвост, должно быть, стоял прямо под Халприн, когда та свалилась с неба! Вот уж удача, а?

Заяц с трудом покачал головой.

— Наоборот. Это я… упал на нее. Спасло мне жизнь… хотя, в некоторых местах птичка чересчур костлявая.

Здоровой лапой он указал сначала на свою сломанную, потом на ребра, а затем на воспаленный глаз.

— Сейчас я… не боец, так что если вы, водяные… приплыли сюда подраться… придется вас разочаровать.


— Драться нам больше незачем, — ответила Тулия. — Битва окончена.

Раненый заяц в изумлении уставился на нее:

— Окончена?

Тулия кивнула, ее голос стал серьезным:

— Прости, что приходится тебе это сообщать, но твой повелитель мертв. Уртблад убил его.

Тень горя промелькнула на лице зайца, но вскоре это чувство уступило место гневу.

— Ты врешь! — обвинил он.

Тулия нахмурилась.

— Не называй меня вруньей, длинноухий, и включи мозги. Если бы битва еще шла, мы бы сейчас стояли на страже у входов, а не болтали тут с тобой. Напомню, мы вообще не знали, что ты тут. Мы пришли за капитаном Халприн. А теперь скажи мне: если бы твой лорд выиграл сражение, думаешь, мы бы тут ходили и собирали наших мертвых?


— Скорее уж, бежали бы отсюда без оглядки! — фыркнул Таллбанк.

Заяц тяжело рухнул на спину.

— Тогда положите эту клятую коршуниху обратно на меня и оставьте здесь умирать.


— Мы не оставим нашего капитана на растерзание проклятым чайкам… и тебя тоже не оставим.


— Не буду я никаким пленником, — упрямо заявил заяц.


— Значит, будешь нашим пациентом, — заявила Тулия. — Сейчас у нас перемирие — между нами и выжившими зайцами.  А нам и без того забот хватает — похоронить мертвых как положено, да раненых выходить. Тебе нужна помощь целителя… и ты ее получишь, хочешь того или нет!

Заяц вздохнул и закрыл глаза.

— Таллбанк, ступай внутрь и принеси носилки или что-нибудь, из чего их можно соорудить, — распорядилась Тулия. — У этого бедолаги сломаны ребра, а может, и что похуже.

Глядя на зайца, она добавила:

— Если этот зверь и правда выжил после падения с небес, то это прямо-таки чудо, а мы, уж поверь, чудо вот так просто мы на ветер не выбросим!

========== Глава 74 ==========

Похоронные работы продолжались далеко за полночь. Десятки фонарей и факелов освещали склоны, помогая в нелегком труде по опознанию мертвых. Уртблад распорядился расположить могилы на прибрежной равнине с восточной, обращенной к суше стороны Саламандастрона, где океанские волны и морские ветра не смогли бы потревожить их даже в самые свирепые бури. Кротам, каким бы искусными землекопами они ни были, требовалась вся возможная помощь. Большинство выживших выдр Сэйбрука взялись за работу, разрыхляя песчаную почву своими копьями и сгребая ее широкими хвостами на края рвов. Изможденные крысы и ласки, еще не до конца осознавшие, насколько им повезло остаться в живых, помогали, используя мечи, топоры и щиты вместо лопат. Тем временем звери поменьше — мыши, ежи и землеройки — неустанно трудились на южных склонах, укладывая погибших вместе по видам, чтобы Кротоначальник имел представление, насколько большими должны быть братские могилы.

Как бы ни хотелось Уртбладу и его капитанам отдать дань уважения каждому павшему бойцу, выделив для него отдельную могилу, сделать это было невозможно при таком числе жертв. Лучшее, что они могли, — похоронить каждого в общей могиле с себе подобными. Таким образом, кроты и их помощники выкопали девять огромных продолговатых рвов, выстроенных с севера на юг: по одному для выдр, землероек, мышей, ежей, лис, ласок, горностаев, хорьков и крыс. Последний из них был самым большим, так как в сражении погибло почти сто крыс. Горностаевые и хорьковые подразделения были практически уничтожены, но все же получили отдельные могилы. Землеройки также почти полностью сложили головы, но из-за своего небольшого роста им требовалась могила скромнее остальных.

Во главе могил землероек и хорьков вырыли две меньшие для Бремо и Порёка. Еще две появились рядом с громадной братской могилой крыс — для Лорша и Чермака. Хотя бы капитаны Уртблада удостоились индивидуальных захоронений.

Однако для Махуса отдельной могилы рядом с лисьей не было. Уртблад приказал похоронить предводителя мечников прямо на том месте, где он пал, чтобы увековечить его самоотверженный поступок.

Пока войска Уртблада трудились, Долгий патруль собирал своих павших. Поскольку нижние склоны горы уже были сплошь покрыты телами, шесть десятков заячьих тел перенесли выше и уложили в аккуратные ряды там, где фланг майора Саффорда сражался с землеройками и выдрами, и где сам майор нашел свою смерть. Что делать с ними дальше, ещё предстояло решить.

Уртблад стоял среди дрожащих теней, отбрасываемых факелами. К нему устало приблизился Тревеллер, едва переставляя лапы, словно каждая поступь давалась с огромным трудом.

— А что насчет наших павших? — спросил он.


— Как я уже говорил, — ответил Уртблад, — мои кроты могут выкопать отдельную братскую могилу для Долгого патруля. Они не сделали этого пока лишь потому, что ждут ваших указаний.


— Не хочу, чтобы моих друзей отправляли в последний путь рядом с крысами, хорьками и прочей нечистью.


— Тогда их можно похоронить в другом месте. Вон там, у южного подножия горы. Или с северной стороны, если тебе так больше по душе.


— Не хочу и братской могилы, — продолжил Тревеллер. — Каждый из этих зайцев заслуживает отдельного надгробия.


— То, что заслуживают эти павшие воины, и то, что мы можем им дать — большая разница, — заявил Уртблад. — Я не могу выделить достаточно зверей, чтобы копать отдельные могилы ни для твоих зайцев, ни для моих собственных солдат. В знак уважения я предложил позаботиться о твоих павших товарищах так же, как и о своих. Если вы хотите, чтобы у ваших зайцев были отдельные захоронения и надгробия, вам придется делать это самим.


— Во! Хорошая шутка. Может, к следующему сезону отдохнем достаточно, чтобы этим заняться.


— Я понимаю, что вы измотаны донельзя. Я спрашивал, хотите ли вы помощи в сборе ваших мертвых, но вы отказались.


— Как я уже говорил, — резко ответил Тревеллер, — они зайцы. Мы сами о них позаботимся. По справедливости, они должны быть похоронены внутри горы, где и положено покоиться зайцам их доблести.


— Этого я не позволю. Они сражались против законного властелина горы.


— Это касается и Лорда Уртфиста? — Тревеллер бросил взгляд вниз по склону, где лежал его павший господин. Тело Уртфиста никто не тронул; он покоился в той же позе, в какой пал.


— В его случае я могу сделать исключение, — ответил Уртблад. — Уртфист был моим братом и владыкой этой горы. Он доблестно исполнял свои обязанности, защищая побережье все двадцать сезонов, пока я был занят в других местах. Несправедливо, что я так резко оставил его. Если бы меня не тревожило так сильно пророчество, возложенное на меня судьбой, возможно, я бы задержался и объяснил Уртфисту, что намерен сделать, и тогда он не совершил бы этой ужасной ошибки насчет меня. Но нет, я сам тогда не до конца понимал, чего потребует от меня это пророчество — как же я мог объяснить его кому-то другому? Возможно, это была жестокая судьба, что он неверно истолковал оставленные мною слова… возможно, ему было предначертано, по замыслу, который мне не дано постичь, сойти в безумие, рожденное его необоснованной ненавистью ко мне, и что один из нас должен был убить другого согласно плану, установленному еще тогда, когда мир был молод, а по Саламандастрону текли реки расплавленного камня. Если так, то мы оба стали жертвами сил, неподвластных нам. Я не могу винить его за заблуждение, если такова была его роль, предписанная судьбой. Его последнее пристанище будет достойно его благородства и чести, а не тех последних сезонов, что он провел во власти безумия.

Слова Уртблада про Уртфиста резанули по усталым ушам Тревеллера. Но в то же время старого зайца тронуло искреннее примирение врага-барсука с павшим братом. Впервые за двадцать сезонов Тревеллер увидел в Уртбладе не только того злодея, каким он стал в представлении Долгого патруля. На мгновение ему показалось, будто мир вокруг него изменился, ускользнает из-под лап, уступая место чему-то новому. В этот короткий миг Тревеллер увидел Уртблада не как властителя своей судьбы, а как пешку в водовороте сил, незримых, но неумолимых, подчиняющихся не ему, а высшему замыслу. И если это так, осознавал ли сам Уртблад свою роль?

Тревеллер встряхнул головой, прогоняя смятение. Если это был какой-то хитроумный обман, значит, Уртблад обладал способностями, о которых и помыслить было нельзя. Но если это было не обманом, а истиной, то всему случившемуся на этой горе был смысл куда больший, чем просто битва двух барсуков. Здесь действовали силы судьбы. Уртблад наверняка это понимал. Будь он добром или злом, правдой или ложью, он был зверем судьбы, и знал это. Такое существо — великое и ужасное. Такого не остановить, пока сама судьба не решит, что его время пришло. Любая другая попытка обречена на провал.

Или, может, Тревеллер просто слишком устал, и его разум начал играть с ним шутки. Он был на грани полного изнеможения — как и все уцелевшие зайцы Патруля, да еще и раненые, — но все равно они держались, чтобы позаботиться о павших товарищах и убедиться, что никто из их мертвых не будет осквернен.

Но теперь сил больше не осталось, и Тревеллер не мог притворяться, что это не так. Если могильщики Уртблада не выкопают для них могилу, значит, никто ее не выкопает.

— Если бы только здесь был полковник… — пробормотал Тревеллер. — Он бы знал, что делать. Чует мое сердце, он бы не согласился с братской могилой.


— Даже полковнику Клевистону пришлось бы смириться, — ответил Уртблад. — Но его здесь нет, и, возможно, он не вернется еще несколько дней. Решение должно быть за тобой, Тревеллер.

Старый заяц наконец кивнул, соглашаясь.

— Ладно. Копайте могилу для всех зайцев.


— Конечно. Где бы ты хотел ее разместить?

* * *


В конце концов, оставшиеся в живых зайцы все же сдались Уртбладу. Так было проще. Многие из них были тяжело ранены и нуждались в лазарете, где их могли бы как следует вылечить лекари-лисы. Большая часть остальных тоже несла раны, хоть и менее серьезные, но оставаться в изгнании на песке уже не имело смысла. Уртблад без труда мог бы перебить их еще раньше, и после странного разговора с барсуком Тревеллер был уверен, что тот сдержит свое слово и не причинит им вреда. Кроме того, за ним будут следить Винокур и Александр. Тревеллер был единственным оставшимся предводителем зайцев, и все смотрели на него в ожидании решения. Так что, когда он предложил всем вместе войти в Саламандастрон, даже несмотря на то, что это означало сдачу оружия и содержание под стражей, никто не стал оспаривать его слова.

Общая заячья могила была вырыта к югу от горы, на том самом месте, где Патруль ненадолго остановился, перед тем, как Уртфист начал сражение. Тревеллер не мог придумать лучшего места, чтобы предать своих товарищей земле: оно было не хуже других, а главное — достаточно далеко от захоронений врагов. В честь майора Саффорда, который так доблестно командовал Патрулем, Тревеллер последовал примеру Уртблада и велел кротам вырыть отдельную могилу для майора у южного края братской могилы. Они взяли с барсука еще один пример: как и Уртблад, записывавший имена всех павших воинов при погребении, Тревеллер пожелал сделать то же самое для своих зайцев. Винокур принес с собой стилус и свиток, чтобы записывать имена, которые выкрикивали, укладывая каждого зайца в могилу.

Когда шестьдесят один боец был предан земле, а их имена занесены в список, глаза Винокура налились влагой, и причиной тому была не только усталость от письма в дрожащем свете факелов. Некоторые из зайцев тоже не скрывали слез, и впервые в полной мере осознали, сколь тяжелую цену им пришлось заплатить в этом несчастливом бою. Однако даже в скорби они сохраняли достоинство, не позволяя себе сломаться окончательно. Они были слишком измотаны — и телом, и сердцем. Они будут скорбеть в полную силу после того, как отдохнут.

И они отдохнут. Досмотрев засыпание могилы, чтобы кроты выполнили работу с должным почтением и аккуратностью, зайцы, оставив оружие, поднялись и вошли в Саламандастрон. Уртблад и дюжина выживших выдр Сэйбрука сделали перерыв, чтобы сопроводить их. В обеденном зале один из лисов осмотрел каждого, выделил троих, кому срочно требовалась помощь лекаря, и отправил их в лазарет. Остальных отвели в ту же просторную спальню, где до них содержался отряд полковника Клевистона, накормили и напоили (хотя у большинства не было аппетита), а затем заперли, выставив охрану за дверью.

До рассвета оставалось всего несколько часов, и уже многие дни зайцы не знали нормального сна. Все простыни и одеяла, использованные Клевистоном для побега, были возвращены на кровати, но уставшие зайцы могли бы уснуть и на голых досках, и даже на каменном полу.

— Отдыхайте, зайцы, — пробормотал Тревеллер, даже когда его товарищи уже закрыли глаза, погружаясь в сон. — Сейчас нам нужнее всего сон. Этот день позади, и нам его уже не изменить.

* * *


Александр провёл всю ночь в лазарете рядом с Миной.

Кроты хорошо справились с перевязкой ее головы, прежде чем их вызвали на ночную работу по рытью могил. Мина изо всех сил старалась не заснуть, жаждая услышать все подробности о том, как завершилась битва, но впала в забытье еще до того, как лисы начали приносить первых раненых, зная лишь одно: Уртблад убил Уртфиста, и этого было достаточно.

Она очнулась на рассвете и увидела, что Алекс еще сидит у её постели, не отрывая от нее внимательного взгляда. В просторной палате горели многочисленные лампы и фонари, поставленные у изголовья и в ногах каждой кровати. Когда она засыпала, кроватей здесь было меньше, и теперь все они были заняты. Двое лисов тихо переходили от одной койки к другой, проверяя состояние пациентов. Эти мастера клинка отложили оружие, приняв на себя другую, столь же важную роль — целителей. Их веки отяжелели от усталости, шаги замедлились, а черные мундиры пропитались кровью как павших врагов, так и раненых, за чьи жизни они теперь боролись. Но они продолжали свой труд, не позволяя себе отдыха.

Алекс улыбнулся ей:

— Только представь! Ты спала, как дитя, несмотря на весь этот шум, пока приносили раненых и ставили новые кровати, но стоило воцариться тишине — и ты сразу проснулась! Ну, как себя чувствуешь?


— Голова болит… нет, скорее просто саднит. Снаружи все ноет и чешется. Думаю, Кротоначальник слишком туго затянул повязку. — Белка села, опершись на подушку, и внимательнее осмотрелась. — Впрочем, грех жаловаться. Остальные выглядят куда хуже меня. Должно быть, я действительно спала мертвым сном, если не проснулась от всего этого.


— Ты спала часами, — сказал Алекс. — Как ангел.


— И ты все это время был здесь?


— Конечно. Да и это было, пожалуй, лучшее место, чтобы узнать, что происходит снаружи. Ведь сюда приносят раненых со всех частей поля битвы. Многие без сознания или слишком слабы, чтобы говорить, но хватает и тех, кто делится новостями.

Глаза Мины загорелись интересом:

— Расскажи мне, что ты слышал, Алекс.

Его улыбка померкла:

— Ну… Лорд Уртблад потерял лапу…


— Да, я знаю. Правую, верно? Я услышала это перед тем, как вырубилась.

— Думаю, да. Он был здесь всего несколько минут, пока ему перевязывали рану, а потом снова ушел. Этот зверь просто неостановим. Но есть и худшие новости. Махус…


— Махус пал?

Алекс печально кивнул

— Он пришёл на помощь Уртбладу... вероятно, спас ему жизнь и решил исход всей битвы.

Мина откинулась на подушку.

— Думаю, лорд Уртблад бы охотнее пожертвовал своей мечевой лапой, чем потерял Махуса. Потерять их обоих в один день… В Северных землях будет всеобщее рыдание, когда это страшное известие дойдёт до дома!


— Прости. Мне не следовало тебе рассказывать.

Сдерживая слезы, Мина крепко сжала лапу Александра.

— Даже не смей ничего от меня скрывать, Алекс. Если бы не этот удар по голове, я бы уже была там, разбирая мертвых и раненых. Теперь расскажи мне все, что я должна знать.


— Ну, я не очень хорошо знал остальных капитанов, но… посмотрим… капитан землероек мертв, вместе с большей частью своего отряда. Оба крысиных капитана погибли, как и один из других командиров хищников… горностай, кажется, или, может, хорек?

Мина обвела взглядом комнату.

— Вон там капитан Бандон, командир горностаев… похоже, он потерял лапу. Значит, погиб Порёк, или, может, Маттун.


— Не Маттун. Он был здесь после окончания битвы, я его помню. Только три горностая пережили сражение, и Бандон был одним из них. Его завалило телами других павших сразу после того, как ему отрубило лапу… только поэтому Уртфист его не заметил. Бандону очень повезло, что лисы нашли его прежде, чем он истёк кровью. Погиб Порёк. Порёк-хорёк. — Алекс вспомнил, как всех в Рэдволле сначала позабавило это имя. Теперь в нем не было ничего смешного.

Алекс продолжил:

— Один из выживших горностаев — тот, что был прикован к мыши.


— Да, Брогген. Он был вместе с Янсом в мышиной шеренге. Там он был в относительной безопасности.


— Не в достаточной. Несколько зайцев прорвались и убили его мышиного товарища. Брогген провел остаток битвы, прикованный к мертвецу. Уртбладу пришлось срубить цепь боевым топором после объявления перемирия.


— Как ужасно! Бедный Янс… и бедный Брогген. Этот зверь очень привязался к своему мышиному напарнику. Они были вместе столько сезонов, что мы все думали: если они падут в бою, то только вместе. Никому и в голову не приходило, что один может погибнуть, а другой остаться! Я узнаю много печальных неожиданностей.


— Это точно, — мрачно согласился Алекс. — В Рэдволле тоже будут скорбеть. Пусть Варнокур и не жил в Аббатстве постоянно, но мы всё равно считали его одним из нас.


— Ну, по крайней мере, всё могло быть хуже. Винокур тоже мог бы погибнуть, если бы ты не подстрелил того зайца, что уже занес копьё над его головой.

Эти слова заставили лежавшего на соседней койке зайца сесть, поморщившись от боли, несмотря на перевязанную лапу.

— Постойте-ка, мэм. Вы только что сказали, что этот рэдволлец подстрелил майора Саффорда?


— Я не знаю, в какого зайца я стрелял, — ответил Алекс. — Я видел лишь одно: он собирался убить моего товарища по Рэдволлу, зверя, давшего клятву мира. И если бы пришлось сделать это снова, я бы не колебался.

Раненый заяц откинулся обратно на подушку и вздохнул сквозь стиснутые зубы.

— Майор Саффорд, убитый рэдволльцем! Вот уж точно, мэм, печальная неожиданность!


— Как обстоят дела у Долгого патруля? — спросила Мина.


— По моим сведениям, выжили около двух десятков, — ответил Алекс.


— Два десятка? Это еще неплохая боевая сила, особенно для таких умелых воителей.


— Может, в обычных условиях и да. Но среди них есть раненые. Даже те, кто не так сильно пострадал, совершенно измотаны. А с гибелью Уртфиста у них больше нет цели, ради которой можно было бы сражаться, верно?


— Пожалуй. Но вернёмся к нашим собственным войскам. Каковы наши общие потери?


— Точно сказать не могу, Мина. Мыши, ежи, выдры… половина лисов, плюс-минус… но хуже всего пришлось землеройкам и хищникам. Кто-то говорил, что, возможно, ни один хорек не пережил битву. Не знаю, правда ли это. Крысы тоже понесли тяжелые потери, но их изначально было куда больше.

Мина покачала головой, не веря в услышанное.

— Я собиралась сказать, что удивлена малым числом раненых здесь, но теперь понимаю. Уртфист не стремился выиграть битву или взять пленных. Он просто резал врагов. Любой, кто попадал под его клинок, погибал. Неудивительно, что за ним оставалось так мало выживших.


— Именно, — кивнул Алекс. — Он атаковал, как бешеный зверь, и выкашивал передние ряды так, словно это было единственное, что имело для него значение. Может, Уртфист и правда был безумен.


— Эй! — возмутился заяц на соседней койке. — Прояви уважение к мертвым!

Мина нахмурилась.

— Я уважаю тех, кто этого заслужил. А как еще можно объяснить его поведение?


— Он не мог с собой ничего поделать. Это из-за оружия он так взбесился.


— Оружия? — Алекс и Мина переглянулись в недоумении. — О чем ты говоришь?


— То оружие, что было у крыс, горностаев и хорьков… Оно ведь было выковано барсуками. Неужели не дошло? Звери, на которых накинулся лорд Уртфист, — это те, кто держал в лапах эти сокровища. Вы сами до этого не додумались?


— Я… он прав, Алекс. Уртфист не пошел вверх по горе, как было бы логично. Он остался у подножия и рубил передние ряды, хотя мог бы уже давно прорваться дальше. Он даже отступал назад и отходил в стороны, чтобы продолжать их истреблять. Мы с плато видели это лучше, чем кто-либо. Почему мы не поняли раньше?

— Потому что просто решили, что Уртфист обезумел, — медленно произнес Алекс. — Но если это правда… то оружие, которое Уртблад выдал своим войскам для защиты, стало их же погибелью!

Раненый заяц приподнял голову и с хитрым видом навострил уши.

— Во, а почему сам Уртблад, со всем своим пророческим зрением, не предугадал, что так и случится?


— Да, — эхом повторил Алекс. — Почему он этого не знал?

Мина ничего не ответила.

========== Глава 75 ==========

Уртблад позволил пленным зайцам спать до самого полудня следующего дня. Они полностью погрузились в сон, не реагируя ни на яркие солнечные лучи, заливавшие комнату через высокое окно, ни на редкие звуки  за запертой дверью. В основном им даже не снились сны — их измотанные умы просто отключились, отдыхая вместе с телами. И это было к лучшему, ведь если бы им довелось видеть сны после вчерашней битвы, они почти наверняка оказались бы кошмарами.

Лишь во второй половине дня их наконец начали поднимать звуки открывающейся двери. Ни один заяц так и не поднялся с постели, когда в комнату вошел Уртблад. Барсук осматривал их спокойно, но его взгляд сразу задержался на Тревеллере.

— Скоро я предам своего брата земле, — объявил Уртблад. — Думаю, тебе стоит присутствовать, Тревеллер.

Старый заяц-разведчик с трудом приподнялся, ощущая протест своего измотанного тела, и опустил лапы на пол.

— Mы бы все хотели быть там, — сказал он, видя, как другие зайцы тоже начинают подниматься. Но Уртблад остановил их поднятой левой лапой.


— Нет. Уртфист будет покоиться в зале Саламандастрона, куда дозволено входить лишь Лордам-барсукам. Присутствовать может только один из вас.


— Только один, значит? — Тревеллер потер глаза. — Ну, похоже, это буду я. Но, ей-ей, не сказать, чтоб это было справедливо! Он ведь был нашим Лордом. Наверняка твои поганцы-хищники там будут толпами?


— Я возьму лишь сколько нужно, чтобы нести его тело. Больше никого, — ответил Уртблад.

Только сейчас Тревеллер заметил, что обрубок правой лапы Уртблада заключен в тяжелый железный кожух, всего через день после утраты. Барсук, вероятно, провел немало времени этим утром, изготавливая его в кузнечных мастерских… если только он не был выкован заранее. Неужели его пророческий дар мог быть настолько точным? Так или иначе, тяжелый металлический наконечник, возможно, мог служить оружием для сокрушительных ударов, но пользы в качестве полноценной руки от него не было никакой.

Тревеллер пожал плечами.

— Ладно, пошли.

Дверь общежития вновь закрылась и была заперта выдровыми стражниками, когда Тревеллер последовал по тоннелю за барсуком. Он даже не знал, кому повезло больше — ему, раз его удостоили такой чести, или его товарищам, которые могли остаться в постелях.

Они спустились в главный обеденный зал. Там Тревеллер увидел тело лорда Уртфиста, уложенное лицом вверх на одном из небольших боковых столов. Вся броня была аккуратно застегнута, глаза и пасть закрыты. Покойный воин выглядел почти умиротворенным. Глядя на него сейчас, трудно было поверить, что его последние минуты жизни прошли в бешеном исступлении Кровавого Гнева. Страшная рана, нанесенная мечом в затылок, была скрыта положением тела. Можно было бы подумать, что он просто спит… если бы Тревеллер не знал правды.

* * *


Капитаны Сэйбрук и Маттун стояли рядом, как и Винокур, Александр и леди Мина. Белка из племени Гоо еще носила повязку на голове, а выдр из Рэдволла продолжал носить окровавленное одеяние аббатисы Мгеры. Остальные воины Уртблада также присутствовали, но держались подальше, словно опасаясь, что павший барсук в любой момент может ожить и вновь приняться за безумную резню.

— Я показал остальным путь, — сказал Уртблад Тревеллеру. — Я возьму заднюю часть. Остальные пусть возьмутся за бока и голову.

Оказалось, что столешница была не закреплена на подпорках. Она полностью подходила для того, чтобы унести Уртфиста в его последнее пристанище. Винокур, Сэйбрук, Маттун, Алекс и Тревеллер заняли места по краям, в то время как Уртблад в одиночку поднял конец носилок, где лежали лапы его брата. Даже с отсутствующей лапой барсук без труда удерживал свой край, чем немало удивил Тревеллера. Вшестером они без особых усилий вынесли Уртфиста из обеденного зала и начали подниматься по лестницам на верхние уровни. Леди Мина следовала позади, но не помогала. Она была тут в качестве представительницы племени Гоо, как и Винокур с Александром представляли Рэдволл, а Тревеллер — Долгий Патруль.

После второго пролета лестницы и множества поворотов по слегка наклонным коридорам Тревеллер понял, куда их ведут. Они нечасто заходили в эти туннели, но он знал: впереди располагался тронный зал Лордов-барсуков, куда не допускали никого, кроме тех, кому дозволяли сами правители горы.

