Jump to content

All Activity

This stream auto-updates

  1. Past hour
  2. Позволю себе оживить старую тему. Итак. Уникальность рэдволльского фэндома - в каком-то крайне высоком проценте сочувствующих тем персонажам, каковых автор честно пытался выписать отрицательными с объяснениями при том типа "мои маленькие читатели должны чётко различать добро и зло без всяких там сложностей и полутонов". И хотя размышления на сей счёт уже звучали, позволю себе снова набросать идеи по поводу. Вот вроде бы автор хотел показать нам чистое добро против чистого зла... А результат выходит странный. И на самом-то деле это вина автора в определённой степени. Сравним: Джейкс показывает нам линию хищников. Там происходят всякие интриги, борьба, столкновение характеров, суровые условия выживания. Персонажам грозит голод, холод, товарищи по банде/племени и самодурство вождя. Очень хорошо это видно в "Таггеранге", например. То есть такой нормальный приключенческий текст для среднего школьного возраста. А потом Джейкс переходит к линии положилов-мирнюков, и... Завтрак. Обед. Пир. Диббуны сплясали и спели песенку. Пир. Мышка и кротик пьют чай на стене и болтают о погоде. То есть уровень серьёзности и сложности текста резко падает до дошкольного уровня. И читатель такой: Эээ? А где действо, интриги там всякие, борьба? Ну ладно. Началось столкновение. У мирнюков проблемы. Кто-то на кого-то напал, кто-то погиб, кто-то куда-то зачем-то идёт. Вроде пошло преодоление. Но. На стороне мирнюков - масса роялей из кустов и "богов" из машин. Встретившиеся зайцы, подогнанные вовремя добрые совы, отшельники со свежей жрачкой. Меткость на уровне Робин Гуда против уровня "Имперский штурмовик" (смотревшие ЗВ поймут) у отрицалов. И ты понимаешь, что автор положилам откровенно подыгрывает, и это даже не скрывается. И чувство "они через пот, кровь и серьёзный риск преодолевают препятствия" исчезает. В отличие от, заметим, отрицалов. Далее. "Расизм", который в серии присутствует за кадром, хотя прямо постулируется он не часто. Но ты очень быстро понимаешь, какой народ плохой, а какой - хороший. И приходишь к мысли, что на самом-то деле хорька, лиса, ласку ненавидят не потому, что они бандиты и подонки. А потому, что они хорёк, лис и ласка. А перевод причины зла из категории воли в категорию природы неизбежно снимает ответственность. И, да, такие исключения, как Ромска, Джиндживер, Хвастопуз погоды не делают. Потому что остаются странными исключениями, не меняющими погоду в сеттинге. (А заодно можно задуматься, что, доберись Ромска до Сампетры, её бы в конце концов так же заперли там помирать, как и остальных...) Далее. Когда автор пытается показать своих положилов именно как "абсолютных" положилов, то каждый их, ну, сомнительный поступок больно по читателю бьёт. В отличие от ситуации "они тоже люди звери, со своими недостатками, но вот сейчас они защищают свой дом, а потому правы". И когда встречаешь в тексте, например, практику захвата и пыток заложников (вспоминаем Клюву и Куроеда, или Трисс таким баловалась). Когда добрый дедушко Мафусаил рассуждает про различие между цивилизованными мышами и дикарями-воробьями или советует доброму мышонку Матиасу "Если эта птица будет тебе мешать — столкни ее вниз, она полетит камнем, вернее, как этот камень, что привязан к ее ноге". Или когда добрая белка Джесс рассуждает, что "не стоит тратить лекарства на эту падаль", то задумываешься... Это, что, воплощения добра и света? Нет, я не хочу сказать, что Куроед хороший. Но это подано не в качестве "на войне как на войне" и "мирные звери тоже психануть могут", а именно как "добро против зла". Тут дело в том ещё, что зло откровенное (насилие, убийства, разбой) как-то меньше вызывает отвращения, чем прикрытое (гордыня и лицемерие). Ты быстро раскусываешь, что ворота Рэдволла, конечно, открыты для всех и аббатство это - одна семья, вот только на самом-то деле кое-кому места в этой семье нет и не будет. И нет, Тура с Битоглазом ситуацию не спасают. Потому что плохие. Вот как-то так.
  3. Today
  4. Зачем Клаудандусу секта? Эээ... Для самоутверждения? Я книгу не читал и даже мульт не смотрел, просто предполагаю самое, по-моему, напрашивающееся объяснение
  5. Yesterday
  6. Это был странный бой. Мы набились в длинную канаву, что тянулась прямо против стены с воротами, и принялись эту стену обстреливать. А ещё Краснозуб велел как можно громче орать. Камни, стрелы, копья – всё летело вверх, где вскоре между зубцами заметались фигуры в балахонах. Им, впрочем, наши упражнения в меткости вреда не причиняли. А вот идти на штурм нам запретили. Да и никаких лестниц или верёвок, чтобы таковой устроить, у нас не было. Один сидевший вблизи от меня крыс попытался вылезти, но тут же рядом с ним о землю стукнулись камни, так что он с писком нырнул обратно. Но вот в свете луны на стене нарисовался огромный коренастый силуэт. С грозным рычанием зверь воздел лапы и с невероятной силой швырнул валун. Глыба влетела в канаву совсем рядом со мной. Раздался вскрик, и на меня брызнуло что-то липкое. Я узнал этого зверя. Здоровенная барсучиха, что жила в аббатстве и которую боялись все хищники в округе. Как-то зимой, когда мамаша занемогла, я отважился попросить помощи. «Убирайся вон, сопляк!» – проревела тогда полосатая тварь. Старая злоба заклокотала в сердце, я схватил камень и швырнул в жуткую тень. За стеной что-то происходило. Рэдволльцы пропали, куда-то сбежала и барсучиха. Изнутри донёсся пронзительный вопль ужаса. Прошло какое-то время, и ворота вдруг распахнулись.. – Вперёд! – заорал Краснозуб. И вместе со всеми я побежал к тёмной арке. В аббатстве творился сущий ад. Отовсюду слышался визг, вопли, звон мечей, звери метались в холодном лунном свете и катались по земле, вцепившись друг в друга. Я ударил кого-то копьём, а затем бросил его и самым позорным образом дал дёру. Лапы принесли меня в какой-то сарай, в него я и залез, укрывшись в сваленной в углу куче сена. Там я сидел до утра, прислушиваясь к звукам затихающей битвы. Неужто Клуни полагал, что я, выросший под мамашиным боком зверь, могу быть хоть сколько-нибудь полезен в бою? Уже рассвело, когда я отважился покинуть своё укрытие. Откуда-то ещё доносились слабые крики, кто-то с кем-то дрался, но в целом всё было кончено. Рэдволл пал. Как оказалось, для этого хватило одной ночи… И одного Клуни Хлыста с армией крыс. Я медленно брёл по двору. Всюду кругом, куда бы я ни взглянул, валялись трупы. Мыши в своих глупых зелёных балахонах, белки, выдры, кроты. У высокого крыльца огромного красного здания лежал, раскинув лапы, совсем юный мышонок в явно великоватом для него балахоне. Большие мёртвые глаза уставились в ясное небо, словно спрашивая: «за что?» Быстро отвернувшись, я увидел барсучиху. Верёвочная сеть опутала тело великанши, из которого торчал, наверно, десяток копий. Кривые клыки обнажились в вечном оскале. Крыс, впрочем, тоже полегло немало. Орде Клуни пришлось хорошо заплатить за победу. Захватчики без всякого стыда обыскивали убитых, рылись в аббатских постройках, делили барахло. На меня никто не обращал внимания. Запах крови щекотал ноздри, но он вовсе не возбуждал аппетита, как бывало со мной при охоте на кроликов или голубей. Сейчас он нёс с собой лишь ледяной ужас смерти. Неужели к этому я стремился? Ради того, чтобы вот в этом поучаствовать, вступил в армию Клуни? В лесу звери нередко устраивали драки – то из-за добычи, то просто так, со скуки. Я-то думал, и тут выйдет что-то подобное. Ну, ворвутся крысы в Рэдволл, разграбят да и уйдут восвояси. Но устроить такую бойню… И как же Клуни удалось проникнуть внутрь? Идя вдоль стены, я наткнулся на маленькую открытую дверь и всё понял. Тот балаган, что мы устроили в канаве, нужен был для того только, чтобы отвлечь защитников. А Клуни тем временем зашёл сзади с отборными войсками! Меня мутило, и я сел, опёршись на сложенную из глыб песчаника стену. Никакой радости от мести за унижения я не чувствовал. Только лишь растерянность, страх и нараставший жгучий стыд от осознания того, чему же я собственными лапами помог осуществиться. Говорила ведь мне мамаша – думай, прежде чем делать, думай! И больше всего я боялся, что один из окровавленных трупов принадлежит зверю, который когда-то нам с мамашей всё-таки хоть как-то помог…
  7. Я, конечно, присоединилась спустя два с лишним месяца (и ни то чтобы была активным участником, рисуя где-то там в своём уголке большую часть времени), но как же круто было видеть зарождение свежего и яркого большого сообщества, да ещё и стать в итоге его частью...
