Jump to content

Покров

  • Content Count

    2299
  • Joined

  • Last visited

  • Days Won

    15

Everything posted by Покров

  1. Покров

    Ваш любимый хорёк

    Создавать опрос пока не могу, поэтому придётся так... Мне просто интересно, у кого какой самый любимый хорёк в книгах о "рэдволле"? 1) Кроликобой. 2) Чернозуб ("война с котиром"). 3) Морщатый ("поход Матиаса"). 4) Гоффа. 5) Хиск. 6) Сварт. 7) Покров. 8) Криволап. 9) Зигу. 10) Аккла. 11) Сони Рат. 12) Волог. Надеюсь никого не забыла... Со мной, я думаю всё понятно... Покров, конечно же, ну ещё Гоффа... И Сони с Вологом - крутые ребятки, хотя Сони малость свихнулся (а жаль!), но пока Таг не воспротивился убивать Фелча, Сони, мне кажется, и вправду любил его как родного сына.
  2. Покров

    Покров, с Днем Рождения тебя!

    всем спасибо за поздравления с:
  3. Покров

    Покров, с Днем Рождения!

    Надо же *0* и не знала, что меня поздравляли.. всем большое спасибо, очень приятно увидеть )
  4. Джеил. ибо ворон действительно выглядит живым. он действительно для обложки. как у Ломаева. у Фортунаты - ворон хорош.. но.. по-моему больше подходит для внутренних иллюстраций. прости, Фортуната ^^"" Фрей. мне понравился цвет обложки ) а вот выдра - хоть и очень милая - больше походит на горностая или норку. Элира - мило. по-домашнему. )
  5. Я несколько дней жила в деревне, у меня поехала крыша. Я давно хотела начать новый фанф, начиталась "Тайн Забытого Острова". И вот пожалуйста... Вот вам пораждение моей меланхолии и отсутствия вдохновления для продолжения "Племени Гая" (которое я, впрочем, не собираюсь бросать). Ах, да! Эта чушь в некой степени автобиография! (мну точняк больная на всю голову!!!) Путь на Поднебесный ***1*** Девушка ходила по парку, периодически разворачивалась и шла в другую сторону. Ноги её приминали свежую зеленую траву, ветер трепал её волосы, выбившиеся из-под капюшона. Этот капюшон, надвинутый до глаз, скрывал её лицо. Но вот проходивший мимо – совсем рядом – мужчина заметил, что по её щекам струятся слёзы. Однако он не придал этому никакого значения и отправился дальше. Какие все равнодушные! Люди… Она присела на скамейку. Этот мир… так надоел ей! Она здесь изгой! Как бы хотелось попасть в какой-нибудь другой мир! Но как это сделать?! Она огляделась. Девушка смотрела на окружавших её в этом парке людей, но никто не обращал внимания на неё саму. Она – самое бестолковое создание на свете! Ей нигде нет места… «Ты совершенно безответственная!»- эхо голоса матери в ушах… «Ты мне не интересна!»- были его слова… «Слишком натянутые в последнее время отношения! Прощай,»- печальное вышло прощание… Прости, Бродяга… Она одна… Одиночество – её второе имя. Девушка достала из рюкзака бутылку ванильной колы… Сделав пару глотков, она тихо фыркнула – газ ударил в нос. Спрятав бутылку обратно, она достала книгу… Кто-то, посудив по обложке, сказал бы, что это детская книга. Название гласило «Война с горностаями». На обложке было изображено несколько рыжих зверьков в одежде, с рогатками, а один из них – со средневековым дротиком. От носа до брови у него тянулся шрам. Серебряк! Ласка Серебряк был одним из героев этой книги, у него был большой отряд друзей. Но этой девушке больше всех нравился не Серебряк, а Живучий с Замухрышем и Малявкой. Как хорош их мир, остров Поднебесный! Дружба, преданность товарищей, сплоченная команда – несмотря на все неурядицы, - захватывающие дух приключения! Как бы ей хотелось туда попасть!!! Начать новую жизнь… Или оставить эту, старую… Она встала, повесила на плечо рюкзак, обняла книгу… Медленно стала выходить из парка… Впереди виделась проезжая дорога… Раньше она бы никогда не решилась бы, но она не могла жить без него… Только она ему не нужна… «Я никогда не забуду его, Он когда-то был моей любовью!»- пронеслось в мыслях. Это «переделка», с песни «I wan’t forget her». Она бы раньше не решилась – это страх боли… …Но ведь… если быстро… наверно, больно и не будет?- надеялась она. Она одела вторую лямку рюкзака, крепко обняла книгу обеими руками… И с разбега вылетела на дорогу! Мгновение, всего одно мгновение… И её снесло на дорогу что-то большое, серое. А может, не серое… Но ей это было безразлично… Сознание почти сразу ушло из тела. Она ошиблась – это было больно… Резкая, пронзительная, дикая боль на несколько мгновений наполнила всё её существо…Но она даже не вскрикнула… Вокруг столпились люди, засуетились… Наверно, впервые, за её… жизнь? Хмм…Они склонились над ней, но она этого не видела… *** Она лежала на земле, свернувшись в клубок, и не чувствовала своего тела. Медленно сознание возвращалась к ней. Она приоткрыла глаза, несколько раз. И даже эти минимальные усилия отозвались страшным приступом головной боли. Всё было как в тумане. Но вот кто-то легонько похлопал её по левой щеке – она лежала на правом боку. «Какая-то уж больно мохнатая у этого типа ладонь,»- решила она.- «Впрочем, дарёному коню в зубы не смотрят.» Похлопывание повторилось. - Эй, милочка! Ты жива?- позвал мужской голос. Она перевернулась на спину и попыталась шире раскрыть глаза, что бы увидеть того сердобольного человека, который пытался помочь ей… - ААААааа!!!- завизжала она. Человека?! Человека?!! Чёрта с два!!! На неё смотрела ласка! Это был самец, в синей рубахе с короткими рукавами, в коротких белых брюках до колена. Его карие глаза впились в неё взглядом. - Но-но-но, тише! Не надо так кричать!- досадливо поморщился он. - Ты кто такой?- спросила она, пытаясь перевести дыхание. - Я – Головастый! Я из отряда Серебряка… Не знал, что кроме наших, в лесу ещё есть свободные ласки… Тебя как зовут? - Ласки?! Я не…- начала она и вдруг осеклась. Оглядевшись, она заметила лужу. Она рванулась к этой луже. Увидев своё отражение, девушка ахнула. Она превратилась в ласку! Теперь у неё тоже был тёмно-рыжий мех, мягкий и пушистый, на шее имелось белое пятно, переходившее в полосу на животе. Живот, правда, видно не было – его скрывала одежда. Её одежда! - Странный у тебя костюмчик,- произнёс он, покосившись на неё с подозрением: на ней была коричневая в клеточку рубаха, черная кофта-ветровка с капюшоном и карманами-кенгуру, на груди - а так же во всю спину на кофте нарисован кетцаль-коатль, и джинсы.- Так как тебя зовут? Он на мгновение задумалась. У ласок из отряда Серебряка часто были говорящие имена. А какое имя подойдёт ей? Она подумала и произнесла: - Никчёмная. Меня зовут Никчёмная. - Какое-то имя… Прости, только не обижайся, ладно? Не подходит такое суровое имя для такой милой девушки с такими добрыми и кроткими глазами! Кто тебя так назвал? - Хм… Я сама… Это длинная история, давайте не будем об этом, ладно?