LWEkb

========== Глава 17 ========== Вскоре после обеда начался бой. Джефф увидел его одним из первых. Они с Сайрусом вынесли на вершину стены очередную связку летописей аббатства, чтобы изучить их под тихим полуденным солнцем. Мыш-архивист считал немыслимым, чтобы такое большое войско могло посетить Рэдволл, не будучи предвиденным одним из основателей аббатства. И теперь, когда они лучше представляли себе, что именно ищут, найти упоминание будет проще, чем те смутные неопределенности, что они искали пять дней назад. Едва они успели устроиться на солнечном месте, как их отвлек внезапный шум с луга за стеной. Несколько минут они слышали обычные звуки и голоса отдыхающей армии, но теперь фоновый рокот перешел в грохот и треск, похожий на полноценное сражение. По всему лугу различные звери из войска Уртблада сцепились с мечами и посохами, размахивая дубинами и вертя пращами. В этом буйстве движения и шума невозможно было разобраться. — Мех и усы! — воскликнул Джефф. — Они все ополчились друг на друга! Сирил, Сайрус, подайте сигнал к оружию! Если в этой битве верх возьмут дурные звери, мы должны быть готовы! Сирил посмотрел на историка и улыбнулся. — Они просто тренируются, сэр. — Что? Нет, не может быть… — На лице Джеффа промелькнуло выражение растерянности. — Как ты это знаешь? Сирил указал вниз: — Присмотритесь: тут сражаются друг с другом одни и те же звери. Крысы против крыс, выдры против выдр, землеройки против землероек… они делают это отрядами. Кроты и ежи, похоже, отсиживаются в сторонке, хотя ежи будто собираются на тренировочную стычку. Видите, между разными группами оставлены свободные пути, так что лорд Уртблад и его лисы могут свободно переходить от одной к другой, чтобы посмотреть, как идет тренировка. Вот он, стоит рядом с горностаями! Джефф напряг глаза, чтобы проследить за указующей лапой Сирила. — Да, я вижу его, он просто стоит и смотрит. Думаю, ты прав, Сирил. Но это не похоже ни на одно боевое учение, что я когда-либо видел. Готов поклясться, что эти звери действительно пытаются убить друг друга! Сирил продолжал сосредоточенно изучать армию: — Большинство капитанов, что были в Рэдволле ночью, похоже, стоят отдельно от своих рядов, как и лорд Уртблад, чтобы наблюдать за своими войсками. В общем, если разобраться, все в своем порядке. Сайрус отвернулся от старшего брата: — Мистер Джефф, сэр, вы все еще хотите, чтобы мы объявили военный сбор? Джефф покачал головой. — Нет, сейчас я не вижу в этом необходимости. Но я позову настоятельницу. Уверен, она захочет увидеть это своими глазами. * * * Тренировка продолжалась до тех пор, пока солнце не опустилось на небо. Летний зной на западе размыл форму солнечного диска у горизонта. Почти все жители аббатства и даже большинство воробьев в тот день поднялись на стены, чтобы посмотреть на это зрелище, но никто не осмелился выйти на поле притворного боя. Патруль Страны Цветущих Мхов вернулся в середине дня, когда на лугу все еще царила суматоха. Поначалу они предположили то же, что и Джефф: либо на войско Уртблада напали со стороны, либо там началась междоусобица. Но леди Мина заверила белок Рэдволла, что все это — обычное дело, рутинные боевые упражнения для поддержания войск в хорошей боевой форме. Понаблюдав за происходящим несколько минут из-под тенистого навеса, они возобновили свой путь к Рэдволлу. Александр хотел показать Мине, как белки могут проникнуть в аббатство с ближайших деревьев, чтобы убедить ее, насколько безрассудно было бы срубить их. Кроме того, он мог поразить ее своими навыками, ведь так легко прыгать могли только самые опытные белки. Мина, несомненно, не отставала: проведя день в беготне по верхушкам деревьев леса, она показала себя равной любой белке Рэдволла. Александр был уверен, что она сможет без опаски прыгнуть вместе с остальными. Мина же, в свою очередь, не желала иного. Алекс шел впереди. На вершине высокого вяза он на четвереньках вскарабкался на ветку, что почти нависала над дорожкой. Достигнув тонкого конца ветки, он оттолкнулся в свободное пространство, используя ритм качания ветки, чтобы подтолкнуть себя к цели. Затем он искусно перепрыгнул через крепостные стены и проворно приземлился на дорожку. Почти тем же движением он схватил моток веревки, лежавший неподалеку. По традиции первая белка, перебравшаяся через стену, должна была стоять наготове со страховочной веревкой на случай, если с кем-то во время прыжка случится беда, но до сих пор ни одной белке Рэдволла не приходилось пользоваться веревкой. Забравшись на дерево, Элмвуд поклонился и помахал Мине рукой. — Сначала дамы, — широко улыбнулся он. — Спасибо, Элмвуд. Мина подбежала к концу ветки и спрыгнула, почти повторив проворное приземление Александра. Затем она быстро отошла в сторону, чтобы освободить место для остальных. Она поступила весьма разумно, потому что прямо за ней следовал Элмвуд. А поскольку за ним наблюдала леди Мина, он не удовлетворился обычным прыжком. Тщательно рассчитав время прыжка, Элмвуд кувыркнулся в воздухе и приземлился вниз головой на передние лапы, но не на стену, как Алекс и Мина, а на бойницу. Оттуда он продолжил кувырок, перекатившись из стойки на голове обратно на ноги. Если Мина и была хоть немного впечатлена, она этого не показала. Повернувшись к Алексу, она негромко спросила: — Он всегда так делает? Александр скривил рот: — Нет, только когда рядом королевские особы. Элмвуд, а что, если бы ты не рассчитал скорость и упал? Элмвуд окинул аббатство взглядом. — Отсюда, сэр? Думаю, я бы приземлился во фруктовом саду… наверное, вон в том уютном грушевом дереве. Мягкое место для посадки, есть что поесть по пути вниз, и я бы обогнал всех вас на лужайке. С лица Элмвуда не сходила плутовская улыбка. Алексу осталось только покачать головой и хмыкнуть. Пока они стояли и смотрели, как остальные благополучно прыгают на стену, Алекс сказал Мине: — Думаю, теперь ты понимаешь, почему мы против вырубки этих деревьев. Мы все время так пробираемся в аббатство. — Напротив, — ответила беличья леди, — я прекрасно понимаю, почему лорд Уртблад считает, что их следует срубить. Враг может использовать и этот путь в Рэдволл, особенно под покровом ночи. А некоторые из этих деревьев так близко, что даже нелазающие звери могли бы прыгнуть на стену. Взмахнув хвостом, Алекс стиснул зубы и замолчал. — Да, — заключила Мина, — будь я жительницей Рэдволла, я бы лучше спала по ночам, если бы эти деревья были срублены. — Что ж, мы поговорим об этом позже. Александр и остальные отошли к бойницам, откуда продолжили наблюдать за тренировкой войск Уртблада. — Подумать только! — заметил Элмвуд. — Они действительно набрасываются друг на друга! Похоже, кто-то из этих зверей серьезно пострадает! — Лорд Уртблад обычно обходится без переломов костей и выбитых зубов, — небрежно ответила Мина. — Конечно, иногда бывают несчастные случаи. Подозреваю, что сегодня в вашем лазарете будет несколько посетителей. Алекс посмотрел на Мину. — Неужели в северных землях все так сурово? — Правда, это суровое место, но это и мой дом. Там может быть очень красиво, если знать, где искать. Хотела бы я, чтобы ты когда-нибудь увидел лес племени Гоо, особенно с высоких горных вершин, с которых открывается вид на него, в свежее осеннее утро, когда листья полыхают желтым и красным. От такого зрелища ты прямо-таки замираешь! — Да… — произнес Алекс, мысленно представляя себе созданную ею картину, — да, я бы очень хотел это увидеть. Когда-нибудь. * * * Тренировочный бой, наконец-то закончился, так как приближалось время вечерней трапезы. Арлин, Монти и Александр отправились через южные ворота на поиски Уртблада. Они обнаружили его близ мышиного отряда. Он обсуждал с Махусом только что прошедшую тренировку. — Приветствую вас! — воскликнул Арлин. — Ну и представление вы устроили, милорд! — Это были всего лишь тренировки… ничего необычного для этих войск. — Это происходит постоянно, — вставил капитан Абеллон. — Странно, что никто из защитников аббатства не вышел посмотреть на это вблизи. Другу-воину всегда рады. — Честно говоря, — сказал ему Алекс, — не хотел бы я тогда подходить близко. Вы все выглядели так, что готовы были зарубить любого случайного зверя. — Только мерзким тварям стоит бояться нас, — с восторженной ухмылкой сказал Абеллон, проверяя лапой лезвие меча. — В конце концов, мы профессионалы! — Ну, может быть, в следующий раз они присоединятся к вам, — подытожил Арлин и объяснил, что он передает еще одно приглашение всем капитанам снова присоединиться к рэдволльцам за ужином… но только капитанам. Уртблад не мог упустить, что большинству его воинов не разрешают войти в аббатство, но предпочел не обратить внимания на несказанное недоверие. — Мои солдаты сегодня много тренировались, и обильная еда, вероятно, только ухудшит их самочувствие после таких нагрузок. Лучше, если они будут придерживаться своих пайков, как и вчера вечером. Они все еще хорошо обеспечены, так что это будет несложно. Трое рэдволльцев подождали, пока капитаны отдадут последние распоряжения по подготовке к ночлегу, а затем собрались вокруг Уртблада, чтобы последовать за ним в аббатство. За южными воротами, Маура вместе с белками и выдрами освободили капитанов-северян от оружия. Никто из них особо не жаловался; отведав рэдволльских блюд и зная, что их ждет, они, несомненно, сочли это справедливым обменом. * * * Ужин, как и утренний завтрак, проходил на лужайке перед аббатством. Несколько небольших столов были сдвинуты вместе, чтобы получился один большой, и за ним сидели все предводители аббатства и все северные капитаны. Вечер выдался великолепным для трапезы на свежем воздухе: когда она началась, верхняя часть аббатства и колокольня озарились малиновым светом последних лучей заходящего солнца, и даже когда большинство обедающих покончили с основным блюдом, долгие летние сумерки все еще висели над страной, подобно серебристо-серой мантии. Пока подавали десерт, брат Джером занялся назначенным делом — зажег достаточно факелов, чтобы лужайка была хорошо освещена до наступления ночи, и все желающие могли задержаться за последним блюдом в беседе и дружеском общении. По едва уловимому сигналу лапы настоятельницы Ванессы все руководители аббатства начали расходиться. Арлин встал и направился к своему домику-сторожке. Видя, что собрание расходится, капитаны Уртблада тоже начали вставать. Пятеро капитанов-хищников направились к пустому столику возле фруктового сада. У них были слишком полные животы, чтобы спать, и они хотели немного посидеть, прежде чем отправиться в свои покои, наслаждаясь приятным вечерним воздухом — Здравствуйте, капитан Маттун! Они остановились и повернулись друг к другу, все еще находясь на некотором расстоянии от стола. Они увидели аббатису Ванессу и капитана Абеллона, за которыми следовала Маура. Несколько мгновений они стояли лицом друг к другу, затем ласка ответил на приветствие: — Да? Что вам нужно? — Аббат и аббатиса хотели бы сегодня вечером, перед сном, пригласить нескольких капитанов лорда Уртблада в домик аббата, — сказал Абеллон Маттуну. — Они пригласили бы всех нас, но места хватит только для нескольких. Я буду там, и они хотели бы пригласить хотя бы одного из вас. Маттуну было явно не по себе от такого приглашения. — А зачем таким мышам, как вы, проводить время с таким хищником, как я? — Разве вы не один из капитанов лорда Уртблада? — Ванесса очаровательно улыбнулась. — Это просто дружеское приглашение. Если вы не хотите… — Хотя, — добавила Маура из-за ее спины, — было бы крайне невежливо отклонить приглашение настоятельницы Рэдволла, пока вы гость этого аббатства, — Затем она тоже улыбнулась, но клыкастая ухмылка барсучихи была совсем не очаровательной. — Я не хотел грубить, мэм, — пробурчал Маттун. — Я просто удивился, вот и все. Конечно, я присоединюсь к вам, если вы приглашаете. — Великолепно, капитан. Тогда сюда, — Ванесса повернулась к Абеллону. — У Арлина пять стульев, а пока что четыре. Кого еще мы пригласим, Абеллон? Крыса, может быть, или горностая, или землеройку? — Только не землеройку! — покачал головой Абеллон. — Они слишком много спорят. У меня точно будет несварение желудка, и я испорчу великолепную трапезу! * * * В конце концов было решено, что к ним присоединится Тилламук, капитан ежей Уртблада. Спустя несколько минут все удобно расположились в гостиной сторожевого домика. Кресла были расставлены полукругом перед камином, в котором скромно и дружелюбно потрескивал огонь. Арлин и Ванесса заняли места по обе стороны полукруга, откуда каждый из них мог наблюдать за тремя своими гостями. Абеллон и Тилламук заняли вторые кресла, оставив центральное место для ласки Маттуна. Две мыши из Рэдволла чувствовали себя в безопасности, даже без присутствия защитника Аббатства вроде Монти, Алекса или Мауры. Маттун вряд ли устроит что-то не то, если рядом будут капитаны мышей и ежей, сочли они. Они не случайно пригласили именно Маттуна. Во время утреннего завтрака, когда Монти провел некоторое время за их столом, выдра наблюдал за ними более пристально, чем они предполагали. После этого Монти сообщил своим товарищам, что ласка, похоже, является неформальным авторитетом, примеру которого следуют остальные. Маттун был самым разговорчивым, самым дисциплинированным и, по мнению Монти, самым смышленым из всех хищников-капитанов. Задумка заключалась в том, чтобы увести нескольких капитанов Уртблада, включая по крайней мере одного из хищников, подальше от барсучьего лорда, чтобы они могли говорить свободнее. Абеллон пришелся по душе жителям Рэдволла, и они сочли, что с ним Маттуну и Тилламуку будет уютнее. Оставалось надеяться, что эта троица с севера расскажет аббату с аббатисой про Уртблада как следует. Чтобы поддержать это начинание, Арлин откупорил бутылку ежевичного бренди. Несмотря на то что за ужином все уже много наелись и напились, ласка, еж и три мыши нашли место для нескольких глотков этого крепкого напитка. Бутылка стояла на низком столике перед ними, в пределах досягаемости для любого из них, кто пожелает наполнить свои бокалы… Уловка уже возымела желаемый эффект. Маттун как раз закончил рассказывать им о своей юности в банде работорговцев за несколько сезонов до того, как он присоединился к Уртбладу. Несомненно, эти подробности своей жизни ласка предпочел бы оставить при себе, и, возможно, так бы и сделал, если бы бренди не развязало ему язык. Маттун посмотрел на пустой стакан в своих лапах: — Ну вот и все. Вы, должно быть, не слишком высокого мнения обо мне за то, что я делал в молодости, но Уртблад говорит, расскажи правду, и пусть добрые звери сами решают, что им делать. — Я ценю честность, — сказала Ванесса. — Если твои порочные пути остались в прошлом, то мы можем судить о тебе по тому, как ты ведешь себя сейчас. Маттун взглянул на аббатису. — Вы, жители Рэдволла, очень понятливы. Хорошо быть в кругу таких мышей, как вы. — Лорд Уртблад хотел бы, чтобы мы все были друзьями и союзниками, — вставил Арлин с противоположной стороны полукруга. — Если он доверяет тебе настолько, что назначил капитаном, нам придется отдать тебе должное, пока мы сами не узнаем тебя достаточно хорошо. — По правде говоря, мне очень повезло, что я еще жив, и вы меня знаете, — ответил Маттун. — Потому что из всех разбойников лорд Уртблад больше всего на свете ненавидит работорговцев. Что он сделал с главарями моей банды… — Маттун заметно вздрогнул при этом воспоминании, а две мыши из Рэдволла пришли к выводу, что капитаны в армии Уртблада так просто не вздрагивают. — Да, это правда, — сказал Тилламук. Капитан ежей, похоже, не был особенно говорлив, поэтому, должно быть, счел должным высказаться. — Мы, лесные жители, поначалу относились к лорду Уртбладу с подозрением, но его походы против работорговцев нас убедили. Любой зверь, оказавший такую услугу всем добрым существам, заслуживает помощи в ответ. Надеюсь, вы, жители Рэдволла, не забудете об этом, потому что, как он говорит, грядут тяжелые времена, и все мы, достойные звери, должны держаться вместе. Абеллон поднял бокал. — Мой друг Тилламук дело говорит. Так выпьем же за величайший из союзов: между аббатством Рэдволл и лордом Уртбладом. И да продлится он долго! — И за мир между добрыми зверями, — добавил Тилламук. — За то, что они сказали, — поддержал Маттун. Ванесса и Арлин присоединились к тосту с поднятыми бокалами, но ничего к нему не добавили. Арлин решил задать прямой вопрос: — Но неужели вы думаете, что это возможно? Старым врагам жить в мире друг с другом? Я не хочу обидеть тебя, Маттун, ты и твои товарищи-капитаны выглядите вполне прилично. Но, признаться, у меня есть сомнения насчет всех этих ласок и крыс, что сейчас за нашими стенами. Возможно, они не все такие воспитанные, как вы. Нет ли опасности, что ваши нижние чины могут взбунтовать, если вы не будете держать их в дисциплине? Прежде чем Маттун успел ответить, Тилламук сказал: — Там девятнадцать лис с острыми глазами и ушами и еще более острыми мечами. Если какой-нибудь зверь начнет смуту, он непременно получит клинок в живот, и они знают это. — А… но кто следит за лисами? — вслух поинтересовался Арлин. — Они следят за собой, и у них это неплохо получается, — ответил Абеллон, явно смущенный поворотом разговора. — Тилламук снова прав: они сделают именно то, что он сказал, если это необходимо для порядка. Но уже много сезонов прошло с тех пор, как это было необходимо. Самых ненадежных Лорд Уртблад уже давно отстранил от службы. Я считаю, что вы, добрые мыши, возможно, не отдаете ему и его войскам должное. Махус и его лисы вызывают страх у некоторых из нас и уважение у остальных, ведь равных им воинов нет, и они совершенно преданы лорду Уртбладу. Они слишком многим обязаны лорду Уртбладу, чтобы когда-либо пойти против него. Он полностью доверяет им… и я тоже. — Понятно, — примирительно сказала Ванесса. — Но всегда ли все будет так, как сейчас? Вы намекнули, что в прошлом бывали случаи, когда, чтобы удержать некоторых его воинов от возвращения к старому, потребовалось насилие. Что, если с лордом Уртбладом что-то случится, и он больше не сможет поддерживать дисциплину в своей армии? Не отрицайте, такое может случиться; немногие барсучьи воины умирают в своих постелях от старости! Тилламук фыркнул и сказал, почти про себя: — Этот зверь никогда не умрет. Маттун молча кивнул в знак согласия, и даже Абеллон, хотя ничего не сказал, принял позу, свидетельствующую, что он тоже согласен с ежом. Две мыши из Рэдволла перевели в пляшущем свете камина взгляд с одного гостя на другого, пытаясь оценить их выражение лица и настроение во внезапно наступившей в комнате тишине. — Что вы имеете в виду? — наконец сказал Арлин. — Никто не живет вечно. — Может, и не вечно, — ответил Тилламук, — но ближе всего к этому. — Этот барсук многое с собой сделал, — Маттун уставился в огонь, понизив голос и избегая взглядов других. — Странные вещи. Диковинные. Что других убивает, на него не действует. Ванесса повернулась к мышу-северянину. — Ты знаешь, о чем они говорят, Абеллон? Мышиный капитан кивнул: — Лорд Уртблад знает о целительстве и медицине больше, чем любой лис-лекарь, а о ядах — больше, чем большинство отравителей. Сам он никогда нам этого не говорил, но ходят слухи, что много сезонов назад он нашел противоядие от каждого яда и принял их всех так, что и по сей день его нельзя отравить. Дозы, которые убили бы любого другого зверя, действуют на него слабо, а то и вовсе не действуют. И я говорю не просто по слухам. Был один хорек по имени Кедрин, который однажды задумал убить Уртблада и встать во главе его войска. Это было давно, еще до того, как я стал капитаном, и до того, как лисья бригада Махуса была так хорошо отлажена, как сейчас. В общем, Кедрин вставил нож с ядом в стул Уртблада острием вверх. Уртблад сел туда, затем просто встал, вытащил нож и понюхал его, легко и просто. Должно быть, он сразу понял, что произошло, потому что отравленный клинок причиняет особую боль. Словно у него было все время на свете, Уртблад созвал общий сбор и прошел вдоль строя, глядя каждому в глаза… даже мне. Когда он закончил, то подошел к пяти крысам и ласкам и полоснул каждому отравленным ножом по лапе. И по сей день у меня нет сомнений, что это были соратники Кедрина по заговору. Все пятеро смертельно заболели, и трое из них умерли от ядовитых ран. Что касается Кедрина, то как только этот хорек с черным сердцем подумал, что ему удалось уйти незамеченным, Уртблад выхватил его из шеренги и потащил вперед. Против такой силы злодей ничего не мог сделать. Пока остальные стояли и смотрели, лорд Уртблад заставил Кедрина съесть свой собственный нож, по самую рукоять. Кедрин выкашлял кровь, не дойдя до половины… наверное, нож застрял у него в горле. Жалкий негодяй умер довольно быстро, благодаря собственному яду. Жители Рэдволла были потрясены этим ужасным рассказом. — Но как же Уртблад? — спросила Ванесса. — Ведь яд… Абеллон провел лапой по ободку своего бокала. — Лорд Уртблад просто отказался умирать. Вот и всё. — Невосприимчивость к ядам, — задумался Арлин. — Это полезно воину. — И это еще не всё, — сказал Тилламук. — Военные раны заживают у него быстро. Я видел, как он принимал такие удары, что любого другого свели бы в могилу. Опять, он многое с собой сделал. — Он не истекает кровью, как обычные звери, — добавил Абеллон. — Думаю, он нашел способ заставить кровь медленнее вытекать из раны, даже если его сердце сильно бьется в боевой лихорадке. Какое-то сгущающее зелье, или что-то в этом роде, я не знаю. Но лорд Уртблад поделился с Махусом и другими лисами некоторыми тайнами врачевания. Я видел, как они спасали раненых воинов, которые, как я был уверен, уже не жильцы. Уртблад хорошо заботится о своих, не сомневайтесь. — Ты говоришь о нем почти как о каком-то чародее, — сказал Арлин. — У тебя никогда не возникало сомнений, что ты служишь такому зверю? — Кто еще мог бы полностью избавить Северные земли от рабства? Кто еще мог превратить старых врагов, — Абеллон похлопал Маттуна по плечу, — в товарищей и союзников? Возможно, мы чего-то не понимаем в лорде Уртбладе, но он много раз доказывал свою правоту словом и делом. Нет другого зверя, кого бы я хотел называть господином, но Уртбладу я служу с радостью. И я думаю, что вы, жители Рэдволла, тоже примите его как союзника. — Судя по тому, что Уртблад рассказал нам о своем пророчестве, выбор у нас невелик, — признала Ванесса. На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь легким потрескиванием огня. Наконец Абеллон заговорил: — Я понимаю, всё это кажется вам странным. Я пробыл с вами совсем недолго, но уже видно, что вы мирный народ. Вы никогда не видели такого войска и не знаете, что с ним делать, но это неудивительно. Такого не было никогда, и вы не первые добрые звери с сомнениями. Действительно, было бы глупо открывать свои ворота перед войском такого размера, если вы не уверены, что оно не представляет опасности… даже если его возглавляет барсучий лорд Саламандастрона, и даже если в их рядах есть лесные жители, которые клянутся, что вам нечего бояться. В глубине души будьте уверены: мы — ваши друзья. Все мы — каждая мышь, крыса, крот, выдра, лиса, землеройка, ласка, еж, горностай и белка. Я был на вашем месте, и мне слишком хорошо известны ваши опасения. Вы делаете то, что должны, чтобы обеспечить безопасность своего дома, своих друзей и семей. Мы не осуждаем вас за осторожность; более того, вы уже оказали нам большее гостеприимство, чем мы могли бы попросить. Я могу лишь надеяться, что в ближайшие дни и сезоны ваши сомнения развеются, как и мои, когда я впервые встретил лорда Уртблада. Возможно, вы никогда не присоединитесь к нам с оружием в руках, как это сделал я, и я молюсь, чтобы мы никогда не столкнулись со временем, когда нам придется сражаться бок о бок друг с другом. Но я могу надеяться на тот день, когда любой отряд Уртблада будет для вас союзником, а любому воину под его командованием будет разрешен свободный вход в Рэдволл, как доверенному и почетному гостю. Время, что я провел с лордом Уртбладом, сделало меня верующим в судьбу, так что если такому дню суждено случиться, он придет в свое время. Но я уверен, что так и будет. Абеллон говорил так красноречиво и трогательно, что его слова не могли не затронуть остальных. Арлин поднял свой кубок, чтобы поднять еще один тост. — Тогда давайте выпьем за этот день! После этого Маттун и Тилламук произнесли свои собственные тосты, похвалив мышиного капитана за искусные слова. — Раз уж мы все согласны, — сказал Абеллон, облизывая влажные от бренди губы, — я надеюсь увидеть ваших защитников, а может, и вас двоих, на поле боя, когда мы завтра будем проводить учения. У нас еще много хороших бойцов, с которыми вам предстоит познакомиться. И поверьте, как бы впечатляюще ни выглядели наши учения с высоты, вы не увидите, что мы из себя представляем, пока не постоите с нами вместе за земле. Подозреваю, что даже защитники Рэдволла будут впечатлены!

========== Глава 16 ========== Первая ночь прошла без происшествий, и на следующее утро капитаны Уртблада снова стали ломать хлеб с хозяевами Аббатства. И какой это был хлеб! Брат Хью наконец-то решил, что если все капитаны Уртблада оказались его гостями, то они заслуживают самого лучшего. Сделав все возможное (и разогрев все печи), Хью приготовил набор из белого хлеба, посыпанного сыром, пшеничной булки с медом, овсяных лепешек, приправленных луком и чесноком, булок с темным изюмом и имбирных лепешек с яблоками, сливами и малиной. Балла тоже включилась в дело, откупорив новые бочки с вишневым и клубничным пуншем. Она даже подала октябрьский эль послабее, который мог бы передать вкус самого известного напитка Рэдволла, не будучи слишком сильным для когтей крыс и ласок. Утро было великолепным: голубой купол неба был украшен лишь слабыми проблесками белых облаков. Прохладный поцелуй рассвета осыпал территорию аббатства летней росой; лужайки сверкали множеством капелек, то белых, как бриллианты, то разноцветных, как тысяча крошечных призм. От этого утра сердце замирало от радости. Благодаря прекрасной погоде и столь же прекрасным хлебам Хью, приготовленным на завтрак, это утро добрые жители Рэдволла итак запомнили бы навсегда. Но из-за северных гостей это утро было еще более необычным. Ночные дозорные присоединились к своим товарищам по аббатству, наскоро перекусили и отправились в главное здание, чтобы выспаться. На смену им пришла новая смена, завтракавшая на крепостной стене, чтобы надзор за войском Уртблада мог продолжаться без перерыва. Капитаны оставались в своих комнатах до восхода солнца, поэтому у дозорных как внутри, так и снаружи ночью работы было мало. Несколько зверей направились в укрытие фруктового сада, но большинство расположились на открытых лужайках, греясь в золотых утренних лучах. Кое-где были расставлены столы и скамейки, но многие жители Рэдволла — особенно молодые — предпочитали сидеть прямо на траве, на одеялах или прямо на влажной зелени, не обращая внимания на мокрые лапы и хвосты. * * * Капитаны хищников Уртблада накрыли себе стол на полпути между прудом и фруктовым садом. Крыс Лорш потянулся за третьим куском булки с изюмом и огляделся. — Ух… не могу понять, почему все эти мыши едят тут, на лужайке, когда внутри у них такой отменный обеденный зал. У меня лапы промокли! Живи я здесь, я бы из здания никогда бы не выходил! — Но ты же здесь не живешь, — ответил капитан горностаев Бэндон. — Аббатские звери к этому привыкли, вот им и хочется иногда наружу выбраться. Мы-то проводим ночи без крыши над головой. Будь у нас такое здание рядом каждую ночь, может, мы бы тоже это как должное воспринимали. Ну, и кровати там уютные. — Ага, они тут — самое лучшее, не так ли? — спросил другой крыс, Чермак. — Нет… лучше всего вот это! — Порёк поднял кружку с клубничным пуншем. — Может, в нем и нет алкоголя, но ничего слаще я еще не пробовал! — Еда тоже очень вкусная, — добавил Лорш, уплетая сладкий хлеб. Чермак кивнул: — Тут лучшая еда, лучшее питье, лучшие кровати… Я уже подумываю покинуть Уртблада и поселиться здесь до конца своих дней. Остальные настороженно посмотрели на него. — Просто шучу, кореша, — сказал Чермак со слабой улыбкой. — Службу Уртблада не бросить, — пробормотал Бэндон. — Не таким, как мы, во всяком случае. Другое дело, если ты лесной житель. Но сейчас для нас, хищников, это лучшее, что можно найти. — Лучше, чем в прежние времена, — указал Маттун. — Или вы хотите, чтобы все было как раньше? Не знать, где тебя ждет следующая жратва, одеваться в лохмотья, которые сбрасывали или в которых умирали другие, быть в одной шайке со зверями, которые с таким же успехом перережут тебе горло, как и врагу… Если бы я сейчас встретил того, кем был раньше, я бы, наверное, зажал нос и удрал от себя так быстро, насколько мог. И я знаю: так же поступил бы каждый из вас. — Да, — согласился Порёк, — лорд Уртблад следил за тем, чтобы у нас была приличная одежда и оружие еще до того, как мы стали капитанами. Сам я никогда не думал, что буду постоянно мыться, но баня мне пока не повредила. Я даже думаю, что если долго не буду купаться, мне будет этого не хватать. — Да, он почти сделал из нас честных зверей, как и обещал, — Маттун наклонил голову в сторону удаляющихся жителей Рэдволла. — Будь мы такими, как раньше, они никогда бы не пустили нас сюда. Теперь же добрые звери повсюду открывают для нас свои дома, благодаря лорду Уртбладу. — Да, — усмехнулся Лорш, — но мне кажется, что эти звери из аббатства не слишком нам рады. Будь их воля, мы бы все еще были за их стенами вместе со всеми нижними чинами. Они впустили нас только потому, что Уртблад им велел. — Да, — согласился Чермак со своим товарищем, — к нам-то они не очень-то дружелюбны. Забирают наше оружие, наблюдают за нами… — Это видно, — сказал Бэндон. — Доверились бы вы таким, как мы, на их месте? — спросил Маттун. — Нет, эти рэдволльцы к нам относятся как нельзя лучше, если вспомнить, что наши сородичи им в прошлом сделали. Нам просто надо помнить о своих манерах, как Уртблад говорил, и не переживать, нравимся мы им или нет. Нам подлизываться нечего — надо просто вести себя как капитаны и показать им, что бояться нас не стоит. Если они нас в комнаты своих малышей не пригласят, ну и ладно, мы тут не для этого. Надо показать, что мы можем быть такими же порядочными, как они, даже если воспитание у нас не такое хорошее. — Слышите, слышите! — Лорш и Чермак подняли свои кружки. — Выпьем за крыс! — И хорьков! — И горностаев тоже! — Не забывайте о ласках, приятели! — Маттун добавил свой кубок к тосту, и пять сосудов с шумом пронеслись по центру стола, выплескивая эль и смачивая лапы и скатерть. Без предупреждения в круг с громким и сильным звоном вошел шестой кубок. — Эй, на палубе, приятели! Не знаю, за что вы поднимаете тост, но я с вами! Пятеро хищников уставились на незваного гостя. Капитан выдр Сэйбрук прогуливался мимо вместе с Монти, Винокуром и Варнокуром, когда возгласы других капитанов привлекли его внимание. Не будучи ни капельки застенчивым, даже по выдриным меркам, он не замедлил присоединиться. — Никто тебя не приглашал, рыбоед, — нахмурился Лорш. — Тогда уж «капитан рыбоед», старый шкурник, — рассмеялся Сэйбрук. — Или ты не не позволишь старому товарищу сесть сюда? — Мы, э-э, вроде как сами заняли этот стол, — сказал Бэндон, бросив неуверенный взгляд в сторону рэдволльцев. — Я что-то не видел на нем никаких имен, — Сэйбрук обвел лапой территорию аббатства. — Осмотритесь хорошенько, ребята. Здесь все общее. А еще вы можете заметить, что все эти друзья сидят вместе, как им вздумается, и не делят себя по видам. Мыши, кроты, белки, ежи — все сидят вперемешку друг с другом. Возьмите у них урок, приятели, и не кукситесь! — Ну, нас они точно не приглашали, — пробурчал Порёк. — Не думайте, что вам нужны приглашения. Они вас примут, если не будете дурью маяться. Вот, я вам покажу, — Сэйбрук махнул рукой трем выдрам из Рэдволла, которые стояли в стороне, ожидая, чем все это закончится. — Эй, друзья, направляйте рули сюда. Этим славным капитанам нужно несколько выдр, чтобы скамейки заполнить и оживить обстановку! Монтибэнк сморщил лицо от такого предложения. Но Варнокур отнесся к этому спокойно, как будто в этом не было ничего необычного. Винокур последовал примеру отца. В конце концов Монти пожал плечами и сел за стол. — Отличная команда для завтрака в прекрасное утро! — весело произнес Сэйбрук. — Эти крысы и ласки выглядели немного одинокими, и нет лучшего лекарства от этого, чем мы, выдры, а? Пятеро капитанов-хищников, похоже, были не более рады внезапному приглашению, чем Монти. Но это не помешало Сэйбруку и Варнокуру похлопать двух ближайших капитанов по спине и умять остатки хлеба в центре стола. Видя это, Винокур повернулся к сидящему рядом с ним хорьку и дружелюбно протянул лапу: — Как поживаешь? Меня зовут Винокур, но ты можешь звать меня Винком, все так делают. Приятно познакомиться. Порёк осторожно взял лапу выдры из Рэдволла. — Э-э… да. Очень приятно. — Видите, — сказал Сэйбрук, — мы уже подружились. Передайте мне немного сладкого, друзья — у меня разыгрался аппетит! * * * На другой стороне лужайки большинство других предводителей аббатства завтракали вместе с Уртбладом, Миной и Махусом. Лорд-барсук был, как всегда, бесстрастен и вел себя так, словно все шло как обычно. — Итак, настоятельница, — вежливо пробасил он, — теперь, когда у вас появилась возможность убедиться, что мои воины не желают вам зла и подчиняются вашим правилам, когда им будет разрешено войти в Рэдволл? Ванесса была несколько застигнута врасплох. Она не ожидала, что Уртблад так быстро начнет этот разговор. — Что ж, мы знаем ваших капитанов всего лишь одну ночь. Остается еще вопрос, где они все будут жить. — Я не говорю о том, чтобы поселить их здесь, — пояснил Уртблад. — Есть более насущные проблемы. Войско такого размера нуждается в некоторых предметах первой необходимости. Прежде всего, в воде. Ванесса улыбнулась и кивнула в знак понимания. — Мы, конечно, будем рады предоставить им всю воду, чтобы утолить жажду… — Меня беспокоят не только пересохшие глотки и пустые фляги, — сказал Уртблад. — После вчерашнего марша мои солдаты нуждаются в ванне. И я не думаю, что ваш пруд можно отнести к моим войскам. Ванесса неуверенно посмотрела на Арлина, Джеффа и Александра. — Конечно, вы не откажете гостям Рэдволла в этих простых удобствах, аббатиса? — спросила леди Мина. Махус, в свою очередь, предпочел не вступать в разговор, набив рот сливовым хлебом. — Если вы еще сомневаетесь в безопасности пребывания моих отрядов в ваших стенах, я могу разделить их на части и отправить купаться посменно, — предложил Уртблад. — Я готов это сделать, хотя я всегда стараюсь избегать разделения моих сил. Но так вы не столкнетесь с большим числом зверей сразу. — Мы не можем просить вас о таком, — быстро сказал Арлин. — Действительно, в такие смутные времена ваша армия должна оставаться в одном месте. Но у меня есть мысль. Если вы, добрые звери, позволите, я пойду спрошу кое-что. С этими словами отставной аббат вскочил со своего места и направился в аббатство. — Как ты думаешь, что у него на уме? — поинтересовался Джефф. — Арлин, может, и стар, но голова на плечах у него еще есть, — ответила Ванесса как северянам, так и Джеффу. — Что бы это ни было, мы скоро об этом узнаем. * * * Сирил и Сайрус, как два самых старших малыша в аббатстве, смогли вырваться из-под материнской лапы Мауры и присоединиться к новой смене на крепостной стене. Двое мышат не могли насмотреться на войско за стенами аббатства. Сирил в особенности был поглощен видом стольких вооруженных зверей и рассеянно жевал свой хлеб, глядя через бойницы. Брат Джоэл стоял неподалеку. — Хвостом клянусь, это уже слишком! — заявил мыш-садовник. — Они, должно быть, уже опустили наш пруд на добрый дюйм или два, и, судя по всему, они еще не закончили! Под ними, через южные ворота, почти непрерывная процессия обитателей аббатства выбегала на луг с полными ведрами воды или возвращалась с пустыми. Так Арлин решил вопрос купания войск Уртблада. В каком-то смысле пруд и впрямь был перенесен к войску. В ход пошли все ведра и кадки, какие только можно было найти, а также несколько больших сосудов из кухни, добровольно предоставленных братом Хью, и протекающая бочка Баллы, которую теперь погрузили на тачку. Маура даже наполнила два огромных бочонка для ловли креветок и повезла их к северянам на тележке. Большинство других водоносов были выдрами, выбранными за их силу и выносливость, но в работу хотя бы на пару пробегов включились почти все. Если кто-то и думал, что на это уйдет всего несколько минут, то теперь они увидели, что дело затянулось на все утро. Воины Уртблада использовали воду сначала для утоления жажды, а затем для пополнения своих фляг. К тому времени, когда они принялись за умывание, многие из менее выносливых водоносов к тому времени уже выбились из сил. Такой способ мытья более полутысячи приезжих зверей был явно неудовлетворительным, но о том, чтобы пустить их всех в аббатство, не могло быть и речи — даже посменно. Ванесса надеялась, что Уртблада это устроит, потому что не могла придумать ничего больше, кроме молитвы о продолжительном дожде… а это было последнее, в чем нуждались сады, и, вероятно, вызвало бы новые призывы Уртблада пустить его солдат в Рэдволл, на этот раз под предлогом укрытия от стихии. Брат Джоэл покачал головой. — Мы с братом Хью беспокоились о том, хватит ли у нас еды. Нам и в голову не приходило, что у нас может не хватить воды. Но если эти звери будут расходовать столько каждый день… Сайрус оглянулся на пруд: — Но во время бури выпало столько воды, что пруд все равно выше, чем обычно. Даже с учетом того, что они уже забрали. — Да, но помни, что уровень будет падать тем быстрее, чем больше мы вычерпаем, словно пить суп из миски, которая сверху шире, чем снизу. Не забывай также, что рыбам и креветкам, в пруду нужно определенное количество воды, чтобы выжить, — Джоэл окинул пруд оценивающим взглядом. — К тому же сейчас лето, всегда есть опасность засухи. Да, я бы сказал, что еще два-три дня — это все, что мы можем спокойно выдержать. После этого лорду Уртбладу придется искать другое место, чтобы поливать свою армию! Сирил окинул взглядом луг, куда барсучий воин и его капитаны вышли, чтобы вновь присоединиться к своим войскам в лучах яркого утреннего солнца. — Не думаю, что нам есть о чем беспокоиться, мистер Джоэл, сэр. — Почему ты так говоришь, Сирил? — Потому что лорд Уртблад думает обо всем, когда речь идет о его армии. Он уже все продумал, увидите. — Надеюсь, ты прав, мой юный друг. Иначе остаток этого лета может оказаться долгим и сухим. * * * Солнце уже поднялось далеко в небо, но, наконец-то, каждый зверь выпил свою порцию, пополнил флягу и смыл дорожную грязь со своей шерсти. Поздним утром сотни всевозможных зверей, сбросив одежду, загорали в поле, чтобы просушить свои шкуры. Джефф позвал Сайруса со стены, чтобы тот снова помогал ему в архиве. Теперь, когда Винокур проводил так много времени со своим отцом Варнокуром, мышь-историк остался с Сайрусом в качестве единственного помощника. Сирилу же оставались лишь обязанности звонаря, и как только он их выполнял, то возвращался на стену. Поскольку Махус и другие капитаны были с Уртбладом за стенами аббатства, Маура, к большому облегчению сестры Аврелии, провела утро с детьми аббатства. К обеду большинство жителей Рэдволла вернулись к своим обычным делам, наслаждаясь краткими временами обычной жизни. Только Александр и Монтибэнк присоединились к войскам за стенами, хотя воробьи Вышекрыла и беличьи дозорные внимательно следили за ними. Монти держался поближе к Варнокуру, который, как воин Уртблада, обязан был присутствовать на каждом сборе. Александр и леди Мина оказались неразлучны; получив разрешение Уртблада, они отправились в полудневную прогулку по ближайшим окрестностям леса. Алексу не терпелось показать Мине свои родные места, а белка из племени Гоо, похоже, была не прочь поучаствовать в таком совместном предприятии. Элмвуд и несколько других членов лесного патруля присоединились к ним, не меньше Алекса желая разделить компанию леди с севера. Уртблад и его солдаты остались на лугу, питаясь свежими орехами и травами, добытых в ближайших окрестностях. Барсучий лорд оценил ужин и завтрак со своими капитанами, но теперь, видимо, решил, что настало время показать рэдволльцам: его войско действительно может быть самодостаточным. За столом во фруктовом саду остальные лидеры аббатства освободили на скамейке место для Монтибэнка. Перекинув свой толстый хвост через скамью с привычной для него игривостью, вечно голодный выдр потянулся к тарелке с супом еще до того, как уселся. Ванесса и Арлин сидели через стол от него. Как всегда, они с весельем наблюдали, как тарелка Монти быстро исчезает под грудой всякой еды, оказавшейся у него под лапой. — Итак, Монти, — спросила аббатиса, — я видела, как ты сидел сегодня утром с капитанами хищников. Есть что-нибудь примечательное? — Ммф, скрмф, — покачал головой Монти, работая челюстями. Проглотив, он продолжил: — Это не важно, но я надеюсь, что вы все цените жертвы, которые я приношу этому аббатству. Завтракать с такими… почти достаточно, чтобы испортить аппетит! — Я еще не видел того дня, когда хоть что-то портило бы тебе аппетит, Монти, — улыбнулся Арлин. — Итак, какие впечатления произвели на тебя наши гости? — Мои впечатления? Этим камням не помешало бы немного больше полировки. Не самые яркие звезды на небе, если вы понимаете, о чем я. Сам не понимаю, откуда у них столько ума, чтобы капитанами быть, но капитан Сэйбрук сказал мне, что в них есть что-то большее, чем на первый взгляд видно. Ванесса кивнула: — Да, Абеллон говорил нам то же самое за завтраком — они могут показаться типичными тугодумами, но в бою с ними приходится считаться. Похоже, Абеллон доверяет им и уважает их как боевых товарищей. — Сэйбрук тоже, — Монти проглотил пирожное. — Не думаю, что они не заслуживают такого отношения, но все же… если первое впечатление о чем-то говорит, я бы сказал, что нужно оставить их и их настольные манеры за стенами. Достойны они доверия или нет, в Рэдволле им не место. Ванесса приостановилась с чашкой на полпути к губам. — Мне пришло в голову, что, возможно, они чувствуют то же самое. Мы полагали, что они угрюмы и недружелюбны, но мы судили о них по стандартам Рэдволла. Если они никогда не проводили много времени в обществе вежливых существ, им может быть очень неуютно в таком обществе, как наше. — Особенно если лорд Уртблад отдал им строгий приказ вести себя как можно лучше, а не то — согласился Арлин. — Да, у меня была такая же мысль вчера, когда я был снаружи и впервые встретил их. Но Монти провел с ними больше времени, чем любой из нас, и если он говорит, что они — неприятная компания… — Ну, может быть, «неприятная» — слишком сильно сказано, — признал Монти. — Просто они немного грубоваты. Но я бы не хотел доверить им свою жизнь. — Будем надеяться, что нам не придется сделать такой выбор, — подытожила Ванесса.