Впереди виднелась огромная, похожая на валун, дверь, стоявшая открытой. Изнутри лился слабый свет факелов. Тревеллер лишь пару раз бывал здесь за свою жизнь и никогда не переступал порог этой комнаты. По его спине пробежал холодок, но усталые лапы не выпустили носилки. Еще немного — и лорд Уртфист обретет вечный покой. Тогда и сам Тревеллер сможет наконец отдохнуть.

Они перешагнули порог и оказались в просторном, округлом зале, стены которого были высечены прямо в скале. Обстановка здесь была строгой, но воздух был пропитан тайной и древней мудростью. Почти все стены по бокам покрывали замысловатые резные узоры, а прямо впереди возвышался массивный барсучий трон, словно выросший из самой горы. Перед этим троном Уртблад велел опустить своего брата.

Пока остальные стояли в стороне, Уртблад сам поднял тело Уртфиста и усадил его на опустевший трон. Он аккуратно уложил лапы павшего Лорда на подлокотники и запрокинул его голову, чтобы она не свисала на грудь. Удивительно, но даже после того, как Уртблад отошел, Уртфист остался в этом положении. Он выглядел так, будто сидит в задумчивом молчании или выносит свой последний суд. Он совсем не походил на мертвеца.

— Многие поколения назад, — начал Уртблад, — на этом троне восседали останки лорда Броктри, как символ всего, что олицетворяет собой Саламандастрон. Что случилось с Броктри и где он покоится ныне, в историях и пророчествах, высеченных вокруг нас, не сказано. Но теперь у Саламандастрона будет новый вечный страж — или, по крайней мере, тот, кто пребудет здесь на многие поколения. Так пусть же ты переживешь меня, брат мой.

В зале воцарилось глубокое, почтительное молчание. Никто не смел его нарушить, каждый осмысливал исход этой битвы и ее страшную цену. Тревеллер вознес в душе молитву за павшего лорда, благодарный за присутствие других зверей, которых эти события тронули не меньше его самого. На этот короткий миг он даже не возражал против того, что среди них стоял ласка.

Уртблад развернулся, нарушая их общее молчание.

— Сэйбрук, Маттун, уберите этот стол — отнесите его обратно в обеденный зал. Я скоро приду.

Выдра и ласка быстро подчинились, подняв столешницу между собой и поспешив с ней прочь по проходу. Их повелитель ясно дал понять, что желает остаться в одиночестве. Алекс, Мина, Винокур и Тревеллер ждали, что еще скажет Уртблад.

Барсук медленно подошел к одной из стен рядом с дверным проемом, пристально вглядываясь в высеченные там символы. Рассеянно он поднял свою правую лапу, словно собираясь провести по гравировкам, но, вспомнив, что у него больше нет кисти, опустил ее и поднял левую, мягко проводя когтями по высеченным словам и изображениям.

Винокур нерешительно шагнул к нему.

— Это… ваше пророчество, милорд?

Уртблад кивнул.

— И нигде здесь не сказано, что мне придется убить собственного брата. — Он продолжал вглядываться в надпись, которую сам вырезал двадцать сезонов назад. — Не могу не задуматься, какие еще бедствия и злодеяния скрыты в этих рунах.

Выдра из Рэдволла несколько мгновений всматривался в пророчество. Написанное на древнем Высоком Барсучьем Письме, оно было для него лишь нагромождением линий и завитков. Но среди текста были изображения — простые рисунки существ, предметов и построек. И одно из них…

— Эй! — Винокур указал пальцем. — Здесь же наше аббатство, среди прочего!


— Да, — подтвердил Уртблад. — Грядущий кризис затронет все земли, и Рэдволл в том числе, как я и говорил. Почему, думаешь, я пришел в ваш дом с этим предостережением? Узы между Саламандастроном и Рэдволлом должны быть укреплены. Теперь наши судьбы переплетены. Мы должны стоять вместе перед надвигающейся угрозой.


— Угроза? — Винокур растерянно заморгал. — Но ведь битва, что мы пережили вчера, и была тем самым бедствием, о котором вы говорили… Разве не так?

Но Уртблад покачал головой, не отрывая взгляда от своего пророчества.

— Не думаю. Мне еще предстоит встретиться с более грозным врагом. Это может быть Траттон, а может, нечто совсем иное. Всё только начинается.

Эти зловещие слова повисли тяжёлым мраком над тронным залом. Тревеллер, стоявший чуть поодаль, снова ощутил то странное чувство, что посетило его прошлой ночью на склоне горы, когда Уртблад говорил о судьбе и пророчестве — ощущение, будто вокруг них незримо движутся силы куда более великие, чем они сами.

Но тут Александр вдруг шагнул вперед.

— Прочитайте его нам, — сказал он барсуку, и в его голосе прозвучала почти команда.


— Это запрещено, — ответил Уртблад.


— Мне все равно, — не отступал Алекс. — В вашем пророчестве упомянут Рэдволл. Мы имеем право знать, что там говорится о нас!

Уртблад остался непреклонен.

— Вам не должно быть дозволено даже смотреть на эти письмена. Вы сами видите, что Рэдволл указан в пророчестве. Этого должно быть достаточно. Больше я сказать не могу.

Алекс понял, что дальнейшие споры бессмысленны. Спорить с Уртбладом было все равно что спорить с валуном.

— Если кто-нибудь погасит лампы, — сказал Уртблад, — мы пройдем в наружный тоннель и оставим моего брата в покое.

Винокур, Александр и Тревеллер взяли по фонарю, и все вышли из тронного зала. Уртблад шёл последним, и, когда остальные отошли в сторону, он принялся за дверь-плиту, задвинув на место, несмотря на отсутствие одной лапы. Это была задача, с которой мог справиться лишь взрослый барсук, и теперь, когда потайная дверь снова оказалась на месте, сливаясь со стенами тоннеля так, что проход действительно выглядел как обычный тупик, было весьма сомнительно, что однолапый барсук когда-либо сумеет открыть ее снова. Возможно, бригада кротов, вооруженная специальными приспособлениями, смогла бы сдвинуть ее, но для всех остальных зверей этот скрытый проход останется навеки закрытым.

Тревеллер был более чем доволен таким положением дел. Посадить Уртфиста на трон было высшей честью, на какую только могли рассчитывать уцелевшие зайцы, а надежность этого места делала крайне маловероятным, что покой барсука когда-нибудь нарушат незваные гости. Но одна мысль все же не давала опытному следопыту покоя.

— Не мог не заметить, — сказал он Уртбладу, когда они шли вместе прочь от запечатанной комнаты, — что ты не высек никакой надписи для лорда Уртфиста. Как будущие правители этого места узнают, кто он и зачем там сидит?


— Они узнают, — уверенно ответил Уртблад. — Мое время здесь далеко не окончено. Возможно, это буду не я, а тот, кто придет после, но эта история будет завершена. Все, что произошло между нами и что ещё случится в грядущие сезоны, со временем будет вписано в летописи внутри той залы, я не сомневаюсь в этом. Это станет известным, ибо таков порядок вещей.

На развилке тоннеля Уртблад велел леди Мине и двум рэдволльцам заняться своими делами.

— Я отведу Тревеллера обратно к остальным зайцам в общежитие. Теперь, когда мертвые должным образом преданы земле, остается лишь ждать возвращения полковника Клевистона. Что будет дальше, решать ему.

* * *


Рота Клевистона прибыла поздно той ночью.

Два десятка зайцев без остановки пересекли Западные равнины, немного поспали у восточного подножия горного хребта, а затем еще до рассвета начали подъем, чтобы преодолеть опасный горный перевал за один световой день. К вечеру они уже спускались по западному склону, и впереди, в сумерках, перед ними вырисовывался Саламандастрон. Однако расстояние и угасающий свет не позволяли даже самым зорким из Патруля разглядеть, идёт ли у крепости бой или скопились ли у ее подножия вражеские войска.

Но когда Клевистон и его спутники спускались по перевалу, им показалось, что над побережьем висит зловещая тишина. Это была не напряженная тишина осады, а нечто другое. Полковник надеялся, что это затишье перед битвой, означавшее, что лорд Уртфист ещё не прибыл и сражение еще впереди.

Когда над миром опустился звездный полог ночи, зайцы должны были решить, отдохнуть ли у подножия гор до утра или двигаться дальше под прикрытием темноты. Решение было принято единогласно: находясь так близко от дома, они все равно не смогли бы сомкнуть глаз, не зная, что происходит в крепости. И, укрывшись ночной тьмой, они продолжили путь по знакомой местности.

Их приближение не осталось незамеченным. Через час после наступления темноты, когда до крепости оставалось еще немало пути, прямо перед ними внезапно вспыхнул небольшой костер. Они не могли ясно разглядеть, кто сидит у огня, но ни один заяц Патруля не стал бы так глупо выдавать себя во время войны. Исполненный подозрений, Клевистон остановил колонну, пока Мелани с дочерьми осторожно подкрались вперёд, чтобы разведать обстановку.

Троица вернулась быстро.

— Полковник, сэр, вам лучше пойти с нами, — настойчиво сказала Мелани. — Там сержант Траубер. Он хочет с вами поговорить, сэр.


— Траубер? — голос Клевистона прозвучал с недоумением. — Что он сказал, Мел?


— В подробности не вдавался, сэр. Но он в жутком состоянии. Думаю, мы пропустили главное событие.

Мелани не пыталась скрыть своего разочарования. По всей колонне уши зайцев поникли — их владельцы были удручены.

— Это безопасно? — спросил полковник. — Признаков других зверей не заметили?


— С ним тот рэдволльский выдра, сэр. Он вроде в порядке, но, судя по крови на его рясе, он был в самой гуще того, что тут произошло.


— Ох, песчаная лихорадка! Может, ты и права, Мел. Но не будем делать поспешных выводов. Все равно пойдем вместе, послушаем, что скажет сержант.

* * *


Клевистон с печалью взглянул на сержанта Траубера. Заяц был жалким зрелищем. Из одежды на нем были только плотно затянутые бинты, опоясывавшие верхнюю часть туловища, и перевязь, в которой беспомощно покоилась его левая лапа. Один глаз выглядел странно, и стоял заяц он как-то криво. Было ясно, что он прошел через бойню.

Клевистон сдержанно кивнул ему, не обратив внимания на Винокура.

— Докладывайте, сержант, — сказал он.


— Всё кончено, сэр, — вздохнул Траубер. — Мы проиграли. Лорд Уртфист… мертв.

Из рядов зайцев раздались стоны неверия и скорби, кое-кто всхлипнул вслух. Клевистон не стал обрывать их, восстанавливая дисциплину, — он сам боролся с волной горя, подступившей к горлу.

Винокур заговорил первым.

— Мне жаль, что вы вернулись домой к такой новости. Я и сам надеялся, что все обернется иначе. Но, как говорит сержант, все уже позади. Сейчас действует перемирие. Оставшиеся в живых зайцы согласились прекратить бой. И думаю, вам тоже стоит соблюдать это соглашение.


— Мы сами решим, что для нас лучше, — резко ответил Клевистон, затем снова повернулся к Трауберу. — Полагаю, ты здесь, потому что его Кровавость заметил нас заранее?


— Так точно. У него есть птица-шпион, знаете ли.


— Больше одной, — кивнул Клевистон.


— А вот это уже не так!

В голосе Траубера прорезались нотки дерзкого воодушевления.

— Именно из-за одной из них я обзавелся этими боевыми отметинами. Во, потом как-нибудь расскажу, славная получилась байка. Единственная хорошая история во всей этой каше, боюсь.

До Саламандастрона еще оставался приличный путь, и Клевистона поразило, что Уртблад заставил тяжелораненого зайца проделать такой марш. Поразило, но не удивило.

— Ну и наглость у той кровавой туши! — взорвался полковник. — Отправить покалеченного бойца тащиться через пустыню, чтоб сообщить нам эту проклятую весть! Нарочно нам в морду тычет, во!


— Вообще-то, сэр, это я сам согласился, — возразил Траубер. — Уртблад хотел, чтобы с вами встретился старший по званию заяц, а это теперь я.


— Старший по званию? Не говори глупостей. Ты сержант… — Клевистон резко замолк, его глаза расширились от ужаса. — Ты не хочешь сказать…

Траубер мрачно кивнул. Отблески пламени делали его лицо еще печальнее.

— Их больше нет, сэр. Майор Саффорд, капитаны Длиннолуг, Полифлай и Тейвуд, все лейтенанты… да, похоже, и сержантов больше не осталось. Так что, выходит, я теперь старший по званию.


— Сколько нас осталось? — спросил Клевистон, хотя вовсе не был уверен, что хочет услышать ответ.


— Ровно два десятка. Но у Сатикоя серьезная рана в горле, а Ханчетт весь искалечен — Уртблад свалился на него во время боя. Они могут не выжить. Тревеллер тоже там, но Уртблад держит его рядом. Не думаю, что он до конца доверяет старику.


— Ну, хоть что-то. Тревеллер стоит пятерых. Но потерять три дюжины зайцев за один день…


— Мы дали им достойный отпор, будьте уверены, — сказал Траубер. — Но когда те два барсука сцепились, остальное уже не имело значения. В конце концов всё решилось между ними.


— Значит, Уртблад сам убил лорда Уртфиста? — Клевистон, впрочем, именно так и представлял себе это.


— Так точно… хоть и ценой собственной мечевой лапы. Лорд Уртфист мог бы победить, если бы не вмешался один лис.


— Лис? — У Клевистона будто земля ушла из-под лап.


— Ага. Сам я этого не видел — как раз в тот момент падал с неба — но другие потом мне всё рассказали.

Лапы Клевистона сжались в кулаки.

— Мы наткнулись на шайку лисиц, когда переходили через горы по пути в Рэдволл. Дали им пройти, чтоб там никто не пострадал. Если бы мы вступили с ними в бой, они бы не добрались до Саламандастрона… и, может, лорд Уртфист был бы жив.


— А может, и нет, — возразил Траубер. — У Уртблада много бойцов пережило сражение. Нас с самого начала было намного меньше.


— Я должен был быть здесь, сержант. Это я решил идти в Рэдволл и попытаться встретиться с лордом Уртфистом там. Мы не думали, что он так быстро вернется к Саламандастрону!


— Не стану отрицать, что нам бы не помешала помощь, сэр, — сказал Траубер. — Но глядя на то, как развивался бой, я не уверен, что это что-то изменило бы.

Клевистон сжал челюсти.

— И как теперь обстоят дела?


— Уртблад держит большинство из нас под замком. Кормит нормально, чего уж там, и лечит нас весьма неплохо. Всех нас принял в лазарет вместе со своими ранеными. Мне еще пару дней там отлежаться, а потом, думаю, переведут к остальным. Не знаю, что он с нами сделает, когда мы все поправимся — те из нас, кто поправится, конечно.


— Перемирие, значит? — пробормотал Клевистон. — По-моему, он попросту держит вас всех в плену, где ему и нужно.


— Он пообещал, что не причинит вам вреда, — вмешался Винокур. — Он понимает, что, если нарушит слово, это поставит под угрозу его отношения с Рэдволлом. И знает, что я буду следить за ним так же пристально, как крот за землей. Думаю, его можно убедить вас отпустить — если только вы сами не совершите какой-нибудь глупости, полковник.


— Я? Последний раз, когда я с ним встречался, я окатил его вином. Не думаю, что нам с ним есть о чем разговаривать.


— А вот он, сэр, очень хочет поговорить с вами, — сказал Траубер. — Именно поэтому я вас здесь встречаю. Уртблад клянется, что не причинит вам вреда и что вы можете покинуть Саламандастрон в любой момент. Но это касается только вас и вашего отряда. Те зайцы, что участвовали в битве против него, останутся под стражей. Чует мое сердце, сэр, что наша судьба теперь зависит от того, чем кончится ваш разговор с ним.


— Я не верю, что тот барсук сдержит свое слово, сержант. Что ему мешает просто казнить всех нас? — Клевистон покачал головой. — Думаю, два десятка хороших бойцов могут доставить остаткам его армии куда больше, чем просто мелкие неприятности.


— Как вам будет угодно, сэр, — сказал Траубер. — Я лишь передал, что он просил. На моем бы месте, я, скорее всего, развернулся бы и пошел обратно в Рэдволл. Но… э-э… Уртблад и правда хочет поговорить с вами. Да и… — сержант засеменил лапой по песку, — для остальных это стало бы большим подспорьем — снова вас увидеть.


— И я бы хотел их увидеть. Особенно Тревеллера. — Клевистон на мгновение задумался. — Ладно, так и поступим. Раз уж этот зверь хочет со мной говорить, я с ним поговорю. Но остальные остаются здесь. Включая тебя, сержант. Сейчас ты не в боевой форме, но даже раненый заяц на свободе, лучше здорового, но пленного.

Прозвучали протесты — зайцы не хотели, чтобы их командир шагал прямо в ловушку. Но Клевистон был непреклонен:

— Все остаетесь здесь, и это приказ! Держите ухо востро, не дайте этим прохвостам застать вас врасплох. Лейтенант Галлатин, командуете, пока я не вернусь. Если через три дня меня не будет, поступайте так, как сочтете нужным. Берегите сержанта Траубера. Теперь вы — моя страховка.

Полковник обошел костер и встал перед Винокуром.

— Надеюсь, ты не переоцениваешь свое влияние на Уртблада, юнец. А то ведь я могу идти прямо на смерть… но хоть в хорошей компании. Веди, приятель. Давай покончим с этим.

========== Глава 76 ==========

Уртблад встретил Клевистона у входа в южный тоннель. Если барсук был хоть сколько-нибудь удивлен или разочарован тем, что полковник прибыл в одиночку, он не подал виду. Обменявшись сухими приветствиями, Клевистон бросил взгляд на отсутствующую правую лапу Уртблада.

— Должен сказать, в последний раз ты выглядел лучше. Может, если будем убивать тебя по кусочку, в конце концов, доведем дело до конца.


— Нам есть о чем поговорить, — ответил Уртблад, полностью проигнорировав язвительный комментарий полковника, — но это может подождать до утра. Хотите увидеть остальных своих зайцев?


— Э… да.


— Так я и думал. Капитан Сэйбрук, проводите полковника до казарм, где размещены длиннопатрульцы. Следите, чтобы он не устроил неприятностей, но помните, что он мой гость и может покинуть гору в любой момент.


— Есть, милорд. Сюда, полковник…

Встретившись с Тревеллером и остальными, Клевистон узнал все подробности битвы. Полковник стиснул зубы от ярости, узнав, что его погибших соратников предали унизительному общему захоронению.

— Будь здесь я, — поклялся он, — каждый из этих зайцев получил бы отдельную могилу, даже если бы моя рота копала их три дня подряд!


— Ну, мы не знали, когда ты вернешься, — ответил Тревеллер. — После этой битвы и пяти дней похода мы были не в том состоянии, чтобы рыть шесть десятков могил, тем более что большинство из нас были ранены. Нам нужно было похоронить наших товарищей, пока их не растащили чайки да муравьи, и это был единственный способ сделать это вовремя.


— Понимаю, дружище. Не ставлю тебе это в вину. Уверен, тебе самому это было не по душе. По крайней мере, майор получил отдельную могилу. Но что Уртблад сделал с лордом Уртфистом?

Тревеллер описал торжественную церемонию, состоявшуюся тем днем, когда их павшего владыку усадили на пустующий трон в скрытой зале. Клевистон заметно вздрогнул, услышав это.

— Что такое, полковник? — удивился Тревеллер. — Мне это показалось достойным. Совсем не тем, чего можно было ожидать от Уртблада.


— Перед нашим уходом из Саламандастрона Уртблад сказал, что позволит Уртфисту занять трон, когда будет уверен, что тот достоин править здесь. Может, именно это он и имел в виду с самого начала… что единственный способ отдать брату трон — это сначала убить его.

Тревеллер почувствовал, как по его спине пробежала дрожь, а шерсть слегка приподнялась.

— Получается, он загадал тебе пророческую загадку, а ты и не понял. Брр, мурашки по шкуре, во!


— Не приписывай к этому никакого пророчества, приятель, — резко ответил полковник. — Чтобы плести интриги и убивать, пророческий дар не нужен. С этим любой злодей справится.


— Да, пожалуй. — Тревеллер пожал плечами, но не выглядел особенно убеждённым оценкой Клевистона. — Ну что ж, мы рассказали тебе обо всём, что здесь произошло. Теперь расскажи нам, как этот рыжий барсук смог захватить наш дом, никого из вас не убив.

Теперь настала очередь Клевистона поведать свою историю. Шестнадцать зайцев, собравшихся перед ним, слушали, затаив дыхание, его рассказ о том, как выдры Уртблада пробрались в Саламандастрон в глухую дождливую ночь и усыпили их всех дурманом. Никто из них никогда не слышал о подобном.

— Неудивительно, что у него это получилось, — заключил Тревеллер. — Никак не защитишься от того, о чем и слыхом не слыхивал!


— Это не имеет значения, — Клевистон опустил голову. — Лорд Уртфист поручил мне оборону горы, и я провалил эту задачу. Я обязан был удержать Саламандастрон от любых угроз, даже тех, что нельзя было предугадать. Это будет лежать на мне тяжким грузом до конца моих дней — мысль о том, мог ли я сделать что-то иначе, чтобы не пустить сюда Уртблада.


— Не похоже, чтобы мог, полковник, — примирительно сказал Тревеллер. — Никто из нас не смог бы заметить, как выдры выходят из моря в безлунную ночь, или защититься от дыма. Уртблад нас победил — это факт. Но мы не позволили себя сломить. Так что не вешай нос, дружище, и не кори себя слишком сильно!

Клевистон немного приободрился, осознав, что по-прежнему остается командиром Длинного Патруля, а значит, должен заботиться о боевом духе своих подчиненных. Как они могли надеяться на лучший исход, если бы их предводитель ходил угрюмым и подавленным, как провинившийся зайчонок?

Держась этой мысли, полковник принялся рассказывать, как их отряд столкнулся с Браудером на Западных Равнинах и преследовал его целое утро до самых стен Рэдволла. Разочарование слушателей из-за того, что шпиону удалось улизнуть, вскоре сменилось удовлетворенными улыбками, когда они услышали, как аббатиса отчитала предателя и изгнала его с позором.

— Ну, похоже, аббатство наконец-то начинает понимать, что за злобная тварь этот Уртблад, — с надеждой сказал Тревеллер.


— Я бы не сказал, — вздохнул Клевистон. — Но, по крайней мере, они поняли, какой он лживый. А уж нечестность — вот что их особенно задевает. Не знаю, впустят ли они когда-нибудь Браудера обратно в аббатство, даже если ему будет грозить смерть.


— И поделом, — фыркнула заячиха по имени Флориссант. — Надеюсь, он ускачет обратно в Северные земли с хвостом между лапами. Этому мерзавцу в Стране Цветущих Мхов места нет. Хотя, если уж на то пошло, я бы не отказалась с ним еще разок встретиться, чтобы он получил по заслугам!


— Не удивлюсь, если Браудер окажется здесь, раз уж Уртблад захватил Саламандастрон, — предположил полковник. — Но сейчас меня больше волнуют другие зайцы — а именно, мы. Уртблад пригласил меня сюда, пообещав, что я смогу уйти в любой момент. Сержант Траубер считал, что Уртблад хочет поговорить со мной, прежде чем решит, что делать с вами. В пределах разумного, я обязан добиться вашего освобождения.


— Ты думаешь, он не врет насчет того, что ты свободен? — спросил Тревеллер.


— Думаю, это я легко могу проверить — просто попробую уйти. Посмотрим, остановит ли меня кто-нибудь.

— Тогда сделай это, — хрипло сказал Тревеллер. — Если можешь выбраться отсюда, уходи, пока он не передумал. Не переживай за нас — он, скорее всего, не собирается выпускать нас из Саламандастрона живыми, что бы ты ни сделал. А если и выпустит, я не хочу, чтобы это было ценой того, что тебе придется ему отдать!

Клевистон заглянул в глаза своему старому другу.

— Ты знаешь, что я не могу так поступить, Тревеллер. Даже если бы в плену был только один из нас, я бы сделал всё в моих силах, чтобы его освободить. Я все-таки командующий офицер, а значит, за благополучие моих зайцев отвечаю я. Уртблад хочет говорить, значит, будем говорить… и на этот раз я постараюсь не плеснуть ему вином в лицо.


— Да, но… — Тревеллер замялся.


— Что такое, дружище? — подбодрил его Клевистон. Было очевидно, что что-то еще тревожило разведчика.

Тот уставился себе под лапы.

— Я знаю, ты не особо веришь в силу пророчеств Уртблада…


— Я так не говорил, — возразил Клевистон. — Пророчество на стене тронного зала, вполне настоящее… из-за него вся эта война и началась.


— Да, но за время, что я провел рядом с Уртбладом после битвы, у меня было странное чувство. Я думаю, у него есть силы, что выходят далеко за рамки одного лишь дара предвидения.


— Что ты имеешь в виду?

Тревеллер попытался объяснить. Но слова давались ему с трудом, и он чувствовал себя глупо.

— Ну, забудь, что я сказал, — пробормотал он.


— Нет. Продолжай, — настаивал Клевистон. — Это может быть важно.

Тревеллер с раздражением потер лапами колени, подбирая слова.

— Первый раз это случилось, когда я смертельно устал, так что я не придал этому значения. Но когда это повторилось во время захоронения лорда Уртфиста, я понял, что это не просто так. Есть в этом барсуке нечто… неземное. Иногда мне казалось, что это просто сама судьба дает о себе знать, но иногда… это будто исходило от него. Не как от существа, ведомого судьбой, а наоборот — словно реки времени искривлялись вокруг него, только потому, что есть он. Может, он видит будущее потому, что он ворует его, еще до того как оно свершится, и подчиняет своей воле. — Тревеллер пристально посмотрел на Клевистона. — Я сошел с ума, во? Не помню, чтобы мне врезали по башке во время битвы, но, может, я просто этого не заметил...


— Даже если это правда, — ответил Клевистон, — я не вижу, как это нам поможет.


— Суть в том, что если будущее таково, каким его хочет видеть Уртблад, то можешь оставить нас без угрызений совести, ведь наша судьба уже решена, — возразил Тревеллер.

Клевистон улыбнулся и покачал головой.

— Если ваша судьба предопределена, то и моя тоже, потому что я сейчас сижу здесь вместе с тобой. Нет, для меня это ничего не меняет. Я не знаю, пророк Уртблад, волшебник, сумасшедший или просто злодей, но я собираюсь поговорить с ним от вашего имени. Если я провалюсь, то снаружи останется двадцать хороших зайцев, которые продолжат борьбу. Но если мне удастся добиться успеха, то, возможно, я смогу удвоить это число.