- поглядела девушка на Головастого с мольбой. - Что ж, ладно… Хм, а это ещё что? Он увидел книгу! - А это… Это тоже длинная история!- сказала она, замявшись. Он не слушал её. Головастый разглядывал обложку. - Это же Серебряк!- воскликнул он удивлённо. Почему-то в его взгляде нарастало недоверие. - Знаешь, я начинаю думать, что ты ведьма!- сурово произнёс он. Шерсть её от страха встала дыбом. Кто угодно, испугавшись мнимой ведьмы, может много чего с ней сделать! А когда окажется, что она не представляла собой никакой опасности, будет уже слишком поздно… - Нет, нет! Что вы! Я никакая не ведьма!- запричитала Никчёмная. Но Головастый и слышать не желал! Он подошел к ней и не очень ласково сбил с ног на землю подножкой, заломал её руки ей за спину и связал их крепко. Жесткая щетинистая верёвка больно тёрла запястья. - Ау! За что?- спросила она, всхлипывая. - Молчи! Ты всё должна объяснить Серебряку и остальным моим друзьям! А пока – цыц! Он заставил её встать и идти вперёд, толкая в спину концом дротика. В лагере Головастый рассказал, как нашёл Никчёмную. Затем Серебряк дал слово девушке. И Никчёмная рассказала, как попала сюда из мира людей. К сожалению, остальные они ей не поверили и, как и Головастый, приняли за злую ведьму. Только Бриония и Минивер отнеслись к этому с некоторым сомнением. Трусишка Живучий тоже не решился в чём-либо её обвинять. Побоялся: вдруг юная ласка-ведьмочка вырвется и покарает его потом, если он согласится с остальными и попытается убить или обидеть её? Услыхав это его заявление, все парни из отряда Серебряка негодующе защёлкали на него зубами. Живучий тут же съёжился и виновато улыбнулся им. Они снова повернулись к Никчёмной. - Ты будешь с нами! Мы проследим за тобой! И не дай Бог, ты что-нибудь натворишь!- сурово произнесли Серебряк и Святой.- А теперь ложись спать! Головастый заставил её сесть на землю. Она пошевелила связанными лапами – они ужасно затекли и страшно болели. - Ты ведь меня не развяжешь, да?- грустно, с горькой ухмылкой, спросила она у него. Он сердито фыркнул: - Вот ещё! Чтобы ты нас ночью заколдовала, превратила в жаб или убила?! Ха, ты слишком хитрая! Она отвернулась: такие слова для неё были словно пощёчина! Она надеялась встретить в этом мире новых друзей, а с ней обращаются, как с преступницей! Был уже поздний вечер, Серебряк и Святой правы: пора спать. Никчёмная улеглась под деревом на землю. Уснула она довольно быстро. Но вскоре проснулся Живучий: его разбудили её всхлипы. Он спал рядом с ней, сейчас он прополз пару шагов, направляясь к девушке, и склонился над ней. С любопытством разглядев её мордочку, он понял, что она плачет во сне. - Ммм, ууу,- стонала она тихо.- Де… нис… - Тише, тише,- прошептал ей на ухо Живучий и погладил по плечу. Она успокоилась. Живучий нащупал верёвку на её лапах и развязал её. Он, конечно, знал, что утром ему за это влетит. Но Живучий не верил, что новенькая – ведьма. А даже если и так, думал он, она не станет причинять им вреда. Никчёмная повернулась поудобнее, и, проснувшись, увидела Живучего рядом с собой. - А… что… А, это ты, Живучий?- спросила она. Он мягко улыбнулся, как сумела она разглядеть в тусклом свете догорающего костра – Кореш уснул и перестал поддерживать огонь – и бледно-желтой луны. Он казался таким добрым, в отличие от остальной мужской части отряда. - Спи, девочка! Утро вечера мудреней!- он устроился рядом, обнимая её. Она сильно удивилась. Увидев её смущение, Живучий подмигнул Никчёмной. Она, наконец, улыбнулась ему в ответ. И они уснули. Утром, как и стоило ожидать, Живучий получил нагоняй. Причём, как ни странно вовсе не от Серебряка, как командира отряда, а от Головастого. - Ты просто болван, Живучий! Безответственный кретин! Она – ведьма, а то иначе откуда у неё это?!- Головастый ткнул книгой Живучему в нос.- Безответственный малый ребёнок! Головастик безголовый, лягушачья икринка – вот ты кто! Как ты не можешь понять – она вполне могла убить нас, и тебя, между прочим, тоже! Живучий оглянулся на Никчёмную: та смотрела на него чистыми, добрыми глазами, но в них читалось чувство вины. За то, что из-за неё на него кричат. Он улыбнулся ей и снова повернулся к Головастому. - Но ведь не убила же!- заявил Живучий, простодушно улыбаясь от уха до уха. Это в конец доконало Головастого. Он зарычал, отвесил Живучему крепкий подзатыльник и отошёл от него. Живучий сначала обиженно насупился, а затем, пока тот не видел, показал его спине язык. Девушки отряда, Бриония, Минивер и Быстроножка, громко рассмеялись. Головастый, видимо решил, что они смеются над ним. Он снова рыкнул, на этот раз приглушённо, и пошёл прочь: отряд как раз собирался проводить Серебяряка в Замок Чертополоха, к лорду Мудрому. Досада Головастого рассмешила всех, в том числе и Серебряка. Притихла только Никчёмная. Прекратив смеяться – теперь действительно над Головастым – ласки повернулись к Никчёмной. - Извини за вчерашнее, у нас тут уже давно противостояние с горностаями… И мы к тому же в лесу живём. А здесь полно всяких страшных хищников и просто проходимцев!- заговорил Серебряк.- Честно сказать, я согласен с Живучим. Ты не похожа на ведьму! Серебряк подмигнул Никчёмной, подошёл к ней и помог встать, затем развязал её лапы. Когда все проснулись и увидели, что Живучий ночью освободил новенькую, Головастый быстро снова связал ей руки и за спиной и повалил на землю спиной к дереву. А затем устроил «головомойку» Живучему. Так она и сидела, пока Серебряк не решил освободить её. - Спасибо,- поблагодарила она его. - Пожалуйста, девочка,- сказал Серебряк.- А теперь в путь. Живучий, подойди! Раз уж вы так быстро подружились, то поручаю её тебе! Присмотри за ней, чтобы с ней ничего не приключилось! И поможешь ей, если что… Смотри не струсь!- напоследок подколол Серебряк Живучего. Живучий гневно зыркнул на командира отряда и подойдя к Никчёмной, взял её под лапу. Ласка Смельчак усмехнулся. - Нда, Серебряк… Ты уверен в своём выборе? Может, лучше приставим к этой милашке Малявку в качестве охраны? А то наш трусишка скорее её угробит, чем спасёт, когда надо будет жертвовать собой ради неё… Живучий повернулся к Смельчаку и оскалился: - Не смей так говорить! Я вовсе не трус! И если придётся, я всё сделаю, чтобы спасти её! Смельчак и Серебряк посмотрели на Живучего большими от удивления глазами. - Ого, какие заявления!- насмешливо сказал Смельчак. - Ну что ж, посмотрим, как ты сдержишь это обещание, приятель!