Jump to content

Search the Community

Showing results for tags 'маттимео'.



More search options

  • Search By Tags

    Type tags separated by commas.
  • Search By Author

Content Type


Forums

  • Learn news and navigate
    • Forum features and how to use it
    • News of Redwall.Ru
  • Travel to Mossflower
    • Role game gate
    • RPG
  • Participate
    • Competitions
    • Help to site
    • "Herald of Mossflower"
    • Audiobooks
    • Collective translation
    • Offline
  • Create
    • Drawings
    • Fanfiction
    • Poetry and music
    • Crafts, Stuff and Cosplay
    • Media and game art
  • Discuss
    • Redwall World
    • Books and heroes
    • Cartoons
    • The Lost Legends of Redwall
    • Redwall links
  • Chat
    • Feasts
    • Free arts
  • Archives
    • Archives

Find results in...

Find results that contain...


Date Created

  • Start

    End


Last Updated

  • Start

    End


Filter by number of...

Joined

  • Start

    End


Group


AIM


MSN


Сайт


ICQ


Yahoo


Jabber


Skype


Город


Интересы


Attention! Required field! What do you like about Redwall?

Found 4 results

  1. Дорогие друзья! Игра прошла в период 1 декабря 2019 года - 24 марта 2020 года, спасибо всем участникам! https://www.redwall.ru/rpg/mattimeo/ Ссылка на аналогичный опрос в группе ВК.
  2. Роксана

