# Когда зацветет рябина

Сэм

## Когда зацветет рябина

Красные стены аббатства Рэдволл встречали ясное январское утро. Несмотря на зимнюю пору, снега почти не было. Лишь под раскинувшими ветви елями и соснами оставались небольшие кучки снега, которые блестели на солнце, словно кто-то рассыпал бриллианты.

Расписные стёкла Большого Зала радостно встречали первые лучики солнца, раскидав по террасе разноцветные блики.

Скрипнула дверь. На улицу вышел аббат Логан. На плечи был накинут бушлат цвета хаки, подаренный ему землеройками Гуосим к юбилею. Несмотря на зимнюю пору, аббат был обут в свои неизменные сандалии с бронзовой пряжкой. Он оглянулся по сторонам, и, пройдя в сторону замерзшего пруда, уселся на лавочку.

Зазвонили колокола, и стайка снегирей, притаившихся на яблоне, вспорхнула в воздух.

«Новый звонарь неплохо справляется. Я в нём не ошибся» - Подумал Логан водя пальцем по инею появившемся на лавочке за ночь.

Вместе со звоном колоколов открылись окна кухни, и оттуда вырвался запах свежеиспеченного хлеба. Аббат продолжал вырисовывать на инее узоры, слушая звон колоколов- не собьется ли звонарь с такта.

Неожиданно колокол ударил с такой силой, что стекла всего аббатства задрожали. За этим послышался деревянный треск. Логан поднял глаза и увидел, как из окон звонницы плюнуло пылью.

Он, окаменев, сидел на лавочке. Из сторожки появился еж-архивариус Брюс, еще в ночном колпаке и пижаме. Сломя голову он побежал в сторону звонницы, по пути крикнув Логану:

- Аббат Логан! Скорее сюда!

Теперь уже не мешкая, Логан, рванулся за ежом, и они, несмотря на свой уважительный возраст, словно дети, понеслись по лужам и белой от инея траве.

День, который начинался столь хорошо, обернулся для жителей аббатства в трагедию.

Все набились в небольшую келью молодого барсука-звонаря Корошкура. Он лежал на своей койке, сооруженной из двух мышинних. Его лапы, в ссадинах, синяках и царапинах были сложены вдоль туловища. Он тяжело дышал, время от времени кашляя кровью.

Сестра Шалфея аккуратно забинтовала рану, которая располагалась чуть правее сердца, и прилично кровоточила, заливая белое постельное белье. Барсук делал вид, что ему не больно, но карие глаза едва сдерживали поток слёз, который так и рвался наружу.

В комнате стоял гул голосов. Барсук что-то сказал, но гул поглотил его слова.

- Выйдете! Все выйдете! Тут и так мало места! Попрошу остаться только сестру Шалфею и Брюса! – Подняв правую лапу выкрикнул аббат.

Словно морской отлив, все медленно покинули келью. Брюс закрыл за ними двери.

Шалфея взяла тяжелую лапу барсука

- Что ты хотел сказать?

- Лампы… Зажгите еще ламп… Не хочу что бы было темно…

Логан взял спички и зажег еще три лампы, кроме тех двух что стояли на тумбочке возле кресла. В келье стало существенно светлей.

- Книжный шкаф… Кхе… Третья полка… Пятый справа фолиант… Кхе…

Фолиант оказался замаскированной шкатулкой. Логан видел такие в сторожке у Брюса.

В шкатулке обнаружилось запечатанный воском конверт, без всяких надписей, и небольшой мешочек, который оказался весьма тяжелым.

- Дайте сюда… Аааах… И… и… Помогите сесть.

- Нельзя… Корошкур, ты серьезно ранен, и… - Начал говорить Брюс, но звонарь его прервал.

- Я с минуты на минуту отправлюсь к Вратам Тёмного Леса… Кхе… Последнее желание умирающего - закон.

Брюс переглянулся с аббатом и сестрой Шалфеей. Те спорить не стали, и, подложив побольше подушек, посадили барсука, и дали ему в лапы шкатулку.