Тревеллер посмотрел на него по-новому.

— А может, Уртблад — не единственный, кто способен вершить будущее одной лишь силой воли!

* * *


Над Саламандастроном рассвело. Небесный свод сменил черный цвет на серый, а затем на бледно-голубой, словно скорлупа яйца дрозда. Взмыли в воздух чайки. Их утренние крики смешивались с мягким шепотом прибоя, который время от времени прерывался тяжелым гулким рокотом более крупных волн. Едва ощутимый ветерок шевелил воздух над побережьем.

На морском склоне плато возвышался высокий флагшток. С него свисало знамя Уртблада — красный барсук на белом фоне. Огромный флаг вяло прилепился к древку, не находя достаточно ветра, чтобы развеяться.

Барсучий Лорд стоял на краю кратера, пристально вглядываясь в морскую даль. Он даже не обернулся, когда Клевистон вышел на крышу крепости в сопровождении Сэйбрука и Маттуна.

— Доброе утро, полковник. Надеюсь, вы хорошо выспались?

Клюистон не хотел в этом признаваться, но спал он, как младенец. После визита к пленным зайцам ему отвели его старую комнату с мягкой постелью. Это была первая ночь за долгое время, когда он мог спать с таким удобством, и после утомительного похода через горы туда и обратно его тело сдалось блаженству уютного матраса и теплого одеяла. Он почти стыдился того, что смог так сладко уснуть, пока его товарищи сидели под замком. Но, с другой стороны, спокойный сон оставил его с бодрым и ясным умом, а это было необходимо для предстоящих переговоров.

— Вполне, полагаю, — ответил Клевистон, подходя к краю кратера рядом с Уртбладом. — Лучше бы я ночевал с моими зайцами, но они — пленники, а я нет. Хотя, смотрю, ты все равно приставил ко мне охра — во!


— Да, — кивнул Уртблад. — Как видите, у нас гости.

В открытом море, не одна, не две и даже не три, а сразу четыре огромные парусные громады стояли на якоре, их носы угрожающе были устремлены к Саламандастрону, а легкий бриз трепал их внушительные паруса, расписанные красными, черными и зелеными узорами. Это были боевые корабли короля крыс Траттона, четыре самых крупных в его флоте. Вдвое превосходя размерами обычные корсарские галеоны, каждый из них мог нести на борту по двести крысиных солдат, не считая команды. Траттон использовал такие корабли для масштабных набегов или когда хотел закрепиться на побережье, чтобы развернуть добычу руды или заготовку древесины — в любых случаях, когда предстояло встретить сопротивление. Именно такие приемы сделали Траттона самым грозным морским королем в истории. Там, на кораблях, ожидала целая морская армия, числом, возможно, до тысячи голов, и в ее намерениях нельзя было сомневаться. Это было зрелище, которого Клевистон надеялся не увидеть никогда — даже когда лорд Уртфист был жив, а Долгий патруль находился в зените силы.

Полковник сглотнул, чувствуя сухость в горле.

— Твои дружки?


— Едва ли. И если вы еще верите, что я в союзе с Траттоном, смотрите внимательно — и поймете, как сильно ошибаетесь.


— И что ты собираешься делать?


— Это зависит от того, что предпримет Траттон, — ответил Уртблад. — Он на одном из этих кораблей… я это чувствую.


— Забавно, что он прибыл сюда как раз тогда, когда и ты, — с едва заметной иронией заметил Клюистон.


— У Траттона тоже есть шпионы, полковник. Когда он узнал, что я покинул северные земли и направился на юг с большим войском, он мог догадаться, что между двумя барсучьими властелинами может вспыхнуть война. Как любой хитроумный завоеватель, он собрал свои силы, надеясь, что представится возможность захватить Саламандастрон. Скажите мне, что бы случилось, если бы эти корабли прибыли сюда, когда вас оставалось всего два десятка?

Клевистон нахмурился.

— Не думаю, что у нас были бы хоть какие-то шансы.


— Вот именно. Так что можно сказать, что нам повезло — он прибыл слишком поздно.


— Повезло? Слишком поздно? — заяц едва не поперхнулся. — Ты серьезно думаешь, что у нас есть возможность сопротивляться?


— Жизни многих достойных существ, в том числе моего брата, были отданы за то, чтобы Саламандастрон перешел под власть одной сильной лапы. Теперь я его не отдам. Ради всех земель эта крепость не должна пасть перед Траттоном. Я не позволил Уртфисту осадить ее и превратить меня в пленника в собственном доме, но с Траттоном у меня может не остаться выбора. Пока мы можем не дать ему войти в Саламандастрон, он не сможет победить.


— Ага… но и мы тоже. И мы не сможем держаться вечно, не против такой орды.


— Нам не придется держаться вечно. — Уртблад повернулся и указал на плато. Там на каменной груде, сложенной в могильный курган, скорбно сидел сокол — капитан Клистра. Моя коршуниха Халприн была убита сержантом Траубером, но у меня еще есть капитан Клистра, способный покрывать огромные расстояния с невероятной скоростью. Я могу послать весть в Рэдволл или к своим войскам на севере. Мы сможем продержаться долго, даже если нам придется наглухо запечатать оставшиеся три входа.

Уртблад пристально, пронзительно взглянул на Клевистона.

— Мне нужно знать, полковник, могу ли я рассчитывать на вас в защите Саламандастрона. Уверен, вы еще меньше, чем я, хотите увидеть здесь победу Траттона.


— Да уж, намного меньше, спору нет. Но я-то думал, ты просто впустишь его и поделишь добычу. Ты точно не заодно с тем паршивым работорговцем?


— Я презираю рабство, — твердо заявил Уртблад. — Морские крысы — мои заклятые враги, а не союзники.

Клевистон скосил взгляд вниз, где стояли двое уцелевших крыс из армии Уртблада.

— По-моему, парочка служит у тебя прямо сейчас.


— Это лесные крысы. Как правило, я никогда не принимал морских крыс в свое войско.


— И в чем же разница?


— Удивлен, что командующий Долгого патруля задает такой вопрос. Хотя… если все ваши встречи с крысами были только с пиратами, я понимаю, почему вы так относитесь ко всему их виду. Поверьте, полковник, крысы, которым я доверил оружие, — совсем не то же самое, что те, что сейчас на кораблях.


— И ты знаешь это потому, что провел время в море с Траттоном? — Клевистон мгновенно ухватился за это. — Тревеллер говорил, что вы выглядели очень даже по-дружески, когда вместе отплыли после того, как ты помог ему починить корабль!


— Я рискнул теми плаваниями, потому что понимал: Белокогть станет моим будущим врагом, — объяснил Уртблад. — Понимание противника дает огромное преимущество — вот чего, похоже, так и не осознал Уртфист.


— И принесло? — с сомнением спросил полковник.


— Это еще предстоит выяснить. Но я знаю Траттона лучше, чем любой зверь, кто сам не морская крыса. И я не верю, что он нападет сегодня. Нам суждено сразиться, но еще не настал нужный момент.


— С чего ты так решил?


— Во-первых, Траттон не видел саму битву, насколько мы можем судить. Он не знает, какая сторона победила, стоит ли перед ним Долгий патруль или значительно более крупная армия моих северян. Он даже не может быть уверен, что я и мой брат не объединили силы и не ждем момента, чтобы обрушить всю свою мощь на любого, кто осмелится на вторжение. Но есть еще кое-что, что сдерживает его лапу.


— И что же?


— Я знаю Траттона, потому что ходил с ним в море. И, по той же причине, он знает меня. Он знает меня очень хорошо.

Как будто в ответ на эти слова внезапно налетел резкий порыв ветра с юга. Он подхватил знамя, безжизненно висевшее на флагштоке, расправил его и заставил яростно хлопать на ветру, отчетливо демонстрируя всем его символ.

* * *


На корме корабля стоял высокий крыс, серошкурый и подтянутый. Его угольно-черный камзол с лавандовой отделкой был безупречно гладок, как и любая форма Долгого патруля. Немытые когтистые лапы стояли на выскобленной палубе босые — возможно, в память о днях, когда тиран был еще молодым крысенышем-юнгой, а возможно, чтобы двигаться с той самой бесшумной осторожностью, которая так необходима для поимки предателей, бросивших вызов его власти. Один его глаз был зажмурен, а второй, с легким фиолетовым оттенком, внимательно вглядывался в узкий конец подзорной трубы. Тысяча крыс, готовых начать величайшее морское нападение за всю историю, — все они ждут слова от этого единственного зверя, стоящего в одиночестве у широкого носа фригата «Белокогть». Никто не осмеливается подойти слишком близко к королю морских крыс — слишком многие уже поплатились за такую оплошность своей жизнью.

Сейчас его беспощадный, оценивающий взгляд был устремлен на верхние уровни Саламандастрона. На краю кратера можно было различить фигуры, и одна из них действительно походила на барсука. Но даже с помощью подзорной трубы невозможно было точно определить, кем именно он был. Из головы зверя поменьше, что стоял рядом, торчала пара длинных ушей, но на плато находились и другие, которые вовсе не обязательно были зайцами. Какой же лорд-барсук теперь властвует в Саламандастроне — этой жемчужине всех трофеев, манившей крыс-мореплавателей с незапамятных времен?

Сомнения рассеялись, когда внезапный порыв ветра расправил боевое знамя. Крыс тут же узнал багрового барсука.

Труба медленно опустилась. Ее владелец открыл второй глаз — светло-зеленый, в отличие от бледно-фиолетового собрата. Этот разномастный взгляд стал самым устрашающим зрелищем на просторах моря, страшнее даже ураганов и чудовищных созданий пучины. И когда эти лавандово-нефритовые глаза хмурились, как сейчас, последователи короля морских крыс замирали в страхе.

— Уртблад в Саламандастроне, — объявил пиратский владыка. Его голос был спокоен и уверен.

Крысы вокруг него — офицеры и советники, бойцы и простые матросы, от черни до элиты — задержали дыхание в ожидании императорского вердикта.

Лицо морского властителя окаменело.

— Поднять якоря! — наконец приказал он. — Курс на северо-запад! Мы возвращаемся в Терраморт!

Его старший капитан осмелился сделать шаг вперед, пока остальные торопливо передавали команду на другие корабли.

— Ваше Величество! Такого шанса взять Саламандастрон больше не будет! Они только что сражались… да они и лапы не поднимут против такого войска, как наше!


— Битва? А какие у нас на это доказательства? Пара дохлых морских птиц, что теперь покоятся в наших брюхах, да команда подлодки, чья зрительная труба могла вовсе не работать как следует! На высоком плато Саламандастрона я вижу знамя Уртблада, но также я вижу зайцев. Откуда нам знать, что там не два Лорда горы, и что у них не хватает бойцов, чтобы изрубить наши силы в капусту?


— Но… там же могилы, на южном склоне! Вы сами их видели, милорд!


— Я видел яму, что выкопали, а потом снова засыпали песком. Ты можешь сказать мне наверняка, что там действительно есть тела? Если да, то чьи и сколько их? — Король морских крыс вновь повернул свой оценивающий, разноцветный взор к горной крепости. — Мы не можем знать этого точно. А значит, не будем нападать. По крайней мере, пока не проведем… дополнительную разведку.


— Это ошибка! Мы сможем их взять, хоть один там барсук, хоть два!

Голова крыса резко повернулась, разноцветные глаза сузились до щёлочек.

— Ты служил мне верно много сезонов, поэтому я не прикажу казнить тебя за неповиновение. Но, Огнеклык, скажи еще хоть слово, и я могу передумать.

Капитан Огнеклык буквально впился зубами в собственный язык, чтобы удержаться от ответа, и лишь кивнул.

— А что насчет меня, муж? — раздался резкий голос за спиной короля морских крыс. — Что ты сделаешь со мной? Прикажешь убить или, может, закуешь в кандалы за то, что я говорю правду? Огнеклык прав, и ты будешь полным дураком, если не нападешь!


— Ах, моя дорогая Регеллина! — Театральная, насмешливая улыбка осветила черты пиратского короля. — В который раз ты демонстрируешь свое полное невежество в военных делах. Ты правда считаешь, что мы должны напасть на Уртблада?


— Я не думала, что вышла замуж за труса, — язвительно бросила королева. — Уртфист, скорее всего, мертв. Уртблад остался там один, а его войска наверняка понесли тяжелые потери. Саламандастрон больше никогда не будет таким уязвимым! Нападай, или ты недостоин звания короля!

Он медленно приблизился к ней и положил лапу ей на щеку.

— Если ты так сильно этого хочешь, дорогая, я прикажу отправить тебя на берег в шлюпке, и ты сможешь сразиться с Уртбладом сама.

Она зарычала и впилась клыками в его когтистую лапу. Поморщившись от боли, он с силой ударил ее по лицу, швырнув на палубу.

— Я не буду бороться с этим красным демоном! — провозгласил король морских крыс своей команде. — Мы вернемся на Терраморт, и если судьба будет благосклонна, мы завоюем побережье в другой раз. А теперь, поворачивайте корабли!

Самый могущественный король морских крыс, который когда-либо жил, переступил через жену на пути в свою роскошную каюту. Он не желал видеть, как его недосягаемое сокровище исчезает вдалеке.

* * *


Отплытие флота морских крыс наблюдали с огромным интересом не только с Саламандастрона, но и с возвышенного прибрежного плато к востоку от крепости.

Два десятка зайцев, ожидавших вестей от Клевистона, даже не подозревали о прибытии пиратской эскадры, пока нос первого фригата не высунулся из-за горы, направляясь обратно на север. Завязался спор: броситься ли к Саламандастрону и попытаться проникнуть внутрь раньше, чем союзники Уртблада среди морских крыс займут крепость, или спасаться бегством обратно, вверх по горному перевалу.

В конце концов, их нерешительность сама решила этот вопрос.

— Послушайте-ка! — воскликнул лейтенант Галлатин, перекрывая общий гул голосов. — Они не останавливаются! Они просто проходят мимо!

Зайцы замерли под теплым солнцем нового дня, в полной тишине наблюдая, как четыре пиратских корабля медленно уходят на север, прочь от берега, в открытое море. Галлатин был абсолютно прав: боевые суда явно отплывали от того места, которое должно было стать их целью.

— Хитрость, как думаете? — пробормотал Пеппертейл, скорее себе, чем кому-то еще. Споры вспыхнули с новой силой.


— С такого расстояния не разобрать, сколько крыс на палубе и в такелаже.


— Ага, не видно, наполнены они полностью или нет.


— Они могли высадить целую армию, просто там, где нам не видно.


— А если они уже внутри? Мы же не знаем, как долго эти корабли стояли у берега, прежде чем мы их заметили. Уртблад мог провести их внутрь еще ночью.


— Ты правда думаешь, что Его Кровавость действует заодно с Траттоном?


— А ты сомневаешься, дружище?

Лейтенант Галлатин окинул взглядом прибрежную равнину к северу и югу от их позиции.

— Ну, по крайней мере, тут ровное место, к нам никто незаметно не подберется, так что об этом можно не беспокоиться. Если с тех кораблей кто-то высаживался, уже ничего не поделаешь, особенно если они уже внутри Саламандастрона. Полковник знал, что может угодить в ловушку, потому и велел нам оставаться здесь. Так что мы будем следовать приказу и будем ждать еще два дня.


— А если через два дня он так и не вернется? — спросила Мелани.

Галлатин опустился на песок, помогая Трауберу устроиться в неглубокой ямке с уклоном, которую они выкопали, чтобы раненому сержанту было удобнее.

— Тогда решим, Мел, — вздохнул он.

========== Глава 77 ==========

Винокур и Александр стояли бок о бок перед могилой выдр.

Со временем у каждой братской могилы должен был появиться отполированный каменный обелиск, на котором высекут имена всех воинов, покоящихся теперь под слоем песчаной почвы. В Саламандастроне кроты уже трудились над этими памятниками, но до завершения работы еще предстояло немало времени. А пока вместо них служили простые деревянные таблички с краской наспех выведенным названием вида, чей прах лежал под насыпями. Впрочем, едва ли те, кто участвовал в погребении, могли бы забыть, где кого похоронили.

Неуклюже скошенная табличка со словом «выдры» торчала из песка под небрежным углом, словно указывая, какие семена посеяны в грядке. Винокур шагнул вперед и выпрямил доску, вдавив ее глубже в землю и плотно утрамбовав лапой песок у основания, чтобы она не кренилась.

— Никогда бы не подумал, что буду так по нему скучать, — хрипло проговорил молодой выдр.


— Варни был хорошим зверем, — кивнул Алекс. — В аббатстве многие спорили с ним в разные времена, особенно когда речь заходила о том, что он не был рядом с тобой, как отец. Но сердце у этого бродяги было из чистого золота, тут не поспоришь. В том сражении полегло много достойных зверей… — белка бросил взгляд на другие могилы. — И не только выдр.


— Я никогда не осознавал, насколько ужасна война. Если бы знал, что все закончится вот так, остался бы дома… И попытался бы убедить отца остаться тоже.

Алекс сочувственно положил лапу юному выдру на плечо.

— Твой отец был свободным духом. Он был рожден, чтобы идти своим путем. Не вини себя за то, что случилось. Ты не мог его изменить. Он уже служил Уртбладу к тому времени, как все это началось. И ты тоже поступил очень храбро, отправившись в это путешествие. Твой отец был тобой горд… и в Рэдволле тоже будут.

Винокур опустил голову.

— Я не чувствую себя храбрым. И полезным — тоже. Я пришел сюда, чтобы остановить войну, а вышло только хуже некуда. С того самого времени, как Уртфист бросился вперед, я будто оказался в кошмаре. Так всегда бывает на войне? Если да, я больше никогда не хочу в этом участвовать.

Алекс покачал головой.

— Можешь биться об заклад, раньше такого никогда не случалось. Добрые звери не сражаются с добрыми зверями. Так не должно быть.


— Но в этот раз именно так и вышло, — вздохнул Винокур.


— Да. В этот раз — да.

Его взгляд снова упал на выдровый курган.

— Отец не должен был быть похоронен здесь, среди всех остальных. Я не говорю, что он заслуживает больше почестей, чем остальные… но он был рэдволльцем, даже если проводил в аббатстве меньше времени, чем должен был. Мы должны были отвезти его домой и похоронить в аббатстве. Или где-нибудь в Мшистых холмах — он так любил те леса…


Алекс похлопал Винокура по плечу, пытаясь приободрить.

— Может, и так. Но готов поспорить, Варни хотел бы покоиться именно здесь. В конце концов, он был воином, и его место среди его боевых товарищей. Помни о нем всегда — так и должно быть. И будь уверен, брат Джефф сохранит память о твоем отце в летописях аббатства. Но его место — здесь.

Винокур выпрямился, моргая и сдерживая слезы.

— Да, сэр. Думаю, вы правы.

К ним подошел капитан Сэйбрук, держа в лапе сложенную одежду.

— Эй, Винк, дружище! Теперь, когда те крысы-пираты отсюда свалились, мы, выдры, можем снова порыбачить! Не хочешь присоединиться? Я тут раздобыл тебе настоящую выдровую жилетку, один из наших парней имел лишнюю. Так что давай-ка снимай свою рясу — и поплыли!

Винокур посмотрел вниз на свой окровавленный наряд.

— Похоже, ее уже не отстирать… Аббатиса будет недовольна.


— Да брось ты! — рассмеялся Сэйбрук. — Мы, северяне, давно знаем, как выводить кровь с одежды, уж поверь мне! Давай-ка я заберу это, отдам нашим прачкам — и они всё отмоют. Будет как новенькое, даже глазом не моргнешь. Не будем же мы добавлять к твоим бедам еще и гнев твоей славной настоятельницы, а?

* * *


Пока большинство обитателей Саламандастрона обедали в главном зале, Уртблад встретился с Клевистоном и Тревеллером в одной из комнат горной крепости.

Два зайца сидели справа от Уртблада; за длинным картографическим столом были только они трое. У двери стояли два лиса, занявшие пост после того, как сопроводили двух заячьих ветеранов в эти глубины крепости. На отполированном гранитном столе, поверх стеклянного рельефа побережья, была разложена скромная трапеза: холодная вода и овощные пирожки. Полковник и его старый друг-разведчик взяли себе по два пирожка и наполнили свои оловянные кубки водой из кувшина.

— Только вода, во? — вслух подметил Клевистон. — Думал, ты устроишь что-нибудь пороскошнее, по такому случаю!


— С нашей прошлой трапезы, полковник, от меня еще слегка отдает вином. Этот запах непросто вывести из меха и брони. На случай, если вы снова решите выплеснуть свой напиток мне в лицо, я выбрал тот, что не оставит столь стойкого аромата.


— Может, плесну, может, нет, — задумчиво протянул Клевистон. — Зависит от того, что ты скажешь.

Уртблад отпил воды, держа кубок в левой лапе, но к пище так и не притронулся.

— Пришло время обсудить, что теперь будет между нами.


— Думаю, решать вам, сэр, — последнее слово Клевистон произнес с явной издевкой.


— Не стоит проявлять неуважение, полковник. Я хорошо и уважительно обхожусь с вами и вашими зайцами с тех пор, как вернулся в свой дом.


— Если не считать шестьдесят одного убитого.


— Они могли бы быть живы, если бы мой брат не устроил нападение. Я отнесся к вашим уцелевшим гораздо милосерднее, чем Уртфист поступил бы с моими воинами в случае своей победы.

Тревеллер кивнул.

— Да, это правда, — вынужден был согласиться он.


— Но что теперь с ними будет? — Клевистон резко вмешался, не давая Тревеллеру смягчить разговор.


— Это нам и предстоит решить, — ответил Уртблад.


— Нам? — В голосе Клевистона было меньше насмешки, но все еще слышалось сомнение. — Ты и вправду намерен дать нам хоть какое-то право голоса?


— Уверяю вас, полковник, вы сами будете решать свою судьбу больше, чем я.


— Ну, тогда давай-ка проверим твои слова, — бросил вызов Клевистон. — Отпусти всех зайцев, которых держишь под стражей.


— Несколько из них нуждаются в лечении и не в состоянии отправиться в путь, даже если бы были свободны, — спокойно возразил Уртблад. — Мои лисы могут ухаживать за ними лучше, чем кто-либо между этим местом и Рэдволлом. Кстати, к ним я причисляю и сержанта Траубера. Он поступил неразумно, не вернувшись, как я приказал. Думаю, он бы так и сделал, если бы не получил другого приказа. Ваших лап дело, полковник?


— Считай это обменом. Я вместо него.


— Это было бы справедливо, если бы у вас, полковник, были сломаны рука и плечо, треснуты ребра и еще куча повреждений.


— Он не мог быть так уж плох, раз сумел дойти до нас сам, — заметил Клевистон.


— Сломанные кости требуют времени на заживление, даже после того, как их правильно сложили, — ответил Уртблад. — Надеюсь, эта глупость не сведет на нет лечение, которое мы ему оказали. Мне не по душе тратить усилия на неблагодарных. Возможно, вам удастся убедить его вернуться внутрь — вместе с остальными зайцами, которых вы оставили с ним снаружи.


— И с какой, позволь спросить, стати мне это делать?


— Это зависит от того, к каким соглашениям мы придем здесь и сейчас, — спокойно ответил Уртблад.

Клевистон прищурился.

— Во, ты не собираешься сказать то, что я думаю?


— Сейчас есть лишь один владыка горы, и это я, — произнес Уртблад. — Мой брат мертв. Вы можете чтить его память, как сочтете нужным, но служить ему больше нельзя. Будет глупо, если ошибочное чувство преданности затуманит ваш разум. Вы — Долгий патруль. Вы дали клятву. Я предлагаю вам продолжить исполнять свой долг так же, как вы делали это при Уртфисте.

Тревеллер только посмотрел на него, разинув рот от изумления. А вот Клевистон, уже слышавший от Уртблада подобные речи, только покачал головой.

— Нет большего способа оскорбить память Лорда Уртфиста, чем примкнуть к тебе! — заявил Клевистон. — Ты размахиваешь словами вроде «долг», «ответственность» и «честь», как оружием, требуя их от других, но сам не имеешь ни малейшего понятия, что они значат на самом деле. Я уже дал тебе свой ответ, когда мы встретились в прошлый раз. Ничего не изменилось!

— Изменилось всё. Вы воевали со мной. И проиграли.

Клевистон развел лапами.

— Так ты можешь только убить нас. Ты точно не можешь заставить делать то, чего мы не желаем.


— Я не принуждаю никого служить мне против воли. Даже у моих солдатов-хищников, многие из которых раньше служили моим врагам, было право выбора. И я не хочу убивать вас. Если мне не удастся убедить вас остаться в Саламандастроне и продолжить службу в полном составе, вы вольны уйти.


— Все до единого?


— Все, кроме Ханчетта. Он может и не пережить свои раны, но если выживет, то останется здесь, чтобы предстать перед судом за измену.


— Что?! — воскликнули Клевистон и Тревеллер разом. Тревеллер продолжил:


— Что такого тот парень сделал, чего не сделали мы?


— Он напал непосредственно на законного Лорда Саламандастрона, — Уртблад поднял свою закованную в металл культю. — И вот к чему это привело. Пока вы сражались с моими воинами, повинуясь приказам моего брата, это была война. Но когда Ханчетт сбил меня с ног, надеясь убить, его поступок стал изменой. Каждый другой заяц, напавший на меня напрямую в битве, теперь лежит под могильным холмом снаружи. Ханчетт будет обвинен в предательстве, а затем я решу его судьбу.


— Это несправедливо! — воскликнул Тревеллер. Клевистон положил сдерживающую лапу ему на плечо.


— В подобных случаях только я могу решать, что справедливо, — ответил Уртблад. — Лорд-барсук всегда сталкивается с трудными решениями. Но, возможно, у вас есть способ убедить меня передумать.

Уши Клевистона напряглись.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, хотя уже догадывался о грядущем ответе.


— Если оставшиеся в живых зайцы согласятся остаться здесь и признать мое владычество, мне понадобится полный их состав. Два десятка зайцев остаются внушительной боевой силой; в некоторые периоды истории Саламандастрона в Патруле было и меньше воинов. Если вы принесете мне клятву верности, полковник, возможно, я сочту, что Ханчетт достаточно ценен, чтобы помиловать его.


— Ты держишь Ханчетта в заложниках, чтобы заставить нас служить тебе! — воскликнул Клевистон.