    Малой кровью

    Аннотация: Летний рассказ о жизни в аббатстве при правлении Клуни Хлыста, об отношениях детей и родителей и о недетском противостоянии Клуни Младшего и Маттимео. Продолжение рассказа «Роксана vs Крыска». Рейтинг: G. С тех пор, как аббатство превратилось в крысиное, утро стало приходить позже, однако все же неумолимо наступало. «Голубые и розовые вешайте во дворе, это типа радость для всех, красные и черные только у нас в Большом зале» ,— Роксана спокойно, но вовлечено командовала мышами. Клуни, идущий к себе в кабинет, вместе с Крыской, держащей ворох исчерченных планов, сначала подумал, что обознался. Роксана? Чем-то занимается? Утром? Предвосхищая его вопрос, она обернулась: «У рэдволльцев же сегодня какой-то праздник по расписанию. Я решила, что не надо его отменять, это вредно для духа государства, а значит, и на работоспособности скажется. К тому же и нам веселье не помешает». Клуни чуть презрительно не сплюнул: «Опять эта мирняковская ерунда — отмечать без причины! Пьянку надо еще заслужить! Взяли на абордаж корабль? Вот это повод! Захватили город? Вот это праздник!» Роксана ни чуть не удивилась реакции мужа и с непринужденной улыбкой сказала: «Да-да, я в курсе, что ты не умеешь отдыхать и уже хочешь завоевать что-то новенькое. Это мой праздник, я тебя на него приглашаю, но если не хочешь, не приходи». Клуни обалдел от очередной наглости, выдающейся за нормальный уклад вещей, но независимость Роксаны всегда его подстегивала: «Ага, щас! Я король вообще-то, если ты вдруг забыла! Праздник без правителя называется «бунт»! И еще тебя оттанцовывающей с этим рогатым зайцем мне не хватало! Я приду, но участвовать в игрищах не буду». «Вот и славно» , — сладко подытожила добившаяся своего Роксана и продолжила раздавать поручения жителям аббатства. Крыска часто еле сдерживала смех от их диалогов, но в этот раз у нее была возможность прикрыться планами. Клуни, ни о чем не подозревая, обратился к ней, как к серьезной женщине: «Все делают, чтобы не работать». Крыска быстро мобилизовалась: «Да, Хозяин, королевство держится только на вас». «На нас» ,— Клуни положил лапу ей на плечо. Даже он не мог не оценить исполнительность и самоотверженность своей подчиненной. Вдруг к Роксане, дегустирующей сладости для празднества, подбежал Клуни Младший с еще детским, но уже звучным криком: «Мама! Училка мне не подчиняется! И мерзкие диббуны тоже! Я считаю, что надо посадить их в колодки и кидать в них гнильем за неповиновение принцу, сыну самого Клуни Хлыста!» Роксана облизнула губы от сахарной пудры и слегка наклонилась к отпрыску: «Птички с утра поют, а вы с отцом орете. Послушай, Клуни, я с самого твоего рождения приказала учительницам относиться к тебе, как ко всем, чтобы ты не вырос глупым и слабым... самодуром, вот. Твой отец добился уважения и власти самостоятельно, твое преимущество же пока лишь в том, что в тебе течет его кровь, а значит, у тебя есть все шансы продолжить его дело. Понял, солнце мое?» Клуни огрызнулся и обиженно зыркнул на мать: «Подожди, ты еще увидишь, я папе все расскажу». Роксана замахнулась и дала ему затрещину. Удар получился смазанным и скорее символическим, потому что ей было тяжело поднимать лапу на столь дорогое ей существо, но самоуважение у нее все еще осталось: «Во-первых, папа меня поддержит, потому что он не дурак, во-вторых, он тебе так врежет за то, как ты сейчас повел себя по отношению ко мне, что ты опередишь всех в развитии, научившись считать звездочки в глазах!» Ошарашенный Клуни схватился за щеку и убежал, сдерживая слезы от стыда и бессилия. Роксана вздохнула и подумала, что объяснит ему свой поступок позже. Конечно, он ее любимый крысеныш на свете. Но так иногда доводит. Крыска ощутила, как будто ее полоснули ножом по сердцу, увидев эту сцену: «Роксана, ты чего?! Что он такого сказал, чтобы ты ударила его по лицу? Что он пожалуется папе? Он ведь в чем-то прав и как будущий король требует от подданных послушания! Все логично!» Роксана всем своим видом показала, что не собирается даже это обсуждать. Подол ее платья эффектно воспарил от резкого поворота и она удалилась. Клуни Старшего же ничего не смутило, он только усмехнулся от шутки про опережающее развитие и звездочки в глазах. Тем более он не смотрел, а только слушал, ведь взор его единственного глаза был направлен в планы. Клуни был уверен, что сын вырастет таким же великим, как отец, потому что он его и воспитывает собственно. Проще некуда. Клуни Младший до сих пор трясся от злобы. Если родители не хотят помочь ему расправиться с обидчиками без жертв, он сделает это своим путем. Да так, что мама пожалеет о своем поведении, а папа будет гордиться и, может, даже позволит ему наконец участвовать в королевских делах. Вернувшись на занятие, он как ни в чем не бывало сел на свое место. Диббуны и крысята старательно рисовали закорючки. «Клуни, почему ты не прописываешь буквы? Будущему королю нужно будет писать указы» ,— мягко, но настойчиво обратилась к нему Василика. «Я не буду, а ты не смей мне приказывать, иначе я с тобой расправлюсь» , — произнес Клуни с нахальной улыбкой. «Молодой человек, за такие слова вы сейчас отправитесь в комнату для непослушных детей, чтобы подумать о своем поведении часок-другой» , — строго ответила Василика. Клуни встал и приготовился к нападению, но вдруг почувствовал, как что-то ударило его в живот. «Ррр, ну все, Маттимео, считай, что ты покойник! Я искромсаю тебя на кусочки, сын самого позорного мыша Рэдволла!» — Клуни яростно бросился в атаку на мышонка. Однако Маттимео технично отбивал удары более сильного соперника только что найденной палкой. Ребятня уже стала собираться в круг, подначивая драку, но Василика привела двух бывших защитников Рэдволла, чтобы они растащили маленьких бойцов. Когда в школе случалось что-то из ряда вон выходящее, Василика обычно звала обоих родителей провинившегося, но в данном случае осмелилась пригласить только Роксану. Та извинилась перед подругой и под руку потащила сына за собой: «Ты хочешь драться? Будет тебе драка, заодно примешь участие в моей концертной программе». Клуни не понимал о чем идет речь, но что-то мямлил про то, что ему нужна власть, а не драки. Он даже был готов уже начать извиняться, потому что если мама ведет его к папе, то Клуни Старший не станет особо разбираться в ситуации, ему будет достаточно того, что мама расстроена. Но у Роксаны были другие планы. Она собрала свободных офицеров и приказала им начать тренировать всех крысят королевства для сегодняшнего шоу. Номер будет называться «Детский бойцовский клуб». Черноклык и Темнокоготь охотно взялись за организацию, хоть и были