- Серебряк подмигнул Живучему и отошёл в сторону. Живучий насупился. Ласки двинулись в путь. К вечеру они дошли до Замка Чертополоха. Там они представили доброму старому горностаю новенькую. Тот был весьма умилён, и тоже, как и Головастый, заметил, что такое имя – ужасно для такого славного создания. Никчёмная лишь смущённо улыбнулась. Ласки остались в Замке Чертополоха на несколько дней, чтобы передохнуть: они только вернулись в Лес Полумесяца из длинного путешествия к дамбам. Надо было проверить, насколько плохо их состояние. И как раз тогда, при возвращении в родной лес, Головастый нашёл Никчёмную: вообще-то, на самом деле, он искал ягоды и орехи на ужин, а нашёл новенькую девушку для отряда. После долгого разговора Никчёмная угостила всех оставшейся у неё в рюкзаке ванильной колой: благо у неё было две бутылки – про запас – и даже первая была почти не тронутая. Правда, напиток понравился не всем: он пришёлся по вкусу лишь Брионии с Минивер и Серебряку с Живучим и Головастым. Головастый, распробовав колу, тут же рассыпался перед Никчёмной в извинениях и благодарностях и принялся целовать ей руки. Дружеские отношения Никчёмной и Живучего крепли день ото дня. Сейчас они вдвоём сидели в столовой после сытного обеда, приготовленного Голубком. В столовую вошли Кореш и Святой. - Ой, какая прелесть!- произнёс Святой.- Вы такая милая пара! Извините, ребята, мы не знали, что вы здесь… Мы сейчас же оставим вас наедине. Святой поспешил ретироваться из столовый, но неугомонный Кореш даже не подумал последовать за ним. И без того смущённая, Никчёмная вовсе залилась краской, когда Кореш насмешливо пропел: - Тили-тилли-тесто, Живучий и Никчёмная – жених и невеста! Тили-тилли-тесто, Живучий и Никчёмная – жених и невеста! Теперь Никчёмная не знала, куда глаза девать. Живучий возмущённо защелкал зубами на Кореша. Недолго думая, Живучий схватил со стола ложку и запустил в Кореша. Святой, снова появившийся на пороге столовой, схватил Кореша за шкирку, вытащил прочь и плотно закрыл дверь. Живучий выдохнул шумно, посмотрел им вслед и повернулся к Никчёмной: - Не обращай внимания на этого болвана Кореша! Он – просто чокнутый нахальный приятель Серебряка! Живучий поцеловал Никчёмную в щёку. Она ещё больше «покраснела», заозиралась, потом поглядела в глаза Живучему. Тот смотрел на неё добродушно. Она вдохнула больше воздуха, прильнула к Живучему и поцеловала его в ответ, в нос. Так она вошла отряд ласок-изгнанников. ***2*** Вскоре Серебряк переселил свой отряд, в том числе и Никчёмную, в лес. Там они жили в палатках. И вот в очередной раз по приказу принца Недоума притащился шериф. Никчёмная, впервые видевшая его вживую, стояла на краю лагеря и узнала его издалека. - Хэй, ребята! Это случайно не Врун?- спросила она вполголоса. - Уух, опять этот горностай!- сердито зарычал Серебряк.- Надо спрятаться! Я сегодня не в настроении разбираться с этим прохиндеем. Разделимся, спрячемся в разных точках леса, а затем встретимся в Замке Чертополоха! Кореш, Минивер, идёте со мной. Святой, Головастый, Быстроножка, вы втроём. Смельчак, Бриония, вы парой: вы лучше всех прячетесь, а Смельчак лучше всех метает дротики, если что случится – защитит Брионию. Живучий, Никчёмная – вы тоже парой! - А сели на нас нападут?- дрожа, спросил Живучий. - Держу пари, ты знаешь много запасных ходов к Замку лорда Мудрого!- заявил Серебряк.- К тому же, пора тебе доказать, что ты не трус! Имей в виду: если ты сбежишь, а с Никчёмной что-то случится – пеняй на себя! Живучий сглотнул, взял Никчёмную за лапу и повернулся к лесу. - Иди за мной,- сказал он, и они исчезли в чаще. Остальные тоже разбежались маленькими командами по лесу. Серебряк не совсем был прав: не так уж много потайных ходов знал Живучий. В лесу было не очень светло, постоянно кто-то копошился в траве. Живучий, не в пример Никчёмной, вздрагивал от каждого шороха. Однако она из вежливости – а так же из жалости – не стала его ни в чём укорять. «Он всегда нравился мне таким, какой он есть… И он с самого начала был ко мне более добр, нежели остальные,»- думала она. Так они и шли. Впереди оказалась небольшая норка, а от неё лапой подать до Замка Чертополоха. Ласки решили для начала спрятаться в норе, а уже потом, позже пойти в замок. Однако их план обрушился! Врун решил, что идёт за Серебряком и Брионией – он часто видел их вместе. Шериф взял нескольких солдат и отправился за Живучим и Никчёмной. Когда ласки на пару минут вошли на открытое место, в них полетели стрелы, камни и дротики. -Ау,- вскрикнула Никчёмная, когда один камень ударил её по правой лапе, а какая-то стрела поцарапала левое плечо. Тут Живучий вдруг вспомнил о своём обещании защищать её и об угрозе Серебряка. - Не трогай девушку, Врун!- крикнул Живучий и заслонил собой Никчёмную. В тот же миг ему в грудь вонзилась стрела: выстрелил один из солдат. - Что ты творишь, болван?! Приказ был доставить их живьём!- Врун ударил глупого и чересчур жестокого солдата в живот кулаком. У того перехватило дыхание, и он согнулся пополам. Врун снова повернулся к ласкам.- Тьфу ты, чёрт подери! Я думал, это Серебряк со своей подружкой Брионией… Эй, Живучий! Что, уже откинул коньки? Живучий прохрипел что-то невразумительное. Никчёмная присела рядом с ним на корточки и помахала лапой у него перед глазами. - Живучий! Скажи что-нибудь! Прошу!- позвала она всхлипывая. Но из его горла опять вырвался лишь булькающий всхрип. Из уголка рта потекла струйка крови: стрела, видимо, задела лёгкое! Это ужасно… Живучий держался одной лапой за древко стрелы. - Эй, деточка!- обратился к Никчёмной Врун.- Я тебя раньше не видел! Ты откуда взялась? Никчёмная гневно зарычала – глухо, утробно, – подобрала с земли камень и запустила в горностая. Он взвизгнул: камень попал ему в лоб, оставив кровоточащую ссадину. Затем шериф рухнул на землю без сознания. Его солдаты сначала удивлённо воззрились на буйную ласку, затем столпились вокруг Вруна. Никчёмная быстренько собрала немного камней, вскочила и принялась швырять их в горностаев. Те завопили от боли: камни попадали в самые разные места. Последний камень влетел в улей диких пчёл. Дно улья тут же прохудилось, и мёд вылился на горностаев. Разгневанные пчёлы сразу набросились на мнимых вредителей и принялись жалить. Горностаи завизжали не своими голосами. Никчёмная в это время схватила Живучего, истекавшего кровью, и спряталась за стволом огромного дуба, а затем потащила в Замок Чертополоха. Из всего отряда они пришли самые первые. Лорд Мудрый, Голубок и Никчёмная принялись за Живучего: вынули стрелу, остановили кровь, зашили рану. Через некоторое время дали ему лечебного настоя каких-то трав. Затем Голубок и ещё один слуга-ласка перенесли раненного в самую тихую комнату на носилках. Никчёмная осталась с ним. Вскоре подоспели Головастый с Быстроножкой и Святым, затем Бриония и Смельчак. Последними пришли Серебряк и Кореш, нёсший на руках раненную Минивер. У неё было несколько ран, она оставалась без сознания. Смельчаку и Святому тоже немного досталось. И всё же серьёзнее всех пострадал Живучий. Лорд Мудрый рассказал Серебряку и остальным, как Никчёмная принесла в Замок умиравшего Живучего. - Не такой уж он, оказывается, и трус!