— Я не сказал этого, — ответил Уртблад. — Возможно, я все равно решу, что Ханчетт должен умереть, даже если вы примете меня как своего нового повелителя. А возможно, проявлю к нему снисхождение, даже если вы отвергнете мое предложение. Я лишь хотел, чтобы вы знали обо всем, что влияет на этот вопрос.


— Тьфу! Я не должен удивляться, знаю, но всякий раз, когда мне кажется, что ты уже пал так низко, как только можно, ты находишь, куда еще опуститься. Сэр.


— Мне жаль, что вы так думаете обо мне, полковник. Но есть и более веские причины, по которым вам стоит признать мое владычество.


— Например?


— Например, что зайцы принадлежат Саламандастрону. А морские крысы — нет. Ты сам видел сегодня утром, какими силами может располагать Траттон. Нам крупно повезло, что он не попытался вторгнуться сегодня; исход был бы неопределенным. Но он знает мою репутацию, и потому, завидев мой стяг, понял, что теперь этой крепостью командую я, и отступил. Если ничего другого, этот случай должен доказать тебе, что Траттон мне не союзник. Если бы это было так, его войска уже находились бы в Саламандастроне.


— То, что случилось утром, ничего не доказывает, — возразил Клевистон. — Ну да, он пронесся мимо, когда увидел твой флаг. Это можно трактовать по-разному. К примеру, может, вы все-таки союзники, и, увидев, что ты уже захватил крепость, он понял, что нападение не требуется. Кто скажет, что он не вернется сюда, когда ты избавишься от нас, и не устроится поудобнее?


— Вы только что привели самый сильный довод в пользу того, чтобы Долгий патруль остался здесь, полковник. Доверяете вы мне или нет, но одно вам известно наверняка: в Саламандастроне сейчас нет морских крыс. Если бы я хотел, чтобы это изменилось, зачем мне тогда уговаривать вас остаться?


— А может, именно на это ты и рассчитываешь: что мы будем сражаться до последнего. Удобный способ избавиться от нас, во? Если мы уйдем, вдруг мы потом вернёмся и укусим тебя за хвост. Но если мы останемся, ты будешь знать, где мы и что делаем. Очень легко твоим дружкам-морским крысам прийти снова, да с такой же силой, что и сегодня. У нас не будет ни малейшего шанса, особенно если ты провернешь какую-нибудь хитрость вроде того, что запечатаешь нас снаружи. Нет уж, я смогу расслабиться только когда буду далеко от тебя… и даже тогда я буду держать ухо востро, можешь не сомневаться.


— Всё, что вы говорите, было бы правдой, если бы я был тем злым и коварным зверем, каким вы меня считаете. А теперь представьте на миг, что я говорю правду. Ваше присутствие здесь может стать той самой разницей между тем, чтобы уберечь побережье, и тем, чтобы потерять его Траттону. Как бы вы себя чувствовали, если бы сидел где-то в безопасности, заботясь только о том, чтобы я не мог до вас добраться, и услышал такую новость?

Клевистон отмахнулся:

— И почему бы такому случиться, если только ты сам этого не допустишь? Если Траттон не напал на тебя с такими силами, какие были сегодня, то я не вижу причин, по которым он когда-либо осмелится бросить тебе вызов. Если только он тебя на самом деле боится, что лично мне верится с трудом.


— Вы, похоже, не понимаете, что сила Траттона еще растет, — ответил Уртблад. — Дело не только в численности войск, но и в стратегии, и в типах оружия. Например, его новые железные корабли, которые ходят под водой. Если бы Траттон напал сегодня утром, я бы мог послать выдр пробить корпуса его кораблей и затопить их или же взобраться на борт и поджечь. Но с этими новыми судами это не сработает. Сейчас у Траттона всего два-три таких корабля, но он строит новые.


— Ну и что? У тебя есть выдры, мыши, ежи, а также лисы с мечами и белки с луками… не говоря уже о всей твоей ораве нечисти. Зайцы тебе вообще не нужны.


— Чтобы удержать сам Саламандастрон, возможно, и нет. Я всегда могу вызвать подкрепления с севера. Но что мне это даст? Из всех тех, кого ты назвал, кто может преодолевать большие расстояния и патрулировать земли, как Долгий патруль? Быть Владыкой горы — значит защищать все побережье, а не только саму крепость. Без Патруля, полковник, эти земли могут пасть перед Траттоном, даже если Саламандастрон устоит. Только ваши зайцы обучены для этого дела и способны его выполнять.


— Ну, наверняка ты найдешь кого-нибудь, кто с этим справится, — начал Клевистон, но Тревеллер остановил его, положив лапу на плечо.


— В его словах может быть доля правды, — сказал старый разведчик. — Мы правда хотим оставить побережье без защиты? Кто будет патрулировать его, если не мы?

Клевистон с подозрением посмотрел на него:

— Неужели ты, старина, всерьез подумываешь работать на этого зверя? Ты правда хочешь водиться с его лисами и прочей швалью?


— Если это как-то вас подбодрит, — предложил Уртблад, — я могу отправить всех оставшихся крыс, ласок и лис обратно в северные земли, оставив здесь только выдр, мышей и кротов. Я так понимаю, у вас не будет возражений против службы рядом с храбрыми лесными зверьми?


— Это все равно оставит здесь тебя, — сухо заметил Клевистон.


— Уходить я никуда не собираюсь, — подтвердил Уртблад. — По крайней мере, пока. Север по-прежнему нуждается во мне, но моя главная задача сейчас — безопасность Саламандастрона и побережья.

Клевистон вновь обратился к другому зайцу:

— Ты ведь на самом деле этого не хочешь. Правда?


— Посмотри на это так, Клеви, — ответил Тревеллер. — Мы воевали против Уртблада, и, как он сказал, проиграли. Если бы он хотел нас убить, я бы сейчас с тобой не разговаривал. А теперь он предлагает нам сражаться с морскими крысами. Разве не ради этого мы все тут? Теперь Уртблад — владыка горы, и мы ничего не можем с этим поделать. Думай о нем что хочешь — я и сам далеко не в восторге от этой мысли, — но побережью по-прежнему нужна защита.


— А если это ловушка? — возразил Клевистон. — Если это очередной обман, как с Браудером? Может, он проявил милосердие, чтобы заманить нас внутрь и покончить с нами разом? — Полковник провел лапой по горлу.


— Вы, кажется, забываете, полковник, — напомнил ему Уртблад, — что у меня было предостаточно возможностей покончить с вами задолго до того, как мой брат вызвал меня на бой. Разве то, что я позволил вам уйти, — после того как пошел на значительные усилия, чтобы захватить Саламандастрон без единой жертвы среди вас, — для вас ничего не значит?

Тревеллер холодно посмотрел на барсука:

— Кто вообще сказал, что мы все собираемся сюда входить? В этом даже нет необходимости. Мы можем устроиться где-нибудь на побережье… патрулировать его по-своему, не подчиняясь этому зверю.

Два зайца с ожиданием уставились на Уртблада, гадая, как он отреагирует на это. Он лишь небрежно махнул лапой:

— Если вы решите покинуть Саламандастрон, то свободны идти, куда пожелаете, пока это не мешает моим собственным планам. Если вы продолжите патрулировать побережье самостоятельно, у меня не будет возражений, хотя я надеюсь на свободное общение и сотрудничество между вами и моими войсками. Траттон — наш общий враг. Возможно, спустя время, когда вы убедитесь, что я действительно намерен не дать ему ступить на этот берег, мы станем союзниками перед лицом этой угрозы.

— И есть еще Ханчетт, — вполголоса напомнил Клевистону Тревеллер.

Полковник потер усы, недоверчиво глядя на Уртблада.

— Твои слова весили бы гораздо больше, если бы за ними последовали действия. Докажи, что ты серьезен. Отпусти зайцев. Сегодня.

Уртблад молча смотрел на него несколько мгновений. Его стальной взгляд оставался непроницаемым. Затем он кивнул.

— Хорошо. Но при одном условии.


— Каком?

— Те, кто находятся в лазарете, должны остаться там на лечение… и сержант Траубер тоже должен вернуться. Остальные шестнадцать, кто в состоянии идти, могут уйти, если пожелают.


— А я?


— Вы лично всегда можете приходить и уходить, как мы и договорились. Единственное условие — внутри горы вы будете находиться под вооружённой охраной. Остальные, покинув крепость, останутся снаружи, если только не принесут мне клятву верности.


— Оставаться снаружи — вполне устраивает, если таков выбор, — сказал Клевистон, поднимаясь на ноги. За ним тут же встал и Тревеллер. — Ладно, тогда покончим с этим. Я как раз подумывал о том, чтобы прогуляться с моими зайцами после обеда.


— Да, не помешает размять наши культяшки, — оживился Тревеллер, но вдруг его взгляд упал на правое запястье Уртблада. — Ой… эээ, неудачный выбор слов, — пробормотал он с искренним смущением.


— Не берите в голову, — спокойно ответил Уртблад, обходя двух зайцев. — Пойдемте, сообщим вашим соратникам хорошие новости.

* * *


Полковник Клевистон покинул Саламандастрон вместе с освобожденными зайцами, проводя их к месту, где остальная часть его взвода ожидала на восточных рубежах прибрежной равнины. Когда полковник вернулся в гору вскоре после захода солнца, сержант Траубер был с ним, в соответствии с условиями Уртблада. Клевистон предпочел бы, чтобы Траубер оставался на свободе, но сержант настоял на выполнении их части соглашения. Было вполне очевидно, что Уртблад был прав: Трауберу потребовалось бы еще дня два постельного режима для полного восстановления.

Полковник сопроводил Траубера в лазарет, желая проверить состояние других трех зайцев, находящихся там. Сатикой был признан вне опасности лекарями-лисами; своевременная помощь, оказанная ему мышами на склоне, спасла ему жизнь, хотя он больше никогда не мог говорить. Немой заяц слабо улыбнулся на слова ободрения Клевистона, затем отпил немного овощного бульона, который ему подал крот. Другой из зайцев, Баксли, получил ранение, когда треть копья сломалась внутри него, но лисы каким-то образом сумели извлечь его и сохранить ему жизнь. Таким образом, Баксли тоже был теперь бодр и на пути к выздоровлению.

Того же нельзя было сказать о Ханчетте. Молодой бегун был в тяжелом состоянии. Во время визита Клевистона Ханчетт находился на грани сознания, но не мог вести осмысленный разговор, и полковнику было тяжело слышать его мучительные стоны. Лис, ответственный за палату, заверил Клевистона, что Ханчетту дают максимально допустимую дозу лекарства для облегчения боли. Кроме того, были применены все возможные способы лечения, и больше ничего нельзя было сделать. Ханчетт либо выживет, либо погибнет сам по себе.

Убедившись, что его не подслушивают, Клевистон провел короткие шепотные беседы с Сатикоем и Баксли. Они кивнули, понимая принятое их товарищами решение, и приняли его без возражений. Затем Клевистон пожелал им спокойной ночи и направился наверх, в сопровождении двух выдр-охранников, чтобы найти Уртблада.

Лорд-барсук предвидел потребности командира зайцев и подготовил поздний ужин для Клевистона в обеденном зале. Уртблад пригласил Винокура и Александра также присоединиться к нему.

К ним присоединилась леди Мина. Двое рэдволльцев и белка из племени Гоо сели напротив Клевистона, а Уртблад занял место во главе стола между ними. Заяц и барсук изучали друг друга в мерцающем бронзовом свете вечерних факелов.

— Вы хотели что-то сказать мне, полковник? — начал Уртблад.


— Да. Мы все обсудили ваше предложение сегодня днем. Оказалось, что много обсуждать и не пришлось. Мы не будем вам служить, — ответил Клевистон.

Уртблад молча выслушал это с каменным выражением лица, затем спросил:

— И вы уверены, что вам не нужно больше времени?


— Мы не изменим своего решения, — решительно покачал головой Клевистон. — Мы вам не доверяем и, вероятно, никогда не будем. Так что будьте лордом этой горы сколько угодно, но у вас не будет помощи Длинного патруля. Теперь... я все еще свободен уйти?


— В этот самый момент, если пожелаете. Таково было наше соглашение, — подтвердил Уртблад.


— А что насчет сержанта Траубера, а также Сатикоя и Баксли? — спросил Клевистон.


— Они не в состоянии путешествовать на большие расстояния. Я настаиваю, чтобы они оставались здесь как минимум до первого дня осени. Это уже скоро. После этого они будут свободны уйти, куда пожелаете, — ответил Уртблад.


— Вы все еще собираетесь казнить Ханчетта? — спросил Клевистон.


— Если он выживет, ему будет предъявлено обвинение в измене. Мое решение может быть смертным приговором, а может быть и помилованием. Я не думаю, что поступаю строже в этом вопросе, чем любой другой владыка горы. Я приму решение о его наказании в надлежащее время... если такое время вообще наступит, — ответил Уртблад.

Клевистон тяжело вздохнул. Решения, которые ему пришлось принимать в этот день, были такими, с какими командир Патруля не должен был сталкиваться.

— Мне очень жаль его, — ответил он. — Напоминает мне Тревеллера в его молодые годы. Но мои обязанности больше, чем один заяц. Я не собираюсь порабощать весь Патруль — что от него осталось — ради Ханчетта. Многие зайцы погибли, сражаясь с тобой... Я должен заботиться о тех, кому еще могу помочь. Я думаю, если вы намерены казнить Ханчетта, я ничего не могу с этим поделать, так что теперь он в лапах судьбы. Просто еще одна жертва этой проклятой войны. Но остальные мы уходим, пока можем.


— Я не буду скрывать, что разочарован этим решением, полковник, — произнес Уртблад. — Я действительно надеялся, что Патруль поможет мне в защите побережья. Но мой брат отравил ваши умы против меня. Из всех его проступков, это то, что я никогда не смогу ему простить.


— Оставь свое прощение. Лорд Урфист не захотел бы его, — сказал Клевистон несколько раздраженно.

Уртблад не обратил внимания на тон зайца.

— Останетесь ли вы с Патрулем снаружи до конца сезона, когда ваши трое товарищей смогут покинуть лазарет? — спросил Уртблад.


— Вряд ли, — Клевистон посмотрел на Винокура и Алекса. Молодой выдр променял запятнанную кровью рясу аббатисы Мгеры на выдровую рубашку, которую ему утром подарил Сейбрук, но все равно оставался представителем аббатства. — Когда вы двое возвращаетесь в Рэдволл? — спросил полковник.


— Не знаю, как Александр, — ответил Винокур, — но я — завтра. Я не смог остановить войну, которую пришел предотвратить, и в результате потерял отца, — в уголках его глаз появился блеск сырости. — Я просто хочу вернуться домой, в аббатство, как можно скорее. В Рэдволле всегда царил дух исцеления, и сейчас он нужен мне больше, чем что-либо другое.


— Завтра, да? Ну что ж, во время твоего похода домой у тебя будет хорошая компания, сынок, потому что ты не единственный, кто нуждается в исцелении. А теперь я хочу спросить, каковы шансы, что настоятельница согласится позволить нам постоянно жить в Рэдволле?

Алекс и Винк уставились на полковника с открытыми глазами.

— Так мало, да? Ну, в Мшистом лесу есть еще немало мест, где можно повесить шляпу такому отряду зайцев, как мы…


— Нет, нет, нет! — заикнулся Винокур. — Ты просто застал нас врасплох, вот и все. Я имею в виду, что такое, по-моему, ни одному зверю и в голову не приходило. Но я уверен, что аббатиса примет вас с распростертыми лапами, — Выдр посмотрел на Уртблада, — если у вас нет возражений, милорд.


— Это дело Рэдволла и Долгого патруля. У меня нет права голоса... до определенного момента.


— До какого же? — спросил Клевистон.


— Я не стану мешать вам покинуть Саламандастрон и отправиться туда, куда пожелаете. И я полагаю, что не смогу помешать вам говорить обо мне плохо любому. Но одну вещь я должен сказать вам сейчас, где эти добрые звери смогут меня услышать, — Уртблад кивнул, указывая на двух рэдволльцев, затем его холодный, пронизывающий взгляд снова остановился на Клевистоне. — Я проявил к вам больше милосердия, чем многие из моих предшественников проявили бы к врагу, полковник… не заставляйте меня сожалеть об этом. Моя доброта имеет свои пределы. Если Долгий патруль снова столкнется со мной на поле боя, я не позволю ни одному зайцу выйти живым из поединка. Я выразился ясно?

В наступившей ошеломленной тишине Клевистон ответил:

— Предельно ясно. Сэр.

Массивное кресло Уртбладда тяжело заскрежетало по каменному полу, когда он отодвинул его и встал.

— Уверен, что утром вы захотите встать пораньше. Я распоряжусь, чтобы ваши мешки с едой из аббатства пополнили, чтобы облегчить вам путь. Спокойной ночи.

И он широкими шагами вышел из зала.

========== Глава 78 ==========

Лазурное утро взошло над горной крепостью Саламандастрон. Океан почти затих. Едва заметное волнение мягко омывало западные берега, оставляя на песке ожерелья пены, которые рассыпались белыми узорами, похожими на паутину, прежде чем исчезнуть в темном песке. Спокойствие этой картины стало идеальным фоном для расставания.

Кроты Уртблада работали всю ночь, завершая последние штрихи на первом из памятников — Долгому патрулю. Владыка горы хотел, чтобы Клевистон успел увидеть этот дар почета.

Когда первые золотые лучи утреннего солнца пронзили вершины гор, озаряя побережье великолепным сиянием, несколько зверей стояли в молчании перед гладким гранитным обелиском. Кротоначальник только что завершил установку памятника, погрузив его массивное основание глубоко в землю и тщательно утрамбовав песок вокруг колонны, чтобы она могла простоять здесь поколения, не поддаваясь стихиям. Одна из сторон была шире остальных и была обращена к большой могильной насыпи. Используя список павших, составленный Винокуром, Уртблад велел выгравировать на каменной поверхности имена шестидесяти одного зайца, похороненного здесь. На противоположной стороне колонны, обращённой к отдельной могиле их командира, было выбито лишь одно имя — Майор Саффорд. Никаких других слов на памятнике не было; все подробности сражения будут записаны в других местах и сохранены в памяти каждого, кто пережил эту бойню.

Закончив свою работу, бригада кротов унесла с собой катки, рычаги и подъемные краны. Когда они ушли, остались лишь полковник Клевистон, Уртблад, Винокур, Александр и леди Мина. Офицер-заяц обошёл памятник кругом, мягко проведя лапой по отполированной поверхности и пробежав пальцами по высеченным именам. Вернувшись на исходную позицию, он кивнул.

— Ну, раз уж у них не могло быть отдельных могил, то, полагаю, это лучше всего остального. Кроты проделали отличную работу. Да… весьма достойно.


— Не за что, полковник, — многозначительно произнес Уртблад. Клевистон столь же многозначительно его проигнорировал.


— Да, хм, э… Может, двинем в путь? — Винокур забросил за плечо походный мешок. — Мы и так уже задержались…


— Минуту, — остановил его барсук. — Минувшей ночью ко мне пришел один из моих бойцов с просьбой освободить его от службы. Он хочет отправиться с вами в Рэдволл, возможно, даже поселиться там. Я не могу позволить себе лишиться хоть одного солдата, но его случай особенный, и, уверен, вы поймете почему. Я поднимусь наверх и скажу ему, что вы готовы отправляться. А пока вы можете закончить свои прощания.

Обратившись к зайцу, Уртблад добавил:

— Здесь и простимся, полковник. Раз уж вы сомневаетесь в каждом моем слове, я даже не стану пытаться убедить вас в правоте моего дела. Надеюсь, своими действиями в грядущие сезоны я докажу вам, что говорил правду. Землям нужны стойкие защитники. Лучше уж вы будете служить Рэдволлу, чем не служить вовсе. Но если когда-нибудь придет день, когда вы осознаете свою ошибку и будете готовы посвятить себя защите Саламандастрона и побережья под моим владычеством, здесь вас примут безоговорочно и без всяких условий.

Клевистон мрачно нахмурился.

— Хорошие слова… от того, кто прошлой ночью грозился нас всех перебить.


— Я сдержу и эту клятву, если вы окажетесь достаточно глупы, чтобы вновь схватиться со мной, — сказал Уртблад и повернулся к Винокуру.

Молодому выдру снова пришлось надеть старый балахон настоятельницы Меры, который теперь выглядел почти как новый после того, как северяне отстирали с него пятна крови. Сэйбрук оказался прав — выдры Севера и в самом деле творили чудеса стирки.

— Да будет ваш путь в Рэдволл безопасным, быстрым и спокойным, — продолжил Уртблад. — Передайте настоятельнице, что если добрые обитатели вашего аббатства когда-либо нуждаться в помощи, я окажу ее, чем смогу. Я по-прежнему стремлюсь к укреплению наших связей и надеюсь навестить вас, как только представится возможность.


— Не спеши, мы без тебя обойдемся, — буркнул Клевистон.


— Эм… спасибо, милорд. Я передам настоятельнице Ванессе. Врата аббатства всегда открыты для друзей и союзников.


— Удачного пути, — кивнул Уртблад и зашагал вверх по склону к южному входу в туннель.


— Друзья и союзники, ха! — фыркнул Клевистон. — Надеюсь, ваша аббатиса сообразит не считать Уртблада ни тем, ни другим!


— Поверьте, у нас с ним тоже немало разногласий, — заверил его Алекс. — По крайней мере, мы сильно сомневаемся в его методах. Но ничего из того, что Винокур или я видели здесь, не даёт нам основания объявлять его врагом Рэдволла. Вам придется с этим смириться. Наше гостеприимство распространяется на всех, кто его ищет… даже на Уртблада.


— Во, можно будет всей гурьбой уходить на дневную прогулку в лес всякий раз, как этот полосатый сунет свою морду в аббатство, — проворчал Клевистон.


— Вы могли бы хотя бы поблагодарить лорда Уртблада за этот памятник, — несколько раздраженно сказала леди Мина. — Это был благородный жест. Он вовсе не обязан был это делать.

Клевистон упрямо не хотел признавать ее правоту.

— И кто это сначала убивает добрых зверей, а потом ставит им памятник?


— Может быть, тот, кто не хотел их убивать, — предположил Алекс и повернулся к своему товарищу. — Ну что, Винк, у тебя есть догадки, кто этот спутник, о котором говорил Уртблад?

Винокур покачал головой:

— Ни малейшего понятия.


— Капитан Абеллон был в аббатстве всеобщим любимцем, но не думаю, что Уртблад стал бы отпускать одного из своих командиров в такое время, — задумчиво заметил Алекс, взглянув на Мину. — А ты случайно не знаешь, кто это может быть?

Она пожала плечами:

— Это новость и для меня.

— Ну, скоро мы это выясним, — сказал Винокур. — Жаль, что ты не идешь с нами, Алекс. Мне будет тебя не хватать в пути обратно в Рэдволл.


— Да я подтянусь попозже. А пока что полковник тут не слишком-то доверяет лорду Уртбладу насчет того, что он отпустит всех этих зайцев из лазарета, когда они поправятся, — так что, уверен, он не откажется от того, чтобы в Саламандастроне остался редволлец. Думаю, помогу, чем смогу, а потом отправлюсь вместе с зайцами, когда они будут готовы.

Винокур улыбнулся:

— А ты точно уверен, что дело не в том, что тебе не хочется встречаться с настоятельницей после того, как ты сбежал, вопреки ее приказу?

Алекс вскинул лапы:

— Виновен по всем пунктам! — рассмеялся он.

Винокур повернулся к Мине — в глубине души он был уверен, что именно она и есть настоящая причина, по которой Александр решил задержаться в Саламандастроне.

— А вы, миледи? Пойдете в Рэдволл вместе с Алексом?


— Скорее всего, нет. Уверена, лорд Уртблад захочет, чтобы я осталась здесь на осень, чтобы помочь привести всё в порядок. В битве он потерял многих офицеров, и ему нужна любая опытная лапа.

Именно Винокур первым заметил, как к ним спускается еще один путник. Клевистон, увидев приближающегося зверя, скорчил недовольную гримасу:

— Да чтоб меня песком засыпало, это еще что за шутка?!

Брогген, хромая, спрыгнул с подножия горы и бросился к ним, делая широкий крюк, чтобы не наступить на могильный холм Длинного Патруля. Остановившись перед ними с показной грацией, он отдал небрежный полу-салют и улыбнулся.

— Здоровеньки! — просипел он, тяжело дыша. — Боялся, что не успею! Э, господин выдра, сэр, я вот хотел спросить…


— Можно ли тебе отправиться с нами в Рэдволл? — закончил за него Винокур.


— Я не собираюсь шагать рядом с этим зверюгой! — резко заявил Клевистон. Брогген тут же сник, потеряв всю свою бодрость.


— С уважением, полковник, — вмешался Винокур, — но я тут представитель Рэдволла, и если Брогген хочет отправиться со мной в аббатство, я его, конечно же, приму. А если вас и ваших зайцев что-то в этом не устраивает, вы всегда можете выбрать другую дорогу. Но этот горностай идет со мной.

Брогген вновь заулыбался, хотя в его глазах еще сквозило беспокойство.

— Ох, я вам шибко благодарен, сэр. Моего лучшего дружка Янса порешили в бою, — он поднял правую лапу, на которой еще болталась манжета от наручников, — а мне теперь некуда податься.


— Да, мы слышали о Янсе, — сказал Александр. — Нам очень жаль. Мы знаем, насколько вы были близки.


— Cердечно благодарю, — всхлипнул Брогген. — Очень признателен.


— Итак, — спросил Винокур, — ты все уладил с лордом Уртбладом? Он разрешил тебе отправиться с нами?


— Да, чин по чину. Вчера вечером он дал мне почетную отставку. Без Янси мне больше незачем сражаться. Я просто не мог остаться на службе у лорда Уртблада после всего, что случилось. Он понял меня и отпустил. Теперь я свободен идти, куда хочу… а хочу я в Рэдволл. Не знаю, примут ли меня в вашем аббатстве…


— Вряд ли! — перебил Клевистон.


— …но, э-э… ну… даже если мне не удастся остаться там навсегда, я бы все равно хотел немного погостить.


— В Рэдволле живет один ласка, — заметил Алекс. — Так почему бы и горностаю туда не попасть?

Брогген тут же повеселел. Клевистон фыркнул, его уши покраснели. Винокур пристально взглянул на зайца.

— Послушайте-ка, полковник. Брогген — честный и благородный зверь, который потерял дорогого ему друга, как и ты, и я. Ему нужен Рэдволл, как и любому другому, и кто мы такие, чтобы ему в этом отказывать? Так что если вы хотите жить в нашем аббатстве, вам придеся научиться уживаться со всеми — а «все» означает всех, кого настоятельница сочтет достойными жить там. Так что ведите себя дружелюбно, ладно? Иначе этот поход будет весьма неприятным для всех нас…

Брогген неловко улыбнулся и протянул лапу для дружеского рукопожатия. Клевистон демонстративно отвернулся.