разочарованы наличием правила «до первой крови». Клуни Младший, тренируя удары на чучеле, начал понимать, что путь к власти нелегок: с утра его треснула мама, днем его отдубасил палкой Маттимео, а вечером ему придется биться с рядом крысенышей. Вдруг рядом с чучелом возникло нечто, выглядящее несильно лучше. «Чего тебе надо, ошибка природы?» — устало спросил Клуни у Маттимео. «Я буду драться с тобой, потому что ты хотел напасть на мою мать и оскорбил моего отца» , — твердо сказал мышонок. Крысы вокруг засмеялись, а Темнокоготь крикнул ему: «Мышь, иди в свой мышатник! Вы годитесь только для уборки и готовки!» Маттимео встал вплотную к Клуни: «Ты назвал моего отца самым позорным мышем в Рэдволле. Так вот твой отец — самое позорное существо на всем белом свете, и к Рэдволлу он не относится, хоть и захватил его. Это достаточно серьезное заявление, чтобы участвовать в ваших боях?» Черноклык и Темнокоготь ошарашенно переглянулись и пришли к выводу, что пожалуй, да. Клуни сжал кулаки. Злоба ему сегодня еще понадобится. Роксана велела всем прийти на праздник, когда небо будет уже сиреневым, но еще не подмигнет первая звезда. Как ни странно, столь поэтичное указание было понято жителями и в указанное время уже было много народу. Роксана поднялась на сцену в черном, бархатном платье, выгодно оттенявшим ее светлую шерстку. Ткань переливалась россыпью еле заметных звездочек и сидела плотно, делая ее похожей на статую. Образ завершали венок из белых роз с ромашками и сумеречный свет. В общем, она добилась своего и выглядела в глазах мышей мистически и недосягаемо. Она мягко улыбнулась всем присутствующим: «Я рада приветствовать вас на ежегодном летнем празднике. Веселитесь, вы это заслужили. И ни о чем не волнуйтесь, ведь несмотря на то, что мы теперь правим Рэдволлом, здесь всегда будет место для радости. Наши дети хоть и выполняют разные задачи, учатся вместе и будут расти в крепком, развивающемся и процветающем королевстве. За нас!» Толпа поддержала ее. Конечно, по стандартам мышиной самки она чокнутая, высокомерная стерва, но по стандартам крысиной самки и крысы в принципе она — единственная институция, готовая выслушать их прошения в нынешние времена. К тому же ей, кажется, нравится роль мудрой и доброй правительницы, в то время как король занят завоеванием соседних земель. Роксана спустилась со сцены и начался концерт для мышей: песни, хороводы, выступления детей и акробатов — в общем, все, способное прославить лето, мир и семью. Сняв венок и подкрасив губы вишней, она уже была готова войти в Большой Зал на крысиный праздник, но ей преградили дорогу две фигуры. И Василика, и Крыска не переодевались к празднику, потому что настроение у них было вовсе непраздничное. Начала Крыска: «Клуни Младший не станет достойным своего отца, если его будут постоянно избивать и унижать. Он еще не готов к таким боям. Он может проиграть и навсегда запомнить этот позор и разочарование отца. Ты видела сына Темнокогтя? Он же в два раза больше любого крысенка. Клуни еще вырастет и сможет одолеть кого-угодно, но сейчас у него еще неокрепшие косточки, его могут покалечить». Крыска понимала, что ведет себя, как слишком заботливая мамочка, но она видела в этом ребенке продолжение Клуни и ничего не могла поделать со своим желанием защитить его любой ценой. Тут подключилась Василика: «Роксана, опомнись, это же наши мальчики! К тому же ты знаешь наших мужей, все может закончиться трагично!» Она посчитала, что сказать что-либо еще будет лишним и только пустила слезу. Роксана смотрела на них тепло, но спокойствие ее было ледяным. Она уже начала входить в транс от музыки, доносящейся из зала. Ободряюще коснувшись их, она сказала, что все будет хорошо, и элегантно протиснулась сквозь их маленькие фигурки. Крыска терпеть не могла Василику из-за любопытного взгляда, который бросил на нее Клуни много лет назад, но сегодня они делили на двоих одни и те же чувства. Ладно если бы Роксана просто заняла сторону слишком спокойных и одурманенных духом соревнования отцов, так она же ведь и организовала эту бойню для малолетних. Крыска и Василика переглянулись. Что-то надо было делать. Среди своих Роксана не пыталась ломать комедию и казаться неземной. Здесь достаточно быть завидной самочкой с кошачьей грацией. Дождавшись, когда Призрак закончит гнусавить неприличные частушки под низкопробную мелодию гармони Сырокрада (самый неожиданный номер, который ей довелось поставить), она взобралась на сцену. Было душновато, но дым окрашивал духоту так, что она становилась частью атмосферы. Повсюду стоял галдеж, смех, звон кружек и лязг оружия. Когда появилась Роксана, добавился еще и заинтересованный свист, но ледяной взгляд Клуни, пытающийся найти источник звука, охладил крысиный пыл. «Неуважаемые неледи и неджентельмены, без лишних слов хочу представить вам бойцовский клуб для наших будущих воинов. Папочки, хватайтесь за кошели и делайте ставки, мамочки, хватайтесь за сердце, потому что это будет жестко» , — на последних словах она как бы сама будучи матерью сделала красивый театральный жест отчаяния с рукой у лба и закатанными глазами. Стоит ли говорить, что толпа завелась. Музыканты начали играть ритмичную, даже первобытную мелодию, раскачивающую зал, и Роксана слезла со сцены с помощью Клуни. Он неожиданно ее поцеловал, да еще и как-то иначе. Обычно он делал это только из-за непреодолимой тяги к ней, но сейчас подмешалось еще и признание: «Слушай, я думал, ты сделаешь какой-то бабский отстой с песнями и плясками, а это реально круто! Я даже это... горд за тебя». Роксану всегда умилял грубый, отроческий лексикон, который использовал Клуни для выражения своих чувств. Она встала подле него и лучше всяких слов отблагодарила его своим выразительным взглядом. Клуни Младший попал в команду Черноклыка, но особой разницы между ним и Темнокогтем не было, так что радоваться и расстраиваться было не из-за чего. Весь кураж куда-то испарился, остался только неприятный страх в животе. Так было и со всеми остальными крысятами: каждый был не прочь разойтись как ни в чем не бывало. Это секрет, который вам не расскажет ни один боец, готовящийся выйти на арену. Клуни боялся не тумаков, а поражения. Если мать, несмотря на ее своеобразную натуру, примет его любым, то нужен ли отцу сын-неудачник? Фразы «Ненавижу неудачников», «За неудачу есть только одно наказание — смерть», которые он слышал с самого детства, наводили на мысль, что нет. Вот сидел бы с утра в школе и писал закорючки — ничего бы этого не было... В это же время Маттимео мучало чувство вины, ведь мама умоляла его не сражаться. Папа сказал, что неважно сможет ли он победить, важно, что