========== Глава 15 ========== Аббатиса Ванесса наблюдала со стены за тем, как ее друзья из Рэдволла осматривают войска Уртблада. Прежде чем Арлин, Маура, Александр и Монтибэнк вернулись через южные ворота, к ней подлетел Вышекрыл. — Как там все прошло? — с тревогой спросила она своего старого друга. — Трудно сказать, — ответил предводитель воробьев. — Никто нам не угрожал, а в армии Уртблада, похоже, много дружелюбных зверей, особенно среди мышей и выдр. Мы услышали один интересный рассказ… а вот и остальные. Вышекрыл спустился на лужайку перед воротами, а Ванесса зашагала вниз по ступенькам так быстро, как только позволяли ее лапы. — Ну, что мы выяснили? — Немного, вообще-то, — ответил за всех Александр. Он говорил открыто, поскольку леди Мина осталась снаружи с Уртбладом и Махусом. — Мыши были вроде бы ничего, и мы встретили горностая, который показался мне вполне приличным, но никто из них не сказал ничего такого, чего бы Уртблад еще не говорил нам. Он усмирил северные земли, и все они, похоже, согласны с тем, что он делает… — Ну, «согласны» — не то слово, — вставил Арлин. — Никогда еще я не видел более преданных бойцов. Капитан мышей Абеллон и леди Мина так же преданы Уртбладу, как и мы Рэдволлу. Они искренне верят, что он сможет достичь своей цели — объединить зверей для всеобщего мира. — Ага, — добавил Монти, — и капитан Сэйбрук из выдр тоже так считает. Сэйбрук, по моему разумению, крепкий парень, и его никакие мерзавцы не обведут. Думает, что Уртблад — лучшее, что случалось с Северными землями. Ванесса посмотрела на барсучиху Рэдволла. — Каковы твои впечатления, Маура? — Не знаю, Ванесса. Все было примерно так, как я и ожидала: лесные жители были с нами сердечны, а вот хищники — не особенно. Как знать, может все они — кровожадные головорезы. — Тогда мы будем держать их за нашими стенами, пока не сможем узнать их лучше. Арлин прочистил горло и бросил на аббатису пристыженный взгляд. — Боюсь, это не совсем возможно, Ванесса. Видишь ли, сегодня к нам на ужин придут гости. — Брат Хью будет в восторге, — пробормотала Маура. * * * В аббатстве Рэдволл и его окрестностях тени становились все длиннее. Полдень сменялся вечером, и этот самый необычный из дней подходил к концу. Ванесса не слишком обрадовалась, узнав, что Арлин разрешил всем капитанам Уртблада, включая хищников, прийти в аббатство. Но от такого приглашения пожилого аббата Рэдволла не было так-то просто отказаться, и, когда старый мыш объяснил свой поступок, Ванесса согласилась, что, возможно, это и к лучшему. Как и прежде, жители Рэдволла настояли на том, чтобы северяне сдали оружие, прежде чем их пропустят через южные ворота. Для пущей справедливости все капитаны были обезоружены: Абеллон — мышей, Сэйбрук — выдр, Бремо — землероек, Тилламук — ежей, а также Махус с хищниками. Два крыса, Лорш и Чермак, не соглашались отдать свои мечи, но они сопротивлялись этому не больше, чем землеройка Бремо, который, если уж на то пошло, упрямился еще больше крыс. Но, в конце концов, не было и речи о том, чтобы бросить вызов Махусу и лорду Уртбладу, приказавшим им подчиниться и бросить оружие. Только барсуку было позволено оставить оружие — оно казалось его неотъемлемой частью. Монти и его выдры взяли на себя ответственность за конфискованное оружие, сложенное в хорошо охраняемую кучу внутри крепостных ворот. Они лежали на виду, так что ни один зверь не смог бы взять клинок, пращу, копье или дубину, не попавшись на глаза выдрам и белкам. Решив этот вопрос, все направились в Большой зал, где их ждала вечерняя трапеза. Брат Хью, который ранее заметил кому-то из своих кухонных работников: «Я не уверен, что едят хищники, поэтому намешаю им всего понемногу», приготовил ассорти на пару, состоящее не менее чем из восьми различных овощей с огородов аббатства. К этому блюду прилагался поистине бездонный котел картофеля под терпким соусом из сыра и простой салат-латук. Также он испек буханки орехового пшеничного хлеба — «грубый хлеб для грубых зверей», как выразился Хью, — что подавались теплыми на выбор: с маслом или острым луковым кремом. Напитки ограничивались фруктовыми коктейлями. Когда за столом сидели ласка, хорек, горностай, лис и два крыса, было решено не искушать судьбу, выставляя что-нибудь крепче слабо забродившего фруктового сока. Предводители аббатства — Александр и Монти в особенности — внимательно разглядывали северян, пока перед ними раскладывали еду. После некоторого раздумья Алекс наклонился и шепнул Ванессе на ухо. Она отрывисто кивнула и обратилась к гостям. — Приношу извинения, но ни в одном из этих блюд вы не найдете мяса. Я знаю, что некоторые из вас привыкли к нему, но здесь, в Рэдволле, не принято есть плоть любой птицы или зверя. Махус сидел во главе стола, вместе с Уртбладом и леди Миной. Рыжий лис отозвался на высказывание настоятельницы: — Им всем это объяснили, когда мы начали наш поход. Мы понимаем, что мы — гости в вашем аббатстве, и будем стараться соблюдать ваши правила и обычаи. Брат Джефф окинул взглядом лица зверей, сидевших с ними за одним столом. — А обычно ваши воины… э-э… принимают такую пищу? — Случайных птиц, особенно чаек, когда мы проводим кампании вдоль побережья, — сказал историку Махус. — Мерзкие твари, эти чайки. Но что касается любого пушного зверя, то лорд Уртблад запретил это. — Так и должно быть, — вставил Монти, сидящий дальше за столом. — Если вы действительно хотите подружить всех зверей, то каково тогда узнать, что ты съел маму или папу вашего друга, а? Ванесса скривила лицо: — Пожалуйста, давайте больше не будем говорить о поедании других существ. Я, например, считаю, что даже чайки слишком близки к нашим друзьям воробьям, чтобы поедать их. Здесь, прямо перед нами, полно хорошей еды, и никто не был убит ради нее. — Хорошо сказано, аббатиса, — согласился Уртблад. — Возможно, когда-нибудь, когда все земли будут приручены, каждый зверь последует примеру Рэдволла и не будет есть ничего, что требует жизни другого. Пусть эта трапеза станет началом такой традиции, и, если судьба позволит, она распространится на все леса, поля, горы и берега. После этого приступили к трапезе. * * * По традиции Рэдволла, настоятельница наполнила свою тарелку первой. Затем настала очередь остальных обитателей аббатства и всех их гостей. Капитаны хищников — существ, известных своей жадностью и невоспитанностью, — терпеливо ждали своей очереди вместе со всеми остальными. И когда пришло их время, они явно следили за тем, чтобы их порции были большими, но не слишком. Для жителей Рэдволла было в новинку ужинать с такими зверями. Ванесса предусмотрительно усадила капитанов крыс, ласок, хорьков и горностаев за длинный центральный стол вместе с вождями аббатства, чтобы никому из простых лесных жителей не пришлось тесниться с ними. Только Махус сидел во главе стола вместе с Уртбладом и Ванессой. Остальные хищники (а их все еще трудно было не считать таковыми) расположились дальше. Оба Кротоначальника сидели вместе, а леди Мина — по настоянию Александра — рядом с ним, чуть подальше от Ванессы и барсучьего лорда. Несмотря на то что большинство обитателей аббатства сидели за отдельными столами по бокам от главного, к длинному центральному столу подтянулось достаточно зверей, чтобы окружить его целиком. Из руководителей аббатства только Маура отказалась сесть за центральный стол. Хотя она помнила о поручении Ванессы присматривать за Махусом, в данном случае она считала более важным остаться с детьми аббатства. Малыши были ее главной обязанностью, и, учитывая, кто находится в обеденном зале, Маура намеревалась не спускать глаз со своих подопечных. Если эти крысы и ласки окажутся не столь благородными, как они утверждали, ее первейшим долгом будет защита будущего Рэдволла. Она не хотела, чтобы кто-то из малышей приблизился к капитанам хищников. В хищных сердцах, думала она, не было места детям, даже своим собственным. Ванесса окинула взглядом командиров армии Уртблада и подумала о том, что снаружи находятся массы простых воинов. Конечно, от Хью нельзя было ожидать, что он накормит их всех, но все же… Она повернулась к воину-барсуку. — Милорд, меня несколько огорчает, что мы находимся здесь, наслаждаясь этими прекрасными блюдами, в то время как столь многие другие лишены этой трапезы, хотя они стоят прямо за нашими стенами. Вы уверены, что они смогут хорошо поесть этим вечером? Уртблад отмахнулся от ее опасений: — Им приходилось выживать в землях куда более суровых, чем эта. Они знают, как добывать пищу и поддерживать свои запасы. По правде говоря, с тех пор как они вошли несколько дней назад в Страну Цветущих Мхов, и их желудки, и их ранцы стали тяжелее, чем это, вероятно, полезно для них. Не беспокойтесь о том, что они будут голодать. В такой богатой земле им это не грозит. — Хорошо, — с облегчением отозвалась Ванесса. — В таком случае каждый зверь может взять столько, сколько захочет. Брат Хью приготовил достаточно. И давайте пока оставим в стороне все разговоры о войнах и военных делах. Сегодня, милорд, вы и ваши капитаны — наши гости. Все остальное оставим до следующего дня. * * * Так они и сделали. К сожалению, это никак не способствовало тому, чтобы Арлин узнал о капитанах-хищниках из их собственных уст. Маттун, Бэндон и Порёк вели себя довольно сдержанно, хотя и хорошо, и не произнесли ни слова, кроме просьбы передать им миски и тарелки. Два капитана крыс, Лорш и Чермак, были чуть более многословны, но все равно ограничились похвалами по поводу еды и бурчанием, направленным друг на друга. Все пятеро, казалось, не желали вступать в разговор, и лидеры аббатства не чувствовали себя обязанными вытаскивать их из скорлупы. Большинство рэдволльцев сочло бы эту трапезу успешной, если бы она просто закончилась без кровопролития. Впрочем, Ванесса и Арлин не возражали, что хищники не в полной мере проникнулись духом вечера. За ними, сгруппированными в дальнем конце стола, было легче присматривать, чем если бы они оказались среди остальных. А ведь Уртблад так настаивал на том, что все звери должны общаться как друзья… Сумеречный свет, проникающий сквозь витражи Большого зала, почти полностью померк до темноты полной ночи, и дружелюбное мерцание настенных факелов заливало собравшихся пляшущим светом. Монти, как обычно, все еще поглощал свой десерт из нескольких блюд, но почти все остальные звери — даже хищники — отодвинули пустые тарелки, полностью удовлетворив свои аппетиты. Абеллон, мышиный капитан Уртблада, сел во главе стола, между Арлином и братом Джеффом. Опытный воин-мыш не мог наслушаться от историка аббатства о сражениях с Клуни и Клювокрылом, Слэгаром и Малкариссом, Ублазом Безумным Глазом и белолисами. Ванесса, попросившая не говорить о войне во время трапезы, оставила их беседу без комментариев, поскольку было ясно, что Абеллон чуть ли не благоговеет перед воинами Рэдволла. К тому же все эти войны в большинстве своем закончились благополучно, а значит, они подходили для рассказа за столом. Абеллон завороженно слушал каждый рассказ. Несколько раз кто-нибудь из жителей Рэдволла украдкой бросал взгляд в сторону дальнего конца стола, чтобы увидеть, как другие капитаны тоже прислушиваются к этим историям. Если кто-то из них, прибыв в Рэдволл, полагал, что будет жить среди простых, беззащитных лесных жителей, их ожидания были разрушены: аббатство раз за разом сражались с силами зла и побеждали их. Ванессу это вполне устраивало. * * * Добрые звери Рэдволла не могли сказать, как это произошло, но к концу ужина было решено, что капитаны Уртблада проведут ночь в аббатстве. Настоятельница поняла, что не может отказать, чтобы не показаться неучтивой, поэтому пришлось быстро подготовиться к приему этих не совсем ожидаемых гостей. Шумная деятельность дала Ванессе, Арлину и Джеффу возможность перекинуться парой быстрых шепотков, которых Уртблад и остальные вряд ли бы услышали. — Что ж, Арлин, — сказала настоятельница, — сегодня мы разместим хищников близко, как ты и просил! — У Монти и Алекса наверняка есть охранники, которых они могут снять со стены, — ответил Арлин. — Никто из этих крыс и ласок не вооружен, и они не смогут причинить большого вреда, пока за ними наблюдают. Теперь вопрос в том, выставлять ли нам охрану и для лесных жителей войска Уртблада? По плечу старого аббата постучали. Арлин повернулся и увидел Абеллона. — Прошу прощения, — сказал северянин, перекрывая шум, — но вы трое словно собрались на военный совет. Что-то не так? — Мы как раз обсуждали ваши условия проживания, — сказал Арлин, не ожидая, что они были столь очевидны. Впрочем, Абеллон был наблюдательным воином. Было бы разумно помнить об этом. — Да, — непринужденно добавила Ванесса, — нечасто нам приходится принимать у себя столько воинов столь высокого ранга. Я хочу сделать ваше пребывание у нас лучшим, даже если это всего лишь одна ночь. — Если ваши кровати так же хороши, как и ваша еда, это все равно будет самая удобная ночь, которую я провел за последние несколько сезонов, — рассмеялся Абеллон. — Так что если это заставило вас нахмурить брови, можете быть спокойны, — он наклонился поближе к трем мышам Рэдволла. — Между нами говоря, некоторые из хищников лорда Уртблада никогда не видели чистой постели. Не стоит укладывать их слишком мягко, потому что тогда им будет гораздо труднее покинуть это место. Им придется заново привыкать к жизни в дикой природе. Его светлость не хочет, чтобы кто-то из его солдат был избалован высокой жизнью, даже капитаны. — Да, но мы все равно хотим предоставить гостям все самое лучшее, на что мы способны, — сказала Ванесса, одновременно желая, чтобы капитаны хищников остались на эту ночь за стеной. — Нужно поддерживать репутацию гостеприимного Рэдволла, не так ли? Не беспокойтесь об этом — никто из здешних хищников не посмеет заставить вас пожалеть о том, что вы впустили их в свой дом. Они знают, что в этом случае лорд Уртблад устроит им такое, что ваши сожаления покажутся ничтожными. Абеллон повернулся, чтобы присоединиться к своим товарищам-капитанам. — Похоже, ваши горничные уже все для нас приготовили. Что ж, — поклонился он трем жителям Рэдволла, — этот день я не скоро забуду. Думаю, увидимся утром — лорд Уртблад следит за тем, чтобы все мы вставали рано. Спокойной ночи, друзья! В теплом мерцающем свете факелов капитаны покинули свои места за столом и направились к лестнице. Каждый из них, проходя мимо главы стола, отдавал Уртбладу быстрое приветствие, а большинство — даже хищники — кивали Ванессе, благодаря за ужин. Рэдволльцы вынуждены были признать, что капитаны ласок и крыс действительно держались с достоинством, не уступающим любому из лесных жителей, состоящих на службе у Уртблада. Многие рэдволльцы нервничали из-за необходимости проводить к постели хищников, и Монти вскочил, чтобы протянуть им лапу. Он объяснил, что хочет лишь проводить выдру Сэйбрука, но его разместили рядом с комнатой для хищников, и мыши Рэдволла с облегчением поняли, что с ними также пойдет и их шкипер. Махус и леди Мина ушли последними. Меченосец задержался, чтобы убедиться, что его сослуживцы организованно покинули зал, а белка, похоже, задержалась только ради Александра и, возможно, ради себя самой. Когда наконец они тоже поднялись, чтобы уйти, Алекс проводил Мину наверх. Маура оставила сонных малышей на попечение сестры Аврелии, чтобы лично проводить Махуса в его покои в соответствии с поручением, возложенным на нее настоятельницей. Лорд Уртблад также пожелал всем спокойной ночи. — Похоже, все прошло гораздо лучше, чем могло, — заметила Ванесса, когда оставшиеся лидеры аббатства остались одни. — Никогда не думала, что буду делить трапезу с лисами, крысами и ласками, но этот ужин оказался почти приятным, хотя и немного неловким. — Да, — кивнул Арлин, — эти хищники оказались почти… приличными. Правда, не очень разговорчивыми. — Сегодняшний вечер доказывает лишь то, что они могут вести себя прилично, когда захотят, — возразил Джефф. — Они не заслуживают доверия только за это. Арлин откинулся в кресле и вздохнул: — Боюсь, что, пока лорд Уртблад был рядом, было бы невозможно узнать истинную меру тех капитанов. Как бы то ни было, думаю, они узнали о нас гораздо больше, чем мы о них. — Ну, надо же было кому-то поддержать разговор, — сказал Джефф. — А этот парень, Абеллон, кажется дружелюбным и прямолинейным. Вполне симпатичный, правда. Не знаю, можно ли доверять всем войскам Уртблад, но ему я доверяю. — Да, думаю, ты прав, Джефф, — согласилась Ванесса. — И я заметила во время трапезы, что Монти, похоже, очень хорошо ладит с капитаном Сэйбруком. — А как насчет тех двух кротоначальников! — добавил Арлин. — Они так увлеченно болтали друг с другом, что, по-моему, никто не мог понять ни слова из того, что они говорили! Я и сам пару раз пытался подслушать, но так и не смог ничего разобрать! Ванесса положила подбородок на лапы. — А еще есть Алекс и Мина. Я начинаю думать, что вместо того, чтобы готовиться к войне, мы должны начать строить планы на свадьбу. — Ты действительно так думаешь? — удивленно спросил Джефф. — Серьезно? — Джефф! Ты был так занят, рассказывая Абеллону свои истории, что не заметил, что происходит с нашим беличьим другом? — Ванесса, — напомнил ей Арлин, — почти все белки мужского рода в Рэдволле не отрывают глаз от леди Мины. Алексу просто повезло, что он смог пообедать с ней. — Может, и так, — сказала Ванесса. — Но я подозреваю, что мало кто из них мог бы получить от нее такие взгляды, какие Мина бросала на Алекса. Думаю, она так же влюблена, как и он. — Ну, время покажет, — Арлин поднялся, чтобы удалиться в свой домик у ворот. — Может, мы и собирались сегодня проверить наших потенциальных врагов, но, учитывая Абеллона, Сэйбрука и леди Мину, в итоге мы, наверное, обрели новых друзей, — старый мыш со знанием дела посмотрела на два стула, где сидели Александр и Мина. — И, возможно, даже больше, чем друзей.

========== Глава 14 ========== — Мне это не нравится, — сурово сказала Маура. — Ни капельки. Абеллон привел рэдволльцев к самому подножию стены аббатства. Там, прижавшись спинами к красному песчанику, сидели мыш и горностай, греясь на позднем полуденном солнце. Мыш носил на боку меч, а горностай держал наготове длинное копье в виде посоха, воткнутое в землю. Оба зверя носили одинаковые береты наискось. Но внимание Мауры привлекла цепь. Грубая железная кандала опоясывала левое запястье мышиного воина, и такое же приспособление украшало правую лапу горностая. Два браслета были соединены короткой тяжелой цепью, из-за которой пара вечно находилась на расстоянии шага друг от друга. Рэдволльцев больше всего смутило то, что кандалы, казалось, вообще не имели защелки. Они были буквально прикованы к запястьям двух зверей. — Почему этот мыш прикован к горностаю? — спросил Алекс у Абеллона. Все это дело явно попахивало рабством, а его жители Рэдволла ненавидели больше всего. Мыш, сидящий на земле, свободной лапой поднял свой берет, приветствуя Алекса. — Боюсь, ты все перепутал, дружище. Я не прикован к этому горностаю… он прикован ко мне! — Правильно, — весело согласился горностай. Абеллон улыбнулся. — Позвольте представить вам Янса и Броггена. Янс — это мыш, не перепутайте. Эй, лентяи, на лапы! Это аббат Рэдволла с другими старшинами аббатства! Смущенный горностай тут же вспрыгнул на ноги, потянув за собой Янса. — Эй, увалень, полегче! — воскликнул Янс. — Итак, вы глава этого места и всех его знаменитых боевых мышей, — он лукаво улыбнулся и протянул лапу. — Приятно познакомиться! Брогген последовал примеру своего товарища: — И мне тоже, господа хорошие! Арлин и Маура пожали лапы обоим и представили Александра. Белка отвесил учтивый поклон, но держал лапы при себе. Как и Арлин с Маурой, он был встревожен видом двух зверей, сцепленных вместе. — Так что значит эта цепь? — холодно поинтересовался Алекс. — А вот это настоящая история, — Янс бросил взгляд в сторону Броггена. — Ты сам расскажешь ее, Броггс, или же рассказать мне? Брогген с лязгом махнул прикованной лапой. — Янси, ты лучший рассказчик, чем я. Абеллон с поклоном покинул собрание. — Прошу простить меня, добрые звери, я уже слышал это много раз, и мне пора возвращаться к остальным. Я оставлю Янсу развлекать вас. * * * — Много сезонов назад, — начал Янс, — когда силы лорда Уртблада были гораздо меньше, чем сейчас, я был новобранцем в его войсках. Одним из первых мышей, вообще-то, лишь немногие, включая и капитана Абеллона, служили ему дольше. В общем, я еще только намыливал лапы, прикидывая, как и что делать, чтобы стать настоящим воином. Тогда еще не было такого полкового строя, как сейчас, для этого не хватало мышей, кротов и ежей, так что мы все маршировали вместе, вперемешку со всеми видами зверей. Именно тогда я впервые встретил двух горностаев — Броггса и его приятеля Бриггера. Они присоединились к войску примерно тогда же что и я, — беженцы из какой-то шайки, чьи предводители были убиты Уртбладом. Вроде бы не совсем плохие звери, во всяком случае, не злые, и, как большинство хищников Уртблада, они изо всех сил старались стать ответственными. Я не так уж хорошо знал их. Все еще привыкали к тому, что хищники и добрые звери служат вместе: мы предпочитали держаться особняком друг от друга. Если Бриггер и Брогген и были в чем-то хуже остальных, так это чрезмерное увлечение спиртным. Однажды ночью они в корневище какого-то дерева нашли бочонки с выдержкой виноделов-полевок, и принялись бурно пить. Они напились так, как никогда раньше не напивался никто. Пьяные навздрызг, они ввалились в жилище семьи полевок, топтались там, всё там перевернули и напугали бедняг до полусмерти. Их малышам пришлось прятаться под всем, что та парочка горностаев не успела опрокинуть. Бриггер и Броггс никого не убили и не ранили, но они разрушили доверие, которое лорд Уртблад пытался создать между добрыми зверями и своим войском. Когда Уртблад узнал о случившемся, он пришел в ярость. Он много работал, чтобы привлечь зверей этого региона на свою сторону, и теперь знал, что многие его усилия испорчены. Поэтому, как только два горностая отоспались, он вывел их на суд, чтобы они осознали, что именно натворили. Затем он вынес им приговор. Мы тогда разбили лагерь у края болота. Коварное место было — все, тяжелее листа или веточки, засасывалось туда полностью. И вот лорд Уртблад хватает их, сначала Бриггера, потом Броггена, и швыряет в трясину, будто тряпки. К несчастью для них, весили-то они больше тряпок, и бедняги начали тонуть прямо на наших глазах. — Какой ужас! — заявил Арлин, а остальные жители Рэдволла кивнули в знак согласия. — Я всегда думал, что так, дожно быть, умирать особенно страшно. — Нелегко было стоять и смотреть, как они с мольбами уходят под поверхность той зловещей глади, — пожал плечами Янс. — Ну вот и я не мог. Поэтому я взял из наших запасов моток веревки с крюком на одном конце, и бросил его к ним, прямо когда они скрылись в грязи. Я тянул изо всех сил, пытаясь вытащить их. Брогген смог ухватиться за крюк, но Бриггер так и не смог. Он лежит на дне того болота и по сей день. Брогген всхлипнул и вытер слезу свободной лапой. Рэдволльцы смотрели на это с откровенным изумлением: впервые кто-то из них видел, как хищник проливает слезы по кому-то другому, кроме себя. — Простите, господа, — извинился горностай. — Старина Бригси был моим лучшим приятелем. Не могу слушать эту историю и не плакать, как малыш. Александр посмотрел на Янса. — Я удивлен, что лорд Уртблад позволил тебе сделать это. — Он был не слишком счастлив, — неудержимо улыбнулся Янс. — Думаю, он был просто в шоке от того, что кто-то пошел против его указа, и просто стоял и смотрел. Но после того как я вытащил беднягу на твердую землю — в общем, как только стало ясно, что я спас ему жизнь и он выкарабкается, ну, тогда его светлость был не слишком доволен. — Разве ты не боялся за свою жизнь? — спросил Арлин. — В глубине души, может быть. Но я не думал об этом, не рассуждал. Я думал только о том, что те два зверя не заслуживают такой смерти, только потому что немного напились и устроили какую-то пакость. Поэтому я поступил так, как считал нужным. Жаль только, что Бриггер все равно утонул. — Бедный Бриггер, — еще раз всхлипнул Брогген. — Что произошло потом? — спросил Алекс. — Барсук изложил мне закон, — сказал Янс. — Раз уж я ослушался его, он сказал, что Брогген будет на моей совести до конца моих дней. Заставил меня поклясться в этом, иначе он снова кинет его в болото. Если Брогген еще хоть раз переступит черту или ослушается приказа, его убьют без права обжалования. А если он причинит вред другому зверю на службе Уртблада, то я и собственной жизни лишусь. Короче говоря, я должен был стать хранителем Броггена и исправить его дикие нравы, а то… — Янс с гримасой провел лапой по шее. — Значит, Уртблад заставил вас надеть эту цепь? — спросила Маура. — Нет, это была моя затея, — ответил Янс. — Я решил, что назвался груздем — полезай в тележку. В бою или во время долгого похода все запутывается, и я никак не мог уследить за Броггсом, вот и придумал для нас этот двойной браслет. С тех пор мы прикованы друг к другу. — Но ведь это довольно неудобно? — предположила Маура. — Я сдержал свое слово перед лордом Уртбладом, — сказал Янс. — Не думаю, что смог бы иначе. А Броггс, как я вижу, усвоил урок. С тех пор он стал настоящим добрым зверем. Больше не будет задирать честных существ, даже если я разорву эту цепь прямо здесь и сейчас. — Это чистая правда, — кивнул Брогген с таким энтузиазмом, что обитатели Рэдволла подумали, что его берет непременно свалится, но он остался на месте, словно пришитый к голове горностая. — Этот мыш сделал из меня нового зверя, и я обязан ему жизнью. Когда он вытащил меня из этой чертовой трясины, думаю, Уртблад тут же бросил бы меня обратно. Но Янси встал между нами, положив лапу на меч, глядя на могучего барсука, словно тот был пустым местом. Это был самый храбрый поступок, который я когда-либо видел — выстоять против такого могучего воина. После того дня никто из остальных никогда больше не смотрел на Янса косо, нет! — Не тот способ, который выбрал бы лорд Уртблад, чтобы доказать мою храбрость, я уверен, — усмехнулся Янс. — Забавно, как иногда всё складывается… — А что подумал лорд Уртблад о том, что вы двое так прикованы друг к другу? — спросил Арлин. — Он сказал, что рад видеть, как я серьезно отношусь к своим обязанностям, — ответил Янс, — хотя ему, может, показалось, что я зашел слишком далеко. Но пока это не отвлекало нас от дел во время боя, он не жаловался. Александр и остальные не могли поверить своим ушам. — Вы… сражаетесь вот так? — А почему бы и нет? — Янс ловко выхватил свой клинок и уверенно взмахнул им в обычной тренировочной манере меченосца. — Моя лапа по-прежнему свободна, и я не забыл, как обращаться с оружием. — А как насчет Броггена? Я так понимаю, он от природы левша? — На самом деле нет, — ответил горностай. — Но мне пришлось быстро переучиваться. Теперь у меня получается не так уж плохо. Янс снова положил меч в ножны — Броггс скромничает. Левой лапой он может махать копьем-посохом лучше, чем большинство бойцов. Когда он освоил его, а мы долго тренировались вместе, это стало его второй природой. Мы сражаемся как одна команда, охраняя друг друга с флангов. Большинство зверей, увидев нас в цепях, думают, что мы легкая добыча, но стоит им оказаться близ копья Броггса или моего меча, как они убеждаются в обратном. Мы с Броггсом уложили немало злодеев за те несколько сезонов, что мы вместе, и ни один зверь еще не одержал над нами верх. Арлин посмотрел на дружелюбного горностая. — Признаться, я весьма удивлен, что ты до сих пор так верно служишь лорду Уртбладу, Брогген. После того, что он сделал с тобой и твоим другом Бриггером, неужели ты не испытываешь к нему никакой неприязни? Брогген на мгновение замолчал и задумался, обдумывая свой ответ. — Может быть, Бригси и я заслужили такое наказание, а может быть, и нет. Но как оказалось, я выжил, а бедняга Бригси — нет, и так оно и есть. Называйте это судьбой, если хотите. — Служа лорду Уртбладу, легко уверовать в судьбу, — добавил Янс. — Это его пророчество — не просто слова. Кроме того, Уртблад — не тот зверь, на которого имеет смысл обижаться, если вы понимаете, о чем я. — Но он совершил великие дела, — сказал Брогген. — В прежние времена у такого зверя, как я, не было другого выбора, кроме как жить, как все остальные хищники. Теперь же, если зверюга может выполнять простые приказы и держать нос в чистоте, он может присоединиться к настоящему войску, получить нормальное оружие, еду и одежду и не беспокоиться о том, что нарвешься на подозрительных зверей, что прикончат тебя на месте только за то, что ты горностай, крыса, или лиса. Конечно, нам приходится сражаться, когда Уртблад велит, и многие из моих товарищей не дожили до конца какой-либо битвы. Но борьба была всегда, на чьей бы стороне вы ни были, и мы уложили в могилу гораздо больше наших врагов, чем они нас. И если судьба так распорядится, возможно, я доживу до того дня, когда мы сразимся в последней битве, и тогда уже не будет никаких битв, во веки веков. — Вы действительно верите, что лорду Уртблад удастся объединить всех зверей? — спросил Арлин у двух северян. — Я смотрю на это вот так, — ответил Янс. — С тех пор как звери вообще заговорили, мы, честные существа, мечтали о прочном мире, о том, чтобы больше не воевать, не умирать и не убивать. Что ж, лорд Уртблад — первый, который не только мечтает об этом. И, судя по тому, что он нам показал, у него больше шансов добиться этого, чем у любого вождя, который когда-либо был или, вероятно, когда-либо будет. И даже если он не справится, он уже усмирил достаточно зла, чтобы сделать Северные земли гораздо более безопасным местом, и я с радостью пойду за ним в любую битву. Арлин, Маура и Александр обменялись взглядами. Это было почти то же самое, что они уже слышали от леди Мины и Абеллона. Похоже, многие из воинов Уртблада разделяли его уверенность в том, что он пытается сделать. Янс наклонил голову к возвышающейся над ними стене. — Когда же мы сможем заглянуть внутрь легендарного аббатства Рэдволл? — Мы все еще думаем над этим, — сказал Арлин. — Для всего войска не хватит места. — Во как? По-моему, у вас тут за стеной много земли. Нам хватит места, даже если не всем под крышей. — Это не только само аббатство, — объяснила Маура мышу с Севера. — Внутри этой стены есть пруд, фруктовый сад… не только лужайки и дорожки. — Может быть, и так. Но этот пруд звучит неплохо. Большинству из нас не помешало бы отмокнуть после всего этого марша. Думаю, вам придется разрешить нам купаться посменно. — Э… даже хищникам? — удивленно спросил Александр. Хищники не отличались особой чистоплотностью. — Особенно им! У Уртблада есть правила гигиены. Каждый зверь должен содержать себя в чистоте, насколько это возможно. В этом есть смысл, если подумать. Нельзя, чтобы наши друзья крысы с ласками воняли везде, куда они попадают, когда лорд пытается произвести хорошее впечатление. — Верно, — кивнул Брогген. — Раньше я никогда не любил быть чистым, но теперь я никогда не вернусь к прежнему грязному образу жизни. Кстати, господа звери, мы предпочитаем не называться хищниками, если вы не против. Оскорбительно как-то. Не соответствует нашему новому положению ответственных воинов. — Тогда как нам вас называть? — спросила Маура с ноткой сарказма. — Ну, крыса — это крыса, ласка — это ласка, а лиса — это лиса. Я — горностай, и я уже не собираюсь извиняться за то, кем я родился. Вы же не объединяете всех себя: мышей, кротов, белок и так далее, под одним именем. А нас-то почему? — Вообще-то, нет, — сдержанно ответил Арлин. — В таком случае мы называем себя лесными жителями. — Хм, — Брогген почесал за ухом, размышляя над этим. — Что ж, это хорошее имя, лесные жители. Хищники — уродливое слово, а благодаря лорду Уртбладу мы перестали быть уродливыми зверями, по крайней мере, внутри. — А вот снаружи — другое дело, — хмыкнул Янс. — Иные из них могут своих собственных матерей напугать. Хорошо, что я оказался прикован к горностаю. Если бы мне приходилось каждое утро просыпаться и смотреть на крысиную морду, несчастным бы я был мышем! — Хорошо, — улыбнулся Арлин, — мы постараемся больше вас так не называть, но это будет нелегко. Старые привычки умирают с трудом. Александр тоже заметил, что улыбается. Трудно было не поддаться обаянию двух друзей, даже если один из них был горностаем. Маура, однако, сохраняла суровое выражение лица. — Сегодня вечером мы пригласили всех капитанов на ужин, — продолжил Арлин. — Завтра мы лучше поймем, как обстоят дела, и тогда мы сможем подумать о том, чтобы впустить в аббатство по несколько зверей из других войск. — Жду с нетерпением, — Янс еще раз пожал лапы рэдволльцам. — Когда ваши ворота будут открыты для нас, простых воинов, мы с Броггсом будем первыми в очереди. Вы знаете, где нас найти.

========== Часть II. Войска. Глава 13 ========== Когда Маура, Арлин, Александр, Монтибэнк и Вышекрыл вышли из южных ворот, Винокур и его отец Варнокур уже ждали там. Варнокур хотел вернуться в свой отряд, как только закончится обед. Для него это был не просто вопрос долга; ему очень хотелось показать сыну свою новую хорошо вооруженную семью. Варнокур, похоже, очень хорошо ладил с выдрами Северных земель и хотел познакомить сына со своими новообретенными друзьями и соратниками. Леди Мина тоже ждала за воротами. Она покинула аббатство после обеда вместе с Махусом и Уртбладом. У нее не было белок, с которыми можно было бы пообщаться, и она, казалось, была искренне рада снова увидеть Александра. Она присоединилась к свите, пока они шли туда, где Уртблад встречался со своими капитанами. Каким бы огромным ни виделось войско барсука со стены, на земле его силы казались поистине бесконечными. — Как ты думаешь, сколько здесь зверей? — спросил Александр, пока их небольшая компания шла через настоящее море выдр, крыс, ласк, ежей, мышей, кротов, землероек и лисиц. Большинство северян предпочитали оставаться с представителями своего вида, но некоторые беседовали и с представителями других. Было странно видеть, как землеройки и крысы смеются вместе, как ласки и выдры обмениваются историями. — Ну, рассчитывать не надо, — ответил Варнокур. — Сотен шесть. Трети две из этого всего — хищники, но приличные звери тоже тута есть. Хотя не все эти крысы да ласки такие уж плохие. Я вот с кое-какими сам познакомился. Драчливы немного между собой, но, право, не хуже, чем землеройки. Никогда в этом сезоне не видел, чтобы они поднимали лапу на порядочных зверей. Я был с ними. Лорд Уртблад и его меченосцы держат ряды в послушании и согласии. Не думаю, что этот барсук долго смог мы держать порядок без Махуса и его дружков. — Похоже, тот лис и впрямь впечатляет, — сказала Маура. — Неужели он настолько хорошо владеет мечом, что заслуживает своего титула? — Да, это так. Держу пари, что Махус мог бы одолеть в фехтовании любого одной лапой, связанной сзади. По правде говоря, я только одного зверя видел, который мог бы его превзойти. — Лорда Уртблада? — спросил Арлин. — Как вы уже догадались, аббат. Видел только один раз, как он машет клинком, но это было все равно, что увидеть саму суть войны. Махус, может быть, и очень хороший ученик, но Уртблад — вот это мастер! Не думаю, что кто-то сможет одолеть этого барсука, когда он доберется до настоящего боя. Рэдволльцы задумались. Конечно, они с самого начала понимали, что Уртблад был воином, у которого, должно быть, был большой опыт на поле боя. Но услышать об этом от друга аббатства, который действительно видел барсука в красной броне, — это совсем другое. И слова, что выбрал Варнокур, только усиливали впечатление. Леди Мина, идущая рядом с Александром, кивнула: — Ни один другой зверь не смог бы приручить Северные земли так, как это сделал Лорд Уртблад. Когда мы, племя Гоо, впервые увидели, как он размахивает своим мечом, щитом и топором против злодейских работорговцев и военачальников, мы поняли, что этот зверь может выиграть любую битву против сил зла. Даже тогда мы сомневались в его затее поставить под командование хищников. Но как только он начал добиваться успеха, стало ясно, что он действительно изменит судьбу наших земель. Мы поклялись поддерживать его и с тех пор ни разу не колебались. — Ваша верность достойна восхищения, — заметил Арлин. — Но неужели вас не тревожит, что он взял на службу столько хищников? — Возможно, когда-то. Но не сейчас. Пророчества лорда Уртблада превосходят понимание обычных существ. Иногда кажется, что он знает о вещах до того, как они произойдут. Дело не столько в его навыках обращения с клинком в бою. Он может предвидеть движения любого врага и знает, когда зверь в его собственных рядах собирается начать смуту. — Тогда будем надеяться, что его пророческое видение никогда его не подведет, — вставил Вышекрыл, — иначе у нас всех будут большие неприятности. — На случай, если ты не заметил, моя добрая птица, — леди Мина указала влево и вправо, где вокруг слонялись всевозможные звери, — многие честные звери присоединились к делу Лорда Уртблада, и они никогда не позволят злу одержать верх. И я убеждена, что многим крысам, ласкам и горностаям тут все еще нужна твердая лапа и сильная дисциплина, но я бы не прошла с ними путь до самой Страны Цветущих Мхов, будь они безнадежно злыми. — Благородные хищники, да? — спросил Александр. — Я бы прямо так не сказала, — ответила Мина. — Но им было дано достоинство и целеустремленность, которых у них раньше никогда не было. Изменения, что я видела в некоторых из них, поражают. Может, поначалу они и были сомнительными зверями, но теперь я доверяю им в любой битве. — Для меня сложно было бы служить рядом с хищниками, — сказал Монтибэнк. — Будь такая компашка у меня за спиной, я бы нервничал куда больше, чем при встрече с ними лицом к лицу! — Я понимаю твои подозрения, — призналась Мина. — Большинство лесных жителей Севера мыслили так же. Но посмотри вокруг — многие из них отринули свои первые подозрения, так же, как мы из племени Гоо. Я уверен, что вы, рэдволльцы, тоже со временем присоединитесь к нам, если узнаете некоторых из наших бойцов, — она взглянула на Варнокура. — По крайней мере, один уже сделал это. Я предполагаю, что вы считаете Варнокура рэдволльцем, у него ведь здесь есть сын. — Да, — фыркнул Монти, — и каждый сезон он проводит здесь с Винком дня три. В остальное время он резвится мех знает где. Варнокур собирался ответить на это, но передумал, вспомнив, в какой компании он находился. Его сын Винокур выглядел явно неуютно. Арлин вмешался, чтобы сменить тему: — Да, я уверен, что Варнокур может много нам рассказать о своем прошлом сезоне с лордом Уртбладом. Но я должен согласиться с Вышекрылом: если воля, сила и дальновидность Уртблада удерживают его хищников в узде, что же может остановить хаос, если он потеряет свою жизнь в бою или иным образом станет неспособным командовать? — Это вызывает беспокойство, призналась Мина. — Но поймите, чего пытается достичь Лорд Уртблад. Он прекрасно знает, что не может жить вечно, даже если барсуки живут дольше большинства других существ. И он осознает, что его жизнь может оборваться из-за войны. Он стремится к переменам среди всех зверей, переменам, что сохранятся еще долго после того, как он покинет этот мир. Это его наследие: страна, где все существа живут вместе в мире. Он уже добился больших успехов. Если он сможет сделать здесь то, что он сделал на севере, мы сможем увидеть это при нашей жизни, — она взглянула на Арлина. — Ну, боюсь, жизней не всех нас. Но наши дети вполне могут наслаждаться миром, которого эти земли никогда не знали. — Для меня мир — это то, что у нас здесь, в Стране Цветущих Мхов, с тех пор, как я был малышом, — сказала Арлин. — У нас не было врагов за пределами наших стен с тех пор, как я родился. Сейчас нас беспокоит конец нашего мира. — Лорд Уртблад рассказал вам о своем пророчестве? — спросила Мина. — Да. О великом грядущем кризисе. — Тогда вам следует знать, что сегодняшний мир не может длиться долго, если мы не предпримем шаги, чтобы сохранить его. Я была с лордом Уртбладом достаточно долго, чтобы увидеть: он и в самом деле пророк. Он упорно боролся, чтобы достичь того, чего он уже достиг. Если он говорит, что приближается кризис, вы не должны в нем сомневаться. И если он говорит, что нужно сделать, чтобы справиться с ним, мы должны это сделать. — Вы совершенно уверены, что лорд Уртблад прав, — сказал Арлин. — Я никогда в жизни ни в чем не была более уверена. Они подошли к тому месту, где Уртблад принимал доклады от своих капитанов. Барсук поднял лапу, заставив замолчать офицера-ласку на полуслове, и повернулся к рэдволльцам. — Я рад, что вы смогли присоединиться ко мне. Я думал, настоятельница тоже будет здесь. Арлин оглянулся на аббатство. К этому времени они отошли уже довольно далеко. — Ей бы не хотелось быть вдали от аббатства, когда у нее так много дел. Она встретится с вашими войсками позже. — Конечно. Может быть, она готовит место в Рэдволле для моих воинов? — Мы, э-э, все еще решаем, где им лучше остановиться, — ответил Арлин. — У нас нет ни свободных комнат, ни кроватей даже для одной десятой этого числа. Бесполезно приглашать их всех, если им все равно придется ночевать на лужайке. — Сгубят всю траву, — добавил Монтибэнк. — Хм. Я подозреваю, что вас больше всего беспокоят отнюдь не вытоптанные лужайки. Я только что совещался со своими капитанами о ситуации с продовольствием. Я понимаю, что Рэдволлу будет трудно в течение очень долгого времени. К счастью, мои звери — умелые и опытные собиратели, а Страна Цветущих Мхов богаче любой земли на севере, так что это решится само собой. С небольшой помощью вашего беличьего патруля, который лучше всех знает эти леса, мы сможем увеличить ваши запасы. — Э… да, это было бы хорошо, — согласился Александр. — Я уверен, так будет лучше. — Теперь, когда все мои капитаны собрались здесь, я могу их представить, — Уртблад указал на полукруг зверей перед ним. — Я только что выслушал отчёт Маттуна, капитана моих ласок. Рядом с ним Бэндон, капитан горностаев, и Порёк, капитан хорьков. — Хорёк Порёк? — со смешком пробормотал себе под нос Александр. — Хорошая рифма, — прошептал в ответ Монти. — Держу пари, так он не забывает свое имя. Уртблад продолжил: — А вот крысы Лорш и Чермак. — Зачем им два капитана? — спросила Маура. — Потому что в этом отряде крыс столько же, сколько ласк, горностаев и хорьков вместе взятых. У одного капитана было бы слишком много войск, поэтому я разделил своих крыс на два отряда, каждый со своим капитаном. Уртблад продвинулся дальше. — Это мой капитан-выдра Сэйбрук, лучший боец с пращой и копьем на севере. — Почему капитан, а не шкипер? — спросил Монти. — Все мои командиры носят звание капитана, — ответил Уртблад. — Ради единообразия. Рядом с Сэйбруком стоит Бремо, капитан землероек, а рядом с ним — мой Кротоначальник. По другую лапу от Сэйбрука — Тилламук, капитан подразделения ежей. И последний по счету, но не по важности — Абеллон, капитан мышей. Многие звери недооценили Абеллона за низкий рост и поплатились за это. Это не должно удивлять вас, ведь ваш собственный Мартин Воитель был из Северных земель. Абеллон поклонился рэдволльцам: — Честь вам, добрые звери. Имя Мартина хорошо известно мышам севера. Для меня большая честь быть здесь, в месте, которое он помог построить много поколений назад после того, как пришел на юг. Нет ни одного мыша на службе у лорда Уртблада, что не хотел бы поменяться местами с теми из нас, кто был избран для этого похода. — Что ж, тогда добро пожаловать в Рэдволл, — сказал Арлин. Добро пожаловать всем вам. Невозможно было сказать это капитанам выдр, ежей, кротов и землероек, не включив в это число и капитанов хищники, что стояли вместе с ними. — И, конечно же, вы уже встречались с Махусом, капитаном моей бригады лис-меченосцев и заместителем командующего среди моих нынешних сил. — Почему нет капитана белок? — Александр спросил у барсучьего лорда, но ему ответила леди Мина: — На Севере почти каждая белка с боевым духом рано или поздно присоединяется к племени Гоо. Лорд Уртблад и мой брат Маринус решили, что племени Гоо следует держать все свои силы на севере, пока мы на юг. Они поддерживают порядок без нас. — Это имеет смысл, — пришлось признать Алексу. — Полагаю, — спросил Уртблад у Арлина, — не будет возражений, если хотя бы мои капитаны останутся в Рэдволле? — Э… Арлин почувствовал себя неловко. Без веской причины он не мог отказаться, когда все капитаны стояли прямо перед ним и смотрели на него. В конце концов, он был аббатом, пусть и отставным. — Конечно, мне придется посоветоваться с настоятельницей Ванессой, но я не думаю, что она будет возражать, милорд. — Очень хорошо, — удовлетворенно кивнул барсук. — Таким образом, настоятельница сможет встретиться со всеми моими капитанами лично, без необходимости приходить сюда. Теперь, я ожидаю, вы захотите поближе осмотреть мои войска. Все мои капитаны здесь, чтобы ответить на любой ваш вопрос. Я отменил регулярные тренировки ввиду их долгого ночного марша, предоставив им выходной на остаток дня. В свободное время они, как правило, более общительны. Уртблад двинулся вперед, указывая остальным следовать за ним. Маура задержалась с отставным аббатом. — Арлин, ты уверен, что мудро поступил, пригласив эту компанию в аббатство? Я имею в виду, Махуса и так было достаточно, но теперь у нас также будут две крысы, горностай, ласка и хорек! — И все они будут в одном месте, где мы сможем за ними следить. Что раньше сказал сам Уртблад, про то, чтобы держать врагов близко? Пришло время последовать его совету. Орда снаружи мало что сможет сделать без своих командиров. Возможно, держать их отдельно — это именно то, что нам следует. — А, очень хитро с твоей стороны. Но они увидят все, что касается внутренней части аббатства… его планировку, его защиту… — Уртблад уже все это знает. Меха ради, он изучал наши чертежи. Если он поделится этими знаниями со своими капитанами, мы не сможем держать это в тайне. Уртблад заметил, что они оба отстают: — Что-то не так? Быстро подумав, Арлин громко ответил: — Не так быстро, милорд, пожалуйста. Прошло много сезонов с тех пор, как мои старые ноги ходили так много! — Мои извинения. Мы пойдем медленнее. Уртблад замедлил шаг; остальные сделали то же самое. Арлин подавил смешок: — Оказывается, старость все-таки на что-то полезна! * * * Как оказалось, Арлин и остальные мало что узнали из осмотра войск Уртблада, разве что были вновь впечатлены огромным количеством и разнообразием существ, которых барсучий лорд держал на службе. Командиры хищников ничего особо не говорили. Похоже, они чувствовали себя так же неуютно и застенчиво рядом с обитателями аббатства, как и жители Рэдволла — около них. Трудно было сказать, были ли они просто недружелюбны, или же они до смерти боялись совершить какую-нибудь дипломатическую ошибку в присутствии барсука. Какова бы ни была причина, ни одна крыса, ласка, горностай или хорек в этой орде не оказались столь вежливы и красноречивы, как Махус. Его лисы были единственными, кто вытянулся по стойке смирно, когда жители аббатства приблизились к ним. Несмотря на то, что всем солдатам был предоставлен дневной отпуск, меченосцы, очевидно, никогда не считали себя свободными от службы. После этого капитаны вернулись, чтобы воссоединиться со своими отрядами. Монти, Винокур и Варнокур ушли с капитаном Сэйбруком и другими выдрами Севера, в то время как оставшиеся Рэдволльцы решили остаться с Абеллоном и мышиным подразделением. Мина тоже осталась с ними, так как беличьего полка не было… и так как с ними был Александр. Арлин наклонился к Мауре, когда они следовали за Абеллоном, и пробормотал: — Хищники Уртблада не такие уж и общительные… — Скорее, совсем ледяные, серьезно! У меня сложилось впечатление, что они не слишком рады, что оказались здесь. Но из того, что я видела, они довольно организованы и воспитанны, по крайней мере для хищников. Но я не готова считать их друзьями или союзниками, пока не познакомлюсь с ними ближе. — Вероятно, скоро у нас будет такая возможность — к лучшему или худшему — поскольку я уже дал разрешение капитанам войти в аббатство. Возможно, вдали от своих солдат они будут более разговорчивы, особенно если нам удастся увести одного-двух из них подальше от Уртблада. Подозреваю, при нем они боятся сделать или сказать что-то не то. — С другой стороны, Арлин, может быть, только Уртблад и удерживает их от того, чтобы вести себя как изверги. * * * В отряде Абеллона было почти три десятка мышей, и капитан знал каждого из них по имени. Рэдволльцам было непривычно знакомиться сразу с таким количеством новых зверей, и у них голова шла кругом еще до того, как знакомство закончилось. Но каждый мыш в отряде хотела лично пожать лапу отставному отцу-аббату Рэдволла. Впервые за этот день Арлин почувствовал, что ему нравится роль хозяина для гостей. Внимание и уважение, которые оказывали ему солдаты Абеллона, были весьма лестны. — Сколько новых имен и лиц! Я буду две недели не спать, пытаясь их всех запомнить! — рассмеялся Арлин. — Да, — отозвался Александр, который тоже пользовался популярностью у мышей северных земель, — когда мы увидели это войско со стены, мы не могли сказать, что там столько мышей. — Это старая уловка лорда Уртблада, — пояснил Абеллон. — Почти традиция. Он всегда ставит нас, мышей, примерно на две трети позади авангарда. Выглядит гораздо страшнее, когда во главе марша идут более крупные лисы, ласки и выдры. Не то чтобы мы — плохие воины, не подумайте! — Я в этом не сомневаюсь, — Арлин окинул взглядом всех мышиных воинов вокруг себя. — Должен сказать, что я впечатлен, и не только размером вашего полка. Каждый среди вас выглядит отличным бойцом. — Спасибо, — поклонился Абеллон. — Вы даже не представляете, как много значат для нас эти слова. — Мне льстит, что вы все очень высокого мнения обо мне, — ответил Арлин, — но я всего лишь старый отставной аббат. — Но не какой-нибудь, а аббат Рэдволла, — возразил Абеллон. — Как я уже говорил, это место имеет для нас особое значение, поскольку оно было построено Мартином Воителем, который для нас, мышей Северных земель, почти такой же великий герой, как и для вас. Оказаться, наконец, здесь, увидеть Рэдволл собственными глазами и пожать лапу аббату, отставному или нет, — это действительно большая честь. Единственное, что могло бы взволновать нас больше, — это встреча с одним из настоящих воителей аббатства с мечом Мартина, но я так понимаю, сейчас у вас мыши-воителя нет. — Его нет, — подтвердил Александр, — но меч Мартина не лишен носителя. Хотите его увидеть? — Да, пожалуйста! — Тогда подождите немного здесь. Александр умчался и через минуту вернулся с Монтибэнком, у которого на поясе все еще был привязан легендарный меч. Выдре понравилось быть в центре внимания, когда он вытащил меч из ножен и протянул его на обозрение мышам Севера. Все они открыто разинули рот. Монти передал его Абеллону, и тот принял его с благоговением, как будто был недостоин взять его в лапы. Мышиный капитан глубоко вздохнул, поднимая клинок. — Ранее мы слышали, насколько он похож на клинок, что лорд Уртблад сделал для Махуса, но я бы не поверил этому, не видя его. Хотя я думаю, что это оружие даже лучше, несмотря на его преклонный возраст. И это действительно тот же самый меч, что Мартин Воитель взял с собой в Северные земли? — Тот самый, которым он сражался в войне с Котиром еще до того, как был построен Рэдволл, — объяснил Арлин. — согласно нашим историям, первоначальный клинок был перекован барсучьим лордом Саламандастрона, из самого прочного известного ему металла. Именно этот клинок ты держишь сейчас. — Поистине удивительно. — Абеллон отступил и несколько раз взмахнул мечом, в то время как другие северяне с завистью наблюдали за ним. Казалось, ему было немного не по себе от этого странного оружия, но, тем не менее, он владел им с очевидным мастерством. — Почти слишком большой для мыши, — заключил он, ловко возвращая меч Монтибэнку рукоятью вперед. — Хотя осмелюсь сказать, что к такому клинку я мог бы привыкнуть очень быстро. Ни один мой воин не носит ничего подобного. Мы в основном придерживаемся коротких мечей, хотя некоторые из нас предпочитают другое оружие. Большинство подразделений лорда Уртблада использует один вид оружия: белки-лучники, выдры-пращники и копьеметатели, ежи носят шипастые дубинки. Нам предоставлен выбор того, что нам больше подходит, поскольку мы составляем общую пехоту вместе с крысами и ласками. Монти снова вложил меч Мартина в ножны. — То есть, вы тесно сотрудничаете с хищниками Уртблада? — Как и любой другой, — пожал плечами Абеллон. — В бою мы, мыши, обычно формируем вторую линию позади фронта, поскольку мы размером меньше. Лорд Уртблад часто посылает нас, землероек и ежей на фланговые маневры, пока более крупные твари отвлекают врага. Так мы застали врасплох не одного противника, и это помогает снизить потери. Враг с большей вероятностью обратится в бегство или сдастся, если увидит, что он окружен. — Это довольно сложный прием, — заметил Александр. — Неужели хищникам можно так доверять? — Они делают то, что им приказано, или им от лорда Уртблада не поздоровится. Судя по твоему тону, ты все еще не уверен, да? — Ну… а ты? — ответил Алекс. — Они не такие, как ты думаешь, — Абеллон осмотрел поле вокруг них. — Вот что я тебе скажу: есть еще один мой мыш, с которым ты еще не знаком, и я думаю, он покажется тебе очень интересным. Следуйте за мной, я вас познакомлю.