    Моя кукуха отлетела бы ещё позапрошлым летом с концами, если бы не фандом, люблю его безмерно!

    1. Брагун

      Брагун

      А о чём идёт речь? Я извиняюсь

    2. Фортуната

      Фортуната

      @Брагун да у любимого сериала сегодня ДР, праздную и рефлексирую полдня)

  8. Всякие порисуи для фангруппы по "FELIDAE": Обложки для конкурсов: Дискутабельныелорные моменты: Арты по заявкам: Дед Паскаль на ДСВ: В настоящий момент у меня спонтанный творческий отпуск (из-за работы и других проектов некогда группу вести), однако я медленно, но верно, перевожу вторую книгу серии, которая не выходила на русском. Вот простенькая обложка и пара порисуев по теме:
  9. Last week
  10. Ну, господа, поскольку у нас книгой года выбран Воин Рэдволла, я начну писать и выкладывать фанфик по нему. Сюжет более-менее набросан, но куда именно он заведёт, гадать не стану. Рассказ будет выдержан строго в декорациях и сеттинге первой книги, без отсылок к последующим (одна книга - один мир). Заодно можно обсудить всё, с ней связанное. Пока задел. *** Никто не знал, откуда пришёл Клуни. Даже для меня его появление стало полной неожиданностью. А уж я-то всегда считал себя хорошо умеющим выслеживать да вынюхивать хорьком. За что меня, кстати, и прозвали Кроликобоем. Во всяком случае, мамаша моя всегда так говорила, а ей не верить нельзя. Когда крысы с копьями ввалилась в нору и, насколько было им доступно, вежливо посоветовали присоединиться к орде великого завоевателя, я не позволил себе много спорить. Да и, признаться, поучаствовать в захвате Рэдволла показалось мне не худшей идеей. Всяко лучше, чем то прозябение, которое я влачил после мамашиной смерти. Правда, как очень скоро выяснилось, никаких преимуществ перед крысами такие благородные звери, как хорьки, ласки и горностаи, здесь не получили. То, впрочем, что сам великий предводитель был крысой, а на штандарте его красовался череп хорька, вполне отбивало охоту выражать недовольство. Хорошо помню, как нас построили во дворе старой церкви. Надувшийся от важности Краснозуб вышел с бумагой, которая называлась «Устав». Написанное в ней сводилось к тому, что главный здесь – Клуни Хлыст, и тех, кто с этим не согласен, ждёт смерть. Просто, ясно и понятно. Клуни налетел на нас, словно ураган. Удар хвоста обжог морду, горящий яростью единственный глаз мелькнул совсем рядом. Тёмный плащ зловеще развевался за спиной чудовищной крысы. Обезумев от ужаса, я юркнул за какой-то могильный камень. – Ничего голытьба, я вас убивать не собираюсь! – захохотал Клуни. – Мне покойники не нужны. Подохнуть успеете ещё! А теперь быстро скажите: кто ваш хозяин? – Клуни, Клуни, Клуни Хлыст! – во всю глотку завопили новобранцы. И я завопил вместе со всеми. Поздним вечером я сидел у маленького костра позади церкви в компании нескольких ласок. Отсветы огня прыгали по древним камням, а в свежем воздухе висел аромат жареного голубиного мяса. Да, нам дали крылышко. Тело мучительно болело после побоев Краснозуба, весьма критически оценившего мои способности как солдата. Устроившийся рядом ласка Доходяга тоже недовольно потирал бока. Однако энтузиазм наш оставался на высоте. – Я и говорю – зажрались мыши эти! Орден целителей! Помогают каждому зверю! Ха! Доходяга злобно усмехнулся. – А кому из наших они помогли когда? Вот тебе, может, а? Он пихнул меня локтем. Самым интересным было то, что, по правде говоря – хотя мамаша меня учила всю правду никогда не говорить – один раз всё-таки помогли. Но я не хотел вспоминать ту историю. Впрочем, Доходяга не стал дожидаться ответа. – Да они тебя на порог не пустят! Потому что ты хищник! И я хищник! И все мы хищники, дрянь, нечисть поганая! Вот так они и думают, аббаты эти все, как их там… Короче, скажу я вам, заслужили они хорошую трёпку. Ох, парни, чую я, напьёмся мы там да нажрёмся! А сейчас давайте спать. Завтра с Клуни устроим мышам веселье! Но выспаться до рассвета нам не дали. Я проснулся от пинка по рёбрам и, продрав глаза, в ночной тьме разглядел над собой Краснозуба. – А ну встал, хорьковая морда! Памятуя опыт первого дня в качестве солдата орды Клуни, я торопливо поднялся. Кругом стонали остальные новобранцы. Сквозь разрывы в низко ползущих рваных тучах пробивался лунный свет. – Сейчас великий Клуни Хлыст поведёт вас на Рэдволл… – Нашёл время ведь, – просипел Доходяга и тут же с мучительным стоном согнулся от удара в живот. – Ещё раз вякнешь – и хозяин получит плащ из меха ласки! Так, что я говорил… Всем выполнять приказы хозяина! И мои! И ваших командиров! Ослушание – смерть! Трусость – смерть! Кто полезет куда без приказа – смерть! Стройся! Вперёд! Повсюду раздавались крики офицеров, хлёсткие удары и вопли тех, кому не везло их получить. Клуни Хлыст залез на столб церковных ворот и возвышался там со своим штандартом, словно вылезший из лесной чащи жуткий призрак. Вскоре армия была кое-как построена прямо перед ним. – Идём маршем на Рэдволл! – рявкнул Клуни, и его глаз сверкнул в бледном свете луны. – Слушать сюда, недоумки! Часть из вас я поставлю прямо перед воротами. Будете там орать, камнями швыряться, шум наводить! Но на стену не лезть! Кто полезет – того шкуру я к стене и приколочу! Всем ясно, тупицы поганые? Выступаем молча! Кто прежде времени заорёт – глотку разорву! Вперёд! Он ловко спрыгнул на дорогу и махнул лапой. – Клуни! Клуни! Клуни Хлыст! – прошептал Краснозуб. Этот его шёпот подхватили другие командиры, и по церковному двору пронёсся шорох, ещё более жуткий, чем злобные вопли хозяина. Как-то всё было не очень понятно, но верилось: армия Клуни Хлыста шла к победе, а я – её храбрый воин! И хотя мамаша всегда говорила держать голову на плечах, как было мне удержаться от пьянящего восторга?