- Перо…Аааах… И чернильницу…

Прислонившись в коридоре к стене, сестра Шалфея прикрывшись платком тихо плакала.

В её левой лапе был зажат конверт, на котором размашистым каллиграфическим почерком были выведены следующие слова:

«Моей единственной и любимой сестре Глен Ноттэ от её брата- Корошкура Ноттэ.

Лично в лапы. Когда зацветет рябина.»

Из кельи вышел Брюс, и обнял Шалфею за плечи. Он ничего не сказал, потому что сам еле сдерживал слёзы.

Через несколько минут из-за двери выглянул Логан.

- Идите. Скажите брату Роджеру что бы он приготовил могилку. А я пока приготовлю саван к церемонии.

Ёж и молодая мышка медленным шагом направились по коридору в сторону лестницы. За окнами начинал багроветь закат.

На следующий день состоялись похороны. Землеройки Гуосим, узнав о произошедшем, возглавили церемонию похорон почётным караулом, одевшись в свои парадные мундиры с позолоченными аксельбантами.

Похороны прошли пышно, потому что все любили всегда веселого звонаря, который при любых обстоятельствах помогал жителям аббатства.

Аббата Логана попросили сказать речь. Он стал возле свежей могилы, теребя крест, висящий на шее, и сказал следующее:

- Один мудрец сказал: если души не умирают, значит прощаться - отрицать разлуку. – С этими словами он, сложив лапы ладонь к ладони призвал всех присутствующих. - А теперь давайте помолимся.

Всё это время Логан думал. Глен подбросили в аббатство, когда она была еще совсем малышкой, а через несколько сезонов пришел Корошкур. Никто и догадаться не мог, что он её брат. Хотя сходство между ними Логан отметил уже давно. Вот она, Глен, стоит в сторонке и вытирает слёзы клетчатым шёлковым платком. Её глаза повзрослели со вчерашнего дня. Увидев эти глаза, не скажешь что ей пятнадцать сезонов. Неожиданно она резко развернулась и пошла в сторону Большого зала.

«Когда зацветет рябина»…

Аббат догнал её.

- Глен, я сочувствую твоей потери. Он был твоим бра… хорошим другом. Всегда заботился о тебе, помогал в трудную минуту.

- Спасибо, сэр. Простите, я пойду. Надобно накрыть на столы.

Она уже собралась идти, как аббат задал ей еще вопрос.

- Глен, а когда у тебя именины?

- В апреле, сэр, третьего апреля. Как говорит образ из моих снов «когда зацветет рябина»…

Логан стоял окаменевший, и ничего непонимающий. Какие-то частицы этой истории вертелись в голове, но никак не хотели объединяться в четкую картину.

Вечером сестра Шалфея и Брюс собрались в келье у аббата.

Логан угостил всех чаем с медовыми лепешками, которые были выложены пирамидкой на зеленом блюдце с причудливыми узорами, похожими на те, которые мороз вырисовывает на стёклах. За окном, на чистом небе, сиял диск луны, бросая во двор аббатства холодный лунный свет.

Беседу начал аббат.

- Кто мне скажет, что произошло вчера на звоннице?

Брюс привстал

- Доски. Доски прогнили… - Он хотел что-то добавить, но аббат жестом показал что он всё понял.

- Итак… - Логан положил на стол тот самый конверт. –Когда зацветет рябина…

Он пересказал им беседу с Глен.

- Что-то мистическое… - Сестра Шалфея вздрогнула, и накинула на плечи шаль.

- А давно ей этот образ снится?

- Незнаю, Брюс… Она была так убита горем, что я постеснялся спросить… - аббат откинулся на спинку кресла - вы не против если я закурю?

В ответ не послышалось никаких возражений, и в полумраке вспыхнула спичка.

- Так что с Глен и конвертом? Когда мы еще что-то узнаем?