========== Глава 12 ========== — Хурр, никогда не думал, что в мире так много хищников! Крот Биллус стоял на южных валах, рядом с Сирилом и Сайрусом. Он с братьями-мышами был зачарован войском Уртблада на лугу за южной стеной. — Они все смешались вместе, — воскликнул Сайрус. — Вон посмотрите, там целый отряд выдр, больше, чем во всем Рэдволле! Они разговаривают с кучей ласок, как будто они старые друзья. А внизу — десятки землероек, вперемешку с десятками крыс. А еще я вижу хорьков и ежей…. Дорж высунул свою колючую голову.: — Ежей? Где? Где? — …и даже мышей, таких же, как мы, Сир! — Бурр, и там, значится, и кроты есть, прям как я! — вставил Биллус. Сирил был взволнован не меньше остальных, но изумление заткнуло ему рот. Хищники и добрые звери, перемешанные, как овощи в фирменном рагу выдр! Мир вокруг как будто вдруг перевернулся с ног на голову. Если бы он не видел этого собственными глазами, Сирил бы не поверил. Даже сейчас, когда перед ним на залитом солнцем лугу открылось такое зрелище, он не был уверен, что верит в это. В войсках Уртблада была одна группа, которая не смешивалась с остальными и держалась особняком. Взгляд Сирила привлекли их опрятные черные туники и большие мечи, висевшие у них по бокам. — Похоже, эти лисы не слишком дружат с остальными, — заметил он. Балла, смотрительница погреба, также поднялась на стены, расхаживая взад-вперед и настороженно наблюдая за вооруженными зверями снаружи. — Ничего удивительного, Сирил. Никому не нравится быть рядом с этими негодяями, даже их собратьям-хищникам. Крысы и хорьки — это еще ладно, но лисы — хуже всех! Сирил почувствовал, что вынужден согласиться. Каждый житель Рэдволла знал о подлости Слэгара, во времена Воителя Матиаса. А еще о неприятностях, причиненных Белолисами. И, конечно же, сам брат Хью в юности попал в рабство к лисам. Трудно было бы найти жителя аббатства, который стал бы оспаривать точку зрения Баллы. Лисы, безусловно, были хуже всех. А теперь их здесь было целое множество. — Их предводитель спустился в Пещерный зал, чтобы встретиться с аббатисой, — сказал Сайрус. — Александр взял у него меч… говорят, он такой же, как у Мартина! — Это правда, — кивнула Балла, — я видела это своими глазами. Точное подобие — ну, достаточно близкое, чтобы обмануть мои глаза. Как грязный лис смог наложить свои вонючие лапы на такое прекрасное оружие, я никогда не пойму. Но это неправильно! Белка Элмвуд прислонился к бойнице неподалеку. — Думаю, он получил его так же, как и свое высокое звание: как подарок Уртблада. А вот зачем это барсуку — ума не приложу, — он окинул взглядом раскинувшийся внизу луг. — Странно… Во всей этой ораве нет ни одной белки, кроме той, что сейчас в Пещерном зале. Интересно, почему так? Молодой выдр Брайдон присел рядом с Элмвудом. — Это понятно. У этой компашки лис хватит кустистых хвостов на все войско! Брайдон делил свое внимание между лугом снаружи и аббатством внутри. Он и его товарищи-выдры охраняли ворота в стене, чтобы никто не пытался открыть их. Он вдруг напрягся, увидев, как Махус, один и без присмотра, выходит на лужайку из аббатства. — Эй, что этот лис делает там один? Все звери обернулись посмотреть. Брайдон крепче сжал копье, а Элмвуд машинально наложил стрелу на тетиву. — Это нехорошо. Наши старейшины никогда бы не позволили ему покинуть Пещерный зал без сопровождения… Пока Элмвуд говорил, Маура вышла вслед за Махусом. Все рэдволльцы, стоящие на стене, облегченно вздохнули. — Ну что ж, — сказал Брайдон. — Маура с ним справится. Но на всякий случай нам лучше присматривать. * * * Маура чуть не столкнулась с Махусом вдогонку за ним. Махус шел к ней спиной, поэтому, прежде чем он повернулся на ее шаги, она успела замедлиться до нормальной ходьбы. Но после бега по лестнице и через Большой зал она запыхалась от летней жары. Как и настоятельница Ванесса, Маура не хотела выдать, что этому гостю Рэдволла не доверяют настолько, чтобы оставлять его одного. Махус повернулся и нахмурился, а затем смутился: — Простите. Я капитан стражи, и мне непривычно быть под стражей самому. — Э-э, дело не в этом, — неправдиво пробормотала Маура. — Просто у нас не принято, чтобы гости были без проводника в первый день. Она не знала, почему ее вдруг стало волновать мнение этого зверя… но все было так. — Вы, безусловно, вежливы. Я возвращаюсь к своим войскам. Верните мне мой меч, пожалуйста. — Аббатиса оставила его в своей личной комнате, чтобы никто его не трогал. Я не могла зайти туда одна без разрешения. — Мне дали понять, что я должен буду сдать оружие, только находясь в Рэдволле. Я не могу предстать перед своими зверями без меча. Он — мой символ чести. — Ну, тогда не выходите, — Маура жестом указала в сторону фруктового сада. — Пойдем, посидим в прохладном месте. Если вы все еще захотите покинуть аббатство, когда закончится обед, Ванесса вернет вам меч. Махус посмотрел на барсучиху. — После моего признания там, я и подумать бы не мог, что кто-то из вас захочет быть рядом со мной без нужды. Маура долго выбирала слова, прежде чем заговорить: — Я не знаю тебя, Махус. Но у меня было достаточно времени, чтобы узнать лорда Уртблада, чтобы увериться: ты не стал бы капитаном его войск, если бы был по-настоящему злым зверем. — Да, но иногда даже добрые звери совершают злые поступки. Маура кивнула: — Если они действительно добрые звери, они могут оставить свои проступки в прошлом и начать жить достойно. Лис окинул ее оценивающим взглядом: — Большинство зверей не отнеслись бы к мне с таким пониманием. — Большинство зверей — не рэдволльцы, — ответила Маура. — Лорд Уртблад сказал, что твой отец заслужил свою судьбу. Меня там не было, поэтому я не стану судить тебя. Могу лишь сказать, что злой зверь не испытывал бы угрызений совести из-за подобного поступка и даже бы хвастался им. Ты, очевидно, так не считаешь. Похоже, тебе стыдно, как и любому добросердечному существу. Махус пожал плечами и отвел взгляд. — Может быть, мой отец и впрямь заслужил свою участь. Но я не горжусь тем, что именно я столкнул его с ней, — он посмотрел в сторону фруктового сада. — Раз уж вы заговорили об этом, тень под этими деревьями и в самом деле манит. К своим войскам я могу выйти позже. Не желаете ли присоединиться ко мне? — Конечно. Маура пошла рядом с Махусом до фруктовой рощи, где обедавшие там жители аббатства наверняка удивились бы, обнаружив среди них лиса. — Возможно, твой аппетит вернулся настолько, что ты захочешь попробовать еще немного наших вкусных блюд. У нас всегда найдется, чем угостить любого. Маура краем глаза изучала Махуса, пока шла рядом с ним. Честный лис? Возможно. «А может», — подумала она, — «ты просто очень хороший актер». Так или иначе, она решила не спускать лиса виду, пока он находится на мирной земле Рэдволла. * * * Брат Хью и брат Джоэл стояли на стене вместе с большинством других обитателей аббатства, наблюдая за толпой зверей на южном лугу. Даже несколько воробьев присоединились к зрителям, уверенно прыгая по вершине стены. И птицы, и звери продолжали гадать, что все это значит. Однако у двух мышей, ответственных за кормление аббатства, на уме были не только досужие домыслы. Джоэл повернулся к Хью, и его усы озабоченно сморщились. — Ты же не думаешь, что они все останутся? В Рэдволле, я имею в виду? — Внутри или снаружи, они будут нашими гостями, если настоятельница разрешит, — хмуро ответил Хью. — А судя по тому, что я слышал о разговоре в Пещерном зале, думаю, они пробудут здесь еще какое-то время. Хью был явно не слишком доволен такой перспективой. — Но… буря! — проворчал мыш-садовод, сжимая истертые концы своего веревочного пояса. — Мы потеряли так много урожая! Нам и в лучшие времена было бы трудно прокормить столько голодных ртов. Но теперь я не понимаю, как может хватить еды на всех! — Я тоже, — согласился Хью. — Не то наши запасы опустятся настолько, что мы будем голодать всю зиму, — он бросил взгляд в сторону фруктового сада, где незадолго до этого видели Махуса, уходившего с Маурой. — Я не хочу, чтобы хоть один рэдволлец голодал, лишь бы мы могли прокормить таких, как тот лис. — Ты полностью прав, если говоришь о злодейских хищниках. Но как насчет других воинов Уртблада? У него есть выдры, землеройки, кроты, ежи, даже другие мыши… Мы не можем отказать им, если они попросят, чтобы их покормили. А как мы можем дать пищу некоторым, но не всем? — Очень просто, — ответил Хью. — Пустим внутрь только достойных существ, а не всякий сброд. Они сами смогут прокормиться в лесу, и тогда мы будем уверены, что наши запасы не тратятся на зверей, которые их не заслуживают! Брат Джоэл покачал головой. — Ты судишь здраво. Но если настоятельница скажет иначе, нам все равно придется подчиниться ей. Если для этого придется накормить каждого зверя в этой армии, то мы сделаем это. — Зачем ей такое? Она не может, и все. Мы с тобой просто должны объяснить ей, что еды на всех не хватит, и помочь ей прийти к правильному решению. В конце концов, это мы должны кормить Рэдволл, а не она! В тоне монаха было что-то мятежное, и Джоэл не был уверен, что ему это нравится. — Но она же настоятельница… — Да, — ответил Хью. — А это значит, что ей следует прислушиваться к советам всех зверей, которые помогают управлять этим аббатством. Если она вдруг забудет про это, мы должны напомнить ей, и посоветовать, что лучше… для Рэдволла, а не для банды хищников за нашими стенами. Джоэл бросил взгляд на луг. Армия Уртблада, как он заметил, не состояла из одних хищников. — Да, — нерешительно согласился он, — конечно, мы можем посоветовать. Но я не уверен, что мне нравится твой тон… Хью возмущенно фыркнул. — Ты никогда не был рабом, верно? А я был, и именно такие, как эти, посадили меня в цепи и продержали там два сезона моей юности. У меня кровь стынет в жилах от мысли, что этот лис ухитрился пробраться на обед к нашим предводителям! Брат Джоэл почесал нос, не желая вступать в полномасштабный спор с Хью. — Аббатиса могла бы выставить лиса наружу, но она этого не сделала. Может, мы забываем, что такое Рэдволл? — В Рэдволле мы не должны голодать из-за войск, которых мы сюда не приглашали! Джоэл бросил взгляд в сторону главного здания аббатства. — Смотрите, похоже, собрание уже закончилось. Вот и Монтибэнк, и Александр, и Уртблад с той белкой. А вот остальных не видно. Должно быть, они еще внутри. Монти направился к фруктовому саду, а Алекс пошел прямо на стену. Он проскочил мимо дюжины других жителей Рэдволла, пока не добрался до Элмвуда. Рэдволльцы прижались поближе, чтобы послушать, что скажет глава белок. — Эй, отойдите немного назад, дайте нам места! — крикнул он, а затем обратился к своему второму помощнику: — Элмвуд, передай всем членам патруля и всем выдрам тоже. Настоятельница созвала закрытое совещание главных руководителей аббатства. Маура нам тоже понадобится, так что присматривайся за этим лисом, пока он в наших стенах. Да, и держите это в тайне от лорда Уртблада. Настоятельница сказала ему, что мы встретимся по обычным делам аббатства. — А ты не думаешь, что он сможет сам догадаться? — Возможно. Но Ванесса не хочет слишком явно выдавать себя. — Хорошо. Можешь рассчитывать на нас, — заверил Алекса Элмвуд, отдав приветствие. Александр повернулся, чтобы спуститься обратно по лестнице, но брат Хью поймал его за рукав, когда он проходил мимо. — Я бы тоже хотел быть там. Если речь пойдет об этом войске, то мне есть что сказать по этому поводу. — Извини, но в комнате будет довольно тесно. Позже у тебя еще будет время, чтобы побеседовать с Ванессой о чем угодно. Хью начал настаивать, но Алекс уже исчез, промелькнув по лестнице, чтобы присоединиться к другим старшинам аббатства. — А вот и нет, — проворчал Хью. — В этом сезоне белка больше не получит подарок в виде хрустящих желудей! Кстати говоря, мне пора приступить к вечерней трапезе, раз уж обед более или менее закончен. Он начал спускаться по каменной лестнице, следуя за Александром более степенным и достойным шагом. — Хоть бы помогло, — пробормотал он про себя, — если бы я знал, для скольких зверей мне придется готовить! * * * Александр был прав: в комнате аббатисы Ванессы было довольно многолюдно, и возвращение Мауры ничуть не улучшило положение дел. — Извините за задержку, — сказала она, протискиваясь в комнату между Монтибэнком и Кротоначальником и закрывая за собой дверь. — Я вернула Махусу его меч и проводила его за ворота. Лорд Уртблад и леди Мина пошли с ним. Уртблад собирается провести смотр своих войск. Он намекнул, что хотел бы, чтобы некоторые из нас присоединились к нему. — И мы так и сделаем, — сказала Ванесса, — как только закончим здесь. — Хорошо, что он не стал настаивать на своем. Нам было бы трудно объяснить, какие дела важнее его войск. — Ну, мы здесь для того, чтобы обсудить это. Между собой, а не с лордом Уртбладом. Ванесса обвела взглядом зал: помимо нее, Мауры, Монти и Кротоначальника, здесь присутствовали Арлин, Александр, Джефф и Вышекрыл. Только Арлину, учитывая его возраст, было предоставлено право сидеть в мягком кресле с высокой спинкой, а над ним возвышался предводитель воробьев. Все остальные стояли. Маура прислонилась к двери: как и большинство дверей в Рэдволле, эту нельзя было запереть без ключа, а настоятельница не хотела, чтобы встречу нарушил кто-нибудь неприглашенный. — Я вижу, эти покои тесноваты для стольких из нас, и поскольку лорд Уртблад ждет, я буду говорить как можно короче, — начала аббатиса. — К нашему дому пришло войско, из, в основном, зверей, обычно бывших нашими врагами. Уртблад говорит, что они честны и достойны доверия. Возможно, так оно и есть. Но я не могу поверить ему на слово. Я — настоятельница, и если хоть один рэдволлец погибнет от лап этой армии, эта смерть будет на моей совести. Я не позволю этой орде войти в аббатство. Во всяком случае, пока. Она изучила лица своих друзей и не увидела среди них ни одного несогласного взгляда. — Уртблад говорит, что хочет, чтобы мы поближе познакомились с его зверями и сами составили о них свое мнение. Мы непременно воспользуемся его предложением, начиная с того лиса Махуса. Маура, ты уже провела с ним некоторое время наедине. Теперь ты проведешь гораздо больше. Вы с Махусом скоро станете закадычными друзьями… или, по крайней мере, неразлучными. Я хочу, чтобы ты была рядом с ним каждый день, когда он находится в наших стенах, не просто присматривая за ним, но и изучая его. Если с ним что-то не так, рано или поздно он оступится. Маура поморщилась. Несмотря на то что поход с Махусом во фруктовый сад не показался ей неприятным, мысль о том, что она будет привязана к нему, как раб на пиратском корабле, не вызывала у нее восторга. — Можешь на меня рассчитывать, Ванесса. Я не спущу с него глаз. — Очень хорошо, — она повернулась к своему беличьему другу, — Алекс, я уверена, что ты найдешь свое задание более приятным. В нынешней армии Уртблада есть только одна белка, но она кажется важной частью его войска. Леди Мина, очевидно, очень понравилась тебе, и я уверен, ты надеешься провести с ней много времени. Так и будет. Не знаю, удастся ли тебе покорить ее так же сильно, как она покорила тебя, но у тебя будет много возможностей это выяснить. Говори с ней, Алекс, столько часов, сколько она сможет выдержать. Заставь ее открыться тебе. Узнай все, что сможешь, о племени Гоо и их отношениях с лордом Уртблад, о том, какие условия сейчас в Северных землях, и о ее опыте службы у него. Постарайся оставаться беспристрастным, как бы ты ни был увлечен. Вряд ли белка может так же лгать, как лис, но мы не должны ничего принимать на веру. Внимательно слушай все, что она тебе рассказывает, и будь начеку, чтобы не найти в ее рассказах нестыковок и противоречий. Также будь внимателен к тому, что она может пытаться скрыть. Уртблад был не слишком откровенен с нами по поводу того, что в его армии есть хищники, и что у него такие большие силы так близко к Рэдволлу. Возможно, его капитаны тоже не брезгуют такими умолчаниями. Александр кивнул, хотя, честно говоря, ему было трудно поверить, что такое сильное и гордое — да, и красивое — существо, как леди Мина, может их обманывать. — Я постараюсь сделать все, что в моих силах… и я уверен, что мне помогут другие белки из Патруля Страны Цветущих Мхов. Но как же та история, которую она рассказала о другом Александре и госпоже Янтарь? Неужели ты думаешь, что все это могло быть выдумкой? — Я не знаю, — Ванесса обратилась к историку. — Джефф, ты говоришь, что не припомнишь в старых летописях никаких упоминаний о сыне госпожи Янтарь? Джефф все еще сжимал в руках записи, которые он поспешно сделал в Пещерном зале из рассказа Мины. — Нет, все это было для меня в новинку. Полагаю, я мог бы поискать такие подробности более тщательно, раз уж все ранние хроники выложены… — Если можно, пожалуйста. Хотя, если эти события действительно произошли так, как она нам рассказала, она, вероятно, права в том, что никто из жителей Рэдволла не обратил на это внимания. Искать упоминания о пророчестве Уртблада — самая важная задача теперь, и сегодняшние события могут даже помочь нам. Я не могу поверить, что такая орда, как та, что пришла к нам сегодня, не была предвидена кем-то из наших предков. Ищите упоминания о том, что сюда приходит огромное количество зверей, особенно хищников и лесных жителей вместе. — Я внимательно просмотрел все ранние записи и не припомню ничего подобного, — Джефф пожал плечами. — Но я посмотрю еще раз. Может быть, я пропустил это, а может быть, в одной из более поздних записей, до которых я еще не добрался, найдется что-нибудь об этом. Ванесса посмотрела на Монтибэнка. — Вернемся к насущным делам. В армии Уртблада снаружи много выдр. Монти, я хочу, чтобы ты и все твои выдры смешались со своими собратьями с севера. Выдры очень общительны, и я уверен, что целый отряд из них никогда не сможет долго хранить секреты или лгать… особенно другим выдрам. Будьте дружелюбны и позвольте им говорить так, как они хотят. Но будьте очень внимательны, как я говорила Алексу про леди Мину. Конечно, среди них есть один выдр, которая может рассказать нам больше всех. Держитесь поближе к Варнокуру. Он, или, по крайней мере, его сын — рэдволлец, и Уртбладу он служит всего сезон. Его первая верность будет нам. Сомневаюсь, что он мог целый сезон оставаться в неведении относительно выдр Уртблада; он расскажет нам, если будет что-то, о чем мы должны знать. Он будет проводить много времени с Винокуром, Монти, так что у тебя будет хороший повод пообщаться с ними обоими, ведь ты стал для Винка как второй отец. Выясни все, что сможешь, и сразу же доложи мне, Мауре или Алексу, если появится что-то не то. Шкипер выдр отсалютовал настоятельнице. — Понятно, Несса! Я и мои выдры вежливо скрутим ласты выдрам Уртблада. Ни один секрет не укроется от нас, пока я у руля! А с Варнокуром я подружусь лично. Мы никогда не особо друг другу не нравились, но постараюсь, чтобы на этот раз мы поладили, как лесной бренди! — Я уверена, вы отлично справитесь, — Ванесса кивнула в сторону Кротоначальника. — Думаю, мне не нужно объяснять тебе, в чем заключается твое задание. У Уртблад есть целый корпус кротов. Пока Монти и его выдры подружитесь с выдрами Уртблада, ты будешь делать то же самое с его кротами. Просто расспрашивайте их о кротовых делах — о том, какое место они занимают в войсках Уртблада, как используются их навыки, какой опыт они получили под его командованием. Сделайте вид, будто вы просто сравниваете свои знания о прокладке тоннелей и с их, и пусть в их рассказах всплывет все, что угодно. Если хотите, покажите их Кротоначальнику аббатство; оно было построено в основном благодаря кротовым навыкам, и одного только его вида, должно быть достаточно, чтобы впечатлить любого жителя севера. — Хурр-бурр, да, это так. Постараюсь. Ванесса глубоко вздохнула: — Остаются только крысы, горностаи, ласки и хорьки. У нас нет ни одного из них. Но Маура считает, что нас пригласили осмотреть войска Уртблад, и я думаю, что это замечательная мысль. Так что прежде чем каждый из вас приступит к выполнению заданий, давайте поближе познакомимся с этой армией в целом. Монти, Алекс, вы присоединитесь ко мне. И ты, Маура. Отныне это будет нашим правилом: ни одному зверю не разрешается выходить за стену, если только вы не вооружены и не находитесь вместе. Лорд Уртблад несколько раз показывал нам, как, по его мнению, следует повысить бдительность. Теперь мы сами будем очень бдительны. — Правильно ли я понимаю, — спросил Джефф у настоятельницы, — что ты хочешь сама встретиться с той оравой? Не думаю, что это стоящая затея, Несса. — Согласен, — вставил Арлин. — Это слишком рискованно. — Как мы иначе узнаем это? — спросила Ванесса. — Ты слишком ценна, чтобы рисковать тобой, — сказал Арлин. — Позволь мне отправиться вместо тебя. В конце концов, я когда-то был аббатом, так что Уртблад должен признать мою власть почти так же, как и твою. И если случится что-то непоправимое, ну, меня можно хватиться. А тебя — нет. Ванесса уже собиралась протестовать, но потом сдалась. — Ты уверен, что хочешь туда пойти, Арлин? — Меня будут охранять Монти, Маура и Алекс. Этого должно быть достаточно. — Да, — кивнул выдр, — и Винка я тоже возьму с собой. Он молод, но умеет обращаться с копьем лучше, чем большинство зверей вдвое старше. Варнокур тоже может протянуть лапу, если начнутся неприятности. — А мои белки будут внимательно наблюдать со стены, — добавил Алекс. — Они очень меткие стрелки. — И я тоже хочу присоединиться, — подхватил Вышекрыл. — Мне ничего не грозит, ведь я могу улететь при первых признаках беды. И, конечно же, призвать помощь воробьев, — поспешно добавил он, не желая выглядеть так, будто думает только о себе. — Хорошо, — кивнула Ванесса. — Попробуйте сначала найти капитанов хищников. Впятером вы сможете определить, безопасно ли мне самой встретиться с ними. Только будьте осторожны, все вы. Будьте начеку. Держите глаза и уши открытыми. Если за дверью нас поджидает опасность, я хотела бы узнать об этом до того, как кому-то из жителей Рэдволла будет причинен вред. При первом же признаке того, что эти «честные хищники» не те, за кого их выдает Уртблад, мы закроем ворота ему с его оравой, и дадим ему приказ двигаться дальше! — Легче сказать, чем сделать, — заметил Джефф. — У меня такое чувство, что Уртблад не подчиняется ни одному зверю, даже настоятельнице Рэдволла. — Если он не хочет, чтобы его имя поносили все добрые звери в Стране Цветущих Мхов, он будет выполнять наши пожелания, — твердо сказала Ванесса. — А если ему все равно, что его имя поносят? — спросил Джефф. — Тогда пойдем, выясним, что это за барсук к нам пожаловал. Вы все знаете, что делать. Давайте приступим. И будьте осторожны, друзья мои. * * * Все звери вышли из кабинета, и Ванесса осталась наедине с Арлином. — Не могу поверить, что говорю такие вещи про барсучьего лорда из Саламандастрона, — вздохнула она. — Про гостя нашего аббатства, который пришел предупредить нас о кризисе и предложить свою помощь… — Гостя, который, как ты сама заметила, многое от нас скрывает, — ответил Арлин. — И который привел сюда целое войско без предупреждения, даже после того, как мы попросили его уведомить нас о таких вещах. Вчера вечером он разговаривал со своим коршуном; должно быть, он знал, как близко его войска находятся к Рэдволлу. Я готов поспорить на свои усы, что именно тогда он отдал приказ идти на нас сегодня. Как по мне, так он повел себя весьма некрасиво, и это совсем не то, чего я ожидаю от барсучьего лорда. — Он просто скажет, что пытался доказать свою правоту — что большая армия может подойти к Рэдволлу так, что мы об этом не узнаем. А теперь он захочет срубить эти деревья. Алекс будет в бешенстве! Арлин улыбнулся. — Я верю, что наш Александр настолько отвлекся на леди Мину, что Уртблад мог бы вырубить половину деревьев в Стране Цветущих Мхов прежде, чем Алекс что-то заметил! Но Уртблад не оставил нам выбора. Его собственные поступки требуют, чтобы мы относились к нему с подозрением, по крайней мере до тех пор, пока у него столько вооруженных крыс, ласок и лис за нашими воротами. Ванесса глубоко вздохнула. — Всякий раз, когда Рэдволл сталкивался с врагом в прошлом, мы знали, что имеем дело со злыми существами. С чем же мы столкнулись сейчас? Я не могу поверить, что лорд-барсук может быть нашим врагом, и в то же время он ведет себя не совсем как друг. Это вызывает недоумение. — Может быть, он не то, и не другое, — медленно произнес Арлин. — Друг или враг, я имею в виду. У него есть пророчество и свои намерения, и он будет делать все, что захочет, независимо от того, что думаем о нем мы или любой другой зверь. — Возможно, ты прав, — согласилась Ванесса. — Любой, которого судьба коснулась так сильно, как его, должен, наверное, идти по особому пути. Если это так, то я не могу представить, какой одинокой и мрачной должна быть его жизнь. — Это точно, — признал Арлин. — Никто никогда не делал ничего подобного тому, что сделал он… Ни одно существо, кроме лорда-барсука, не смогло бы справиться с этим. Может быть, никто со злым умыслом не смог бы удержать эту силу вместе. — Но то, что это можно сделать, не означает, что это стоит того. Я еще не готова сочувствовать Уртбладу, какую бы беспросветную жизнь он ни вел. Это его дело, а те хищники снаружи — наше, и он не имеет права приводить их сюда, если они могут причинить кому-либо вред, — Ванесса пристально посмотрела на своего наставника. — Я начинаю сомневаться, стоит ли отпускать вас всех туда. Что, если что-то пойдет не так? Большая часть руководства аббатства будет уничтожена. Арлин пожал плечами. — Я все же думаю, что лучше узнать все таким образом, чем оставаться в неведении. Вы с Джеффом останетесь внутри, и Рэдволл будет в ваших надежных лапах. Элмвуд — замечательный лейтенант Лесного патруля, и даже без Александра он будет грозным командиром. И не забудь про Кротоначальника. Не говоря уже о брате Хью, и сестре Аврелии, и брате Джоэле… — И юном Сириле, — добавила с улыбкой Ванесса, — нашем новом Воителе Аббатства! — Да, не следует забывать и про него! Так что, как видишь, Ванесса, даже если сегодня случится самое худшее, у Рэдволла останется сильное руководство. Но я ставлю на то, что ничего не случится. Если бы Уртблад захотел взять это аббатство, он мог бы сделать это раньше. А если нет, то у него нет причин позволять нам причинять вред. Я думаю, что он искренне хочет понравиться нам, что бы не было у него на уме. — Даже если это правда, — сказала Ванесса, — как насчет тех хищников? Можно ли полагаться на то, что они не причинят вам вреда? — Уртблад, похоже, думает так. И если он и в самом деле хочет произвести на нас хорошее впечатление, я полагаю, что горе тому зверю из его войска, кто хоть немного потреплет наш мех. — Надеюсь, ты прав, Арлин, мой дорогой мыш. — Я тоже, Ванесса. Я тоже, — отставной аббат осторожно поднялся с кресла. — Но я не собираюсь выяснять это, сидя здесь и собирая пыль. Мы сами внимательно посмотрим на этих хищников. И тогда мы увидим, что увидим.

========== Глава 11 ========== Вокруг большого стола в Пещерном зале сидело много зверей. Кроме Уртблада и восьми предводителей аббатства, включая Вышекрыла, чьи воробьи заметила приближение войск Уртблада еще добывая пищу в лесу, за столом сидели лис Махус и белка-лучница леди Мина. Ванесса также пригласила Винокура с Варнокуром: их радостное воссоединение должно было сгладить неловкость от лиса внутри аббатства и вооруженных хищников снаружи. Кроме того, Варнокур служил у Уртблада и мог кое-что рассказать нем. Кроме того, с ним за столом лорду-барсуку было бы труднее утаить от рэдволльцев еще что-то. Махусу предложили место между Монти и Маурой. Без меча лис был, пожалуй, безобиден, но Ванесса не собиралась рисковать. Барсучиха с выдром наверняка одолели бы Махуса в схватке влапопашную. Леди Мина отложила колчан и лук у входа в Пещерный зал, хотя у Ванессы сложилось впечатление, что это было сделано скорее в соответствии с застольным этикетом, чем для того, чтобы успокоить лесных жителей. Никто не просил ее разоружиться, и, возможно Мина сочла правильным, что если Махуса заставили отдать меч, она тоже на время трапезы откажется от оружия. Алекс не преминул расположиться прямо за столом напротив леди Мины. Обычно он был очень вежливым и воспитанным зверем, но сейчас он не отрываясь смотрел на Мину в течение многих мгновений. Когда она ловила на себе его взгляд, он быстро отводил глаза, чтобы не показаться грубым… но вскоре снова устремлял взгляд на нее. Ванесса заметила этот глазной танец между двумя белками, а затем с улыбкой переключила свое внимание на другие дела. С учетом того, что лис сидел между Монти и Маурой, а Алекс постоянно смотрел на леди Мину, настоятельница была уверена, что ее ничто не застанет врасплох. Брат Хью и его повара принесли обед из горячих овощных пирогов с супом из лука-порея и салатом из редиса. Они намеренно подали все блюда и напитки с противоположной от Махуса стороны стола, чтобы не подходить к лису. В их поведении не ощущалось обычного рэдволльского гостеприимства. Когда Хью выходил из зала, поставив на стол последнюю порцию, он пробормотал, достаточно громко, чтобы Махус услышал: — Хорошо, что я подал тот яблочный кекс сегодня утром… не хотелось бы, чтобы мой кулинарный шедевр исчез в глотке такого зверя. — Брат, пожалуйста! — отчитала его громким шепотом Ванесса. — Веди себя прилично! Хью поспешил выйти из зала без малейшего намека на раскаяние на лице. По правде говоря, Ванесса должна была признаться себе, что разделяет хотя бы часть его чувств. Но она была настоятельницей и разрешила Махусу войти в Рэдволл в качестве гостя. Это означало, что он будет есть их пищу и сидеть за их столом, а они — относиться к нему как к другу, пока он не докажет обратное. Махус посмотрел вслед мышиному монаху. Спокойно повернувшись к Ванессе, он сказал: — Я вижу, не все жители Рэдволла мне рады. — Пожалуйста, простите брата Хью. В юности он был рабом у лис. — Все в порядке, аббатиса. Меня не так просто обидеть. На севере ко мне так относились не раз, иногда те же самые добрые звери, которым я только что помог. В прошлом мои товарищи по виду сделали многое, чтобы заслужить недоверие других существ. Я привык к этому. — Это так, — согласился Уртблад, — хотя никто не должен подвергаться такому презрению. Я настоял на том, чтобы Махусу позволили войти в аббатство, отчасти чтобы вы все могли судить о нем как о личности, а не только как о лисе. — Это мы сейчас и занимаемся, — сказал аббат Арлин, глядя через стол на Махуса. — Я слышал, лорд Уртблад представил тебя «мечником Махусом». Откуда у тебя такой титул? Ты действительно так хорошо владеешь своим оружием? — Ну, да, — серьезно ответил Махус. — Но «мечник» — это скорее звание, чем титул. Лорд Уртблад много сезонов назад решил, что ему нужна гвардия — отряд лис, обученных владению мечом. Поскольку я служил у него дольше всех своих собратьев и был самым искусным в обращении с клинком, он назначил меня командиром и присвоил мне особое звание Мечника. Если однажды меня убьют в бою, другой лис из этого отряда получит мое звание и место. — Очень интересно, — сказала Ванесса, устремив на лиса испытующий взгляд. — Мне любопытно, как давно ты служишь лорду Уртбладу? И как вы впервые встретились? — Это было… — Махус посмотрел на воина-барсука. — Что, милорд? Более пятнадцати сезонов, если я не ошибаюсь. — Семнадцати. Это произошло в мою первую весну в Северных землях, я тогда покинул Саламандастрон предыдущим летом, — Уртблад повысил громкость тона, чтобы каждый зверь за столом услышал. — В те дни я путешествовал, в основном, один, поскольку еще не успел собрать свои нынешние силы. Однажды я наткнулся на небольшой отряд лис в ожесточенной схватке с гораздо большим числом морских крыс. Я не знал причину битвы, и поэтому некоторое время наблюдал за ними, оставаясь незамеченным. — Из своего укрытия я видел, что одному лису удавалось сдерживать крыс. Его боевые приемы был, возможно, грубоваты, но успешны. Он уже завалил нескольких пиратов, а остальные опасались приближаться к его клинку. Но крысы уже перегруппировывались для наступления, и лисы, несмотря на доблестные усилия их главного зверя-меченосца, были явно уверены, что с ними вот-вот расправятся. Я не питал особой любви ни к лисам, ни к крысам и, в принципе, мог бы позволить им устроить друг другу резню. Но в лисе-меченосце я разглядел задатки настоящего воина и не мог спокойно смотреть, как уничтожается такой потенциал. Поэтому я вмешался на стороне лис. После этого битва длилась недолго. — И тот лис, — рискнула спросить аббатиса, — был Махусом? — Да. И он был со мной и преданно служил мне с того дня и до сих пор. — Вы когда-нибудь узнали, из-за чего произошла ссора? — поинтересовался Арлин. Уртблад кивнул, но жестом велел лису продолжить рассказ. Казалось, они заранее договорились, кто из них будет рассказывать ту или иную его часть. Возможно, они рассказывали ее столько раз за сезон, что это уже стало привычным делом. — Признаюсь, в те времена мы были довольно типичной бандой лис, — признался Махус. — Мой отец был нашим вожаком. Мы существовали за счет обмана и мошенничества, а также воровства, когда простое мошенничество не помогало. Мы не были убийцами, хотя иногда нам приходилось выходить из затруднительных положений с боем. Именно поэтому отец поощрял мое раннее обучение владению мечом. В тот день мы обманом выманили у полупьяных крыс несколько бочонков вина и мешков с едой — добычу, которую они сами только что украли у добрых зверей. Мы думали, мы провели их, но их капитан был мстителен, и когда он узнал, что случилось, то привел более крупный отряд, чтобы выследить и убить нас. Мы думали, что сможем затеряться в лесу, но у них были опытные следопыты, чего мы никак не ожидали. Они настигли нас, и мы были вынуждены сражаться за свою жизнь, — Махус поднял кружку с элем на полпути ко рту. — У нас не было ни единого шанса. Я был бы сегодня мертвецом, если бы лорд Уртблад не пришел нам на помощь. В наступившей тишине Александр не смог не сдержаться: — Будь вы честными зверями, а не разбойниками, у вас не было бы причин сражаться с теми крысами! — Верно, — с готовностью согласился Махус. — Хотя я вынужден признать, что до прихода лорда Уртблада в Северных землях не было ни одного честного лиса. Но те крысы были дики и жестоки. Многие добрые звери были убиты или порабощены ими до того, как мы с ними столкнулись. Если бы мы вели мирную жизнь, нам, возможно, пришлось бы еще хуже, — Махус поднял лапу. — Не то чтобы я защищал жизни злодеев. Те дни давно позади, и я очень рад этому. — Итак, — подытожила Ванесса, — ты обязан лорду Уртбладу своей жизнью. — Не только этим, аббатиса. Это был всего лишь первый подарок… и он бы мало что значил, если бы был потрачен на неблагодарного негодяя. — Меч? — спросил Арлин. — Он тоже, хотя лорд Уртблад не выковал его для меня, пока не счел, что я его заслужил, — Махус обвел взглядом стол, пристально вглядываясь в лицо каждого рэдволльца. — Я знаю, что в прошлом вы все страдали от лисьих лап, и у вас есть веские причины не доверять нам. Так было и на севере. Банда моего отца вела разбойничью жизнь, потому что добрые звери тех земель никогда бы не приняли нас в свою среду. Мы даже не пытались быть честными, поскольку в этом случае нам ничего не светило. Но лорд Уртблад все изменил. Он поверил, что добро можно пробудить почти в каждом существе. Прежде чем убедить в этом честных жителей севера, нужно было заставить поверить в это нас самих. Он взял меня и многих других заблудших зверей, подобных мне, к себе на службу без вопросов и подозрений. Его правила были одинаковы для всех под его командованием: подчиняйся его приказам или понеси наказание. Наказанием за явное предательство была смерть. Это было не всегда легко, особенно для хищников, не привыкших к настоящей дисциплине. Но лорд Уртблад так же быстро поощрял преданность, как и наказывал за непослушание. Те из нас, кто хорошо ему служил, поднимались по служебной лестнице. Любое продвижение в его войсках было заслуженным. Впервые в жизни нас стали поощрять за хорошее поведение; одно слово похвалы от лорда Уртблада стало значить больше, чем сотня украденных мешков. Выдры, землеройки, кроты, белки и мыши рядом с нами стали относиться к нам как к братьям по оружию, а не как к старым врагам. Всего за несколько сезонов с нас было снято бремя многих веков. Теперь мы могли ходить по главным тропам при свете дня, подняв голову от гордости за свое новое положение. Это было странно — вдруг почувствовать уважение зверей, которые всегда не доверяли нам. И теперь, когда мы завоевали это уважение, мы уже никогда не сможем вернуться к прежнему положению вещей. Я знаю, что говорю об этом от имени каждого лиса в моем отряде, а также от имени чуть ли не всех крыс, ласок, горностаев и хорьков в пехоте. Мы получили дар, превосходящий все сокровища, — Махус высоко поднял свой кубок в знак приветствия своему барсучьему повелителю. — И всем этим мы обязаны лорду Уртбладу. Я знаю, что уже много раз говорил это, милорд, но позвольте мне повторить это для блага этих добрых жителей Рэдволла: Спасибо вам за то, что вы нам дали. Уртблад поднял кружку. — Это ты заслуживаешь моей благодарности. Пути барсучьего лорда трудны, а мой еще труднее, с тех пор как я вознамерился достичь того, что, по мнению многих, никогда не удастся сделать. Многие не смогли выдержать требований моей службы. Ты не только превзошел их, но и раз за разом доказывал свою преданность и умение сражаться, что позволило тебе получить высокое звание. Твой отряд поддерживает порядок среди всех остальных так называемых «хищников» в моем войске. Я никогда не смог бы добиться такого успеха без твоей усердной работы. За тебя, Махус… пусть у каждого полководца будет такой же способный подчиненный, как ты! Когда Махус и Уртблад произнесли тосты, сидящие за столом рэдволльцы медленно и неуверенно присоединились к ним. Тост, произнесенный лисом — или за него — был неслыханным в Пещерном зале. Настоятельница Ванесса обратилась к Махусу: — Итак, после того как лорд Уртблад помог вам победить крыс, как ты поступил к нему на службу? Лис, казалось, пару мгновений колебался. — Он рассказал мне немного о своем пророчестве и о своем желании объединить всех зверей. Он сказал, что впечатлен моим мастерством, и предложил научить меня лучше владеть мечом. Он явно ценил мои способности, а такое предложение лис получает не каждый день. Я ухватился за эту возможность. — Расскажи им о своем отце, — произнес Уртблад. Махус уставился на Повелителя барсуков с выражением не гнева, а крайнего смущения. Леди Мина наблюдала за своим товарищем-лисом, спокойно изучая выражение его лица. Неловкое молчание затянулось. Было ясно, что случайное замечание Уртблада имело какое-то особое значение. — Милорд, я… — Давай. Расскажи этим добрым зверям, как ты поступил со своим отцом, когда он не позволил тебе покинуть свою банду и присоединиться ко мне. Махус нервно сглотнул, обводя взглядом все ожидающие лица. Его бывшая уверенность, казалось, исчезла. Наконец, ни на кого не смотря, он объявил: — Я убил его. Рэдволльцы в ужасе уставились на рыжего лиса. Махус отодвинул стул и встал. — Прошу меня извинить. Кажется, я потерял аппетит. Не встретив ни одного взгляда, он вышел из-за стола и поднялся по лестнице в Большой зал. * * * Леди Мина заговорила первой. — Бедный Махус! А он так старался произвести хорошее впечатление, — Лучница-белка повернулась к Уртбладу. — Не слишком ли это жестоко, милорд? — Нашим хозяевам следует знать, что в прошлом Махуса есть темные дела. Им не надо считать, что он слишком хорош, чтобы быть правдой. — Мы так точно не считаем, — пробурчал Джефф. — Вот это да! — воскликнул Монтибэнк. — Убить свою плоть и кровь! Только мерзавец мог совершить такое! — Не судите Махуса слишком строго, — посоветовал Уртблад. — Ваши нравы — не нравы дикого севера, особенно в те времена. По правде говоря, отец Махуса был злобным зверем, который, скорее всего, убил бы собственного сына, чем уступил его мне. Я и сам мог бы прикончить его при других обстоятельствах. Я думаю, он заслуживал смерти, и для него был достойным возмездием конец от меча того самого зверя, который мог бы последовать за ним по дороге зла. — Почему-то, — сказала леди Мина, — мне кажется, Махус так не считает. Все эти сезоны этот поступок был тяжелым бременем для него. Ему не нравится, когда об этом узнают другие. Это было очевидно по тому, как поступил Махус, когда его заставили сделать признание. Тем не менее, никто из жителей Рэдволла не испытывал к Махусу особого сочувствия — более того, вся эта история только усилила их подозрения насчет лиса. Ванесса попыталась незаметно подать лапой жест Мауре пойти за Махусом, чтобы лис не бродил по Рэдволлу без сопровождения. К сожалению, оказалось не так-то просто быть незаметной, да еще в присутствии таких зорких наблюдателей, как Уртблад и леди Мина. После того как Маура покинула свое место, Мина понимающе кивнула. — Мудрый ход, аббатиса. Честные звери не хотят, чтобы лис бродил среди них без присмотра. — Простите, я не думала, что буду вести себя так явно. Но я не могу сказать, что этот рассказ о Махусе и его отце сильно нас развеселил. Полагаю, беспокоиться не о чем, но… старые привычки, знаете ли. — Мы прекрасно понимаем, что вы чувствуете, — заверила Мина настоятельницу. — Мне пришлось всадить стрелу во многих лисов, даже после того как Махус стал моим настоящим другом. Вам нечего бояться этого лиса, но есть еще много других, злых до глубины души. Лучше рискнуть обидеть честного зверя, чем слишком легко довериться и поплатиться жизнью. Белка говорила беззаботнее, чем Уртблад или Махус, как будто ничто на свете не могло ее обеспокоить. Она сразу же понравилась всем жителям Рэдволла, а Александр был прямо-таки очарован белкой с далекого севера. — А что насчет вас, леди Мина? — спросила Ванесса. — Как вы оказались на службе у лорда Уртблада? — На его службе? — Мина сделала долгий глоток имбирного эля. — Довольно неточный выбор слов, настоятельница. Хотя я выполняю приказы лорда Уртблада, я не подчиняюсь ему. Племя Гоо — скорее его союзники, чем подчиненные. — Но вы присягнули ему на верность? — Как племя — да. Но у нас свое командование, которому мы следуем, даже когда сражаемся вместе с ним. Поэтому, хотя мы откликаемся на любую его просьбу о помощи и подчиняемся его приказам на поле боя, мы не входим в состав его основных сил. Это одна из причин, по которой я единственная из племени Гоо отправилась с ним в Рэдволл: я скорее посол, чем солдат. Кроме того, Рэдволл имеет для нас особое значение. Аббатиса была весьма удивлена. — Вы знаете о Рэдволле, так далеко на севере? — Конечно, знаем. И — прежде чем я буду объяснять дальше — как много вы знаете о нас? Ванесса доверилась Джеффу, который разбирался в таких вопросах лучше любого другого рэдволльца. — Да, хотел спросить вас, — начал архивист, — вы то самое племя Гоо, что помогло Мартину Воителю в битве при Маршанке? Леди Мина кивнула: — Вы — те самые жители Рэдволла, что живут в этом прекрасном аббатстве с тех пор, как его построили Мартин и аббатиса Жермена. Более того, возможно, мы можем проследить предков до тех давних времен. Скажите, что вы знаете о первой беличьей лучнице Рэдволла, госпоже Янтарь, или о ее семье? — Мне знакомо это имя, — сказал Джефф, перебирая в памяти прочитанные архивы. — Она неоднократно упоминается в хрониках войны с дикой кошкой, до того, как был построен Рэдволл. Но я ничего не знаю о других членах ее семьи. — У нее был сын, — Мина посмотрела через стол, чтобы встретить взгляд предводителя белок Рэдволла, — Его звали Александр. Это откровение вызвало удивленные смешки. Монти подмигнул своему другу: — Слышишь, Алекс, дружище? Ты древний! — Сыграл ли Александр какую-то роль в истории Рэдволла, о которой мы должны знать? — поинтересовался Джефф. — Не совсем, — ответила Мина. — Я не удивлена, что его имя вам неизвестно, хотя он родился здесь, в этом аббатстве. Ваш Мартин был уже стар, когда Александр достиг совершеннолетия. Белки Гоо поговаривают, что Мартин увидел в юном бельчонке беспокойный дух воина, напомнивший ему его собственную молодость. И хотя Мартин поклялся никому никогда не рассказывать о своем трагическом прошлом в Северных землях, он сделал исключение для сына своей подруги Янтарь — не всю историю, а только то, из чего Александр узнал, что на дальнем севере есть целый лес, полный диких белок, что нуждаются в настоящем вожаке. Как вы можете себе представить, душа Александра воспламенилась от этой истории. Он знал, что должен отправиться в тот самый лес чтобы найти этих белок. Мы, племя Гоо, были тогда такими дикими и жестокими, что большинство зверей считали нас врагами, даже после того, как мы помогли Мартину в битве при Маршанке и избавили восточное побережье от тирана-рабовладельца. Когда после нескольких сезонов странствий Александр наконец встал на границе наших владений и взглянул на нас, мы ему вряд ли понравились. Но он справился со своей задачей. Как и Мартин Воитель, он не уклонялся от того, что нужно было сделать. Он бросил вызов нашему вождю Кирилуку за его титул и одолел его, убив в честном бою. В следующем сезоне Александру пришлось сразить еще двоих, которые пытались стать вождями вместо него. Благодаря тренировкам у Мартина, ни одна белка не смогла превзойти его, а после этих двух попыток никто и не пытался. Александр взял себе подругу из племени Гоо и навсегда сделал наш лес своим домом. Именно тогда он взялся за свою величайшую задачу: превратить диких белок в достойных, уважаемых, искусных бойцов, которые стали бы друзьями и союзниками для всех остальных добрых зверей Севера. Он был непобедим в лапопашном бою, но еще более грозными были навыки Александра в стрельбе из лука, полученные от его матери. Ни один зверь на всем севере не мог так метко стрелять из лука, как он, и именно этому мастерству он взялся обучить все племя Гоо. Он был хорошим учителем и великим вождем. К тому времени, когда он стал слишком стар, чтобы быть вождем, у него появился прекрасный, сильный сын, который занял его место. С того дня и по сей день племенем Гоо всегда правит прямой потомок Александра. Мы с моим братом Маринусом можем проследить нашу родословную до него, а затем до госпожи Янтарь. Так что, в некотором смысле, мы сами рэдволльцы. — Ну что ж, наступите мне на хвост! — заявил Монти. — Вот это как раз та история, которую мы, жители Рэдволла, любим слушать. Гораздо лучше, чем про того лиса, что убил своего мерзкого отца! — Да, — сказала настоятельница, — приятно знать, что дух Рэдволла живет в далеких землях, так же как и в нашем аббатстве. Но я очень удивлена, что мы никогда не слышали об этом раньше. — Александр покинул Рэдволл, когда был совсем юным, и не возвращался туда до конца своих дней, — объяснила Мина. — Его великие деяния были совершены в стране, куда никогда не ступала нога зверей из Страны Цветущих Мхов. И даже после того, как он умер и его легенда стала распространяться среди нашего племени, его потомки были слишком заняты постоянными войнами, чтобы послать весть обо всем случившемся в Рэдволл. Для ваших летописцев он был не более чем молодым странником, который однажды отправился навстречу приключениям и больше о нем ничего не слышали. Вряд ли это можно назвать легендой Рэдволла, даже если его матерью была госпожа Янтарь. Но вы понимаете, почему я удивилась, узнав, что у вас в аббатстве сегодня живет белка по имени Александр. Это почти как знак судьбы! — И так растет наша история. — Джефф по привычке достал несколько листов бумаги и стилус с чернилами и принялся яростно записывать, отложив на время еду и питье. Забыв обо всех правилах застольного этикета, он стремился запечатлеть как можно больше слов белки из племени Гоо, пока ее рассказ еще был свеж в его памяти. — Я хочу поговорить с вами позже, в удобное для вас время. Это важная часть нашей истории, о которой мы не знали, и она должна быть внесена в летопись во всех подробностях. — Для этого еще будет время, — заверила его Мина. — Я буду здесь еще довольно долго. Александр почувствовал, как его сердце забилось от надежды. — Моя госпожа, вы думаете остаться здесь, в Рэдволле? Если да, то мы будем вам очень рады. Внимание, оказанное ей, не осталось незамеченным леди Миной. Почти жеманно она ответила Александру: — Я в этом не сомневаюсь. Я могла бы догадаться об этом и без ваших слов. Алекс неловко прочистил горло и опустил взгляд в тарелку. Его уши слегка покраснели. Но уже через несколько мгновений его взгляд снова устремился на Мину; он не мог долго оторвать от нее глаз. Мина обратилась к Ванессе и остальным: — Лорд Уртблад обсуждал с нами мысль привести некоторых белок Гоо на юг, чтобы помочь в защите Страны Цветущих Мхов в трудные времена. Пока что мы не видели никакой непосредственной опасности, но все меняется. Если это будет сделано, то одному из предводителей племени Гоо имеет смысл перебраться сюда. Скорее всего, мой брат Маринус останется на севере, где его воинские навыки нужнее всего, а я стану во главе моих соплеменников на юге. Все это, конечно, зависит от того, что принесут грядущие дни. — Почему вы так говорите? — спросила аббатиса. Уртблад ответил за леди Мину. — У меня было три цели приехать сюда. Первая — поделиться своим пророчеством и укрепить оборону аббатства. Это я и сделал. Второй моей целью было объехать большую часть страны, чтобы понять, не грозит ли ей какая-нибудь беда. Пока что мы ничего не обнаружили, но моя армия прошла только к северу от Рэдволла, а на юге есть еще огромное пространство, которое я хочу исследовать. У меня будет возможность сделать это, когда я отправлюсь выполнять свою третью задачу. — Какую именно? — спросил Арлин. — Отправиться в Саламандастрон. Я не разговаривал со своим братом Уртфистом уже много сезонов, и настало время, когда мы должны работать вместе. Я не знаю, верну ли я себе трон горы и снова сделаю Саламандастрон своим постоянным домом, или вернусь в Северные земли, чтобы продолжить свою работу там, пока мой брат будет охранять прибрежные земли. Все будет зависеть от того, что я найду, когда доберусь туда, и не возникнет ли у меня по пути каких-либо сложностей. Я хотел бы дать своим войскам несколько дней отдыха здесь, в Рэдволле, а затем мы отправимся в путь. — Значит, — спросила Ванесса, — вы останетесь с нами еще только на несколько дней? — У меня много дел в других местах, и, хотя я бы очень хотел остаться здесь подольше, я не могу. Я также понимаю, что мои войска — большое бремя для вашего аббатства, и я не хотел бы навязываться вам дольше, чем это необходимо. — Ну, если мы можем вам чем-либо помочь, дайте нам знать. — Ванесса надеялась, что ее слова не выдали ее чувств. Но все сидящие за столом рэдволльцы вздохнули спокойнее от того, что войско Уртблада скоро отправится в путь.