  11. Ахахахаха. Неожиданное распределение мест и правда. Ну, я бы сказал что народ испытывает сложности с читанием помимо писания, так мало голосов, так мало прочитавших. Едва-едва хватит народа на нормальный культурный книжный клуб. Прям хоть подкасты с читениями нужны, а то зверям лень книжку открыть. Однако, этот конкурс собрал желающих. Значит это хотел народ, а не другое. А тем временем Стивен Кинг каждый день по странице пишет (ещё шутка сколько он выпустил уйдя из писательства)... Даже стыдно что лично я ленивая жопка и всё пишу в последний момент буквально, обычно одним днём, даже если идея у меня есть за полгода заранее до начала конкурса.
  12. Итак, обратите внимание на исторический момент: один юзверь взял все три призовых места. Гип-гип-ура... Гип-гип-ура... Вроде как надо ПРЫГАЕТ И ОРЁТ, но Меланхолический кот готовится выдать минорную ноту. Да, конкурс народу не зашёл. Ну, что делать, раз на раз не приходится, и вообще это вот "зашло - не зашло" очень случайная и субъективная штука. Но всё таки... Хотелось бы интереса, движухи, споров вокруг работ, массы фидбэка и голосов. Но что есть, то есть. Может быть, следующие конкурсы зайдут лучше. И на них будет даже не один победитель) Да, Фенвику, Гриди, Коту и Мартину спасибо за обзоры. Без шуток.
  13. И... Дорогие звери и зверицы, можете насладиться математически стройным распределением голосов: 0, 1, 2, 3, 4, 5
  14. Итоги конкурса "Тот, да не тот" 1 место - Меланхолический Кот :: А заработанное вкуснее... 2 место - Меланхолический Кот :: Меч, оставшийся целым 3 место - Меланхолический Кот :: Однажды в Брокхолле Поздравляем Меланхолического Кота! P.S. Проголосовать за лучший отзыв можно до 15 марта включительно.
  15. А заработанное вкуснее... Сразу категорически запутался в описании и не мог понять что происходит - мол Покров отравил и сидит, а сцена каким-то образом вне связи с отравлением. Потом я подумал что стоит читать "после попытки отравления, но ещё до выявления преступника". Потом оказалось что... мы вообще про отравление говорим? Что его нет. Максимум случай с пропавшим горшком произошёл, можно было где-то там остановиться и пойти оттуда. Ощущение немного странное. Покров в книге забеспокоился и как раз эта встреча с Барломом была именно из-за переживаний что ему не отвертеться в этот раз, что его поймали на горячем. Тут? Он просто вместо этого годами переживал, переживал и просто очень сильно распереживался. Так сказать из песни было выдернуто слово, сам случай отравления, и каким-то образом всё должно было складываться без этого вокруг. Любопытно исследование Барлома как персонажа - мы его видели, но мало, он был такой активный... бойкий... немного рьяный. Впрочем, книга была немного подрезана, так что даже это могли знать не все. Мысль интересная, в целом, но само развитие идёт так что у нас внезапная свалка переживаний и личностная проблема, масштаба которой нам не был так заявлен в книге, и которая решается хорошо быстро и легко начинать рассасываться в течении следующей страницы. Да, мы сразу знали куда это пойдёт и понятно в каком мы объёме текста - из-за чего и выглядит гиперболизированно. Однажды в Брокхолле ...И вот так Джиндживер и вправду сошёл с ума в застенках, а потом вырезал весь лес по-одному. Шутка. Математика так не работает. Ладно-то Тимбаллисту и Командора - Гонфа за что?? Колумбину? Ох уж эти офигенные хитрые планы убить всех именнованных персонажей истории - но не тех нн кротов-выдр-белок, монахов Ордена, армию освобождённых рабов, землероек и пр. Если убивать по одному в день, глядишь за пару-тройку лет... Даже если он ещё и Сандингомм в это всё завербовал. Технически, Джиндживер и правда мог в книге вернуться захватывать Котир с лесными жителями, придать Сосопу легитимность и всё прочее... На том моменте он ушёл из леса, потому что лесные жители ему нравились, а Котир нет. Что ж, теперь Джиндживер всё обдумал и решил за это мстить, спустя столько времени. Он мог бы ещё мстить, например, за то что лесные жители убили его сестру, лишив его возможности отомстить ей. Эти и другие топ-10 причин отомстить всем этим случайным зверям, с которыми ты даже не взаимодействовал особо. Ну, да это фанфик про то как в этот светлый день он сошёл с ума. Иначе сказать и нельзя. Объяснение хорошее, но оно много не требует и много не даёт. Меч, оставшийся целым Хм... Кто все эти звери и что чёрт возьми происходит? - спросит себя читатель примерно спустя страницу, прежде чем поймёт что все присутствующие вероятно коты, а кто нет, про того подписано, и вообще это пролог. Дальше мы проходим через знакомую сцену, с другой перспективой, но старыми диалогами, тут уж ничего не поделаешь... Что ж, Вердоге внезапно стало чуть лучше, Мартин оказался внезапно полезным начинающим лекарем-токсикологом, у которого бабушка вот тоже травничала и где-то между засолкой варенья показала как выглядит сильнейший яд. (Но вообще-то племя Льюка местное, СЦМовское, так что местные яды, да версии что они сами были разбойниками, что могло бы придать новую изюминку истории...) ...А ключевая улика, указывающая на теоретическую попытку убийства была уничтожена (но по этому поводу будет проведено расследование, что логично). Дальше Мартин участливо делится своей полной бэкстори без купюр, которую он не рассказывал даже близким друзьям и вообще обещал хранить в тайне. (Не то что такое следования обещаниям для него удивительно, просто он действительно не делился таким в исходной шкале времени, так что это тоже отличие от его исходника) Вердога неожиданно понимает что он жил неправильно! Надо всё поменять! И вот этот гобелен с котиками глазками тоже поменять. Фортунате теперь вновь предстоит рассказать свои - *беличьи воздушные кавычки* лживые байки тому, кто встретит тебя у ворот Тёмного Леса *беличьи воздушные кавычки закрываются* - согласно отсылке... Но перед этому она ещё будет рассказывать лживые байки на допросе. Джиндживера наказывают за то что он... Тоже как и Вердога ничего сам не понял. Однако наказание по этой важной причине всё же быть должно, так что теперь ему придётся смотреть на казнь сестры (которую отложат до неизвестного сюжетного времени) - а её в качестве отсылки тоже делают нелицом в семье, несестрой, недочерью и даже имени не упоминать. (Примерно тут я тревожно заподозрил что автору встретился случайный крот по имени Брайан Хурркс, в