он постоял за честь семьи. Ох, от чести всегда кто-то страдает... Раздался удар в колокол, наставники начали пытаться разбудить в них ярость, первые бойцы приготовились. В начале взрослые смотрели на детские драки с долей смеха и умиления, но затем в них проснулся настоящий азарт. Тем временем пришла очередь Клуни. Первый противник дался ему легко — он был слабее и медленнее. Со вторым уже пришлось немного попотеть. Ему уже начало казаться, что все до неприличия просто, ведь он уже, считай, оказался в полуфинале, но когда он узнал имя своего третьего противника, сердце его ушло в пятки. Хряк был сыном Темнокогтя и по размеру больше походил на барсучонка, чем на крысеныша. Клуни лихорадочно пытался вспомнить все то, чему его учил отец, пока не раздался звон и он все не позабыл. Он стрелой бросился на Хряка, надеясь дать ему под дых, но вдруг оказался в противоположном конце арены. Пока он пытался понять, что происходит, Хряк по-детски напряженно схватил его за лапы и повалил на землю. Он уже собирался навалиться на него всем своим весом, но тут ор толпы прорезал крик Роксаны «Давай!», обрамленный вторящим ей басом Клуни, и Клуни Младший дал Хряку коленом в живот и встал. Они провозились еще долго, наваливаясь друг на друга и делая захваты. В какой-то момент у Клуни даже было время полежать. От недостатка воздуха и причудливой игры теней толпа принимала странные очертания. Мама и папа танцевали друг с другом, раскачиваясь, как змеи. Они выглядели красиво, но как-то неприятно и пугающе. Их желтый и зеленые глаза сверкали в отблесках луны, а эффектные черты лица казались выточенными из камня. Между ними стояла тетя Крыска и не обращала внимания, что они все время ее задевают. Она смотрела на Клуни Младшего со всей жалостью, которая у нее была. Острота ее боли будто отрезвила его и он решил закончить этот кажущейся вечным бой. Резко сменив усталый темп, он подскочил к Хряку со спины и сделал самый сильный свой захват. Хряк попятился к другому краю арены, но в конечном итоге обессилено упал, а Клуни успел ловко из под него вылезти. Хряк посмотрел на него так обиженно, будто тот нарушил правила какой-то их игры. Толпа ликовала. Темнокоготь не расстроился, потому что проиграть сыну Шефа непозорно, к тому же выгоднее, чем выиграть у него. Маттимео знал, что стоит ему сделать одно неверное движение и он проиграет. Даже самый тщедушный крысеныш значительно превосходил его в силе, он мог лишь бить по болевым точкам и использовать вес противника против него самого. Именно эта стратегия помогла дойти ему до финала. В зал начали сбредаться мыши, ставки, звучащие по рядам, были уже невероятно высоки. Взрослые стали волноваться, ведь бойцы олицетворяли собой крысиное и мышиное племя и даже в чем-то их будущее. Роксана и Клуни перестали плясать и сосредоточенно смотрели на арену вместе с Крыской, как три филина. Клуни Младший закрыл глаза, концентрируя в себе всю энергию, что была в его маленьком теле. Смог папа, сможет и он. Как только палка коснулась колокола, он бросился на Маттимео, как бегун к финишу. И сорвался с арены. Маттимео успел отскочить, так как он видел по яростному лицу противника и напряженному положению тела, что он сейчас сделает. От стресса Клуни поднялся очень быстро, коленки засаднило. Вдруг он услышал крик Василики: «До первой крови! До первой крови!» «До первой крови!» — вторила ей Крыска. Клуни Старший посмотрел на нее взглядом, который она никогда раньше не видела, на миг ей показалось, что он сейчас выхватит меч из ножен и убьет ее. В зале начался спор. Крысы орали, что это несерьезно, и под первой кровью подразумевается хотя бы торс или морда, мыши кричали, что это не они придумали правила, а крысы просто жулики. Начали выяснять, кто вообще придумал правила, особенно пытался это узнать Клуни, ведь ни один указ не действителен без его воли. Роксана забила в колокол, чтобы привлечь их внимание: «Я придумала это шоу и эти правила. Но во-первых, я не знала, что все будет настолько серьезно, во-вторых, коленки не в счет. Я уверена, что у всех бойцов в той или иной степени есть ссадины на коленках, просто у кого-то кожа тоньше, а у кого-то толще. Да и не было никакого боя, никакого контакта, он просто грохнулся. Продолжаем». Зрители стали одобрительно стучать по столу. Клуни с облегчением посмотрел на Роксану. Никто не умеет создавать проблемы, как она, но никто не умеет и так их решать. Крыска же взглянула на нее с укором. «Я сама уже устала от всего этого. И я не представляю, как устал Клуни Младший. Но что теперь поделать?» — прошипела ей Роксана. Крыска не изменилась в лице. «Ну да, да, ты была отчасти права. Полоумная Роксана и ее идеи. Ты удовлетворена?» — прошипела Роксана громче. Крыска отвела с нее испепеляющий взгляд, хотя порицать Роксану доставляло ей удовольствие. «Ты наказана. Я буду две недели звать тебя Рокси» , — с удовольствием подытожила Крыска. Рокси не оставалось ничего кроме как смириться. Бой начался во второй раз. И Клуни, и Маттимео уже еле стояли на лапах. Клуни Старший не выдержал и крикнул сыну: «Соберись!» Клуни Младшего только больше замутило от страха. Сначала они не решались подойти друг к другу и лишь махали кулаками по воздуху, но в какой-то момент крики толпы их растормошили и началась настоящая драка. Быстрая, нелепая, яростная. Клуни уже забыл, зачем дрался, главное было выиграть. Любой ценой. Маттимео же все прекрасно помнил и поэтому вдарил Клуни по носу. Тот не смог удержаться и смачно грохнулся на спину. Зал на секунду притих. Потом раздались ликующие крики мышей. Клуни Младший закрыл морду лапами, хлюпая кровью из носа и слезами. Роксана взбежала на сцену, достала из коробки кубок, сунула его Маттимео и протараторила: «Поздравляем победителя нашего турнира! Праздник окончен, можете расходиться или идти ко всем во двор!» Она тут же бросилась поднимать сына: «Все хорошо, ты молодец, это всего лишь игра! Ты еще сотню настоящих боев выиграешь!» Клуни Младший не мог уже закрывать морду, так как кровь хлынула сильнее. Только сейчас он понял смысл выражения «хочется провалиться сквозь землю от стыда». Он не мог поднять глаза, чтобы взглянуть на кого-то. Крысы смотрели на него и явно обсуждали. Роксана крикнула им: «Нет в вас соревновательной этики! Уважения бойцов! Здесь выиграл, здесь проиграл! На то это и поединок, поэтому это и интересно! А это всего лишь дети, это потешные бои! Вы еще увидите на что он способен! Все, идите пьянствовать, пока я не забрала все вино!» Крысы вняли угрозе и стали разбредаться, но медленно, чтобы посмотреть, что произойдет дальше. Клуни Старший наконец отошел от шока и направился к семье. Роксана