========== Глава 10 ========== Долгое время рэдволльцы просто потрясенно смотрели на Уртблада, разинув челюсти. Некоторые поворачивались, чтобы заново взглянуть через стену на приближающее войско, видя его теперь в другом свете — но не менее потрясенные его размерами. В туманной летней дали масса воинов заполнила сухую дорогу, словно гигантская змея, ползущая по узкому ручью. Утреннее солнце сверкало на целом море щитов, копий, мечей и других орудий войны. Это была самая большая армия, которую видел Рэдволл со времен орды Клуни Хлыста. Ванесса весьма сурово обратилась к Уртбладу: — Вы сказали нам, что уведомите нас до того, как в Рэдволл прибудут ваши войска, чтобы у нас было время как следует подготовиться к встрече с ними. — Я также сказал вам, — безапелляционно ответил Уртблад, — что докажу вам: большая орда может нагрянуть в Рэдволл без предупреждения. Для этого мои войска совершили ночной марш-бросок. Позже я обсужу с вами, когда мы сможем начать вырубку деревьев за стеной, раз уж я доказал свою правоту. Но сначала я должен выйти и поприветствовать своих капитанов. Пожалуйста, откройте ворота, аббатиса. Ванесса осталась на месте. — Ни одно дерево не будет срублено, пока мы не обсудим этот вопрос, — позади Уртблада она заметила Александра, и обратилась к белке так же, как и к барсуку. — Более того, когда сегодня утром на собрании вы сказали нам, что у вас на службе хищники, вы не признались, что почти все ваши солдаты — такие звери. Я не вижу в этой ораве ни одного лесного жителя. — Вы недостаточно внимательно смотрите, — серьезно сказал Уртблад. — Некоторые из тех, кто на таком расстоянии кажется горностаями, хорьками и ласками, на самом деле выдры; у меня их много на службе. А в первых рядах с лисами идет белка. Еще дальше в колонне, как вы вскоре увидите, находятся отряды ежей, землероек и мышей. Они скрыты более высокими зверями перед ними, — он протянул металлическую трубку. — Вот. Смотрите сами. Александр обошел Уртблада и схватил трубку, прежде чем аббатиса успела ее забрать. Повертев ее в руках, он спросил: — Что это за штуковина? — Я называю его длинным стеклом. С его помощью далекие вещи кажутся ближе. Направьте широкий конец на войско и посмотрите одним глазом через линзу поменьше, как только что делал я. Алекс скептически хмыкнул, но сделал все, как было велено. Когда он наконец навел прицел и посмотрел в прибор, то вздрогнул и отступил назад, едва не сорвавшись со стены на лужайку. — Ого! — успокоившись, Александр окинул трубку в своих лапах недоверчивым, изумленным взглядом. — Как будто они прямо передо мной. Вернувшись к бойницам, он еще раз, уже более внимательно, посмотрел в прибор. — Да, теперь я вижу выдр… и белку… более мелких зверей не видно, заднюю часть колонны скрывает облако пыли. Мехом клянусь, это войско огромно! Предводитель белок передал длинное стекло Ванессе, чтобы настоятельница посмотрела сама, а затем повернулся к барсуку. — Вы говорили, что лишь малая часть ваших сил пришла с вами в Страну Цветущих Мхов. — Верно. На каждого воина, которого вы видите на этой дороге, у меня есть еще десяток в Северных землях. Алекс ахнул. — Но… это тысячи и тысячи воинов! Уртблад лишь кивнул: — Северные земли — большое место. Ванесса опустила длинное стекло и передала его Монтибэнку, с нетерпением ждавшему своей очереди. — Судя по тому, что я вижу, лорд, хищников все-таки больше, чем лесных жителей. Будет ли безопасно, если в Рэдволл прибудет так много их? — Я ручаюсь за их хорошее поведение, аббатиса. Однако Ванесса не отдала приказа открыть ворота. — Милорд, мы поверили вам на слово во всем, что вы рассказали нам с прихода сюда. Но безопасность этого аббатства и его обитателей — моя обязанность. Я не допущу хищников в Рэдволл, пока сама не решу, что они не представляют опасности. — Я понимаю. Я могу так же легко просмотреть войска на дороге. Вы можете присоединиться ко мне, если хотите. — Мы будем оба, — сказал Александр, положив лапу на плечо Ванессы. — И мы тоже, — добавил Монтибэнк, выступая от имени своих выдр. — Очевидно, — продолжил Уртблад, — что в аббатстве не хватит комнат и кроватей для всего моего отряда. Я предполагал, что они смогут расположиться лагерем на ваших лужайках, но если вы запретите некоторым моим воинам вход в аббатство, я могу разместить их в поле за южной стеной. — Посмотрим, — ответила Ванесса. Следующие несколько минут все они молча стояли на вершине стены, наблюдая за тем, как могучая армия приближается к Рэдволлу. Во главе колонны шли несколько лис в черных туниках и с широкими мечами, а также белка с полным колчаном стрел и величественным тисовым луком. Когда колонна подошла к воротам, ведущий лис выскочил вперед и повернулся к войску лицом. Выхватив меч и высоко подняв его, он отдал приказ остановиться. Процессия медленно остановилась, пока приказ пробирался сквозь ряды. Под ярким утренним солнцем пыль начала оседать, и жители Рэдволла, стоявшие на стене, смогли воочию убедиться, насколько велики силы Уртблада в Стране Цветущих Мхов. У аббатисы Ванессы перехватило дыхание. — Милорд, вы хотите захватить Рэдволл? Потому что такой армии для этого более, чем достаточно. — Даже не шутите, аббатиса. Если бы добрые звери этих земель хоть на миг предположили, что я могу злоупотребить накопленной силой, все мои труды пошли бы прахом. Уртблад повернулся и начал спускаться по ступеням стены. — Идемте, я покажу вам, что мои звери, по большей части, благородны и честны. Александр шепнул Ванессе, когда они спускались за барсучьим лордом: — Ты пошутила? Насчет захвата Рэдволла? — Я… не уверена, — задумчиво ответила она. * * * Любопытная толпа жителей Рэдволла спустилась вслед за Уртбладом к главным воротам. Старый аббат Арлин сбегал в архив за Джеффом и Винокуром, которые собирали записи для чтения и не знали о происходящем наверху. Теперь они втроем вместе с Ванессой, Александром, Монтибэнком, Маурой и Элмвудом собирались встретить армию Уртблада. Стражники-выдры отперли ворота и распахнули их, чтобы лорд-барсук и предводители Рэдволла могли пройти наружу. Многие другие последовали за ними, но держались в тени под стеной, не желая выставлять себя напоказ такому количеству вооруженных хищников. Уртблад подошел к лису, который, судя по всему, был главным офицером, и лучнице-белке, стоявшей рядом с ним. — Твой отчет, Махус. Лис четко отсалютовал. — Ничего необычного, милорд. Как вы можете видеть, мы хорошо продвинулись с севера страны прошлой ночью. Войско в полном составе, потерь нет. После битвы с воронами мы не встретили ни одного зверя. — Очень хорошо. Передай войскам встать вольно и держаться здесь. Пока что не совсем понятно, где их разместят. — Да, милорд. Махус передал приказ, и тут же передовые бойцы встали в более расслабленные позы. Но ни один из них не нарушил четкого ряда в колонне. Аббатиса Ванесса и ее товарищи внимательно разглядывали воинов, особенно лис, стоявших впереди. Хотя они больше не держались во стойке «прямо», их взгляды были устремлены вперед. На любопытные взгляды лесных жителей они не отвечали своими собственными, как можно было бы ожидать от банды своенравных хищников. Ванессе показалось, что она смотрит на новый вид зверей, которых никогда раньше не видела. «Благородные хищники» лорда Уртблада казались явью, хотя до сих пор она не могла всерьез в это поверить. Уртблад жестом приказал Махусу и белке присоединиться к нему, прямо перед главными воротами. — Настоятельница, позвольте представить вам мечника Махуса, капитана моей гвардии и главного офицера меченосцев. Лис кивнул, отвесил формальный полупоклон, но ничего не сказал. — А это, — продолжил Уртблад, — леди Мина, из беличьего племени Гоо. Племя Гоо — мой самый важный союзник в Северных землях; они присягнули мне на верность, а их мастерство стрельбы из лука не знает себе равных. Без них я не смог бы добиться такого успеха. Мина низко поклонилась аббатисе и ее спутникам. Александр и Элмвуд были заворожены видом гордой и сильной беличьей леди; Алекс был уверен, что леди Мина — самое прекрасное создание, на которое он когда-либо смотрел. Но взгляды Ванессы и остальных быстро вернулись к Махусу. Это был высокий лис, худой и мускулистый, одетый в черную форменную тунику. Единственным его оружием, похоже, был меч, висевший на боку, но размер ножен намекал на его большие размеры — более чем достаточные, чтобы заставить любого лесного жителя содрогнуться. — Махус и Мина — мои старшие офицеры в этой кампании, — лорд Уртблад указал на открытые ворота. — Давайте пройдем внутрь, и вместе мы решим, как расположить мои войска. Джефф прошептал Ванессе на ухо, достаточно громко, чтобы услышали все остальные: — Только не лиса! Только не лиса! Уртблад перевел взгляд на мыша-архивиста. — В чем дело? Джефф шагнул вперед и встал во весь рост, обращаясь к барсучьему лорду. — На протяжении многих поколений Рэдволл сильно пострадал от лап лисиц. Так, один только поработитель Слэгар убил историка Мафусаила, в честь которого назван один из наших колоколов, а также и других… не говоря уже о похищении детей аббатства, включая Маттимео, сына Матиаса, — Джефф повернулся к аббатисе. — Ванесса, не думаю, что этого зверя стоит впускать в наш дом! Махус обратился к Ванессе и Джеффу напрямую: — Ты описываешь злые дела, друг, и, несомненно, они были совершены недостойным зверем. Но я — не тот лис. — Не называй меня другом, пока я тебя получше не узнаю, — буркнул Джефф. — Тогда я надеюсь, что ты дашь мне такую возможность, — ответил Махус с холодной вежливостью. Уртблад посмотрел на Ванессу. — Настоятельница, таким-то гостеприимством славится Рэдволл? — Джефф прав, милорд, как бы грубо он не выразился. Это следует обсудить. — Лисам в принципе запрещен вход в аббатство? — Ну, нет… — Тогда в чем дело? Махус — честный зверь и мой главный капитан. Я не могу бегать за пределы аббатства каждый раз, когда мне нужно посоветоваться с ним. Он заслуживает того, чтобы участвовать в наших советах. Поскольку вы никогда не встречались с ним и не знаете его, у вас нет оснований исключать его из Рэдволла. Александр, ничуть не обрадованный возможным присутствуем лиса в своем доме, оторвал взгляд от леди Мины. Как глава беличьего патруля Страны Цветущих Мхов, он не раз имел дело с лисами-злодеями. — Настоятельница решает, кому позволено быть в Рэдволле, милорд, а кому нет. Уртблад продолжал, как будто Александр ничего не сказал: — Аббатиса, вы наделили меня полномочиями в вопросах защиты аббатства. Во имя безопасности Рэдволла я заявляю, что Махусу следует позволить войти с нами. Я даю вам честное слово воина, что он не доставит вам неприятностей. Итак, ему все еще запрещено проходить через эти ворота? — Я никогда не говорила, что запрещено, — строго сказала Ванесса, — просто это нужно обсудить, — она повернулась к мечнику. — Друг Махус, готов ли ты отдать свой клинок мне, пока живешь в нашем аббатстве? Махус колебался всего мгновение, а затем потянулся за своим оружием. — Если таковы правила, установленные вами, я буду их соблюдать, — он вытащил меч из ножен и протянул ей рукоятью вперед, — Пожалуйста, храните его в порядке. Он мне очень дорог. Александр шагнул к Ванессе, чтобы избавить аббатису от необходимости держать тяжелый меч. Белка взглянул на то, что лежало у него в лапе, и тут его глаза расширились от удивления. Остальные обитатели Рэдволла вокруг него уставились на клинок, разинув рты. На несколько мгновений все звери потеряли дар речи; затем на лице Александра промелькнула тень гнева. — Уртблад, это что, шутка? — Что вы имеете в виду? Алекс посмотрел на своего друга-выдра. — Покажи ему, Монти. Монтибэнк шагнул вперед и вытащил меч Мартина из ножен на своем поясе. Оба меча были почти одинаковы! Были и незначительные различия. Камни на рукояти меча лиса были немного другого оттенка красного, а рукоять меча была несколько грубее. Но лезвие было таким же острым и великолепным, как у оружия Рэдволла, не темным и зазубренным, как у меча Уртблада, а отточенным, как в день его ковки. Даже углы острия, глубина и длина срединного канала казались одинаковыми. Если бы их не держали рядом, любой рэдволлец мог бы легко принять это новое оружие за знаменитый меч Мартина. Махус, казалось, был поражен не меньше любого зверя. Если лис и подозревал, что в Рэдволле можно найти подобие его собственного оружия, то ему очень хорошо удалось притвориться удивленным. — Как вы это объясните? — потребовал Джефф. — Я не знаю, что должен объяснять. Разве я не рассказывал в первый же день пребывания в Рэдволле, что когда-то сделал меч, очень похожий на тот, что Вепрь Боец выковал для Мартина? — Вы не сказали нам, что они так похожи! — воскликнула Ванесса, скорее удивленно, чем рассерженно. — Они не полностью похожи, — спокойно заметил Уртблад. — Работа Вепря, конечно, более тонкая. Но я сделал меч Махуса в самодельной кузнице в Северных землях, а не в великих кострах Саламандастрона. — Но почему вы взяли за образец меч Мартина? — спросила Ванесса. — Такое сходство могло быть только намеренным. — Это не так. — Но как же тогда… — Кто может сказать, какие силы говорят через барсука-кузнеца? Я знаю, что голос судьбы управлял мной, когда я вырезал свое пророчество на стене Саламандастрона. Возможно, дух Вепря Бойца направлял мою лапу, когда я ковал этот клинок… так же как дух Мартина приходит к жителям Рэдволла в трудные времена. Я никогда раньше не был в Рэдволле. Я никогда не видел этого меча, не видел его изображений и не слышал достаточно подробного описания, чтобы воссоздать его с такой точностью. И все же сходство слишком велико, чтобы быть совпадением. Мы можем лишь заключить, что здесь действуют высшие силы, и оставить все как есть. Каждый рэдволлец верил в дух Мартина; они не сомневались, что Воитель-основатель наблюдает за ними и по сей день. И они без раздумий приняли предупреждение Уртблада о страшном пророчестве, ибо было хорошо известно, что барсучьи лорды Саламандастрона действительно одарены и прокляты способностью предвидеть будущее. Объяснение Уртблада о двух мечах имело смысл; иного и быть не могло. Здесь явно было доказательство того, что сущность этого барсука не ограничивается повседневным миром существ из плоти и крови. Только его пророческий дар мог объяснить меч, что он выковал для Махуса. Уртблад повернулся к капитану-лису. — Прежде чем ты пройдешь с нами внутрь, Махус, скажи воинам, что они могут обойти южную стену и отдохнуть там. Пройдет некоторое время, прежде чем мы примем решение о том, кто может войти в аббатство, и я не хотел бы заставлять уставших зверей стоять на дороге. Также передай Кротоначальнику приступить к сооружению санитарных траншей. — Лорд Уртблад, — осмелилась спросить Ванесса, — вы только что велели Махусу отдать приказ нашему Кротоначальнику? — Не вашему. Моему. — У вас есть свой кротоначальник? — удивился Арлин. — Естественно. Мой тоннельный и траншейный корпус кротов помог мне не в одной битве в Северных землях. Не заблуждайтесь, они обученные бойцы — каждый зверь, который идет со мной, умеет обращаться с оружием, — но я предпочитаю избавить их от открытого боя, используя их навыки рытья. В армии такого размера должны быть не только боевые звери. Махус уже направился к колонне, чтобы отправить войска к южной стороне аббатства. Уртблад окликнул лиса: — И еще, Махус… передай нашему выдру-новобранцу, что он может отправиться с нами в Рэдволл. Уверен, настоятельница не будет возражать. — Да, милорд. Махус отдал приказ, и воины двинулись вперед. Когда армия миновала ворота аббатства, направляясь к полям к югу от Рэдволла, выдра, стоявший в нескольких рядах от колонны, отделился от нее и присоединился к Махусу. Выдра плутовски улыбнулся и помахал лапой вождям аббатства. — Привет всем вам! Я раскумекал, давно уж пора вернуться и посмотреть, как вы тут поживаете! — он сделал жест через плечо. — Как видите, я прихватил с собой друзей! Монти чуть не выронил меч Мартина. — Варнокур? Хвостом клянусь! Что ты мутишь с этой оравой? — Варнокур служит у меня уже почти сезон, — объяснил Уртблад. — Прошлой весной он встретился с некоторыми из моих выдр на дальних северных окраинах Страны Цветущих Мхов. Несомненно, он думал, что ему выдалась возможность для новых приключений… Как видите, ему еще предстоит овладеть дисциплиной. Варнокур, наконец, встал по стойке «смирно» и отдал барсучьему лорду воинское приветствие. — Уф, простите, милорд. Разрешите навестить моих друзей и семью? — Разрешаю. Не успел Варнокур шагнуть к воротам, как его сын Винокур выскочил мимо настоятельницы и заключил выдра в восторженные объятия прямо посреди дороги. — Папа! Многие воины — крысы, землеройки, хорьки, горностаи, мыши, кроты и ласки — направили иронические взгляды в сторону своего смущенного товарища. Монтибэнк подошел к отцу с сыном. Шкипер выдр разделял мнение сестры Аврелии, что Варнокуру не стоило покидать своего единственного ребенка, но его сердце не могло не тронуть то, с какой радостью они встретили друг друга. — Ну, Варни, ты на этот раз притащил с собой целое войско! — Пришлось, Монти, дружище. Они защитят меня, когда сестра Аврелия начнет лупить меня по башке за то, что я так долго не появлялся, — Варнокур от души стукнул сына по спине. — Винк, парень! Да ты почти такой же большой, как твой старина отец! Ну, ты и впрямь выглядишь молодцом, и не зря — наверное, Монти хорошо с тобой занимался, пока меня не было. Но твой папаша теперь в настоящем войске! Ванесса подошла ближе к Уртбладу. — Вы уже закончили свои сюрпризы, милорд, или нам стоит ожидать новых? — Да, — добавил Джефф, — после всего этого я чуть ли не ожидаю увидеть самого Мартина Воителя, выходящего из ваших рядов. — Уверяю вас, этого не произойдет, — отозвался барсук. — Хотя на севере бывали времена, когда я был бы рад ему, Мартин живет только здесь, в Рэдволле. Что же касается других сюрпризов, то вам придется подождать. Я знаю, некоторым из вас было любопытно познакомиться с моими войсками, поскольку вы не могли до конца поверить в существование честных хищников. Что ж, теперь у вас будет такая возможность. Ванесса и другие предводители аббатства оставались на дороге у ворот, пока последние воины Уртблада не скрылись из виду за юго-западным углом высокой стены. Невозможно было определить, сколько зверей было в колонне, и даже сколько каждого вида, хотя крысы и хорьки, к немалой тревоге жителей Рэдволла, похоже, значительно превосходили лесных жителей. Все были хорошо вооружены. Ванесса сцепила лапы перед собой. — Скоро наступит время обеда. Я скажу брату Хью приготовить для нас еще одно особое блюдо в Пещерном зале, милорд, чтобы Махус и леди Мина могли пообедать с нами. — Именно это я и предполагал, — Уртблад поднял лапу в сторону ворот. — Ну что, пойдем? Любопытные зрители, стоявшие поодаль, быстро убрались с прохода, увидев, как к ним приближаются стройный лис в черной одежде и барсук в красных доспехах. Даже леди Мина выглядела грозно: с ее мощным длинным луком и полным колчаном, с бесстрастным выражением лица было ясно, что эта белка из племени Гоо способна выстоять в любой битве. * * * Внутри аббатства Александр слегка отстал от процессии. Он незаметно подозвал к себе Монтибэнка и прошептал: — Закрой главные ворота! И проследи, чтобы все остальные ворота были надежно заперты и оставались такими. Уртблад может настаивать на том, что его хищники честны и благородны, но мне бы не хотелось на собственном опыте убедиться, что это не так, да еще когда полтысячи из них расположились лагерем за нашими стенами! — Уже в деле, Алекс, дружище! Мои выдры были выставлены у всех ворот еще до того, как этот сброд добрался сюда. Никто не войдет и не выйдет без нашего согласия, даже мистер Красный Барсук. Он может оставить себе своих хищников… честных крыс и лис, ничего себе! Не очень-то ему нравится, что они нагрянули к нам вот так, врасплох. Он знал, что они придут, и должен был сказать нам! — Согласен, — кивнул Алекс. — Мои лучники будут стоять на вершине стены днем и ночью, пока эта орда не уйдет отсюда, а если они вздумают доставить нам неприятности, то узнают, какие мы хорошие стрелки! — И все же, — размыслил Монти, — думаю, нам стоит воздержаться от скоропостижных решений, по крайней мере, пока мы не побеседуем с тем лисом. — И леди Миной, — добавил Алекс. — За ней я тоже буду присматривать. — Держу пари, что так и будет! — Монти игриво подмигнул. — Присматривать за этой гордой белкой не составит для тебя труда! Впереди аббатиса Ванесса обернулась к ним. — Алекс, Монти, вы идете? Лорд Уртблад хочет показать аббатство двум своим капитанам, пока мы ждем обеда. Уверена, вы захотите присоединиться к ним. Александр осмотрел положение дел. Маура шла рядом с Махусом, даже не пытаясь скрыть своего недоверия к лису, а Элмвуд и несколько других белок из патруля Страны Цветущих Мхов — все, как он заметил, мужского пола — сосредоточили свое внимание на леди Мине. При столь пристальном внимании к двум новичкам Алекс был уверен, что они не предпримут ничего предосудительного. Не то чтобы он ожидал чего-то подобного от столь галантного существа, как белка-леди, но лис — другое дело… Александр догнал остальных. — Просто болтал с Монти о погоде, не так ли, приятель? — Да, так и есть, — подтвердил выдра-Шкипер. — Прекрасный денек выдался, не правда ли? В основном солнечный, с дождём из хищников! * * * Юный Сирил все еще пребывал в стране грез, хотя солнце уже близилось к полуденному зениту в небе над Рэдволлом. Он не спал до рассвета, неся вахту вместе с Александром. После окончания смены беличий лучник сразу же спустился в Пещерный зал на совет лидеров аббатства; глава беличьего патруля все еще бодрствовал, даже после долгой ночной вахты. Сирил же никогда в жизни не спал всю ночь, и к тому времени, когда небо на востоке начало светлеть, он уже был близок к тому, чтобы подпереть веки веточками. Только прибытие ночного гостя заставляло его бодрствовать так долго, но в конце концов усталость одолела его. Когда пришла дневная смена, чтобы сменить их, Сирил плеснул себе на лицо побольше холодной воды, чтобы не заснуть на полпути вниз по ступеням стены. Затем он пожелал Александру доброго дня, поспешил в свою комнату и забрался в постель как раз в тот момент, когда его брат Сайрус вставал и одевался. Сайрус предусмотрительно накинул на окно одеяло, чтобы в комнате было темно, и поспешил позавтракать, хотя Сирил почти мгновенно уснул. Даже звон колоколов Матиас и Мафусаил, предупреждающих о приближении войска Уртблада, не смог прервать дремоту мышонка. Сайрус ворвался в комнату. — Сирил, проснись! Снаружи армия! Сирил открыл глаза и порывисто сел. Сайрус вторгся в какой-то сон, детали которого ускользали из его памяти, даже когда он пытался их вспомнить. В таком состоянии взволнованные слова брата не имели для него никакого смысла. — А? Какая армия? — Сирил прикрыл глаза. — Который час? — Почти полдень. Они идут в Пещерный зал, все главы аббатства и лорд Уртблад… Сирил покачал головой, все еще не до конца проснувшись. — Нет, это было сегодня утром. Он сказал Александру вчера вечером… совет, первым делом утром. — Ну, конечно, это было во время завтрака, — ответил Сайрус. — Но потом, когда я был в архиве и помогал Винокуру и брату Джеффу с записями, мы услышали звон колоколов, а потом прибежал старый аббат Арлин и сказал, что к нам идет орда! Ты, наверное, слышал! Сирил изо всех сил старался сосредоточиться на словах брата. — Что? Слышал орду? Какую орду? — Нет, колокола! Разве ты их не слышал? Сирил провел лапами по своему головному меху, присев на край кровати. Ему действительно нужно было поспать еще несколько часов. Сайрус продолжал. — С ними отец Винка Варнокур, а еще белка с длинным луком и лис с мечом, похожим на меч Мартина! — Лис? Какой лис? — Тот, что сейчас в Пещерном зале, обедает с лордом Уртбладом, аббатисой и всеми остальными. Ты что, не слушал меня, Сир? — Сирил встал, натягивая привычную рясу и обуваясь в сандалии. Он не имел ни малейшего представления о том, что происходит, но Сайрус был чем-то взволнован. — Я слушал, но не понял. Сайрус возмущенно хмыкнул. — За нашими стенами стоит армия, — сказал он медленно и просто, словно обращаясь к младенцу. — Самая большая из всех, что когда-либо видел зверь. Должно быть, их тысячи — крысы, ласки, горностаи, хорьки, лисы… Сирил в недоумении уставился на него. — Орда хищников осаждает Рэдволл, говоришь? — Сирил почувствовал, как участился его пульс. — А Уртблад поможет нам отбиться от них? — Конечно, нет, глупыш. Это его армия, — Сайрус повернулся, чтобы уйти обратно на лужайку. — Тебе действительно не стоит так много спать, Сирил. От этого у тебя мутится голова.

========== Глава 9 ========== Узнав, что лорд Уртблад хочет провести очередной совет старейшин аббатства во время завтрака, брат Хью накрыл большой стол в Пещерной дыре, выставив на него множество разнообразных блюд и напитков. Когда Ванесса и остальные спустились к началу собрания, их встретили тосты с корицей и маслом, пирожные с айвой и роскошный яблочно-пряный торт, увенчанный сладкой крошкой лесного ореха. Среди напитков были медовое молоко, прохладный мятный чай, виноградный и вишневый пунши. Монти, естественно, первым принялся за аппетитно выглядящий торт, положив изрядный кусок на свою тарелку. Остальные накладывали себе более скромные порции и наполняли чашки напитками по своему вкусу. Уртблад довольствовался двумя кусками тоста и стаканом прохладной воды. Лорд-барсук подождал, пока все присутствующие закончат выбор блюд, чтобы можно было говорить, не отвлекаясь. Это собрание было таким же, как и первый совет в день его прибытия, за одним исключением — настоятельница решила, что призывать Вышекрыла еще слишком рано, поэтому предводителя воробьев на этом заседании не было. Зато остальные главы аббатства — Ванесса, Арлин, Джефф, Монтибэнк, Александр, Маура и Кротоначальник — сидели за столом вместе с Уртбладом. Хью и его подчиненные удалились по лестнице в Большой зал, чтобы они восьмером могли остаться одни, ожидая выхода аббатисы и завершения совета. Как голодная сила природы, Монти потянулся за вторым куском торта, в то время как большинство остальных только приступили к первым порциям. Понимая, что если он будет ждать, пока шкипер выдр перестанет есть, то собрание продлится весь день, Уртблад начал: — В конце нашей последней встречи я сказал, что мне еще многое предстоит рассказать о своем пророчестве и о том, как я готовился к нему. Теперь, когда оборона Рэдволла улучшена и я в полной мере передал вам мои воинские советы, настало время рассказать об этом. Все сидящие за столом рэдволльцы, даже Монти, повернулись к Уртбладу. До сих пор барсучий воин отклонял все их расспросы о птице, посетившей его накануне вечером, отказываясь обсуждать этот вопрос до начала совета. Им всем не терпелось услышать об этом. Однако то, что он рассказал им, заставило их забыть о ночном посетителе. — Я уже говорил вам, что мое пророчество предвещает великий кризис, который, как я полагаю, уже близок. Я также говорил вам, что в пророчестве нет ясности относительно точной природы этого кризиса или направления, с которого он придет. Возможно, начнется война, а может быть, и череда войн, небывалая за всю историю земель. Двадцать сезонов назад, когда судьба впервые заговорила через меня и моя лапа высекла пророчество на живом камне Саламандастрона, я направил весь свой разум и волю на поиск возможного решения этой угрозы. Я снова и снова спрашивал себя, какие действия я могу предпринять, чтобы наилучшим образом противостоять этому грядущему потрясению? И наконец я выбрал путь, который, как мне казалось, был единственным способом подготовиться к этим трудным временам. Поскольку в пророчестве не сказано, какие именно существа примут участие в битве, я решил, что любой зверь может оказаться нашим врагом… или союзником. В наших землях полно хищников, лисов и других бичей добропорядочных существ. Если угроза миру придет извне, от Траттона и его морских крыс или какого-то темного королевства, пока нам неизвестного, то хищники Страны Цветущих Мхов и Северных земель, без сомнения, вступят в союз с захватчиками против добрых зверей. Но, возможно, угроза исходит из наших собственных угодий. Военачальники появлялись и не в таких местах, как ваш лес, а вождь, способный объединить всех крыс, лис, ласок, горностаев и хорьков — и научить их вести настоящую войну — окажется для нас не менее смертоносным, чем любой крысиный король или армия из неведомых краев. В любом случае ясно, что хищники, живущие среди нас, представляют опасность и угрозу, и их необходимо уничтожить. С этими словами Уртблад потянулся к своему стакану с водой и сделал долгий глоток. Из слов барсука легко было сделать очевидный вывод. Большинство жителей Рэдволла были настолько потрясены тем, что Уртблад, похоже, предлагал, что настоятельница Ванесса взяла на себя обязанность решить этот вопрос, прежде чем он сможет продолжить: — Милорд, если ваш план состоит в том, чтобы истребить всех хищников Страны Цветущих Мхов, мы должны выступить против вас. Такие действия могут быть приемлемы в Северных землях, но мы не можем сидеть сложа руки и позволять подобному происходить здесь, а тем более участвовать в этом. Если вы предлагаете… Уртблад поднял лапу. — Вы неправильно меня поняли. Я действительно убил много зверей на севере, но только тех, кто словом или делом доказал, что является моим врагом. Я никогда не смогу убить всех хищников, даже если буду трудиться над этой задачей еще двадцать сезонов, и еще двадцать после этого, — он покачал головой. — Нет, моя цель гораздо выше, чем такая резня… хотя вы можете сомневаться в ней почти так же сильно. Рэдволльцы не знали, что на это ответить. — Продолжайте, — сказала Ванесса. — На севере есть поговорка, что ближний враг лучше, чем дальний. Мой план, если говорить совсем просто, заключается в том, чтобы держать наших потенциальных врагов так близко, чтобы у них не было шанса стать нашими врагами. Захватчики не смогут использовать наших ласок, крыс и лис против нас, если мы уже превратим их в свое собственное оружие. Старый аббат Арлин поправил очки на кончике носа. — Вы хотите сказать, лорд, что собираетесь взять некоторых из этих зверей к себе на службу? — Не некоторых. Всех. — Невозможно! — воскликнул Александр с большим волнением, чем при предложении Уртблада вырубить деревья. — Это уже началось, — ответил Уртблад. — На севере я протянул лапу всем крысам, лисам, ласкам, хорькам и горностаям: присоединяйтесь ко мне во благо всех зверей, или же оставайтесь моими врагами и будьте убиты. Вы удивитесь, узнав, как много уже выбрали службу мне вместо дальнейшей борьбы и смерти. — Не видя этого своими глазами, — произнесла Ванесса, — я должна сказать, что разделяю мнение Александра. Нам трудно представить, о чем вы говорите. Пожалуйста, расскажите нам все это подробнее. — Конечно. Я верю, что почти каждое существо рождается с благородным духом, а злому нужно учиться. Лишь очень немногие становятся по-настоящему не поддаются искуплению. Если уничтожить этих немногих и стереть их влияние с лица земли, то большинство их последователей можно заставить служить добру, а не злу. Большинство хищников лишены достойного воспитания. А поскольку честные звери обычно сторонятся их и не доверяют им, у них нет шанса доказать свою порядочность. Их благородному духу не дают расцвести. Неизбежно они объединяются с себе подобными, и именно там они учатся дикости, а самые злые становятся вождями орд, капитанами пиратских кораблей, тиранами и военачальниками, поскольку ради власти они готовы убивать даже своих собратьев. Так было на протяжении многих поколений. И это приводило к огромным страданиям и постоянным войнам. Но с наступлением кризиса от старых порядков придется отказаться. Все существа должны научиться доверять друг другу, жить мирно бок о бок. Я искренне верю, что это наша лучшая надежда пережить грядущую бурю, а возможно, и предотвратить ее. И все мои усилия на протяжении последних двадцати сезонов были направлены на достижение этой цели. Что касается того, как я это делал, то все оказалось проще, чем вы могли предположить. Каждый раз, когда до меня доходит весть об орде, наводящей ужас добрых зверей, я собираю свои силы и отправляюсь на битву. До сих пор я ни разу не проиграл. Как только вожаки орды убиты, а также все остальные, кого я считаю вероломными или опасными, я предлагаю их выжившим последователям выбор: присоединиться к моим войскам или, под страхом смерти, сдать оружие и никогда больше не причинять беспокойства честным зверям. Как вы понимаете, обычно мне не приходилось сталкиваться с ними на поле боя во второй раз. И большинство из них присоединяются ко мне, а не пытаются выжить в дикой природе, лишенные вожаков и подверженные гневу честных зверей, которых они раньше угнетали. — Я не понимаю, как вы можете удерживать власть, — засомневалась Ванесса. — Если вы действительно вооружили и хорошо обучили их, не опасаетесь ли вы, что некоторые из самых отчаянных головорезов могут попытаться убить вас и взять командование в свои руки? — В начале моего пути было несколько попыток сделать именно это. Все твари, пытавшиеся это сделать, уже мертвы, а я очень даже жив. От этого простого заявления по спине нескольких рэдволльцев пробежали мурашки. — Уже несколько сезонов как ни один узурпатор из моих собственных рядов не бросал мне вызов. Но большинство моих воинов — достойные звери, никогда бы не пошедшие на такое. Землеройки, выдры, белки и мыши под моим командованием гарантируют, что ни один хищник не сможет взять верх над моими войсками, даже если им удастся убить меня. — Все эти лесные жители? — удивленно спросила Ванесса. — Они идут в поход вместе с хищниками? — В этом и заключается вся суть моего предприятия, — сказал Уртблад. — Мы все отбросили прошлые разногласия ради общего блага. Мои воины больше не смотрят друг на друга как на крыс или мышей, выдр или лис, землероек или ласок. Все они — бойцы, объединенные общей целью, каждый из которых оценивается исключительно по своим способностям, и каждый из них пользуется тем же уважением, что и любой другой. Над Пещерным залом воцарилась тишина. Никакое признание Уртблада не могло вызвать у жителей Рэдволла более противоречивых чувств. Их орден был основан принципе, о котором только что говорил Уртблад. Рэдволл был прибежищем для всех зверей, независимо от их вида. Даже Клуни Хлыст пользовался гостеприимством аббатства, пока не выказал своих враждебных намерений. С другой стороны, за свою историю аббатство понесло столько потерь именно от этих зверей, что они стали считать врагами всех хищников. Мысль о том, что Уртблад взял их к себе на службу и поставил их под оружие, не давала им покоя, несмотря на заверения барсучьего лорда. Брат Джефф на некоторое время потерял дар речи. В конце концов он произнёс: — Я все еще не могу поверить в это. Расскажите нам, насколько успешно вы правите вашими хищниками и как другие жители севера относятся к этому. — На севере всегда все было примерно так же, как и здесь, — ответил Уртблад. — То есть, и порядочные, честные звери, многие из которых возделывают землю, а есть воры и варвары, которые ничего не производят для себя и отбирают все необходимое у других, чтобы не умереть с голоду. Я долго присматривался к такому положению дел и понял, что если бы земледельцам не приходилось тратить столько сил на борьбу ворами, они могли бы производить гораздо больше… достаточно, чтобы накормить тех самых врагов, которые в противном случае забрали бы урожай силой. И урожаи в моих землях действительно улучшились: многие ранее бесплодные поля теперь превратились в плодородные пашни. Хищники, в прошлом совершавшие набеги на эти угодья, теперь маршируют под моим знаменем, защищая их. Это новый путь, и он выгоден каждому. Честные звери больше не живут в страхе потерять все из-за набега разбойников, а хищники больше не голодают. Зверь, который знает, где его ждет следующая порция еды, гораздо реже бунтует. И я действительно держу свои войска в достатке. — Сущий рай, одним словом, — скептически заметил Джефф, а затем сжался в кресле под пристальным взглядом барсучьего воина. — Вряд ли. Земли все еще суровы, и многие звери все еще неподвластны мне. Есть и добросердечные существа, которые так долго знали старые порядки, что всегда будут с подозрением относиться к своим бывшим врагам. Но, создав эту постоянное войско, я не только создал мощное оружие для борьбы с грядущим кризисом, но и нашел решение многовековой истории вражды между хищниками и лесными жителями. Это — коренное изменение привычного уклада вещей. Столько страданий можно было бы предотвратить, если бы это произошло раньше. Именно тогда Монтибэнк задал вопрос, который не пришел в голову никому другому. — Милорд, а как ваш брат относится ко всему этому? Чё-то не думаю, что многие лорды-барсуки захотят побрататься с крысами и ласками. Или что его боевые зайцы захотят маршировать рядом с ними. — Он не участвовал в моих кампаниях, — холодно ответил Уртблад. — И почему же? — спросила аббатиса, когда стало ясно, что Уртблад не намерен продолжать рассказ. — Мой брат Уртфист делает все, что в его силах, чтобы удержать Саламандастрон и прибрежные земли против Траттона и его морских крыс. Я шел своим путем, а он — своим. Один из нас, разумеется, должен был остаться в Саламандастроне. Обеспечивая безопасность прибрежных земель, он дал мне свободу заниматься тем, что я считаю нужным. Его работа была не менее важной, чем моя собственная. Я не посещал свой горный дом уже много сезонов. Я надеюсь отправиться туда, как только покину Рэдволл, если позволят обстоятельства. В его тоне звучали бесстрастная властность и законченность, так что ни один из рэдволльцев не заметил, что Уртблад, в сущности, не ответил на вопрос Монти. — Я по-прежнему считаю, что это опасная затея, — настаивал Джефф. — Как историк Рэдволла, я хорошо знаю, как наше аббатство страдало от лап хищников на протяжении многих сезонов. Мне кажется, вы можете создать ужасную лавину, которую будет невозможно остановить, если он когда-нибудь обратится против нас. — Если вы знаете, как страдали эти земли при прежних порядках, — спокойно ответил лорд-барсук, — то вы, как никто другой, должны признать истинность всего, что я здесь сказал. — Да, но… если сила вашей воли окажется недостаточной для того, чтобы удержать ваши войска… — Вы недооцениваете силу моей воли. Она уже позволила мне усмирить большую часть северных земель и уничтожить многих разбойничьих предводителей. Пророчество об обреченности было наложено на меня двадцать сезонов назад, когда меня коснулась лапа судьбы. Оно никогда не покидало меня. За силой моей воли стоит судьба. Уртблад вытащил меч и положил его на стол среди блюд для завтрака. Это был первый раз, когда кто-то из жителей Рэдволла увидел клинок вблизи; могучее оружие было тусклым от возраста, за исключением двойных режущих кромок, блиставших остротой. Хотя он и не был столь великолепен, как величественный меч Мартина, но все же был клинком настоящего воина. — Разбойники севера хорошо знают это оружие, а те, кто еще остался в живых, боятся его. Но его сила не ограничивается убийством. Этот клинок превратил врагов в союзников, а добрых зверей успокоил. Ни один враг не смог превзойти меня с тех пор, как я начал свои походы в Северные земли, и я намерен, чтобы никто и никогда не смог. Мои действия направлены на мир, а не на его разрушение. Уртблад обратился ко всему совету. — Я рассказал вам все это по нескольким причинам. Во-первых, вы имеете право знать, что я делал в Северных землях и почему. Я обещал вам это, и теперь я выполнил это обещание. Важнее то, что вы услышали это от меня, а не от какого-то другого. В своих походах я нажил себе врагов, многие из которых понимают, что на поле боя у них нет ни единого шанса против меня. Эти враги вынуждены прибегать к другому оружию: лжи. Поскольку мои цели легко понять неправильно, враги часто пытаются создать раздор. Если бы им каким-то образом удалось рассказать вам, что я принял хищников в свои ряды, прежде чем у меня появилась возможность как следует объясниться, то им, возможно, удалось бы посеять среди вас сомнения. Я рисковал, выжидая столько времени, но прежде всего я хотел разобраться с защитой этого аббатства. И то, что я рассказал вам сегодня утром, могло быть сказано только на полном совете, как, я уверен, вы все понимаете. — Да, я понимаю, — согласилась Ванесса. — Но у меня есть вопрос. Вы сказали нам, что некоторые из ваших войск находятся прямо здесь, в Стране Цветущих Мхов. Я так понимаю, среди них есть хищники? — Естественно. Когда я готовился к путешествию на юг, я выбрал в свои отряды тех, чьи навыки принесут наибольшую пользу. Их отбирали по способностям, а не по их виду. — И все же, — вставил Арлин, — было очень рискованно приводить их в наши земли, где к подобным существам относятся с недоверием. — Пока что никаких проблем не было, — сказал Уртблад. — Но это еще одна причина, по которой я хотел сообщить вам обо всем этом. Когда-нибудь вы увидите отряд, идущий по этой стране, и там могут быть крысы или лисы, горностаи или хорьки, а может быть, даже во главе с таким зверем. Вы больше не можете по умолчанию считать их врагами, потому что они могут быть моими. — Как мы сможем это узнать? — спросила аббатиса. — В ближайшее время я буду здесь, чтобы вы знали, какие существа находятся у меня на службе. Но даже после того, как я покину Рэдволл, вы будете знать это. Мои солдаты держатся с достоинством, которому не сможет подражать ни один вор или злодей. И если вы увидите, что вместе с ними маршируют такие лесные обитатели, как выдры, мыши и землеройки, вы поймете, что это друзья. Монтибэнк слегка подтолкнул Александра локтем. — Не могу сказать, что я когда-либо видел крысу или ласку, ведущих себя достойно. Такое надо увидеть, чтобы поверить. — Да, — согласился Алекс, — хотя лис, наверное, мог бы показать себя с лучшей стороны. Эти хитрецы могут одурачить наивного лесного жителя и заставить его поверить во что угодно. Уртблад повернулся к выдру и белке. — Вы не первые добрые звери с подобными сомнениями. И если когда-нибудь вам доведется встретить кого-нибудь из моих рядов, я уверен, что вы тоже будете не первыми, кто приятно удивится, если только сохраните непредвзятость. — Можем ли мы ожидать их появления в Рэдволле в ближайшее время? — спросила аббатиса. — Вы сказали, что уведомите нас об этом, чтобы мы могли подготовиться к их приему. — Мои силы движутся в зависимости от текущего положения дел, — ответил Уртблад. — Посмотрим, что принесут грядущие дни. — Раз уж ваш отряд так близко, он мог бы посетить Рэдволл, — предложил старый Арлин. — В конце концов, они проделали такой долгий путь. И это даст нам шанс увидеть ваших благородных хищников своими глазами. — Хотя, — добавила Ванесса, — вам придется пообещать, что они не причинят вреда, если мы впустим их в наше аббатство. — Конечно. Я здесь, чтобы помогать Рэдволлу. Я никогда не допущу ничего, что могло бы навредить добрым зверям или нарушить их образ жизни. — Для последнего обещания уже немного поздновато, — тихо прошептал Александр Монтибэнку. * * * Ванесса, Арлин и Кротоначальник остались за столом с лордом Уртбладом после того, как остальные ушли, чтобы вернуться к своим обычным обязанностям. Они хотели обсудить предложенную лестницу в Большой зал. — Урр, добрые звери, — сказал Кротоначальник аббатисе и отставному аббату. — В нашем аббатстве не хватит камня и дерева, чтобы построить лестницу так высоко. Придется заново открывать каменоломню. — Это больше работы, чем мы рассчитывали, — ответила Ванесса. — Каменоломня находится в доброй половине дня пути на восток, на другом берегу реки. Нам понадобятся лодки для переправки инструментов и рабочих, а также для доставки обтесанного камня. Строительство лестницы может затянуться до следующей зимы, а то и до весны! — Вырезать необходимый камень и древесину и доставить все это в Рэдволл до начала холодной зимы не составит труда, — произнес Уртблад. — Мои чертежи очень точны. Мы будем знать с точностью до кирпича и балки, что и какого размера нам потребуется. Как только все материалы будут наготове, строительство начнется с нужной скоростью. Поскольку все работы с этого момента будут проводиться в помещении, их можно будет вести даже в зимнюю стужу. — И все же это будет сложнее, чем мы предполагали, — кивнул Арлин. — Но это может стоить того, чтобы… — Ванесса прервалась свой на полуслове, когда в Пещерный зал донесся слабый звук колоколов. Она наклонила голову и на мгновение прислушалась. — Только не еще одна буря! — Думаю, так и должно быть, — ответил Арлин, но Маура совершает ту же ошибку, что и в прошлый раз, так что это больше похоже на призыв к оружию. Забавно. Она ведь упражнялась с Сирилом и Сайрусом, и я бы подумал, что на этот раз у нее все получится, как надо. — Что ж, я лучше пойду посмотрю, в чем дело, — сказала аббатиса. — Надеюсь, это ложная тревога. Последнее, что нужно нашим бедным садам, — еще одна буря! Прошу меня извинить, милорд. Ванесса поднялась по лестнице в Большой зал и уже собиралась выйти на улицу, когда в дверном проеме перед ней появился белка Элмвуд. Он остановился, опершись одной лапой о косяк, и тяжело дышал, словно только что спустился со стены. — Настоятельница… вот ты где! Я как раз…. шел за тобой, — пропыхтел он. — Буря приближается, Элмвуд? — спросила Ванесса, подняв лапу, чтобы указать на колокола. Элмвуд покачал головой. — Армия идет… по дороге. Огромная. Хищники… должно быть, их сотни. И они вооружены! Глаза Ванессы расширились. Могло ли это быть так? Нет, Уртблад указал, что в Стране Цветущих Мхов только небольшой отряд его основных сил. — Ты уверен, что это не просто десяток-другой? — Нет, настоятельница. Я был на стене… Я сам их видела. Будто армия Клуни возродилась и идет прямо на нас. Сотни, по крайней мере… может быть, тысяча. — Все хищники? Или с ними кто-нибудь из лесных жителей? — А? — Вопрос не имел смысла для Элмвуда, который еще не был ознакомлен с утренним советом. — С чего бы это? Ванесса оглянулась через плечо в сторону Пещерного зала, где Уртблад все еще оставался с Кротоначальником и Арлином. Должна ли она пойти и сообщить им? Нет, сначала нужно удостовериться самой. Она снова посмотрела на Элмвуда. — Думаю, мне лучше отправиться туда, чтобы увидеть все своими глазами. * * * На валах западной стены толпились жители Рэдволла, предупрежденные о приближении орды беличьими дозорами и могучим колокольным звоном Мауры. Белки первыми заметили гигантское облако пыли над пологом северного леса. За два жарких летних дня, прошедших после бури, дорога достаточно просохла, чтобы любой большой отряд поднял шлейф пыли, отмечая свой путь. И судя по тому, как клубилось коричневое облако, нависшее над верхушками деревьев, это войско было огромным. Элмвуд простоял достаточно долго, чтобы вдали стали видны участники марша. Увидев, что это действительно вооруженные звери, он помчался вниз по лестнице, чтобы позвать аббатису, Александра, Монтибэнка и всех остальных. Маура, гулявшая с детьми на лужайке, услышала его доклад и побежала звонить в колокола. Теперь она встретила Ванессу и Элмвуда у подножия настенной лестницы и последовала за ними на стену. — Монти и его выдры проверяют все стенные ворота, чтобы убедиться, что они надежно заперты, — сообщила им Маура, тяжело дыша после подъема на колокольню и спуска с нее. — Если эта орда хочет устроить неприятности, им будет трудно попасть в Рэдволл. Может быть, мне стоит принести из кухни несколько котлов, и вскипятить здесь немного масла на случай, если нам понадобится облить их. — Маура! — заявила Ванесса, удивляясь тому, что ее подруга-барсучиха может даже думать так кровожадно. — Мы еще даже не знаем, являются ли эти звери нашими врагами. Давай оставим такие разговоры до тех пор, пока не выясним, кто они такие. — Судя по тому, что я видел, они точно не друзья, — сказал Элмвуд. Поднявшись на стену, Маура и Ванесса сразу же увидели и облако пыли над деревьями, и зверей, что его поднимали. Ванесса ахнула: даже слова Элмвуда не подготовили ее к виду такого количества зверей, марширующих в бодром военном строю. Оттуда доносился негромкий стук множества топочущих лап, хотя передний край орды был еще слишком далек, чтобы различить отдельных зверей в мерцающем воздухе летнего утра. Маура посмотрела на белок, осматривавших огромную колонну войск. — Что вы видите? Это все хищники или среди них есть лесные жители? Вопрос барсучихи озадачил большинство белок, но Александр понял, к чему она клонит. — Ты имеешь в виду то, о чем Уртблад рассказал нам сегодня утром? Но это не могут быть они… их слишком много! — Я и сама так подумала, — сказала Ванесса. — Но мы должны быть уверены. Что ты видишь? Алекс прищурил глаза, вглядываясь вдаль. — Пока трудно сказать. На таком расстоянии выдры могут выглядеть как ласки, а белки — как лисы, даже для нас. Да и пыль, что они поднимают, не помогает. Но я готов поспорить на свой куцый хвост, что впереди остальных идут лисы… — он напрягся сильнее, заслоняя глаза одной лапой, — … а рядом ласки, хорьки и горностаи. — Все хищники, — мрачно сказала Маура. Ежонок Дорж под звон колоколов повел нескольких своих товарищей по играм на стену, надеясь увидеть на горизонте очередную бурю. То, что он увидел сейчас, понравилось ему еще больше. — Смотрите, какое войско! — с ликованием воскликнул он. — Маура, — обратилась Ванесса к барсучихе, — пожалуйста, забери отсюда малышей. Я не хочу, чтобы они попали в беду. — Но матушка аббатиса! — захныкал Дорж. — Мы хотим увидеть войско! — Вы видели все, что нужно, — отрезала Маура. — Теперь мы идем вниз… за мной! К счастью, друзья Доржа были не столько очарованы, сколько напуганы видом орды и с радостью последовали вниз, на лужайки. Александр в замешательстве посмотрел на приближающуюся армию. — Это не могут быть войска лорда Уртблада. Их слишком много! И все они — хищники. — Есть один зверь, который может ответить на этот вопрос. Если это его войска, я хочу, чтобы Уртблад был здесь, чтобы объяснить, что так много зверей делают в Стране Цветущих Мхов. А если нет, я все равно хочу, чтобы он помог нам устроить оборону. Именно для этого, по его словам, он и прибыл в Рэдволл. Так что, пожалуйста, пошлите кого-нибудь за ним! Он в Пещерном зале с Кротоначальником. Элмвуд вскочил, чтобы выполнить приказ, и снова помчался вниз по ступеням. Вокруг них жители Рэдволла, до сих пор не слышавшие о том, что Уртблад держит на службе хищников, естественно, предполагали, что на аббатство напали. — Посмотрите на эту орду! Как мы будем биться с ними? — Они осадят аббатство и выбьют ворота! — Что нам делать? Звон стали о камень мгновенно заставил замолчать запаниковавших обитателей аббатства, и все звери обернулись, увидев Монтибэнка, стоящего на верхней ступеньке лестницы с мечом Мартина в лапе. — Давайте не будем спешить, друзья! Возможно, это не наши враги. Но если это так, мы дадим им такой же отпор, какой Рэдволл давал каждому заносчивому скоту, и отправим выживших бежать с хвостами между ног. Это Рэдволл, и ни один зверь не завоюет его, пока я шкипер выдр! Ежиха Балла, хранительница погреба, озвучила вопрос, который разделяли многие жители Рэдволла. — Как? Что значит, они могут быть не врагами? Это хищники, и они вооружены. Ни одна орда, подобная этой, никогда не проходила мимо нас, не пытаясь захватить Рэдволл. — В этот раз все может быть иначе, — сказала Ванесса. — Надеюсь, — она посмотрела вниз и увидела, как Уртблад идет по лужайкам аббатства за Элмвудом к ступеням западной стены. — А, вот и он. Может быть, теперь мы узнаем, кто перед нами — друг или враг. Воин-барсук поднялся по лестнице и присоединился к ним на вершине стены, выглядя таким же бесстрастным, как всегда. — Милорд, — обратилась к нему Ванесса, — кажется, на нас напали, но мы не можем быть уверены в этом после того, что вы рассказали нам ранее. Пожалуйста, скажите нам, что это значит для вас. К удивлению всех зверей, Уртблад протянул руку вниз и отсоединил небольшую металлическую трубку от боковой части своих доспехов. Ванесса думала, что это просто украшение, но теперь увидела, что это отдельное устройство из той же красной стали, что и его доспехи, удерживаемое пружинным зажимом. Их недоумение возросло, когда он потянул за него, и трубка вдруг стала вдвое длиннее, чем прежде. Уртблад открутил металлические колпачки с обоих концов прибора, обнажив блеск линз из полированного стекла. Поднеся трубку к одному глазу, барсук посмотрел через нее на приближающихся зверей. Ванесса не хотела беспокоить Уртблада, который, казалось, был полностью сосредоточен на том, что делал. — Э-э… Милорд… Уртблад опустил трубку и зычным голосом приказал: — Открыть ворота! Жители Рэдволла были слишком ошеломлены, чтобы сразу же двинуться с места; многие решили, что их барсучий гость сошел с ума. — Открыть ворота, лорд? — растерянно спросил Элмвуд. Уртблад жестом указал своей металлической трубой на далекую армию. — Они несут знамя Багрового Барсука. Это мои войска.