— Будешь идти с одной стороны от этого выдра, раз уж он так настаивает на твоем присутствии, а я — с другой.


— Ну, конечно, мне это вполне по нраву…


— Вот и отлично! — Винокур хлопнул Броггена и Клевистона по спинам. — Договорились!

Алекс с улыбкой взглянул на Винокура.

— Может, у тебя всё же выйдет стать миротворцем, Винк. Пусть даже всего лишь между горностаем и зайцами.


— Ну, ради этого я сюда и пришел, так что лучше поздно, чем никогда, да? — Он крепко пожал лапу Александру. — Эй, я ведь так и не поблагодарил тебя как следует за то, что ты спас мне жизнь. Я твой должник.

Клевистон отвернулся, задумчиво глядя на одинокую могилу майора Саффорда.

— Просто убедись, что к моему возвращению Монти сварит огромный котел своего знаменитого супа, и будем считать, что мы в расчете. — Отбросив всякие надежды на чинное прощание, Алекс заключил выдру в дружеские объятия, словно они были детскими приятелями. Винокур не мог сделать ничего иного, кроме как ответить тем же и дорожить этим мгновением, пока оно длилось. — За это лето ты сильно повзрослел, Винк. Больше, чем любой зверь в твоем возрасте должен был бы. А теперь отправляйся в Рэдволл и передавай всем мой привет!

Винокур отступил назад, пригладил рясу и отвесил поклон леди Мине.

— До следующей встречи, миледи.


— Желаю удачного пути, мой добрый Винокур, — ответила та, улыбнувшись. — Хотя, боюсь, с этими зайцами тебе придется нелегко!


— Придётся справляться как смогу! — Винокур собрал своих двух спутников и, напоследок махнув лапой Алексу и Мине, зашагал на юг вслед за полковником.

Тридцать пять зайцев под командованием Тревеллера ушли еще ночью, чтобы избежать возможного предательства со стороны Уртблада. Это было приказом Клевистона, когда среди них было решено, что они окончательно направляются в Рэдволл.

Сержант Траубер согласился остаться позади, чтобы присмотреть за Сатикоем и Баксли, приняв на себя риск остаться на милость Уртблада ради чести зайцев. Хэнчетта же Клевистон считал уже потерянным — будь то из-за тяжелых ранений или из-за приговора барсука. Но он искренне надеялся однажды снова увидеть остальных троих живыми, здоровыми и на свободе. Оставлять их было нелегким решением, и он молился, чтобы ему не пришлось сожалеть об этом.

Алекс и Мина ещё некоторое время оставались у подножия горы, провожая взглядом троих путешественников, пока те не превратились в расплывчатые точки на горизонте, даже для их зоркого беличьего зрения. И лишь тогда они, наконец, повернули обратно и начали подъем к южному входу в туннель.

На треть пути вверх по склону Мина остановилась у могилы Махуса.

Место, где пал в бою предводитель лисов, представляло собой голый горный камень, без единого клочка рыхлой почвы поблизости. Но Уртблад повелел, чтобы Махус остался там, где пожертвовал собой ради своего господина. И потому два дня подряд команда кротов трудилась с кирками, молотами и долотами, скрупулезно выдалбливая узкую траншею в твердой скале, пока та не стала достаточно широкой, чтобы принять в себя окутанное саваном тело лиса.

Уртблад собственными лапами пришил Махусу голову обратно к телу, чтобы храбрый лис обрел покой таким, каким был при жизни. Ни один другой воин, служивший барсучьему лорду, не удостоился подобной чести, хотя многие крысы, хорьки и горностаи также потеряли конечности или головы под мечом Урфиста.

Когда тело было предано земле, могилу засыпали слоем плодородной почвы с террасных садов. В результате погребальный холм выглядел как длинная, невысокая груда гравия, резко выделявшаяся на фоне остального горного склона. Со временем это место должно было получить памятную статую. Но пока сама могила служила и мемориалом, и надгробным камнем.

Глаза Мины затуманились, когда она смотрела на последнее пристанище своего лисьего товарища.

— Прощай, старый друг. Северные земли будут тосковать по тебе… как и я.


— И Рэдволл тоже, — добавил Алекс. — В аббатстве будут скорбеть, когда узнают эту новость. Но мы всегда будем помнить и чтить лиса, который спас одного из наших, и доказал, что даже лисы могут быть добрыми существами… и друзьями.

Они постояли в уважительном молчании под поздним летним солнцем, а затем вместе продолжили путь в Саламандастрон.

* * *


Через четыре дня после выхода из Саламандастрона процессия, направлявшаяся в Рэдволл, в последний раз пересеклась с Фиткином, перевозчиком-землеройкой.

Фиткин явно не обрадовался, увидев большую группу мрачных зайцев, вышедших с запада к его паромной переправе. Хоть для взвода полковника это была первая встреча с Фиткином, Тревеллер и другие успели рассказать своим товарищам обо всем, что было между Урфистом и упрямым перевозчиком. К счастью, Винокур оказался рядом, чтобы сгладить ситуацию.

Фиткин выслушал новость о победе Уртблада и гибели Урфиста с удовлетворенной ухмылкой.

— Так тому здоровяку и надо!


— Я бы так не сказал, — вставил Винокур, преграждая собой путь нескольким зайцам, явно готовым  задушить перевозчика. — Урфист был достаточно благородным, раз заслужил преданность всех этих достойных воинов. И вряд ли он заслуживал смерти, что бы там ни происходило между ним и Уртбладом. Землям ещё долго придется оправляться после этой страшной войны.

Фиткин вскинул брови.

— Думал, ты на стороне Уртблада, выдра.


— Я редволлец, а Рэдволл сохранял нейтралитет, — ответил Винокур.

Взгляд землеройки переместился на Броггена.

— А этот горностай что тут делает?


— Ещё один трагический ветеран битвы, — пояснил Винокур. — Потерял своего лучшего друга. Он тоже идет жить в Рэдволл.


— Ха! Такой сброд, как он, бок о бок с этими зайцами? Даю полсезона, если не меньше!


— Эй, дружок, смотри, кого называешь сбродом! — вставил Брогген.

Совершенно неожиданно Тревеллер шагнул вперед и встал рядом с горностаем.

— Этот зверь благороднее, чем ты когда-либо будешь, землеройка! Если кто тут и заслуживает такого прозвания, так это ты!

Трудно сказать, кто был больше удивлен — Фиткин или Винокур. За последние дни враждебность зайцев к Броггену несколько ослабла: он рассказал им, как Янс дважды спас его жизнь, последний раз—ценой своей собственной. Искреннее горе горностая, похоже, тронуло их больше, чем ожидал Винокур .

Фиткин лишь пожал плечами.

— Как скажешь.

Клевистон отвел Винокура в сторону:

— Ну, приятель, нам решать: через брод на пароме этой морды или в обход через южный лес. Как быть?


— Мне все равно, — ответил Винокур. — В обход — всего на пару дней дольше. Погода пока держится.


— Если на то пошло, — вставил Тревеллер, — я бы не стал завязываться с этим наглецом. В прошлый раз он нам только мешал. Не думаю, что он даст нам переправиться даже за плату.


— Плату? — фыркнул Клевистон. — У нас и так припасов в обрез. Если этот проныра хочет оплаты, то вопрос решен.


— А если не хочет, я все равно не приму от него ни малейшей услуги, — упрямо добавил Тревеллер.

Фиткин прочистил горло:

— Так будете, или нет?


— Думаем, чудик ты этакий, — бросил Клевистон.


— Болтаете, а не думаете, — проворчал землеройка. — Ты, выдра, тебе я доверяю больше, чем этим косым. Есть у меня к тебе предложение.

Винокур насторожился.

— Поскольку ты и твой дружок были с Уртбладом, сделаю вам скидку. Вы помогли вернуть мой паром и починить домик. Так что переправлю вас всех разок бесплатно. В знак уважения к Уртбладу, понимаешь.

Лица зайцев потемнели.

— Все, с меня хватит! — Клевистон резко развернулся. — Не пойду на этот плот, хоть бы он мне сам доплатил! Вперед, зайцы, пошли в обход!

Винокур только пожал плечами и двинулся следом за колонной.

Фиткин вскочил на крышу:

— Эй, косые! Раз вы такие неблагодарные, требую оплату за прошлые два раза! Рэдволлец, где же ваша справедливость?!

Клевистон резко остановился.

— Ах, заплатить тебе? — Он стиснул копье и шагнул к землеройке.

Винокур попытался его удержать:

— Эй, давай без глупостей.

Клевистон рывком освободился, подошел к домику и с силой врезал сапогом по подпоркам. На третьем ударе вход рухнул, вновь завалив вход в лачугу.

Заяц занял место во главе отряда, и они зашагали прочь.

— Нехорошо получилось, — пробормотал Винокур.

Тревеллер усмехнулся:

— Пусть радуется, что мы его самого туда не запечатали!


— Если хочет починить, пусть зовет Уртблада! — отозвался Клевистон.

========== Глава 79 ==========

Нельзя было отрицать, что Уртблад оставил в аббатстве Рэдволл неизгладимый след. С уходом и Браудера, и взвода полковника Клевистона тени войны вновь отступили от этого уголка Мшистого леса, уступив место ясным утренним зорям и теплым летним дням.

Но мир больше никогда не будет прежним. Уртблад застал Рэдволл врасплох, чем немало пристыдил его обитателей, и с тех пор Ванесса, Арлин и другие предводители аббатства были полны решимости поддерживать постоянную бдительность до конца своих дней. Никто точно не знал, что теперь думать о пророчестве Уртблада и к чему приведет схватка двух Лордов Саламандастрона, но одно было ясно: в мире происходят великие и страшные события, которые, к лучшему или к худшему, могут изменить его навсегда. На каждого Смоллерта найдется Волкорам, на каждого Махуса — Траттон. Была ли битва двух барсуков лишь борьбой за крепость на горе, или же на кону стояла судьба всех земель? Те, кто веками считались врагами честных и добрых зверей, теперь вдруг становились друзьями, а те, кто обычно защищал побережье, сражались между собой, обвиняя друг друга то в зле, то в безумии. Ни один из защитников аббатства, даже такие старожилы, как Арлин, не помнил ничего подобного. Даже Джефф не смог припомнить в летописях Рэдволла ничего, что хоть отдаленно напоминало бы нынешние события.


Никто не мог предугадать, откуда придет следующая угроза: от воинственных барсуков, враждебных зайцев, морских крыс на подводных стальных кораблях, или же от какой-нибудь еще, не менее неожиданной опасности. Если в пророчестве Уртблада есть хотя бы доля правды, Рэдволлу нужно быть готовым противостоять врагам, даже самым немыслимым, с любой стороны.


А подготовиться к неизвестности можно было лишь одним способом — оставаться начеку. Урок Уртблада не прошел даром для старших аббатства: отныне на стенах дежурили часовые, наблюдая за окрестными землями. Под командованием Элмвуда белки Лесного патруля совершали более частые и дальние вылазки, передвигаясь теперь крупными отрядами. Выдры Монти тренировались в бою столько же, сколько предавались веселью в пруду — а, как известно, выдры неохотно жертвуют своим любимым водным досугом.


Благодаря Уртбладу у Рэдволла теперь появилось нечто, напоминающее настоящую оружейную. Меч Мартина по-прежнему оставался бесспорным королем арсенала, но теперь в нем были и многие другие отличные клинки, подогнанные под лапы лесных жителей. Улучшенные копья для выдр, длинные луки для белок, отлично оперенные стрелы в связках, арбалеты и болты, боевые молоты и секиры — разнообразие оружия, оставленного Уртбладом перед его уходом на битву с братом, позволяло вооружить всех, от самого крохотного полевого мышонка до самой Мауры.


Но более того, у аббатства теперь появился новый сигнал предупреждения, которого раньше не было. Лестница на Чердак Клювы еще оставалась задумкой (Кротоначальник тщательно обдумывал ее план, прежде чем приниматься за строительство), но всё это еще больше сблизило воробьев и остальных рэдволльцев. Переняв прием барсука, использовавшего птиц для разведки, Ванесса договорилась с Вышекрылом, что воробьи будут регулярно патрулировать Мшистый лес и Западные равнины, немедленно сообщая своему красноречивому вожаку, если заметят что-то необычное.


И вот, в один из последних летних дней, воробьиный дозор во главе с молодым Рафтером заметил большую группу зверей, двигавшихся по главной дороге на север, к аббатству. По приблизительной оценке, в колонне было около сорока зайцев. До Рэдволла им предстоял ещё как минимум день пути.


Патруль уже собирался развернуться и направиться в аббатство с докладом, но вдруг резкий каркающий окрик Рафтера заставил его спутников замереть в воздухе. Молодой воробей заметил, что в авангарде колонны идут двое существ, явно не зайцы.


И одного из них Рафтер был уверен, что узнал.


Его уже ничто не могло остановить. Пока двое других воробьев начали неспешный круговой облет, Рафтер сорвался вниз, стремительно пикируя к головной группе путников и радостно оглашая воздух приветственным криком:


— Винкдруг! Винокур!

* * *


Остроухие зайцы услышали шумный подлет Рафтера раньше, чем выдра. Клевистон и несколько его товарищей угрожающе вскинули оружие, но, увидев, что это всего лишь одна птица, да к тому же небольшая, они немного расслабились, хотя копья и дротики все же держали наготове.

Однако воробей не был незнакомцем — по крайней мере, не для выдры из Рэдволла. Стоило Винокуру поднять глаза на источник шума, как Рафтер плюхнулся прямо перед ним на пыльную дорогу.

— Винкдруг пришел домой! — радостно закричал воробей, ликовав при виде своего друга-выдры. — Чив-чив-чив!

Винокур бросился вперед, чтобы обнять своего закадычного приятеля из более беззаботного детства, которое теперь казалось чем-то далеким, будто из другой жизни.

— Рафтер, старый мешок с перьями! Как же я рад тебя видеть!

Переплетение лап и крыльев в этом неуклюжем объятии выглядело весьма забавно.

Клевистон приподнял бровь, глядя на Винокура.

— Старый знакомый, во?

Выдра улыбнулся.

— Да. Один из воробьев Рэдволла, друг с самого детства. Но что он делает так далеко от аббатства, сказать не могу. Воробьи редко залетают так далеко на юг. Надеюсь, дома не случилось никаких неприятностей.


— Ну так узнай, в чем дело, — кивнул полковник.

Закончив свои восторженные приветствия, воробей ответил на вопросы Винокура, заговорив в типичной для спарров торопливой манере, пересказывая всё, что произошло в Рэдволле. Выдр с явным облегчением услышал, что в аббатстве всё в порядке, но зайцам было нелегко разобрать воробьиный щебет. Когда Рафтер закончил свой доклад, они только почесали головы в замешательстве.

— Думаю, я всё же разобрал, что птичий дружок сказал — мол, у вас там всё хорошо, — заметил Клевистон. — Хотя мои длинные уши и не особо приспособлены к переводу всего этого на нормальный язык. Я правильно его понял?


— В точку, — кивнул Винокур. — Просто настоятельница усилила охрану. Теперь наши воробьи патрулируют леса и равнины.

— Умная леди, ваша настоятельница, — одобрительно кивнул Клевистон. Всю дорогу от Саламандастрона до Рэдволла полковник строго следил за тем, чтобы по ночам всегда выставлялись дозорные. Он еще не доверял Уртбладу и опасался, что тот мог бы отправить за ними засаду. А слухи о бродящих по югу Мшистого леса работорговцах-лисах и морских крысах только усиливали его настороженность. Однако путь оказался почти досадно спокойным: они не встретили ни врагов, ни даже племя Гуосим, хотя Винокур немного надеялся на встречу с ними — землеройки могли бы подтвердить слова о подводных кораблях морских крыс.


— Ну что ж, продолжаем путь? — заключил Клевистон.


— По крайней мере, теперь мы знаем, что Рэдволл нас ждет, — сказал Винокур. — Сегодня к вечеру, скорее всего, доберёмся до развалин старого Святого Ниниана. А к полудню завтрашнего дня будем уже у ворот аббатства.

Рафтер оглядел Броггена, затем зайцев, потом снова выдру, с любопытством блеснув глазами.

— Где папавинка, Варнокур? Где древохвост Александр?

На лице молодого зверя мелькнула тень грусти.

— Лучше лети обратно и скажи Ванессе, что с Александром всё в порядке, и он прибудет к началу следующего сезона. А остальное я расскажу, когда доберусь до аббатства.

Рафтер взмыл в воздух, чтобы присоединиться к двум воробьям, что кружили выше, но неожиданно снова нырнул вниз, даже когда двое его товарищей уже уносились к северу.

— Они полетят домой, скажут Нессе-Аббатисе ждать вас. Яостаться! Ходить с Винкдруг!

Винокур с улыбкой обнял воробья за шею, когда их отряд снова двинулся в путь. Он понимал, какой жертвой было для Рафтера отказаться от полета в пользу долгого, неуклюжего передвижения по земле. Ни одна птица не выбрала бы ковылять по пыльной дороге, если можно было бы легко пролететь то же расстояние в десятки раз быстрее.

Друзья смеялись и подшучивали друг над другом, пока они шагали дальше, а прекрасный летний день медленно подходил к концу.

* * *


Путники провели ночь в лесу, чуть южнее старых сгоревших церковных руин. Ранним утром они позавтракали последними припасами из Саламандастрона, добавив к ним яблоки, собранные в окрестностях. Теперь, когда всего в полудневном переходе к северу их ждали полные кладовые Рэдволла, больше не было нужды экономить. Даже зайцы с нетерпением ждали своей первой трапезы в аббатстве. Оставалось лишь узнать, станут ли эти трапезы для них повседневными.

Они прибыли к Рэдволлу незадолго до полудня и увидели, что главные ворота распахнуты настежь в знак приветствия, а западные стены заполнены улыбающимися и машущими лапами рэдволльцами. Воробьи передали послание Рафтера, что Винокур возвращается домой. Теперь все его друзья по Аббатству собрались здесь, чтобы устроить выдре теплый и незабываемый прием.

Рафтер, не привыкший к такому вниманию, вдруг пустился в задорный плясовой танец прямо на дороге рядом с Винокуром, вздымая пыль своими цепкими когтями и хлопая крыльями. Малыши на стенах разразились смехом и радостными криками, а некоторые взрослые не удержались и тоже подбадривали птицу.

— Скоро-скоро встретимся внутри! — чирикнул Рафтер. — Болтать будеммного! Нетеряйся!

Взмыв вверх, воробей сделал петлю, перевернувшись через голову, а затем грациозно пролетел над высокими стенами, возвращаясь в аббатство так, как подобает настоящему воробью-Спарра.

— Хмпф… Ну вот, он наконец-то натоптался, — заключил Клевистон, а затем обернулся к Винокуру. — Думаю, нам теперь придется подождать, пока настоятельница даст нам разрешение войти, во?


— Не говорите глупостей! — Винокур указал на ворота пббатства. — Видите их, полковник? Они распахнуты настежь, для всех друзей Рэдволла… А я говорю, что вы — друзья! Так что заходите и чувствуйте себя как дома! Аббатиса именно этого бы и хотела, и я тоже!


— Как дома, говорите? На это-то мы и надеемся, но всё же придётся посмотреть. Честно скажу, после всего, что между нами и Рэдволлом произошло за этот сезон, я бы не удивился, будь она была вовсе не рада нас видеть.

Винокур махнул лапой в сторону жителей аббаства — в ответ ему послышались громкие радостные возгласы.

— Посмотрите сами, полковник, и скажите, видите ли вы хоть одно недовольное лицо?


— Ну, нет…


— Да они ж прям сияют от радости! — воскликнул Брогген, ошеломленный таким теплым приемом. — Только я-то тут при чем? С чего бы им так радоваться при виде какого-то там горностая, которого едва знают?.. Эй, а это что еще такое?

Глаза Броггена заметались по стенам, пока он не услышал, что среди всех приветственных выкриков кто-то неожиданно окликнул по имени именно его. Лицо горностая вспыхнуло от радости, когда он узнал Сирила и Сайруса, а рядом с ними — ласку Смоллерта, радостно машущих ему лапами со стены. Брогген буквально подпрыгнул от восторга, взметнув вверх свой дротик.

— Сирил! Он действительно меня помнит! Каждого шага этого пути стоило, чтоб услышать такое!

Клевистон почесал между ушами.

— Ну вот так штука! Раз уж эти звери готовы так радушно встретить какого-то горностая, может, и для нас, куцехвостых, тут тоже найдется местечко! Вперед, ребята!

С Винокуром и Броггеном во главе колонны они вместе прошли через распахнутые ворота и вошли в Рэдволл.

* * *


Ванесса, Арлин, Джефф, Монти и Маура встретили их на юго-западной лужайке, недалеко от главного входа в аббатство. За спиной настоятельницы стояли десятки рэдволльцев, образуя широкую полукруглую шеренгу, а ещё десятки спустились вниз по лестнице западной стены, чтобы обступить Винокура, Броггена и зайцев Долгого патруля, когда они пересекали двор. Воробьи носились над головами, кружась в приветственном танце, весело чирикая и стрекоча. Казалось, все аббатство вышло поприветствовать их.

Несмотря на всё, что произошло в Саламандастроне, Винокур и Брогген не могли не улыбаться от такой радушной встречи. А для Винокура это было еще и чистое, простое счастье — снова оказаться дома. Многие из зайцев тоже заулыбались; невозможно было не поддаться общей радости.

Ванесса встретила Винокура с улыбкой, но ее улыбка была сдержанной, с оттенком грустной неуверенности. Почти у половины зайцев были на себе следы битвы, а сам факт их появления здесь говорил о многом. И были рэдволльцы, которых здесь не хватало.

— Добро пожаловать домой, Винокур, — сказала Ванесса, переводя взгляд на Броггена и зайцев. — Вижу, ты привел с собой друзей.


— Да, настоятельница, и они действительно друзья, которым теперь нужен новый дом. Я подумал, что Рэдволл подойдет как нельзя лучше.

Веселое выражение Арлина сменилось более серьезным.

— Расскажи нам, что случилось, Винк.


— А что тут рассказывать? Была битва. Многие достойные звери погибли. Ах да, и Уртблад выиграл, кстати… вот почему все эти зайцы здесь, а не там. Это всё, что осталось от Долгого Дозора, если не считать нескольких раненых, что ещё остались в Саламандастроне. Они отказались служить Уртбладу, хотя он и звал их. Подробности расскажу позже.


— Ты сказал, что многие достойные звери погибли, — мягко продолжила Ванесса. — Мы получили весточку от воробьев прошлой ночью, что Алекс жив и здоров, но есть еще один рэдволлец, о котором мы все думали… Что с Варнокуром?

Она не договорила, но смысл вопроса был понятен.

Винокур сжал челюсти, стараясь держаться мужественно.

— Мой отец спит среди воинов. Но я бы лежал рядом с ним под песком, если бы не Александр. Он уложил зайца, что собирался убить меня, и дал мне шанс выбраться с поля боя живым. Я обязан ему жизнью.

Ванесса шагнула вперед и взяла лапу Винокура в свои.

— Мне очень жаль, Винокур.


— Спасибо, настоятельница. Но есть те, кто потерял куда больше, чем я. Весь этот рассказ полон утрат, и я не хочу даже думать об этом. Я знаю, что вы все захотите его услышать. И я обязан его рассказать, как тот, кто был там. Но я расскажу это только один раз, потому что переживать все снова будет слишком тяжело. И я не думаю, что это стоит слышать малышам. Так что решайте, когда и где это сделать. А пока у нас тут много уставших лап и пересохших глоток.


— Об этом можешь не беспокоиться, — заверила его Ванесса. Она отступила на шаг и внимательно осмотрела Винокура с ног до головы. — Я даже представить не могу, через что тебе пришлось пройти, но одно мне ясно: ты уже не тот неопытный молодой выдр, что покинул нас в начале лета. Мне жаль, что у тебя не было еще нескольких сезонов, чтобы насладиться беззаботной юностью, прежде чем пришлось так внезапно повзрослеть.

Винокур грустно кивнул.

— Мне тоже, настоятельница.

* * *


Хотя Винокур твердо решил отложить рассказ о битве до того момента, когда сможет поведать его перед всеми взрослыми рэдволльцами, он и Долгий Дозор не могли хранить полное молчание, пока отдыхали и пили на лужайках аббатства. Так открылась правда о гибели Махуса.

Эта весть вызвала большое горе. Сайрус разрыдался навзрыд о лисе, что спас ему жизнь. Маура присоединилась к нему, обнимая мышонка, и в ее собственных глазах блестели слезы; среди всех предводителей аббатства именно эта могучая барсучиха сблизилась с Махусом больше всех, и скорбела о нем, как о друге всей жизни. Зайцы были искренне удивлены тем, насколько сильно лис был любим рэдволльцами. Для них он был лишь хладнокровным убийцей, предателем, из-за которого их повелитель пал в бою.

В тот день тяжелый удар постиг и Сирила. Как и Сайрус, он был глубоко опечален смертью Махуса, и это  так затуманило его разум, что он не сразу обратил внимание на своего друга-горностая. Лишь к середине дня, собравшись с мыслями, он спросил, почему Брогген был один и больше не носил кандалов с мышом Янсом.

Брогген отвел мышонка в сторону и рассказал, что произошло в битве.

— Это нечестно! — всхлипнул Сирил. — Янс был моим другом! А я знал его так недолго!


— Он был моим другом тоже, — кивнул Брогген. — Лучшим другом во всём белом свете. В первый день после его смерти я сам был словно мертвый, ничего не соображал. Во второй день мне просто хотелось умереть — мы с Янси были вместе столько сезонов, я не мог представить себе жизнь без него. А на третий день… — горностай тяжело вздохнул. — Я открыл глаза, огляделся вокруг и увидел, что полно хороших зверей, что горюют не меньше моего. В этой битве многие потеряли друзей… с обеих сторон. Эти зайцы — достойные звери, я успел их немного узнать по дороге сюда. Они скорбят о павших товарищах, как и любой другой. Я понял, что мне надо жить дальше, хоть Янси и ушел, а мои дни воина закончены. Я знал, что мне нужны друзья, — и тут я вспомнил про тебя, Сирил. Я вспомнил, как уютно и тепло было в твоем аббатстве, и понял, что просто должен туда отправиться.