оскалилась: «Только тронь его пальцем и я убью тебя». «Очень смешно. А теперь отойди от него, нечего поощрять его слабохарактерность своей жалостью. Он проиграл мышонку, но этого позора ему оказалось мало, и теперь он еще и ревет у тебя под юбкой!» — Клуни не орал, но говорил громко и с сильной злобой. «Он ревет, потому что ему стыдно от поражения, и он боится тебя. Хорошенький настрой для победы!» — Роксана запрокинула Клуни Младшему голову и приложила к носу холодную бутылку вина, только что взятую из погреба. «Надо было говорить ему, что главное не победа, а участие, и отправить учиться вышивать, по-твоему? Давала бы ты мне его нормально воспитывать, ничего бы такого не было! Но это закончится прямо сейчас, отойди от него сейчас же или я тебя оттащу!» — Клуни схватил ее за руку. Матиас окрикнул его: «Эй, Клуни, может, хватит срывать гнев на жене? Вдруг ей надоест и она уйдет, ну скажем, к всегда веселому и доброму Бэзилу Оленю?» Клуни оторопел: «Заткни хлеборезку, мышь, не то я вырву тебе язык! Во-первых, она никогда не уйдет к этому ушастому, дебильно скачущему ничтожеству, во-вторых, если бы я срывал на ней гнев, она бы не дожила до сегодняшнего дня!» Роксана поняла тактику Матиаса и быстро передала Клуни Младшего Крыске, та в свою очередь повела его в женские спальни. Матиас знал куда надавить: «Только не обижайся, я не хочу с тобой ссориться, ты нас покорил, у меня жена и ребенок, и я отвечаю за их безопасность. Просто, знаешь, у Роксаны и Бэзила была особая связь... Он так заботился о ней, смешил ее... А ты наоборот ее только расстраиваешь. На него она смотрела, как на луч надежды, а на тебя она смотрит... ну как на строгого дедушку». Клуни был не идиот и понял, почему Матиас затеял эту игру, однако эта тема вызывала в нем неконтролируемую ярость. К тому же со спиногрызом он всегда может разобраться (да и нового можно завести в крайнем случае) и отрубить Матиасу голову за дерзость тоже. Через пять минут вся компания пошла искать Бэзила Оленя для дальнейшего разбирательства. Слушание дела растянулось где-то на час и в адрес Роксаны было высказано много предполагаемых обвинений, но в итоге Клуни остался удовлетворен словами Роксаны: «Тогда я думала, что ты меня предал, и хотела отомстить тебе. Бэзил Олень был единственным зверем мужского пола, приемлемого возраста и роста во всем аббатстве, который был бескорыстно добр ко мне. Но даже если бы у меня с ним начался роман, в нем не было бы той особой связи, которая есть у нас: нашей глубины, силы и безумной страсти». Клуни, Роксана, Крыска и Клуни Младший сидели под деревом. Иногда до них долетали кусочки конфетти и звуки крысиной пирушки, вернувшейся в Большой Зал после того, как мирные жители разошлись. Клуни Младший на всякий случай сидел с маминой стороны. Кто-то периодически вздыхал, смотря вдаль. Наконец Роксана решилась нарушить нависшую тишину: «Клуни, а ты ведь тоже не с первого раза аббатство захватил». «И то верно, но... Ладно, не буду» , — Клуни знал, что сказать, но он был уже не в настроении ссориться. «Жизнь вообще странная штука. Помните, раньше у нас такие события заканчивались драматично и триумфально?» — заметила Роксана. Клуни со знанием дела ответил ей: «Ну взрослая жизнь, бытовуха, сама хотела замуж, вот и получай». «Ты мог бы использовать это как свою свадебную клятву, было бы очень в твоем стиле» , — Роксана пошутила первый раз за этот долгий вечер, перетекший в ночь. Все усмехнулись. «А знаешь, Клуни, твой сын немного другой, но очень похож на тебя. Я чувствую это всем сердцем и люблю его почти так же сильно, как тебя уже» , — поделилась своими мыслями Крыска. «Ну ничего удивительного, это же мой сын. Идиот, но мой. Но ничего, и это мы исправим» , — Клуни Старший потрепал Клуни Младшего по голове. Клуни Младший улыбнулся — он снова ощутил себя дома. Роксана задремала и плюхнулась головой Крыске на плечо, Крыска попросила Клуни отнести ее в спальню. Когда Клуни взял Роксану на руки, она открыла глаза и спросонья начала откровенничать: «Скучнее сейчас живем, но лучше. Есть куда приходить, где просыпаться. Давайте, кстати, завтра поленимся, подурачимся и поедим клубники». Все, включая Клуни, согласились и пошли спать. Клуни Младший наконец лег на кровать — тело давно ныло от усталости. Перед сном он думал о том, что и папа когда-то был маленьким и мечтал о грядущей боевой славе. Завтра Клуни Младший начнет тренироваться совсем по-другому. А пока его коленки приятно охлаждают листья подорожника и ветерок колышет гобелен с изображением папы на пиратском корабле, который он вышел сам. Крыска спала и в части, где спали офицеры, и в части, где спали женщины аббатства. Сегодня ей хотелось душевного спокойствия, а не залихватского веселья, поэтому она выбрала второй вариант. Не переодеваясь, она легла в постель. Одежда хранила воспоминания дня и ощущение того, что у нее теперь не один, а два Клуни. Надо заставить Роксану родить третьего. Или целую армию. С этой безумной, но сладкой мыслью она уснула. В комнате, интерьер которой сочетал в себе брутальность и утонченность, Клуни и Роксана, как обычно, спали в крайне причудливой позе. Они переплетались между собой, потому что Клуни физически требовалось много места, а Роксане духовно. Клуни обвивал ноги Роксаны хвостом, как змея посох. Роксана иногда выскальзывала из плена, благодаря своей шелковой ночнушке, но Клуни сквозь сон приковывал ее к себе снова. Крысы, наконец закончившие отмечать, спали в окружении закрывшихся бутонов. Мыши спали там, где должны. Пускай кто-то еще не, а кто уже не, но есть что-то доступное всем возрастам. Не всегда удобное, иногда слишком близкое и раздражающее, но уютное и родное. Наверное, это и есть счастье, неописанное в книгах, но прославленное жизнью. Сердца, бьющиеся в разных ритмах, но омывающиеся одной кровью. Жидкостью, которая порой соединяет нас на всю жизнь надежнее, чем самая нерушимая твердь.
  3. Брайан Джейкс разобрал весь сериал «Рэдволл» и часть «Маттимео». Очень интересная почитать критику автора на сюжет, анимацию и голоса персонажей. Также в каждой серии дядюшка Брайан разбирает характер какого либо значимого персонажа. Я перевела три первых серии(за плату, сейчас нет возможности продолжать) очень нужен перевод остальных для того, чтобы выяснить, что же хотел нам сказать автор о своих героях. Может быть кто-то возьмётся? http://rwtv.longpatrolclub.com/reviews.html ссылка на описания. перевод 1 серии https://www.cluny.ru/forum/index.php?showtopic=595 перевод 2 серии https://www.cluny.ru/forum/index.php?showtopic=601 перевод 3 серии https://www.cluny.ru/forum/index.php?showforum=26
  4. крыска

