Фанфикшн

Кем он только ни был!

По временам он становился Вепрем Бойцом и Броктри, Каменной Лапой и Орландо Секирой, Уртом Белым и Уртом Полосатым – по очереди. Даже Беллой и Меллус был, но это наши девчонки придумали.

И вот он пропал. Я растерянно глядел вглубь большого сундука, что стоял у дальней стены спальни диббунов и хранил в своём тёмном чреве наши богатства. Их я, кстати, уже успел перерыть, разбросав кругом деревянные мечи и копья, Матиаса с почти оторванной головой, Клуни без лапы, разборную повозку бродячих артистов и целую толпу всевозможных белок, мышей, выдр, крыс, хорьков и лисиц.

Барсука здесь не было, и это явилось несомненным фактом. Не мог ведь этот зверь, представлявший собой здоровенный чурбан с круглой головой и лапами-деревяшками, остаться незамеченным!

Особенно от моего острого взгляда.

Итак, этим солнечным летним днём в стенах аббатства произошло нечто загадочное! И теперь мне, белке Руперту, знаменитому сыщику из Рэдволла, предстояло распутать это происшествие и вернуть героя на место! Благо, сейчас в спальне я находился один, и никто не мешал предаться мыслительному процессу.

Убрав игрушки обратно в сундук и захлопнув тяжёлую крышку, я уселся на подоконник и принялся размышлять над ситуацией. В первую очередь предстояло вспомнить, когда и где я видел барсука в последний раз. С этой задачей мне удалось справиться на удивление легко. Я хорошо помнил, что вчера вечером выдры-близняшки Молли и Полли устроили чаепитие, на котором барсук являлся почётным гостем. Чаепитие продолжалось до той самой поры, когда миссис Хазель объявила об отходе ко сну и надо было убирать игрушки.

А вот дальнейшие события словно окутал густой туман. Я хорошо помнил, как вместе с мышкой Софи убирал игрушки, но был ли там барсук? Кажется, выдры принесли игрушки, а Дональд что-то говорил…

– Эй, Руперт! Тебя долго ждать? Ты нашёл игрушки для Феликса?

Белка Мелисса застала меня врасплох и теперь стояла совсем рядом, уперев лапы в бока.

– Как раз этим и занимался, – сказал я чистую правду.

Чуть подумав, я решил посвятить её в происшествие. Она ценила барсука не меньше меня, а помощник может пригодиться даже самому великому сыщику! 

– Знаешь, тут такая штука вышла… В общем, я хотел предложить Феликсу нашего барсука, ну, как один из экспонатов для комнаты Сильф. Тогда бы его точно никто уже не тронул, верно? Такой знаменитый барсук! Открываю я сундук, а его нет… Вообще нет!

– Вот как… А комнату обыскал?

– Обижаешь!

– Так, может, это просто миссис Хазель его наконец выкинула?

Я ощутил, как разочарованно опускаются уши. Да, конечно, всё так просто… А я уже вообразил настоящее разследование… Хотя…

– Нет! – твёрдо ответил я. – Она ведь грозилась все старые игрушки выбросить. Если что, так бы и сделала, к чему одного барсука отыскивать? Да и не успела бы она…

– Ну, может, закатился куда-то вчера… С ним близняшки ведь возились… Хотя, слушай! А может, это они-то всё и подстроили?

Мелисса была известна способностью фонтанировать идеями. И сейчас это могло оказаться весьма кстати… Или некстати.

– Близняшки? К чему?

– Смотри!

Она плюхнулась на подоконник рядом со мной.

– Помнишь, они хотели сыграть Борракуля и Элакима, а миссис Хазель запретила?

Я кивнул. Заяц Феликс, который и попросил меня найти подходящие для реквизита игрушки, увлечённо готовил представление по сказанию о белолисах. Выдры-близняшки Молли и Полли загорелись идеей исполнить роли героических борцов и принялись готовиться, наскакивая друг на друга с угрожающим рычанием. Как по-моему, зрелище это выглядело страшнее любых белолисов.

Однако зайчиха миссис Хазель, наша няня, пришла в ужас от идеи близняшек. Она была убеждена, что девочкам изображать мужчин, а тем более грубых борцов – это ужаснейшее неприличие. Невзирая на все выдриные слёзы и мольбы, няня категорически запретила им участвовать в спектакле, пообещав, впрочем, что в следующий раз обязательно присмотрит для Молли с Полли какую-нибудь подходящую для них роль.