шапочке, с бородой, чистым акцентом и услужливо спросил не нужны ли ему рельсы, а то у него вязанка лишняя пропадает - и тот согласился. Однако обошлось.) Раньше Мартину и самому были нужны уроки боя на мечах, но тут у Джиндживера дела ещё хуже, так что можно и поучить. Впрочем, по котировским меркам, где нужен отряд патрульных чтобы отобрать один ржавый меч... Хотя в целом, не сказал бы что мечи норма для Котира - тут основное вооружение всё-таки копья. Дальше повествование начинает немного раскручиваться, уходя из знакомых декораций и постановок вопроса, что не может не радовать. Однако странно что лесные жители вообще пришли - Колючки же последние уходили из селения, причём именно в ночь визита Мартина. Ежат стало меньше. Грустно. Что касается внезапного Аргулора... Я практически уверен что он не зимует в СЦМ, и отдельная сцена с его введением в книге весной, под его возвращением подразумивала, что он вернулся именно вот только что, а не половину зимы назад. Очень понравилась реакция Ясеневой Ноги! Какой миг радости, какая искренняя реакция! Но вот что Колумбина нарисовалась из Глинобитной обители раньше времени на полсезона да ещё на этом сборище жителей - вот это неожиданно. Жермена внезапно научилась рассылать разведчиков, а не слоняться группами? (Конечно марш-броски по голодной зиме это такое себе решение, но если подумать, по весне эпидемия будет радовать "подснежниками", талой водой и новыми вспышками. Впрочем, так она может и полстраны обрадовать, если запустить такие подарочки и мигрировать зимой.) Хм. До конца так и не ясно, удалось ли выбить из укрывшихся лесных снабжение для тех кто в Котире или нет, и как это удалось. И тут даже немного не очевидно сколько зимы прошло, но кажется что меньше чем в исходном. С ранней весной и если расчёты еды каким-то образом больше каноничных, всё получится лучше, вот как-то такое ощущение от текста. ...Поворот где Мартин просит Джиндживера сказать отцу "о том, что между нами произошло" это да, смешной момент. Что могло произойти между двумя нормальными взрослыми зверями, которые вместе учатся сражаться? Вот именно это, шок-контент. Кровосмешение - в хорошем смысле слова. Ну, рассказывать котятам о повешении это конечно такое. Средневековье и его стандарты сказок. Что ж, Мартин по крайней мере смог разобраться со своим разбитым сердцем. Небось Вердога ему чего мудрого наговорил. Любопытно на чём вообще держался Сосоп в этом варианте - выдры и белки не участвовали в первом восстании, Гонф же говорил про них как воинов которые у них есть "теперь", да и они никогда не выглядели как фермеры из подконтрольной Котиру зоны. Что им за дело до всего этого, если Котир не мешает им жить? Он и раньше-то не особо мешал, до Цармины, а теперь и подавно. Кто стал новым заводилой? Кроты с подрывной деятельностью? Та соня? Разбредшиеся землеройки? Вот тут было бы интересно. Про добрых диких котов мы всё поняли, и про злодейский Сосоп было бы интересно. Чтобы полная партия в Root. И Смурной... что, он всё ещё там? Стал страшилкой для котят? Амнистирован и вылечен? Стал тайным злодеем отдельной арки? Его тоже хотелось бы больше. В целом, не без шероховатостей, но весьма интересно и лампово. Фишки хорошо легли. Хороший фанфик. Кровавый Монах "Замок аббатства", как много в этом... лишнего. Жил-был один аббат. И он решил захватить себе аббатство. ...Но зочем?.. Я вот не знаю. А Клуни "слишком молод чтобы понять это". Никто не знает. Наверно ради власти. Жееесть, какой жадный аббат, нафиг ему столько яблок... Хитрый концепт предательского доброго учителя конечно интересный, но делать этого монаха ещё и аббатом, это как-то избыточно. Ладно бы он был аббат, а потом коварно собирал себе больше и больше полномочий, потом навязал Рэдволлу армию землероек и ещё десять тыщ на подходе, поставил над ними главными мирных монахов Ордена, что б они сражались с Клуни, а потом активировал секретный протокол Гуосима номер 66, чтобы они запартизанили своих командиров и он объявил себя супер-аббатом... Оу, стоп. Это такое кино было. А тут просто один аббат хочет силой стать ещё более аббатом грубой силой, и править кем-то кто...? Ну местных заберут работорговцы, а своей банды у него нет, так что и тут не совсем понятно. Тут Клуни нужно не на телеге приезжать, а сразу на губозакатывальной машинке. Если бы это был брат Альф, а не Мортимер всё заиграло бы новыми красками аж дважды - он же и правда станет аббатом в конце, когда Клуни умрёт... И уж как бы заиграло когда и правда приедут работорговцы, да и диалог с Железноклювом когда он предлагает сбросить заложников с крыши... Поменять одно имя и пару слов в тексте и всё сойдётся. Games of Kurda and Triss Хрeнь. Чей-то больной фетиш и нарушение 23-го. Вообще хз почему это выложено на сайте, а автор не в бане, особенно если у него есть приводы по теме. Такие "социальные эксперименты в целях улучшения сообщества" должны заканчиваться с экспериментаторами. Чудесная месть Вы знаете откуда у него эти шрамы?.. Он слишком много монологизировал. А потом ему прострелили колено пришла барсучиха и убила его. В целом, предосторожности хорошие и тем не менее разумно что всё подстрахуешь - себе не оставишь. Но мог бы хоть записку оставить первым пунктом "Дорогой Матиас Воитель, я тебя ненавижу, твои друзья меня лечили, я кого-то из них убил, ты убил кого-то кого хотел убить я, ты несёшь ответственность за что-то в моей жизни о чём я и так не волновался, но теперь злюсь и теперь я превращу твою жизнь в ад, ты не найдёшь своего сына никогда, ему будет плохо, тебе будет плохо, мне будет хорошо - и ты даже не знаешь кто я. С ненавистью и вниманием твой таинственный заклятый враг с чувством стиля и театральности." - и этого бы хватило! И вот так он и остался никем не понятым. Впрочем, никто толком не понял мотивацию Слэггара и каноне. Из этого вывод - чаще говорите о своих чувствах! Не будьте как Слэггар. Не будьте мёртвым и на дне колодца (или куда его в этой истории засунули). Но и это ещё не всё!!!1 *залезает в окно потомушта недоговорил* Рассказ переживает смерть персонажа и титры длятся дольше чем весь рассказ. Они длятся и длятся рассказывая что случилось со всем невошедшим кастом актёров, которым не хватило эфирного времени потому что бабочка убила убийцу в первой главе. Дальше всё у всех хорошо. Маттимео возможно спился, как и пытался потому что оздоровительной