    Амнезия

    Небольшое предисловие. Собственно. Потерянные дети, найденные родители и потеря памяти обычно занимают 98% фанфиков. И я решила от этого не отставать. Итак, просмотр "Маттимео" на двух языках, перечитывание "Похода Матиаса" в оригинале и в двух переводах не могло пройти бесследно для моего мозга и не могло ничем хорошим закончиться. Это закончилось фанфиком. Более того, что фанфиков про Витча чуть более, чем ничего, а если и начинались, то были недописаны. Идея фанфика так или иначе пришла в голову еще в далеком 2003 (!) году, а сейчас я решила ее развить. Необходимое и достаточное предположение для фанфика - что рэдволльцы все-таки могли помочь раненому хищнику. Итак... Наслаждаемся! Часть I. Рисунок Химика Удар, боль и темнота. Спасительная темнота, в которой не было ни единого чувства… Витч отдыхал в этом небытии, но затем боль вернулась. Сначала она пульсировала еле слышно, но потом нарастала, ширилась, голову как будто распирало изнутри, шум в ушах нарастал как прибой, как гром… Он пытался забыться, убежать в безопасную темноту и нечувствие, но боль настигала его и в тот момент, когда стала особенно невыносимой… - О, клыки ада, моя голова!!! Витч схватился за виски обеими лапами и сел. - Я бы на твоем месте не стал трогать повязки, - раздался голос. – Ты серьезно ранен. Крысенок с трудом разлепил зажмуренные веки и осторожно откинулся обратно на какое-то подобие постели, на котором он лежал. Перед глазами прыгали мушки, все было мутным и нечетким. Витч с трудом различил очертания мышонка, который сидел рядом с ним. - Где я? – Тихо спросил крысенок. Это извечный вопрос очнувшихся существ, которые сразу не понимали где они, и что с ними случилось. - Мы сейчас на Великой Южной Гряде. Уже прошли Ущелье и Лес Крашеных. Витч несколько раз моргнул. Он не понял ни единого слова. Эти названия мест ему ничего не говорили. - Мы возвращаемся в Рэдволл, - добавил мышонок. Он как-то странно смотрел на Витча, и крысенок тоже забеспокоился. В голове не было ни единой мысли. Ничего. Только шум и пульсирующая боль. - Я хочу пить. Мышонок все также странно смотрел, как будто колебался или хотел что-то сказать. Но потом, решившись, встал и отошел. Крысенок осторожно повернул голову, пытаясь осмотреться. Вокруг был лагерь – стояли палатки и горели костры. Около костров сидели мыши, выдры, белки, какие-то странные маленькие мыши с длинными мордочками и яркими повязками на головах. Вдалеке стоял огромный барсук. «Мы возвращаемся в Рэдволл» - сказал тот мышонок. Проклятие, почему это ему ничего не говорит? Витч попытался вспомнить, что с ним произошло, и вот тут он испугался. Он внезапно понял, что не помнит ничего. Вообще ничего. В голове не было ни одного, даже самого маленького воспоминания. Только чернота и пульсирующая боль. - Вот, - вернулся мышонок и протянул миску с водой. - Спасибо, приятель, - машинально поблагодарил крысенок. Удивление опять промелькнуло в глазах мышонка, но Витч отмахнулся от этого. Одним глотком осушив всю миску, он протянул ее обратно. Стало лучше, оказывается, его сильно мучила жажда. Удивительно, как становится все равно на любое чувство, когда так ужасно болит голова! Крысенок откинулся назад, опять теряя сознание. Последнее, что он спросил, было: - А как тебя зовут, приятель? Часть II Теперь в темноте была боль, но приглушенная. Но она таилась за углом, пряталась, чтобы опять напасть и вгрызться в голову своими острыми зубами. Витч убегал от нее, прятался, но она опять настигала. Ему казалось, что его куда-то несут, его тело мягко покачивалось. Какое-то забытое ощущение из далекого детства, будто его качали в колыбели. Но ведь этого не могло быть? Больше в этом забытьи не было ничего, потому что для образов сна нужны воспоминания. А их не было. … Боль вцепилась в голову мертвой хваткой, Витч застонал и поднял лапы к голове. - Постарайся не двигаться, - раздался строгий голос, и крысенок открыл глаза. – Надо сменить бинты. Взрослый мышь протянул лапы к его голове, и Витч взмолился: - О, нет-нет, не трогайте! Голова ужасно болит, я просто умираю! - Придется это сделать, иначе будет хуже, - ответил мышь, накладывая повязки. Витч стиснул зубы, стараясь подавить крик. – Тебе повезло, что ты выжил после такого удара, пусть даже он и пришелся вскользь. - После какого удара? – Прошептал крысенок, откидываясь назад, когда пытка перевязкой закончилась. Мышь помолчал. Он явно был обескуражен. - Ты что, не помнишь? – Наконец, спросил он. Витч тоже молчал, пытаясь вспомнить. Но в голове не было ничего. Пусто. Только темнота и какие-то всполохи света. - Нет… Не помню. Я что, упал? Мышь молчал. Потом он пробормотал что-то вроде «Конечно, такой удар не мог остаться бесследным… Но, может быть, так ему будет лучше…» - Лучше не думай об этом, - наконец, ответил мышь. – Я тебе принесу поесть. Тебе сейчас важно просто поправиться, а вспоминать будешь потом. Он удалился, а Витч стиснул виски лапами. Значит, он не упал. А что с ним произошло, что?! Почему эти мыши ему помогают? Значит, они его друзья? Но почему они так странно смотрят на него? И… Самое главное… Клыки ада, кто он?! Как его зовут?!!! Витч вытянул лапы. Лапы, как лапы. Затем вытянул хвост из-под себя. Хвост был как у мыши или как у крысы. Кто же он – крыса или мышь? Вернулся тот взрослый мышь. Он принес овощного супа и какой-то настой. - Выпей потом это – травы уменьшат головную боль, и ты сможешь заснуть. - Хорошо бы. Спасибо. Мышь отошел, прежде, чем Витч смог его о чем-то спросить. Было какое-то непонятное чувство, что, при том, что они были добры к нему, они как будто делали это через силу, будто заставляя себя. Мышь оставил еду – и ушел. Если бы он был