- изрёк усталый Смельчак.- Надо будет извиниться. - Это точно,- сказал Серебряк и повернулся к лорду.- Вы не будете против, если я загляну посмотреть как там Живучий с Никчёмной? - Да-да, конечно! Но только не надолго! Серебряк кивнул ему и отправился к товарищам. Заглянув в комнату, он обнаружил Живучего на постели, бледного, как простыня. Он всё ещё не пришел в себя: перед тем, как «оперировать» его, лорд Мудрый заставил беднягу выпить усыпляющего настоя. После операции Живучего напоили настоем укрепляющим. Надо сказать, что, несмотря на трусоватость Живучего Серебряк всё равно считал его своим другом и был весьма обеспокоен. Никчёмная сидела рядом с постелью раненного, уткнувшись мордочкой в простыни. Сначала Серебряк решил, что она спит, но вдруг заметил, что плечи её вздрагивают, и услышал тихие всхлипы. Тогда он подошёл к ней, положил лапу ей на плечо и присел рядом на корточки. Она повернулась к нему через плечо, и он увидел её заплаканные серые глаза. Решившись, Серебряк обнял её. - Он-н с-спас м-меня,- пробормотала она.- Он-н в-выживет? - Да-да, конечно! На то он и Живучий!- сказал Серебряк и подмигнул ей. Но её это почему-то не успокоило. Наоборот! Её начали сотрясать рыдания. - Что ты, что ты, милая! Не надо так! С ним всё будет хорошо, ведь вы уже помогли ему. Серебряк привстал, поднимая заодно и Никчёмную, подошёл к тумбе у кровати. На тумбе стояли две миски с настоями. Понюхав содержимое каждой миски, в одном из настоев Серебряк обнаружил валерьянку и ромашку. «Успокоительное! Как раз кстати!»- решил он, и заставил Никчёмную выпить всё до дна. Довольно быстро она уснула, и Серебряк унёс её в другую свободную комнату. Живучий очнулся на другой день к вечеру. Никчёмная опять была рядом с ним. Она спала в кресле рядом с его кроватью. Вид у неё был весьма измождённый, под глазами имелись большие «мешки». Живучий решил не будить её, и скоро снова заснул сам. Несколько дней она не уходила от его постели. Когда он при ней стал приходить в себя, она кормила его овощным бульоном с ложечки. Благодаря ей, он довольно быстро поправлялся. В один из солнечных дней он отправился к друзьям на завтрак, в столовую. Никчёмная, проснувшаяся позже его и не обнаружившая его в положенном ему месте, пришла в ужас. Но как раз в этот момент мимо комнаты Живучего проходил Голубок и сказал Никчёмной, что тот находится в столовой. Серебряк и остальная команда были весьма рады видеть Живучего, вставшего, наконец, на ноги. Они принялись хвалить его за смелость, петь ему какую-то песенку про «своего парня», угощать всем, что было на столе. Тут к двери подошла Никчёмная. Увидев, как чествуют Живучего, она вдруг почувствовала себя чужой. Она столько времени провела у его кровати, не спала, почти не ела. А они даже не послали за ней, когда он очнулся! Ну, или могли, хотя бы, записку прислать, чтобы она сразу шла в столовую! Было ещё кое-что, что заставляло её считать себя изгоем в их компании. Головастый, надо сказать, был обладателем быстрых смен настроения. Как когда-то он, попробовал колу и сразу перестал считать Никчёмную ведьмой, и стал с ней при каждом личном разговоре обмениваться любезностями, так же быстро он забыл о своей дружбе с ней, когда ранили Живучего. После того случая он постоянно обвинял её. Говорил, что лучше бы она тогда ночью сбежала, когда её освободил Живучий, тогда бы он с ней не связался, и его бы не ранили. И так каждый день. Она устала от этого… Лучше бы она действительно оставалась в своём мире! Точно! Её мир!.. Она должна вернуться туда… Но как? Послужит ли книга обратным порталом? Надо попытаться… Она в последний раз, сквозь щёлку между дверями, взглянула на Живучего, Серебряка и Минивер: с ними она подружилась больше всех. Развернувшись, она пошла прочь. …Она не слышала! Как раз через минуту после её отлучки Живучий вдруг спросил: - А где же наша милая Никчёмная? Она, кажется, говорила, что она сама себе придумала такое имя… И я придумал ей новое имя! Она столько нянчилась со мной, ухаживала, лечила! Я думаю, ей подойдёт имя Заботливая! -Да, верно! Молодец, Живучий! Прекрасное имя!- хором заявили остальные ласки. Один Головастый промолчал. Все остальные радостно выкрикивали имя Никчёмной-Заботливой. Но та уже не могла их слышать: она в своей комнате собирала свои вещи. Закончив со сборами, она оставила на тумбочке записку: «Прощайте! Я ухожу в свой мир! P.S. И не надо мне обряда калки.» Затем она взяла с тумбы свою книгу, открыла окно – она жила на втором этаже, – отошла к дальней стене… Обняла, как тогда, крепко книгу, разбежалась… И выпрыгнула в окно… Так она летела вниз камнем, ожидая столкновения с землёй… Минивер чувствовала себя странно. Ласка-с-ноготок ощущала странную тоску: будто что-то вот-вот уйдёт из её жизни навсегда… Что-то… Или кто-то?! Она сердито поглядела на Головастого: тот постоянно обвинял в чём-нибудь Никчёмную… то есть, теперь Заботливую… Головастый озадачился: чего это Минивер так свирепо смотрит на него? Вдруг в мыслях Минивер пронеслось «Прощай!» И это было так похоже на голос Заботливой! Слёзы брызнули из глаз ласки-с-ноготок, и она вылетела прочь из столовой. Остальные изумлённо поглядели её вслед. - Эй, эй! Сюда! На улицу!- послышался через некоторое время из окна голос Минивер. Ласки мигом выскочили на улицу, а с ними и Голубок с лордом Мудрым. От увиденного все были в полном шоке. А Живучий вовсе чуть не упал в обморок. Она лежала на земле, без движения, свернувшись в клубок. На том боку, на котором она лежала, расцвело кровавым цветком большое багровое пятно. Двумя лапами она обнимала книгу. Живучий истошно закричал, рухнул на колени и стал рыдать и царапать когтями землю. Серебряк сочувственно посмотрел на него. По щекам Серебряка тоже бежали слёзы, которые он пытался скрыть, прикрывая глаза ладонью. - Кореш, Святой! Уведите Живучего и дайте ему успокоительного настоя. Бриония, Быстроножка, вы не могли бы отнести тело Заботливой в дом? Голубок… я знаю, ты не из моего отряда, а слуга лорда Мудрого … ээ, хм… Но ты не мог м помочь? Голубок молча кивнул Серебяку и лорду и вместе с Брионией и Быстроножкой направился к Заботливой. …Минивер стояла рядом с ней на коленях, беззвучно плача. Её слёзы капали на плечо лежащей ласки. Голубок подозвал какого-то другого слугу и вместе с ним водрузил тело Заботливой на носилки. Бриония и Быстроножка было взялись за один конец носилок, но Голубок мягко отстранил их. - Нет, это мужская работа. Вы нас просто сопроводите. Кореш и Святой кое-как уволокли бившегося в истерике Живучего, за ними вошли Голубок с Клевером – так звали второго слугу, – нёсшие Заботливую, а следом за ними – Быстроножка с Брионией. Минивер наконец подняла голову и сердито поглядела на Головастого. - Это из-за тебя! Это ты виноват!