порки не было. Рэдволл мирно живёт, Малькарисс тоже. Вообще у всех всё хорошо. Только у Бэзила наверно из родни только тот вымышленный племянник со злодейскими усами из кулинарной книги вместо сына-выдрёнка, вот тут грустно. И ещё бедный Витч не смог стать преступником и случайно стал аббатом - вот и так хорошо отыгрывал свою роль и сливался с маской что всех спас. Глубина его прикрытия очевидно получает оскара от кротов. Тут что-то обратное от Кровавого Монаха - вроде ты преступник, а потом ты аббат, но Витч об этом даже не просил и это его трагичная предыстория. Вот же эти рэдволльцы коварны. Это даже жестче чем посадить за грязные котлы - аббат же наверно ещё больше работает. Тут меня интересует только одно - как у Витча и Маттимео были рабочие отношения после всего? Витч стал добрым-милым-вдумчивым или мелко пакостил бывшему недругу? В целом, понятно что происходит в течение этих сезонов: да вообще ничего там не происходит, пастораль-пасторалью и пир после пира. Местный сёнен с длинным названием типа "Я хотел примкнуть к банде известного работорговца, но случайно стал настоятелем мирного аббатства!" *играет энергичный оупенинг, персонажи зевают из окон келий, кто-то рассыпает блюда на кухне, случайные прыжки на фоне неба* - и что-то действительно интересное и длинное случается только в конце, где этот усталый крыс в рясе копается в бумагах и делегирует, делегирует, делегирует всю эту рабочую работу с бюрократией и офисной жизнью в фэнтези и всю третью книгу он сидит у себя в келье выигрывая войну книгой бухучёта, пока где-то далеко кто-то приключается. ...Но я б почитал. Если было что читать тут, кроме титров. Отзыв Фенвик Это длинно. Когда были шутки про мето-иронию и фанфики-диалоги, это иллюстрировало, но всё же отзыв на фанфики в виде фанфика, который больше иных фанфиков... Немного тяжеловато читать, тем более если у нас местами не весь контекст к историям. Ну и чуть растягивается за счёт экспозиций и диалогов. Впрочем, я б проголосовал если бы было в опросе. Это лучше чем одна часть работ и даёт отклик не меньше чем другая. Хорошо написано.
  16. А заработанное вкуснее... Я не большой фанат "Изгнанника" и смежных к нему творений, но этот фанфик прочел с интересом. Написано складно и лаконично, рефлексии тоже хватает. Единственный момент, который показался не до конца реалистичным - это то, что "разговор, открывший глаза" был каким-то очень уж коротким. Слабо верится в столь сильный эффект буквально нескольких слов. Однажды в Брокхолле Отличная зарисовка! Такой нуар-нуар. Только почему Брокхолл, а не Барсучий Дом? Хотя так название фанфика звучит лаконичней, конечно) Меч, оставшийся целым "Манкирования" - ну что за слэнг в фэнтези-мире 😬 Хотя автор рассказа и указал в аннотации "Если бы недотравленный Вердога оказался сильнее, решительнее и дальновиднее…", при прочтении все равно складывается ощущение, что ключевой персонаж истории - это Мартин, у которого изменились некоторые убеждения и слегка замылился бэкграунд. Возможно, так ощущается ещё и потому, что Вердога, как персонаж, в книге почти не раскрыт, поэтому мы не очень-то знаем, каким он был на самом деле, а каким он стал, если бы "оказался сильнее, решительнее и дальновиднее". Кровавый Монах Даже не знаю, вроде идея и прикольная, но как-то не очень раскрыто, как изменение персонажа изменило привычный сюжет. (А я бы почитал!) Понимаю, что это просто зарисовка, но вроде как в этом и была идея конкурса) Games of Kurda and Triss Моего уровня английского, к сожалению, не хватило, чтобы понять это творение Чудесная месть Очень поэтично и интересно в плане альтернативы, но как-то, на мой взгляд, маловато персонажности - всё-таки идея конкурса предполагала акцент на изменениях личностных характеристик героя. В итоге, проголосовал за первые два фанфика.
  17. QwQ Это очень здорово, и да, я догадывалась ;3 (BTW, высокое-рыжее настолько хорошо в фаноне закрепилось, что его до сих пор куча народу очень любит, не смотря на то, что перс из фанфика)
  18. Как и в моей жизни в принципе :"D Мне кажется у них ещё есть кое-что общее, рыжее и высокое, но я не расскажу что конкретно ;3 (хотя, я припоминаю, что это фанатское а не канон вроде)
  19. Ой, он классный!)) Самый компетентный перс во всём этом пёстром балагане инфантилов (и, как и у другого ворчливого крыса, у него есть птицеверсия, ток не ворон, а ласточка)
  20. Фортуната Не особо слежу за движухой во круг этого сериала и фэндома. Но этот крыс мне нраица, забавляет что вечно недоволен и ворчит (напоминает мне ещё одного ворчливого крыса с этого форума) x D
  21. Несколько скетчей с котами разной степени кривизны и мемности:
  22. Да если бы только перевели неудачно - его еще и загружают на детские платформы :"3
  23. Мультфильм по этой книге, в котором та ещё жесть, у нас додумались перевести под мило-детским названием "Приключения знаменитого кота-сыщика" ))
  24. Проект, который я вынашивала года три и полноценно реализовала осенью 2022го - полный набор иллюстраций к первой книги серии "FELIDAE" от Акифа Пиринчи. Я совместила его с Инктобером, и всё равно до конца не была уверена, что возьмусь. В итоге от месяца интенсивной отрисовки жести в традишке заметно так выгорела, но результатом всё равно довольна до беспамятства :3 Я не буду дублировать сюда даты, названия и выдержки из книги потому что никому это не будет интересно вы всё равно при желании можете найти их все в соответствующей папке на моём ФурАффинити (в основном я теперь обитаю там). Собственно, сам проект (TW - кровища, боди-хоррор, психодел)