========== Глава 8 ========== Заметив, что Сайрус начал всхлипывать, Джефф поднял глаза от своей страницы и посмотрел на мышонка. — Сайрус, тебя все еще беспокоит пыль? Я думал, свежий воздух развеет ее. — Не в том дело, мистер Джефф, сэр, — Сайрус смахнул слезу. — Я только что закончил читать о битве при Маршанке, в которой сражался Мартин Воитель. Тогда убили бедную Розу, это так печально! Сирил без особого сочувствия посмотрел на младшего брата. — Это было очень давно, Сай. Не плачь из-за этого как малыш. Джефф бросил на Сирила осуждающий взгляд: — Когда эту историю впервые рассказали нам во времена аббата Сакстуса, почти все звери в Рэдволле открыто плакали. Сам Мартин никогда не рассказывал о Розе и своих приключениях в Северных землях. Должно быть, эти воспоминания были для него слишком тяжелы. Сайрус снова всхлипнул. — Я бы хотел, чтобы она выжила. — Вот такая забавная штука — история, — ответил Джефф. — Посмотри на это с другой стороны, Сайрус. Если бы Роза не погибла в битве при Маршанке, Мартин почти наверняка бы женился на ней. Возможно, они поселились бы в ее родной Полуденной Долине, ведь Мартин потерял свою семью, и ему некуда было идти. Если бы это случилось, Мартин никогда бы не отправился на юг, в Страну Цветущих Мхов, никогда бы не помог здешним лесным жителям одолеть тиранию Цармины, и аббатство Рэдволл, вполне возможно, так и не было бы построено. В этих событиях видна лапа судьбы. Из огромной потери Мартина вышло нечто гораздо более благое. — Судьба, наверное, бывает жестокой, — фыркнул Сайрус, по привычке вытирая нос рукавом. — Да чего ты, — пробормотал Сирил. Джефф скрестил руки на груди в знак неодобрения: — Скажите нам, молодой мыш Сирил, что плохого в том, что добрый зверь проявляет чувства по поводу печальной истории? Сирил вызывающе поднял подбородок: — Воин никогда не плачет! Джефф цокнул языком. — К твоему сведению, наш Матиас, как говорят, пролил немало слез, когда скончалась его любимая жена Василика. И он считается величайшим воином Рэдволла со времен самого Мартина. Некоторые даже считают, что Матиас — перерождение нашего воина-основателя. А он — самый настоящий воин, какого только можно найти. — Держу пари, лорд Уртблад никогда бы не заплакал, — сказал Сирил. Джефф пристально посмотрел на Сирила. — Да, — сказал он через несколько мгновений, — вряд ли. Я ни разу не слышал, чтобы этот барсук смеялся с тех пор, как он пришел в Рэдволл… Не думаю, что я видел, чтобы он хоть раз улыбнулся за все то время, что он здесь. Не представляю, каких ужасов ему пришлось насмотреться, чтобы он стал таким мрачным. Боюсь, его сердце настолько ожесточилось, что он больше не может по-настоящему радоваться жизни. А может быть, это из-за пророчества, которое ему было дано, из-за осознания того, что судьба стольких существ зависит от него. Кажется, что он больше не может полноценно жить в мире, который мы знаем. Лучше не уподобляться ему, Сирил, поверь мне, в самом деле. Сирил сохранял вызывающий вид, но не встречался взглядом ни с Джеффом, ни с Винокуром, ни с Сайрусом. — Сирил, — смягчил тон Джефф, — я знаю, что ты впечатлен лордом Уртбладом. Но это всего лишь увлечение юности… Не то чтобы я сам когда-либо предавался подобным фантазиям, но когда я был молод, в Рэдволл не заглядывал ни один барсучий лорд. Пойми это. Если Уртблад завтра уедет, ты быстро забудешь обо всех этих разговорах и поймешь, что они были лишь мимолетным увлечением. Сирил резко покачал головой: — Я не малыш. Я в самом деле хочу стать воином. Лорд Уртблад воспринимает меня всерьез, даже если никто другой этого не делает! Голос Джеффа снова стал резким. — Похоже, ты думаешь, что это будет какое-то веселое приключение. Ты понятия не имеешь, что значит быть настоящим воином. — Тогда я мог бы научиться! — взмолился Сирил. — В Рэдволле сейчас нет Воителя, а мне почти столько же лет, сколько было Матиасу, когда он сражался с Клуни. Все, что мне нужно, — это чтобы меня кто-нибудь научил. И я готов поспорить, что лорд Уртблад согласится! Джефф помрачнел. — Да, я уверен. Он уже достаточно поощрял тебя в этом направлении. — Мыш-архивист обдумывал текущее положение дел. — Сирил, — сказал он наконец, — ты не хочешь дальше помогать нам читать летописи? Сирил шаркнул сандалиями по каменной кладке стены. — Нет. Джефф кивнул. — Раньше я думал, что тебя отвлекает только плохая погода и пыль архива, но теперь я вижу, что твое сердце не лежит к этому делу, даже здесь, под ярким летним солнцем. Хорошо, ты освобожден от этого задания. Пойди и скажи Мауре, что отныне ты сможешь помогать ей с колокольным звоном. Сирил встал и тоскливо направился к ближайшей лестнице. Отказ от участия в столь важном проекте Аббатства не вызывал гордости, особенно когда Джефф специально попросил его об этом. Сайрус молча смотрел вслед старшему брату, совершенно не понимая, в каком настроении находится Сирил и почему он не больше не хочет помогать им. Винокур наклонился и что-то прошептал Джеффу на ухо. Историк выпрямился и громко произнес: — А, Сирил? Уходящий послушник остановился на вершине лестницы. — Лично я считаю, что все эти разговоры про воинов — глупость высшей пробы, — сказал Джефф. — Но если ты действительно серьезно настроен, Винокур замолвит за тебя словечко перед Монти, и мы посмотрим, что он скажет по этому поводу. Если ты сможешь убедить его, что твое обучение будет стоить его усилий… что ж, дело за ним. Предупреждаю, он не будет легким учителем, хотя, смею надеяться, лучше тренироваться с ним, чем с лордом Уртбладом! Сирил попытался скрыть улыбку, но это ему не удалось. Он сбежал по стене, прыгая через ступеньки, слово белка, и каким-то образом умудрился добраться до лужайки, не сломав себе шею. Джефф ухмыльнулся, покачав головой. — Ах, хотел бы я снова быть молодым и глупым! — Да, разве это не здорово? — отозвался Винокур. — Пойду-ка я разберусь с этим мышем и нашим Шкипом. Вернусь через два взмаха хвоста! * * * Винокур догнал Сирила на полпути через лужайку. — Эй, замедлись, Сирил, дружище! Разве ты не хочешь, чтобы я помог тебе доказать свою правоту Шкипу Монти? Сирил остановился и повернулся к Винокуру. — Почему ты иногда говоришь как выдра, а иногда нормально? Винокур в притворной обиде приложил лапу к груди. — То есть мы, выдры, ненормальные? — Ты знаешь, что я имею в виду, — рассмеялся Сирил. — На уроках брата Джеффа ты говоришь так же правильно, как любая мышь ордена. Винокур пожал плечами. — Все мои кореша… э-э-э… товарищи-выдры говорят так, и это передается мне. Малышам, похоже, это нравится, так что я просто неосознанно перехожу на такой говор, когда общаюсь с младшими. Сирил посмотрел на выдра. Винокур был на несколько сезонов старше Сирила, поэтому они так и не стали близкими друзьями или даже товарищами по играм. Они знали друг друга по общим занятиям в аббатстве, но большую часть времени Винокур проводил со с другими выдрами или воробьем Рафтером, а Сирил и Сайрус общались со своим другом-кротом Биллусом и другими зверями своего возраста. — Я не малыш, Винк. — Если бы я так думал, то не стал бы брать тебя с собой к Монти, верно? — Он игриво шлепнул Сирила по руке. — Слушай, я не знаю, есть ли в тебе истинный воин. Но ты выглядишь довольно решительным, а это уже половина успеха. Так что давай попробуем и посмотрим, что из этого выйдет, а? — Спасибо. Я только об этом и прошу. Если бы все вокруг могли думать так! Все они, похоже, считают, что раз я сирота и у меня нет родителей, на которых можно произвести впечатление, то мне навсегда подойдет должность звонаря. — Ну, это я могу понять, ведь сам наполовину сирота. Моя мама умерла сразу после моего рождения. — Да, я знаю. Мне жаль. Нас с Сайрусом передали сюда совсем крошечными. Наши родители, наверное, до сих пор живут где-то на Западных равнинах. Они просто не могли обеспечить нас, как хотели, поэтому оставили нас на воспитание в Рэдволле. — Есть места и похуже, чтобы вырасти, вот что я скажу, — заявил Винокур. — Мой отец Варнокур слишком любил странствия, чтобы осесть здесь. Но с моими учителями — Джеффом и старым братом Тревором, с Монтибэнком и Маурой, и даже со старыми добрыми аббатом и аббатисой, у меня было все, что можно пожелать юному зверю. Ты с Сайрусом точно не был обделен в этом плане. — Нет, наверное, нет. Я не жалуюсь, просто…ну, я чувствую, что готов стать чем-то большим, чем сейчас, и мне невыносима мысль о том, что меня будут удерживать от этого только потому, что все считают, что я еще малыш. — Хорошо сказано, — ободряюще кивнул Винокур. — Так что пойдем к нашему шкиперу. * * * Этой ночью часовым на стене был Александр. И он был не один. Сирил зевнул, долго и широко, а затем закрыл глаза. — Поздновато для тебя, — хмыкнул Алекс. — Простите, Александр, сэр, — извинился Сирил, брызгая на лицо холодной водой из стоящего рядом кувшина. — Если тебе захочется спать, Сирил, ты можешь спуститься, когда захочешь. Ты же не обязан оставаться здесь всю ночь. Эти слова привели молодого мышонка в чувство больше, чем вода, капающая с его усов. — Да, я знаю, сэр. Монтибэнк поручил мне стоять в карауле вместе с вами. Если я не выдержу всю смену, он вообще не будет меня обучать. — А-а. Ну, я сам не очень-то ночной зверь, так что я ценю компанию. Она поможет мне не заснуть. Как по мне, так это немного грязный прием — Монти ставит перед тобой задачу, с которой ты не в состоянии справиться. С другой стороны, настоящему воину иногда приходится не спать, пока дремлют те, кого он защищает… а во время войны бдительность может быть такой же важной частью работы воина, как и схватки на мечах. Возможно, для тебя это хорошее первое испытание. — Хм. Когда днем Сирил пришел к Монтибэнку с просьбой обучить его как воина, шкипер выдр улыбнулся и, казалось, очень развеселился. Его поручение Сирилу подежурить сегодня вечером с Александром было просто брошено, лишь бы избавиться от мышонка. Но слова Александра заставили Сирила взглянуть на вещи по-новому. Он полагал, что опытный командир Лесного патруля будет играть роль няньки. Но эта белка знала об искусстве воина столько, сколько ни один зверь в Рэдволле. Сирил вдруг понял, какая это честь — стоять на страже вместе с Александром. — Александр, сэр? Кажется, вы относитесь ко мне серьезнее, чем остальные… — Уже половина пути к рассвету. По-моему, ты уже показал самоотверженность. Когда я юным учеником на занятиях брата Тревора и узнал историю Матиаса, я понял, что сложно понять, кто станет настоящим воином. Так что, если ты действительно серьезен… — Да! Клянусь! — Тогда пусть эта ночь станет началом твоего обучения, и мы скоро увидим, есть ли у тебя задатки настоящего воина. — Алекс поднял лапу и указал через вершину стены в темноту, куда-то на юго-запад от Рэдволла. — Посмотри туда, Сирил, и скажи мне, что видишь. Сирил выглянул из-за бойницы, и напряг глаза, чтобы осмотреть темную местность. Месяц-четвертушка почти не давал света. Сирил мог лишь различить темно-серую ленту главной дороги, уходящую на юг страны, и густые заросли деревьев, образующие темную тень на фоне ночи. Через дорогу от Рэдволла к западу простирались равнины, похожие на безмолвный океан, более светлые, чем дорога, но в тусклом лунном свете такие же безликие. Александр указал на рощи по краю Западных равнин, где деревья росли отдельными кучками, прежде чем полностью уступить место плоским лугам. Сирил уставился на него. — Я ничего не вижу, Александр, сэр. — Смотри внимательнее. В темноту под деревьями. Сирил попробовал еще раз. На этот раз, спустя несколько мгновений, он различил слабое мерцание из-под ветвей деревьев. На таком расстоянии оно было лишь чуть ярче, чем на равнине вокруг рощи. — Вижу! Кто-то разжег костер в том лесу. — Правильно. Хорошая работа, Сирил. У тебя очень острое зрение. — Не такое острое, как у вас, сэр. Как вы вообще… Алекс поднял лапу. — Я сам увидел это только потому, что знал, куда смотреть. Элмвуд, дежуривший здесь прошлой ночью, сообщил, что видел следы костра через дорогу к югу. Кто бы там ни расположился, это уже вторая ночь на одном и том же месте. Странно. Думаю, завтра кому-нибудь из нас стоит пойти посмотреть. — Сколько они там пробыли? — Невозможно сказать. Две ночи до этого шел проливной дождь, так что огня не было видно. А после прихода лорда Уртблада мы не выставляли ни одного нормального патруля, так что… Сирил! Берегись! Алекс бросился вперед и повалил Сирила на четвереньки. Сирил услышал пронзительный крик и почувствовал дуновение воздуха от взмахов огромных крыльев, прежде чем увидел, как над ним пронеслась гигантская птица… а потом она исчезла, прежде чем он успел разглядеть ее. Еще два крика прорезали ночь, а затем в аббатство Рэдволл вернулось спокойствие. Они с Александром осторожно поднялись на ноги. — Что это было? Алекс покачал головой. — Совы — единственные птицы, которые летают по ночам, но это не похоже на сову. Слишком большая, чтобы быть летучей мышью. Странно… очень странно. Он встал во весь рост и, вытирая пыль с туники, осмотрел ночное небо. — И я никогда не слышал подобного шума ни от одной птицы. Звучит почти как сигнал. Наверное, она пол-аббатства разбудила. — Она могла бы цапнуть меня, если бы ты не увидел, как она приближается, и не вовремя потянул меня вниз! — Не уверен, что она охотилась за нами, — сказал Александр. — Она могла бы схватить любого из нас, если бы захотело. У меня сложилось впечатление, что она так же удивилось, увидев нас, как и мы. Думаю, в последний момент она даже отклонилась в сторону, чтобы не задеть нас. Возможно, она не привыкла летать ночью. — Это тот самый сокол, что посещал лорда Уртблада перед бурей? — Может быть… хотя мне кажется, та птица даже больше сокола Уртблада. Во тьме внизу, звук открывающейся двери в главное аббатство нарушил тишину. Тусклое мерцание факелов Большого зала на несколько секунд выплеснулось на лужайку, а затем свет снова исчез, когда появившаяся фигура закрыла за собой дверь. Даже в кромешной тьме нельзя было не заметить громадный бронированный силуэт. — Легок на помине, — пробормотал Александр. Уртблад прошелся по лужайке и направился к ступеням западной стены. Поднявшись по ним, он оказался на крепостной стене в нескольких шагах от двух наблюдателей. Возможно, он кивнул им — было слишком темно, чтобы быть уверенным, — но не произнес ни звука, пока шел к высокой стене над главными воротами. Барсук держал что-то в одной лапе. Внезапно вспыхнувший слабый свет показал, что это фонарь, который он держал прикрытым, пока не добрался до крыши ворот. Подняв фонарь высоко над головой, он начал раскачивать его взад-вперед, создавая на фоне ночной черноты подвижную арку бледного света. Сирил начал что-то шептать, но был прерван толчком Александра в бок: из ночи донесся еще один неземной вопль. Затем крылатый гигант появился из темноты и уселся рядом с барсуком. — Это сокол! — взволнованно произнес Сирил. Он был в архиве, когда Уртблад в последний раз беседовал с крылатым подчиненным, и очень жалел, что пропустил это. Теперь же он был очень рад, что Александр взял его с собой в такой поздний час. Но Алекс покачал головой. — Это не сокол. Думаю, коршун, хотя при свете фонаря трудно сказать наверняка. Но он определенно намного больше того сокола, который посещал нас раньше. Даже лорд Уртблад, стоя рядом с ним, выглядит карликом! — Сколько же птиц на него работает? — поинтересовался Сирил. — Очень хороший вопрос, — ответил Алекс, ибо было очевидно, что Уртблад действительно беседует с этим ночным гостем, как и с соколом перед бурей. — Но те крики, должно быть, были сигналом, как я и предполагал, учитывая, как быстро Уртблад вышел ему навстречу. Из главного аббатства наконец-то начали выходить жители Рэдволла, стоя на лужайках в лучах света, проникающего через открытую дверь. Никто не отважился пройти дальше, довольствуясь тем, что наблюдал за настенными переговорами Уртблада издалека — на случай если крылатый великан окажется менее дружелюбным к безоружным лесным жителям, чем к барсукам в доспехах. Уртблад накрыл фонарь крышкой. Он и птица превратились в пару массивных силуэтов на фоне звездного неба. Мгновением позже послышалось хлопанье огромных крыльев: большая из двух теневых фигур поднялась со стены и исчезла в ночи. Александр шагнул вперед, чтобы подойти к барсучьему лорду на вершине настенной лестницы. — Что все это значит, милорд? — Обычные отчеты, ничего больше, — спокойно ответил Уртблад, заставив Александра поднять брови. Брови предводителя белок поднялись еще выше, когда Уртблад продолжил: — Я желаю провести еще один совет с руководителями аббатства первым делом утром. — Вот как? И вы уверены, что птица не принесла никаких срочных новостей? — В тоне Александра звучало открытое недоверие. — Если бы дело было срочным, — произнес Уртблад, — я бы созвал совет прямо сейчас, а не ждал бы до утра, — Он начал спускаться по ступеням стены. — Как скажете. И еще кое-что, милорд. Уртблад остановился на верхней ступеньке, чтобы выслушать доклад Александра. — Последние две ночи на другой стороне дороги, к югу отсюда, видели костер. Как вы думаете, стоит ли нам отправить разведывательный отряд прямо сейчас, поскольку большинство из нас, похоже, и так не спят, или подождать до рассвета? Воин-барсук, казалось, на мгновение задумался. — Я бы не стал об этом беспокоиться, — сказал он наконец и продолжил свой путь к темным лужайкам. — Не стал бы беспокоиться! — пробормотал Алекс. — И это говорит тот самый зверь, который был настолько озабочен нашей безопасностью, что поставил нас здесь посреди ночи стоять в дозоре? — Он повернулся и снова уставился на едва заметный костер. — Здесь происходит что-то странное. Не нравится мне все это… * * * Вокруг костра сидели заяц, крот и землеройка. Заяц лежал, прислонившись спиной к стволу дерева, скрестив одну ногу над другой. Его огромная лопастная лапа отстукивала в воздухе ритм. Он развлекал себя и своих спутников бурной мелодией на деревянных трубах. Выдувая воздух через отверстия, он придавал мягкому, похожему на флейту тону трубы более бодрый и живой оттенок. Его мелодия напоминала морскую песнь, и если бы у нее были слова, они наверняка не подошли бы для детских ушей. Он закончил выступление с приподнятым настроением и отложил инструмент. Его товарищи по лагерю воздержались от аплодисментов, но выразили свою признательность более сдержанно — улыбками и кивками. — Бурр-хурр, ты лучший, Брауди. — Морская выдра могла бы им гордиться, — согласился землеройка. — Сыграй нам еще, Браудер. — Ух ты, дай-ка я сначала отдышусь! — рассмеялся заяц, наслаждаясь похвалой. — Я ведь не сделан из ветра, во? — Смотря о ком ты говоришь, — ответил землеройка. — Я знал на севере таких, про которых можно так сказать. — Тогда я очень рад, что никогда не был с ними знаком, — Браудер сцепил лапы за головой и вытянул перед собой длинные ноги. — Хотя за свою выдающуюся карьеру бродячего игрока и мастера-театрала я знал весьма много зверей. Для настоящего скопления зрителей нужны все типажи, во? Например, я с удовольствием вспоминаю свое выступление перед старейшинами Полуденной Долины… — Хурр, братец, опять ты за свое, — пробормотал крот, закатив глазки. — Да, не надо больше вспоминать о своих похождениях, Браудер, мы их уже все слышали. Мы знаем, что ты должен играть за свой ужин или голодать, как и все мы, — фыркнул землеройка. — Гений актерского мастерства, ха! Браудер поджал нижнюю губу. — Похоже, Уртблад более высокого мнения о моих актерских способностях, чем вы, парни, иначе он не выбрал бы меня для этого важного дела. — Да, потому что ты был единственным заячьим актером, которого он смог найти, — землеройка огляделся вокруг, вглядываясь в ночь за светом костра. — Я начинаю думать, услышим ли мы еще когда-нибудь об этом барсуке. — О, Джарбо, старина, не сомневайся. Кроме того, на что ты жалуешься? У нас прекрасная летняя ночь, и весь мир принадлежит нам, чтобы наслаждаться им. Конечно, это лучше, чем старое промозглое бревно, где нам пришлось укрываться два дня подряд во время той ужасной бури. Я думал, мы сразу же поплывем! — Верно, Брауди, — сказал крот. — Урр, мы, кроты, так боимся воды! — Он закрыл глаза и лег на мох. — Я, зурр, щас глазки закрою. Если ты будешь играть еще, Брауди, сыграй что-то потише. — Точно, Фолсом. Просто я знаю одну милую колыбельную — самое то, чтобы петь серенады спящим малышам и кротам в лесу. Заяц снова поднес трубу к губам и выдул мягкую, медленную струну нот, шепчущую мелодию, нежную, как летний ночной ветерок. Фолсом довольно вздохнул, укладываясь на мох, но Джарбо явно предпочитал более зажигательную мелодию и заерзал на своем бревенчатом сиденье. Почувствовав настроение своего компаньона, Браудер сделал паузу в игре, чтобы бросить на Джарбо знающий взгляд поверх трубы. — Кстати, и девицам это тоже нравится. Джарбо усмехнулся. — Да, точно. У тебя было столько же самок, сколько у меня ужинов с Королем Луны! — Эй, поосторожнее, Джарбси! Это оскорбление для зайца, во! — Оскорбление, да? Тогда давай набросься на меня, ушастый дурак. Ты же знаешь, что я могу пришлепнуть тебя в любой день с завязанными глазами и одной лапой за спиной. Возмущенная поза Браудера мгновенно разрядилась. Может, он и мог обмануть незнакомца, но его спутники знали, что он не боевой зверь. — О, как тяжела бывает жизнь простого странствующего актера! — Да? — возразил Джарбо. — Попробуй, разок прими участие в битве, и ты поймешь, как тяжела бывает жизнь. — Очернить мою репутацию мирного посланника искусств? Никогда, во! — Тише вы тут! — застонал Фолсом. — Хурр, я спать тут пытаюсь! — Прости, приятель. — Браудер поднес лапу к губам. — Немного тишины для крота, Джарбо, — прошептал он с насмешливой серьезностью. Заяц и землеройка дружно захихикали, и Браудер продолжил свою колыбельную. Но едва он начал выводить ноты, как ровную песню труб заглушил треск деревьев над головой и шум хлопающих крыльев. Фолсом мгновенно проснулся и насторожился, откатившись от костра, чтобы спрятаться за деревом. Мгновение спустя к нему присоединился Джарбо, но Браудер остался сидеть на месте, нервно поглядывая на коршуна над поляной лагеря. Огромная хищная птица, вероятно, могла бы поднять их всех троих сразу, не прилагая особых усилий. Но этот коршун был им известен, и Браудер знал, что ему ничего не угрожает. И все же невозможно было не испытывать хотя бы легкого страха, находясь так близко от столь могучего небесного охотника. — Привет, Халприн, — обратился Браудер к птице. — Я чертовски долго ждал твоего появления. Рад, что ты наконец добралась. Коршун — самка величественных размеров — посмотрела через поляну на землеройку и крота, выглядывавших из-за стволов деревьев, а затем перевела свой суровый взгляд на зайца. — Уртблад говорит, что ты уходишь. — Точно, — беззаботно отсалютовал Браудер. — Первым делом утром я ухожу. Халприн покачала своей огромной пернатой головой. — Нет, не утром. Сейчас. Этой ночью. — Но… но я не могу нормально выспаться уже четыре ночи, потому что не высыпаюсь, ожидая тебя! — Да, — шепнул Джарбо Фолсому из-за дерева, — он все время спит днем, а мы вынуждены слушать его храп! — Хурр-урр-урр. Браудер продолжил: — Мне нужно отдохнуть, прежде чем я смогу отправиться в такой крутой забег. — Твое дело. Уртблад велел уехать сегодня. Рэдволльцы могут увидеть ваш огонь. — И что бы они нашли? Просто веселую троицу безобидных лесных жителей, расположившихся на ночлег и наслаждающихся скромной компанией друг друга. Никакого вреда, во? Халприн моргнула в свете костра, не обращая внимания на доводы зайца. — Ты уйдешь сегодня, — отрывисто сказала она и, не говоря больше ни слова, взлетела. Ветер от ее крыльев раздул огонь, разбросав угли и пепел по маленькой полянке. Браудеру пришлось помахать лапами перед мордой, чтобы пляшущие красные искры не попали ему в глаза. — Ну, я никогда… — Браудер посмотрел в сторону Джарбо и Фолсома, выходящих из-за своего укрытия. — Как можно отправиться в такое путешествие в столь короткий срок? Да я готов пролежать здесь до утра, лишь бы показать этому пернатому мешку! — На твоем месте я бы так не сделал, — сказал Джарбо. — Если лорд Уртблад хочет, чтобы ты приступил сегодня вечером, тебе лучше сделать именно это. — Ты прав, Брауди, — согласился Фолсом. — Ты не хочешь, чтобы этот могучий барсук на тебя осерчал, хурр. Браудер поджал губы. — Вы, ребята, наверное, правы. Ну что ж, нам нет покоя, я полагаю. Заяц огляделся, собирая вещи и пристегивая их, и в мгновение ока оказался готов к путешествию. Все, что могло понадобиться в этом путешествии, было уложено в подсумки и отделения его походных ремней, а через спину был перекинут рюкзак с запасной едой и питьем. Оружия он не носил: это было задание на скорость, и Браудер был уверен, что сможет обогнать любого зверя, который попытается вступить в схватку. Когда дело доходило до столкновения, Браудеру приходилось спасаться бегством. Он остановился, когда дошел до своих музыкальных трубок, раздумывая, стоит ли пытаться втиснуть их в рюкзак вместе с дополнительной едой. В конце концов он повернулся к Фолсому и протянул инструмент кроту. — Боюсь, там, куда я еду, нет времени на музыку. Сохрани это для меня, старый приятель Фолсом, и я заберу их у тебя, когда мы снова встретимся. — Ты уверен в этом, Брауди? Они — твой любимый инструмент. — Вот почему я доверяю их такому разумному зверю, как ты! Браудер пожал лапы Джарбо и Фолсому. — Юрр… береги себя, Брауди, бурр-урр. — Ага, — сказал Джарбо. — Ни пуха, ни пера! — Ну, если я сорвусь в тех ужасных горах, то надеюсь, на песте падения будут и пух, и перья. Увидимся позже в этом сезоне, если все пойдет хорошо… а я очень надеюсь, что так и будет. Браудер взвалил на плечи мешок и зашагал в темноту деревьев за светом костра, оглядываясь через плечо: — Я ухожу в Саламандастрон!

========== Глава 7 ========== Обед в тот день устроили на стене, поскольку лужайки и фруктовый сад все еще были мокрыми от дождей. На крепостных валах было мало тени, но после продолжительной бури никто не возражал против солнца. Свежий ветерок смягчал сильные солнечные лучи и помогал высушить вершину стены, в то время как аббатство внизу все еще лежало в своем промокшем, капающем и украшенном солнечными лучами великолепии. Это был тот самый день, который заставляет зверей радоваться жизни. Джефф, Винокур, Сирил, Сайрус и Биллус нашли себе свободное местечко. Поедая сыр в бело-желтой панировке, Джефф вдыхал чистый воздух. Ветерок трепал шерсть на его макушке. — Ах, как здорово! Правда, немного порывисто. Я бы не хотел рисковать и нести сюда летописи, пока ветер не утихнет, — их может унести. И на лужайках слишком сыро. Возможно, нам стоит взять выходной и начать все с чистого листа завтра утром. Аббатиса Ванесса сопровождала лорда Уртблада по вершине стены, осматривая, не причинила ли буря вреда окрестному лесу. — Привет, Джефф. Как продвигаются ваши поиски? — А, привет, Ванесса. Лорд Уртблад, — кивнул Джефф, когда они подошли. — Увлекательное чтение, но мы пока не нашли ничего полезного для пророчества лорда Уртблада. Наши юные помощники уже начали уставать. Этот обед на стене — как раз то, что нам нужно. — Да, здорово, что снова светит солнце, — с готовностью согласилась Ванесса. — Как ты думаешь, тебе нужны еще помощники? — Возможно, до этого дойдет, — Джефф снял очки с кончика носа и ущипнул себя за переносицу. — Не помогает ни то, что мои глаза уже не так молоды, как раньше, ни то, что в Рэдволле уже много сезонов не было достойного мастера по изготовлению линз. Мне бы очень помогла пара отличных очков для чтения, но придется обойтись этими. Уртблад шагнул вперед, протягивая лапу: — Можно, я посмотрю? — Э… конечно. Удивленный, Джефф передал свои очки барсучьему лорду. Уртблад внимательно осмотрел их, поднеся к солнцу и повертев под своим взглядом. — Да, немного грубовато. Вполне пригодно, я уверен, но настоящий мастер этого дела мог бы сделать гораздо лучше. Я знаю нескольких зверей на севере, которые могли бы сделать поискуснее. — Правда? — спросила Ванесса. Северные земли имели репутацию дикого и воинственного края, и легко было забыть, что там живет немало честных и порядочных зверей — и ремесленники в том числе. — Что ж, лорд, если кто-то из них захочет поделиться своим мастерством в Рэдволл, я обещаю, что они никогда не будут не в чем нуждаться, не говоря уже о нашей глубочайшей благодарности. — Я наведу справки, когда в следующий раз буду на севере, — Уртблад посмотрел на очки Джеффа в своей огромной лапе. — Это напоминает мне кое-что, что я однажды видел. Несколько малышей играли в солнечный день. Они нашли увеличительное стекло, принадлежавшее их родителям. Они обнаружили, что если поднести ее к солнцу правильным образом, — теперь Уртблад наклонил очки Джеффа так, что на каменной кладке вала появились два блестящих белых полумесяца, — то можно получить обжигающий жар. Они сжигали стеклом насекомых. — Это жестоко! — воскликнули как один Джефф и Ванесса. Уртблад никак не прокомментировал их возмущение, и продолжил смотреть на очки. — Воин, идущий в бой, всегда должен учитывать солнце. Даже звери, не принимавшие участия в битвах, знают, что от того, попадет ли оно в глаза ему или его врагу, зависит победа или поражение. Но с того дня я задумался, можно ли использовать солнце в качестве настоящего оружия? Можно ли с помощью линз и зеркал подходящего размера создать устройство, которое будет сосредотачивать солнечный свет так же, но в таких масштабах, что оно сможет испепелить приближающуюся армию еще до того, как она окажется на расстоянии полета стрелы? Ванесса резко вдохнула, представив себе ужас подобной сцены. Джефф, уверенный, что Уртблад наверняка шутит, издал неловкий смешок: — Вам потребуются довольно большие линзы и зеркала, милорд. — И в пасмурный день это не сработает, — добавил Сирил. Взгляд Уртблада устремился на молодого мышонка, сидевшего на небольшом расстоянии от него. — Очень проницательное наблюдение. Ты заметил главную слабость такого оружия. У тебя действительно тактическая зоркость воина. И, возможно, капитана. Сирил широко улыбнулся, услышав такой комплимент от опытного полководца, но Джефф поспешил унять его восторг: — Ну, никто тут не станет строить такую штуку, если ее вообще можно построить, в чем я сомневаюсь. Что же касается моего юного помощника, то, боюсь, все эти разговоры о пагубно влияют на Сирила. В последнее время он выглядит беспокойным и невнимательным. А сегодня он сделал невежливое замечание Винокуру. Вряд ли это тот достойный молодой звонарь, которого я знал. Ванесса повернулась в сторону Сирила. — Правда? Винокур кивнул. — Боюсь, что так. Сирил повесил голову и попытался стать невидимым. — Так-так, — произнесла Ванесса, — думаю, нам лучше усадить этого юнца за стол и хорошенько поговорить… не о мечтах про войну, а о более важных вещах, например, об уважении к старшим. Сирил поднял глаза на Ванессу. — Но, матушка настоятельница… когда-нибудь Рэдволлу понадобится новый воитель. И кто же им станет? — Сейчас, похоже, Монтибэнк сам назначил себя на эту должность, — улыбнулась Ванесса. — В последнее время я вижу, что он ходит с мечом Мартина, пристегнутым к поясу. Полагаю, в этом нет ничего плохого, если только он не отправляется с ним в плавание! Уртблад вернул очки Джеффа архивисту. — Мне нужно еще почитать перед вечерней трапезой. Если вы меня извините… Он повернулся и спустился по пристенной лестнице на лужайку. Джефф поправил очки на кончике носа. — Сжигать зверей линзами! Представьте себе! Как ты думаешь, Ванесса, можно ли такое сделать? Аббатиса посмотрела вслед за Уртбладом. — Я уверена, если какой-нибудь зверь может добиться подобного, то это именно наш гость. * * * Маура внимательно следила за тем, как мышата-звонари выбивают правильную последовательность призыва воробьев на колоколах. Вскоре звери на лужайке увидели как к ним прилетают два воробья — ими оказались Рафтер и Вышекрыл. Винокур принял игривую боевую стойку и легонько постучал своему воробьиному партнеру по клюву. — Рафтер, старый мешок с перьями! Я думал, тебя унесло в ту бурю! — Ничеготебе, водопёс! — Замахал крыльями на Винокура Рафтер. Вышекрыл окинул Винокура и Рафтера осуждающим взглядом. — Ах, глупость молодости! — Да, — улыбнулась Ванесса, — прямо как вы с Монти, когда были в таком же возрасте. И поправь меня, если я ошибаюсь, но разве не ты выдумал боевые тренировки между выдрой и воробьем? — Гм. Да, возможно. Но мы с Монти всегда вели себя более достойно, чем эти двое. — Как скажешь, — Ванесса и Вышекрыл были близкими друзьями и не прочь были подшутить друг над другом. — Но если серьезно, как дела на чердаке? Это была сильная буря. У вас там есть какие-нибудь повреждения? — Несколько мокрых гнезд, не более того, хотя мы не могли добывать пищу во время шторма, а на чердаке было не так уж много запасной еды. Этот молодой дурень Рафтер чуть не рискнул лететь под дождь, чтобы попросить что-нибудь из ваших кухонь… Большинство воробьев сейчас в лесу, набивают животы и копают червей, чтобы принести нашим птенцам. Ванесса сдержала приступ тошноты. Пищевые пристрастия большинства воробьев приходились по вкусу далеко не каждому зверю. Сам Вышекрыл вырос в нижнем аббатстве у лесных жителей и поэтому не вполне разделял пищевые привычки своих собратьев. По правде говоря, он гордился тем, что никогда не ел червяков, и был, наверное, единственным воробьем во всей Стране Цветущих Мхов, который мог или даже хотел сделать такое заявление. — Что ж, я рада, что во время шторма у вас все прошло хорошо. Я позвала вас, чтобы обсудить с вами один вопрос. — Ванесса рассказала о предложении Уртблада по поводу лестницы из Большого зала на чердак. — Ну, — заключила она, — что скажешь, мой друг? — Я думаю, это отличная идея, если, конечно, ее удастся осуществить, — отозвался Вышекрыл. — Мы, племя Спарра, может, и склонны в большинстве случаев летать своим путем, но когда доходит до дела, мы все равно остаемся жителями Рэдволла. Простой способ навещать друг друга только укрепит нашу дружбу. Честно говоря, я не ожидаю никаких возражений — думаю, эту мысль поддержит каждый! Красноречивый воробей расправил крылья, чтобы улететь, но не успел он подняться в воздух, как Маура позвала его обратно. — И еще, Вышекрыл, — сказала барсучиха. — Поскольку Сирил и Сайрус, наши обычные звонари, помогают Джеффу в архиве, за колокола некоторое время буду отвечать я. Вышекрыл наклонил к ней голову. — Это объясняет тот шум, который мы слышали здесь перед самой бурей. Мы решили, что это было штормовое предупреждение. Либо какой-то зверь сошел с ума и пытался покончить с собой, задушив себя на канатах… — Очень смешно. В любом случае, сейчас они будут показывать мне разные звоны, так что в ближайший час или около того вы будете слышать много чего. Не обращайте внимания — это не значит, что мы пытаемся вас вызвать. Ванесса нахмурила брови. — Но, Маура… что, если во время твоего обучения случится что-то, что потребует от нас оповестить воробьев? Что мы тогда будем делать? — Эточепуха, — откликнулся Рафтер, приостановив тренировку с Винокуром. — Яздесь, с выдродругом, пока барсучиха не закончит звонколокол. Будет что-то, я полететь на чердак, призвать Вышекрыла. — Вполне осуществимо, — согласился Вышекрыл. — Ну что ж, хорошо. Я пожелаю всем вам, добрые звери, приятного дня и поговорю с вами снова на следующий день. Он взмыл ввысь, поднимаясь на свежем ветерке к высокой крыше Рэдволла. — Как хорошо он говорит, — восхищенно сказала Маура. — Да, — кивнула Ванесса. — Воспитание в нижнем аббатстве, безусловно, помогло ему в этом. Жаль, что он не смог научить других воробьев говорить подобным образом. — По-моему, это проигрышное дело, — сказала Маура. — Пытаться научить красноречию воробья. — Эй! — запротестовал Рафтер. — Чтонетак с воробейговором! — О, ничего. Совсем ничего, — заверила его Ванесса, а затем повернула голову, чтобы скрыть широкую улыбку. * * * В тот вечер, когда большинство жителей Рэдволла заканчивали свой легкий ужин в витражном великолепии Большого зала, брат Джефф навестил лазарет. Сестра Аврелия подняла глаза. — Привет, брат Джефф! Что-то случилось? — Я как раз собирался задать этот вопрос тебе, — усмехнулся Джефф. — В последние несколько дней вряд ли можно подумать, что в аббатстве вообще есть смотрительница лазарета! — А ты откуда знаешь, проводя время под землей? — осведомилась Аврелия. — Я выхожу во время еды и перед сном. Но именно по этой причине я и пришел к тебе — от этого порошка кротов в архивах у всех нас чешется горло. Я хотел спросить, не могла бы ты дать нам несколько твоих травяных леденцов? — А не горячий отвар крапивы? Это гораздо лучше для горла… Джефф поднял обе лапы. — Пожалуйста, не надо. Твои леденцы гораздо приятнее на вкус! — Я знала, что ты так скажешь. Очень хорошо… Аврелия покопалась в одном из боковых ящиков своего стола и достала небольшой матерчатый мешочек с желанными конфетами. — Вот, пожалуйста. Это последние. Похоже, мне придется сделать еще несколько, когда представится возможность. Джефф окинул взглядом пустынный лазарет. — Не похоже, что тебе что-то помешает. — Да, мы, жители Рэдволла, все сейчас здоровы, мне не на что жаловаться. — Тогда почему ты ото всех скрываешься? Сестра Аврелия оглянулась вправо, а затем влево, словно опасаясь, что кто-то появится из воздуха и услышит ее. — Ну, если хочешь знать, это тот барсук. Я избегаю его. Джефф был заинтригован. — Правда? Почему? Она рассказала ему о своем странном разговоре с Уртбладом в первую ночь пребывания барсука в Рэдволле. Джефф, конечно, слышал об этом, поскольку Аврелия на следующее утро поделилась впечатлениями с братом Хью и Баллой, но от самой мыши он услышал эту историю впервые. — Я понимаю, что выгляжу глупой мышкой, — заключила она, — но будь ты там… — Аврелия покачала головой. — Трудно подобрать слова, чтобы объяснить. Джефф обдумал это. — Вообще-то, мне кажется, я понимаю, что ты хочешь сказать. Как будто… ну, как будто лорду Уртбладу не место в Рэдволле. — Именно так. И не только потому, что он такой суровый воин. В Рэдволле и до него бывали барсучьи лорды, а у нас были свои воители. А Уртблад… ну, есть в нем что-то такое, от чего у меня шерсть дыбом встает. Джефф вздохнул. — Ты не единственная думаешь так. Только сегодня днем на стене он говорил, что собирается создать какое-то оружие из гигантских линз и зеркал, чтобы сжигать врагов солнечным светом. Он ждал, что Аврелия присоединится к его неловкому смеху над этой необычной задумкой, но она лишь уставилась на него и сказала: — Я ни на секунду не сомневаюсь, что этот барсук создал бы такое устройство, если бы мог… и что он без колебаний применил бы его. Джефф вздрогнул, услышав подтверждение своего собственного мнения о мрачном барсучьем воине. — Что ж, скажу тебе, мне хватит общества Уртблада на целый сезон. Тот разговор, который мы вели сегодня днем, нервировал меня, как и тебя, должно быть, в ту первую ночь. — Есть что-то неестественное в этом барсуке, лорд он или нет. Может, скорее сверхъестественное. И судя по тому, как он тут носится, я удивлена, что он не нагрянул ко мне в лазарет строить укрепления для защиты больных, или чего-то в этом роде. — Да, похоже, он и впрямь переводит Рэдволл на военное положение, — согласился Джефф. — Всё готово к войне… но ни одного врага в поле зрения. Сестра Аврелия вскинула лапы. — Я знаю, неприлично так говорить о почетном госте Рэдволла, особенно о том, кто приехал помочь нам, но я надеюсь, что лорд Уртблад будет здоров, пока он здесь, потому что, если бы мне пришлось лечить его как пациента в течение какого-то времени, я, честно говоря, не знаю, хватило ли бы у меня сил на такое, — она пристально посмотрела на Джеффа. — Ты ведь не передашь никому, что я здесь сказала? Я ничего не могу поделать с тем, что чувствую к Уртбладу, но мне бы не хотелось, чтобы он это услышал. — Ну, не знаю. Думаю, ему будет лестно узнать, какое впечатление он произвел на нас обоих, — увидев, что Аврелия озабоченно нахмурила брови, Джефф рассмеялся. — Не волнуйся. Как и ты, я не хочу, чтобы он узнал об этом. Он повернулся и направился к двери, еще раз поблагодарив Аврелию за леденцы от кашля. * * * Брат Джоэл, главный садовод Рэдволла, сопровождал аббатису Ванессу по рядам садов, показывая разрушения, нанесенные ураганом. — Все зерновые сровняло с землей. Пшеница, овес, кукуруза, ячмень… все погибло. — Ну, можно перемолоть желуди и приготовить из них муку, — сказала Ванесса, — думаю, мы соберем их в лесу столько, сколько нам нужно. Что еще? — Листовая зелень тоже пропала. Латук, фенхель, петрушка, сельдерей, шпинат… — вздохнул брат Джоэл. — Хорошая новость в том, что еще достаточно рано, чтобы посадить новый урожай. То же самое с травами и специями, хотя брат Хью говорит, что у нас есть хороший запас их в сушеном виде на кухнях. А вот цветочные сады будут восстанавливаться до следующей весны. — А что с остальными? — поинтересовалась Ванесса. — С подземными овощами, похоже, все в порядке. Если сырость в почве не приведет к вспышке корневой гнили, урожай моркови, картофеля, репы и свеклы будет таким же обильным, как всегда. Что касается ягодных лоз, то около половины урожая было потеряно. Но этого должно хватить до следующего года. — А фруктовые сады? — Мы с Кротоначальником тщательно осмотрели их сегодня утром, аббатиса. Повреждения кажутся незначительными. Ванесса подняла лицо к утреннему солнцу. Прохладный ветерок, унесший бурю, ослабел, и над Страной Цветущих Мхов вновь воцарилась обычная летняя жара. Глядя на безоблачное голубое небо, трудно было поверить, что такая жестокая непогода посетила их совсем недавно. Только хлюпающая почва сада под ее босыми лапами свидетельствовала о прошедшей буре. Вокруг них трудились команды кротов, которые, низко пригнувшись и прижав морды к земле, выдергивали испорченные растения. Из всех зверей они лучше всего чувствовали, какие растения не подлежат восстановлению, а какие можно спасти. Особенно это касалось клубневых, как морковь и свекла. Именно по их словам брат Джоэл признал эти посевы здоровыми. Ванесса глубоко вдохнула пахнущий землей воздух. — Что ж, все могло быть гораздо хуже. Эти потери доставят неудобства, но не приведут к серьезной нехватке продовольствия. Придется обходиться без некоторых предметов роскоши, к которым мы привыкли, но, в основном, мы справимся. Кто-то окликнул ее. Ванесса оглянулась на брата Джоэла и кротов и только потом поняла, что голос доносится сверху. Вышекрыл приземлился с неба в трех шагах от нее, легко отскочив на мягкую почву сада. — Доброе утро, настоятельница! — бурно приветствовал ее предводитель воробьев. — Как поживаешь в этот прекрасный летний день? — Испачкала лапы в грязи, выполняя обязанности аббатисы, — пошутила она. — Просто осматриваю ущерб, нанесенный садам. Плохо, но не слишком. А как у тебя дела, друг мой? Вышекрыл покачал головой в привычной воробьиной манере. — Вчера вечером я говорил со всеми воробьями про лестницу, которую лорд Уртблад хочет построить до чердака. Споров почти не было, чудо из чудес. Почти каждый считает, что это было бы замечательно. Мы даже поможем ее построить, если, конечно, сможем сделать это. — Спасибо за предложение, Вышекрыл. Поговори с Кротоначальником, он где-то здесь… а, вот он, возле ревеня, или того, что было ревенем до бури. Он лучше меня расскажет вам, что нужно сделать, чтобы построить эту лестницу, и как вы могли бы помочь. Вышекрыл, склонив голову, пожелал ей доброго дня, а затем поскакал через ряды сада к месту, где стоял на коленях Кротоначальник. — Осторожнее с вашими когтями, сэр! — Брат Джоэл прикрикнул на воробья. — Некоторые из этих посевов еще хороши! Ванесса улыбнулась и вышла с садовых участков на лужайку аббатства. Не успела она отойти от брата Джоэла, как услышала, что ее снова зовут по имени. Повернувшись, она увидела, как Балла огибает угол здания аббатства и спешит к ней так быстро, как только могут нести ее короткие ежовые ножки. Хранительница погреба была явно взволнована и дико размахивала лапами, приближаясь к ней. — Ванесса, поторопись! Этот барсук опять за свое! Аббатиса посмотрела на Баллу одновременно с беспокойством и суровостью. — Ты имеешь в виду лорда Уртблада? Что это значит — «опять за свое»? Так нельзя говорить о госте Рэдволла. Балла пожала плечами. — Гость не гость, но я думаю, что Александр щас накинется на этого грубияна. — Что? — Это еще одна из замечательных идей его светлости. Пойдем, ты поймешь, что я имею в виду. Балла повернулась и побежала назад, в ту сторону, откуда пришла. Ванесса покорно вздохнула и опустила взгляд. Лапы и подол ее платья были грязными после осмотра садов, и ей придется идти к их почетному гостю, не имея возможности сначала привести себя в порядок. Что ж, лорд Уртблад наверняка видел в Северных землях и не такое. Ванесса поспешила за Баллой, чтобы узнать, из-за чего весь этот сыр-бор. — Нет! Я тебе не позволю! Александр стоял перед Уртбладом на южной лужайке, поставив лапы на бедра в позе открытого неповиновения воину-барсуку. Элмвуд и еще несколько белок из лесного патруля стояли позади него в знак поддержки. Кустистый хвост Александра подергивался, как у разъяренной змеи, выдавая всю глубину его волнения. Уртблад смотрел на Александра со своим обычным хладнокровием. — Это не тебе решать, а аббатисе… и она сейчас здесь. Ванессу встретила напряженная сцена. Она услышала гневные крики Александра с другого конца территории аббатства. Брат Джефф, Сирил, Сайрус и Винокур приостановили чтение истории на крепостных стенах и стояли, глядя вниз на противостояние белки и барсука. Внимание Монтибэнка тоже привлекли крики, и он вместе с несколькими выдрами помчался к пруду, чтобы попытаться успокоить ситуацию. — Что здесь происходит? — властно потребовала Ванесса. Александр обвиняюще указал на Уртблада. — Он хочет срубить деревья! Ванесса в замешательстве посмотрела на фруктовый сад, в котором росли единственные деревья в Рэдволле, а затем снова на Алекса. — Какие деревья? О чем ты? Уртблад указал на восточную стену и высокие дубы и вязы, возвышавшиеся над ней. Именно в этом месте лес ближе всего подходил к аббатству. — Эти деревья, аббатиса. Они представляют опасность. Ванесса поняла, почему Александр был так расстроен. Белки часто использовали эти высокие деревья как короткий путь в Рэдволл, ловко спрыгивая с ветвей на стену, когда им не хотелось ждать, пока какой-нибудь зверь откроет для них ворота. Ни один зверь, кроме белки, не осмелился бы использовать такой способ входа и выхода из аббатства. Ванесса и сама нередко с неодобрением относилась к подобным занятиям. Но Алекс и его белки были прирожденными скалолазами, а поскольку за все сезоны, что Алекс возглавлял лесной патруль, ни одна из них не поскользнулась и не упала, она не обращала внимания на их головокружительные прыжки. Если бы эти деревья срубили, это навсегда положило бы конец их акробатическим прыжкам, и они были бы вынуждены пользоваться воротами, как все остальные. Ванесса махнула лапой, чтобы Алекс замолчал. — Пожалуйста, объясните это, милорд. Какую опасность, по-вашему, они представляют? — Я читал ваши истории, настоятельница. Во время войны с Клуни Хлыстом и во время вражды Рэдволла с Белыми Лисами, врагам аббатства почти удалось перелезть через стену и прорвать вашу оборону из-за этих деревьев. В этих случаях только удача предотвратила полную катастрофу. Если это почти сработало для них, то сработает и для других. Эти деревья должны быть срублены ради безопасности Рэдволла. Александр больше не мог хранить молчание. — Если ты читал эти истории, — огрызнулся он на Уртблада, — то ты также знаешь, что Матиас вернулся в Рэдволл с помощью этих деревьев, когда он заблудился в Стране Цветущих Мхов. Белки часто приходили и уходили этим путем, когда земля за стенами была занята врагами и непроходима для любого наземного существа. Эти деревья принесли Рэдволлу гораздо больше пользы, чем вреда за многие сезоны! — Александр высказывает хорошие соображения, — сказала Ванесса, — и вот еще несколько. Мы в Рэдволле не любим рубить деревья без необходимости. По возможности мы берем дрова из мертвых веток и бревен с лесной подстилки, а также из больных или умирающих деревьев. Здоровые деревья мы рубим только тогда, когда нам нужны прочные и надежные бревна для строительства… и тогда мы всегда помним о том, чтобы посадить новые саженцы, которые займут их место в последующие сезоны. Вы говорите о нашей безопасности, милорд. Благодаря вам на вершине стены теперь постоянно находятся дозорные. Теперь, когда мы усилили бдительность, ни один враг Рэдволла не сможет проникнуть за наши стены таким образом, как вы предполагаете. Кроме того, единственные звери, которые могли бы без особых приспособлений пробраться в Рэдволл таким способом, — это белки, а они не враги. — Не все древолазы дружелюбны, — возразил Уртблад своим ровным голосом. — Даже здесь, в Стране Цветущих Мхов, есть племена древесных крыс. Вспомните, что ваш воитель Матиас по пути к Малкариссу, когда он забирал у работорговцев своего украденного сына, столкнулся с племенами крашеных крыс. — Джефф прав. Вы удивительно хорошо знаете нашу историю, — признала Ванесса. — Но те крашеные жили в нескольких днях пути на юг, на вершине высокой скалистой скалы, с которой нет легкого пути вниз. Они не представляют угрозы для Рэдволла. — Матиас поднялся на ту скалу и спустился обратно, — напомнил ей Уртблад. — Во времена потрясений и кризисов и враги, и союзники могут внезапно оказаться там, где их не ожидаешь найти. И, возможно, есть и другие враги, еще не известные нам. Было бы прискорбно узнать о них только тогда, когда они массовым потоком хлынут за эти стены. — Да, это было бы ужасно, — сказала Ванесса с едва заметным намеком на сарказм в голосе. — Но Александр и его белки далеко и широко разбрелись по этим лесам, собирая новости с самых дальних окраин страны. Они узнают о врагах и о том, планируют ли они нападение, задолго до того, как те доберутся до Рэдволла. — Вот как? И скажите мне, сколько патрулей они совершили, пока я нахожусь в Рэдволле? От неожиданного вопроса Александр начал заикаться. — Но, но, сначала был праздничный день, а потом шторм на два дня... — А, — кивнул Уртблад, — значит, ответ отрицательный. Настоятельница, если я докажу вам, что большое войско может нагрянуть в аббатство без всякого предупреждения, избежав внимания даже ваших беличьих патрулей, согласитесь ли вы, чтобы эти деревья срубили? Ванесса задумалась. — Вам придется привести самые убедительные доводы, милорд. Что именно вы имели в виду? — Я только размышлял. Возможно, возможность показать вам это представится до того, как мне придет время покинуть Рэдволл. Если же нет, то вам, конечно, придется поступить так, как вы считаете нужным для аббатства. — Конечно, — оживилась Ванесса. — На более легкой ноте, милорд, воробьи встретились вчера вечером, чтобы обсудить вашу идею о лестнице на чердак, и они считают, что это было бы прекрасно. Кротоначальник начнет подготовку к ее строительству. Я уверен, что он захочет посоветоваться с вами по поводу проекта и еще раз взглянуть на ваш набросок. — С тех пор я сделал улучшил кое-что в наброске, — сообщил ей Уртблад. — Уверен, он захочет увидеть его. — Он в саду… почему бы не поговорить с ним сейчас? Ради этого он может отвлечься от посевов. — Благодарю вас, аббатиса. Уртблад покинул их и направился к садам. Хвост Александра все еще подергивался. — Несса, ты же не позволишь ему… — Не волнуйся, Алекс. Никто не будет рубить эти деревья в ближайшее время. Но тебе не стоило устраивать такую сцену. Лорд Уртблад — наш гость. В следующий раз, когда ты будешь оспаривать одно из его предложений, пожалуйста, постарайся вести себя более вежливо. Монти хлопнул своего беличьего друга по спине. — Несса права, Алекс, дружище. Я не видел, чтобы у тебя так дергался хвост за целую кучу сезонов! Так не ведут себя с союзниками, даже такими, как он. — Прости. Я просто не мог сдержаться. Когда он заговорил о вырубке деревьев… — Алекс посмотрел вслед уходящему Барсучьему Лорду. — Он такой воинственный, что иногда я не могу поверить, что он настоящий. — Все эти сезоны в Северных землях ожесточили его, — согласилась Ванесса. — А груз его пророчества вынести нелегко. Мы должны помнить об этом. Но пока он не нарушает наших правил и уклад жизни, мы должны считать его другом, союзником и почетным гостем Рэдволла. В конце концов, он — барсучий лорд горы. — Да, наверное, ты права, Ванесса, — сказал Александр. — Я постараюсь больше не допускать ничего подобного. Небольшая толпа разошлась. На вершине стены Джефф и его товарищи по поиску архивов вернулись к своим книгам, свиткам и пергаментам. Ванесса обнаружила, что стоит одна на южной лужайке. Борясь с искушением просто упасть на спину и вздремнуть под теплым летним солнцем, она поспешила в дом, чтобы умыться и переодеться в новую одежду, пока не возник очередной кризис и ей не пришлось столкнуться с кем-нибудь в испачканном виде.