близким ему или другом, он бы остался, подождал, пока раненый поест. Это было бы понятно. Или тот мышонок – он так удивился, когда услышал «приятель». Витч с трудом съел суп – голова начинала болеть все сильнее. - Надеюсь, этот отвар мне поможет, - простонал он. Может быть, эти мыши так расстроены, что он их не помнит, что не знают, как им себя с ним вести? Ведь он должен их знать, раз они его знают. Насколько хорошо они знают друг друга? И, проклятие, что же с ним случилось? Это был несчастный случай? Или нет?!!! Настой начал действовать, Витча стало клонить в сон. Боль в голове притупилась так, что он почти смог ее не замечать. Закрывая глаза, он опять провалился в темноту. Часть III … Когда он снова очнулся, было просто прекрасный день. Пели птицы, потрескивали костры, на которых что-то шкварчало. Маленькие мыши с красными повязками переругивались, но это было как-то не всерьез. Мышонок о чем-то разговаривал с какой-то мышкой, они смеялись. Его как будто не замечали. Это было такое знакомое чувство, когда ты вроде бы рядом с другими, но на тебя не обращают внимание. Качество, полезное в шпионаже. Шпионаже? «Продолжай шпионить! Ты вернешься в Рэдволл!» - раздался в голове громоподобный голос, страшный голос зверя, который скрежетал так, словно ему кто-то когда-то жестоко сдавил горло. Витч резко сел на постели и схватился за голову. Что это? Чей это голос? Но потом опять была пустота. Ни единой мысли, ни единого воспоминания. Боль в голове была не такой сильной, как раньше, и крысенок попытался встать. Голова кружилась, но в целом, он чувствовал себя лучше. По крайней мере, он не может больше лежать и погружаться в пустоту своего разума. Наверное, он покачнулся и упал, потому что мыши подбежали к нему. Тот мышонок помог ему подняться. - Ты не должен вставать! – воскликнул он. Крысенок сел на землю и обхватил голову лапами. - Я чувствую себя хорошо, - сказал он. – Я не могу постоянно лежать, это сводит меня с ума. Мыши молчали и испуганно смотрели на него. - Вы ведь знаете меня, да? – Спросил крысенок. – Расскажите мне… обо мне. Звучит по-идиотски, но я действительно…не помню. - Ты ничего не помнишь? – Переспросил мышонок. Мышка отвела взгляд и перетаптывалась с лапы на лапу. Витч вытянул лапы вперед и стал рассматривать их. - Я ничего не помню… - Прошептал он, больше обращаясь к себе, чем к мышам. – Я не помню, что произошло… Не помню вас, хотя, видимо, должен знать. Но хуже всего то, что я не помню… Он поднял глаза и опять схватился за голову. - Я не помню, кто я! Как меня зовут! - Тебя зовут Витч. Это ответил мышонок. - Витч… - Повторил крысенок. – А я мышь или крыса? - Крыса. - Витч…. – Он помотал головой. - Странно, я думал, что когда услышу свое имя, будет что-то вроде: «О да, точно, меня так зовут!», и я все вспомню. Но ничего этого нет. Он закрыл морду лапами. - Просто еще мало времени прошло, и ты еще не поправился, - сказала мышка. По-видимому, ей стало его жаль. – Ты все вспомнишь… - Но ведь вы знаете обо мне еще что-то? – Сказал крысенок и, встав, схватил мышонка за лапу. – Расскажите мне то, что знаете! Маттимео испытывал смешанные чувства. Он ненавидел Витча, хотел ему отомстить за все. За его насмешки, тычки, помощь Слэгару, за неприкрытое злорадство… Когда он увидел своего врага закованного в кандалы, он хотел оказаться рядом с ним, чтобы проучить… Но одно дело – желать мести своему мучителю, а другое – видеть его в луже крови, видеть, как страшное оружие работорговца уничтожает живую плоть… Это совсем другое, кто бы что не говорил. Маттимео очень изменился и теперь, потеряв друзей, почти потеряв надежду увидеть родителей, Рэдволл… Он стал больше ценить жизнь. Любую жизнь, каждую жизнь. Поэтому он не стал говорить Витчу, что он бывший погонщик рабов, шпион и негодяй, который за это поплатился. И что они помогли ему, просто потому что не могли иначе. Потому что, если он это узнает – он уйдет. А если он уйдет – то не выживет в одиночку. Маттимео это отлично понимал. - Меня зовут Маттимео, а ее – Тесс. – Сказал мышонок. – Произошло много грустных событий, поэтому мы не хотим об этом говорить. Коротко говоря, лис Слэгар Беспощадный захватил нас в плен и увел далеко от дома. Но наши родители настигли его, и спасли нас. А заодно и наших новых друзей – бывших рабов. А сейчас мы возвращаемся домой. - В Рэдволл? – Спросил Витч. Маттимео поднял брови. - Ты сказал: «Мы возвращаемся в Рэдволл», когда я впервые очнулся. - А, ну да. Крысенок обдумывал информацию, которой так щедро поделился Маттимео. Слэгар Беспощадный… Рабы… А какое было его участие в этой истории? Что с ним было, и что стало? Но почему-то Витч почувствовал, что мышонок больше ничего не скажет. Он явно знал больше, чем сказал. Только вот почему? Ясно было одно – его родителей не было среди этих зверей. Среди них не было крыс. А это значит, что он – чужой среди них. Не такой, как все. Вокруг были мыши, белки, два барсука, эти маленькие мыши с повязками – Витч слышал, что их называют «землеройками», выдры. Ни одного хищника. Кроме него. Часть IV Крысенок встал. - Я могу принести сучьев для костра. Я хочу что-то делать. - Не думаю, что это хорошая идея, - сказал мышонок. – Ты даже встал с трудом, а если уйти от лагеря… - Я справлюсь. – Витч осторожно дотронулся до забинтованной головы. – Я не могу постоянно лежать, - повторил он. Ему почему-то хотелось отойти от всех. Побыть одному. Мыши не стали его останавливать. - Не ходи далеко! – Крикнула ему в догонку Тесс. – Приноси их к во-о-он тому костру, землеройки будут делать завтрак. А потом мы отправимся в путь. - Хорошо. Крысенок углубился в небольшую рощицу около поляны, на которой расположился лагерь. Издалека были