- крикнула она ему. Он застыл столбом. Серебряк, положив лапу на плечо Минивер, вместе с ней и лордом Мудрым ушёл в дом, оставив Головастого во дворе. *** Она лежала на асфальте без сознания. Её душа возвращалась в ёё тело медленно, но верно. Она вернулась в свой мир! Кажется, она приходит в себя… Кто-то мягко похлопал её по щекам. Неужели, опять Головастый?! Но нет, шерсти на ладони нет. Она смутно, сквозь пелену увидела чьё-то лицо… Лицо, показавшееся ей знакомым. Но тут она снова потеряла сознание и оставалась в таком состоянии до самой больницы. Здесь, на больничной койке, она, наконец, пришла в себя, и привстала, опираясь на локти. - Тише, осторожно… Тебя сбила машина…Интересно знать, зачем ты выскочила на дорогу… и как ты вообще оказалась у меня в Барабинске… Барабинск?! Что за?!.. Она повернулась на голос. На неё смотрел здоровый, высокий, крепкий молодой человек, брюнет. Пятнистые брюки защитного цвета, чёрная футболка с надписью «контрстрайк» и белым горностаем. У горностая в лапах пистолеты… - Ганслингер?!- изумлённо спросила она. - Здравствуй, Покров-Люша!- ответил он. ***3*** - Как вы думаете, это опасная рана?- спросил молодой человек у врача. - Нет, не очень. Послезавтра к утру её можно будет уже и выписать! - Что ж, это хорошо. И Ганслингер – так он называл себя на форуме – отправился домой. Это было вечером. Девушка, которую он знал как Покров, уже спала. Ему так и не удалось разговорить её. Она наотрез отказывалась рассказывать о причине своей суицидальной выходки. Как только речь заходила об этом, она впадала в транс и замолкала, никак не реагируя ни на какие слова. Ему пришлось смирится с этим… Но только на сегодня! …На следующий день он снова пришёл к ней. Она опять не хотела говорить. Лишь держала в руках книгу. Вынув какой-то небольшой листок, она убрала книгу, и начала теребить листок – перекладывать из одной руки в другую, глядя на сидевшего в кресле Ганслингера. - Послушай, ты… мой друг… И твоё состояние меня беспокоит! Прости, что заставляю тебя думать об этом… Но я должен знать, почему ты пыталась… убить себя! Ты должна понять: жизнь – это самое ценное, что есть у любого человека! И чтобы там ни случилось, ты должна беречь её! А уж друзья и родные помогут тебе в этом! Терять друзей – это ужасно, и я не хочу потерять как друга тебя! Поэтому я должен знать, что с тобой происходит! Она виновато потупилась, шевельнула губами, будто сбираясь что-то сказать, но тут же снова смолкла. И вдруг листочек выпал из её рук. Паря, он медленно опустился на пол, у ног Ганслингера. Тот поднял листок и понял, что это – фотография. Молодой человек рассмотрел фото: на нём был изображён юноша, одну руку приложивший ко лбу, а в другой державший ручку. Видимо, его так сфотографировали исподтишка, пока он не видел. Перевернув листок, Линг прочёл надпись: «Денис К., 11 класс. I wan’t forget him, he was once my love…» Линг слегка нахмурился, посмотрел на девушку. - Это тот парень, о котором ты писала? Она кивнула. - Ты из-за него… ээ?.. Она развела руками, пожала плечами, вздохнула и кивнула. - Это слишком больно, я думаю… Я не знаю, что он такого сделал, однако раз ты из-за этого пыталась наложить на себя руки… Лучше просто забудь об этом и помни о нём только хорошее. Сможешь? Она отвела глаза, горько усмехнулась. - Смочь-то смогу… Но не факт, что от этого мне станет лучше… Он впервые услышал её голос вживую. Тихий, тоскливый, с горькой смешинкой. - Главное, чтоб не хуже… Так что он сделал? - Ничего особо плохого, просто, наконец, был честен, и сказал, что я ему не интересна, и что я ему просто друг… - Нда уж, он – тот ещё друг…- перебил он её тихо. Она покраснела. - Да нет, он, в общем-то славный… Просто я устала… А теперь… я презираю себя… Он удивлённо воззрился на неё. - За что?! - За то, что я такая слабая… Извини,.. я,.. ээ, хм… хочу спать,- проговорила она тихо. Он посмотрел на неё: девушка глядела в стену напротив себя невидящим взглядом, в её глазах читались ярость, усталость и боль. Пальцы её судорожно сжимали пододеяльник. - Ладно,- сказал он, на мгновение положил ладонь на её правую руку, затем легонько похлопал её по плечу. После он вышел. На следующий день её выписали. Он попросила медсестру принести ей её одежду. Та принесла… и это оказался средневековый костюм! Рубашка, юбка с перевязью, странные длинные гольфы, тряпичные туфли и смешная шапочка. Очень похоже на костюм Минивер и Быстроножки. - Эээ… это точно моя одежда?- спросила девушка, с сомнением глядя то на этот комплект, то на медсестру. - Ну да, вас доставили в этой одежде. Вы не помните, в чём вышли на улицу в тот день? Она призадумалась. Точно! Она ведь при первом случае попадания в Замок Чертополоха переоделась в одежду, нормальную для того времени. А свою спрятала, чтобы приберечь! А когда вздумала вернуться в свой мир… забыла об этом и вернулась сюда в средневековом костюме. «Наверно меня примут за театралку или одного из этих чокнутых… как их там? Ах, да, толкиенистов!»- подумала она, натягивая на себя всю эту «прелесть». На выходе её встретил Ганслингер. - Привет!- сказал он, радостно улыбаясь. - Привет,- ответила она, ласково улыбаясь. Это осчастливило его ещё больше. - О, ты улыбаешься! Это так мило! Как ты себя чувствуешь?- спросил он. - Прекрасно! Но что это мы всё время обо мне? Как твоя сессия? - О, вроде гуд… Особенно гуд то, что она, наконец, закончилась! Она рассмеялась и шутливо толкнула его. - Милый костюмчик! Особенно – шапка! - Да ну тебя!- всё ещё смеясь, ответила она. - Нет, серьёзно, тебе идёт! - Ладно, поверю тебе! Они отправились к нему домой. Его мама была в отпуске, и он решил оставить её пожить у себя. Через пару дней она решилась рассказать ему о своём небольшом приключении. Она рассказала ему всё в мельчайших подробностях. - Вот это да! Ты молодец, дала отпор этим типам… как его.. Вруну! С его компанией. Бедный Живучий, ему досталось! Хорошо, что он поправился. Но почему ты назвалась Никчёмной? Какое-то имя… не очень милое…- сказал он. Она по привычке покраснела. - Ты не считаешь меня сумасшедшей? После того, как я рассказала тебе всё это?