========== Глава 6 ========== Над Страной Цветущих Мхов наступило серое, промозглое утро. Дождь не прекращался всю ночь и не собирался стихать. В Большом зале прошел весьма унылый завтрак, а через несколько часов последовал еще более унылый обед. Никто не мог припомнить, когда в последний раз так долго шел дождь. Многие опасались, что затянувшийся ливень с сильными ветрами может повредить сады и привести к гибели урожая. Тяжелее всего пришлось малышам, для которых невозможность выйти на улицу была едва ли не самым страшным наказанием, которое только могла придумать природа. В тот день у Мауры было много работы: когда она не пробиралась по туннелям к колокольне и не взбиралась по лестнице, чтобы отбить тоскливый дневной звон, она гонялась за неугомонными юными зверьками, которые пытались заменить открытые места на улице залами Рэдволла. Вечером все звери собрались в Большом зале на второй ужин бури. Главными поварами были кроты. Поскольку погода мешала им работать на земле, они нагрянули на кухню монаха Хью и провели весь день, готовя свои знаменитые пироги с овощами. Когда все звери уселись за обеденные столы, Кротоначальник лично положил кусок в тарелку барсучьего лорда. — Держите, хурр, — сказал Кротоначальник, протягивая Уртбладу порцию, которой мог бы поперхнуться даже Монтибэнк, — все как надо, не похоже на те объедки, что вы ели две ночи назад. Уверен, вам это понравится, бурр. — Благодарю, — кивнул Уртблад, похоже, не испытывая затруднений с пониманием говора кротов. Он взял тарелку и принялся уплетать дымящийся, сочащийся соком кусок пирога. Увидев, что их почетный гость угостился как следует, остальные набросились на пирог — Монти почти в буквальном смысле. Пока шла трапеза, Ванесса и Джефф завели разговор, расспрашивая Уртблада о том, как ему понравилось пребывание в Рэдволле. — Ваше гостеприимство, конечно, безупречно, — вежливо пробасил воин-барсук, — но я здесь не для того, чтобы развлекаться. После трапезы, пока дневной свет еще не погас, я хотел бы осмотреть окрестности и побывать на стене. Все звери, услышавшие это заявление, были ошарашены. Ванесса и Джефф обменялись недоуменными взглядами. — Выйти наружу? — спросила настоятельница. — В такую погоду? — Командир должен быть готов переносить те же трудности, что и те, кем он командует. Было бы несправедливо, если бы ваши дозорные подвергали себя этому дождю, если мы не готовы разделить их бремя, — глаза Уртблада сузились, глядя на двух мышей. — У вас ведь есть на стене дозорные? — Почти всегда, — ответила Ванесса. — Но не сегодня? — Сегодня? — Она недоверчиво рассмеялась. — Милорд, будьте благоразумны! Нельзя ожидать, что кто-то будет стоять на страже в такую бурю. — Именно этого я и ожидаю, аббатиса. Враги мира путешествуют днем и ночью, в любую погоду. Если сейчас у вас на страже никто не стоит, то в этот самый момент за вашими воротами может собраться целая вражеская орда, — Барсук вздохнул. — Я предложил вам свой совет по улучшению обороны Рэдволла. И снова я нахожу безопасность этого аббатства недостаточной. Монтибэнк, Александр и старый Арлин в ошеломленном молчании уставились на Уртблада. — Милорд, — произнес Арлин, — я не думаю, что вы справедливы… — Справедлив? — Уртблад окинул каждого из них по очереди стальным взглядом. — Я прибыл в Рэдволл, чтобы предупредить вас о кризисе, который может разразиться в любой момент и повергнуть эти земли в еще большую смуту, чем та, которую они когда-либо знали. Что я должен сказать или сделать, чтобы убедить вас отнестись к моему пророчеству серьезно? В ответ на его вопрос наступило смущенное молчание. И Ванесса, и Арлин почувствовали, что должны что-то возразить Уртбладу. Но как они могли возразить, когда он сам предложил выйти на ветер и дождь ради их блага? Если этот опытный воин видел необходимость в подобном, то кто они такие — те, кто никогда в жизни не знал войны, — чтобы отрицать это? Монтибэнк вклинился в неловкое молчание, разрушив его своим жизнерадостным тоном. — Ну, ничего такого! Этот барсук прав, и больше ничего. Как только я закончу жратву, мы с Алексом соберемся вместе и назначим часовыми всех зверей в Рэдволле, чтобы у нас всегда были наблюдатели с вершины стены. Мы, выдры, сможем нести вахту в таких бурных морях, не так ли, Винк? Винокур, сидевший за соседним столом, выглядел неуверенно. — Я с братом Джеффом в архиве, Монтибэнк, сэр. — А? Ну, конечно, да! Ты по-своему помогаешь нам. Но все мы, остальные, выйдем на первую вахту до наступления темноты. А потом Алекс и его белки примутся за дело, когда дождь утихнет. Ведь так, Алекс, дружище? — Конечно, Монти. Александр не испытывал особого восторга. Как и большинство других рэдволльцев, сидящих за столами, он все еще ощущал укор от критики Уртблада в адрес аббатства, тем более что он был начальником Патруля Страны Цветущих Мхов, и, как таковой, отвечал за безопасность не только Рэдволла, но и всей страны. Уртблад резко сменил тему и обратился к Ванессе: — Вы уже приняли решение по поводу моих слов о лестнице на чердак? — У нас еще не было возможности посоветоваться с воробьями. Мы сделаем это, как только прекратится дождь. Она подняла взгляд на витражи. Тяжелые капли дождя все еще громко брызгали по разноцветным стеклам, создавая непрекращающийся фоновый гул по всему Большому залу. — Если это вообще произойдет, — добавила она почти про себя. * * * Дождь не прекращался всю ночь, и уже второе утро подряд над Рэдволлом разгорался мрачный рассвет. Несмотря на дополнительные факелы и обилие горячих, свежих, ароматных хлебов и пирогов, завтрак был весьма уныл. Казалось, будто силы природы сговорились набросить на Рэдволл темную мантию обреченности и угасить дух самого аббатства. Даже Монтибэнк не был наготове, чтобы разрядить обстановку. Верный своему слову, после ночного ужина они с Александром разработали распорядок несения караула. После этого он и его выдры приступили к первой из своих «мокрых» вахт. Но в Рэдволле обитало сравнительно немного выдр — единственных зверей, годных для несения караула под проливным дождем. Большинство из них либо все еще находились на стене, либо отдыхали после ночной смены. Монти был не из тех зверей, которые пропускают прием пищи, и то, что он отсутствовал на завтраке, свидетельствовало: слова Уртблада задели его гораздо сильнее, чем он показывал. Лужайки Аббатства были основательно пропитаны влагой после двух дней непрерывного дождя, а по всему фруктовому саду образовались большие грязные лужи. Пруд поднялся намного выше своих берегов и, к удовольствию обитавших в нем рыб и креветок, залил лужайки. Но жителей аббатства больше всего тревожило состояние садов, ведь именно оттуда аббатство получало большую часть пищи. Несмотря на защитные меры, которые были приняты незадолго до бури, часть урожая наверняка была уничтожена. Как раз в тот момент, когда некоторые начали думать, что больше никогда не увидят солнце, дождь пошел на убыль, а тучи поредели. Незадолго до обеда сквозь тучи над лесом показались участки великолепного голубого неба. На крепостных валах Монти и его выдры были вознаграждены за свое долгое и мокрое бдение видом радуги, раскинувшейся высоко над аббатством. Несколько мгновений она мерцала и переливалась, а затем яркий солнечный свет превратил ее в призрачное зрелище дивных размеров. Это зрелище вызвало одобрительные возгласы команды Монти. В своей комнате на верхнем этаже общежития Уртблад оторвался от хроники аббатства, которую он читал, и выглянул в окно, чтобы увидеть, как последние разорванные остатки серых облаков уносятся на запад, к Саламандастрону и открытому морю. Вскоре лужайки были полны радостных рэдволльцев. Взрослые, как и малыши, не стеснялись своего ликования. Лапы и сандалии быстро стали мокрыми и грязными, но это никого не волновало, когда над головой было солнечное, голубое, небо с радугой. Маура поспешила позвонить в колокола, чтобы возвестить о полуденной трапезе и об окончании бури. Единственными зверьми в Рэдволле, которые не сразу узнали об этих переменах к лучшему, были четверо, что работали в конце туннеля под аббатством, погружаясь в прошлое в поисках возможного ключа к будущему Рэдволла… * * * Сайрус чихнул снова. Сирил бросил взгляд в сторону младшего брата: — Метко чихнул, Сай. — Спасибо. Сайрус закончил вытирать морду и убрал платок в привычный карман. Он оставил один уголок торчать наружу, чтобы в случае очередного приступа чихания — а он был, без сомнения, не за горами — можно было быстро достать его снова. Брат Джефф и выдр Винокур наблюдали за чихом достаточно долго, чтобы убедиться, что их младший помощник не испортил ни одной из записей аббатства, а затем вернулись к чтению своих собственных хроник. Сирил сел, положив подбородок на одну лапу, а в другой вертел сухой стилус. Они уже третий день работали в архивах аббатства, и старшему брату-мыши это уже порядком надоело. Сирил ожидал, что перед ним откроется великая сокровищница сказаний, некий проход в мир, который возбудит его вновь обретенный интерес к воинским делам. Вместо этого хроники аббатства оказались, в основном, записями об обычном. Почти всю свою долгую историю Рэдволл знал мир. Записи представляли собой бесконечный список рождений и кончин, наблюдений за погодой, браков, смены сезонов, праздников, заметок о посетителях аббатства… все подробности обыденных приходов и уходов самых обычных существ. Короче говоря, жизнь в Рэдволле в прошлом была, за редким исключением, такой же, как и сейчас. Это неприятное открытие повергло Сирила в уныние. Он попросил бы Джеффа освободить его от этой работы, если бы не боялся обидеть историка. Все было бы не так плохо, если бы они нашли хотя бы маленькую подсказку о том, что искали, но пока что они не нашли ничего, а в архивах было достаточно записей, чтобы все четверо перебирали их несколько сезонов! Не помогало и то, что погода над землей была такой мрачной. Несмотря на то что архивный туннель был полностью отгорожен от внешнего мира, затянувшаяся буря, казалось, проникала внутрь камеры, делая ее замкнутое пространство еще более гнетущими. Каждый раз, когда кто-то из них поднимался в Большой зал или в общежития, его встречали новые тучи и дождь, и от этого было еще тяжелее возвращаться в архивы, где никогда не светит солнце. Они словно приносили с собой частичку шторма, что еще больше портило настроение. Сирилу и в голову не приходило, что Джефф и Винокур — а возможно, и его родной брат Сайрус — действительно поглощены изучением истории и не испытывают того беспокойства, которое испытывал он. Откровенная вялость Сирила не осталась незамеченной Джеффом. Историк поднял голову и в десятый раз за утро посмотрел поверх очков на мышонка. — Сирил, ты уже прочитал хоть одно слово из этой записи? Ты так долго был на этой странице, что она уже начала собирать пыль. Подбородок Сирила выскользнул из лапы, когда он услышал свое имя, и ему пришлось ухватиться за стол, чтобы сохранить равновесие. — А? Я просто задумался, мистер Джефф. — Скорее просто витаешь в облаках, — улыбнулся Винокур. — Такое и со мной было пару раз. Сирил продолжал рассеянно играть стилусом, глядя на страницу перед собой, но не видя ее. — Эти записи — просто одно и то же, снова и снова. Кого волнует, что ели на ужин двадцать поколений назад? — Это наша история, Сирил, — сказал Джефф. — Наше наследие. Все, за что стоит Рэдволл, можно найти здесь. — Но мы делаем это не для этого, — возразил Сирил. — Мы ищем подсказки о грядущей войне, а мы ничего такого не нашли. А ведь мы только начали читать! — Мы знали, что это будет сложно, когда начинали, — напомнил Джефф. — Именно поэтому я попросил тебя, Сайруса и Винокура помочь мне. Представь, сколько времени уйдет, если я буду делать это один! Винокур понимающе кивнул: — Терпение — это добродетель. — Нечего говорить банальности, — пробормотал Сирил себе под нос. Уши Джеффа были острее, чем глаза, и он тут же сердито нахмурился: — И не нужно грубить. А теперь немедленно извинись перед Винокуром! Сирил повесил голову. — Прости, Винк. Джефф глубоко вздохнул и покачал головой. — Сначала все те воинственные разговоры, а теперь вот это! Что на тебя нашло, Сирил? Сирил не ответил. Прежде чем Джефф успел отругать его еще больше, Сайрус судорожно нащупал платок и издал еще один впечатляющий чих, едва успев повернуть голову и прикрыть лицо. — Поймал и это! Ух, эта пыль щекочет мой нос. Я никогда не перестану чихать! Винокур наклонился и прошептал Джеффу на ухо: — Похоже, один из наших помощников не хочет выполнять это задание, а другому неудобно. Может быть, нам стоит позволить этим двум мышам вернуться к своим обязанностям звонарей и найти других зверей, которые помогут нам прочитать эти записи? Джефф обдумал совет молодого выдра. — Возможно. Но я склонен думать, что это погода нас подкосила, даже здесь, так сказать, внизу. Никто из тех, с кем я разговаривал, не помнит такой бури, и она тяготит дух каждого зверя в Рэдволле. Должно быть, нашим двум мышам тяжело проводить часы в этом туннеле, а потом подниматься наверх и обнаруживать, что день такой же бессолнечный и унылый, как самый темный подвал. Он отметил страницу закладкой и закрыл книгу перед собой. — Думаю, нам стоит отдохнуть от этой работы, пока не пройдет буря и не выглянет солнце, а потом мы сможем поднять некоторые из этих записей и почитать их на лужайке. Некоторые из этих книг не видели света уже много поколений, и это не повредит ни им, ни нам. — Нам много времени придется ждать, — предположил Винокур. — Ну, это должно когда-нибудь закончиться. Долго так продолжаться не может, — оптимистично заметил Джефф. — Даже если на это уйдет день или два, солнце вернется над Страной Цветущих Мхов так же, как дух Мартина следит за каждым зверем в Рэдволле. Едва эти слова успели прозвучать из уст Джеффа, как из главного туннеля послышался шум. Это был Биллус. Молодой крот выглядел необычайно веселым. — Бурр-урр, зуррс! Сирил, Сайрус! Наконец-то солнце засияло! Выйдите наверх за жратвой! — Так, так! — Джефф встал. — Видите, стоит только произнести имя Мартина, как все становится лучше! Давайте последуем совету доброго крота и хорошенько пообедаем на свежем воздухе, а потом продолжим работу на лужайках аббатства. Хорошей еды и яркого солнца должно быть достаточно! Четверо исследователей архива последовали за Биллусом по туннелю, спеша поскорее оказаться под манящим летним солнцем.

========== Эпилог ========== И, конечно же, был устроен пир, а затем, в последующие сезоны, и множество других. В один прекрасный день Лета прудового камыша, Ванесса сидела на своем любимом месте на краю сада, лицом к чистому пруду, спиной к почтенной яблоне, чья прохладная тень дарила прохладу поколениям жителей Рэдволла. Закрыв глаза до самых щелочек, она лежала в туманном блаженстве полудремоты, пока нежный ветерок ласкал ее мех и заставлял листья над ней танцевать в ленивом ритме, играющего пятнистыми солнечными пятнами на ее зеленой рясе. Ее покой был прерван шумным хлопаньем крыльев и внезапным порывом воздуха на ее лице. Ванесса встала и посмотрела на Вышекрыла, который устроился на темно-зеленой траве прямо перед ней. — Привет, Вышекрыл. — И вам привет, настоятельница, — кивнул предводитель воробьев. Ванесса улыбнулась. — Ты никогда не упускаешь возможности так меня назвать, да? — А почему бы и нет? Ты уже почти целый сезон как настоятельница! — Да, и я все еще привыкаю к этому, — Ванесса покачала головой. — Мысль о том, что я отвечаю за все это аббатство… это даже страшнее, чем когда я стала смотрительницей лазарета. Лично я думаю, что Арлин передал свою должность мне только для того, чтобы он мог проводить все свое время за рыбалкой! — Как раз из-за нашего дорогого старого бывшего аббата я сюда и прилетел, — сказал Вышекрыл. — Он весь день говорил с братом Хью, чтобы подготовить еще один пир. — Что? Это будет уже третий за это лето! — Да, ну, теперь, когда ты решила сделать Монти шкипером выдр Рэдволла, Арлин считает, что следует устроить полноценное празднование. Я понимаю его точку зрения! Ванесса вздохнула. — Сначала был тот пир, который он устроил, когда Джефф стал летописцем аббатства, а потом тот, когда Александр стал начальником патруля… и это не считая Именин! Ну, теперь аббатиса — это я, и я решу, устраивать ли нам пир! Вышекрыл молча смотрел на нее несколько мгновений. — Так что, устроим? — Конечно, — Ванесса прислонилась к широкому стволу дерева, снова прищурилась и лукаво ухмыльнулась. — Точно так же, как-то, что моя ряса зеленая, у нас будет пир. Но если Арлин хочет устроить его сам, я не против. Я уверена, что он сообщит мне, когда придет время. А пока я просто посижу здесь и продолжу наслаждаться прекрасным днем, которым нас одарила природа. Если я кому-нибудь понадоблюсь, они знают, где меня найти. — Тогда спокойного отдыха. Я как раз вернусь на чердак. Нельзя оставлять моих пернатых сородичей одних надолго, а то они найдут повод для ссоры. Могу поклясться, что Спарра любит спорить даже больше, чем землеройки! — Жаль, они не получили твоего воспитания, — улыбнулась Ванесса. — Может быть, я отправлю стайку птенцов позаниматься на занятиях Пинки и научиться быть настоящими рэдволльцами. — Джефф был бы в восторге… особенно, если бы они все начали называть его «Пинки»! — Ну, тогда, может, и нет. В любом случае, увидимся на пиру, моя добрая настоятельница. Вышекрыл взмыл в безоблачное голубое небо. Когда Ванесса снова погрузилась в уютную задумчивость полусна, она услышала, как ее друг напевает: Солнце ясное, неба свет, Ни забот, ни горя нет. Крылья несут меня опять, В Рэдволле вечно я буду летать!

========== Глава 14 ========== Ива проникнула на чердак первой, совершив смелый прыжок через проем. С треском приземлившись на деревянный пол, она отползла в сторону, чтобы освободить место для следующих за ней товарищей, и приготовилась схватиться с любым, кто может на нее напасть. Все было тихо и мирно, если не считать звука приземления второй белки рядом с ней. Как и Вышекрылу, Иве потребовалось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к полумраку чердака после похода по крыше под ярким солнечным светом. Боясь, что ее могут подстерегать в засаде, пока зрение не вернулось в норму, Ива встала с поднятыми лапами для отражения врага. Нападения не последовало… из темноты она услышала только знакомый голос: — Привет! Что, во имя меха и перьев, вы, пушехвосты, здесь делаете? Ива напряженно вглянулась в тусклую фигуру, стоявшую перед ней. — Вышекрыл? Это ты? — А кто же еще? — Но… но мы видели, как ты упал на лужайку… мы подумали… — То был Грим, — печально отозвался Вышекрыл. — Он напал на меня… Он не собирался позволять посторонним помогать его больным сородичам. Он обезумел от власти. Я пришел сюда не для того, чтобы драться, но он действительно не оставил мне выбора. Третья белка проскочила через портал, едва не столкнувшись со второй. Ива бросилась к отверстию и высунула голову наружу, судорожно махая лапой своим спутникам, что все еще находились на крыше. — Не прыгайте больше! Вышекрыл жив! Здесь все в порядке, так что не рискуйте! Повернувшись к Вышекрылу, она сказала: — Я не понимаю. Тот воробей был одет в твой зеленый плащ… — Скорее, запутан в нем, — пояснил Вышекрыл, — и это перевесило ход поединка в мою пользу. А еще — все дни тренировок с Монти и выдрами. Они спасли мне жизнь. Я расскажу вам всю историю, когда все немного уляжется, но сейчас у нас тут много больных птиц. Мы должны действовать быстро, иначе погибнет еще больше! Ива окинула взглядом все занятые гнезда. — Ты уверен, что никто из них не доставит тебе лишних хлопот? Помнится, у Грима были дружки. Вышекрыл покачал головой. — У них была возможность встать на сторону Грима во время битвы, но они не стали вмешиваться. В основном они слишком больны, но у меня также есть чувство, что многие из них рады, что Грима больше нет. Он был убийцей и тираном. Вышекрыл пока решил умолчать, что Грим убил и его родителей. Ива задумчиво потерла подбородок. — Но как нам вылечить этих воробьев? Нельзя ожидать, что Ванесса заберется сюда, этот поход опасен даже для нас, белок. А то некоторые из этих птиц явно не в состоянии долететь до лазарета, даже если они согласятся довериться нам. — Не волнуйся, — отозвался Вышекрыл, — я просто попрошу Ванессу сварить немного ее средства, а потом буду летать с ним маленькими дозами и следить, чтобы каждый проглотил его. Для крылатого существа это совсем несложно. Он подошел к отверстию в карнизе и посмотрел в сторону белок. — Главный вопрос в том, как вы трое будете спускаться обратно? Во всей Стране Цветущих Мхов нет достаточно высокой лестницы, чтобы забраться на такую высоту с земли. Жаль, что белки не умеют летать, это бы здорово упростило задачу. — Да, это так, — согласилась Ива. — Что ж, нет причин, по которым мы не могли бы задержаться здесь на некоторое время, если только ты принесешь нам еду и питье вместе с лекарствами. Может быть, мы даже сможем протянуть лапу помощи этим больным птицам. — Буду признателен, — Вышекрыл подошел к самому краю и обратился к ожидающим на крыше белкам: — Остальные тоже могут отправляться вниз. Увидимся там! Расправив крылья, он поднялся в воздух и по спирали полетел к своим многочисленным друзьям. *** Над Рэдволлом сгустились вечерние тени, но радостный крик разорвал сумеречный мрак. — Урра-а-а-а! Привязанная к трем длинным веревкам, Ива спустилась по западному фасаду главного здания аббатства, словно гигантский мохнатый паук, плетущий свою паутину так быстро, как только может. Многие зрители прикрыли глаза лапами. — Ух, это было весело! — заявила Ива, переводя дыхание и отвязывая страховочную петлю от талии. И тут же веревку снова дернули в небо, чтобы могла спуститься следующая белка. — Действительно, Ива, — укорил ее аббат Арлин, — это было слишком. Думаю, от этого трюка некоторые кроты просто упали в обморок! — Это, возможно, была единственная возможность спуститься с крыши нашего прекрасного аббатства, и я, конечно, решила воспользоваться ей, как могла! — Ну, это точно, — сказал брат Тревор. — Напугала нас всех. — Думаю, вам было не так страшно, как было, когда Вышекрыл отправил к вам того мерзавца Грима со своей накидкой вокруг него! — То было ужасно! — согласилась Ванесса. — Да, так и было, — вставил Монтибэнк. — К счастью, мы с Несси сразу же бросились туда и увидели, что это не наш дорогой приятель сделал своим телом вмятину в лужайке! — И все же это было неприятно — смотреть, как любое существо умирает таким образом, — сказала сестра Грейс, — даже если оно и заслуживало такого конца. Ива огляделась вокруг. — Что вы сделали с трупом? — Похоронили его на лугу за южной стеной; нет причин, чтобы достойные жители Рэдволла делили свой покой с таковыми, как он, — ответил Монти. — И все же это были, наверно, более достойные проводы из этого мира, чем те, что он получил бы от своих товарищей-забияк. Сестра Грейс посмотрела на небо, щурясь в сумраке, затем прикрыла глаза. — О, вот и следующая белка! Не могу смотреть! — Да, — кивнула Ива, — та веревка, что принес нам Вышекрыл, точно помогла! Ванесса и аббат отвели ее в сторону от остальных. — Как там дела, Ива? — спросил Арлин. — Лучше, чем можно было ожидать. Грим для тех птиц был хуже чумы. Теперь, когда его нет, со тамошних воробьев словно тень упала. Большинство из них, похоже, искренне рады видеть Вышекрыла и приветствуют его — и нашу — помощь. — Это радует, — сказала Ванесса. — После того как Вышекрыл пошел на риск, чтобы помочь им, было бы жестоким поворотом судьбы, если бы они все же отказались от помощи. — Ну, так было бы вряд ли, — ответила Ива. — Они не безумцы, как Грим. Они знают, что больны, и ни одно здравомыслящее существо не откажется от лекарства, что поможет им справиться с болезнью. Мы помогли Вышекрылу скормить первые две дозы тем, кому было хуже всего; я готова поклясться, что за то короткое время, что они пили его сегодня днем, они стали выглядеть лучше. Могу поспорить, что в этом сезоне на чердаке больше не будет смертей… по крайней мере, от зеленой лихорадки. — Ни на что другое мы надеяться не можем, — сказал аббат Арлин. — Хотя теперь, когда Грим мертв, у воробьев должен появиться новый предводитель… и я боюсь, что спарры могут быть не слишком разумными в таких вопросах. — На самом деле, — улыбнулась Ива, — по поводу этого беспокоиться не стоит. А вот и Вышекрыл; позвольте ему ввести вас в курс дела. Молодой воробей штопором пронесся сквозь сумерки по своей безошибочной спиральной траектории полета и приземлился как раз в тот момент, когда вторая белка тоже коснулась земли. Вышекрыл на одной ноге подскочил к Ванессе и передал ей пустой котелок для лекарств, который он держал в когтях. — На сегодня хватит еще одной дозы, Ванесса, — сообщил он ей. — Твой отвар творит чудеса; думаю, мы добрались как раз вовремя. Еще день или два, и все лекари мира не могли бы уже ничего изменить. Ванесса широко улыбнулась, взяв котелок. — Мы — хорошая команда. Но я должна сказать, что Спарра больше всех обязаны тебе. Никто другой из не смог бы избавить их от этого мерзкого Грима, а заодно и доставить им лекарство от лихорадки. Твое имя запомнят на чердаке на протяжении многих поколений, вот увидишь! Вышекрыл смущенно повесил голову. — Боюсь, ты права, и даже больше, чем думаешь. Там, наверху, есть довольно решительная матрона по имени Синее Брюшко, которая уже взяла все в свои когти. Все остальные воробьи, похоже, подчиняются ей. Она очень помогла убедить их принять нашу помощь. — Она, вроде, разумна, — заметил Арлин. — Как ты думаешь, она станет новой королевой Спарров? — Нет, в том-то и дело, — ответил Вышекрыл. — Она хочет, чтобы новым королем стал я! — Это замечательно! — Ванесса похлопала его по спине. — Ты согласишься? — спросил аббат. Вышекрыл шаркнул когтями по траве. — После того как я узнал, какой у нее характер, я очень сомневаюсь, что она примет отказ. Монтибэнк подошел к ним, уловив конец разговора. — Видишь? Я знал, что тебе суждено стать королевской особой, как только увидел тебя в той накидке! Поприветствуем короля Вышекрыла! Ура! Вышекрыл покраснел, если такое вообще возможно для птицы. — Как я уже сказал ей, давайте сначала вылечим всех больных. А потом, когда все они снова будут здоровы, если они все еще хотят видеть меня в качестве предводителя… — Фр-р-р! — фыркнул Монти. — Они были бы просто глупцами, если бы не сделали этого… а ты был бы глупцом, если бы отказался! — Он прав, знаешь ли, — вставила Ива. — Ты прирожденный лидер! Кроме того, если ты возьмешь на себя правление чердаком, нам придется устроить пир в твою честь. Не так ли, аббат? Арлин улыбнулся так, что его лицо едва не раскололось пополам. — Совершенно точно! — Видишь? — Ива игриво подтолкнула Вышекрыла. — Не можем же мы лишить бедных голодных рэдволльцев возможности попировать, верно? Ванесса обхватила лапой плечи своего воробьиного друга. — Ты действительно прошел полный круг, не так ли? Если раньше ты был отверженным птенцом, то теперь ты изгнал тирана и готова занять его место. Воистину, справедливость взяла верх! Иногда все действительно складывается так, как должно — для этого нужно только время. Аббат кивнул. — Время… и друзья. — И Рэдволл, — добавил Вышекрыл. — Я не стал бы тем, кем являюсь сейчас, если бы меня не взрастило аббатство. Могу лишь надеяться, что если я стану предводителем Спарров, то смогу и дальше жить в соответствии с традициями Рэдволла. — Я уверена, что так и будет, — сказала Ванесса. — Я даже знаю, что будет так. Ива еще раз взглянула на небо. — А вот и последняя белка из нас. Вот и закончилось это маленькое приключение. Закат над Западными равнинами с высоты был великолепен; это зрелище я буду помнить до конца своих дней. Хотела бы я как-нибудь еще раз подняться туда, чтобы полюбоваться видом. Но поскольку у меня нет крыльев, не думаю, что в ближайшее время мне удастся это сделать. Тебе повезло, Вышекрыл: ты можешь наслаждаться этим видом, когда захочешь, всего лишь несколько раз взмахнув крыльями. — Что я могу сказать? — пожал плечами Вышекрыл. — Не всем повезло родиться птицей!

========== Глава 13 ========== Под золотистым утренним солнцем на лужайке собралась толпа рэдволльцев, прижавших лапы к бровям и задравших шеи вверх, чтобы разглядеть хоть что-то происходящее на чердаке. — Мне все это совсем не нравится, — вслух размышляла Ванесса, обращаясь к своим друзьям. — Даже если все те воробьи слишком больны, чтобы причинить Вышекрылу вред, он все равно может заразиться от них лихорадкой. Было очень глупо с его стороны лететь туда. — Я пытался сказать ему об этом, — сказал Александр, — но он ушел, не успев вымолвить и пары слов. Вы же знаете, когда ему приходит в голову мысль, его остановить трудно. — Да, мы знаем, — Аббат Арлин ободряюще похлопал молодого белку по спине. — Никто в этом не виноват, а Вышекрыл сделает то, что сделает. — Ну, теперь это не в наших лапах, — заявил Монтибэнк. — Надеюсь, что с пернатым все в порядке — он мне очень нравится. — Мы все надеемся на это, — согласился Джефф. — Мне все равно, если он будет называть меня «Пинки» каждый день до конца света, лишь бы он спустился оттуда цел и невредим! Аббат повернулся к Александру и другим белкам. — Вы говорили ранее о вашем плане… Алекс кивнул: — Как я понимаю, мы, белки, единственные, кто может прийти на помощь Вышекрылу. Изнутри аббатства на чердак не подняться. А вот снаружи мы могли бы… Глаза Ванессы расширились. — Это очень опасно! — К счастью, снаружи аббатства много резьбы и каменной кладки, они послужат хорошей опорой для лап. Это будет нелегко, но я уверен, что мы справимся, — отозвался Александр. — Хорошо, — согласился Арлин. — Каждый миг на счету. Александр, ты наберешь команду для восхождения, но я не хочу, чтобы ты или Баркпау принимали в нем участие: вы оба еще слишком слабы после лихорадки. Вам двоим придется остаться здесь, внизу. Обе белки были потрясены. — Я достаточно окреп! — запротестовал Баркпау. — Я тоже! — подхватил Алекс. — Кроме того, Вышекрыл — мой друг! Я не могу просто остаться здесь, когда он, может быть, нуждается в помощи! — Мы все друзья Вышекрыла, — твердо сказал аббат, — но я принял решение. Ты не принесешь ему пользы, если подвергнешь себя опасности, когда у нас достаточно других храбрецов-белок. Вы с Баркпау останетесь здесь, и это приказ! Алекс повесил голову. — Да, отец аббат, — пробормотал он. Другая белка, высокое создание по имени Ива, дружески обняла Александра лапой. — Не будь таким хмурым, нам нужна такая хорошая голова, как у тебя, здесь, среди всех тут, кто не умеет лазать высоко. А теперь давай начнем, да поскорее! Мы можем понадобиться Вышекрылу, а время уходит! *** Вышекрыл был готов к нападению Грима. Поединки с выдрами научили его держать равновесие во время боя, и сейчас эти уроки были как нельзя кстати. Грим ударил Вышекрыла, чтобы повалить его на спину и прижать к полу. Предвидя это, Вышекрыл сцепил когти со старшим воробьем, используя силу Грима против него. Вместе они кувыркнулись вниз головой и проделали несколько сальдо, прежде чем Грим, поняв, что быстрой и легкой победы не будет, отцепился от Вышекрыла, чтобы не оказаться прижатым к полу. Тяжело дыша, Вышекрыл смотрел на своего врага. — Где твои дружки-забияки? — спросил он у Грима. — Неужели они все слишком больны, чтобы помочь тебе? Он бросил быстрый взгляд на птичьи гнезда по обеим сторонам: все глаза были устремлены на схватку, но ни один воробей не подавал признаков того, что готов прийти на помощь Гриму. — Гриму Спарре не нужна помощь, я убить тебя сам! — Послушай меня и не будь дураком, — сказал Вышекрыл. — Если ты убьешь меня, то обречешь на смерть всех воробьев здесь! — Я гордый Спарра, не хотеть помощи землечервей! И с этими словами Грим напал снова. Поняв, что с Вышекрылом справиться будет непросто, Грим изменил тактику боя. В то же время Вышекрыл знал, что во второй раз он вряд ли сможет перехватить Грима, и попытался уклониться. Но обезумевший предводитель Спарра был полон решимости продолжать бой до тех пор, пока его противник не будет убит. Взмахивая крыльями, когтями и клювом Грим погнал Вышекрыла по полу чердака ко краю, к ряду гнезд, чередующихся с карнизными проемами, из которых была видна земля далеко внизу. Вышекрыл прекрасно понимал, что пытается сделать Грим, и был бессилен остановить его, отступая под его натиском. Он не хотел идти к гнездам, не зная, кто из воробьев может броситься на помощь Гриму. Альтернатива была не лучше: без сомнения, Грим с удовольствием покалечил бы своего врага, а затем сбросил бы его с чердака, как он уже однажды когда-то сделал. Младший воробей мог только держаться на ногах, отбиваясь от неумолимого преследования Грима, зная, что позволить более крупному воробью полностью настигнуть его, может оказаться смертельной ошибкой. Отступая от Грима, Вышекрыл не мог уследить за тем, куда он направляется. Внезапно гладкий пол под его танцующими когтями превратился в полосу препятствий из ведер, горшков, банок и всего того, что спарры на протяжении многих сезонов насобирали и натаскали с земли аббатства и окрестных лесов. Полы вокруг гнездовых помещений были завалены подобным мусором — очевидно, спарры не заботились о том, чтобы держать вещи в порядке. Вот и сейчас Вышекрыл наткнулся на старое расколотое ведро и упал на хвостовые перья. Это было все, что требовалось Гриму. В мгновение ока воинственный воробей оказался прямо на Вышекрыле. Несмотря на то что Грим был ослаблен от лихорадки, он все равно был крупнее и сильнее Вышекрыла, и младший воробей оказался прижат к полу, а Грим встал у него на груди и принялся ожесточенно клевать лицо своей жертвы, пытаясь выколоть Вышекрылу глаза. Вышекрыл отбивался от нападения единственным доступным ему способом — своим клювом, и несколько яростных мгновений два клюва громко клацали друг о друга, как в поединке на копьях. У Вышекрыла не хватало сил сбросить Грима, но его когти были еще относительно свободны, а накидка торчала у него из-за головы, а не из-под тела. Из последних сил он потянулся одним когтем вверх, расстегнул простую застежку на шее и швырнул накидку Гриму в лицо. Внезапно лишившись зрения из-за зеленой ткани на голове, Грим застыл как статуя. Воспользовавшись этим мгновенным затишьем, Вышекрыл нанес сильный удар ногой в грудь Грима и сумел повалить противника на землю. Этого оказалось достаточно, чтобы Грим пришел в себя. Отбросив накидку, он снова повернулся лицом к своему врагу. Но теперь шансы уравнялись: за то мгновение, что потребовалось Гриму, чтобы прийти в себя, Вышекрыл успел схватить длинную отломанную ручку грабли, что валялась среди беспорядка, и теперь стоял, зажав ее в когтях. Молодой Спарра угрожающе посмотрел на своего противника. — Если ты видел, как я тренируюсь на лужайках, то знаешь, что я могу сделать с таким куском дерева. Я пришел сюда, чтобы помочь своим товарищам-Спарра, и не позволю тебе остановить меня. Если ты снова нападешь на меня, клянусь, что убью тебя! Такое неповиновение, казалось, только раззадорило воинственного воробья до новых высот безумной ярости. — Здесь править Грим Спарра, а не ты! Твой отец бросить мне вызов, я его убить! Твоя мать вести гнилоречь против Грима, я убить ее тоже, а потом вышвырнуть ее птенца счердак! А теперь глупый землечервь вернуться, и я убить тебя снова, навсегда, навсегда! Клюв Вышекрыла раскрылся в ошеломлении. Теперь он знал причину, по которой его так жестоко изгнали сородичи… и еще он знал, что у него нет ни матери, ни отца, которые могли бы его защитить. Он действительно был один. Эти мысли не успели оформиться, как Грим снова прыгнул на Вышекрыла, и на этот раз в его глазах полыхал красный огонь чистой, убийственной ненависти. *** Ива назначила себя негласной предводительницей дюжины белок, совершающих поход на чердак. Их команда преодолела последний выступ и теперь шла по хребту самого высокого пика крыши, ища путь внутрь. — Мех побери, неужели никто не догадался прихватить с собой веревку? — спросила Ива; ответом ей был молчаливый хор качающих голов. — Эти карнизные отверстия находятся на самом верху отвесной стены, и крыша выступает прямо над ними. Это довольно сложно даже для белок. Придется по очереди спускаться через край и пытаться проскочить через них на чердак. Один промах, и вы отправитесь с этой высоты прямиком на лужайку! Несколько ее спутников заметно вздрогнули при этом замечании. Один из них сказал: — Даже если бы у нас была веревка, что бы она нам дала? Мы не можем ни к чему прицепить ее, а один из нас не сможет удержать ее для остальных. — Это не совсем так, — Ива указала вперед. — Мы могли бы зацепить ее за флюгер вон там. — Да, но есть ли отверстия прямо под ним? Если нет, то ничего не получится. — Все равно это просто болтовня, — сказала Ива, — ведь веревки у нас нет. Кто-нибудь из вас может спуститься и принести ее? Никто из добровольцев не отозвался. Подъем на эту высоту был очень опасным, и, учитывая, что на этой высоте их подгонял ветер, было просто чудом, что никто из них не сорвался. Никто не хотел совершать этот подъем во второй раз, тем более обремененный тяжелой веревкой. — Я так и думала. Она начала спускаться по черепице крыши, направляясь к нависающему краю и обрыву за ним. Остальные последовали за ней, и вскоре все они собрались прямо над рядом карнизных входов на чердак. Несколько белок, стоявших впереди, осторожно опустились на четвереньки и высунули головы за борт, осматривая чердачные проемы под ними с ног до головы. — Так, — заметила Ива, — справа от меня есть хороший проход. Кто хочет пойти — у, мех меня побери! Из темных недр портала, расположенного прямо под ней, Ива увидела два пернатых силуэта, яростно дерущихся у порога. Их борьба была слишком быстрой, чтобы за ней мог уследить даже зоркий беличий глаз. А потом одна из птиц перемахнула через смертоносный край и, кувыркаясь, упала на землю далеко внизу. Очевидно, она была либо уже убита, либо потеряла сознание, но несчастное существо не сделало ни малейшего движения, чтобы расправить крылья и остановить смертельное падение. Ива сильно прикусила щеку. Среди стремительно редеющего оперения виднелась безошибочно узнаваемая зелень плаща Вышекрыла. После вечного ожидания, показавшегося вечностью, падающий воробей врезался в землю и остался лежать неподвижно, раскинув на зелени искореженные крылья и когти, а плащ несколько иного оттенка зеленого цвета приземлился на его изломанное тело, словно саван. — Проклятье! — вскричала белка рядом с Ивой. — Мы опоздали — эти негодяи убили Вышекрыла! — Может быть, уже поздно спасать нашего друга, — прорычала Ива сквозь стиснутые зубы, — но мы можем отомстить за его убийство. Я не зря проделала весь путь сюда; я говорю, настало время расплаты! Кто готов свернуть шею банде тощих пернатых? Почти все белки, находившиеся там, без колебаний поддержали предложение Ивы. — Ну что ж, хорошо. Она снова высунула голову над краем крыши. — Крылатых злодеев не видно — вряд ли они поняли, что мы здесь. Ладно… пора отплатить тем мерзким птицам по заслугам!

========== Глава 12 ========== Вера выдры Строкера в целительские способности Ванессы и аббата оказалась оправданной: больные сразу же пошли на поправку, как только их накормили отваром. В последующие дни появились новые случаи заболевания, но и они получили целебную настойку. В итоге мало кто провел в лазарете более двух дней, и это оказалось очень важным: поскольку многие обитатели аббатства в конечном итоге заболеют, важно было обеспечить быстрый оборот коек. Из всех зверей Рэдволла только выдры остались незатронутыми лихорадкой. Не заболел и Вышекрыл, что стало большим облегчением для Ванессы, которая весь оставшийся сезон переживала, что она будет в таком случае делать, ведь не было никакой уверенности, что на воробья лекарство подействует так же благоприятно, как на ее пушистых пациентов. Александр заболел лихорадкой одним из последних, когда лето начало близиться к концу и дни стали заметно короче. Два дня он провел в лазарете, мучаясь от горького отвара Ванессы и вынужденного постельного режима, который всегда так тяжел для молодых зверей. Наконец ему разрешили вставать и ходить, и последние следы перенесенных испытаний остались лишь в виде насморка и общей слабости. Вышекрыл уже было вышел на тренировочный полет, когда заметил Александра, прогуливающегося по вершине стены, и спустился вниз, чтобы приземлиться на крышу вместе со своим другом-белкой. — Эй, это была одна из твоих лучших посадок! — поприветствовал его Алекс. — Я тренировался, — Вышекрыл спрыгнул с бойницы на дорожку. — Монти сказал мне, что ты был не из самых сговорчивых пациентов Ванессы. — Тяжело провести два дня в постели, особенно когда приходится пить ту кошмарную настойку! — Да, я могу себе представить. Лучше хлебать миску острого супа с креветками! — Этого мне и говорить не надо, — Алекс помахал лапой перед его носом. — Я чувствую запах отсюда. Полегче с этим, иначе от тебя всегда будет пахнуть, как от выдры! — Он поддерживает мое здоровье, — заявил Вышекрыл. — Ты ведь не видел, чтобы я или кто-нибудь из выдр подхватил ту мерзкую лихорадку? — В самом деле, нет, — признался Алекс. — Может, в этом что-то есть. Ванессе следовало бы… Алекса прервал шелест перьев и хлопанье крыльев: прямо рядом с ними на вершину стены опустилась красногрудая малиновка. Подумав, что на них опять нападают воробьи, Алекс инстинктивно потянулся к кинжалу на поясе, но, увидев, что птица не делает никаких угрожающих движений и на самом деле вовсе не является воробьем, убрал лапу с рукояти. Малиновка не пропустила едва уловимое движение белки. — Эй, эй, я не хочу тебя обидеть! — защебетала птица. — Я просто друг, просто друг! — Прошу прощения, — извинился Алекс. — В этом сезоне у нас были проблемы с птицами. Не с малиновками, как вы, а со воробьями, как вот этот… — он указал на Вышекрыла. — Неприятности, да? — Малиновка понимающе качнула головой, ее яркие глаза замигали на солнце. — Не может быть хуже неприятностей, чем те, что у них сейчас. Поэтому я и прилетела сюда, чтобы вам, землеходам рассказать. — Мы тебе очень благодарны, — отозвался Александр. Ему было интересно, зачем прилетела малиновка; такие визиты были редкостью. Хотя гостеприимство Рэдволла было открыто для всех существ доброй воли, пернатые редко им пользовались. Вышекрыл подскочил к малиновке: — Какие же неприятности происходят на чердаке? Другая птица бросила на Вышекрыла веселый взгляд. — У-у-у, какой красноречивый! А что это за накидка? Ты слишком много времени проводишь с землеходами, приятель! — Не обращай внимания на мою одежду и словарный запас. Что со Спаррами? — Больны, они все больны! Вышекрыл и Александр обменялись взглядами. — Зеленая лихорадка? — вслух поинтересовался Алекс. — Логично, — Вышекрыл повернулся к малиновке. — Откуда ты об этом знаешь? — Просто поднялась туда осмотреться. Они не пытались меня остановить, как обычно. Раньше такие задиристые, а теперь просто кучка больных птиц, они не смогли бы сразиться даже с мухой. — Все так плохо? — спросил Вышекрыл. — Иные мертвы, иные умирают, все очень больны, — красноклювая птица пожала плечами. — Для меня это не имеет значения, лучше бы они все сдохли, те забияки все время задирают нас, порядочных птиц. Но Рэдволл всегда дружил с моими сородичами, и я просто подумала, что вы захотите узнать, что происходит под вашей крышей, если еще не знали. И с этими словами малиновка улетела, не удостоив двух жителей Рэдволла даже взглядом. — Я должен был понять, что что-то не так, — сказал Вышекрыл. — В последнее время я много летал и не видел ни одного Спарра, даже когда был высоко над аббатством. Наверное, мы все полагали, что лихорадка их не коснется, раз они так далеко наверху и с нами не общаются. Интересно, как давно они заболели? — Возможно, не так уж и недавно, если некоторые уже умерли, — предположил Алекс. — Нам лучше немедленно сообщить аббату. — Вот ты и сделай это, — Вышекрыл отошел от белки, чтобы освободить себе место для крыльев. — Я полечу туда, чтобы посмотреть на все своими глазами. — А это не опасно? — предупредил Александр, но Вышекрыл уже взмыл в воздух и, хлопая крыльями, взлетел на крышу. Алекс помчался вниз по ближайшей настенной лестнице, чтобы сказать об этом остальным рэдволльцам. *** Вышекрыл не был на чердаке с тех смутных и забытых дней, когда его сбросил воробей по имени Грим. Но он много раз пролетал мимо чердака с тех пор, как обнаружил, что умеет летать, и хорошо знал все входы под карнизом, которыми пользовались его сородичи. Решив, по сообщению малиновки, что вряд ли кто-то будет стоять на страже, чтобы перехватить его, Вышекрыл подлетел к одному из арочных проемов и забрался в дом рэдволльских Спарра. Он остановился за порогом, чтобы дать глазам приспособиться к темноте. На улице стоял яркий солнечный день, но единственным освещением чердака были карнизные проемы, которые, как увидел Вышекрыл, служили одновременно и дверьми, и окнами. После солнечного света, пространство на крыше показалось ему мрачным и угрюмым. Жилище спарров представляло собой один длинный чердак. Здесь не было ни стен, ни перегородок; похоже, эти птицы жили сообща в открытом общем пространстве, как землеройки Гуосим, без личных комнат и покоев. Для Вышекрыла, привыкшего к тому, что у него есть своя комната, это было очень странно. Вдоль внешних стен, в укромных уголках между карнизными проемами, располагались гнезда спарров — сплетенные из прутьев и соломы клубочки, служившие каждой птице или семье маленьким жилищем в общем строении. Теперь, когда его глаза привыкли к приглушенному освещению, Вышекрыл разглядел, что почти все гнезда заняты — некоторые одной птицей, другие — небольшими группами, сгрудившимися вместе. Там, где в гнездах было слишком тесно, одинокие спарры сидели на деревянных досках пола. Некоторые лежали на боку в неестественных позах, явно очень больные или уже мертвые. Даже те, кто сидел в гнезде и выглядел более-менее здоровым, особо не двигались. Над тусклым сводом чердака висела гнетущая тишина страха и смерти. Многие головы повернулись в его сторону, когда Вышекрыл вошел в чердачное помещение: одни — настороженно, другие — с глазами навыкате и в бреду. Вышекрыл подошел к одному из больших скоплений, которое он мог видеть, и расположился так, чтобы можно было обратиться сразу к нескольким. — Кто здесь главный? — прочирикал он своим самым авторитетным голосом. Ни одна из птиц не ответила, но все, кто был в сознании, продолжали испуганно смотреть на него. — Я знаю, что у вас за болезнь, — сказал он им, повысив голос, чтобы его услышал каждый спарра, — и я знаю, как ее вылечить. Я Спарра из Рэдволла, и я пришел помочь вам! Единственный ответ, который получил Вышекрыл, — резкое, хриплое чириканье у него за спиной — заставил его подпрыгнуть и обернуться. — Нет, ты прилететь умирать! — Еще один воробей, крупный и грозный самец, выпрыгнул на чердак из ловко спрятанной камеры в одном из углов. Очевидно, только высокопоставленный воробей мог иметь собственную комнату, и Вышекрыл догадывался, кто именно сейчас подошел к нему. — Глупый червяк, сам сюда прилететь, — прокаркал новоприбывший. — Я Грим Спарра, править всеми Спарра! Я вышвырнуть тебя счердак, когда ты доставить мне хлопоты, теперь вышвырнуть снова, и теперь убить тебя насмерть, насмерть! Вышекрыл внимательно посмотрел на Грима. В своих владениях этот воробей держался с самоуверенностью забияки, но несмотря на браваду, были признаки того, что лихорадка не обошла его стороной. Его глаза были воспалены и покрыты красными ободками, перья слегка подрагивали, свидетельствуя о подавляемой дрожи, а походка выдавала слабость, которая была заметна только тренированному бойцу. Шуточные поединки Вышекрыла с Монтибэнком обострили его наблюдательность, так что ничто из этого не ускользнуло от его внимания. Рэдволльский Спарра отпрыгнул назад, к центру чердачного перекрытия, чтобы увеличить расстояние между собой и Гримом. — Послушай, Грим, — взмолился он, — меня не волнует, что было между нами в прошлом. Сейчас это неважно. Твои птицы умирают, а у тебя нет знаний, чтобы их спасти. Позволь мне помочь вам! — Ты не отдавать тут приказы, землечервь! — крикнул Грим, не обращая внимания на мольбу Вышекрыла. — Ты не Спарра, ты никто из нас! Я король Спарра, я говорить, ты умереть сейчас… чирх-х-х-х! Грим полетел вперед, вытянув когти в сторону Вышекрыла. Начался смертельный бой.