Брогген вздохнул и взглянул на мышонка.

— Что скажешь, Сирил?

Юный мыш смахнул слезы рукавом рясы.

— Конечно. Ты можешь на меня рассчитывать, Брогген. Я тебя не подведу! Я всегда буду рядом!

Горностай улыбнулся, ободряя его.

— Знаешь, чего бы мне хотелось по-настоящему? Остаться тут, в Рэдволле. Жить в мире, делать все, что делают рэдволльцы. После всего, что я видел, моей душе нужен покой, и если где-то и есть такое место, так это здесь. Я был бы счастлив, если бы аббатиса разрешила мне остаться, даже несмотря на то, что я горностай.


— Да конечно разрешит! — уверенно воскликнул Сирил. — Ты хороший зверь, а хорошему зверю, которому нужен дом, никогда не откажут!


— Ну, не знаю… — Брогген смущенно потупился. — У вас тут, в Рэдволле, была не самая радужная история с такими, как я, или я ошибаюсь? Я, конечно, не из тех, кто приносил вам беды, но… я бы понял, если бы мне тут не доверяли. Но даже если мне позволят остаться всего на пару дней, это уже будет великая милость. А если дольше — ну, это уж и вовсе подарок судьбы.


— Не говори глупостей! — заявил Сирил. — Ты останешься, и точка! Я скажу настоятельнице, что она должна тебя оставить. Всё будет хорошо, вот увидишь!

Схватив гораздо более крупного зверя за лапу, Кирил потащил Броггена через лужайку туда, где Ванесса сидела с зайцами и остальными предводителями аббатства. Мышонок уже потерял одного нового друга — он был полон решимости обрести другого. К тому же, если у Сайруса мог быть ласка, то почему у него не мог быть горностая?

========== Глава 80 ==========

Полдень пришел и ушел без звона колоколов и без подачи обеда. Чувства были слишком сильны, чтобы хоть кто-то из взрослых чувствовал аппетит. Однако к полднику детвора начала настойчиво напоминать, что их животы тоже требуют должного внимания.

Ванесса решила решить сразу два вопроса сразу. Поскольку Винокур дал ясно понять, что расскажет свою историю только один раз и только взрослым, настоятельница попросила брата Хью и Баллу принести для малышей угощение из сладких хлебцев и ягодных настоек, чтобы они могли перекусить на солнечной лужайке. Пока дети будут заняты, взрослые смогут собраться в Пещерном зале и выслушать рассказ Винокура о битве за Саламандастрон.

Маура отвела Ванессу в сторону, когда та объявляла свой план.

— Я очень хочу услышать, что расскажет Винокур, — призналась барсучиха, — но кто тогда присмотрит за малышами?


— Кхм! — раздалось громкое откашливание, и в разговор вклинился Тревеллер, высовывая голову поближе к ним. — Простите, дамы, но если у вас нет возражений, мы могли бы позаботиться о малышатах. Нам, кто пережил ту бойню, незачем вновь ее слушать. А так мы будем при деле, да и почувствуем себя полезными.


— Он прав, настоятельница, — поддержал его полковник Клевистон. — Долгому патрулю незачем спускаться вниз, мы и так слышали рассказ Винокура по дороге сюда. Мы будем только рады помочь вам с детьми. Тем более, если уж мы собираемся тут жить, пора начинать приносить пользу, во?


— Останетесь ли вы в нашем аббатстве, еще предстоит решить, — заметила Ванесса, а затем повернулась к Мауре. — Что скажешь, Маура? Доверим им детей на пару часов?

Барсучиха строго оглядела Клевистона и Тревеллера.

— Мне это не нравится, Ванесса. Оставить наших драгоценных малышей на попечение незнакомцев, что причинили нам столько неприятностей…


— Простите, матушка-настоятельница, матушка Маура, но разве мое мнение тут не имеет значения? — вставил стоявший рядом Винокур. — Я прошел весь путь с этими зайцами, и для меня они — не чужие. А в чем, собственно, их вина перед Рэдволлом?

Ванесса оглядела зайцев. В их взглядах читалась не враждебность, а что-то иное — нечто тяжелое, почти надломленное. Да, она легко могла поверить, что они не хотят переживать своё поражение заново; этого им хватит и в ночных кошмарах. Но нигде в этих глазах она не видела ни злобы, ни дурных намерений. Эти существа были ранены не только телесно, но и душой, и им требовалось исцеление — такое, какое могло дать только Рэдволл.

— Ты им доверяешь? — спросила Ванесса у Винокура.


— Настоятельница, я бы доверил этим зайцам свою жизнь. И жизнь каждого рэдволльца, что мне дорог. В бою они ужасны, но если они на твоей стороне, лучшего друга не найти! Они не могут больше жить в Саламандастроне, но я слышал, как они говорили, что хотят посвятить себя защите Рэдволла. И я не сомневаюсь, что они готовы отдать за нас свои жизни. А если ты не можешь доверить детям того, кто готов за них умереть, то кому вообще можно доверять?


— Ну что ж, меня это устраивает. — Ванесса повернулась к Клевистону и Тревеллеру. — Работа ваша. Считайте это вашим испытательным сроком. Если справитесь, найдем вам и другие обязанности.

С края группы подал голос Брогген:

— Э, матушка-аббатиса? А можно мне тоже остаться с малышами? Я потерял лучшего друга, Янси… хочется хоть ненадолго выкинуть это из головы.

Шерсть Мауры моментально встала дыбом.

— Горностай! Присматривать за нашими детьми! — воскликнула она. — С зайцами я еще могу смириться, Ванесса. Но это уже слишком!

Сирил тут же вступился за друга.

— Брогген — хороший зверь, настоятельница! Он ничего плохого не сделает! Я ручаюсь!


— Ты ручаешься? Ну что ж, тогда оставайся с ним. Думаю, Брогген будет рад твоему обществу.


— Да, я был бы очень рад! — радостно воскликнул горностай.

Но Сирил загрустил — ведь он хотел услышать рассказ Винокура. Угадав его мысль, выдра потрепал лапой голову мышонка и ободряюще улыбнулся.

— Не переживай, Сир. Я расскажу тебе, что захочешь, в другой раз. Специально для тебя и Сайруса. Ведь вы оба были очень близки с Махусом.


— Ты же хочешь, чтобы Брогген мог жить здесь, верно, Cирил? — сказала Ванесса. — Давай посмотрим, как он справится. Я не буду принимать никаких решений, пока не поговорю с ним как следует. А пока оставайтесь тут и наслаждайтесь этим чудесным днем.

— Э, да, матушка-настоятельница.

Маура приблизила Винокура поближе к себе.

— Ты же знаешь этого горностая. Ты уверен, что он не представляет угрозы для наших малышей?


— Спроси этих зайцев, если не доверяешь мне.


— Мышонок прав, — подтвердил Клевистон. — Этот горностай порядочный малый, как бы трудно в это ни было поверить. Но не беспокойтесь, мэм, мы будем за ним приглядывать, чтоб, если что, сразу поставить его на место.


— Ну, теперь я прямо-таки спокойна, — пробормотала Маура без особого убеждения.

Вскоре на лужайке накрыли угощение, которого вполне хватило бы, чтобы продержать всех аббатских малышей — а заодно и их заячьих и горностаевых нянек — сытыми до самого вечера. Маура, еще качая головой, отправилась с Ванессой и Арлином вниз, в Пещерный зал.

— Не знаю, Несса, — недовольно пробормотала она. — Как можно доверять такому зверю?


— По-моему, — с улыбкой заметил Арлин, — ты говорила то же самое про одного лиса… Лиса, о чьей смерти сегодня плакала, как и все мы.


— А еще не забывай о Смоллерте, — напомнила Ванесса. — За время, что он живёт в Рэдволле, он полностью доказал свою порядочность.

Маура открыла было рот, чтобы возразить, но передумала и кивнула:

— Вы правы, оба. Винокур, Сирил и эти зайцы ручаются за Броггена, так что я дам ему шанс, пока не узнаю его получше. Просто, когда речь заходит о наших детях, я становлюсь слишком… осторожной.


— И правильно делаешь, — Ванесса похлопала подругу по спине. — И не смей когда-либо переставать быть такой!

* * *


Пока Винокур рассказывал о своих приключениях, по Пещерному залу разносили подносы с медово-ирисовыми лепешками и кувшины с прохладным мятным чаем и сидром. Большой стол отодвинули к стене, чтобы выдру было удобнее — он сидел на нем, скрестив лапы, а все остальные рэдволльцы расположились вокруг, образуя огромный полукруг, почти заполнивший просторный подземный зал. Винокур немного стеснялся, оказавшись в центре такого внимания, но он знал, что это необходимо. А после всего, через что ему пришлось пройти, справиться со страхом сцены оказалось проще простого.

Рассказ затянулся почти до самого заката. Многие события обитатели аббатства уже сумели сложить в общую картину из рассказов землероек. Но все же было завораживающе слышать подробное описание подводного корабля от того, кто видел его и изнутри, и снаружи, а также узнать о ночном захвате Саламандастрона гораздо больше, чем могли рассказать зайцы. А вот о самой битве в тот день в Рэдволле узнали впервые. Винокур не опустил ни одной подробности из того, что видел у входа в тоннель в тот кровавый полдень, и о страшных последствиях сражения он рассказал всё, что знал. Дойдя до гибели своего отца, он едва не прервался, но всё же сумел заставить себя говорить.

— Хотел бы я, чтобы это рассказывал Александр, — сказал он дрожащим голосом. — Он видел всё так же ясно, как и я. Он был там в последние минуты моего отца. И в последние мои, тоже… если бы не он.

В тот день пролилось немало слез — не только о погибших друзьях, но и о самом масштабе потерь с обеих сторон. Никогда прежде в Рэдволле не слышали таких рассказов, и мирные лесные жители были потрясены жестокостью описанных событий.

Когда Винокур закончил, Ванесса сказала:

— Вчера, получив весть от воробьев, я думала, стоит ли нам готовить праздничный ужин или дождаться новостей. Сейчас я рада, что решила не устраивать торжества. Это не время для веселья. Давайте посвятим ближайшие дни памяти наших дорогих друзей и близких, ушедших из этого мира: Варнокура, Махуса, Янса и всех остальных, даже тех, чьи имена нам так и не довелось узнать. Мы устроим пир в честь благополучного возвращения Винокура, но не сегодня.

Она повернулась к нему:

— Завтра — последний день лета. Послезавтра мы могли бы устроить Именной день нового сезона, но можем и отложить его на осень. Решать тебе.


— Я и не заметил, как лето подошло к концу, — признался Винокур. — В дороге дни теряют счет. Но насчет праздника я могу сказать точно: Александр спас мне жизнь, и я не хочу устраивать пир, пока он не вернется. Я предлагаю дождаться его… а потом закатить такой пир, какого еще не бывало в Рэдволле!

Все с громкими одобрительными возгласами подняли свои кубки.

— Тогда так и решено! — кивнула Ванесса. — Подождем Александра. И, возможно, узнаем, станут ли наши новые друзья с лужайки постоянными жителями аббатства. Тогда мы сможем отметить и Именной день, и возвращение, и принятие в семью разом!

Крики одобрения снова наполнили Пещерный зал, поднимая настроение каждому, кто находился внутри.

Винокур наклонился к Ванессе, чтобы она могла услышать его сквозь шум:

— Ты сказала, что мы могли бы отметить Именной день уже послезавтра. Значит, ты уже выбрала имя для нового сезона?

Ванесса таинственно улыбнулась:

— У меня есть кое-какие мысли.

* * *


Когда взрослые, наконец, вышли из Пещерного зала и поднялись на лужайки Аббатства, их встретил радостный смех детворы, резвящейся в золотистых лучах заходящего солнца. Зайцы Длинного патруля окончательно забыли о чести и достоинстве и носились по траве, веселясь, как дети, прыгая, танцуя и борясь наперегонки с теми самыми малышами, за которыми они должны были присматривать. Ванесса и Маура застали полковника Клевистона, стоящего на четвереньках, пока ежонок Дорж катался на его спине.

Ванесса едва не прыснула со смеху, прикрыв рот лапой.

— Напомни мне, Маура, кто тут взрослые, а кто дети?

Полковник бережно спихнул неугомонного ежонка на траву и встал, пытаясь восстановить хоть немного офицерского достоинства перед Аббатиссой.

— Во, эм… эээ… здравствуйте!


— Эй! — возмутился Дорж, сидя на траве. — Я еще не накатался!

Ванесса сложила лапы на груди, изобразив строгость.

— Полковник! Надеюсь, у вас есть достойное объяснение происходящему!


— Нам бросили вызов, мэм, — пояснил тот с подчеркнутой формальностью. — А зайцы Длинного патруля никогда не уклоняются от вызова!


— Вызов? — Маура хитро прищурилась.


— Именно, мэм. Ваши юные шалопаи не верили, что мы сможем их развлечь. Так что пришлось доказать обратное. Нельзя позволять молодежи одерживать верх над старшими, так ведь?

Ванесса и Маура не смогли сдержаться и разразились хохотом, пока Клевистон старался выглядеть серьезным, а Дорж продолжал тянуть его за рукав, требуя еще одну прогулку верхом. Тут мимо прошла Мелани, неся на плечах мышонка Каффи. Сказать, кто из них двоих наслаждался этим больше, было сложно.

— Ужин скоро? — спросила зайчиха. — У нас тут зверушки проголодались, мэм. Не удержишь их вечно на сладких лепешках да фруктовой шипучке, как бы хороши они ни были!


— Надо же! — воскликнула Маура. — Будто вы, зайцы, никогда раньше не видели детей!

В глазах Мелани вспыхнул задумчивый свет.

— С тех пор, как появилось пророчество Уртблада, Саламандастрон стал не местом для невинных малышей. Детский смех там давно не звучал. Моя младшенькая, Мизагель, была последним зайчонком, рожденным там. — Она пощекотала лапку мышонка, заставив Каффи взвизгнуть и радостно затрепетать. — Я совсем забыла, как это весело.

Полковник Клевистон вовсю играл с Доржем, размахивая лапами в шуточном боксе, а ежонок с восторгом уворачивался и отвечал своими «ударами».

— Можно сказать и так, мэм, — подхватил он. — Будто ваши малыши тоже раньше зайцев не видели!


— Ну, большинство и правда не видело, — признала Ванесса. — Уже много-много сезонов ни один заяц не жил в Рэдволле. Так что для них вы, должно быть, настоящая диковинка.

Полковник и аббатиса встретились взглядами и какое-то время молча изучали друг друга.

— Не думаете ли вы о том же, о чем и я, полковник? — наконец спросила Ванесса.


— О том, что так и должно было случиться? Что мы были предназначены быть здесь, в этом месте, в этот момент, ведя этот разговор?


— Именно. Может, судьба и предназначение не просто красивые слова.


— Может быть. Но даже несмотря на все потери и всю скорбь, что я ношу в себе, в этот момент я чувствую… спокойствие. Почти счастье.


— Я тоже, — тихо сказала Мелани.


— Рэдволл умеет творить такие чудеса, — заметила Ванесса.

В этот миг через лужайку покатился Тревеллер, а за ним, хихикая, мчался кротик Паджетт. Добравшись до  зайца, он крепко вцепился в его уши крохотными лапками-копателями.

— Должно быть, это больно, — заметила Маура, наблюдая за картиной.

Тревеллер просиял, подняв к ним глаза.

— После всего, что я пережил, мэм, это — чистое… — он дернулся. — Ой! — и, улыбаясь, закончил: — Чистое блаженство!

========== Глава 81 ==========

В дверь кабинета аббатисы постучали.

— Входите, — позвала Ванесса.

Дверь приоткрылась, и в проеме появилась голова Броггена.

— Э, вы хотели меня видеть, мэм?


— Именно так. Проходи, садись, устраивайся поудобнее.

Горностай закрыл дверь за собой и выполнил просьбу. Старый аббат Арлин уже занимал одно из двух высоких мягких кресел перед столом Ванессы, так что Брогген занял второе. Ванесса стояла за столом, а рядом с ней, заложив лапы за спину, выпрямился полковник Клевистон.

— Доброе утро, Брогген, — с улыбкой кивнула Ванесса. — Надеюсь, завтрак вам пришёлся по вкусу?


— О, бесподобно, мэм! Думаю, у вас в Рэдволле и при всем желании плохой еды не выйдет.


— Да, брат Хью по праву гордится своим ремеслом. Должна извиниться перед вами и полковником за то, что вам пришлось ночевать под открытым небом. В данный момент у нас просто нет достаточно комнат и кроватей для всех, но мы работаем над этим и стараемся как можно скорее решить вопрос.

Клевистон отмахнулся:

— Не берите в голову, аббатиса. Мы, зайцы Длинного патруля, привыкли к суровым условиям. Да и после вчерашних забав с вашими малышами мы были так вымотаны, что могли бы заснуть хоть на камнях с шипами.


— Ага, — подхватил Брогген, — а трава у вас мягонькая, уютная… Я и глазом моргнуть не успел, как уже спал.


— Хорошо, хорошо, — Ванесса внимательно посмотрела на северянина. — Брогген, ты попросил разрешения остаться в Рэдволле навсегда. Я подумала, что нам стоит немного поговорить, чтобы я могла узнать тебя получше.


— Имеет смысл, — кивнул Брогген.


— У тебя есть защитник в лице юного Сирила, да и Винокур отзывается о тебе весьма хорошо, но я должна сама убедиться, что ты станешь достойным дополнением к нашей семье. Теперь позволь мне объяснить кое-что. Некоторые виды никогда не жили в нашем аббатстве. У нас есть один ласка — мы дали ему приют, потому что в противном случае его бы казнили. Пока он соблюдает наши правила, он может оставаться здесь столько, сколько пожелает. Ты тоже сможешь, но ты должен понять, что значит быть рэдволльцем.

Ванесса ненадолго замолчала, подбирая слова.

— Видишь ли, звери, подобные хорькам и горностаям — или крысам и лисам, если уж на то пошло, — редко проявляли желание присоединиться к нам. Исторически представители этих видов были нашими врагами, и когда они проявляли интерес к аббатству, то только ради того, чтобы захватить его. Я понимаю, что лично ты не враг Рэдволла, но всё же ты горностай, и мы должны быть уверены, что твой характер или воспитание не доставят нам хлопот. Возможно, это несправедливо, ведь тебя следовало бы судить как личность, а не по тому, кем ты родился. Однако мы не можем не обращать внимания на прошлое и тот вред, что принесли нам звери твоего рода. Поэтому я намерена расспросить тебя куда тщательнее, чем обычно расспрашиваю тех, кто хочет поселиться в Рэдволле. Ты согласен на это?

Брогген на мгновение задумался. Затем он широко улыбнулся:

— Мэм, если это даст мне шанс стать рэдволльцем, я и на голове постою, если надо!


— Я не это имела в виду, — улыбнулась Ванесса. — Но давай начнем с того, что ты расскажешь, почему хочешь жить здесь и что для тебя значит быть жителем Рэдволла.


— Мне некуда больше идти, мэм. Я не мог оставаться в армии лорда Уртблада после того, что случилось. Вы хорошо ко мне отнеслись, когда я был здесь в первый раз, и я подружился с Сирилом. Этот мышонок будет сильно скучать по Янсу, как и я, и я думаю, что если смогу остаться здесь, это поможет нам обоим оставить плохое позади и двигаться дальше.

Ванесса кивнула:

— Продолжай.


— Что касается того, что значит быть жителем Рэдволла, думаю, это не сильно отличается от жизни в деревне на севере. Я побывал во многих деревнях во время походов Уртблада и видел, как порядочные звери живут честной жизнью: мамы и папы растят детенышей, фермеры ухаживают за полями, мастера занимаются своим ремеслом — делают, строят, чинят вещи, и все они объединяются в трудные времена, чтобы защитить своё. Раньше я думал, что мне никогда не удастся так жить. Но после тех нескольких дней, что я провел здесь, я задумался: а почему бы и нет? Даже до того, как погиб Янси, я начал задумываться, не бросить ли мне боевую жизнь и не вернуться ли сюда, может быть, построить себе небольшую хижину где-нибудь рядом, если не смогу жить в самом аббатстве. А после того как Янси убили... — Брогген вытер слезу, — другого выхода не было, понимаете? Так что вот я здесь.

Арлин продолжил:

— Если мы позволим тебе жить здесь, чем ты будешь заниматься? У каждого здесь есть работа или определенные обязанности. Как ты видишь свои?


— Ну, как я уже сказал, мой единственный настоящий навык — это метание копья. Думаю, я мог бы быть одним из защитников аббатства.


— У Рэдволла уже есть защитники, — сказал полковник. Его тон был слегка надменным. — А с нами это будет вдвойне верно.

Брогген взглянул на Клевистона, затем снова на Ванессу:

— Они точно остаются?


— Они не дали нам повода указать им на ворота, — ответила Ванесса.

Горностай сжал челюсти:

— Ну, тогда и я не дам!


— Я верю, что ты искренне это имеешь в виду, Брогген, — Ванесса сложила лапы перед собой. — Если ты действительно хочешь остаться, мы найдем для тебя занятие, не беспокойся об этом. Моя главная забота — сможешь ли ты соблюдать наши правила и уважать наш образ жизни. Тебе, возможно, придётся к этому привыкнуть.


— Вы имеете в виду такие вещи, как быть вежливым и уважительным ко всем сотоварищам, всегда делать, как вы скажете, быть честным и никогда не лгать, помогать любому, кто нуждается в помощи, и никогда не причинять вреда никому, кроме как в защите, и всё такое?


— Ну... да, — Ванесса была несколько удивлена. — Ты довольно точно изложил многие из наших правил. Откуда ты это знаешь?


— Сирил рассказал мне об этом прошлой ночью. Ваши правила для меня не в новинку; у лорда Уртблада были почти все такие же, и много других. А в его армии зверь мог поплатиться жизнью за их нарушение. Жить здесь будет проще после того, как я провёл дюжину сезонов и более с ним.


— Что ж, — Ванесса посмотрела на Клюистона. — Ты знаешь Броггена лучше, чем мы, полковник. Можешь ли ты назвать какие-либо возражения против его проживания в Рэдволле, которые мы могли упустить?


— Да, — Клевистон сморщил усы. — Он храпит, как барсук.

Ванесса подняла брови:

— Брогген и Длинный патруль сражались на противоположных сторонах в недавней битве. Будут ли сложности с этим?

Брогген ответил раньше, чем успел полковник:

— Если у них нет ссоры со мной, мэм, то и у меня с ними нет.


— Полковник?

Клевистон вздохнул:

— Как он сказал.


— Тогда решим так, — Ванесса сказала окончательно. — Брогген, ты можешь остаться здесь нашим гостем по крайней мере до прибытия Александра, и тогда ты будешь приглашён на наш праздник в честь Дня Именин. К тому времени мы достаточно хорошо тебя узнаем и сможем решить, можешь ли ты жить здесь постоянно. Между тем, я могу поручить тебе некоторые несложные задания, чтобы ты попробовал свои силы, если это тебе подходит, и ты сможешь понять, что тебе больше по душе.


— Да, мэм. Я бы очень этого хотел, спасибо.


— Хорошо. А пока, почему бы тебе не пойти и не насладиться этим прекрасным утром? У меня еще есть дела, которые нужно обсудить с полковником. Я позже тебя найду. Если ты нас извинишь...

Брогген встал и направился к двери:

— Спасибо, настоятельница.

Он покинул кабинет с улыбкой зверя, нашедшего себе новый дом. И, возможно, так оно и было.

* * *


После ухода Броггена Ванесса жестом пригласила полковника Клевистона занять пустующее кресло. Командир зайцев устроился в кресле рядом с аббатом Арлином.

— Вы отмахнулись от ответа на мой вопрос, — обратилась к нему Ванесса. — Поэтому я спрошу снова: предвидите ли вы какие-либо трудности в связи с тем, что Долгий патруль будет жить бок о бок с лаской и горностаем?


— Значит, вы собираетесь оставить Броггена?


— Невежливо отвечать на вопрос вопросом, полковник, но я отвечу. Я еще не приняла решение относительно Броггена, но со Смоллертом дело обстоит иначе. Он очень помогал в различных делах, проявляет должное уважение к нашим обычаям и правилам и его очень любят малыши. Над ним вынесен смертный приговор, если он покинет защиту Рэдволла. Эта ласка останется здесь, несмотря ни на что. Если вы и ваши зайцы хотите жить здесь, вы должны будете относиться к Смоллерту так же вежливо, как и с любым жителю Рэдволла. И к Броггену тоже, если мы примем его в нашу семью. Можете ли вы это гарантировать, полковник?

Клевистон погладил усы в своей наилучшей военной манере.

— Настоятельница, мы — честные зайцы и держим своё слово. Скажу вам прямо: если нам будет разрешено жить в Рэдволле, мы, конечно, будем соблюдать все ваши законы и следовать вашим пожеланиям, а также придерживаться нашей собственной планки поведения. Любой зверь, которого вы сочтете достойным быть жителем Рэдволла, подходит и нам.


— Это хорошо, что касается существ, живущих в этом аббатстве, — настоятельница села за свой стол, — но есть еще вопрос о лорде Уртбладе и зверях, служащих ему. Я должна знать, что у вас не будет проблем и с ними.

Клевистон напрягся в своем кресле, его уши откинулись назад, словно поймав неощутимый ветерок. Полковник не смог полностью подавить легкое ощетинивание меха, даже в присутствии настоятельницы Рэдволла.

— Мэм, я считаю этого барсука своим смертельным врагом. И уверен, что вы тоже так будете думать со временем, если лорд Уртфист был прав насчёт него.


— Да, но сможете ли вы вежливо разделить с ним обеденный стол?


— Это не повод для шуток, настоятельница!


— Я не шучу, — сказала Ванесса, ее манера была весьма серьёзной. — Судя по тому, что рассказал нам Винокур, мы можем ожидать еще визитов от него. Он теперь лорд Саламандастрона и защитник прибрежных земель, нравится нам это или нет. Он выразил желание укрепить связи между Рэдволлом и Саламандастроном. Хотя мы не одобряем некоторые из его примемов, мы не можем считать его врагом... не с таким количеством добрых зверей на его службе и не с такой угрозой, как Траттон, снаружи. Мы не отвергнем его, если он появится у наших ворот в будущем. Гостеприимство Рэдволла будет предоставлено ему. Если вы станете жителями Рэдволла, от вас потребуется не оскорблять его, пока он гость в нашем доме. И уж тем более не вступать с ним в драку!


— Настоятельница, вы требуете слишком многого!