- спросила она, глядя на него и нервно кусая губы. - Что ты! Нет, конечно! У нас с тобой обоих богатая фантазия, и мы не боимся таких историй… Не пойми меня не верно, я верю, что ты была там… - Не бойся, я не обиделась. Я сама сомневаюсь в том, что всё это – было наяву. Я думаю, это был сон! Сам подумай: там я как будто две недели провела, а вернулась сюда… и как будто всего пару минут прошло! Она оглянулась и посмотрела в окно. - Прости, я не знаю,- он пожал плечами. - Брось привычку постоянно извиняться, Линг!- сказала она и подмигнула ему. - Ладно… Кстати, а как мне тебя называть? Она задумалась. - Знаешь, зови меня как в том твоём рассказе – Люшей! - Хорошо. А откуда такое имя? - Моё настоящее имя Полина. Родственники, особенно бабушки-дедушки, зовут меня иногда «Полюша»,- девушка усмехнулась. - Ясно,- сказал он, улыбаясь.- Люша так Люша! Так она поселилась у него на некоторое время. Хотя она не была уверена, что поступает правильно: они хоть и друзья, но она чувствовала себя нахлебником. Но всё же домой она пока возвращаться не очень хотела. В скором времени в городе вдруг появились странные типы. Даже не так! Это были не просто странные типы, это были настоящие бандиты! Они грабили, нападали на людей, мародёрствовали, по ночам рушили мелкие магазины и лавки. И все пострадавшие обычно говорили, что эти негодяи вели себя как будто… как звери, что ли? Вечно чесались, будто их донимают блохи, кусали и царапали друг друга, хрюкали, фыркали. Ели, при этом разбрызгивая еду и воду. Смеялись они, повизгивая и полаивая. В общем, эти дикари вели себя как звери. При этом походили на смесь лисы, свиньи и какого-нибудь мелкого хищника. Вроде горностая!.. Кое-кто из горожан клялся, что видел у одного из них длинный, мохнатый, облезлый бурый хвост с чёрным кончиком. Но все решили, что у бедолаги, «видевшего» этот хвост, просто шарики за ролики закатили после нападения этих самых бандитов на его овощной магазин. Однажды Люша решила прогуляться в одиночку… Однако Линг беспокоился за её безопасность: во-первых, вдруг она всё еще тоскует по тому парню и снова попытается броситься под колёса? Во-вторых, вдруг на неё нападут эти самые разбойники? В-третьих, она настолько привыкла к своему средневековому костюму, что ходила в нём по городу, ни капли не стесняясь. Поэтому Ганслингер боялся, что её могут принять за сумасшедшую и увезти в какую-нибудь клинику для проверки. Так что он решил догнать её. Он уже почти нагнал её… и вдруг его опередили! На дорогу из подворотни выскочил чудной мужчина, налетел на Люшу, принялся что-то ей кричать. - Эй, отвяжись!- вскрикнула она, попыталась оттолкнуть его. Он вцепился ей в руку, больно выворачивая её, и собрался увести Люшу куда-то. Она яростно отбивалась, но от этого было мало толку. Тут что-то стукнуло его по затылку: это Ганслингер запустил в него взятым с уличного прилавка большим красным яблоком. - Отпусти девушку, подонок!- рявкнул Ганслингер. Бандит мгновение смотрел на молодого человека с недоумением, затем больно толкнул Люшу в грудь и сбил её с ног, а после убежал. Ганслингер подбежал к ней, та стояла одном колене, обеими руками держась за сердце. - Люша! Что с тобой? Ты в порядке?! Люша, ответь мне!!!- кричал Ганслингер. Но она не слушала его. Она смотрела вслед убегавшему преступнику, а тот явно был из той самой банды. И за ним волочился хвост! Бурый с чёрным кончиком хвост, лохматый и облезлый! Значит, тот несчастный не ошибался?! … Ганслингер продолжал звать её, но она е отвечала. Вдруг она подскочила и помчалась за тем негодяем. - Стой! Люш, ты куда?!- изумленно крикнул он ей вслед. Но всё, что ему оставалось, это отправиться за ней. Всё трое бежали по улицам города как ошалелые, бандит сворачивал то в одну сторону, то в другую, Люша ловко успевала поворачивать за ним, а вот Ганслингера иногда почему-то заносило. Он быстро потерял Люшу и бандита из вида и уж было совсем отчаялся, но вот впереди мелькнул знакомый силуэт, а за следующим поворотом… …Она стояла на одном колене у какой-то двери и смотрела внутрь. Люша пыталась перевести дыхание. Ганслингер осторожно подошёл. - Как ты?- тихо спросил он. - Тс!- зашипела она, повернувшись к нему и приложив палец к губам. Затем она поманила его рукой.- Смотри! Они устроили тут притон! В её шёпоте послышалась явная неприязнь, и Ганслингер решил заглянуть внутрь. Это был ужас! Повсюду мусор: бумага, куски какой-то еды, битое стекло. Развязные, полураздетые девицы крутятся вокруг кучки мужчин, распивавших пиво из бутылок. Двое из этих бандитов, молодые, имели весьма противную смазливую внешность, третий молодой вовсе был слащав до тошнотворной приторности… Запах стоял невыразимо отвратный! От него даже свербило в носу и першило в горле. Вдруг раздался дикий визг: из другой комнаты этого притона в общий зал вышел ещё один негодяй, тащивший за руку извивавшуюся девчонку лет тринадцати-пятнадцати. Лицо у неё тоже было слегка смазливым, но не настолько противным. - Эй, крошка! Развлечёмся?!- спросил у неё самый мерзкий на физиономию тип. Она завопила ещё громче. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, какое развлечение этот урод имел в виду. Ганслингер поморщился от отвращения. И вдруг он услышал, как из горла Люши вырвалось глухое рычание. - Пьяницы, воры и насильники! Ну и мерзость!- проговорила она с ужасом. - Ничего, я с ними сейчас разберусь!- заявил Ганслингер.- Подожди меня здесь. - Ты с ума сошёл?!- испуганно спросила Люша.- Не вздумай строить из себя героя! Это тебе не твои фантастические рассказы или компьютерные игры! Это реальность! Наше дело сообщить стражам порядка, и уж они разберутся с этими подонками! А если ты пойдёшь туда, тебя могут убить! Он посмотрел на неё. И она поняла: он не отступит! - Послушай, Люша! Ты ведь сама понимаешь! Если мы сейчас уйдём, даже за помощью, приводить её уже будет не к кому! Они сделают с ней это, а потом наверняка и убьют! Она вздохнула. - Ты прав… Но тебе нельзя идти туда одному! Я отправляюсь с тобой! - Исключено! Это слишком опасно! И вообще, это мужская работа!- сказал он серьёзно. - Не смей говорить мне о «мужской» работе!- рявкнула она.