– Месть! – загадочным голосом прошептала Мелисса. – Они спрятали барсука, чтобы мы подумали на миссис Хазель, и обиделись на неё! Оцени коварство выдр, Руперт!

Я вздохнул.

– Слишком сложно. Давай разберём идеи попроще. Кто-то взял барсука с собой на завтрак… Что, если Дональд? Допустим, он хотел зачем-то показать его дедушке…

– Эй! Куда вы оба пропали?

Возвращающиеся с завтрака диббуны один за другим входили в спальню. Нас, диббунов, было восемь в Рэдволле тем летом. Пятеро стояли перед нами с Мелиссой: выдры-близняшки, крот Хуберт, мышка Софи и мышонок Дональд. Ещё был ежонок Саймон, но он вчера переусердствовал с ягодами и теперь лежал в лазарете.

Мелисса спрыгнула на пол и торжественно подняла лапы. Я хотел было остановить её, но было поздно.

– Товарищи! – провозгласила она. – В нашей спальне произошла катастрофа! Пропал барсук! Наш любимый барсук!

С взволнованным шёпотом все собрались кругом нас. Конечно, очень зря Мелисса так сделала. Я бы осторожно опросил каждого в отдельности, не устраивая представления.

– Ой! – испуганно пискнула Софи, когда Мелисса пересказала происшествие. – К нам, что, залез хищник?

– Если бы залез, его давно бы обнаружили, – уверенно ответил Дональд. – К нам никто не может незаметно пролезть, даже белолисы!

Дедушка Дональда, достопочтенный Дункан, был библиотекарем, и его внук любил упомянуть в речи разные книжные истории.

– Давайте вспомним, кто и когда видел барсука в последний раз, – быстро вставил я, пока Мелисса не заговорила вновь.

– Он вчера гостил у Солодрева и Брим, – сказала Молли.

– Да, они вместе пили чай, – добавила Полли.

Выдры эти различались только нарядами: Молли носила жёлтое платье и голубой бантик, а Полли, наоборот, голубое платье и жёлтый бантик.

– А как пора стала заканчивать, хурр, я, это, его тебе дал, чтобы ты убрал, хуршшш… – произнёс Хуберт.

– Ах вот как! Мне, стало быть? – воскликнул я. – А куда же он подевался? Я весь сундук перерыл!

Я поймал себя на ужасной мысли, что в глазах друзей сам могу легко оказаться подозреваемым.

– А ты точно помнишь, что положил его именно в сундук? – лукаво прищурясь, спросила Мелисса.

Увы! Этот-то момент, ставший вдруг настолько важным, ускользнул из моей памяти. Но ведь Дональд что-то говорил… Я повернулся к нему, продолжая класть игрушки в сундук… Может, тут-то и таился ключ к происшествию? Неужели кто-то умудрился вытащить барсука, пока сундук ещё не закрыли?

И тут моя догадка подтвердилась блестящим образом.

– А потом, хуршш, я его, того, ещё раз достал, потому что, хурр, он крота сильно придавил…

– Так! И куда ты его дел?

– Дел… Это, хуршш, сейчас вспомню… Вот! Меня миссис Хазель позвала, я барсука, это, на край сундука поставил, думал, вы его убрали…

– А он свалился! – закончила за Хуберта Мелисса.

– Да, потому что близняшки опять изображали выдр-борцов и толкнули сундук! – добавил я. – Барсук свалился и откатился к стене, а мы не заметили!

– Мы не толкали! – возмущённо вставила Полли.

– Нет, толкнули… Но мы не хотели! – тут же поправила её Молли.

Как бы то ни было, картина, по крайней мере, прояснилась. Все вместе мы кинулись рыскать по полу и даже отодвинули сундук, однако осмотр места происшествия ничего не дал. Барсука нигде не было.

– Раз он на полу валялся, значит, его видно было, и кто угодно его забрать мог, – отдышавшись, произнесла Мелисса. – Хотя бы миссис Хазель с утра. Увидела, забрала и выкинула, делов-то.

По нашей компании прокатился унылый вздох. Но сдаваться я не собирался.