  25. Ночной побег к Юскатагу не остался без последствий для Освальда. За самоволие Патрик назначил ему кучу дополнительных поклонов, и теперь лапы немилосердно гудели. Впрочем, от послушания вести катехизацию это его, конечно, не освобождало. Наверное, никогда ещё гостевой домик усадьбы Юскатага не видел в своих стенах столь странного сборища. Старая мышь, ежиха с тщательно подстриженными иглами, братья-близнецы выдры и, наконец, Хендрик со своим Фриддо. Из них всех один лишь Хендрик не был рабом. Но сидел здесь и ещё один зверь, которого Освальду видеть отнюдь бы не хотелось. Сильвия. Юная ласка держалась прямо и спокойно, словно ничего и не произошло совсем недавно в той бане. Освальд старался не смотреть в её сторону и вообще предпочёл бы, чтобы она ушла. Впрочем, не могли же они без оснований прогнать эту несчастную обратно в мир порока и язычества, где вряд ли она стала бы больше не грешить. Патрик уже рассказал предварительную проповедь о том, что есть только один всевышний Бог и только Он, а не идолы, достоин поклонения; Что Бог стал разумным животным, чтобы всем, кто уверует в Него, дать вечную жизнь. Теперь настала очередь Освальда. – Бог рассказал нам одну историю про то, как зверям надо относиться друг ко другу… Освальд обвёл взглядом слушателей, разместившихся прямо на полу. Пришли они сюда с разрешения хозяев, впервые, быть может, за всю жизнь оказавшись в предназначенном для господ помещении не в качестве прислуги. – Вот, слушайте. Из одного города в другой шёл один хорёк. По пути напали на него разбойники, избили да оставили подыхать… – Хорьки – сильные звери! – недовольно произнёс Хендрик. – Почему он сам их не побил? – Ну, допустим, это был старый и больной хорёк. Не в этом дело… В общем, лежал он побитый и ограбленный, а тут проходит мимо ласка. Посмотрел на хорька, да дальше пошёл. Потом горностай идёт. Тоже поглядел и мимо пошёл… – Ну и что? – опять вставил Хендрик. – Он сам виноват, что больной туда попёрся! Освальд сжал зубы. – Подожди. А после тех двоих шёл заяц… – Тьфу! – Заяц хорька осмотрел, раны ему промыл, перевязал и дотащил его до поселения. Ещё и заплатил, чтобы за ним ухаживали… – Что за чушь! Хендрик сердито махнул лапой. – Чтобы зайцы с нормальными зверями так обходились? Никогда! Они твари поганые! Хорьку тому надо было встать да врезать ему! Что за истории в вашей святой книге собраны? Казалось, сейчас он встанет и уйдёт. Притчу о милосердном звере рассказывали в разных вариантах, вставляя в неё представителей разных народов, и в пережившем бедствия гражданской войны Рифтгарде это работало. А вот для Юска увидеть в зайцах своих ближних оказалось куда как тяжелее. – Хорошо! Допустим, это не заяц был… Пускай белка… Или выдра… Мышь… Бог рассказал эту историю для того, чтобы мы думали не о том, какие звери хорошие, а какие нет, а каковы мы сами! Каждый из нас! Освальд выдохнул, стараясь унять накатившее раздражение. – Кто оказался ближним для избитого хорька? Те, кого он привык считать своими? Нет! Тот, кто ему помог! И Бог сказал… Иди, и поступай так же! Он быстро оглянулся на Патрика, и тот одобряюще кивнул. – Скажи, а если бы тот заяц… Освальд невольно повернулся к Сильвии и вдруг заметил, что её взгляд стал строгим и пронзительным. – Если бы он знал, что этот хорёк убил его родных, он бы помог ему? От её слов как будто повеяло холодом. – Да, помог бы, – как можно увереннее ответил Освальд. – Бог не велел нам мстить. Погибших всё равно ведь не вернуть уже. – У вас мудрый Бог, – задумчиво произнесла Сильвия. Сердце Освальда забилось. Неужто что-то начало получаться? Дверь с грохотом распахнулась, заставив енота вздрогнуть. Высокий горностай стоял в проёме, опёршись на косяк. – Что это вы замолчали, а? Он прошёлся по зверям взглядом цепким и недобрым. Освальд припомнил, что уже видел его на первой встрече с Юскатагом. Горностай быстро шагнул к сидевшим у стены выдрам, и те прижались друг ко другу. – Ты! Я что сказал тебе сделать? – Принести мёд из погреба, господин… – А ты что сделал? Бочку с капустой притащил, болван! Он схватил раба за ворот рубахи и размахнулся. – Ульфас, стой! Патрик резко поднялся. Горностай обернулся. Его холодные светло-голубые глаза удивлённо расширились – неужели кто-то дерзнул мешать воину Юска обращаться с рабами так, как он считал нужным? – и тут же злобно прищурились. – Тебе что-то не нравится, полосатый безбожник? Ульфас вытянулся перед Патриком, сложив лапы на покрытой вышитой туникой груди. Освальд торопливо встал рядом с наставником. – Пусть этот выдра – твой раб, но он, помимо этого, ещё и наш ученик. Тебе не нравится, что твоему рабу помешали выполнить работу. Как думаешь, понравится ли Богу, что кто-то мешает Его рабам? Голос Патрика звучал спокойно и уверенно, однако Освальд заметил мелкую дрожь его сжимавшей посох лапы. – Я отпустил рабов слушать вашу болтовню под условием, что они сделают всё им сказанное! А этот балбес Даггер стал ещё тупее от ваших историй! – Если из-за собраний твой раб что-то сделал дурно, то я готов пойти и выполнить работу за него, – всё так же спокойно произнёс Патрик. На морде Ульфаса вновь отразилось удивление и даже некое уважение. А вот Освальд ощутил колючий страх. Здорово, конечно, что наставник готов положить душу за паству, но ему-то что потом делать? Вдруг горностай захохотал. – А ты хитёр, заморский зверь! Потом скажешь, мол, я тебе плату должен? Или раба моего умыкнёшь? Ну нет уж! Он схватил выдру за шиворот и рывком поднял. – Знать не знаю, что там ваш Бог вам наплёл, а вот наши боги сотворили меня – господином, а этих зверей – рабами! И так будет всегда! Мучительный жгучий гнев начал закипать в Освальде. – Будешь поклоняться своим ложным мёртвым богам – отправишься за адские врата в вечный огонь! – Вечный огонь? – Ульфас злобно усмехнулся. – Ха, предоставлю его вам! А мы будем вечно пировать и сражаться в небесных чертогах, а каждому из нас боги дадут столько мяса и молодых самок, что хватит на целую вечность! – Целую вечность? – в голосе Патрика прозвучал необычный сарказм. – Да всё это надоест тебе через неделю! И, что, бесконечные земные наслаждения, унылые и однообразные – это всё, что ваши боги могут дать? Казалось, не просто звери, два енота и горностай, а два мира – христианский и языческий – стояли сейчас рядом, глядя друг другу в глаза. Спустя минуту мрачного молчания Ульфас развернулся и быстрым движением схватил Даггера вместе с второй выдрой за уши с такой силой, что те завизжали. – Если от ваших бредней что-нибудь тут случится – обоих ко крестам приколотим! Дверь захлопнулась, а Освальд продолжал стоять, сжав кулаки. Сердце яростно колотилось. Представилось вдруг, как по его молитве с неба сходит огонь, как пылают усадьбы Юскабурга, а несчастные язычники мечутся в ужасе, напрасно призывая ложных богов. Когда звери понуро расходились, Сильвия остановилась рядом с Патриком и прошептала: – Знаешь… Моя семья погибла из-за богов. Если ваш Бог – другой, то я готова слушать про Него. Поправив накидку, она быстро вышла. Освальд сел на кровать. Как и всегда после припадка гнева, он чувствовал опустошение внутри. – Отец… Я хочу открыть тебе свой помысел. Мне хочется