— Я так не думаю.


— А что, если он принесет войну в Рэдволл? — спросил Клевистон.


— Тогда вы должны будете встать и сражаться вместе с нами, — ответила Ванесса. — Мы никогда не были робкими в защите нашего дома и нашего образа жизни. Если Уртблад замышляет что-то против нас, думаю, он обнаружит, что Рэдволл — это крепкий орешек. Мы сделаем все, чтобы он подавился им. Но пока он не объявит себя нашим врагом словами или делами, мы не будем считать его таковым. И вы тоже, если хотите жить среди нас.

Уши зайца опустились вперед.

— Меня беспокоит то, что он может сделать, не объявляя, — мрачно сказал Клевистон. — Вспомните, как он захватил Саламандастрон, прокравшись ночью и усыпив нас всех. А что, если он попытается сделать что-то подобное здесь, в Рэдволле?


— Он сам многое сделал для улучшения нашей обороны и готовности, — заметила Ванесса. — Сомневаюсь, что он стал бы это делать, если бы думал напасть на нас.


— А как насчет того, что он вооружил своих хищников оружием и щитами из сокровищницы Лордов-барсуков, чтобы спровоцировать лорда Утфиста? Можете ли вы доверять тому, кто прибегает к таким хитростям?


— Мы не знаем наверняка, что двигало им, когда он это сделал, — сказала Ванесса. — Его утверждение, что он просто пытался обеспечить свои передовые линии лучшим оружием, имеет определенный смысл.


— Мало им это помогло! — фыркнул Клевистон.


— Винокур рассказал нам о битве, — кивнула Ванесса. — Он сказал, что все могло произойти так, как вы утверждаете, а могло и иначе. Единственное, что мы знаем наверняка, это то, что Уртфист напал первым. Если Уртблад хотел спровоцировать своего брата на атаку, то Уртфист был глуп, поддавшись ярости.


— У него не было особого выбора, настоятельница. Когда барсук впадает в Кровавый Гнев, он теряет всякий разум. На это и рассчитывал Уртблад, можете не сомневаться.


— Мы никогда не узнаем этого наверняка, не так ли? Но если война придет к нам, мы будем действовать обдуманно и не уступим бессмысленной ярости.


— Может быть, этот трюк не сработает на вас, — признал Клевистон. — Но меня пугает то, что Уртблад никогда не использует один и тот же прием дважды… и у него, вероятно, есть еще много других, о которых никто не знает.


— А может, он примет их против морских крыс Траттона, — возразил аббат Арлин. — Вы можете ошибаться насчет Уртблада, и Уртфист тоже мог ошибаться. Мы не готовы враждовать с союзником, тем более с законным владыкой Саламандастрона. Мы прислушиваемся к вашим предупреждениям, полковник. Но лично я должен увидеть больше, прежде чем назвать его своим врагом.

Клевистон потёр губу.

— Это будет нелегко, особенно для тех, кто прошел через битву. Но если это надо, чтобы остаться в Рэдволле, думаю, мы сможем это сделать. Я считаю, что лучше быть наготове, когда вы в нас нуждаетесь, даже если это означает быть приветливым с тем кровожадным зверем несколько дней в каждом сезоне. Но если он выступит против вас...


— Понятно, полковник, — сказала Ванесса. — И я могу вас уверить, что в таком случае вы, зайцы, не будете стоять против него в одиночку. Но наша главная жалоба к нему состоит в том, что он использовал Рэдволл в своих интересах. А теперь, когда он захватил желаемое, я чувствую, что его забота будет, в первую очередь, о Саламандастроне. Кстати, полковник, будете ли вы продолжать называть себя Долгим патрулем?

Клевистон обдумал это.

— Возможно, будем, — ответил он наконец, и его взгляд вдруг стал отстраненным. — Это те, кем мы есть, во?

========== Глава 82 ==========

Наступил  и миновал первый день осени. Верная своему слову, Ванесса отказалась устраивать какие-либо празднества без Алекса. Брат Хью и его помощники отметили начало нового сезона угощением, чуть более изысканным, чем обычно, дав зайцам возможность по достоинству оценить кулинарные шедевры рэдволльской кухни. Но настоящий пир ожидал их только после возвращения Александра. Что же до названия осени, Ванесса лишь таинственно улыбалась и говорила, что у нее «есть кое-какие мысли».

Прошло дюжина дней, затем еще одна, но Алекс так и не появился. Осень полностью овладела землями Страны Цветущих Мхов, превратив зеленый лесной полог в пылающий водопад красок — от бело-золотистого до огненно-алого. Дни стали короче, ночи холоднее, солнце опускалось ниже, и значительная часть двора аббатства теперь многими часами. оставалась в тени. Урожай был собран: фрукты из сада, ягоды, овощи, специи... Балла занялась своим ежегодным делом, варя новую порцию октябрьского эля, которого должно было хватить на весь предстоящий год. Вся братия Рэдволла трудилась в поте лица, готовясь к зиме.

Кротоначальник и его команда были освобождены от большей части этих забот. У них было более важное дело — строительство нового жилья для Долгого патруля. Даже если бы гостевые комнаты и весь лазарет отдали под их нужды, всё равно мест для всех не хватило бы. Лучшим решением оказалось расширение существующих подземных коридоров. Зайцы, привыкшие жить в горе, с радостью приняли мысль о новых подземных казармах — для них это было почти как дома.

Однако работа оказалась куда сложнее, чем представлялось изначально, ведь чтобы туннели стали пригодными для жилья, их стены следовало облицевать камнем. А в самом аббатстве нужного количества камня не нашлось. В конце концов решили организовать экспедицию к старому каменоломному карьеру за Мшистой рекой, откуда когда-то доставляли красный песчаник для строительства самого Рэдволла.

Работа заняла многие дни. К делу приложили лапу не только зайцы, но и Смоллерт с Броггеном, а также большинство выдр и белок. Мыши-мастеровуе, завершив строительство повозки, принялись за изготовление сорока новых кроватей для Длинного патруля.

К середине осени всё было готово. Теперь у зайцев был свой новый дом, символ их полного принятия в рэдволльскую семью. Брогген тоже обрел свое место — гостевая комната, которую он делил со Смоллертом, стала для обоих постоянным жильем, и вопрос о том, может ли горностай оставаться в аббатстве, более не стоял. Благодаря заботе всех рэдволльцев, но особенно Сирила, Брогген постепенно оправился после потери Янса, и из его глаз исчез тоскливый, потерянный взгляд. То же происходило и с зайцами Длинного патруля, и с Винокуром. Медленно, но верно новое, расширившееся семейство Рэдволла залечивало раны, оставленные трагедиями прошедшего лета, и училось снова смотреть в будущее с надеждой.

Но все же чего-то не хватало. Половина осени уже миновала, а от Александра не было ни весточки.

Однажды Ванесса нашла полковника Клевистона на западной стене, у главных ворот. Он задумчиво вглядывался в сторону Западных равнин и Саламандастрона. Поднявшись по лестнице, она встала рядом с ним.

— Желудь за ваши мысли, полковник.

Клевистон не повернулся к ней, продолжая пристально смотреть на холмистые просторы, чья зелень теперь постепенно переходила в золотисто-бурые оттенки, предвещая скорый приход зимы.

— Что-то тут не так, мэм, — сказал Клевистон. — Уртблад говорил, что трое наших раненых товарищей смогут уйти где-то к началу сезона. Видать, передумал, да и слово свое назад взял, если вообще собирался его держать. Не удивлюсь, если он их уже прикончил. И вашего друга-белку тоже, как бы мне ни хотелось говорить такие вещи.


— Мы этого не знаем, полковник. Возможно, их что-то задержало. Меня больше тревожит Траттон. По вашему же описанию, у этого короля крыс было достаточно сил, чтобы разразилась страшная война, а может, и победить в ней.


— У меня до сих пор подозрения, что Траттон с Уртбладом заодно, мэм. Если этот крыс войдет в Саламандастрон, значит, барсук сам его туда впустил.


— А я думаю, вы ошибаетесь, — возразила Ванесса. — Я верю, что звери на службе у Уртблада скорее вступят в бой, чем будут сотрудничать с морскими крысами или позволят им войти в крепость.


— А если он вообще не объявится? Ни в этом сезоне, ни в следующем, ни через один после него?


— Если до первого дня зимы не будет никаких вестей, я отправлю посланника на побережье. Может, кого-нибудь из наших Спарра… или, возможно, кто-то из ваших зайцев вызовется на это дело?


— Не думаю, что Уртблад будет рад видеть у себя под дверью наши длинноухие морды, мэм, — Клевистон слегка покачал головой. — Не хочу омрачать ваш праздник, настоятельница, но если вы и правда решили не устраивать осенний пир, пока Александр не вернется, то можете смело отменять все приготовления уже сейчас…


— Я ничего отменять не собираюсь, — жестко ответила Ванесса. — В Рэдволле всё всегда складывается наилучшим образом. Может, когда поживете здесь подольше, сами в этом убедитесь.


— Хотел бы я разделять ваш настрой, мэм, — вздохнул Клевистон. — Буду скучать по сержанту Трауберу. Хороший был заяц. Он бы, наверное, и с нами дойти смог, но решил остаться, чтобы присмотреть за другими. Он знал, на какой риск идет, но всё равно пошел на это. Побольше бы таких зверей в наших землях.

Глухой звон колоколов Маттиас и Мафусаил, вновь оказавшихся в надежных лапах Сирила и Сайруса, возвестил о наступлении полуденного обеда. Ванесса повернулась и направилась к лестнице.

— Пора обедать, полковник. Идете?


— Я подойду попозже, мэм.


— Хорошо. Я скажу Монти, чтобы он оставил вам чего-нибудь… хотя, признаюсь, вы, зайцы, вполне могли бы потягаться с этим прожорливым выдром за звание главного обжоры Рэдволла!

Ванесса спустилась по лестнице, оставив полковника Клевистона снова наедине со своими мрачными мыслями.

* * *


Если бы Ванесса и Клевистон заключили пари в полдень о том, как все обернется, Ванесса бы выиграла.

Два дня спустя воробьи заметили белку и нескольких зайцев, идущих по главной дороге на север, к Рэдволлу. Весть об этом была встречена в аббатстве с ликованием и огромным облегчением. Ни у кого не было сомнений, что это Александр и оставшиеся бойцы Долгого патруля. Что же их так задержало — это предстояло выяснить позже; пока же рэдволльцы должны были подготовиться к встрече старого друга и новейших членов своей семьи. Монти схватил свои сети для ловли креветок — у него было обещание Винокуру, которое он должен был выполнить.

Осень в тот день была в самом своем великолепии: кроны деревьев, желтые, красные и оранжевые, сияли многоцветной яркостью под немигающим солнцем в безоблачном небе чистейшего голубого цвета. Воздух был пропитан самой сущностью сезона — ароматом пряной земли, который становился все глубже по мере того, как день клонился к вечеру, а путники приближались к видимости часовых на стенах. В этот день в часовых недостатка не было; почти половина аббатства заполнила западную и южную стену.

Главные ворота были открыты, но на этот раз несколько аббатских старейшин вышли, чтобы встретить гостей у порога. На стенах зайцев не было, но полковник Клевистон и Тревеллер присоединились к Ванессе, Арлину, Джеффу, Мауре, Монтибанку, Винокуру и Элмвуду на дороге.

С дороги путники пока были слишком далеко, чтобы можно было различить отдельные лица. Поэтому Клевистон был весьма удивлен, когда Вышекрыл, возвращаясь после облета встречающего отряда, опустился перед ним и сказал:

— Приветствую, полковник. Я думал, вы ждали всего троих зайцев?

Клевистон уставился на воробья.

— Что ты имеешь в виду?


— Ну, с Александром идут четверо.


— Четверо? Ты уверен, пернатый?


— Видел всё очень ясно, долгоухий! В том отряде один белка и четверо зайцев!

Клевистон и Тревеллер ошеломленно переглянулись.

— Ты не думаешь… — одновременно произнесли они.

Ванесса улыбнулась Клевистону.

— Возможно, вы ошибались насчет Уртблада, полковник.

Через несколько минут пятеро путников остановились перед старейшинами аббатства: Александр, сержант Траубер, Сатикой, Баксли… и Ханчетт. Клевистон и Тревеллер несколько мгновений не могли вымолвить ни слова.

— Привет, Ванесса. —  несколько виновато улыбнулся Алекс. — Я дома.

Ванесса уперла лапы в бока и нахмурилась на своего беличьего друга, как сердитый родитель на ослушавшегося ребенка.

— Алекс, это было очень нехорошо с твоей стороны — сбежать после того, как я велела тебе этого не делать.

Алекс сцепил лапы за спиной, опустил голову и стал вертеть одной лапой по земле, глядя исподлобья.

Со стен грянул хохот, а Ванесса и остальные расплылись в самых широких улыбках. Она шагнула вперед и крепко обняла Алекса, пока Монтибанк, Винокур и Джефф хлопали его по спине и плечам.

— Добро пожаловать! Добро пожаловать домой! — заговорили они разом.

В нескольких шагах от них четверо зайцев встали по стойке "смирно" и отдали честь Клевистону.

— Докладываем о прибытии, сэр! — объявил Траубер.


— Вольно, парни, вольно! — Полковник тут же шагнул к Ханчетту, почти не обращая внимания на остальных трех зайцев. — Ханчетт! В последний раз, когда я тебя видел, ты был при смерти!


— Уртблад и его лисы сотворили надо мной какую-то целебную магию, сэр. Подлатали лучше, чем я того заслуживал.


— Но… но… тот зверюга собирался тебя казнить! Что случилось?


— Полное и официальное помилование, полковник, — ответил за младшего зайца Траубер. — Когда стало ясно, что Ханч выживет, Уртблад сказал так. Ну, а мы с остальными решили задержаться, пока Ханчетт не оправится настолько, чтобы идти с нами. Не хотели, чтобы он добирался до Рэдволла в одиночку. Думали, вы одобрите наше решение.


— Вполне так, сержант, вполне так. — Клевистон обратился сразу ко всем четырем зайцам. — Рад, что вы смогли добраться. Признаюсь, начинал уже беспокоиться. Но здесь всё в порядке. Настоятельница разрешила нам жить в Рэдволле, и мы только что закончили обустройство подземного общежития специально для нас. Так что держите хвост трубой, парни, теперь будет только лучше!


— Хуже уже некуда, — пробормотал Ханчетт. Полковник сделал вид, что не услышал.

Алекс все еще принимал объятия и рукопожатия от друзей.

— Значит, я прощен? — ухмыльнулся он.


— Не так быстро, — ответила Ванесса. — За непослушание ты сегодня ложишься спать без ужина!


— Ну, Несса, это едва ли справедливо… — начал было Алекс, но она остановила его властным жестом.


— Никакого ужина. Кроме, конечно, сытной порции креветочного супа, что Монти и его выдры уже варят для тебя на кухне. Этим тебе придется довольствоваться до пира.


— Пира?


— Разве я не упомянула? — Ванесса хитро улыбнулась. — Мы отложили празднование Дня Именин до твоего возвращения. Только половина обитателей аббатства собралась на стене, чтобы тебя поприветствовать, а вторая сейчас помогает брату Хью готовить. Так что надеюсь, ты пришел с хорошим аппетитом!


— А как же! — рассмеялся Алекс. — Более того, я привел зайцев — а желудки у них бездонные!


— Да, мы уже сами это поняли с тех пор, как Патруль поселился у нас. Э, без обид, полковник.


— Никаких, настоятельница. Голая правда извинений не требует, во?

Алекс оглядел друзей.

— Вы, должно быть, совсем изголодались, пока меня ждали! Но, если серьезно, брат Хью и правда сможет устроить праздник так быстро?


— Этот мыш — настоящий чудотворец, когда дело касается еды, ты же знаешь, — заверила его Ванесса. — К тому же у него было полсезона, чтобы продумать меню. Возможно, ему придется проработать всю ночь, но можешь быть уверен — к завтрашнему дню у нас будет такой пир, что о нем будут вспоминать еще многие сезоны.


— В таком случае, — сказал Алекс, — пара мисок креветочного супа мне на сегодня вполне подойдет.


— Несомненно. А пока ты будешь уплетать свой суп, расскажешь нам все, что произошло в Саламандастроне после того, как Винокур и зайцы с полковником покинули тебя. Уверяю, слушателей у тебя будет предостаточно!

Обнимаясь, друзья шагнули через распахнутые ворота аббатства, а зайцы последовали за ними.

========== Глава 83 ==========

Возможно, это был не самые роскошные Именины в истории Рэдволла. Но переубедить в этом обитателей аббатства было бы невозможно.

Погода стояла солнечная и прекрасная, поэтому на лужайках расставили столы и скамьи, чтобы хватило места для всех членов их недавно расширившейся семьи. С приближением полудня столы постепенно заполнялись: одно за другим кухонная братия Хью выносила блюда, источавшие дивные ароматы. Самых надежных братьев и сестер поставили на стражу, чтобы дети, зайцы и выдры не слопали всё ещё до начала пира. Хью и его помощники действительно трудились всю ночь, и результат говорил сам за себя.

Главным блюдом стал овощной пирог с морковью, картофелем и густой коричневой подливкой, испеченный в самом большом котле, который только влез в печь. Ни один повар прежде не отваживался на такой подвиг, но Хью оказался ему под стать: корочка получилась золотистой и хрустящей по всей границе, а начинка — тягучей и горячей даже в самой середине. Этот кулинарный исполин был окружён двумя пирогами кротов, «глубже некуда»: один — по традиционному рецепту с картофелем, брюквой и свеклой, а второй — экспериментальный, с грибами, луком и водяными креветками, вдохновленный блюдом землероек, которое Винокур попробовал в Саламандастроне.

Эти основные блюда дополнял целый ряд салатов, гарниров, хлебов и десертов, каждый аппетитнее другого. Огромный салат из цветов Мшистого леса содержал понемногу всего, что росло в саду, а одуванчиковый салат был украшен ломтиками помидоров, толчеными желудями и тонкими полосками оранжевого чеддера. В гигантском фруктовом салате яблоки, сливы, груши и айва плавали в густом медовом сиропе. Сладкий крем из луговых трав украсили свежей клубникой. Те же самые ягоды вошли в огромный кекс, который пришлось нести вдвоем. Для заправки салатов предлагался пряный сливочный соус или масло с уксусом. Среди сортов хлеба можно было найти как грубый пшеничный, так и мягкий цветочный, яблочно-пряный, медовый, ореховый, а также хлеба с сыром, запеченным прямо в тесте, и целое сборище варений — ежевичное, малиновое, клубничное, красносмородиновое и виноградное. Морковный кекс с глазурью приготовили специально для зайцев. Рядом возвышались колеса и бруски белого, желтого и красного сыра, а также стоял горшочек с фирменным горячим сырным фондю от брата Хью. На десерт подавали крыжовниковую крамбль с мускатным кремом, многослойные пирожные с взбитыми сливками, лесной сливовый пирог с масляничным кремом и пудинги всех мастей.

Когда Хью дал знак, что всё готово, Сирил и Сайрус помчались к колокольне и с азартом затянули за веревки, возвещая начало пира. Из-под высокого свода аббатства вырвался целый рой воробьев и стремительно спикировал вниз, чтобы присоединиться к земляным зверям. Каждые мышь, крот, белка, еж, выдра, заяц, барсук — да, и горностай с лаской тоже — заняли свои места за столами. Исключение составил только невысокий детский стол, а также богато украшенное кресло настоятельницы во главе самого большого стола. Всем прочим было дозволено садиться, где вздумается. А поскольку рэдволльцы славились тем, что прекрасно ладят друг с другом, куда важнее было поскорее занять место, чтобы приступить к еде, чем выбирать, кто окажется по соседству. Всё же Брогген и Смоллерт стали исключением — Сирил и Сайрус позаботились о том, чтобы их новые друзья разделили с ними свой первый Праздник Именин в Рэдволле.

Наконец, все заняли свои места и устроились как следует. По традиции, никто не мог даже отведать ни крошки, ни пригубить ни глотка из этого богатого пира, пока настоятельница не произнесет благодарственную молитву и официально не объявит название нового сезона. В ожидании наступила тишина, нарушаемая лишь приглушенными смешками за детским столом да сдержанными воробьиными пересудами. Хоть рэдволльцы и были готовы наброситься на угощение, не меньший их интерес вызывало имя, которое получит эта осень. Ванесса упорно отказывалась давать даже малейший намек на свой выбор, так что предположения строились самые разные.

— Дорогие мои друзья, — начала Ванесса. — Знаю, вы все с нетерпением ждете благодарственную молитву и название сезона, поэтому я решила немного отступить от традиции и объединить их воедино. В честь Винокура, нашего бесстрашного посланника мира, и в честь Долгого патруля, ставшего частью нашей семьи, я сочинила для этого особую молитву. Начнем.

За всеми столами звери взялись за лапы с соседями и склонили головы в благоговейном молчании. В стороне от основного собрания воробьи опустили головы так же, а некоторые из них даже коснулись друг друга кончиками крыльев. Ванесса начала молитву, и ее ясный голос донесся до каждого уха.

Дар садов, пруда, полей,


Мы разделим поскорей.


Выдра, белка, заяц, крот —


Вместе крепок наш оплот!

Друг пернатый в небе мчит,


Барсучиху-мать почтим.


Вспомним тех, кто и вдали,


Путь домой их охрани!

В бурях, стужах, средь войны


Больше ценим свет любви.


И друзьям мы скажем вновь:


Мир вам, счастье, добрый кров!

Так, с надеждой говоря,


Славим Осень Зайцев-Вояк!

Вокруг раздались одобрительные возгласы: старожилы Рэдволла поднимали кубки за своих новых друзей-зайцев.

— Как вам это, полковник? — спросил Монтибэнк у Клевистона; командир Длинного патруля и шкипер выдр аббатства очень полюбили друг друга, как и все зайцы и выдры в целом. — Вы, куцехвосты, получите целый сезон, названный в вашу честь!


— И вполне по заслугам, — вставил Джефф. — Их появление — самое заметное событие в Рэдволле в этом сезоне, так что именя как нельзя кстати. Отличная работа, Ванесса!


— Браво! Браво! — закричали сразу несколько голосов. — За Долгий патруль! Ура!

Клевистон и Тревеллер выглядели немного неловко от всех этих похвал, но выдержали момент с должным офицерским изяществом.

— Спасибо, аббатиса. Спасибо вам, добрые звери.


— Речь! Речь!

Тревеллер подтолкнул своего старого друга в ребра.

— Им нужна речь, Клеви.

Слегка взволнованный, Клевистон поднялся на ноги и обратился к окружающим его зверям.

— Полагаю, это означает, что нас приглашают остаться здесь на некоторое время, во? Не могу сказать всем вам, что значит для нас ваша дружба, — никакие веселые слова не передадут этих чувств. Слова никогда не были моей сильной стороной, но кое-что я знаю, и я уверен, что вы все со мной согласитесь.

Полковник сделал драматическую паузу. Все звери наклонились вперед, напряженно следя за каждым словом.

— Еда остывает! — объявил он. — Так что хватит болтать — давайте есть!

Теперь аплодисменты стали просто громогласными. За детским столом, в частности, шум усилился, но лишь на мгновение: после этого они были слишком заняты едой.

Ванесса сказала Клевистону:

— Имя я выбрала в честь того, кем вы всегда были и через что прошли, полковник. Но теперь, когда вы все —  жители Рэдволла, я искренне надеюсь, что вам никогда больше не придется вести войну до конца своих дней.


— И вы, и я, аббатиса, — кивнул Клевистон. — И вы, и я.

* * *


В целом, праздник Именин удался на славу. Для тех, кто давно живет в аббатстве, ни одна еда не была такой вкусной, ни один напиток не был таким освежающим, как в тот кристально чистый день середины осени. А для тех, кто впервые попал на Именины, это было все равно что шагнуть в совершенно новый мир невиданных доселе удовольствий.

Брогген и Смоллерт были в растерянности от такого изобилия, которое предстало перед ними. Ну, почти.

Сирил сидел между лаской и горностаем, а Сайрус — по другу лапу Смоллерта. Оба мышонка были поражены тем, сколько еды набрали их новые друзья за день. Да, Смоллерт и Брогген очень следили за своими манерами за столом, стараясь не выставлять себя напоказ перед таким количеством лесных жителей. Но правильное использование посуды, вежливые просьбы о добавке, вытирание губ салфетками и тщательное пережевывание каждого кусочка не могли скрыть того факта, что они поглощают достаточно еды и питья, чтобы лопнуть.

— О-о-о, — простонал Смоллерт в гастрономическом восторге, — я и не знал, что существует такая вкуснятина, даже здесь, в Рэдволле! Эта еда лучше самой жизни!


— Я бы не стал заходить так далеко, дружище, — сказал Брогген за третьим куском розового торта с заварным кремом. — Именно такая еда делает жизнь достойной! — Он сделал паузу, чтобы взъерошить шерсть на голове Сирила. — И такие друзья тоже!


— Но что такое хорошая еда без хорошей выпивки? — Смоллерт наполнил кружку октябрьским элем, а затем протянул кувшин Броггену. — Что ты пьешь, дружище? Шипучку для малышей! Вот, попробуй, это то, что нужно взрослым зверям!

Горностай вежливо отказался.

— Я не смею пить спиртного! Однажды на севере я попал в беду, напившись, и это чуть не стоило мне жизни, так что я зарекся. Но все равно спасибо, приятель-нахлебник!


— Кого это ты называешь нахлебником? — добродушно поинтересовался Смоллерт, убирая кувшин с элем.


— Тебя, дружище. Потому что у тебя на усах малиновое варенье!


— Да? А у тебя розовый крем свисает с конца усов! И выглядишь ты очень красиво! К счастью для тебя, в Рэдволле нет других горностаев, потому что один из них мог бы принять тебя за милую горностаиху и сделать своей женой!


— Ну, это легко исправить, — Брогген с наслаждением облизал кончики усов. — Эй, кто-нибудь еще хочет последнюю порцию лугового крема с заварным пудингом?

========== Глава 84 ==========

— Во, кто это там? — вслух спросил лейтенант Галлатин, глядя на западные стены.


— Похоже, Ханчетт, — сказал сержант Траубер, последовав за его взглядом. Он повернулся к Клевистону. — Этот парень меня беспокоит, полковник. С тех пор как он очнулся и узнал, что лорд Уртфист пал, он, похоже, сам не свой. Чуть было не передумал идти с нами в Рэдволл. Может, кто-нибудь поговорит с ним?

Тревеллер отложил тарелку и поднялся.