– Выкинуть его она могла либо в кучу на заднем дворе, либо в отходы на кухне. Хуберт, идём-ка, проверим оба места. А вы все сидите тут! Толпа диббунов, которая в помойках роется – это подозрительно!

Сначала мы с Хубертом сбегали во двор, затем – на кухню, откуда нас, впрочем, почти сразу погнали. Но было ясно, что в мусоре барсука нет: большую игрушку, только недавно выброшенную, мы бы точно заметили. Возвращаясь в спальню, мы наткнулись на мышку Софи.

– Я спросила у миссис Хазель, она сказала, что не трогала игрушки и знать ничего не знает…

Я недовольно скривился.

– Руперт, а почему ты не любишь Хазель… – тихо спросила Софи, наклонив голову. – Она же нам не враг… Не белолис какой-нибудь…

Я хотел было ответить, что она хотела выбросить наши игрушки, и как она поступила с выдрами, но только фыркнул и пошёл дальше.

На оставшееся до обеда время нас позвали на всякие послушания. Мелисса с выдрами отправились в цветник, Хуберт – в огород, Дональд пошёл помогать дедушке в библиотеке, а мне сказали заняться подготовкой обеда. Иные лесные жители думают, что мы, мол, в Рэдволле только кушаем да расслабляемся. Так вот, учтите, это совершенная неправда! В красных стенах работа всегда найдётся. 

К обеду про барсука начали забывать. Я почувствовал общее настроение: ну, пропал и пропал, что поделать. Мне подумалось, что если всё-таки кто-то из диббунов его украл и спрятал, рано или поздно это выяснится. Моя мысль снова обратилась к выдрам-близняшкам и коварству, в котором их заподозрила Мелисса, но их поведение не вполне соответствовало этой версии. 

А после обеда вот что случилось. Я вошёл в спальню и увидел диббунов, столпившихся у постели, на которой сидел и всхлипывал Дональд.

– Эй, Руперт! – крикнула Мелисса. – Ты послушай только! Так, а ну-ка снова расскажи!

– Простите меня… пожалуйста… – жалобно залепетал Дональд. – Это я… Из-за меня барсук пропал!

– Так, во-первых, прекрати воду лить! – твёрдо произнёс я. – Ты диббун, воспитанник Рэдволла, а не… не…

Не найдя подходящего сравнения, я махнул лапой.

– А во-вторых, расскажи, что случилось!

– Я ночью проснулся… Не спалось… А барсук у сундука лежал, я его с собой взял и в библиотеку к дедушке пошёл… Он любит по ночам сидеть… Ну вот, посидел я там и назад пошёл, а барсука-то забыл! Сейчас пошёл, а барсука… нету… И дедушка не знает ничего!

– Зачем ты барсука брал? – удивлённо спросила Молли.

– Зачем он тебе в библиотеке? – добавила Полли.

– Мне… мне страшно было… ночью идти… вот и взял… барсук сильный, добрый… – шептал Дональд.

Мелисса уже открыла рот, но я успел заговорить первым.

– Итак, все слышали? Теперь мы ещё кое-что знаем! Да, барсук вправду лежал у сундука, но потом он оказался в библиотеке! Идёмте туда! И ты, Дональд, с нами!

Моё сердце забилось тревожно и радостно. Расследование продвигалось!

Достопочтенный Дункан смотрел на нашу ввалившуюся в библиотеку компанию поверх очков, оторвавшись от лежащей перед ним на столе большой книги.

– Сколько диббунов в библиотеке! Даже не припомню такого! – сказал он, слегка улыбнувшись.

Мне стало немного стыдно, мы ведь явились в библиотеку отнюдь не ради изучения литературного наследия Рэдволла.

– Достопочтенный мастер Дункан, у нас случилась беда! – затараторила Мелисса. – Пропал барсук!

– Барсук? Это какой же барсук у вас пропал?

Улыбка Дункана стала чуть шире, а глаза прищурились.

– Урт Белый? Урт Полосатый? Блик Булава? Да, он-то в своё время и верно пропал…

– Нет, игрушечный! Деревянный! Кукольный! – кричали Молли и Полли.

Дункан резко поднял лапу, и мы неожиданно затихли, словно ощутив странную силу.