молиться о том, чтобы… Чтобы этот Ульфас подох и отправился в адские врата! Патрик недовольно покачал головой. – Ты забываешь, какого мы духа. Бог стал разумным животным, умер и воскрес в том числе и ради этого горностая. А ты желаешь его погибели? Освальд угрюмо смотрел в пол. Признать умом правоту наставника было легче, чем принять его слова в сердце. Поздно вечером, когда Патрик и Освальд стояли на молитве, в дверь вдруг постучали. Этот стук, какой-то отчаянный и лихорадочный, повторился несколько раз. – Спасите! Умоляю! – донеслось снаружи. Едва Патрик открыл дверь, как внутрь ввалилась, тяжело дыша, мышь Береника, что была на беседе. Старая мордочка её исказилась от искреннего ужаса. – Умоляю вас… Меня убьют! Из темноты двора уже звучали яростные вопли. Чьи-то силуэты мелькали в зыбком свете факелов. – Господа ужинали… Госпожа Ульрика… упала… Я ничего не делала! Мышь стояла на коленях, глаза её бегали с Патрика на Освальда, голос срывался. – Оставайся здесь, – сказал Патрик и взял крест с алтаря. Выйдя вслед за наставником на крыльцо, Освальд тут же увидел толпу полукругом обступивших дом зверей. Прямо напротив стоял Ульфас, и его оскаленная морда казалась зловещей в пляшущих огненных бликах. – Я вас предупреждал! – рявкнул он. – Что произошло? Патрик стоял, загораживая дверной проход и держа в лапах крест блаженного Кевина. – Что? А ты не знаешь? Или твой всемогущий Бог не захотел рассказать? Ульфас злобно усмехнулся. – Рабыня, которая слушала вашу болтовню, отравила мою дочь! – Я не отравляла! – отчаянно выкрикнула Береника. – Отдай её мне! Я приказываю! – Смерть христианам! – послышалось из темноты. Звери Ульфаса гудели, словно рой злобных шершней. «Господи, помилуй… Господи, помилуй… Господи, помилуй…» Сердце гулко заколотилось, по телу разлилась мучительная слабость. Значит, вот так и становятся мучениками? Неужели их убьют прямо здесь? Ещё в Рифтгарде Освальд ответил аббату, что готов к этому. Сейчас же он с ужасом понял, что не мог бы повторить тех слов с должной убеждённостью. «О блаженный мученик Эдгар, проливший кровь за Господа, прошу тебя, молись за меня… и за наставника… помоги нам принять всё достойно… но, если возможно…» – Что тут творится? Властный и твёрдый голос заставил зверей притихнуть. Юскатаг стоял, сложив лапы на груди, и угрюмо оглядывал тех, кто вторгся во двор его усадьбы. За его могучей спиной виднелась пара ласок с копьями. Освальд почувствовал, как отлегло от сердца, но тут же ощутил стыд: разве не должен он уповать на Господа, а не на какого-то языческого вождя? – Господин! Моя рабыня ходила к христианам, а после отравила мою дочь! Мою Ульрику… – Ты уверен, что именно она это сделала? Ульфас развёл лапами. – Она подавала нам ужин! Дала Ульрике кашу… Та стала задыхаться… Упала… – Она умерла? – спросил Юскатаг. – Да. Лежит без дыхания. – Христиане говорят, что их Бог самый сильный, - произнёс Юскатаг после недолгого молчания. – Значит, пусть идут в твой дом и молят Его о воскресении твоей дочери. Если она оживёт, значит, они не виновны. А если нет… То отправятся на погребальный костёр вместе с ней. Раздались одобрительные крики. Вот так всё просто: пришёл вождь и изрёк решение. А чего, собственно, ты, Освальд, ждал? Что тут устроят судебный процесс, как в Рифтгарде, с юристами и адвокатами? Нет, здесь тебе не Рифтгард. Здесь Юска. Под сумеречным весенним небом они шли – или, точнее сказать, их гнали – к усадьбе Ульфаса. Береника топала между Освальдом и Патриком, её широкая юбка, колыхаясь, то и дело задевала их рясы. Распахнулась тяжёлая обитая железом дверь, и всех троих втолкнули внутрь. – Смотри, как бы твой Бог не заснул уже! – злобно выкрикнул кто-то. Дверь захлопнулась. Гомон стих. Освальд оглядел просторную залу, напоминавшую внутренность усадьбы Юскатага. На длинном столе ещё стояли тарелки со снедью, а за ним виднелся чей-то склонившийся силуэт. Совсем юная горностайка в светлом платье лежала на лавке. Коса, в которую была заплетена длинная шерсть на её голове, свисала на пол. Другая горностайка, видно, её мать, без движения сидела рядом, держа дочь за лапу. Её губы беззвучно шевелились. – Госпожа Ульрика, – прошептала Береника. Освальд потрясённо смотрел на горестную картину. Только сегодня он готов был молить Бога о наказании для этого нечестивого Ульфаса, и вот… Неужели эта несчастная девчонка должна будет расплатиться за грехи своего папаши? «Нет… Господи, пожалуйста, нет! Не надо! Это из-за меня? Потому что я… Пожалуйста, не наказывай её!» Освальд был уверен, что любому святому достаточно было бы помолиться, протянуть лапу, и Ульрика бы ожила. Вот только самого себя святым он назвать никак не мог. Да и молиться о явном чуде – не будет ли это недопустимой дерзостью? Хотя, могут ли они выбирать? Патрик перекрестился и осторожно положил крест блаженного Кевина Ульрике на грудь. – У вас есть лекарства? Противоядия? Что-то в этом роде? – произнёс он, обращаясь к Беренике. – Я давала ей снадобье… – глухо сказала горностайка. Казалось, она не понимала, что происходит, кто эти звери и почему они находятся в её доме. Весь её облик окутало горе, тёмное и страшное своей внезапностью. Освальд представил себе, как совсем недавно они вместе с дочкой сидели тут за ужином, и вдруг… – Я не знаю! Я не врачевательница! – простонала мышь, вцепившись лапами в стол. – Да я вот тоже, – вздохнул Патрик. – Вроде в таких случаях делают промывание. Освальд, Береника, приготовьте тёплую воду! Попробуем хоть что-то… – Это здесь! Береника направилась к очагу. Патрик опустился на колени рядом с Ульрикой, и Освальд невольно покривился. Он, стало быть, будет заниматься какими-то там земными делами, а наставник уйдёт в молитву, и его лапами, быть может, Бог совершит чудо? Снаружи послышалась возня, злобные крики, и вдруг дверь опять открылась. Внутрь ввалился, тяжело дыша, мышь в длинной зелёной тунике и быстро закрыл вход за собой. – Ужасные дураки! Простите, господа, я всё-таки опоздал? Я Нимбало, врачеватель! С искренним удивлением и даже страхом он взглянул на енотов, но тотчас быстро подбежал к Ульрике. – Так, что тут у вас? Отравление? Что она ела? Нимбало схватил со стола деревянную тарелку с недоеденной кашей, принюхался и с криком отшвырнул. – Проклятье, это белладонна! Ну, если прошло больше часа… Тащите промывание, быстро! Попытаемся хоть что-то сделать, но… Береника поднесла