- Узнаем, – пыхнул трубкой аббат,- когда зацветет рябина.

Из летописи аббатства Рэдволл

Весна бродячих бёрез.

Наш постоянный летописец брат Орион ушел на пенсию, назначив меня, совсем неопытную в это ремесле, новым летописцем нашего замечательного краснокаменного аббатства Рэдволл. Для начала я представлюсь: меня зовут сестра Шалфея. Раньше я работала в лазарете (и была известна свой крапивной похлебкой) сейчас в лазарете работает сестра Стеф, и, между прочим, неплохо справляется.

Наш аббат по-прежнему уважаемый Логанариус Седоус, долгих ему сезонов.

Я хотела бы переписать в летопись страничку из своего дневника, не уверена, что это позволено правилами, но… *Большое чернильное пятно*

Вот такая история. Скоро апрель и письмо будет передано Глен. Я обязательно напишу об этом, позже.

Логанариус Седоус сидел на лавочке возле пруда, смотря на отражения облаков в воде.

Рядом присел Брюс.

- Сегодня второе апреля, – сказал он аббату вместо приветствия.

- Знаю. – Ответил Логан, смотря прямо перед собой.

- Кстати, а что в том мешочке?

- Я не заглядывал, это не мое дело.

Оставшееся время они просидели молча, глядя на уже начавшую цвести рябину.

Глен проснулась в этот день пораньше, но вставать с постели ей не хотелось. Наверняка для нее задумали какой-то сюрприз! Пусть им будет побольше времени его приготовить.

Тут она услышала, как в её дверь кто-то вставил ключ, барсучиха тут же притворилась спящей, оставив приоткрытым один глаз. Дверь открылась, но вместо затейниц-подружек в келью вошел аббат. В лапах у него была какая-то коробка. Похожая на подарочную, но без бантов. Он подошел к её кровати, и поставил коробочку возле её подушки.

Погладив ее по голове лапой, он тихо прошептал.

- С именинами. Это тебе. – И он вышел из кельи.

Глен тут же вскочила с кровати и открыла коробку.

Прочитав надпись на конверте, у нее пошла кругом голова. Еще долго она сидела, пытаясь найти в себе силы вскрыть его. Наконец, она взяла нож для бумаги, и…

Дорогая Глен! Ты меня не помнишь, я твой старший брат- Корошкур. В семье Ноттэ есть традиция - называть первенцев-мальчиков Корошкурами. Так что и я Корошкур и отец наш Корошкур. Я смертельно болен. Мне остались считанные дни.

Эта болезнь передалась мне от матери. Она умерла сразу после твоего рождения, но ты здорова… а я болен.

На рассвете отец заберет тебя, и вы пойдете в Рэдволл. Мне очень жаль, что я не могу пойти с вами. Я подожгу дом вместе с собой, дабы никто больше не заразился. Я передам это письмо отцу, он отдаст его, когда тебе исполнится шестнадцать сезонов. К письму я прилагаю Амулет, который предналежал нашей матери.

С любовью, навеки твой брат, Корошкур Ноттэ.

P.S.

Отец, положи сие письмо в конверт, и соответствующе подпиши.

Глен не заплакала. Не было сил. Вместе с этим письмом к ней пришла такая тоска и горечь. Она была рядом со своим отцом столько сезонов, и не знала… Но почему он промолчал?..

Ответ всплыл в голове сам по себе.

Не решился. Откладывал на потом, но так и не решился, не успел.

Она развязала мешочек, вытряхнув содержимое себе на колени. Это был прекрасный серебряный амулет, в форме плывущего лебедя. Взяв его в лапы, горечь и тоску сменила теплота в сердце. Она одела его, и до конца своих дней не расставалась с ним.

Из летописи аббатства Рэдволл

Весна бродячих бё… *большое чернильное пятно*

…одним словом именины Глен отпраздновали потрясающе! Аббат Логанариус сказал, что он уже слишком стар и что в Глен он видит будущую аббатису.