========== Глава 11 ========== На следующий день жара спала, и начался сильный ливень, который продолжался два дня, приведя к холодным и сырым дням. Ванесса была очень занята во время шторма: резкая смена погоды вызвала у многих обитателей аббатства озноб, ломоту и боль в горле. Но, как распорядилась судьба, настоящая работа Ванессы только начиналась. Большую часть того лета, что началось с такой продолжительной палящей жары, погода колебалась между двумя крайностями. Дни, когда солнце светило вовсю, сменялись периодами серой прохлады и дождя, а затем снова наступала жара, а потом — небывалый холод. Никто в аббатстве не помнил ничего подобного. Дожди поддерживали пруд в аббатстве на высоком уровне, а все посевы были хорошо политы, так что голод не грозил. Но дикие колебания климата сказывались на здоровье жителей Рэдволла, и бывало, что все койки в лазарете были заполнены, и Ванесса провела не одну бессонную ночь, ухаживая за пациентами. Именно во время третьего приступа холода и сырости жители аббатства начали заболевать странной сыпью, со временем переходившей в более серьезную лихорадку. Аббат Арлин все это время помогал Ванессе, и теперь в дело вступили его мудрость и опыт. — Да, — сказал он Ванессе однажды вечером, после того как они закончили осмотр нескольких своих заболевших друзей, — я узнаю эти признаки. По-моему, это называется зеленой лихорадкой — у меня самого был такой случай, когда я был молодым послушником. Дэрроу тогда был смотрителем лазарета, ведь это было незадолго до того, как он стал аббатом. По-моему, с тех пор в Рэдволле не было ни одного случая. Эта болезнь редко приводит к смерти, хотя если ее не лечить должным образом, то последствия могут быть плачевными, особенно у детей и стариков. К счастью… Арлин обошел стол Ванессы и порылся в журналах на настенных полках: — Посмотрим… это было ближе к концу должности Дэрроу в лазарете, так что, скорее всего, это было в последнем его дневнике… попробуем этот… Ванесса стояла рядом с ним, пока аббат перелистывал страницы, проводя лапой по столбцам аккуратного почерка Дэрроу. Вскоре Арлин нашел то, что искал. — Ага! — объявил он, постучав по открытому журналу на столе перед ними, — Вот оно! Осень Серебряных лунных теней, я хорошо ее помню, хотя, на самом деле, мне кажется, что моя собственная болезнь пришлась на весеннюю пору. Но вот он я, записанный вместе с другими жителями Рэдволла, страдавшими от зеленой лихорадки в то же самое время. Забавно, как память может обмануть тебя! — Да, да, — отозвалась Ванесса, стараясь не выказывать нетерпения по отношению к старшему мышу, — но описано ли здесь лечение? — Хм? Конечно да, дитя мое. Каким бы смотрителем лазарета был Дэрроу, если бы не следил за своими лекарствами? — Арлин поправил очки. — Итак, посмотрим… Нам нужен горячий отвар из калужницы, листьев крапивы, малой печеночницы и… а вот это будет сложнее… — Что? — Ванесса наклонилась ближе и уставилась на страницу. — Несколько ягод красавки-бешеницы, — закончил аббат. — Этого не может быть! Она же ядовитая! — Сама по себе, да, — ответил Арлин. — Но в очень малых количествах и в смеси с другими травами она — необходимая часть лекарства от зеленой лихорадки. Видишь, даже самые опасные дары природы могут быть полезны, если знать их тайны! Ванесса выпрямилась, задумчиво поглаживая подбородок. — Не думаю, что у нас есть запасы красавки, или других трав, если уж на то пошло, кроме, может быть, крапивы. — И это тоже хорошо, — перебил Арлин, читая дальше. — Согласно записям Дэрроу, настойка лучше всего со свежесобранными травами. К счастью для нас, сейчас как раз лето; если бы эта лихорадка поразила нас зимой, нам пришлось бы обходиться сухими запасами. — Ну, если бы у нас была нормальная летняя погода, а не эта жара-холод, то, наверное, и вспышки лихорадки не было бы, — заметила Ванесса. — Может, она называется зеленой, потому что бывает только тогда, когда лес весь зеленый? — Я и сам удивлялся этому названию, — сказал Арлин. — Да, в этом есть смысл. Это, конечно, сочетается с тем, что Дэрроу настаивает на свежих травах. Полагаю, только знающий историк может знать наверняка. — Итак, — пожала плечами Ванесса, — что мы будем делать, чтобы собрать все необходимое? Мы с тобой самые искусные травники в Рэдволле, но мы оба слишком нужны здесь, в лазарете. — Пошлем для этого выдр, — предложил Арлин. — Они почти единственные в Рэдволле, кого еще не поразила лихорадка. — Правда. Мне еще не доводилось видеть одного из них в качестве пациента с этим заболеванием. Возможно, они просто от природы невосприимчивы. Но достаточно ли они разбираются в растениях? — У них достаточно знаний о травах, чтобы справиться с задачей. И они знакомы со здешними лесами не хуже любого зверя; они должны уметь находить нужные растения в нужное время. Арлин пролистал страницу дальше, нахмурив брови: — Да, об этом я почти забыл… — О чем? Аббат дочитал до конца и снова взглянул на Ванессу. — Зеленая лихорадка поражает воробьев гораздо сильнее, чем нас, наземных зверей. Для них она нередко оказывается смертельной. Дэрроу упоминает об этом прямо здесь, но я и сам хорошо помню. В тот сезон, когда я болел, лихорадка ужасно сказалась на воробьях чердака. У них не было наших способностей к целительству, и без нашей помощи болезнь охватила их, как чума. Каждые несколько дней они выталкивали очередную тушку через карниз на лужайку — это был единственный способ избавиться от мертвецов. Сколько их могло улететь в глубину леса, чтобы умереть там в одиночестве, мы никогда не узнаем. Мы пытались связаться с ними, чтобы помочь, но они не обращали внимания на наши попытки. Некоторое время казалось, что лихорадка выкосит их полностью, но несколько сильнейших все же пережили эпидемию, и со временем из дальних уголков Страны Цветущих Мхов прилетели другие, чтобы поселиться здесь и присоединиться к ним. — Что же нам делать, если заболеет Вышекрыл? — ахнула Ванесса. — Мы будем обращаться с ним так же, как с любым другим пациентом, — ответил Арлин. — Не забывай, что именно из-за отсутствия у них должных знаний и упрямого отказа принять нашу помощь Спарры понесли столь тяжелые утраты. Если Вышекрыл подхватит эту лихорадку, он получит то, чего не было у них: все преимущества нашего врачевания. — Да, — забеспокоилась Ванесса, — но будет ли этого достаточно? А что, если средство для птиц не такое же, как для нас? — Тогда нам просто придется найти подходящее лекарство, — сказал аббат, похлопав Ванессу по лапе. — Но если на чердаке снова вспыхнет лихорадка, я поставлю на Вышекрыла, а не на его собратьев наверху. *** К концу лета более половины мышей в Рэдволле оказались в лазарете с зеленой лихорадкой, а также почти все кроты и многие другие жители аббатства. Однако, все окончилось лучше, чем могло быть: на следующий день после того, как Арлин прочитал записи Дэрроу, выдры успешно собрали в лесу все необходимые травы, и тем же вечером Ванесса приготовила первые порции целебного отвара и дала его своим пациентам. Пока они с аббатом занимались этим, команда выдр-собирателей устроила небольшой обед из своего знаменитого острого рагу с тушеными креветками. Вышекрыл присоединился к ним за большим простым столом на кухне, где тепло печей помогало развеять не по сезону холодный летний вечер; юному воробью это рагу было по нраву, несомненно, благодаря времени, проведенному в компании выдр. В их распоряжении была целая кухня, — брат Хью с поварами освободили ее. Известно, что, когда выдры готовили свое рагу из креветок, другим работать было невозможно. В качестве платы за изгнание из своих владений Хью заставил выдр пообещать приготовить ужин для всего аббатства. Вышекрыл глотал тушеное мясо так же громко, как и любая выдра, засовывая клюв в миску, чтобы выковырять из нее креветок или просто вдохнуть пряный бульон. Когда миска заканчивалась, он опрокидывал ее одним когтем и осушал, откидывая голову назад до упора. Поставив пустую миску на столешницу, он одобрительно клацнул клювом: — М-м-м, вкуснотища! Налейте еще, мои добрые друзья! Монтибэнк весело налил своему воробьиному другу еще одну порцию. — Держи, пернатый! Налетай, тут всего вдоволь! — Верно, — отозвался Строкер. — Эта погодка, может, и плохая новость для наших больных друзей в лазарете, но из-за нее все растет — от огорода до креветок в пруду. Клянусь, эти шустрые маленькие твари размножаются быстрее, чем мы успеваем их вылавливать! Вышекрыл напустил на себя недоверчивый вид. — Невозможно! Никакие запасы креветок не смогут удовлетворить твой аппетит, Строкер! Выдра улыбнулся и постучал по миске Вышекрыла. — Посмотри-ка на себя! Что это, твоя четвертая порция или уже пятая? — Увы, только третья, — Вышекрыл запрокинул голову для очередного глотка. — Но что еще делать здесь одинокому Спарру? Ванесса и аббат запретили мне находиться рядом с больными лихорадкой. Видимо, они боятся, что мне будет хуже, и они не смогут меня вылечить, как надо. Так что, поскольку вы, толстохвостые ушастики, единственные в Рэдволле, кто еще не заболел, я, похоже, остаюсь с вами! — Ну, есть кое-что похуже нашего общества, — пошутил Монти, а затем посерьезнел. — Как думаете, листьев и веток, что мы набрали в лесу за день, хватит? — Конечно! — с полной уверенностью заявил Строкер. — Ни у одной болезни нет шансов в Рэдволле, когда у нас есть Несси и аббат! Эти двое к утру с первыми лучами солнца отправят всех больных на путь выздоровления, клянусь рулем-хвостом! — Значит, я остаюсь в стороне, поскольку я без руля, — сказал Вышекрыл. — Ну и ладно, я никогда не был любителем ставок; кроме того, все, что я могу поставить, — это тушеные креветки, которые лежат передо мной, а я не смогу смириться с их потерей!

========== Глава 10 ========== Сестра Грейс подняла бровь, когда Ванесса вошла в швейную комнату в одном лишь поясном шнуре. Другая бровь Грейс поднялась, когда вслед вошел Вышекрыл, на которого была накинута ряса Ванессы. Они объяснили, что хотят сделать, и Грейс тут же принялась за дело: она заставила Вышекрыла встать на ящик для одежды у хорошо освещенного окна, пока та доставала куски ткани и инструменты для раскроя, чтобы приступить к работе. Она вернула Ванессе ее рясу, но младшая мышка пока отложила ее в сторону. Грейс покачала головой: — Давным-давно, когда я тоже была такой же очаровательной мышкой, как ты, я могла бы осмелиться так расхаживать по аббатству. Если бы в наши дни я попробовала разгуливать в таком виде, все бы с криками разбежались! — Но, сестра Грейс, я же не совсем обнажена, — игриво возразила Ванесса, покручивая свободный конец поясного шнура. — Видишь? — улыбнулась она. Из-за беззаботного разговора со Строкером она чувствовать себя гораздо менее скованно. — Ах ты, бесстыжая! — рассмеялась Грейс. — Но, признаться, за последние несколько дней я не раз испытывала сильное искушение сбросить с себя одежду. Полагаю, таким старикам, как я, остается довольствоваться тем, что мы гребем лапами в пруду. Все, что угодно, лишь бы не было жарко! — В такие дни я почти жалею, что не могу снять с себя весь мех! — Вот это было бы зрелище! — отозвалась Грейс. — На тебя было бы не слишком приятно смотреть без шерсти. Ух! Меня бросает в дрожь при одной мысли о мыши без меха! — О? Тогда как насчет белки без меха? — Хи-хи! Тогда их хвосты будут похожи на наши! А что по поводу крота без меха? — Они зарылись бы под землю и никогда больше не вылезли! А вот еще — выдра без меха! — Они нырнули бы в пруд и не всплывали до ночи! — Ты шутишь? Наши выдры гораздо бесстыднее меня и не подумают смущаться. Они бы даже упивались этим! Две мыши на мгновение перевели дух, а затем посмотрели друг другу в глаза и вместе воскликнули: — Ежи без иголок! — Кхм! — Вышекрыл громко прочистил горло. — Пока вы развлекаетесь разговорами о голых зверях, я стою здесь, нагой, как сойка. Разве мы сюда не пришли, чтобы сшить что-то, чем можно прикрыть меня? — Тогда как насчет этого? — Все еще смеясь, сестра Грейс набросила на голову воробья развернутую простыню из зеленой ткани. — Вот! Я всегда слышала, что накрытая птица никогда не чирикает, потому что думает, что сейчас ночь. Посмотрим, сработает ли это! — Не рассчитывай, — хмыкнула Ванесса. — И в самом деле, — произнес Вышекрыл из-под своего савана, затем одним когтем стянул его и протянул ткань Грейс. — Это не подходит. Я предлагаю вам немного подшить его, иначе я буду сталкиваться с деревьями! — И чем это будет отличаться от того, как ты летаешь сейчас? — спросила Грейс, вызвав новый приступ смеха у двух мышей. Ванесса пощипала одно из хвостовых перьев Вышекрыла. — Эй, сестра Грейс, вот кого нам не хватало: воробья без перьев! — Если все так и будет продолжаться, я просто уйду… — возмущенно чирикнул Вышекрыл, начав спускаться со своего места. Грейс остановила его поднятыми лапами. — Прошу прощения, Вышекрыл. Пожалуйста, не уходи. Мы только что подхватили смешинку, но теперь с ней покончено. Нет ничего плохого в том, чтобы немного посмеяться, прежде чем приступить к работе, не так ли? Успокоившись, Вышекрыл вернулся в позу буквой «Т» на коробке, а Грейс принялась за разметку и отмеривание ткани. Ванесса рухнула в кресло с высокой спинкой, все еще слегка хихикая: — Уф! От этого смеха и жары я просто теряю сознание! — Тогда закрой глаза и отдохни, — посоветовала старшая мышь. — Это кресло много раз манило меня спать теплым летним днем. — Но, пожалуйста, не храпи, — добавил Вышекрыл. Ванесса закрыла один глаз. — Я никогда не храплю! — Ну, не совсем, — хмыкнул воробей. — Только как зимний ветер, что стряхивает черепицу с крыши. — И откуда ты это знаешь? — Ах, как быстро они забывают! — Вышекрыл забавно клацнул клювом. — Все те ночи, что мы провели вместе в Пещерном зале прошлой зимой, когда я был всего лишь малышом, только что упавшим с неба. Если кто и знает, храпишь ты или нет, так это я! — Ну, ты тоже храпишь, пернатый, — ответила Ванесса, оба глаза которой теперь были закрыты. — Я храплю? Никогда! Воробьи не храпят во сне. Напротив, мы щебечем, чирикаем, трелим, свистим, пищим, кудахтаем, воркуем… Но Ванесса уже не слушала. Смех и жара этого дня действительно взяли свое, и теперь ее грудь поднималась и опускалась в медленном ритме дремоты. Сестра Грейс тихо подошла к креслу и бережно укрыла Ванессу, а затем вернулась к работе над плащом Вышекрыла. *** Через два дня портняжных экспериментов Вышекрыл получил свой плащ. Первое одеяние, сшитое сестрой Грейс для воробья, было без рукавов, но в остальном содержало почти столько же ткани, сколько и обычная рэдволльская одежда. Задумка заключалась в том, чтобы Вышекрыл мог полностью закрыть плащ вокруг себя, когда он стоял в покое, и чтобы он свободно развевался за ним, когда воробей летал. К несчастью, такое количество свободной ткани мешало крыльям, и пробные полеты Вышекрыла закончились несколькими неуклюжими посадками на кочки и одним впечатляющим столкновением с верхними ветвями яблони; в результате последнего злоключения он болтался когтями вверх и головой вниз, запутавшись в ткани, пока Александр и его товарищи-белки не смогли аккуратно распутать его. Очевидно, требовались изменения. Окончательный вариант, к которому пришли путем дополнительных проб и ошибок, исключил из первоначального проекта две трети материала, а также капюшон, потому что оказалось, что птице нелегко натянуть капюшон на голову без помощи другого существа. (Попытки Вышекрыла опровергнуть это вызвали искренний смех у наблюдателей-выдр). Оставался лишь узкий полукапюшон с простой застежкой, которую Вышекрыл мог легко открыть или закрыть одним когтем. Размер его был меньше, чем рассчитывал юный воробей, но по крайней мере, такая накидка не мешал ему летать. Что касается цвета, то Вышекрыл настоял на зеленом, как у Ванессы. — Но, Вышекрыл, — сказала ему Ванесса, — все полноправные братья и сестры ордена носят коричневые, а не зеленые мантии. Зеленые предназначены для послушников. Воробей оглядел ее с ног до головы: — Ты все еще в зеленом, а ведь ты уже почти сезон хранительница лазарета! — Ну… я все еще чувствую себя новичком в этой должности, и аббат Арлин сказал, что я могу носить зеленое столько, сколько захочу. — Меня не проведешь, — подмигнул ей Вышекрыл. — Тебе просто нравится цвет. — И что с того? — Совсем ничего! Мне кажется, что он прекрасно подчеркивает твои глаза. Но если это можно тебе, то и мне тоже! — Когда ты говоришь так, то понятно, что ты много общался с выдрами, — улыбнулась Ванесса. — Только не позволяй аббату услышать такие речи, иначе он заставит нас обоих привязать к себе коричневые рясы до конца этого знойного лета! После последнего испытательного полета Вышекрыл опустился на лужайку, где его ждали Ванесса, Грейс, Монтибэнк и Александр. На этот раз его приземление прошло довольно гладко, и он, покачиваясь, опустился на живой зеленый ковер. — Похоже, тебе идет, — заметила сестра Грейс. Мне кажется, что накидка совсем не мешает тебе летать. Это так? — Полагаю, с чисто практической точки зрения это вполне удовлетворительно, — ответил Вышекрыл. — Но вряд ли это можно назвать настоящей рясой, не так ли? Будет ли этот плащ действительно обозначать меня как брата Ордена Рэдволла перед каждым зверем, кого я встречу в Стране Цветущих Мхов? — Ты уже пробовал полноценную одежду, — напомнил ему Алекс, — и результаты были довольно, гм, смехотворными. — А зеленый цвет заметнее, — добавила Грейс. — Может быть, он не такой же, как у других братьев и сестер, но поскольку птицы обычно не носят никакой одежды, да, я думаю, этот плащ укажет, что ты — рэдволлец! — Думаю, все будет просто замечательно, — поддержала ее Ванесса. — Ни один воробей во всем лесу не был одарен столь достойным одеянием. С первого взгляда все поймут, откуда ты. Это подбодрило Вышекрыла — Что ж, это самое главное. Это и умение летать. К ним подошла дюжина малышей Рэдволла под присмотром барсучихи Мауры; со второго дня жары, когда брат Тревор был поставлен лицом к лицу с истиной, что из-за такой погоды его ученики не могут спокойно сидеть на уроках, все малыши находились под ее присмотром, гуляя по аббатству. — Ты закончил летать? — спросила Маура. — Ты развлекал моих малышей, но я держала их на расстоянии на случай, если ты снова плюхнешься оземь. Вышекрыл возмущенно распушил грудные перья. — Братья Ордена Рэдволла не плюхаются оземь! — Тогда я, наверное, видела какую-то другую птицу, что вспахивала клювом борозды на наших лужайках. Малыши у подола Мауры, засмеялись в знак благодарности за то, что она так ловко расправилась с напыщенным Спаррой. Вышекрыл не обратил внимания на насмешку, повернулся спиной к другим и широко расправил крылья, показывая накидку. — Итак, что ты думаешь? — Ну, когда ты держишь крылья так, плащ как бы теряется в оперении, — ответила Маура. — Опусти их по бокам… так лучше. Да, это выглядит очень нарядно. Почти царственно, на самом деле. Забавно, что, хотя оно сшито из той же ткани, что и обычные рясы послушников, на тебе оно смотрится роскошнее. Ты мог бы сойти за короля Спарров! Вышекрыл, похоже, был огорчен таким отзывом: — Вряд ли это уместно: все другие ходят в скромных одеждах, а я наряжен, как король. Сестра Грейс, может, тебе все-таки стоит использовать коричневую ткань… чтобы было проще. — Ты шутишь? После того как ты выкрутил мне лапу, чтобы я взяла зеленую ткань? Почему бы мне не поменять ее на серую мешковину или выцветшую рогожу? Нет, я уже достаточно потрудилась над этой одеждой. Теперь у тебя есть то, что выглядит просто замечательно и не мешает тебе летать; думаю, этого будет достаточно! — Сестра, пора уж тебе знать, что наш пернатый кореш никогда не бывает доволен, когда можно получить больше! — рассмеялся Монти. Вышекрыл смущенно повесил голову. — Я не хотел принизить твои старания, сестра Грейс. Пожалуйста, прости меня. — Не стоит извиняться, — сказала Грейс, ласково взъерошив ему перья на шее. — Но этот плащ тебе очень идет. На твоем месте я бы оставила его таким, какой он есть. — Она права, — согласилась Ванесса. — Этот плащ очень подходит тебе. Вышекрыл снова высоко поднял клюв: — Тогда я оставлю его себе и буду носить с гордостью, и спасибо тебе, сестра Грейс, за то, что ты сшила для меня такую прекрасную одежду! Монтибэнк хлопнул его по спине, прямо по новому плащу. — Похоже, дружище, придется тебе привыкнуть, что ты — король воробьев!

========== Глава 9 ========== Именины удались на славу: они прошли на лужайках под ярко-голубым небом и обильным солнечным светом. Единственный воробей на празднике был тем, в честь кого был назван сезон, так что праздник стал поводом для исключительно приятных воспоминаний. Еда и напитки были, как и всегда в Рэдволле, отличными, а развлечения были лучшими из тех, что аббатство видело за последние сезоны. Вышекрыл, выдры и Джови с другими ежами по очереди пели старые и новые песни. Затем последовали состязания в поединках на копьях и стрельбе из лука, и все звери, не принимающие в них участия, все равно оставались поблизости, чтобы понаблюдать за ними. Любой недоброжелатель, попытавшийся вторгнуться на праздник в этот светлый день, очень пожалел бы о своем проступке. Не успели пройти Именины, как над Страной Цветущих Мхов воцарилось знойное лето. Почти все жители Рэдволла в те удушливые дни присоединились к выдрам в пруду — даже белки, что обычно терпеть не могли мочить свои большие кустистые хвосты, и один-два самых смелых крота, зашедших в воду по пояс. Что касается малышей, то для них не было разницы, какого они вида; каждый из них настаивал на ежедневном плавании или прыжках на мелководье. Лето летающего воробья вошло в анналы Рэдволла как одно из самых жарких за всю его историю. Указ аббата о воробьиной угрозе оставался в силе, но новая опасность мало что изменила в распорядке дня жителей аббатства. Выдры, которые в теплое время года выходили на улицу как само собой разумеющееся, были настолько шумными и добродушными, что их патрулирование казалось не столько ответом на какую-то опасность, сколько новым развлечением; каждому нравилось гулять и болтать с выдрами. Да и вообще, необходимость ходить группами вовсе не была тягостной. Любая работа на свежем воздухе становилась поводом для нового дружеского разговора. Только белки-лучники, несшие свою вахту на вершине стены с большей решимостью, чем их соотечественники-выдры, внешне давали понять, что в аббатстве царит что-то иное, чем полный мир. А что касается воробья в центре всех этих событий, то теперь, когда Вышекрыл доказал, что умеет летать, он не упускал возможности показывать свои навыки. Ванесса и аббат беспокоились, что он иногда слишком хвастается своими новыми способностями, и призывали его не напрягаться, но они понимали, что нельзя отказать крылатому существу в его естественном желании покинуть пределы земли. В качестве компромисса Вышекрыл согласился ограничить свои полеты только тем временем, когда рядом с ним находились Монтибэнк и Александр. Одним из любимых трюков Вышекрыла было спускаться со стены, либо скользя вниз, совершая мягкую посадку, либо взмывая потом вверх, как можно выше, и кружа над аббатством. По мере совершенствования своих навыков он стал стремиться к определенному дереву или ветке, на которую можно было бы приземлиться. Иногда ему это удавалось, но чаще всего юный воробей заканчивал свой полет в бесславной куче перьев под намеченной целью. Однажды он даже взлетел на самый высокий пик крыши аббатства и на мгновение торжествующе приземлился возле флюгера, прежде чем остальные Спарры, собравшись вместе, согнали его обратно на землю. К этому времени Вышекрыл уже достаточно хорошо освоил свой нестандартный полет, чтобы ускользать от преследователей намеренно. После этого случая аббат резко отчитал его за глупый поступок, но наказать его было невозможно: из-за тесной дружбы Вышекрыла с Монти беззаботность выдра передалась молодому воробью, и Вышекрыла нельзя было заставить понять, что он совершил что-то плохое. В итоге Арлину ничего не оставалось, как вскинуть лапы и покачать головой, бормоча: «Птицы! Спасите нас сезоны от них, будь то друг или враг!» *** Через десять дней после того, как установилась нестерпимая жара, Ванесса прогуливалась после обеда под прохладной тенью фруктового сада. Она приняла близко к сердцу совет аббата Арлина о том, что ей нужно чаще выходить из лазарета, и не только потому, что он был прав. Действительно, после того, как на нее напали, Ванесса взяла за правило каждый день совершать хотя бы одну долгую прогулку на свежем воздухе в знак открытого протеста против враждебных птиц. В ветвях дерева впереди раздался треск, заставивший Ванессу остановиться и посмотреть вверх… как раз вовремя, чтобы увидеть, как Вышекрыл падает на мягкую землю в вихре перьев, машущих когтей и хлопающих крыльев. — Знаешь, — заметила она, когда ее друг встал, — когда-нибудь ты действительно так поранишься. — Ерунда! — Вышекрыл с величественным видом взъерошил свое оперение. — Я прирожденный летун, властелин воздуха и ветра! — Но не земли и веток, учитывая, как часто ты в них врезаешься! — Теперь ты говоришь как Монти. — Ну, даже тот болван время от времени может проявить здравый смысл. — Боюсь, вы оба правы, — со вздохом признал Вышекрыл. — Единственное слабое звено в цепи моих полетов — мои посадки: это прореха в доспехах, камень преткновения, ложка дегтя… — Да, да, да, — перебила Ванесса, — я уже поняла, к чему ты клонишь! Но мне кажется, что приземление — довольно важная часть полета. Разве это не то же самое, что сказать, что ты умеешь плавать, как рыба, но не можешь задерживать дыхание? Вышекрыл наклонил голову: — Зачем рыбе задерживать дыхание? Ванесса игриво замахнулась на него лапой. — Ах ты, озорник, ты знаешь, о чем я! — Уверен, что нет, мэм, поскольку сам я никогда особо не плавал, а с рыбой общался только во время наших пиров в честь Именин. Однако вы верно подметили. Мои приземления со временем улучшатся. Должны, ведь хуже уже быть не может! — Угу. Если только ты прежде не убьешь себя! — Ослабив шнурок на талии, она распустила переднюю часть рясы, чтобы немного охладиться. — Клянусь, я не помню, когда была такая погода! Надеюсь, она скоро закончится; жара просто жуткая, даже в тени. — Тогда позволь мне помочь, — предложил Вышекрыл. — Одолжи мне на минутку свою рясу. Ванесса подозрительно посмотрела на своего друга. — А зачем тебе мышиная ряса? — Просто отдай ее мне, и ты увидишь. Ванесса на мгновение задумалась, а затем с некоторым облегчением стянула с себя одежду. — Я делаю это только потому, что так жарко. Ну вот, посмотрим, что ты собрался сделать! — Просто хочу попробовать. Взяв у нее рясу, Вышекрыл неловко схватился за нее клювом, когтями и крыльями; это выглядело почти так же, как если бы он боролся с одеждой. Другие жители Рэдволла, наслаждавшиеся сравнительной прохладой фруктового сада, наблюдали за происходящим издалека, заинтригованные сначала тем, что их юная смотрительница лазарета разделась, а теперь этим еще более необычным зрелищем. Двое выдр, прижавшихся к стволу раскидистой груши, подтолкнули друг друга в бока и засмеялись. — Вышекрыл, что ты делаешь? — спросила Ванесса, внезапно почувствовав себя неловко из-за того, что стоит без одежды посреди фруктового сада. — На нас все смотрят! Ты что, пытаешься надеть мою рясу? Не делай глупостей! Она тебе не подойдет! Воробей не обратил на нее внимания, барахтаясь то туда, то сюда, пытаясь справиться с одеждой. Вышекрыл пытался просунуть крылья в рукава, но безуспешно: какими бы объемными ни были рукава, они все равно были недостаточно просторными, чтобы вместить их. Наконец он рухнул на спину, окончательно запутавшись в ткани. Один из выдр приблизился к ним. Обращаясь к Ванессе, он поинтересовался, едва сдерживая смех: — Простите, мадам, эта птица вас не беспокоит? Ванессе самой пришлось преодолеть смех. По крайней мере, выдр снял свой жилет, так что она была в такой же компании; она не знала, что бы она сделала, если бы аббат увидел ее в таком виде. — Да нет, Строкер, он меня совсем не беспокоит. А вот моя ряса, напротив, похоже, доставляет ему массу хлопот! — Да, вижу, — Строкер слегка постучал копьем по бесформенной куче ткани и перьев, как раз над тем местом, где торчал клюв. — Эй! Ты там в порядке, приятель? — Я буду в порядке, если один грубиян перестанет стучать мне по клюву! — Вышекрыл несколько раз вскинул голову, пока наконец не откинул с глаз капюшон. Моргнув мышке и выдру, он вздохнул и сказал: — Что ж, все прошло не совсем так, как я ожидал. — О чем ты только думал? — спросила Ванесса. — Я как раз разговаривал с аббатом Арлином, прежде чем прилететь сюда, — объяснил Вышекрыл. — Я сказал ему, что хотел бы стать полноправным членом ордена Рэдволла, и он ответил, что будет очень рад этому. Строкер покачал головой. — Погодите-ка, — недоуменно произнес выдр, — я думал, что в ордене могут состоять только мыши? — Почему же? — отозвался Вышекрыл. — Любой может быть принят в орден, если только он даст обет жить по законам Рэдволла и остается верным этой клятве. Настоятель рассказал мне, что в прошлом аббатами и аббатисами были и белки, и ежи, и даже кроты… — Крот-аббат, говоришь? — фыркнул Строкер. — Как же его, вообще, понимали, с кротовьей-то речью? А выдры-аббаты тоже были? — Про это мы не говорили, — Вышекрыл попытался освободиться от рясы; это было бы гиблое дело без помощи Ванессы и Строкера. — В общем, я просто хотел посмотреть, как мне подойдет ряса. Если я стану членом ордена, мне ведь понадобится такая одежда, не так ли? Может быть, с более широкими рукавами, от одного из наших более, гм, хорошо сложенных братьев или сестер. — Вряд ли рукав может не стягивать перья крыльев, — заметила Ванесса. — Но у меня есть мысль. Вот… — Она накинула на Вышекрыла свою мантию, откинув капюшон и оставив рукава болтаться по бокам. — Тебе понадобится что-то вроде этого. Открытый плащ без рукавов, что оставит твои крылья свободными для полета, но при этом обозначит тебя как члена ордена. Сейчас слишком много лишней ткани, но при правильном покрое это подойдет. — Отличная задумка! — воскликнул Вышекрыл. — Сестра Грейс сможет снять с меня мерки и сшить подходящий плащ по моему размеру! Ванесса завязала пояс своей рясы на талии. — Тогда давай прямо сейчас навестим нашу добрую швею!

========== Глава 8 ========== Маура оказалась права в отношении Вышекрыла. Похоже, юного воробья не слишком беспокоило то, что в оставшуюся часть того сезона он почти не видел свою любимую мышку. В тот же вечер, когда похоронили сестру Марисоль, Ванесса поднялась в лазарет и погрузилась в записи и дневники целительницы. Она углубилась в них, пока не наступило лето, и в некоторые дни ее не видел никто из собратьев по аббатству, кроме поваров, что приносили ей еду, прямо где она читала. Тем временем Вышекрыл продолжал успешно учиться и укреплять дружбу с другими рэдволльцами. Поскольку птицы росли и взрослели быстрее, чем звери, он со временем опередил всех своих юных одноклассников и вскоре уже помогал Джеффу и Тревору вести уроки. В роли помощника учителя он справлялся не хуже, чем в сочинении стихов или в поединках со своими товарищами-выдрами. Все это прекрасно занимало Вышекрыла, и ему не приходилось полагаться на Ванессу — он понимал, как серьезно она относится к своим новым занятиям, и вместе со всеми остальными в аббатстве старался ее не тревожить. И действительно, все так уважительно относились к учебному времени Ванессы, что некоторые из начали беспокоиться о том, что она может усердствовать слишком сильно. И вот в один из последних дней весны аббат Арлин навестил ее в лазарете. Ванесса подняла взгляд от старого журнала отца Дэрроу. — Здравствуйте, аббат, — поприветствовала она Арлина. — Вы пришли, чтобы присоединиться ко мне на очередном занятии? Или принесли из архива очередной свиток древней мудрости? — Не сегодня, — улыбнулся старший мыш. — На самом деле я пришел не столько принести, сколько взять. — Вот как? Что? — Тебя! — Арлин решительно закрыл журнал перед Ванессой. — Ты хоть осознаешь, сколько дней ты провела здесь, запершись с этими старыми, заплесневелыми книгами? Что ж, я больше не потерплю этого, юная леди! Весна уже на исходе, и я не хочу, чтобы ты потратила впустую еще один такой прекрасный день, как этот. Так что отложи учебу на один день и найди время, чтобы заново познакомиться с нашими пышными лужайками, тенистым фруктовым садом, ароматными садами и прохладным чистым прудом. Да и прогулка по вершине стены тоже не повредит! Ванесса рассмеялась. — Ты так говоришь, будто я стала отшельницей в пещере! Честное слово! Я же иногда выходила на улицу ради всех этих чудесных блюд, что мы ели на лужайках и во фруктовом саду. — Именно что иногда, — Арлин посмотрел на нее сквозь ободки очков. — Я отчетливо помню пару дней без тебя… — Я получала много солнца и свежего воздуха, — запротестовала Ванесса. — Слишком много ни того, ни другого не бывает, особенно в такие дни, как этот. По сравнению с длинными часами этих дней, ты недолго была наружи. И посмотри, где ты сидишь — в пыльном углу, даже не у открытого окна. Нет, моя дорогая, боюсь, так не пойдет. Я хочу, чтобы ты до конца дня была на свежем воздухе… и это приказ аббата! — Но… мне еще столько всего предстоит узнать! — И все это будет здесь и завтра, — оборвал ее Арлин. — И послезавтра, и послепослезавтра. Но этот день, как только он закончится, уйдет навсегда, его уже не вернуть и не пережить, разве что в памяти. А тебе, Ванесса, нужно запомнить что-то еще, кроме учебы! — Ладно, ладно! — улыбнулась Ванесса. — Значит, компромисс? — Она взяла записи Дэрроу и вышла из-за стола. — По вашему приказу я буду бродить по лужайкам и тропинкам Рэдволла, пока у меня не заболят лапы. Но я возьму это с собой на случай, если мне приглянется солнечное место или дружелюбный тенистый уголок и я решу отдохнуть там некоторое время. Уверен, вы не будете возражать, если я продолжу свои занятия на улице, не так ли? — Ну, я надеялся, что ты на полдня отложишь учебу. Ведь зверь лучше учится, когда его ум отдохнул. Но если это то, что нужно для того, чтобы вытащить тебя на природу, — договорились! Арлин положил лапу ей на плечо, и они вместе вышли из лазарета. Проходя через большую комнату, аббат бросил взгляд на все пустые койки. — Не понимаю, почему ты так торопишься прочитать все эти записи. За все время, с тех пор, как ты стала хранительницей лазарета, у тебя было всего два-три поцарапанных колена и пара расстроенных желудков. Сейчас во всем аббатстве нет ни одного больного, и вряд ли появится что-то, с чем ты не справилась и так. Так зачем же себя подгонять? Ванесса пожала плечами, когда они вышли в коридор. — Лучше перестраховаться, чем жалеть потом. *** После того как она провела время на вершине стены, во фруктовом саду и сытно пообедала со своими товарищами на лужайке аббатства, Ванесса прогуливалась по восточной территории, наслаждаясь мягким ковром травы под своими голыми лапами, даже с лицом, зарытым в записи. Салат из мускатного желтого сыра и яблок радостно урчал в животе, но Ванесса не обращала на это внимания, как и на веселый шум лета вокруг. Смех и голоса малышей и взрослых смешивались с фоновым гулом жужжащих и стрекочущих насекомых, дополняемым трелями и щебетанием птиц. Где-то за плечом она смутно слышала, как Вышекрыл и Монти устраивают очередной поединок; стук их шестов и дружеские выкрики смешивались с общим фоновым шумом. На нее напали совершенно без предупреждения. Шепот ветра от хлопающих крыльев едва успел коснуться ее головы, как Ванесса почувствовала, что ей в плечи вцепились когти и тяжелый удар понес ее вперед. Нападавший Спарра не ограничился тем, что просто врезался в нее; когти, вцепившиеся ей в ключицы, повалили ее лицом в траву. Драгоценный журнал вылетел из ее лап и упал в нескольких шагах от нее. Они вместе упали на землю. Затем, отброшенный падением воробей отцепился от нее. Придя в себя, Ванесса встала на колени. С ненавистью, пылающей в черных глазах, птица угрожающе подскочила к ней. Ванесса приготовилась к новой атаке. Но после этого одиночного прыжка воробей приостановился, и его внимание разделилось между ней и чем-то еще позади нее. После нескольких долгих мгновений нерешительности птица отвернулась и взвилась в небо, яростно хлопая крыльями. До ушей Ванессы донесся звук топота лап, и Монтибэнк промчался мимо нее, дико размахивая копьем в сторону взлетающей птицы. Вышекрыл следовал за выдрой по пятам, его собственный посох был отброшен в спешке, но он не менее, чем Монти, стремился броситься на защиту Ванессы, даже безоружной. Пробежав несколько шагов, Монтибэнк остановился, убедившись, что нападавший улетел и не собирается возвращаться. Поспешив к Ванессе, он помог ей подняться на ноги, не сводя глаз с неба. — Полегче, Несси. Ты серьезно ранена? — Не думаю… Монти, смотри! Выдр повернулся, чтобы проследить за указующей лапой мышки. Вышекрыл не прекращал преследования. Взмахнув крыльями, он промчался по земле под другим воробьем, поддавшись природному инстинкту, заложенному в каждой птице, а затем медленно и неуклюже оторвался от травы и поднялся навстречу нападавшему. На мгновение он замешкался, как и любой другой зверь, удивленный тем, что он действительно летит; затем он подтянул ноги и с новыми силами принялся за дело. Из-за поврежденного крыла он летал слегка неровно и неуклюже, но нельзя было отрицать, что он действительно летит! Пока Ванесса и Монти завороженно наблюдали за происходящим, два воробья поднялись выше самых высоких крыш Рэдволла. Нападавший, ставший преследуемым, вероятно, мог бы легко побороть Вышекрыла, но, похоже, был так удивлен, что запаниковал и полетел в свой безопасный чердак. Благодаря своим превосходным летным способностям он достиг цели намного раньше. — У-у, — заметил Монти, — похоже, наш приятель разворошил осиное гнездо! Должно быть, воинственный воробей позвал на помощь своих товарищей на крыше еще до того, как добрался до карниза, потому что Вышекрыла тут же осадили еще полдюжины агрессивных птиц. — Нет! — вскричала Ванесса, беспомощно наблюдая за схваткой. — Эти хулиганы набросились на него! Вышекрыл, возможно, и был храбрецом, но образование, полученное в Рэдволле, научило его также понимать, что осторожность — лучшая часть доблести. Оказавшись внезапно в меньшинстве, он, как камень, упал на лужайку. Остальные погнались за ним, но теперь неровное крыло, что работало против него во время подъема, стала его союзником. Траектория полета молодого воробья колебалась так непредсказуемо, что каждый раз, когда остальные выхватывали клюв или когти, чтобы нанести ему удар, Вышекрыл оказывался не там, где они ожидали. Таким образом, эта опасная игра в пятнашки закрутилась почти до лужайки аббатства. И в самый последний момент, преследующие воробьи оторвались от погони и по крутой дуге взвились в небо. Вид Монтибэнка, стоявшего наготове с копьем, очевидно, отпугнул их. Вышекрыл, к сожалению, закончил свой первый полет на не слишком изящной ноте. Не сумев снизить скорость так же умело, как его более опытные противники, он с треском рухнул на газон. Только мягкий зеленый ковер поздней весны спас его от серьезных ран. — Вышекрыл! — воскликнула Ванесса, подбегая к нему. — Ты умеешь летать! — Хмпф! Да, похоже на то, — произнес Вышекрыл, взъерошивая перья, пока Ванесса и Монтибэнк помогали ему подняться из довольно недостойного положения. — Но, похоже, мне еще нужно поработать над посадкой. — Ага, — искренне согласился выдр, — у меня аж поджилки затряслись, когда я смотрел, как ты спускаешься. Трудно поверить, что ты не пришибил себя вдребезги! Вышекрыл проверил все свои конечности: — Ничего не сломано, кроме моей гордости. А ты, Ванесса? Этот негодяй причинил тебе какой-нибудь вред? — Да, — добавил Монти, исследуя небольшие прорехи в рясе Ванессы, где ее схватили когти нападавшей птицы. — Похоже, он уколол тебя в паре мест. — Немного жжет, но кровь вроде не идет, по крайней мере, не сильно, — сказала Ванесса, доставая книгу, что уронила во время потасовки. — Я попрошу аббата Арлина осмотреть меня и применить любое средство, которое он сочтет нужным. Даже самый искусная целительница не всегда может позаботиться о себе сама, я полагаю. — А пока мы здесь, — добавил Монти, — мы можем спросить его, что нам делать с этими противными пернатыми мешками, пока один из них не укокошил кого-нибудь по-настоящему! — Хорошая мысль, — кивнул Вышекрыл. — Давайте немедленно найдем его. Ванесса смахнула землю с заветного журнала и, осмотрев его, убедилась, что он не получил серьезных повреждений, а затем зашагала за своими друзьями. *** — Я просто не знаю, — вздохнул Арлин, протирая царапины на плече Ванессы влажным компрессом. — Эти воробьи становятся все большей бедой для нас — без обид, Вышекрыл… — Не обижаюсь, — откликнулся воробей со своей жердочки на соседнем месте лазарета. — Но что мы можем с этим поделать… — Аббат медленно покачал головой. — Эти крылатые создания правят бал на чердаке аббатства, а строители Рэдволла не построили какой-либо доступ на чердаки изнутри. Полагаю, мы могли бы послать отряд белок, чтобы они забрались на крышу и проникли внутрь через карниз, но даже если бы нам удалось прогнать их всех, как мы смогли бы удержать их от возвращения? Я не хочу начинать с ними полноценную войну. С другой стороны, мы не можем оставить эту опасность без ответа. Нельзя допустить, чтобы все в аббатстве боялись выходить наружу, опасаясь беспричинного налета сверху. — И в самом деле беспричинного, — кивнул Монтибэнк. — Несси ничего такого не делала, просто прогуливалась. Нападение застало нас совсем врасплох! — Я и сам чувствую некоторую ответственность, — признался Арлин. — Если бы я чуть ли не приказал тебе выйти, Ванесса, этого бы никогда не случилось. — Не говорите глупостей, сэр! — запротестовала Ванесса. — Вы были абсолютно правы, что я слишком много времени проводила здесь, и мне нужно было больше выходить на улицу. В этом виновато только одно существо, и это та мерзкая птица! — Если бы не эта заварушка, мы бы никогда не узнали, что Вышекрыл умеет летать, — добавил Монти. Молодой воробей тщательно взъерошил свое оперение. — Я содрогаюсь при мысли, что ценой такого открытия может стать угроза телесных повреждений моим друзьям. С такой ценой лучше бы мне не знать о моей новой способности! — Но у тебя неплохо получилось, — ободряюще сказала ему Ванесса, а затем поморщилась, когда аббат провел мазком по особенно нежному месту на ее ключице. — Судя по тому, что вы трое мне рассказали, — сказал Арлин, — вам очень повезло, что у меня здесь не два пациента, а всего один, — он отложил припарки. — Ну вот, с этим покончено. Ни одна из этих царапин не была очень глубокой, Ванесса, так что я не думаю, что нужно их перевязывать. Но под мехом, похоже, довольно много синяков. Боюсь, с этим ничего нельзя поделать. Несколько дней они будут побаливать, но в целом, я бы сказал, все сложилось гораздо лучше, чем могло бы быть. — Да, наверное… — Ванесса позволила аббату и Монти помочь ей полностью натянуть рясу. — Интересно, это был тот самый Грим Спарра, что напал на меня раньше? Правда, в тот раз я не разглядела его хорошо, все произошло так быстро… да и все воробьи на чердаке для меня на одно лицо. Но если так, зачем он напал на меня, если раньше его целью был Вышекрыл? — Потому что он трус, как и все забияки, — буркнул Монтибэнк. — Мы с Вышекрылом были вместе, вооружены. А ты просто шла одна, сама по себе — такие сволочи как раз легкой добычи и хотят! — Монтибэнк, вероятно, прав, — кивнул Арлин. Хотя, если это был тот, кого звали Грим, он, возможно, все-таки вспомнил о тебе, Ванесса. Подобные задиры не привыкли, чтобы им оказывали сопротивление. Возможно, он затаил на тебя обиду. Вышекрыл в печальном недоумении покачал головой. — Не могу понять, как я могу быть одного вида с такой тварью! Монти сильно стукнул своего друга по лопаткам крыльев: — Эт’ потому, что тебя в Рэдволле воспитали правильно! Не то что тех пернатых грубиянов на крышах! — Они могут получить то же образование и дружбу в любое время, когда захотят, — сказал аббат. — Им нужно только попросить. — Ну, это вряд ли, — проворчал выдр. — Остается вопрос, что нам делать с этими нападениями, — сказала Ванесса. — Если они продолжатся, то это лишь вопрос времени, когда кто-нибудь серьезно пострадает. Особенно я беспокоюсь за малышей. — Да, я знаю, — сказал Арлин. — Пока что я ввожу следующее правило. Сомневаюсь, что эти спарры побеспокоят кого-нибудь из наших крепких выдр или выносливых белок, но отныне я не разрешаю ни одной мыши, кроту или ежу выходить наружу, кроме как группами по три и более, или в сопровождении выдры, белки, или матушки Мауры. Это касается и тебя, Вышекрыл. Может, ты и умеешь летать, но я бы не хотел увидеть, что произойдет, если банда этих крылатых хулиганов застанет тебя одного! — Не беспокойтесь, сэр, — заверил аббата Монти, — я присмотрю за пернатым. Не отпущу его, пока вы не скажете. — Вообще-то, Монтибэнк, я как раз собирался попросить тебя рассказать о моем решении другим выдрам. Указ аббата мало что значит, если он держится в тайне среди нас четверых здесь, в лазарете. Скажи Александру, чтобы он тоже сообщил об этом всем своим собратьям-белкам. Отныне вы, выдры и белки, будете нашей защитой. Когда эти спарры увидят, как вы патрулируете лужайки, они дважды подумают о том, чтобы снова сбить с ног кого-нибудь из нас. Я сделаю общее объявление сегодня за ужином в Большом зале. А до тех пор хорошо охраняйте всех, кто выходит на улицу. Монти повернулся, чтобы уйти. — Тогда я пошевелю хвостом. Ты идешь, приятель? — Нет, — покачал головой Вышекрыл, — я останусь здесь с Ванессой. — Точно. Увидимся позже. Не беспокойтесь, аббат, я мигом ваши слова донесу. Никто нам больше сегодня бед не наделает! После того как выдр ушел, Ванесса задумалась: — Похоже, нам снова придется провести именины сезона в Большом зале. А ведь мы так хотели провести праздник на лужайке! — Тогда, во что бы то ни стало, давайте проведем его снаружи, — решительно заявил Арлин. —Худшее, что мы можем сделать, — позволить этим спаррам принудить нас отказаться от величайшего праздника сезона. Одно дело — принять некоторые меры предосторожности, и совсем другое — перестроить весь наш образ жизни. Ни один аббат или аббатиса до меня не поддавались на такое запугивание, и я не буду первым! Пусть праздник идет по плану! А для развлечения мы устроим поединки выдр, а для белок — турнир по стрельбе из лука. Все крылатые смутьяны, которые думают, что могут испортить нам праздник, могут попробовать! Ванесса была слегка ошеломлена: ей редко доводилось слышать, чтобы добродушный аббат говорил таким тоном. — Но мы еще даже не знаем, какое имя будет у этого лета. Вы говорите так, будто мы сразу же устроим пир! — Так и будет, — сказал Арлин. — После сегодняшних событий у этого сезона может быть только одно название. — Какое? — спросили как один Ванесса и Вышекрыл. Аббат положил лапу на плечи каждому из них: — Конечно же, Лето летающего воробья!