слышны смех и шутки. Но он почему-то чувствовал все нарастающую тревогу. Собирая небольшие ветки привычными движениями – значит, его часто отправляли на такие мелкие поручения – Витч наткнулся на небольшой ручеек. Он попил воды и смочил водой виски и затылок. Голова стала болеть меньше. Рабы… Слэгар Беспощадный… Ну и прозвище! А этот Маттимео его чем-то раздражал. Витч чувствовал какую-то неприязнь к этому мышонку, хотя и не мог понять, почему. Около ручья вода сделала ответвление и образовала небольшую лужицу. Крысенок наклонился, пристально разглядывая свое отражение. Это – он. Острая мордочка крысы, небольшие уши и голова, обвязанная бинтами с красно-коричневыми пятнами крови. Витч всматривался. Нет, он не помнит. Не помнит даже себя! Вздохнув, крысенок поднял сучья и двинулся к лагерю. Около костра сидела юная полевка. «С ней можно поговорить, - подумал Витч. – Мышки обычно более разговорчивы. Если бы эта Тесс была одна, то она бы все мне рассказала.» Интересно, откуда у него эти мысли? Про то, кто больше разговорчив? Это ведь тоже очень помогает… В шпионаже… Шпионаже! Крысенок подошел к костру и бросил ветки рядом. Он попытался добродушно улыбнуться, хотя выглядел как настоящий ночной кошмар с осунувшейся от болезни мордой и кровавыми повязками на голове. - Привет! – Витч старался говорить вежливо и жизнерадостно. – Вот, принес сучьев для костра. Полевка испуганно взглянула на него и отодвинулась. - Тебя как зовут? – Спросил крысенок. Она удивленно моргнула и ответила, спустя довольно продолжительное время: - Ты же знаешь, как меня зовут. Витч приложил лапу к голове и попытался улыбнуться: - Да… Наверное. Но я все забыл. Все-все. Ты ведь поможешь мне вспомнить, правда? Она молчала, ее взгляд был таким же странным, как и у Маттимео. - Хотела бы и я все забыть, - наконец, произнесла мышка. В ее голосе звучала печаль и гнев. - Что забыть? – Спросил крысенок. - Что моя мать мертва! – Она встала. – Что я вернусь в Рэдволл, а ее больше нет! - Мне очень жаль… - Машинально произнес Витч фразу, которой обычно встречают такие признания. Глаза полевки округлились, у нее задрожали губы. Она сжала лапы в кулаки. - Тебе… не может быть…жаль! – Воскликнула она и убежала. Крысенок удивленно посмотрел ей вслед. Ему не может быть жаль? Почему? Он все думал об этом, пока ел нехитрый завтрак и пока ему меняли бинты. Потом, несмотря на его протесты, взрослый мышь –он сказал, что его зовут Матиас, отец Маттимео, заставил его лечь на носилки. Две землеройки подняли его, и все двинулись в путь. Витч мягко покачивался на своем ложе. Сложив лапы на груди, он смотрел на небо. Небо, голубое и ясное, с белыми облаками… Оно качалось в такт носилкам. Качалось, качалось, а еще, бывает и такое, что, небо опрокидывается на тебя миллионами осколков, рвется на части и невыносимо звенит в ушах. А потом наступает темнота. Крысенок опять потерял сознание. Часть V Теперь, во время забытья, ему снился сон. Вернее, кошмар. Он бежал из какого-то темного места, а под лапами все рушилось. Сверху падали камни, блоки, слышны были крики тех, кто падал в бездонную пропасть. Он бежал и бежал. Падал, оскальзываясь, вставал, и бежал снова. Сердце колотилось где-то в горле, дыхания не хватало. И вот, впереди свет… Дневной свет, яркий, слепящий глаза, такой белый, как раскаленный огонь в середине костра. Задыхаясь, он двигался туда, к свободе. Внезапно, мир раскололся, свет выжигал разум. В ушах зазвучал пронзительный крик: - Нет-нет, пожалуйста! Я ничего не сказал им, и не собирался с ними идти! Они поймали меня! Нет-нет, пожалуйста! Пожалуйста!!! Витч стиснул голову лапами, вскакивая с постели. Этот крик так и звучал у него в ушах. Я ничего не сказал им, и не собирался с ними идти! Они поймали меня! Он встал, вытирая дрожащими лапами морду – по ней струился холодный пот. Крысенок огляделся – была ночь, и лагерь спал. Горели костры, около которых сидели часовые. Витч не мог дальше спать – он боялся повторения этого кошмара. Или воспоминания? Еще раз вытерев морду, крысенок пошел от лагеря, ему хотелось пройтись. Обдумать то, что вспомнил. Его поймали, это точно. Мыши – не друзья. И Маттимео – не приятель. Но кого он умолял – так отчаянно? Крысенок сделал еще несколько шагов, как его остановил оклик: - Стой! Ты куда? Из темноты выступил он – Маттимео. Витч молча смотрел на него. - Ты куда? – Повторил мышонок. - Никуда. Мне не спится, и я хотел пройтись, - нехотя, ответил крысенок. Они помолчали. - Ты что, следишь за мной? – Вдруг спросил Витч. - Нет, что ты… - Замялся Маттимео, но им обоим было ясно. Это была неправда. - Почему ты следишь за мной? – Настаивал крысенок. – Что будет, если я не подчинюсь? Если буду ходить, где мне вздумается? Я ведь не могу от вас уйти просто так, не так ли? «Они поймали меня!» - пронеслось в голове. - Перестань, - возразил мышонок. – Любой может уйти, но никому не выжить в этих местах в одиночку. - Значит, ты шпионишь за мной ради моего же собственного блага? – В голосе Витча звучало все больше раздражения. - Шпионю?! – Маттимео задохнулся от возмущения. – Уж не тебе об этом говорить, Витч! Он понял, что проговорился, потому что крысеныш схватился за голову. - Шпионить.. Шпион… Продолжай шпионить… - Забормотал он. Мышонок взял его за лапу и отвел к носилкам. - Делай что хочешь, крыса, - проговорил он. – Можешь уходить, никто не тебя не держит. Но на твоем бы месте, я бы спал. Витч сел на своей постели, не обращая внимания на Маттимео. Его слова разбудили какие-то отголоски памяти, и он старался их не потерять. Шпионаж – было основное слово, такое знакомое… Наверное, он был как-то связан со слежкой. Или сам был шпионом. Он скоро вспомнит. Все вспомнит…
×