— Отличная мысль, сержант! Вы тут охраняйте провизию, а я займусь этим... Ух!

Мышь-соня Каффи, вовсю колотил старого зайца по бедру, пытаясь привлечь его внимание. У него это прекрасно вышло.

— Хочу покататься, мистел Тлеввел!


— Ах, вот как? — Тревеллер присел на корточки, заглянув малышу в глаза. — Ну, ничего бы мне не хотелось больше, мой юный удалец! Но сперва мне надо проведать старого друга. А тебе, полагаю, не мешало бы посидеть смирно, чтобы пища в животе улеглась. А то меня тут же заставят носить тебя на плечах по всему двору, ты укачаешься, заболеешь, и тогда придется глотать гадкие снадобья сестрицы Аврелии!


— Б-л-л, гадость! — Каффи поморщился и тут же плюхнулся на траву. — Посижу тут, чтобы живот не болел, мистел Тлеввел!


— Вот умница! Жди меня, мигом вернусь!

Старый заяц бодро зашагал через лужайку и взбежал по лестнице на западную стену. Ханчетт стоял на зубцах крепости, не на самой дорожке, а прямо на каменной кладке — еще шаг, и он бы сорвался на тропу у подножия стены.

— Видом любуешься, Ханч?

Ханчетт посмотрел вниз.

— Как думаешь, с такой высоты можно насмерть разбиться? — глухо спросил он.


— Не исключено, — ответил Тревеллер, между делом ухватив его за хвост и мягко подтолкнув обратно на дорожку. Ханчетт послушно слез со стены. — Но нам здесь такое ни к чему, верно?

Заяц помладше молчал, глядя на запад.

— Ты даже не представляешь, как мы удивились, увидев тебя вчера. Все думали, Уртблад тебя не отпустит. Да и вообще, выживешь ли ты после того, в каком состоянии мы тебя оставили.


— У него теперь Саламандастрон, — ответил Ханчетт. — На кой я ему сдался?


— По мне, он хотел сделать из тебя показательный пример. Тираны никогда не довольствуются тем, что уже у них есть. К тому же, ты лишил его правой лапы.

На лице Ханчетта появилось отстраненное выражение.

— Это я погубил лорда Уртфиста. Он погиб из-за меня. Теперь у Уртблада и Саламандастрон, и всё побережье, и вся Страна Цветущих Мхов под угрозой. Пророчество сбывается, и всё из-за того, что я натворил. Конечно, он меня отпустил — я сделал ему самое большое одолжение, какое только могло быть. И теперь мне жить с этим... если смогу.


— Да постой-ка ты, братец! — возмутился Тревеллер. — Я тоже там был, всё видел. Причём лучше, чем ты, потому что тебя сплющило, когда всё еще шло полным ходом. Лорд Уртфист погиб потому, что Уртблад воткнул свой клятый меч ему в череп! И потому, что тот предатель-лис ударил его сбоку!


— Чего бы не случилось, если бы я не вмешался в их поединок.


— Это никогда не объявлялось поединком, — возразил Тревеллер. — И мне, и другим потом говорили: любой с обеих сторон мог бы в любой момент вступить в бой.


— Но никто не вступил до меня, — упрямо сказал Ханчетт. — Если бы я не лез, лорд Уртфист был бы жив.

Тревеллер упер лапы в бока.

— Не знаю, какой бой видел ты, дружище, но Уртфист проигрывал Уртбладу еще до того, как ты вмешался. Он был измотан, и становилось только хуже, а Кровавый Гнев ему только мешал. Уртблад в любом случае победил бы!

Но Ханчетт не шелохнулся.

— Как бы там ни было, — добавил старый разведчик, — ты поступил чертовски храбро, бросившись на помощь лорду Уртфисту, когда остальные стояли без дела. Но иногда даже самые отважные поступки не спасают от поражения. По мне, так ты герой.


— Здесь, в аббатстве, считают, что героем был лис.


— И что с того? Он подружился с теми добрыми зверями, вот они его и оплакивают, как и подобает достойным существам. Я на них за это не в обиде, и ты тоже не должен. Они теперь наша семья, а после всего, через что мы прошли, нам чертовски повезло ее обрести.

Тревеллер взял Ханчетта за плечи и развернул его так, чтобы тот смотрел на просторы аббатства.

— Хорошенько глянь, Ханч. Посмотри внимательно на этих радостных, добрых зверей, на всех этих беззаботных малышей. Не отворачивайся, пока этот чудесный вид не запомнится тебе навсегда.

Ханчетт нехотя подчинился, но мрачно пробормотал:

— Если вы скажете, что мне надо радоваться ради них, это не сработает, сэр. У меня внутри больше нет такой радости.


— Может, и нет. Но я бы никогда не приказал кому-то радоваться против воли. Дело не в этом, Ханчетт. Дело в твоей ответственности. Теперь ты ясно запомнил картину осеннего праздника в Рэдволле?

Ханчетт кивнул.

Тревеллер медленно развернул его обратно, к западу.

— А теперь смотри туда, насколько хватает глаз, и скажи мне, что ты видишь.


— Наше прошлое, — пробормотал Ханчетт. — То, к которому нам уже не вернуться.


— Ошибаешься, дружище. Это наше будущее. Единственный вопрос — каким оно будет?

Впервые Ханчетт посмотрел на Тревеллера так, будто действительно видел его, и в его взгляде было недоумение.

— Вы о чем?


— Ты видишь равнины, а за ними горы — всего лишь туманную линию на горизонте с такого расстояния. Где-то за ними, там, куда мы не можем заглянуть, лежит Саламандастрон, и Уртблад теперь уютно устроился внутри. Если лорд Уртфист был прав насчет него, настоящая борьба только начинается. Если так, можно ждать, что волна бед хлынет сюда именно с той стороны и разобьется о самые эти стены. А теперь, ты еще держишь в памяти картину осеннего праздника? Представь себе этих славных зверей и их детишек, оказавшихся в том же ужасе, что мы пережили.


Теперь мы рэдволльцы, Ханч, и это наш дом, который мы обязаны защищать. Забудь о Саламандастроне и побережье — теперь это владения Уртблада, и он сделает с ними, что захочет. Но это не значит, что наша работа окончена, даже близко нет. У нас теперь двойная обязанность: мы по-прежнему Долгий патруль, но мы и жители этого аббатства. А это значит, что мы должны защищать его и его обитателей, если потребуется — ценой жизни.


Может, такой день никогда не настанет. А может, однажды Уртблад явится к воротам Рэдволла, чтобы захватить его. И тогда добрая аббатиса будет нуждаться в нас, во всех нас — в каждом зайце, в каждой паре сильных лап, чтобы помочь ей удержать натиск зла. Ты должен быть там, Ханч. Если то, что случилось в Саламандастроне, тяготит твою душу, подумай об этом дне. Мы не можем позволить себе потерять тебя.


Если надежда на счастье действительно оставила тебя, у тебя остается другое — цель. Ты солдат, и полковник еще не списал тебя со службы. Так что, если ты думаешь, будто тебе больше незачем жить, подумай еще раз. Тебе просто нужно самому решить, какой путь выбрать: жизнь среди дорогих друзей, которым ты по-настоящему не безразличен, или же мрачное существование воина, чья единственная цель — оставаться настороже в ожидании следующей битвы. Выбор за тобой. Мы будем рядом в любом случае. Но твой путь еще не окончен. Если бы это было так, ты бы никогда не ушел из Саламандастрона живым. Так что привыкай, приятель, ты здесь надолго.

В глазах Ханчетта вспыхнул холодный огонь. Вид этот был не из приятных, но хотя бы безысходность исчезла.

— Мне нужно обдумать ваши слова, сэр.


— Ради этого я их и говорил. Думай столько, сколько потребуется. А я, пожалуй, вернусь к пиршеству. У меня там мышонок ждет меня для поездки верхом. Может, увижу тебя там через минуту?


— Поживем — увидим.

Ханчетт пристально смотрел в сторону западных гор. Лучше, чем глядеть вниз, на твердую дорогу внизу, подумал Тревеллер. Он хлопнул молодого зайца по плечу, затем оставил его наедине со своими мыслями.

У подножия лестницы его встретила Маура. Барсучиха наблюдала за их разговором сверху.

— Что-то случилось? — спросила она.


— Ничего, что время не исправит, — ответил Тревеллер и пересек лужайку туда, где его терпеливо ждал Каффи.

* * *


Впервые за всю память рэдволльцев после Осенних именин не осталось никаких остатков.

Каждая крошка хлеба и пирога, каждый лист салата, каждая капля соуса и крема — всё было съедено, оставляя после себя лишь пустые миски и довольные улыбки. Брат Хью с гордостью бродил между опустевшими столами, радуясь, что его труд не пропал даром.

Когда солнце скрылось за западной стеной, многие направились в Пещерный зал, где уже пылал огонь в огромном камине. На лужайке остались самые неугомонные: одни играли, другие гуляли среди садов. Винокур с Рафтером упражнялись в бою на палках у пруда, другие выдры резвились в воде. Брогген, по традиции, был посвящён в «почётные выдры» не совсем добровольным купанием. Смоллерт показывал свое мастерство в лапопашной борьбе, и только Монти смог его одолеть. Остальные поединки прекратились, когда участвовать в них вызвалась Балла — никто не решился бороться с ежихой!

Тем временем аббатиса Ванесса, Арлин и зайцы помогали брату Хью прибирать посуду.

— Такого не было ни на одном осеннем празднике, — заметил Арлин.


— Нам бы спросить Джеффа, — добавила Ванесса. — Он точно знает, бывало ли такое раньше.


— Осторожнее, — улыбнулся Арлин. — Он ведь залезет в архивы и не выйдет оттуда до середины зимы!


— Зато мне гораздо приятнее убирать пустую посуду, чем полные тарелки, — Хью с понес очередную стопку в кухню.


— А угощение и впрямь было замечательное, — одобрительно сказал Клевистон.


— И в самом деле, — согласно кивнул Галлатин, но с легкой тоской поглядел на опустевшие блюда. — Хотя, если можно одно крошечное замечание… порции могли бы быть чуточку побольше, чтобы никто не чувствовал себя обделенным.

Брат Хью закатил глаза и, ничего не ответив, поспешил к кухне.

Клевистон тем временем продолжил:

— Аббатиса, а где вы будете размещать Гуосим, когда они придут на зиму? Ведь даже для нас пришлось копать отдельное крыло!


— Пещерный зал тогда превращается в общий спальный зал, — пояснила Ванесса. — Гуосимы привыкли спать на открытом воздухе, так что теснота их не смущает. Да и тепло от всех тел помогает поддерживать уют даже без огня. Вам с зайцами, думаю, тоже будет уютнее там, особенно в самые холодные ночи.

Клевистон задумчиво кивнул.

— Надо сказать, вы, рэдволльцы, умеете устраивать жизнь.


— Главное, что первый ваш осенний праздник удался, — добавил Арлин.


— И многие впереди! — с улыбкой сказала Ванесса.

Ночь окончательно окутала аббатство. Над стенами сияли яркие звезды, догорали факелы, а из-за открытых дверей доносились смех и веселые голоса, певшие нестройную песню.

— Кажется, некоторые из моих нашли дорогу в Пещерный зал, — заметил Клевистон.


— Это Смоллерт, — усмехнулся Арлин. — Кажется, он немного перебрал октябрьского эля.


— Похоже, что так, — кивнула Ванесса. — Хотя кое-кто ему подпевает. Слышите? Это зайцы.


— А еще басовые голоса выдр, — добавил Арлин.

Клевистон улыбнулся, глядя на свет, исходящий из открытых дверей.

— Ах, Рэдволл… — вздохнул он. — Изгнанник мог бы найти себе и худший дом. Да что там, не мог бы найти лучше! Аббатиса, аббат, от всего сердца благодарю вас за то, что приняли нас и позволили сделать ваш дом нашим. Это значит для нас больше, чем я могу выразить.


— Добро пожаловать домой, полковник, — тепло ответила Ванесса.

И, неся последнюю посуду, они вошли в аббатство, присоединяясь к празднику, который, казалось, не закончится еще долго.

========== Эпилог ==========

Из хроники брата Джеффа, летописца Аббатства Рэдволл:

Мы, рэдволльцы, знаем, как почтить новых членов семьи. Осень Зайцев-Вояк сменилась Зимой Белого Горностая!

Никто из нас даже не подозревал, что Брогген в действительности был белым горностаем. Этот добродушный увалень просто никогда не думал об этом упоминать — пока его шерсть не начала светлеть. Теперь он чисто-белый, от ушей до кончика хвоста, и, надо признать, весьма представительный зверь. Вчера выпал первый снег — не слишком глубокий, всего по щиколотку, — и сегодня утром первым делом Броггса (как он любит, чтобы его так называли) уже носился по сугробам с малышней, в одном берете и широкой улыбке! Когти у него к тому времени совсем замерзли, но, судя по довольной морде, он отлично провел время! Я и сам чуть не замерз, наблюдая за этим весельем. Природа творит удивительные вещи — пару раз во время игр его берет слетал, и, пока он не надевал его обратно, Брогген действительно был почти невидим на фоне белого снега. Неудивительно, что такая маскировка здорово выручала его в зимах Северных земель.

Пока еще рано судить, насколько суровой окажется эта зима. Пруд еще не покрылся льдом, и если холода будут мягкими, возможно, не замерзнет вовсе. Мы бы даже обрадовались, если бы замерз — рыбы и креветки все равно впали в спячку до весны, а кататься по льду было бы очень весело.

Гуосим во главе с Лог-а-Логом прибыли, как всегда, аккурат перед первыми снегами. В последние сезоны их племя значительно разрослось, но зимовать с нами осталось меньше землероек, чем ожидалось. Видимо, раскол между сторонниками Лог-а-Лога и последователями Сноги зашел слишком далеко. Почти сотня землероек отказалась идти в Рэдволл, просто потому что Снога так сказал. Не знаю, как они собираются пережить зиму, но, признаться, я не слишком расстроен их отсутствием. По рассказам Винокура и Лог-а-Лога, этот Снога — сущая головная боль, и вряд ли он был бы желанным гостем в Аббатстве. Такое же мнение высказал и Лорр, тот самый полевка, который построил великолепный мост, сыгравший ключевую роль в походе Уртблада на Саламандастрон. Этот зверь, пожалуй, один из самых интересных и необычных, кого мне доводилось встречать. С первого же шага в Рэдволле он принялся носиться повсюду, запихивая свой любопытный нос во все уголки. Кажется, он и представить не мог, что существует такое место, и теперь просто теряет голову, разгадывая тайны строительства нашего аббатства. Я дал ему старые архитектурные планы, и клянусь — он читает их с таким упоением, с каким другие читают приключенческие истории. Поистине редкий ум!

Теперь, когда всесь Долгий патруль живет у нас, в Аббатстве стало довольно тесно даже без лишней сотни землероек. Но зайцы оказались настоящими друзьями и бесценными членами нашей семьи. Я, как и многие, поначалу сомневался, смогут ли они стать рэдволльцами, но рад признать, что мои страхи оказались напрасны. Да, они воины, но они отлично прижились здесь, легко находят общий язык с любым зверем, включая Смоллерта и Броггса. Особенно сблизились с выдрами — в чем я, признаться, не сразу увидел закономерность. Но теперь понимаю: и те и другие — шумные, веселые, азартные, любят розыгрыши и задорные перебранки. Порой даже забываешь, какую трагедию они пережили всего два сезона назад. Внешне они счастливы, но стоит заглянуть в их глаза в минуты задумчивости — и сразу видишь, как глубоки их душевные шрамы. Особенно у Ханчетта. Этот заяц самый мрачный среди них, он почти не смеется, редко улыбается. Иногда я за него беспокоюсь. А иногда… он меня даже пугает.

Уртблад посетил Рэдволл через два дня после наших зимних Именин. Полковник Клевистон очень старался вести себя вежливо с этим барсуком, но в конце концов это оказалось выше его сил, так что он и весь Долгий патруль на три дня просто исчезли из виду. (Туннель их нового общежития соединяется напрямую с винными погребами, так что они могли приходить за едой и питьем, не заходя в другие части аббатства.) Думаю, они бы предпочли вовсе уйти в леса, лишь бы не делить одно жилище с этим зверем, но полагаю, их удерживало не только зимнее похолодание. Они попросту не доверяют Уртбладу и уверены, что он представляет угрозу для Рэдволла. Подозреваю, что они наблюдали за ним куда пристальнее, чем кто-либо из нас осознавал, несмотря на то что казались невидимыми. И приятно осознавать, что у нас есть такие бдительные защитники, будь они правы насчет Уртблада или нет.

Этот Лорд-барсук привез много новостей. Он, наконец, посчитал возможным покинуть Саламандастрон, так как к нему из Северных земель прибыло подкрепление: три сотни лучников из племени Гоо! Они фанатично преданы ему и, получив его зов, немедленно покинули родные края. Леди Мина заверила нас, что все они почти столь же искусны в стрельбе, как она сама. Я пытался представить себе такую силу — и каждый раз воображение отказывало мне. Но мне бы хотелось посмотреть, как теперь Траттон попробует атаковать Саламандастрон! Разумеется, Гоо также патрулируют побережье — именно для этого Уртблад вызвал их в таком количестве, — но для этой задачи они все же не слишком подходят. Белки привычны к жизни в кронах деревьев, а не к бесконечным пробежкам по песчаным берегам. Уртблад пытался уговорить полковника Клевистона вернуть зайцев на Саламандастрон, но, скажем так, не преуспел. Вскоре после этого разговора зайцы совсем исчезли, и появились вновь только после отхода Уртблада.

Да, как я уже намекнул, Леди Мина сопровождала Уртблада, как и одиннадцать лисов-мечников, переживших битву. Я думал, что Мина останется в Саламандастроне, но она и Уртблад передали управление крепостью в лапы выдры-капитана Сэйбрука и ласки-капитана Маттуна. Рэдволл, как всегда, оказал гостеприимство всем. Алекс был так рад снова увидеть Мину, что проделал по газону несколько сальто! Более того, беличья леди осталась у нас даже после того, как Уртблад и его лисы отправились в неизвестном направлении, и живет здесь до сих пор. Я искренне верю (и Ванесса с Арлином согласны со мной), что она так же увлечена Алексом, как и он ею. Пока о свадьбе речи не заходило, но я сильно удивлюсь, если к концу весны они не поженятся. Весной звери особенно подвержены романтическому настрою, и трудно противиться зову природы.

Но вернемся к Уртбладу. Он по-прежнему твердит, что впереди нас ждет страшное бедствие, и все еще стремится укрепить связи между Саламандастроном и Рэдволлом. Его последняя мысль в этом направлении весьма любопытна. Он считает, что наши Спарра могли бы доставлять послания на побережье за день, если бы им не приходилось преодолевать весь путь без остановки. Для этого он предлагает создать серию «перевалочных станций» — одну с нашей стороны гор, другую с той, а третью посреди Западных равнин, чтобы вестники могли отдыхать, есть и пить на пути туда и обратно. Пока неясно, смогут ли воробьи преодолеть высокие горы, но Вышекрылу воспринял идея понравилась, так что посмотрим. Если бы у нас уже был такой способ связи, когда два барсука схлестнулись в смертельной вражде, возможно, мы бы знали больше, чем знали тогда. Хотя, конечно, можно возразить, что Уртблад и так использовал для этого своих птиц… но ведь он держал их исключительно при себе…

Если из последнего визита Уртблада и вышло что-то обнадеживающее, так это то, что он открыто признался в том, что использовал Браудера, чтобы выманить брата из Саламандастрона, и извинился перед Ванессой за то, что втянул имя нашего Аббатства в свой замысел. Он по-прежнему настаивает, что лишь пытался спасти жизни, и искренне сожалеет о гибели Уртфиста и стольких зайцев.

Что же касается оружия из сокровищницы Лордов-барсуков, то разговор между Ванессой и Уртбладом оказался весьма любопытным. Привожу его так близко, как позволяет моя, увы, несовершенная память:

— Вы намеренно спровоцировали Уртфиста на нападение?


— Аббатиса, я должен был защищать свою армию наилучшим образом.


— Да, но вы пытались спровоцировать атаку?


— Аббатиса, я — владыка горы. Это оружие принадлежало мне, и я распорядился им, как считал нужным.


— Да, но вы хотели этого?


— Аббатиса, речь шла о безопасности всех земель.


— Да, но разве вы не предвидели, что спровоцируете нападение?


— Аббатиса, мое пророческое видение имеет границы.


— Милорд, вопрос очень простой: хотели вы вызвать нападение или нет?


— Все гораздо сложнее, чем кажется, аббатиса...

И так далее. Как бы прямо его ни спрашивали, Уртблад не давал ни утвердительного, ни отрицательного ответа. Когда Ванесса начинала терять терпение от его уклончивости, он просто спокойно ждал, когда она успокоится, молча и безо всякого выражения на лице. Всё происходящее выглядело крайне странно, и я до сих пор не знаю, что это значит. Если бы он лгал, просто чтобы нас успокоить, он бы наверняка все отрицал. Но он этого не сделал. Возможно, это загадка, на которую никогда не суждено получить ответа.

Все братья и сестры нашего любимого аббатства чувствуют себя хорошо. Арлин, кажется, с каждой сменой сезона становится только моложе; вчера я видел, как он стоял на стене и ловил первые снежинки языком, словно юный звереныш. Клянусь, он даже бодрее и крепче, чем был прошлым летом! Вместе с Ванессой они дают Рэдволлу ту сильную лапу правления, что так необходима в эти неспокойные времена.

Сестра Аврелия и Маура за эти два сезона сблизились. Наша дорогая барсучиха призналась мне, что по-прежнему скорбит о Махусе, временами до самой сердечной боли, и в такие минуты ищет утешения у Аврелии. Наша хранительница Лазарета тоже скучает по тому лису — ведь именно с ним она вместе спасала Сайруса. Мне кажется, даже сами мыши-братья не горюют о Махусе так сильно, как они.

Сайрус полностью оправился от раны, полученной прошлым летом. Теперь он с братом снова звонит в колокола Маттиас и Мафусаил каждый день, и как же чист и радостен этот звон! Маура была достойной заменой, но никто не умеет обращаться с колоколами так, как эти два юных мастера! Cирил много времени проводит с сестрой Аврелией и даже с самой аббатисой Ванессой, изучая азы целительского дела в память о Махусе. Но мне кажется, его сердце не в этом. Он узнаёт много полезного, но глубоко в душе, думаю, он так и не отказался от мечты стать воином. После событий в Саламандастроне он старается избегать подобных разговоров. Но однажды Рэдволлу может понадобиться новый Чемпион, чтобы поднять меч Мартина, а Сирил — достойный кандидат, как никто другой.

Братья больше не помогают мне в архивах. Я прекратил поиски предсказаний о наших днях еще прошлым летом и не собираюсь к ним возвращаться. После обнаружения тех загадочных стихов, намекающей на то, что наша эпоха (а может, и все грядущие времена) скрыта от взора наших основателей, меня не покидает тревога. С одной стороны, захватывает дух осознавать, что мы стоим на пороге новой истории, которую пишем сами, истории, которой не было предначертано. С другой… пугает сама мысль, что сила Уртблада так велика, что он смог отсечь эту эпоху — а возможно, и все последующие — от прошлого. И пугает не меньше, что подобный груз пророчества лежит всего на одном звере.

Все сводится к Уртбладу. Он добр или зол? Друг или враг? Честен или обманщик? Зайцы убеждены, что он воплощение зла, но, конечно, они так и будут думать; от них трудно ожидать бесстрастности в этом вопросе. Хотя он сам по себе вызывает беспокойство, и события вокруг него были сомнительными, он все же лорд Саламандастрона и не причинил нам прямого вреда. Мы знаем, что под его началом служат многие достойные звери. Неужели они все ошибаются? Ванесса твердо отказывалась принимать чью-либо сторону, пока Уртблад и Урфист сражались. Но теперь эта война окончена. Урфист мертв, и Уртблад бесспорно контролирует прибрежные земли, возможно, за исключением Траттона. Этот барсук обладает великой военной мощью, возможно, большей, чем когда-либо имел кто-либо из его рода. В глубине души я чувствую, что если такая сила когда-либо будет направлена против нас, мы наверняка падем.

Однако у меня есть веские основания для надежды. Уртблад имел возможность завоевать нас, но не сделал этого. Ложь, которую он дал Браудеру для передачи Урфисту, вполне могла бы осуществиться, если бы он был настроен совершить такую жестокость. Мы впустили его в наш дом, доверяя ему. Судя по рассказам о битве при Саламандастроне, я не сомневаюсь, что Уртблад действительно мог бы убить нас всех на том первом совете в Пещерном зале, и мы были бы бессильны его остановить. Точно так же мы впустили его войско в Рэдволл; тогда нас тоже могли бы захватить и покорить, но этого не произошло. И несмотря на историю с Сайрусом, я бы сказал, что мы вышли из нее даже лучше, чем были. Мы обрели друзей, которых иначе не встретили бы.

Много раз я слышал, как зайцы упоминали о «предательском» поступке Махуса. Они считают того лиса худшим из злодеев. Винокур, бывший свидетелем тех же событий, сказал мне, что Махус, возможно, совершил самый смелый поступк, что он когда-либо видел. Думаю, все зависит от того, с какой стороны смотреть. Но я стоял прямо над Сайрусом, когда Махус спас его жизнь, вопреки всем ожиданиям, и знаю, что Махус был благородным зверем. Если наши друзья-зайцы так ошибаются насчет него, они могут быть столь же неправы и насчет Уртблада.

Но более всего я верю в Рэдволл. Наш дом стоит на протяжении бесчисленных поколений (и я должен знать — я пытался их сосчитать!). Он всегда был убежищем в трудные времена, бастионом против зла, которое время от времени вспыхивает в этих землях. Многие из наших аббатов и аббатис утверждали, что зло никогда не сможет одолеть добро. Рэдволл — это оплот добродетели. Правота всегда была на нашей стороне. Много раз силы зла противостояли нам; и каждый раз мы выходили победителями. Так было всегда и так будет впредь. В будущем появятся новые враги мира, свободы и порядочности, в этом я не сомневаюсь. Мы будем противостоять им так же, как всегда, защищать себя, как всегда, и выстоим, потому что должны. Пока я пишу эти слова, я почти сочувствую врагам Рэдволла, потому что они никогда не смогут победить. Их злодейские пути принесут им лишь смерть и поражение.

Мы — Рэдволл. Мы будем стоять, что бы ни случилось. И это самое утешительное чувство, что может испытать благородная душа.