– Друзья, внук мой уже приходил и спрашивал про барсука, и я говорил ему, как и вам сейчас скажу, что вовсе не видел и не знаю никаких деревянных барсуков. В библиотеке нашей таких зверей от века не водилось и вряд ли заведётся. А ещё хочу сказать, что вещам вообще свойственно то пропадать, то находиться в самых неожиданных местах. А пропадают порой вещи ценные, уж поценнее вашего барсука. Помню, бабушка моя в своё время готовила изумительную ягодную настойку, подобную которой вы нигде не найдёте. И, представьте себе, рецепт её пропал! Пропал бесследно!

– Видно, кто-то в библиотеку приходил да барсука и забрал, хурршш… – пробурчал Хуберт.

Я невольно оценил кротовью догадливость.

Дункан скривился. Видно, наше равнодушие к пропавшему рецепту расстроило его.

– Сегодня ко мне заходили только Лазарь и ваша няня, – сухо произнёс он. – Можете у них поинтересоваться, если этот барсук вам так нужен…

– Опять она! Миссис Хазель! – раздражённо бросил я, когда мы вышли из библиотеки.

– Руперт, но она же сказала… – зашептала Софи, а Хуберт произнёс:

– Пойдёмте в лазарет, хурр! Помните, Лазарь любил ведь туда себе игрушки утаскивать, хуршш?

Что ж, слова крота вновь оказались весьма разумны.

В лазарете было светло и пусто. Ёж-врачеватель Лазарь, хозяин этой обители, сидел с книгой у открытого окна. От аккуратно заправленных кроватей словно шёл какой-то больничный дух. Большинство из них дожидалось новых пациентов, и только две были заняты: на одной сидел наш товарищ ёжик Саймон, а на другой дремала старая белка Клотильда.

– Мастер Лазарь! – вновь затрещала Мелисса. – У нас пропал барсук, он был в библиотеке, вы были в библиотеке, барсук забрал вас из библиотеки… в библиотеку…

– Барсук потерялся, потерялся, потерялся, в лазарет попал! – вопили выдры.

Словом, переполох мы устроили знатный. Даже Клотильда проснулась и украдкой смотрела на нас, прищурив жёлтые глаза.

– Молчать!

Лазарь шлёпнул ладонью по столу и добавил:

– Или вы за крапивной настойкой пришли? Это я завсегда устроить могу!

Сразу после этих слов мы дружно смолкли. Лично я тут же ощутил, что настроения оставаться здесь у меня как-то нет.

– Барсук… – уже спокойно продолжил Лазарь. – Да, находил я такую штуку. Старая, видно, игрушка. Стоял на полу в библиотеке. Да, надеюсь, старик Дункан не ругался, что я его забрал? Вечно забываю спросить разрешения, есть грех… Я его Саймону дал, чтобы не скучал…

Лазарь не кончил говорить, а мы уже дружно бежали к кровати Саймона. Вот только никакого барсука там не наблюдалось.

– Ко мне няня приходила, – смущённо ответил Саймон на хор наших вопросов. – Она его забрала, сказала, что аббату покажет…

От досады я изо всех сил топнул об пол. Клотильда позади меня зашевелилась.

– Аббат умный зверь… – задумчиво прошамкала эта престарелая белка. – В ремесле толк знает…

– Она обскакала нас! – воскликнул я, когда мы вышли из лазарета. – Ух, хитрая зайчиха!

– Вот зачем ты так? – произнесла Софи. – Нехорошо!

– Нехорошо? Да она тебя обманула! Сказала, что ничего не знает, а сама барсука забрала!

– Неправда! Миссис Хазель никого не обманывает! – вскрикнула Молли.

– Никого и никогда! – добавила Полли. – Ну, только в шутку если…

– И не в шутку! Никогда!

– Нет! Нет! Это она потом его нашла! После того, как мне сказала! – чуть не плача, кричала Софи. – Пойдём, найдём её и спросим! Просто спросим! Что, так сложно это?

– Коли до аббата дошло, то дело серьёзное, хуршш… – пробормотал Хуберт.

Я прислонился к стене и сжал кулаки. Мне-то было ясно, почему зайчиха пошла к аббату. Конечно, она попросит у него благословения выкинуть нашего барсука, а потом и до остальных игрушек доберётся! Единственным способом остановить её оставалось найти аббата и…

– Вон они! Миссис Хазель и аббат! – вскрикнула вдруг Мелисса.