========== Глава 7 ========== — Она выглядит так… мирно, — сказала Ванесса, вытирая слезу. Вместе с ней в лазарете находились Джефф, брат Тревор, сестра Грейс и аббат Арлин. Старая сестра Марисоль неподвижно лежала на одной из кроватей, глаза ее были закрыты, а лицо расслаблено в дремоте, от которой не было пробуждения. — Я до сих пор не могу в это поверить, — всхлипнула Грейс. — Она попросила меня заштопать пару старых подушек. Мы немного поговорили о чудесной погоде, но потом она вдруг сказала, что очень устала, и улеглась в мягкое кресло с высокой спинкой в углу. Я подумала, она просто уснула, но когда я попыталась разбудить ее после того, как сшила еще одну подушку, то обнаружила, что она скончалась… — По крайней мере, она ушла спокойно и в кругу друзей, — произнес Тревор. — Нам всем повезет, если мы покинем этот мир таким образом. — Но помни, брат Тревор, — сказал аббат, — терять такого друга, как сестра Марисоль, всегда тяжело. Мы можем утешаться тем, что она прожила полную и счастливую жизнь до самого последнего дня, что в конце она не знала страданий и что теперь она, без сомнения, в том месте, где подобное никогда не сможет ее коснуться. Но это не притупляет чувства утраты для тех, кто должен жить дальше без нее. Я объявляю траур до полудня завтрашнего дня, и тогда мы устроим специальный обед в ее память. А пока мы должны подготовить нашу дорогую сестру к последним проводам. Сестра Грейс еще раз всхлипнула: — Пойду начну работу над погребальным саваном. Она заслуживает лучшего, что мы можем ей дать. — Спасибо, сестра, — ответил аббат Арлин. Ванесса посмотрела на Марисоль. Солнечный свет, проникающий через окно у изголовья кровати, окутывал ее благотворным сиянием, похожим на ореол. Глядя на нее, почти невозможно было поверить, что она не просто спит, готовая проснуться в любой момент. — Я все время думаю, — сказала Ванесса, — что если бы я была здесь, я могла бы что-то сделать. Арлин положил лапу ей на плечо. — Дитя мое, это естественно, что ты так думаешь, но не стоит. Это было ее время уйти, и никто из присутствующих не имел права голоса. А теперь, когда сестра Марисоль покинула нас, ты — новая хранительница лазарета. — Но… но… — заикнулась мышка, — я слишком молода! У нее осталось еще несколько сезонов, чтобы научить меня целительскому искусству — я не готова к этому! — Тем не менее, — мягко, но твердо заявил аббат, — ты ее ученица, и хотя твое обучение теперь окончилось, ты все равно знаешь о целительстве больше, чем любой другой рэдволлец. Тебе еще многому предстоит научиться, это правда. Но должность теперь твоя и только твоя. Ванесса была на грани слез: — Но как же я справлюсь? — Ты не первая юная жительница Рэдволла, что заняла ответственную должность раньше, чем почувствовала, что готова, — ответил Арлин. — У нас были настоятельницы немногим старше, чем ты сейчас. Опыт — лучший учитель из всех; а чтобы по-настоящему разобраться в чем-то, иногда нужно просто засучить рукава и делать это какое-то время. Никто не ждет от тебя чудес, дитя мое. Мы будем терпеливы к тебе, пока ты вживаешься в свою новую роль. И ты можешь утешиться тем, что не будешь полностью предоставлена сама себе. — Что вы имеете в виду, отец аббат? — спросила Ванесса. — Для начала, я и сам кое-что знаю в целительстве, как и полагается всем нашим аббатам и аббатисам, просто у меня никогда не было возможности проявить себя, когда рядом была такая опытная целительница, как Марисоль. Так что не стесняйся обращаться ко мне, если возникнут трудности. Возможно, у меня самого не будет ответа, но две головы почти всегда лучше, чем одна. Старший мыш осторожно взял Ванессу за лапу и повел прочь от смертного одра Марисоль, в один из углов лазарета, где покойная целительница держала небольшой письменный стол и несколько коротких настенных полок, заставленных книгами и свитками. — И моя помощь будет не единственной и даже не самой лучшей. Здесь собраны все записи, что сестра Марисоль вела на протяжении многих сезонов. Рецепты, симптомы и лекарства практически от всех болезней, которые могут переступить этот порог. И прямо рядом с ними, — Арлин провел кончиком лапы по корешкам томов, — лежат дневники старого отца Дэрроу, что до меня был аббатом, а еще раньше — смотрителем этого лазарета. Здесь, Ванесса, в твоем распоряжении весь опыт двух твоих предшественников, в любое время, когда он тебе понадобится. В архивах хранится еще больше книг — несомненно, их великое множество, они восходят к самым ранним векам истории Рэдволла, — но эти содержат большую часть того, что тебе нужно знать. Ванесса почувствовала себя так, словно с ее плеч внезапно свалился огромный груз. Конечно, все получится. Это было призвание, к которому ее готовили, и теперь она не уклонится от него. Каждый из ее товарищей в Рэдволле поддержит ее, как сможет, даже сам аббат! И в каком-то смысле сестра Марисоль всегда будет с Ванессой, благодаря оставленным ею записям. Юная мышка поклялась себе, что прочтет все эти тома от корки до корки — да, и записи Дэрроу тоже, — пока не выучит их наизусть. Время еще будет; рэдволльцы, как правило, отличались крепким здоровьем, и Ванесса была уверена, что пройдет еще какое-то время, прежде чем она столкнется с чем-то более серьезным, чем расстройство желудка или мелкие царапины и синяки. Тяжесть ответственности, которая так угнетала ее всего несколько минут назад, исчезла, оставив вместо себя целеустремленность. Она повернулась и посмотрела на Арлина. — Спасибо, отец аббат. Я не была уверена, что смогу сделать то, чего от меня ждут, но теперь я знаю, что смогу. — Вот это настроение! — улыбнулся он ей. — А теперь, почему бы вам с Джеффом не пойти и не помочь Мауре присмотреть за малышами? Уверен, она будет благодарна за помощь. Брат Тревор, сестра Грейс и я подготовим сестру Марисоль к ее последнему покою. *** Ученикам брата Тревора был обещан торт, и даже неожиданная кончина сестры Марисоль, не могло лишить их сладкого вознаграждения. Ванесса и Джефф вошли в Пещерный зал с пустыми тарелками и полными животами. Матушка Маура, барсучиха, руководила развлечением, а брат Хью и еж-хранитель погреба Джови помогали ей. Балла снова исполнила для своих одноклассников песню про погреб, но на этот раз ее дядя Джови аккомпанировал ей своим глубоким баритоном, напевая новый куплет, который он сочинил с предыдущего вечера. Маура отвела Ванессу в сторону. — Эта веселая компания — заслуга твоего друга-воробья. Когда они спустились сюда, они были плаксивы и угрюмы, и великолепный подарок Хью, казалось, пропадет, поскольку от печали у них не было аппетита. И вот этот воробей выскочил перед ними и начал петь свою глупую песенку. Он исполнил ее дважды, до конца, и к концу второго раза большинство его одноклассников присоединились к нему. Потом некоторые из них захотели спеть свои песни снова, и после этого они так проголодались! Балла уже третий раз поет песню про погреб — Джови все время придумывает, что бы такое в нее еще вставить, — большая барсучиха восхищенно покачала головой. — Я бы сказала, что у Вышекрыла не только язык хорошо подвешен — он и предводитель неплохой! Он заставил эту банду на время забыть о печали по сестре Марисоль. Думаю, во многом благодаря тому примеру, который ты подала ему, Ванесса. Ты отлично вырастила этого пернатого! Ванесса не спешила присваивать себе все заслуги. — Мы все сделали все, чтобы Вышекрыл почувствовал себя частью семьи Рэдволла, даже если я — та, кого он больше всего любит. Но теперь, когда сестры Марисоль больше нет с нами, и я стану новой постоянной смотрительницей лазарета аббатства, я буду слишком занята, чтобы проводить с ним время, к которому он привык. Что же мне с этим делать? Маура посмотрела туда, где Вышекрыл весело подпевал песне Баллы и Джови, добавив к ней свой куплет. — У меня такое чувство, что с ним все будет в порядке, Ванесса. *** Поздно вечером того же дня прошли похороны сестры Марисоль. Все жители Рэдволла, от самого маленького малыша до самого дряхлого старца, собрались на эту мрачную церемонию. Монтибэнк и Александр прозвонили торжественный звон на колоколах Матиас и Мафусаил, а затем спустились с колокольни, чтобы присоединиться к скорбящим. Кроты вырыли аккуратный прямоугольник могилы под древним персиковым деревом во фруктовом саду — любимым местом старой целительницы. Марисоль была завернута в роскошный красно-фиолетовый погребальный саван, который вышила сестра Грейс. Под тихой тенью цветущих ветвей, пронизанных то тут, то там косыми лучами западного солнца, аббат Арлин прочел молитву за усопших: Друзья и время пролетят, Жизнь идет, сменяя главы. Вечный круг знаком для нас, Мудрость детям — дар от старших. Кто ушел, в земле лежит, Обретя покой навеки, Свет их душ в сердцах пылает, Память вечно их хранит. Аббат отступил от могилы, освобождая место для других. По обычаю, принятому в Рэдволле, многие жители аббатства принесли с собой небольшие памятные вещицы — напутственные дары, чтобы похоронить их рядом с усопшей и облегчить ее духу путешествие в мир иной. Подношения были разными, от простых лоскутков ткани и булавок до крошечных статуэток. Самые простые дары были так же желанны, как и самые роскошные. Когда все звери положили свои подношения, Вышекрыл вышел вперед и встал у изголовья могилы. Склонив голову, он произнес: Мышь юная мне жизнь спасла, Мышь старая — меня лечила. Теперь их роли слиты вдвое: Ученица стала наставницей. Хоть Рэдволл наш в надежных лапах, Мы об ушедшей не забудем. С этими словами он вырвал одно из длинных перьев крыла, что когда-то вылечила сестра Марисоль, и положил его в могилу вместе с дарами других жителей Рэдволла. Это был сильный жест, и многие утерли слезы. Ванесса подошла к краю могилы рядом с аббатом. В лапе она держала старую поношенную сандалию, которой отбивалась от нападавших на Вышекрыла, что сестра Марисоль повесила под мечом Мартина в Большом зале. Теперь она явно не была уверена, что ей делать. — Я думала, будет уместно похоронить это вместе с ней, — сказала Ванесса, — но теперь я сомневаюсь. Что вы думаете, аббат? Оставить ли нам это там, где повесила сестра Марисоль? — Это твое решение, — ответил Арлин. — Но на твоем месте, я бы подумал, что лучший способ увековечить ее память — оставить сандалию в Большом зале, где она всегда будет напоминать нам о ее мудрости и доброте. И помни, что она также свидетельствует о твоей собственной храбрости. Так что, возможно, сестра Марисоль положила сандалию с мечом и щитом Мартина отчасти в шутку, но в этом поступке была и настоящая мудрость. Если бы решение принимал я, то оставил бы сандалию там. Ванесса кивнула. — Тогда я так и сделаю. Но я не взяла с собой ничего другого для сестры Марисоль… — Не волнуйся, дитя мое, — Арлин ободряюще похлопал ее по плечу. — Поклявшись, что будешь по мере сил продолжать дело сестры Марисоль, ты сделаешь ей самый большой подарок из всех. Где бы она ни была сейчас, я уверен, она очень гордится тобой. Ванесса приободрилась от этих слов. — Спасибо, отец аббат. Арлин обратился ко всем собравшимся. — Церемония завершена. Давайте все пойдем в дом и оставим Кротоначальнику засыпать землю. Сегодня у нас будет простая траурная трапеза, но завтра в полдень мы устроим пир в память о сестре Марисоль, прямо здесь, под этими деревьями, которыми она так дорожила. Так мы почтим ее память, и я уверен, что она бы это одобрила. Собравшиеся жители Рэдволла расходились небольшими группами, печально направляясь к главному зданию аббатства. Последние лучи послеполуденного солнца пробивались сквозь листву деревьев, прощаясь с усопшей целительницей.

========== Глава 6 ========== Когда весна начала свое долгое шествие к лету, аббатство Рэдволл избавилось от зимней хандры и превратилось в настоящий улей — в буквальном смысле слова, если говорить о пчелах и братьях и сестрах, что присматривали за ними ради меда. Но по всему Рэдволлу кипела бурная жизнь. Землеройки Гуосим ушли в свои края, оставив только постоянных жителей аббатства присматривать за ним до поздней осени. Впрочем, желающих трудиться на свежем воздухе вполне хватало. Действительно, некоторые обитатели аббатства даже сами начали выдумывать себе занятия, чтобы выйти на улицу в прекрасные дни, которых в этот сезон было предостаточно. Даже самые угрюмые рэдволльцы находили время, чтобы почистить лужайки, отполировать засовы, вымыть стволы деревьев во фруктовом саду или собрать сухой тростник с мелководья пруда. И, разумеется, на вершине стены было в три раза больше, чем обычно, за исключением дождливых дней. Вышекрыл продолжал развиваться, как в телесном, так и в словесном плане. Выдры вырезали для него легкий дубовый посох, с которым молодому воробью было легче управляться, чем с более тяжелыми стальными дротиками. Тренировочные поединки с Монтибэнком стали почти ежедневным событием, и Вышекрыл становился неплохим бойцом. Когда он не играл снаружи, Вышекрыл посещал занятия брата Тревора, где его ученики узнавали больше об укладе и истории аббатства Рэдволл, а также обучались чтению и письму. Ванесса присоединялась к нему, когда могла, хотя ее дни все больше занимали занятия с сестрой Марисоль в лазарете. Уроки Вышекрыла предназначались для начальных классов, которые мышка уже давно выучила. Тем не менее она частенько заглядывала в класс Тревора, а малыши там всегда были рады ее видеть. Джефф тоже был рад ее визитам, ведь никто из учеников не был его ровесником, а присутствие Ванессы давало ему возможность отдохнуть от работы. Одним прекрасным днем на полпути к лету Ванесса заглянула в класс и увидела, что ученики Тревора устраивают конкурс песен и стихов. Накануне Тревор дал каждому ученику задание сочинить что-то, что было спеть или продекламировать перед классом. Сочинение могло быть как серьезным, так и причудливым, но главное было — хорошо развлечься. Ванесса заняла место рядом с Джеффом в конце комнаты. Он наклонился к ней и прошептал: — Ты уверена, что хочешь остаться здесь, Несса? У кое-кого из этих ребят голоса и так могут разбить стекло. А когда они еще и петь начинают, некоторые из них могут быть весьма… восторженными, скажем так! Ванесса похлопала его по лапе. — Со мной все будет в порядке. Кроме того, я хочу послушать, что придумал Вышекрыл. Брат Тревор по очереди вызывал каждого, чтобы тот встал перед классом и прочитал или спел свои сочинения. Некоторые робко бормотали, едва слышно, а другие выступали бурно, жаждая всеобщего внимания. Ежиха Балла особенно зажигательно исполнила песню, которую она написала вместе со своим дядей Джови, хранителем погреба, воспевая всевозможные напитки, которые можно найти в бочках Рэдволла. Это было весьма забавно и вызвало бурные аплодисменты, когда она закончила выступление… и, конечно же, это было самое лучшее из предложенных в тот день… пока не настал черед Вышекрыла. Воробей дождался, пока все закончат, и вскочил на ноги, заняв место во главе класса. Одноклассники тепло приветствовали его, ведь они знали, что Вышекрыл прекрасно владеет словом и наверняка сочинит для этого случая занимательный стишок. Ванесса аплодировала со всеми остальными, предвкушая, что споет или скажет ее друг. Вышекрыл шумно прочистил горло и клацнул клювом. — Гм! Эта песня была написана для того, чтобы пошевелить языком, или, возможно, правильнее будет сказать, клювом — в любом случае, ее нужно петь очень быстро, так что, пожалуйста, потерпите. У нее нет названия, но я думаю, что слова говорят сами за себя. Слушайте внимательно, и вы сможете уловить их все. Надув грудь и расправив плечи-крылья в величественной позе, Вышекрыл начал песню: Я воробей, таковым и буду, И готов твердить это всем и всюду. Не хочу быть грачом, сорокою-вором, Ни гагой, ни пуночкой с печальным взором. Не был бы я куликом ни разу, Ни орлом в небе, ни коршуном сразу. Не быть мне мухоловкой и соловьём, Не нужен мне и трясогузки дом. О, как я рад, что не ворон ворчливый, Не черный дрозд, не чайка крикливая! Быть журавлём мне вовсе не по душе, Альбатросом — и того страшней. Лебедь и ласточка мне знакомы, Но и совой быть не хочу, скажу нескромно. Перепелом быть мне вовсе не по нраву, И с гусями не биться за славу. Ни чижом мне не бывать, Ни синичью долю не принять. Соловьем быть — пожалуй, нет, Быть воробьем — вот мой завет! Ах, воробей я, и воробей — я есть, Другой судьбы не выбрать, вот моя честь! Вышекрыл начал свою песню, покачиваясь на кончиках когтей в такт куплету, перенося свой вес с одного когтя на другой. Чем дальше он заходил, тем больше оживлялся, пока не стал практически танцевать джигу, порхая на месте. При этом мастерство юного воробья в декламации стало настолько отточенным, что он не пропустил не проронил ни одного слова в своей сложной, стремительной лирической речи. Это было бравурное исполнение, лучше даже, чем песня Баллы, и его одноклассникам оно очень понравилось. Вышекрыл, затаив дыхание (и весьма нескромно), отвесил глубокий и демонстративный поклон под аплодисменты, одобрительные возгласы и смех, которыми была встречена его последняя строчка. Ванесса и Джефф вышли вперед, чтобы поздравить его. — Это было чудесно! — воскликнула Ванесса, взъерошив перья на шее Вышекрыла. — Как ты только придумал такую замысловатую песню? — Ну, мне немного помогли Монти и другие выдры, — признался воробей. — Теперь, когда землеройки ушли, выдры — лучшие сочинители в Рэдволле. Джефф кивнул: — Да, мне показалось, что я уловил в этих рифмах что-то выдриное. Ну, в задании брата Тревора ничего не говорилось о том, что нельзя получить от кого-то помощь. В конце концов, Балле тоже помог ее дядя Джови… и я бы сказал, что вы оба отлично справились! Брат Тревор улыбнулся. — Я понял, что происходит, когда после вчерашних уроков ко мне подошел Вышекрыл и попросил составить список всех видов птиц, которые только можно придумать. Должен признать, я услышал там несколько неизвестных даже мне! Должно быть, выдры помогли ему не только с рифмами. — Даже если так, Вышекрыл, — сказала Ванесса, — ты, должно быть, не спал полночи, чтобы придумать все это! — О, ничего страшного, — пожал плечами воробей, затем резко опустил клюв на грудь, закрыл глаза и громко захрапел, вызвав смех у зверей вокруг. Даже брат Тревор засмеялся вслух. — Так кто же был лучшим? — спросила Балла у учителя. — Кто победил, я или Вышекрыл? Тревор с гордостью посмотрел на ежиху. — Мы все здесь сегодня победители, и наша награда — услышать две такие прекрасные песни, как твоя и Вышекрыла. Но, — озорно добавил он, — тем из вас, кто считает, что награда должна быть большей, придется спуститься в Пещерный зал и отведать клубнично-сливочного трехслойного пирога, который я попросил брата Хью приготовить по этому случаю! Почти каждый голос в комнате завизжал от восторга при этом объявлении, да так, что Джефф вздрогнул и заткнул уши. Когда Тревор ставил своих учеников в шеренгу для организованного похода на кухню, в дверях появилась сестра Грейс с потрясенным выражением лица: — Ванесса, я наконец-то нашла тебя! Тебе следует прийти скорее! В комнате воцарилось мрачное настроение, все замолчали. — Что случилось? — спросила Ванесса у старшей мыши. — Это… это сестра Марисоль, — голос Грейс надломился, и она отвернулась, не в силах больше ничего сказать.

========== Глава 5 ========== Как оказалось, тот зимний пир стал лишь началом болтовни Вышекрыла. Когда зима подошла к концу, и дни стали заметно длиннее, а погода — теплее, добрые звери Рэдволла приободрились. Если не считать рутинной работы, жители аббатства, как и всегда, спокойно проводили зиму, греясь в теплом сиянии очага и дружеском общении друг с другом, довольствуясь вкусными блюдами брата Хью, пока лютый холод снаружи не уступил место более мягким дням весны. Однако это не означало, что они проводили время в полной праздности. Брат Тревор продолжал занятия с малышами аббатства, обучая их чтению, письму и истории Рэдволла. Джефф, будучи одним из самых старших учеников и весьма искусным в письме и исторических знаниях, был назначен помощником Тревора. К концу зимы он показал себя на этой должности настолько хорошо, что стало ясно: Тревор готовит его к тому, чтобы он стал следующим летописцем Рэдволла, после того как сам Тревор станет слишком стар. Джефф был вне себя от радости и принялся за свои занятия еще серьезнее, что только сделало его целью игривых подшучиваний со стороны его менее ответственных друзей, особенно Алекса и Монти, которые часто следовали за Джеффом, когда тот не смотрел, комично подражая его чопорной походке и торжественному выражению лица. Ванесса была занята еще больше. Часто ее освобождали от занятий, чтобы она проводила время с сестрой Марисоль, учась у старой смотрительницы лазарета премудростям врачевания. А еще нужно было присматривать за Вышекрылом. Ванессу и птенца Спарры нельзя было друг от друга оторвать: воробей таскался за мышкой, куда бы она ни пошла, и Ванесса не возражала. Каждую свободную минуту они проводили, игриво гоняясь друг за другом по всему аббатству. Пещерный зал с трудом вмещал их; их буйные странствия привели их почти во все комнаты, камеры и туннели Рэдволла, а иногда даже на холодную ветреную землю. Вышекрылу нравилось быть снаружи, но Ванесса тщательно следила за тем, чтобы Алекс и Монти в таком случае сопровождали их. Ванесса хорошо помнила смертельные угрозы Грима Спарры, и даже присутствие ее крепких друзей — выдра и белки — не мешало ей бросать тревожные взгляды в сторону крыш. И все это время Вышекрыл продолжал учиться говорить. Когда он не болтал, с удовольствием пробуя новые слова и фразы, то слушал истории и споры землероек Гуосим, песни выдр, благословения аббата Арлина во время трапезы, уроки брата Тревора, когда он следовал за Ванессой на занятия историка, и мудрые слова сестры Марисоль, когда Ванесса была в лазарете, и почти все остальное, что мог сказать любой другой. Молодой воробей впитывал все, что мог, как губка — воду. К концу зимы Вышекрыл уже говорил полными предложениями и мог вести беседу (хотя и короткую) как и на языке мышей из ордена Рэдволл, так и на более красочном наречии землероек и выдр, хотя ему все еще приходилось узнавать точное значение многих слов и то, как правильно использовать их в разговоре. Почти весь его птенцовый пух выпал, уступив место оперению взрослого воробья. Его кривое крыло мешало ему летать, но это, похоже, не слишком его беспокоило, так как все его внимание было сосредоточено на разговорах. Несомненно, он становился самым красноречивым воробьем, которого когда-либо видел Рэдволл. *** Наконец-то пришли долгожданные дни, когда весна явно наступила. Кротоначальник и его команда кротов начали выходить на улицу в теплые дни, обрабатывая почву в садах в преддверии ранних весенних посадок, а землеройки Гуосим начали готовиться к выходу из Рэдволла — лес манил их своими просторами, и бродячий характер землероек не позволил бы им долго оставаться с друзьями из аббатства. Резкого похолодания в последние два дня зимы хватило, чтобы поверхность пруда Рэдволла полностью замерзла. Но в первый день весны потепление и яркое солнце заставили его оттаять самым необычным образом: лед в центре пруда потрескался и полностью растаял к полудню, но лед по берегам сохранился, вытянувшись к середине пруда длинными, зазубренными линиями. С высоты крепостных стен это было потрясающе красиво, и каждый зверь в Рэдволле в тот день поднялся туда, чтобы полюбоваться таким зрелищем. Ванесса стояла вместе с Джеффом и Вышекрылом на вершине стены, в нескольких шагах от аббата Арлина и других старейшин аббатства. — Подумать только! — заметила она. — Оно похоже на гигантскую снежинку! Джефф покачал головой: — Никогда не видел снежинок, которые были бы ярко-синими в середине. Посмотрите, как солнце освещает воду — она почти светится! По-моему, все это больше похоже на огромный кристалл. Брат Тревор вышел вперед и положил лапы на плечи Джеффа. — Мне кажется, мой юный помощник попал в самую точку. Кристально-голубая вода, окруженная белым льдом. Величайший драгоценный камень, который только могла придумать природа, выставлен на один короткий день прямо здесь, в нашем аббатстве! — Твоему ученику, возможно, предстоит пройти еще много сезонов, прежде чем он сменит тебя на посту летописца, Тревор, но он, несомненно, начинает быстро, ведь он только что придумал название для этого сезона, — присоединился к ним Арлин. — А? — спросил Джефф. — Что вы имеете в виду, сэр? Арлин протянул лапу, указывая на озеро. — Посмотрите на него внимательно, друзья мои, — сказал он. — После сегодняшнего дня это зрелище исчезнет навсегда, но его чудо будет жить в нашей памяти еще много сезонов. Поэтому пусть этот сезон будет известен как Весна хрустального пруда! Аплодисменты и одобрительные возгласы разнеслись по всей стене. — Ура! Ура! Давайте устроим именины! Александр от души стукнул Джеффа по спине. — Молодец, Джеффи! Теперь нам не придется ждать, чтобы устроить пир! — Три «ура» за Пинки! — вставил Вышекрыл, увернувшись от добродушного хлопка Джеффа в ответ на использование его страшного прозвища. — Эй, вы двое, не шалите здесь, — мягко сказал Тревор. — Мы не хотим, чтобы кто-нибудь упал со стены. — Со мной ничего не будет, — похвастался Вышекрыл, широко расправив свои не совсем ровные крылья. — Я ведь птица! Все остальные вежливо улыбнулись. Предыдущие попытки Вышекрыла взлететь были не слишком обнадеживающими. Но это не мешало юному Спарру при каждом удобном случае хвастаться своим мастерством. — Так или иначе, друг мой, — посоветовал ему аббат Арлин, — я бы посоветовал тебе держаться стенных лестниц. Мы же не хотим, чтобы ушибы и переломы испортили наш праздник, не так ли? — И когда же состоится этот праздник, аббат? — спросил Тревор. — Я не вижу необходимости откладывать. Мы проведем его как можно скорее, даже завтра, если брат Хью и его повара справятся. — Я уверен в этом, — сказал Тревор, — даже если для этого им придется работать по ночам. Но у нас была долгая зима. Пора заняться настоящей работой! Все звери радостно зашумели. Подготовка к именинам была делом, от которого не уклонялся ни один рэдволлец. *** Как и предсказывал Тревор, пир был полностью готов к полудню следующего дня. Если брат Хью и его помощники и были утомлены ночным марафоном, это не помешало им насладиться плодами своих трудов. К тому же, почти половина жителей аббатства не спали вместе с ними, протягивая руку помощи, как только могли. Большая часть утра была потрачена на подготовку Большого зала к празднику. Но когда аббат Арлин увидел, что второй день весны выдался удивительно ярким и спокойным, без малейших признаков облаков или дождя, он передумал и постановил, что пир должен проходить на лужайках под голубым небом. Задача была не из легких, но благодаря землеройкам Гуосим, помогавшим сильным белкам и выдрам Рэдволла, не говоря уже о барсучихе Мауре, способной в одиночку поднять и унести целый длинный стол, к тому времени, когда солнце достигло зенита, лужайки были полностью готовы к празднику. Каждый участник пиршества в этот день потом клялся, что из-за прекрасной погоды все стало вкуснее: кремы — нежнее, эль — мягче, тушеные креветки — горячее, выпечка — слаще, а сыры — вкуснее. Праздник в честь именин Весны хрустального пруда продолжался до заката, хотя большинство пирующих наелись и напились досыта задолго до того, как закончилась еда или дневной свет. Многие из тех, кто трудился всю ночь, готовя пиршество, растянулись на лужайках и дремали под теплыми лучами солнца. Ближе к вечеру несколько выдр собрались на берегу уже полностью оттаявшего пруда. Поскольку вода была еще слишком холодной для плавания, они довольствовались дружескими поединками с двуострыми дротиками. А поскольку эти поединки были столь же увлекательны для зрителей, как и для самих выдр, то в мгновение ока вокруг них собралась небольшая толпа жителей Рэдволла. Разумеется, не слишком близко, поскольку мускулистым и проворным выдрам нужен был простор для маневра. Поскольку среди выдр был Монтибэнк, его друзья — Александр, Джефф, Ванесса и Вышекрыл пришли посмотреть. После нескольких схваток со старшими и более опытными выдрами, в которых он прекрасно держался, Монти вышел из круга, чтобы присоединиться к своим юным товарищам в качестве зрителя. Вышекрыл подскочил к нему. — Эй, Монти, можно взглянуть на копье? — Что ты называешь копьем? Это настоящий выдровый дротик, а не просто копье! — Тогда могу ли я посмотреть на твой дротик, пожалуйста? — Зачем такому пернатому, как ты, смотреть на это? — Монти покрутил дротик в лапах. — То, что вы делали, было забавно, и я хотел бы попробовать, — объяснил Вышекрыл. — Ты… хочешь попробовать… — Монти разразился смехом. — Ну и ну! Тогда держи, дружище — начнем! Балансируя на одной ноге, Вышекрыл протянул вторую, чтобы забрать оружие у Монти. Ухватившись за дротик, молодой воробей выставил его перед собой в гордой боевой стойке… и тут же под тяжестью тяжелого орудия рухнул вперед на клюв. — Эй, приятель, в чем дело? — поддразнил его Монти. — Слишком много балласта? Ванесса помогла Вышекрылу снова подняться на когти. — Ты в порядке? — спросила она, подавив смешок. — У меня в клюве грязь! Пфу! Воробей изучал лежащий на земле дротик со сосредоточенным выражением лица. — Попробую еще раз, — сказал он наконец, подхватывая древко одним когтем. Однако на этот раз Вышекрыл не стал ждать, пока его снова опрокинут на клюв. Зная, что вес дротика может уронить его, он расправил крылья и слегка отклонился назад, подпрыгивая на другой ноге. Взмахивая крыльями, он дико размахивал копьем, пытаясь подражать движениям выдр. Джефф отступил назад: — Пернатый, осторожно, а то проткнешь кого-нибудь! — Неплохо, — признал Монти, глядя на Вышекрыла. Он позаимствовал у одного из своих товарищей-выдр еще одно копье и шагнул вперед. — Берегись, пернатый разбойник! Яха-а-а! Металлический звон эхом разносился по территории аббатства. Несмотря на свою необычную боевую стойку, Вышекрыл неплохо держался против Монти, хотя, если честно, выдр его щадил. Это была всего лишь игра, и оба знали это. Аббат Арлин подошел к схватке, прищурив глаза. — Проспал весь день, отец? — спросил Александр. — Я пытался, Алекс, но трудно погрузиться в дрему, когда вокруг столько шума. А что Вышекрыл делает среди поединка выдр? — Судя по всему, хочет стать следующим воителем аббатства! — Ну, у него неплохо получается, — заметил аббат. — Только посмотрите на него, похоже, он танцует и борется одновременно, — Арлин положил лапу на плечо Ванессы. — Трудно поверить, что это тот самый пушистый птенец, что в начале зимы упал с нашей крыши! Ты, должно быть, очень гордишься им, Ванесса. — Это так, аббат. Правда. И у меня есть предчувствие, что когда-нибудь наш Вышекрыл даст нам всем повод гордиться им.

========== Глава 4 ========== Через четыре дня Ванесса снова привела птенца в лазарет, чтобы снять ему с крыла бинт. Сестра Марисоль провела за этим все утро, тщательно и заботливо выполняя свою работу. Птице явно не терпелось снять перевязь, но старая мышь-целительница хотела убедиться, что она не снимает ее слишком рано. После того как Марисоль тщательно сняла повязки, она осмотрела поврежденное место со всех сторон, прощупав основание каждого перышка по всей длине крыла. Воробышек ни за что не позволил бы ни одному зверю так тщательно его осмотреть, если бы не Ванесса, которая все это время не отходила от него, успокаивая и похлопывая по плечу. Затем сестра Марисоль попросила птенца несколько раз поднять и опустить крылья, чтобы проверить их подвижность, а затем пройтись по лазарету, чтобы посмотреть, как поврежденное крыло повлияет на его походку. В какой-то момент воробью показалось, что Марисоль просит его полетать, и он начал хлопать крыльями так быстро, что обеим мышкам пришлось придержать его, чтобы он не слишком нагружал крылья. — Подумать только! — воскликнула Ванесса, — Думаю, он улетел бы прямо сейчас, если бы нас не было здесь, чтобы удержать его! Сестра Марисоль нахмурилась. — Это крыло, возможно, не слишком мешает ему при ходьбе, но я сомневаюсь, что оно когда-нибудь пригодится для полетов. Сейчас с этим ничего не поделаешь. Если кость срослась правильно, то нет причин, по которым он не сможет прожить все свои сезоны здесь, с нами. Ванесса понюхала воздух. — Чем занимается брат Хью? Ароматы из кухни такие, будто он готовит какой-то пир! Марисоль спрятала улыбку. — Не удивлюсь, если так. Ты же знаешь, как наш дорогой монах ведет себя в зимнюю стужу. Он закатит пир, лишь бы не скучать! — Что ж, завтрак сегодня утром был достаточно скудным, — кисло заметила Ванесса. — Я собиралась сама прокрасться на кухню за парой лишних кусочков, но сестра Грейс предупредила меня, что Хью готовит сегодня на обед что-то особенное и мне лучше не мешать ему. Марисоль посмотрела в окна лазарета. — Уже почти полдень, так что нашим урчащим животам не придется долго ждать. Я хочу дать нашему птичьему другу еще пару раз прогуляться по лазарету, а потом мы отправимся в Большой зал. Если он сможет спуститься по лестнице без особых проблем, я сняла перевязи с крыла, когда надо было. Птенец заметно обрадовался, когда Марисоль и Ванесса наконец вывели его в коридор: он уже устал от хождения взад-вперед по полу лазарета. Винтовая лестница далась ему без особого труда, хотя две мышки вели его вниз осторожно, готовые протянуть лапу, если он оступится на каменных ступенях. Наконец они сошли с лестницы в Большой зал. Ванесса, смотревшая на воробья, подняла голову и снова посмотрела вверх: ей нужен был второй взгляд, чтобы полностью прочувствовать открывшееся перед ней зрелище. Большой зал был подготовлен для полноценного праздничного пира! Низкое зимнее солнце, проникающее сквозь витражные окна, освещало праздничную сцену. Самое большое место для собраний в Рэдволле было украшено разноцветными лентами и флажками, а каждый стол был убран в соответствии с традициями празднования в аббатстве. На столах уже стояли блюда, достойные именин, а повара брата Хью выносили все новые и новые! Аромат стольких великолепных яств почти сбивал с ног. — Что здесь происходит? — спросила Ванесса. Аббат Арлин ждал у подножия лестницы. — Разве это не очевидно, дитя мое? — благоговейно улыбнулся старый мыш. — У нас будет пир! — Но… по какому поводу? — По какому случаю, ты спрашиваешь? — Улыбка аббата стала еще шире. — Ну конечно же, по случаю тебя! *** И вот, уже второй раз за зимний сезон, в аббатстве Рэдволл состоялся грандиозный пир. В зимнюю стужу не было ни свежих фруктов, ни салата, но этот недостаток не помешал брату Хью приготовить воистину незабываемое угощение. Из запасов муки в аббатстве он испек сладкие влажные пряники, грубый хлеб с целыми и рублеными орехами, мягкие буханки, обсыпанные семечками, медовый хлеб с кусочками сушеных фруктов, чесночный и луковый хлеб, и фирменное блюдо — гладкий белый хлеб с кусочками желтого сыра, расплавленного внутри. Сушеные креветки и острые коренья варились в большом котле для острого супа, столь любимого выдрами, а другие сушеные овощи пошли в густое рагу с клецками. Из сухофруктов, а также из множества джемов и консервов повара выпекли лепешки, пироги, оладьи и малиновый пирог. Огромный крыжовниковый бисквит с мускатным кремом стоял в центре подноса, а по краям расположилось ассорти из желудевого хруста, засахаренных каштанов, груш в меду, заварных кремов и пудингов. На каждом столе были разложены ломтики сыра — красного, белого и желтого, простого или с орехами. Из напитков были октябрьский эль и разные сорта вин для взрослых, ягодная шипучка для малышей и горячий мятный чай для всех желающих. Можно было с уверенностью сказать, что в этот день ни один житель Рэдволла не уйдет из-за стола голодным. Ванесса и воробей были усажены по левую лапу аббата в качестве почетных гостей. Поскольку стулья и скамьи не были рассчитаны на птичий зад, место молодого Спарра представляло собой большую плетеную корзину, набитую одеялами, чтобы его голова оказалась на уровне стола. И он, не теряя времени, принялся клевать все, что перед ним ставили, пробуя понемногу. Через некоторое время сестра Марисоль встала рядом с аббатом: — Внимание, пожалуйста! Все взгляды обратились в ее сторону, а смех и разговоры стихли до тихого ропота. — Итак, — продолжила смотрительница лазарета, — мы все собрались здесь в честь нашей храброй мышки Ванессы и птенца Спарры, которому так помогла ее храбрость. Мы все подняли за нее тосты. А теперь, с позволения нашего аббата, я хотела бы по-своему поблагодарить Ванессу. Аббат Арлин улыбнулся и кивнул в знак согласия; он уже знал, что она имела в виду. — Продолжайте, сестра Марисоль. Марисоль что-то нащупала в своей рясе, а теперь протянула это всем на обозрение. Ванесса, сразу же узнав предмет, слегка покраснела от смущения, но все же улыбнулась. — Восемь дней назад, — объявила Марисоль, высоко подняв старую потрепанную обувь, — эта сандалия была лишь половинкой моей старой поношенной пары, о которой я почти забыла. Однако сегодня это — почетное оружие, которое одна храбрая мышка использовала в бою для защиты другого. Наш дорогой Александр взял его с поля боя. И поэтому, следуя традициям Рэдволла по чествованию наших отважных воинов и их благородного оружия, я вывешу его на подобающем ему достойном месте! С преувеличенной торжественностью Марисоль медленно прошествовала к месту у одной из стен Большого зала, держа перед собой старую потрепанную сандалию, словно священную реликвию. Несколько малышей аббатства захихикали, глядя на это, и даже многие взрослые не смогли полностью подавить смех. Марисоль остановилась. Перед ней висели древний меч и щит Мартина, легендарного воителя, что когда-то помог лесным жителям Страны Цветущих Мхов победить тиранию дикой кошки, чтобы Рэдволл мог быть построен. Мартин был самой почитаемой исторической фигурой в аббатстве, и часто говорили, что его дух следит и защищает всех жителей Рэдволла, в хорошие и плохие времена. В Большом зале висело его оружие, то самое, с которым он участвовал в той древней войне; оно было одним из самых дорогих достояний аббатства. Прошло много-много сезонов с тех пор, как кому-либо из жителей Рэдволла приходилось поднимать это оружие против врага. Теперь они служили лишь напоминанием о более славной — и более опасной — эпохе. Сестра Марисоль с размаху перекинула ремешок сандалии через одну из скоб, удерживающих меч, и туфля осталась болтаться под великолепным клинком. Она повернулась лицом к зрителям, высоко подняв лапы. — Ну вот, готово! Ценное дополнение к арсеналу Рэдволла! Раздались аплодисменты и смех. Хранительница лазарета вернулась к главному столу, поклонилась жителям Рэдволла, а затем вновь заняла свое место. — Это и для тебя тоже, — сказала она Ванессе. — Встань и поклонись. Ванесса покраснела еще сильнее, чем прежде. Она встала, кивнула и снова села — так быстро, что любой зверь, моргнув, мог бы и не заметить этого. Подумав о возможности привлечь внимание всех своих товарищей по аббатству, Ванесса во второй раз поднялась на ноги и обратилась к собравшимся. Прочистив горло, она дрожащим голосом начала: — В последний раз мы все собирались на подобный праздник — еще тогда, когда я была простой послушницей, а не прославленной героиней, — в этот сезон на Именины. Что ж, я предлагаю устроить еще одни именины. Мне сказали, что выбор имени для этого воробья должен лежать на мне. И мне с барсучьим упрямством не давали покоя — без обид, Маура! — меня постоянно донимают желающие узнать, какое имя я выберу. Так вот, я приняла решение, и что может быть лучше, чем этот пир, где мой новый друг-воробей — мой товарищ по чествованию? Ванесса взяла кончик крыла птенца и высоко подняла его. Птенец был увлечен поглощением тарелки с засахаренными каштанами, но теперь все его внимание было приковано к мышке — Я нарекаю тебя… Вышекрыл, Воробей Рэдволла! Аплодисменты были еще более громогласными, чем прежде. Некоторые обитатели Рэдволла — в основном выдры и белки, а также многие землеройки Гуосим — громко закричали: «за Вышекрыла!» и подняли свои кружки в знак приветствия. — Мудрый и благородный выбор, — сказал Ванессе аббат Арлин, — хотя я подозреваю, что ты думала о его сломанном крыле, которое поднялось выше, чем другое. Я лишь надеюсь, что оно не станет бременем для него, ведь это имя привлекает внимание к тому, что он, наверное, никогда не сможет летать. — Да, я думала об этом, — сказала Ванесса, глядя на воробья у себя под боком. — Но это правильное имя для него. Я знаю это… я чувствую это. Птенец, уже безразличный к тому, что на него обращено внимание, небрежно вернулся к клеванию засахаренных каштанов. *** Когда праздник подошел к концу, а угасающий дневной свет, проникающий сквозь витражи, сменился теплым сиянием факелов и ламп, Ванесса и Джефф отвели Вышекрыла к стене, чтобы показать ему меч и щит воителя — а теперь еще и сандалию! — поближе. Рядом с этим оружием висело другое ценное сокровище аббатства — большой гобелен. Сотканный через несколько поколений после основания Рэдволла, он был высотой с нескольких зверей и представлял собой красочное изображение Мартина Воителя во всей его красе. Хотя никто из тех, кто приложил руку к созданию гобелена, не знал Мартина лично, говорили, что они прекрасно передали сущность и облик мышиного воина-основателя Рэдволла. Когда воробей и две мышки достаточно долго рассмотрели меч и щит, чтобы удовлетворить свой интерес, они встали перед гобеленом. Барсучиха Маура подошла к ним, отвлекшись от присмотра за младшими детьми Аббатства. Ванесса показала воробью на гобелен. — Видишь, Вышекрыл? Это Мартин Воитель. Ты можешь сказать «Мартин»? Попробуй со мной — Мартин… Мартин… Маааарртиннн… — Боюсь, ты зря стараешься, Несса, — хмыкнула барсучиха. — Воробьи не отличаются красноречием. А такой юный… Мауру прервал Вышекрыл, чистым певучим голосом прокричавший: «Мартин!» — Ну, я… — Маура была явно ошеломлена. — Должна извиниться перед тобой, Ванесса. И перед твоим пернатым другом тоже! — Мартин! — еще раз крикнул Вышекрыл. — Да, очень хорошо, — Ванесса похлопала Вышекрыла по шее. — Очень, очень хорошо. — Мартин! Мартин!.. Джефф заткнул уши. — Гм, замечательно. Теперь нам придется научить его другим словам. Эй, Вышекрыл, — Джефф легонько потрепал воробья по клюву, чтобы заставить его замолчать, — неужели ты не знаешь других слов? Несколько мгновений Вышекрыл вглядывался в лицо Джеффа, а потом радостно воскликнул: — Пинки! Джефф поднял лапы к носу. — Ванесса, это ты его научила! — Я никогда этого не делала! — серьезно ответила мышка, сдерживая смех. — Наверное, это сделал Алекс или Монти. Мы все по очереди присматривали за ним в Пещерном зале. — Пинки! Пинки! — радостно пискнул Вышекрыл. — Ты, прекрати это! — приказал Джефф воробью, стараясь придать себе строгий и назидательный тон. С таким же успехом он мог пытаться спорить с ветром. Вышекрыл пританцовывал на одном месте, хлопая крыльями и весело напевая: «Пинки-Пинки-Пинки!» — Отлично. Просто замечательно, — Джефф прикрыл лапами свой ярко-розовый нос и унесся прочь, донельзя униженный и оскорбленный. Александр и Монтибэнк, привлеченные суматохой, подошли к Ванессе с другой стороны. — Эй, что за шум? — окликнул их белка. — Пинки-Пинки! — поприветствовала его Вышекрыл. Алекс посмотрел в спину Джеффу. — А, так вот в чем дело. Мне показалось, что старина Пыльноус какой-то дутый сейчас! — Он повернулся к своему товарищу-выдре. — Что ж, Монти, похоже, твой ученик отлично усвоил твои уроки! Маура с ухмылкой посмотрела на Монтибэнка. — Надо было сразу догадаться, что за этим стоит наш короткохвостый смутьян. Я рада, что ты уже взрослый, Монти, — если бы мне пришлось быть твоей нянькой еще хоть один сезон, в моей шерсти появилось бы больше седины, чем я могла бы вынести! — Пинки! — пропел Вышекрыл, стараясь привлечь к себе все внимание. Монтибэнк присел на корточки рядом с бойким птенцом и игриво взъерошил перья на его шее. — Ты так хорошо говоришь, птица моего сердца! Только послушай дядю Монти, и я тебя всему научу, что надо знать! Ванесса с Маурой закатили глаза к потолку.

========== Глава 3 ========== На следующий день Ванессе разрешили покинуть лазарет, хотя сестра Марисоль все равно велела ей не снимать перевязь. Аббат Арлин освободил Ванессу от всех ее обычных обязанностей на неделю, отчасти из-за раны, а отчасти в награду за героизм. Он сказал, что ее поступок воплотил в себе лучшие принципы Рэдволла. Ванесса еще не знала, что настоящая награда ее ждет впереди: через несколько дней аббат и монах начали готовиться к пиру, который должен был состояться в ее честь. Разумеется, все это происходило в тайне. Ванессе было совсем несложно оставаться в неведении, ведь все ее мысли и внимание были заняты ее приемным воробьем. На следующий день после спасения птенца она постоянно поднималась в лазарет, чтобы побыть с ним, и сестре Марисоль пришлось приказать ей перестать так часто подниматься по лестнице. Ванесса хотела перенести птенца в Пещерный зал вместе со всеми остальными, где было теплее и где она могла бы постоянно присматривать за ним, но Марисоль считала, что пока этого делать не стоит. На второй день у сестры Марисоль не осталось выбора: когда Ванесса после первого утреннего визита в лазарет собралась уходить, воробей вскочил на когти и поплелся за ней, покачивая зашитым крылом из стороны в сторону. Ванесса и Марисоль пытались заставить птенца остаться на месте, но их усилия были тщетны. Каждый раз, когда им казалось, что он улегся на свое гнездо из одеял, он снова поднимался, как только Ванесса направлялась к двери. Было совершенно ясно, что птенец не намерен разлучаться со своей спасительницей. — Что же теперь? — забеспокоилась Ванесса. — Ты хотела взять его с собой в Пещерный зал. Похоже, это произойдет, хотим мы того или нет. По крайней мере, с вывихом ноги, похоже, уже все в порядке. Мехом клянусь, никогда не видела, чтобы кто-то было таким полным сил! Ванесса просияла. — Он в самом деле может пойти со мной? — Последние полтора дня его аппетит был отменным, а это — показатель здоровья. Некоторое время я думала, что он съест весь хлеб от брата Хью! Но крыло у него все еще не зажило, а перевязь может затруднить ему спуск по лестнице. Может быть, если мы с тобой поможем ему, то сможем спустить его в Большой зал. Накануне сестра Марисоль сняла с Ванессы бинты, так что у мышки были свободны обе лапы. Совместными усилиями они вывели нетерпеливого птенца через дверь лазарета, а затем, спотыкаясь, спустили по лестнице в Большой зал. Птенцу, очевидно, казалось, что все это очень весело, и он с радостью прыгал с одной ступеньки на другую. Оттуда было всего семь прямых и широких ступенек, чтобы спуститься в Пещерную дыру; после спиральной лестницы из лазарета этот короткий путь показался им простым. Воробей, казалось, был почти разочарован этим. Его не смутило и огромное количество зверей, собравшихся в Пещерном зале. Почти все землеройки Гуосим были там, наряду со многими рэдволльцами. Они сидели или лежали, распевая песни, рассказывая шутки и истории. Возможно, воробей считал их своими спасителями, ведь и землеройки, и белки, и выдры были среди тех, кого Александр вызвал на помощь Ванессе. Во всяком случае, он выглядел совершенно спокойно, когда его вели среди них. Единственная трудность возникла у пылающего очага. Землеройки и кроты расчистили для Ванессы и птенца место у камина, но воробей поначалу отказывался подойти к огню близко. — Бедняжка, наверное, никогда не видел огня! — заметила сестра Марисоль. Ванесса опустилась на гладкие теплые камни и приглашающе похлопала по пустому месту рядом с собой. — Давай, все в порядке, — погладила она птенца. — Ничто не причинит тебе вреда. Не будь глупцом. Опустись сюда, тут хорошо и тепло. Успокоенный тоном Ванессы, птенец нерешительно подошел к ней. Он бросил еще один недоверчивый взгляд на пляшущие огни, а затем уселся на хвостовые перья и вопросительно зачирикал. Мышка положила лапу ему на шею, чтобы успокоить. Он зачирикал снова, но уже от удовольствия. — Посмотри, разве это не лучше, чем старый лазарет? Сестра Марисоль восхищенно покачала головой. — Ну, ты умеешь обращаться с этой птицей. Если ты будешь так же успешно работать со всеми, то когда-нибудь станешь прекрасной смотрительницей! Ванесса слегка покраснела от такой похвалы своей наставницы. Вожак землероек Гуосим, Лог-а-Лог, сказал Ванессе: — Хорошая у вас птичка, мисси. Жаль только, что у нее крылышко сломано. Похоже, оно уже никогда не будет таким, как прежде. Если оно так и заживет, то это крыло всегда будет немного выше другого. Кстати, как его зовут? Ванесса в замешательстве посмотрела на землеройка. — Как его зовут? — Ну, конечно. У зверя должно быть имя, даже у такого пернатого, как этот! Судя по тому, что с ним сделали его сородичи, он не получит его от них, так что, полагаю, это следует сделать нам. — Он прав, — признала Марисоль. — И поскольку Ванесса, похоже, больше всех приглянулась ему, я бы сказала, что эта честь должна принадлежать именно ей. Она ведь спасла его, в конце концов! Либо так, либо ждать, пока он не станет достаточно взрослым, чтобы выбрать себе имя, но вряд ли мы захотим обращаться к нему «эй, птичка», пока он не научится говорить! Ванесса была потрясена. Она знала, что взяла на себя ответственность за птенца, но мысль о том, чтобы дать ему имя, заставила ее осознать свои обязательства полностью. Будто бы она и в самом деле усыновила его! — Э-э… — заикаясь, произнесла она, — разве мы можем сделать это без позволения аббата? — Я хорошо знаю Арлина, — ответила сестра Марисоль. — И мне кажется, он скажет то же самое. Имя этого создания — твое дело, Ванесса. — Ну что, есть мысли? — спросил Ванессу Лог-а-Лог. — М-м-м… — Давай не будем торопить события, — сказала Марисоль. — Для Ванессы это большая ответственность, и я уверена, что она захочет все хорошенько обдумать. Какое бы имя она ни выбрала, воробей будет носить его до конца своих сезонов. По крайней мере, мы знаем, что он мужского пола, так что мы можем исключить любые женские имена. — Имя, да? — размышляла Ванесса, глядя на птенца, разлегшегося на теплых камнях рядом с ней. Он ответил ей взглядом своих обычных ярких черных птичьих глаз. — Так как же мне тебя назвать? — мягко спросила она. Он ответил только «чив».