Ледяной хвост

[Фирен]

Очень не хватало гребня и тёплой чистой воды с мылом в этой ситуации.

Керан вспомнил, как кого-то в детстве мама купала его в бадье, и вдруг поймал себя на том, что почти не помнит её лицо.В его памяти всплывали лишь очертания её мордочки и глаза такие же голубые, как у сёстры.

И хотя лис не помнил её лица, он помнил тепло её лап и её нежность и заботу.

Он вдруг подумал, узнает ли она меня, ведь столько времени прошло.

Кремнешкур и Сивел всё же сумели развести костёр. Керан, укутавшись в плащ, сел поближе к костру. Заяц и крысюк сели рядом с ним и укутались в плащи.

К тому времени совсем стемнело. Всё сидели молча. Крысюк подбрасывал тонкие ветки в костёр. Сон не шёл, но в итоге Сивел и Керан всё же уснули.Кремнешкур же так и не сомкнул глаз до утра.

Так прошло три дня, к вечеру третьего добрались до гор. По дороге лис и его спутники не раз замечали следы присутствия разбойничьих банд, к счастью, ни разу с ними не столкнулись.

Остановились у большого валуна и разожгли костёр, еды оставалось немного, но благодаря Сивелу удалось найти съедобные корни и ягоды.

[Фирен]

К тому времени уже стемнело, первый в дозоре был Кремнешкур. Крысюк забрался на валун, пусть и не с первой попытки.

Он изредка поглядывал на ночное небо и вслушивался в ночь, поначалу было слышно только шум ветра в кронах деревьев, однако вскоре до Кремнешкура долетели неясные шорохи и даже, как показалось, звук, с которым клинок вынимают из ножен.

Крысюк, конечно, понимал, что, скорее всего, это лишь игра его воображения, и тогда вгляделся в ночь. Тени шастали среди деревьев и кустарников менее чем в сотне шагов от лагеря, казалось, будто окружая его.

Кренешкур осторожно слез с валуна и  разбудил Керана и Сивела.Лис протёр глаза и зевнул. Крысюк сказал «там вокруг лагеря кто-то шастает, я думаю, нам надо уносить отсюда ноги и поскорее».

«Поздно уже улизнуть, вряд ли получится, придётся пробиваться с боем, ты хоть примерно видел, сколько их?» сказал Керан.

«Не знаю я но как мне кажется их там немало ну не меньше  дюжины  точно» ответил Кремнешкур.

Их разговор прервал шорох, справа от них возник силуэт в плаще с капюшоном, на миг блеснуло лезвие ножа. Никто из отряда не успел ничего предпринять.

В следующий миг правое бедро лиса обожгла боль. Головорез, метнувший нож, поспешно растворился в зарослях.

Заяц и крысюк обнажили клинки.

Керан посмотрел на своё бедро. Нож прошёл по касательной, оставив неглубокую рану поперёк бёдра.

Лис взял снег в ладонь и прижал к ране.

Керемнешкур подошёл к Керану и спросил: «Ты как пушистый, сильно задел?»

«Не сильно, надо побыстрее перевязать рану и уходить», — ответил лис, выбросив кусок снега, который прижимал к ране.

Сивел помог Керану сесть, а затем достал из сумки ткань и банку с мазью, он открыл её, а затем нанёс на рану немного мази.

А после осторожно перевязал рану, затем убрал баночку и оставшуюся ткань в сумку.

Заяц показал лису нож, который в него метнули, он подобрал его почти сразу.

Это был короткий нож без гарды  с лезвием в форме листа, рукоять его была обмотана змеиной кожей.