- Они вот наверняка эту гадость считают мужской работой! И ещё: то, что я девчонка, не значит, что я физически слабее тебя! А то, что я твой друг, не даёт тебе права командовать мной! Мне уже восемнадцать, и сама имею право решать, рисковать мне собой ради кого-то или нет! И если уж на то пошло, я спасаю и её от этой гадости, и тебя от напрасной гибели в одиночестве! Он ошарашено глядел на неё. Когда она только начала кричать на него, из её глаз брызнули слёзы ярости. И сейчас они бежали по её щекам ручьями. Наконец, он выдохнул, поднял руку и осторожно вытер слёзы сначала с одной её щеки, а затем с другой. Закончив с этим, он достал из-за пояса небольшой пистолет - это был кольт - и протянул ей: - Ладно, раз ты собралась со мной, то тебе понадобится оружие! Она удивлённо поглядела на него. - Откуда у тебя огнестрелка?!- спросила она. - Недавно получил лицензию на ношение оружия для самозащиты! Подсуетился быстренько, когда эти типы появились и впервые на кого-то напали,- объяснил Ганслингер и достал второй пистолет, и первый снова протянул ей. Но Люша оттолкнула руку с оружием. - Ну уж нет, спасибо! Я обойдусь! - Как это?!- Ганслингер в шоке раскрыл рот. - Я хочу просто увести оттуда девушку, и потом направить в это место милицию! Если у меня будет оружие, они решат, что я представляю для них серьёзную угрозу! И тогда они нападут первыми… А у меня нет опыта в обращении с оружием, так что я скорее раню в этой полутьме тебя или саму себя пристрелю! К тому же, какими бы ублюдками они не были, я не хочу иметь на руках кровь! Ведь сам говорил… и писал в том рассказе… что жизнь любого существа – самая большая драгоценность на этом свете! А если у меня в руках будет оружие, то мне придётся убивать! Ганслингер посмотрел Люше в глаза. Она виновато улыбнулась. - Что ж, возможно, ты и права! Будь осторожна!- сказал он.- А теперь входим! Они вошли в притон. Началась суматоха: бандиты сразу заметили их. Один из разбойников схватил какую-то дубинку и полетел на них. Люша толкнула Линга влево, а сама отпрыгнула вправо. Нападающий врезался в стенку, а его деревянная дубинка сломалась пополам. Люша улучила момент, наскочила на него и ударила его со всей силы его же лбом в стену. Он потерял сознание и сполз на пол. Люша схватила девушку, которую едва не успели «обработать» («Мерзкое сравнение!»- подумала Люша о слове «обработать», но ничего другого ей на ум не приходило) и потащила её к выходу. Вытолкнув её на улицу, Люша крикнула ей прямо в ухо – бедняжка была настолько напугана, что казалась загипнотизированной и ничего вокруг не замечала: - Беги! Лети со всех ног! Но та словно не слышала. Люша вышла из себя и дала девочке пощечину и снова прикрикнула на неё: - Беги, бестолочь несчастная! Девочка очнулась, наконец, потёрла щёку и помчалась прочь. Тут в помещении началась стрельба. Через минуту оттуда выскочил один из бандитов, и даже не заметив Люшу, убежал. Следом вышел Ганслингер, державшийся за плечо и скрипевший зубами. По рукаву футболки растянулось кровавое пятно. - Твою дивизию, как говорил Денис!!! Ты ранен!- испуганно взвизгнула Люша. - Пустяки!- проговорил Линг. - Пустяки?! Ты рехнулся?!! Это не пустяки!- пробормотала она. Тут Люша услышала чьи-то шаги и оттолкнула Линга в сторону, затем сама рванулась к нему. Весьма вовремя! Иначе бежавшие из притона в панике разбойники растоптали бы их! - Ты видел их хвосты?!- спросила она. Ганслингер посмотрел им вслед. Действительно!.. - Да, кажется, видел!- выговорил он с трудом. Он был уже очень бледен. «Большая кровопотеря очень опасна!»- отметила про себя Люша. Вдруг в голове у неё промелькнула мысль… - Эти типы из другого мира! Теперь, когда их раскусили, они постараются вернуться туда! Я более чем уверена, что эти сволочи – приспешники принца Недоума, из мира Серебряка! Мы должны идти за ними! - Это ещё зачем?- спросил слабо Ганслингер. - Затем, приятель, что ты ранен! Когда я прыгнула на дорогу и потеряла сознание, то попала в тот мир! А когда меня привёл в себя этот парень, Головастый, на мне не было ни царапинки! Как только ты попадёшь туда, ты тоже наверняка автоматически исцелишься! - Но ведь сама говорила, что это всё был лишь сон!- сказал он, едва оставаясь в сознании. - Не время спорить! Надо что-то делать, ведь ты можешь истечь кровью до смерти! Вставай, вставай же, ну! Он с трудом поднялся, прижимая ладонь к ране, и они поспешили за беглецами. Те, на их счастье не успели убежать слишком далеко. Вдруг перед бандитами в воздухе появилась светящаяся дыра. Портал! Бандиты нырнули в него, Люша подтащила Ганслингера ближе. Но тот уже потерял сознание; тогда она взвалила его себе на спину и прыгнула с ним в портал. *** Она приоткрыла глаза и обнаружила себя лежащей на койке в лазарете Замка Чертополоха. - Линг?- позвала она. Того не было рядом… как ни странно, его не было до того момента, пока она не позвала его! Он появился словно из ниоткуда! Попав в этот мир, она снова стала лаской, Ганслингер превратился в горностая. Но она сразу узнала его… И взвыла: его рана никуда не исчезла, из неё обильно сочилась тёмно-багровая кровь с рубиновым оттенком. - Заботливая?!- вскрикнул кто-то. Она повернулась: это был Живучий. Он выглядел усталым и измученным. - Почему ты так назвал меня?- спросила она. - Ты так выхаживала меня, когда меня ранили! И я придумал тебе новое имя… Но ты выпрыгнула в окно и впала в кому на месяц! Даже Лорд Мудрый не был уверен, что ты когда-нибудь очнёшься! Но ты всё-таки очнулась! И я так рад! - О, это очень мило! Спасибо… Тут Ганслингер застонал. - Проклятье! Помоги мне положить его на кровать!- вскрикнула она. Они подняли его с пола. - Скорее! Позови лорда Мудрого!- умоляла она. Он кивнул и выскочил. Через минуту в лазарете появился старый горностай. - Дорогая моя девочка! Ты вернулась к нам!- воскликнул он радостно. Но ей было не до этого. - Помогите ему, он умирает!- она указала ему на раненного горностая. Тот подошёл к Ганслингеру и осмотрел его. - Я знал, что ты скоро придёшь, мальчик мой!- прошептал лорд Мудрый на ухо Лингу.- Ладно, уведите Заботливую из лазарета и приведите Голубка! Живучий и Серебряк, который прибежал вместе с другом и лордом, послушно вывели плачущую девушку из лазарета и отправили туда запыхавшегося Голубка, тащившего ящик с продезинфицированными медицинскими инструментами. Через час Голубок вышел первым. Заботливая-Люша вскочила со стула. - Как он, как мой друг?- спросила она. Голубок смотрел на неё серьёзно, не отвечая.- Что… Что происходит?! Как он может сказать ей это? Он был не в силах произнести эти слова, поэтому он лишь покачал головой и отошёл в сторону. Тут вышел лорд. - Мне очень жаль, девочка! Я сделал всё, что смог! Но он потерял слишком много крови…- произнёс старый горностай.- Завтра к утру, он, скорее всего, скончается… - НЕЕЕТ!!!- завопила она, и опустилась на пол, рыдая. P.S. Вот такие пирожки с котятами!