кувшин с подогретой водой. Нимбало вместе с горностайкой повернули Ульрику на бок, Патрик подхватил крест и осторожно приложил его к её голове… Ульрика дёрнулась так резко, что Береника отшатнулась, едва не выронив кувшин, и вода выплеснулась Освальду на лапы. Маленькая горностайка поднялась с лавки, испуганно озираясь кругом… Всё дальнейшее – плач Ульрики, радостный крик её матери, причитания Береники, болтовня Нимбало – слилось для Освальда словно в единую картину. Главным было чудо. Совершилось то, о чём Освальд втайне мечтал, а иногда даже дерзал молиться. Чудо произошло у него на глазах, едва ли не при его собственном участии! Кто теперь останется неверующим? Патрик взял Ульрику за лапу и ласково поднял. Поддерживая её, они с Освальдом медленно вышли из усадьбы. Сумерки уже перешли в ночь. Звери всё так же окружали усадьбу, в свете факелов их фигуры отбрасывали длинные дрожащие тени. Кто-то выкрикнул было что-то злое, но резко смолк. Ульфас взбежал на крыльцо и прижал Ульрику к себе. Освальд замер и ощутил, как дрожь пробежала по телу. Вот и наступил тот миг, которого он так ждал. Ещё чуть-чуть, и эти язычники, потрясённые, падут на колени, станут умолять о крещении – а куда им деваться? – Видишь, Ульфас? – раздался скрипучий голос. – Хотя в твоём доме оскорбили богов, они всё же милостиво исцелили твою дочь! Скосив взгляд, Освальд увидел стоявшую в стороне от всех толстую крысу в наряде, напоминавшим одежды тагеранга Фенрира. Что… Да как она смеет? – Её исцелил истинный Бог, а не идолы! – в гневе выкрикнул Освальд. – Значит, наши боги разрешили сделать это вашему, – хмыкнула крыса. «Интересно, блаженный Кевин рассердится, если его крестом я ударю этого гнусного язычника?»– подумал Освальд. Держа на лапах Ульрику, ухватившуюся за отцовскую шею, Ульфас вышел на середину двора. – А теперь слушайте меня! Всем, кто обретается в моём доме, в доме Ульфаса, сына Урчина, я запрещаю слушать христианское учение! Нет от него ничего, кроме бед и беспорядка. Хватит гневить богов! А эти… пусть благодарят своего Бога, что у меня лапы заняты и не могу достать меч! Освальд сжал кулаки. К горлу поднялся комок. Но гнев странно смешался с острой жалостью к этому язычнику, который так ничего и не понял. Терять близких – это больно, и Освальд, помнивший кончину бельчонка Адама, хорошо понимал это. В конце концов, его собственные родители отправились на тот свет прежде, чем он успел их запомнить. Патрик легко тронул ученика за рукав рясы. – Идём. То, что должны были сделать, мы сделали. В гнетущей тишине они прошли через двор. – Я буду молиться, чтобы ты узнал, Кто посетил твой дом, - тихо произнёс Патрик, поравнявшись с Ульфасом. – Дай девочке есть. Тот глухо зарычал. Ульрика всхлипнула. Лишь на мгновение Освальд встретился с ней взглядом, но всё же успел заметить удивление и радость, мелькнувшие в глубине её больших мокрых глаз. Слабый огонёк надежды вспыхнул в сердце. Да не может ведь быть, чтобы всё оказалось зря! Хотя бы для кого-то. Для одной маленькой горностайки… – Эй… Друзья! Обернувшись, Освальд во мраке увидел топавшего за енотами Нимбало. Толстый мышь пыхтел и переваливался, но Освальд настолько погрузился в свои мысли, что до сих пор не замечал его, хотя они с Патриком почти дошли до усадьбы Юскатага. – Погодите… Я слышал о вас. Вы вроде как проповедуете какого-то нового Бога? – Истинного Бога, – твёрдо ответил Патрик. – Истинного? Но что есть истина? – Нимбало хмыкнул. – Как бы то ни было, хочу предупредить, что это не всем тут нравится. – Мы уже поняли, – в голосе Патрика мелькнула ирония. – Конечно, вам повезло, что эта горностайка выкарабкалась… Повезло? Выкарабкалась? Что этот врачеватель хочет сказать? – Её Бог воскресил! Освальд повысил голос чуть ли не до крика, но Нимбало это ничуть не впечатлило. – Друг мой, когда можно что-то объяснить естественными причинами, я предпочитаю не трогать богов, – мышь снисходительно улыбнулся. – Полагаю, мать дала ей хорошее снадобье или яда было мало… – Это чудо было! Чудо, чудо, болван ты неверующий! Нимбало отступил, когда Освальд резко шагнул на него. – Э, приятель, спокойно! Хорошо, пусть будет чудо. Я хотел сказать, что рядом с тагерангом вечно крутятся крысы-прорицатели. Полагаю, они-то девчонку и траванули. Чтобы всё свалить на вас! – Ты не разделяешь нашу веру, но хочешь помочь? – задумчиво произнёс Патрик. – Скажу так: и вы, и я тут чужие. Вот только я живу среди Юска подольше вашего. И кое-что научился понимать. Он улыбнулся, но тут же посерьёзнел. – Если не боитесь здесь оставаться, то всегда можете меня навестить. Я недалеко живу… Спросите любого зверя… Нимбало возбуждённо шептал, смотря в упор то на Патрика, то на Освальда. – Только не жрецов с прорицателями! Вообще подальше от них держитесь! Из простых кого-нибудь спросите… они скажут… проводят даже… Быстро кивнув на прощанье, Нимбало развернулся и вскоре скрылся в темноте. Молчаливый – за это Освальд сейчас был особо благодарен – ласка-стражник впустил монахов во двор. В ставшем их кельей домике всё так же горела лампада, и на Освальда накатила странная смесь радости и горечи. Они избежали смерти, Бог совершил чудо… И оно оказалось никому не нужным. Язычники приписали его своим богам, Нимбало – природным явлениям. А если бы произошло нечто более… впечатляющее? Вода превратилась в вино или сошёл огонь с неба? – Отец, почему они не верят? – с горечью прошептал Освальд. – Видимо, потому что не хотят, – спокойно ответил Патрик. – Кажется, мы с тобой уже говорили об этом. Никакое чудо не может принудить к вере. Но всё, что совершает Бог, имеет смысл. Однажды мы поймём его. Может быть, уже за пределом этой жизни. А пока просто поблагодари Господа, что можешь лечь в кровать, а не на брёвна погребального костра! Глядя в тёмный потолок, на котором едва виднелся отблеск лампады, Освальд опять вспомнил девочку-горностайку, дочку Ульфаса. Поняла ли она, что с ней случилось? Осознавала ли что-то, когда лежала на лавке? Может, её душа вышла из тела, и она видела нечто? Он помнил истории о зверях, вернувшихся с того света и рассказывавших о небесном лесе и адских вратах. И с некоторыми святыми бывало такое. А что, если… Во всяком случае, тихий свет надежды, что всё случилось не зря, ещё не погас. Да и кто сказал, что сегодняшнее чудо будет единственным на этой земле?
  1. Load more activity
×
×
  • Create New...