Аббат Бонифаций стоял у самой лестницы, разговаривая с миссис Хазель, когда Мелисса рванула к ним. Она остановилась прямо у аббата, а вот бежавшие за ней близняшки остановиться не успели и врезались прямо в неё. Взвизгнув, Мелисса толкнула аббата, тот испуганно взмахнул лапами и схватился за перило, но из лапы у него вылетело что-то тёмное. Раздался глухой стук, ещё один, а затем стукнуло далеко внизу, в Большом зале. Стукнуло и покатилось по каменным плитам. 

– Что это такое!

Миссис Хазель всплеснула лапами.

– Сколько раз вам говорила, чтобы не носились, как сумасшедшие кролики!

Подбежав, мы глядели вниз. Сомнений не было: аббат уронил нашего барсука, и он, упав, разбился надвое. Прямо под лестницей лежало круглое туловище, а голова с бледными полосками откатилась в сторону.

– Вот так трагически закончил свои сезоны Урт Полосатый, – произнёс Дональд, патетически приложив лапу к груди.

Близняшки, вцепившись друг в друга, горестно взвыли.

– Ну вот видите, что случилось! – продолжала причитать миссис Хазель. – А я как раз его аббату показала… Думала, может, подкрасить как-нибудь, а то выцвел весь… А теперь ещё и голова отлетела!

– Вы ведь его выкинуть хотели… – прошептала Мелисса.

– Выкинуть? Кто вам сказал?

Миссис Хазель нахмурилась.

– Выкидывают ненужный хлам, а это хорошая старая игрушка, с которой играли поколения диббунов! Я думала, может, и для спектакля нашего сгодилась бы… Ну, теперь-то что…

Я взглянул на миссис Хазель, потом на Софи и ощутил, как кровь прилила к щекам.

– Ничего… Ничего… – грустно бормотал аббат. – На клей посадим, будет как новенький…

– Эй, глядите! – вдруг произнёс Дональд.

Сверху мы увидели, как достопочтенный Дункан медленно подошёл к туловищу барсука, поднял его, повертел в лапах и как будто что-то вытащил с той стороны, где раньше была голова. Поднёс к глазам, внимательно рассмотрел и, резко подняв взгляд, радостно замахал нам лапой:

– Эй, друзья… Идите сюда! Все скорее сюда!

Когда наша компания, аббат и миссис Хазель окружили старого библиотекаря, я разглядел в его лапе маленький листок.

– Друзья… Это невозможно! Это невероятно! Это… Это рецепт той самой ягодной настойки, которую готовила моя бабушка! Он всё это время хранился внутри барсука, и сегодня мы обрели его!

– Что же, неприятности иногда оказываются очень кстати, – с улыбкой произнёс аббат Бонифаций.

А спустя несколько дней был летний вечер, тёплый и светлый, словно налитый свежим янтарным мёдом. Мы сидели в саду, смотрели очередную репетицию спектакля про белолисов и, хотя достопочтенный Дункан вместе с Дональдом отпускали критические комментарии, но настроения они нисколько не портили, даже наоборот. Наш барсук, голова которого вернулась на своё законное место, украшал коллекцию мамаши Сильф вместе со старыми Матиасом и Клуни. Композицию эту Феликс называл смелым творческим решением, и даже миссис Хазель, хоть и поворчала, но в итоге оказалась не против.

На столе у нас стоял кувшин с ягодной настойкой, сделанной по найденному внутри барсука рецепту. Она и вправду вышла восхитительной. Поднося к губам кружку, я пил как будто не просто напиток, а само лето, тёплое, сладкое, глубокое, наполненное ягодами, дружбой, приключениями, тайнами и находками, шумом листвы и подсвеченными заходящим солнцем облаками.

И ещё я подумал, что, если мы с Мелиссой когда-нибудь поженимся и у нас будут бельчата, мы обязательно расскажем им эту историю. Это будет история о том, как мы искали пропавшего барсука, а нашли что-то ещё более ценное. И о том, что в Рэдволле пропажа может найтись в самом неожиданном месте. Ну и о том, что любой сыщик иногда ошибается, но это совсем не значит, что надо опускать лапы.

И, может быть, по нашей истории тоже когда-нибудь поставят спектакль!