  6. господи.. какой бред я писала =_=""
  7. "Просто потому, что ты кому-нибудь нужен!" Автор: Глинер Чешир Бета: нет Фэндом: Are you Alice? Персонажи: Мартовский Заяц, Белый Кролик Рейтинг: PG-13 Жанры: Сёнен-ай, Флафф, Драма, Психология, Hurt/comfort Предупреждения: Насилие Размер: Мини, 2 страницы Кол-во частей: 1 Статус: закончен Описание: Белый Кролик ранен, Мартовский Заяц выхаживает. Посвящение: тому самому другу Публикация на других ресурсах: нельзя! где надо - сама выложу. Примечания автора: написано не то что по заявке, а скорее по личной просьбе одного моего друга хорошего. кто НЕ любит флафф - лучше не читайте. Белый Кролик... опять убегает. Опять бежит...Что делать?.. Алиса, Алиса, Алиса... чёртов несносный мльчишка...Все крутятся вокруг тебя, Шляпник, Чешир... Чем ты это заслужил?! А как же Марианна?! Моя дорогая Марианна! Я служу тебе... и никакая фальшивая Алиса не займёт твоё место! Я иду к тебе!.. Бегут тени по лесу, шум, крики, гневные вопли... Хруст веток. Почти ночь. Я иду к тебе! Но что это?! Выстрел!.. И Белый Кролик падает. Конец?.. неужто он сейчас умрёт?.. и всё бы ничего, плевать на себя... Но теперь этот паршивец победит в игре, а значит займёт место Алисы... Место его Марианны!.. Слёзы по щекам, стиснутые зубы. Злость и бессилие... Он подвёл её... Закрывает глаза... Конец... ...Прошёл час... Его не нашли. Когда Белого Кролика подстрелили, он подскользнулся и упал в канаву. Из-за тёмной одежды он слился с кучей листьев, лежавших на дне. Рана в боку... Кровь запеклась коркой, одежда прилипла. Очнувшись, он пошевелился - и тут же глухо зарычал от боли. Ткань отклеилась от раны.Где он? Голова гудит, тело горит... В глазах темнота, и к горлу подступила тошнота. Мышление в стихах?.. На автомате... привычно для жителей Страны Чудес. - Тише, Белячок... Я заберу тебя отсюда,- ласково прошептал голос над головой. Белый Кролик голову резко поднял: - Мартовский Заяц?!.. Что ты тут делаешь?!- струя крови, одна с виска по лицу сбоку, пачкая светлые волосы; другая - из уголка губ по подбородку.- Мне конец... Оставь... - Нет... Нет сил ответить ему. А он! Он поднимает на руки почти недвижное тело. И сознание снова покидает Белого Кролика... *** Он приходит в себя уже дома. В одной рубашке. Огляделся вокруг. Мартовский Заяц!.. Сидит в кресле, зашивает пиджак Кролика. Заплатка. Заметил он взгляд на себе. - Ты очнулся, Белячок!- широкая улыбка. - Почему ты спас меня?.. - Просто потому, что ты нужен кому-то... - Нужен?..- сомнение. Заяц, заметив это, чуть улыбается. Поодходит и садится на колени у кровати Кролика. - Да... потому что ты мой друг... - Я подвёл её... и всех подведу... - Не смей нести эту чушь... Ты нужен кому-то... просто потому что ты нужен кому-то... Не только для того чтобы исполнять приказы, как Марианне... Не только для того, чтобы своей смертью принести кому-то пользу... Не только, чтобы имя дать кому-то... Белый Кролик слушает, скептически подняв одну бровь. Изнемогая от жара. - А просто нужен, такой какой есть... Усталый, но сильный, борющийся... добрый, но прячущийся за раздражённостью... Молчаливый, мрачный... Преданный... Мой друг... Самый-самый... "Какой же ты всё-таки ребёнок, Мартовский Заяц! Наверно, именно поэтому я верю тебе - ты по-детски искренен..." - Самый любимый Белый Кролик...- улыбка уже не такая, как прежде. Теперь - какая-то дикая, сквозь слёзы... Белого Кролика это пугает. - Мартовский?.. Заяц гладит Кролика по голове, по ушам. Улыбка исчезает совсем. Остаются лишь слёзы. Такого отчаяния Белый Кролик не видел у привязавшегося так неожиданно к нему мальчишки ещё никогда... - Не смей, слышишь?!.. Умирать из-за неё! Она такая же эгоистичная дрянь, как этот Алиса, которого ты ненавидишь! Пощёчина... - Не смей говорить о ней так,- шипит Белый Кролик... - Буду! Понял?! Она использует тебя, ничего не добившаяся сама! Как ты не поймёшь! Белый Кролик щурится на яркий свет лампы. Мартовский Заяц вытирает рукавом слёзы, молчит. Сердится. Тушит свет и выходит куда-то... А Белый Кролик остаётся один... И понимает. В чём-то Мартовский Заяц прав... *** Он приходит позже, меняет повязку, даёт какие-то настойки. И шепчет: - Просто потому, что ты кому-нибудь нужен... Самый любимый Белый Кролик... Кролик не выдерживает... Заяц думал, что друг спит. Но тот хватает его за запястье тянет к себе. Заяц видит стиснутые зубы, бледное лицо, слёзы на нём, немую мольбу в глазах. И понимает, чего тот хочет... Обнимает, чувствуя мелкую дрожь от всхлипов Кролика... - Просто потому, что ты кому-нибудь нужен...
  8. Инкариус сам себя унижаешь. исходишься слюной, только чтобы доказать, что я "глупая самка" и тд.. это имело бы смысл, если бы чувствовала себя униженнной. но я не ощущаю унижения, какие бы гадости ты не говорил. в твоей болтовне пафоса куда больше.
  9. о, а ты откуда знаешь? на своём опыте? да мне пофиг, что ты обо мне думаешь ))
  10. дважды пф... )) ибо не твой.. точнее нет, всё-таки твой.. но этого как-то смешно до нелепого ))
  11. пф... Ардама не, я просто знаю, что мне и Ганслингеру тому самому он ничего хорошего не напишет )) хотя может и по-детски )) но мне всё равно.
  12. ахах, спасибо, ага ) оправдал мои ожидания по поводу твоего отзыва, когда я только с главной страницы увидела, что ты тут отписался. ничего другого от тебя не ожидала. не уверена что в женских парах такое бывает, но тебе лучше знать.
  13. Даос подростки. ещё один фантазёр. надоели. жанр от пола персонажей не зависит.
  14. Даос где ты геев увидел?
  15. Даос хватит видеть то, чего нет. сколько тебя не было? год? не надо, год назад были эти его фанфики. а теперь отстань, скажу грубо. потому что яоя и геев тут нет.
  16. TaSha на самом деле, мне кажется что те, кто его видят везде, они ХОТЯТ его там видеть. в основном. потому что не доверяют. никому. из окружающих. а истинные яойщики кого-нибудь достали. те, которые действительно свои увлечения навязывают. Даосу пофиг, что сказал автор, вот и всё.
  17. вот это действительно поехать надо, извиняюсь за грубость. ибо надоело. пусть лучше меня забанят за мат на людей, которые придумывают чушь и слэш на ровном месте. чем я буду спорить с такими упёртыми. мне в процентах ходить не привыкать. спасбо за подсказку.
  18. miss Mak Berl Скрытый текст если нужно фуррей и сказки, ткни. http://www.redwall.ru/forum/index.php?showtopic=6566&st=20
  19. miss Mak Berl жанр или именно стиль речи?
  20. Даос по крайней мере, я не пишу откровенного яоя. и вообще, они дети. персонажи в смысле. тут его при всей флаффности и лепете Зайца не существует. и уж хотя бы не делай вид, будто этот жанр на рр увидел впервые. я конечно оставляю за тобой право собственного впечатления, но мне в общем-то безразлично твоём мнение о сием жанре, как и он сам. потому что и его тут нет, и я об этом в начале ещё написала.
  21. Даос ты видел когда-нибудь фанфики Sebastian?
  22. Рузвел Регуб я не тролль. это даже Лэнг подтвердит. Даос ...
×