Меланхолический Кот

Всем привет ещё раз. Как, наверное, кто-то уже знает, я недавно прочитал "Жемчуг Лутры". Финалом книги я остался недоволен и решил написать фанфик с альтернативной концовкой. По мере повествования буду делиться соображениями по поводу перевода и оригинала, а также комментировать проблемы с внутренней логикой книги. Итак, действие начинается на борту "Морского Змея", который несёт пленного аббата Дьюррала к Сампетре. Ромска в моём варианте выживает... *** Аббат Дьюррал забылся коротким тревожным сном. Ему казалось, что он вернулся в родной Рэдволл, и жители готовят пир в его честь. Вот только какой-то мрак повис на всём, а еда пахла водорослями. Затем из-за стен донёсся шум сражения, и аббат понял, что на них напали. Но тут всё исчезло, и он заспанно оглядел тесную и тёмную каюту пиратского корабля. Снаружи и вправду сражались. Дьюррал слышал ругань, шипение ящериц и звяканье клинков. То и дело раздавались предсмертные крики. Значит, вражда Ромски и генерала Ласка Фрилдора наконец разрешилась схваткой. Но что могла сделать в такой ситуации старая мышь с паршивым зрением? Разве что сидеть взаперти и надеяться, что верх одержит капитанша-хорчиха, а не чудовищный варан Ласк. Аббат притащил к двери стол и пару скамеек, сам закутался в одеяло и уселся на постели. Вскоре старика сморило вновь. Проснулся он от звука страшного удара. Дверь затрещала. Ударили ещё раз, несколько досок вывалилось на пол, и в дыру просунулась чешуйчатая морда Ласка. Дьюррал замер. Он не понял, сколько времени прошло, но в какой-то момент стало ясно, что генерал мёртв. Глаза варана закрылись, а из уголка пасти текла струйка тёмной крови. Стараясь не смотреть на труп, аббат отодвинул стол и приоткрыл разломанную дверь. Уже сгущались сумерки, а на корабле горело лишь несколько фонарей. Дьюррал вышел на палубу, вдохнул свежий воздух, прищурил подслеповатые глаза и вздрогнул, разглядев валявшиеся кругом трупы и лужи свежей крови на досках. - Эй, старик… Иди, не бойся… Это я, Ромска, твоя подружка… Мышь обернулся на хриплый голос и, пройдя несколько шагов, увидел хорчиху. Она сидела на палубе, прислонившись к мачте и тяжело дыша. Пятна крови темнели на камзоле и чёрно-серой шерсти капитанши, а рядом лежал палаш, прервавший сегодня, видно, немало жизней. - Только мы вдвоём тут в живых и остались. Весело, правда? - Ты ранена… - выдохнул Дьюррал, подойдя вплотную. - Да уж… Ласк постарался… Но и сам отправился в преисподнюю… Так, слушай, - Ромска с трудом приподнялась. – Вернись в каюту, там, в шкафу, лежат лекарства. Использовать их умеешь? Это прозвучало как вызов – чтобы он, аббат Рэдволла, не умел лечить зверей? Несмотря на ужас ситуации, Дьюррал не сдержал улыбки. - Фонарь возьми… - прохрипела Ромска. – Если повезёт и я выкарабкаюсь, дальше хоть не один поплывёшь… Аббат торопливо сорвал приделанный к стене светильник. Сделать это оказалось совсем не трудно – дерево подгнило и не держало гвозди. Осторожно перешагнув через мертвого Ласка, Дьюррал вновь прошёл в своё убежище. Масляная лампа бросала неяркий свет на тёмные стены. Так, вот и шкафчик. Дверца приоткрылась, звякнув стеклом. Что тут у нас… Игральные кости и карты, кинжал, сухари – мышь раздражённо сбрасывал с полок предметы нехитрого пиратского быта. Наконец в глубине сверкнули флаконы со снадобьями. Дьюррал не мог сейчас разобрать названия на грязных бумажках, но втягивал носом запахи, с радостью узнавая травы родных берегов. Под мотками бинтов лапа вдруг наткнулась на оправу. Какая удача! Треснувшие линзы, правда, не совсем подходили аббату, но теперь всё вокруг приобрело хоть какую-то чёткость. А то с тех пор, как пираты отняли у него очки, уже надоело ходить среди туманных пятен. Так, ещё нужна чистая вода… Ромска с жадностью осушила кружку. В свете лампы Дьюррал осторожно промывал рваные раны на теле хорчихи, накладывал целебные мази и забинтовывал, стараясь выбрать самую чистую ткань. Ромска лишь тихо стонала, когда он неосторожно задевал её израненную плоть. Ну что же, видно, уроков старой Цецилии аббат не забыл, и сегодня они позволили ему выдержать такой внезапный и страшный экзамен по врачеванию. - Так, хорошо, кровь уже не идёт. Я думаю, важные органы всё-таки не задеты. Надо бы травы заварить… - На камбузе жаровня, - прошептала Ромска. – Так, помоги-ка… Дьюррал почувствовал, как тяжелая лапа капитанши легла на его плечо. Медленно ступая и опираясь друг на друга, вместе они – старый ценитель книг и трав и предводительница безжалостных корсаров – спустились в камбуз. В каменной жаровне тлели угли. Аббат подбросил растопку, несколько сухих поленьев, и вскоре на них заплясало пламя. В котелок отправился пучок гиперикума – для начала сойдёт. Дьюррал накрыл растянувшуюся на полу Ромску одеялом, ещё одно, свёрнутое, сунул ей под голову. - Добрый ты зверь, отец, - сказала Ромска. – Было бы побольше таких, как ты, может, и моя жизнь иначе бы пошла… Ладно, чего теперь… Слушай. Я сейчас не могу править кораблём, а ты один нипочём не направишь его к своим берегам. Сейчас пойдёшь на корму, найдёшь руль и закрепишь его, понял? Там не сложно… Корабль сам пойдёт к Сампетре. Если повезёт и мы не потонем по дороге, если я выживу… То сделаю всё, чтобы ты вернулся домой… Тщательно привязав рулевое бревно, чтобы оно не ходило туда-сюда, Дьюррал прошёлся по каютам. Одеяла, сухари, тряпки, снадобья – всё сгодится. Не удержавшись, он глотнул грога из чьей-то бутылки и мучительно закашлялся. Похоже, Ромска давеча угостила его сильно разбавленной версией. Впрочем, аббат ощутил внутри приятное тепло, а сердце гулко забилось, подгоняя кровь по старым жилам. Сильная вещь, но аккуратнее с ней надо, это тебе не октябрьский эль в погребе с ежами распивать! Ромска с наслаждением выпила грога, затем Дьюррал налил ей настой гиперикума. - В Рэдволле врачевать научился? - Ну да… - аббат смущённо поправил свои новые очки. – У нас такое правило – лечить всех, кто нуждается в помощи… - Хорошее правило, - ответила Ромска. «У вас зато другое правило – грабить и убивать всех, кто не может дать отпор», - подумал Дьюррал. Вслух он говорить ничего не стал – злить хищную пациентку не стоило. - Ласк спятил, - вновь заговорила, помолчав, Ромска. – Хотел нас с тобой принести в жертву Вулпазу. Проклятому владыке ада. Теперь он сам в его компании. Она ему подходит… - Пожалуйста, не поминай его, - лапы старой мыши дрогнули, так что он едва не пролил настой. - Боишься? – хорчиха слабо усмехнулась. – Не стесняйся, мне тоже не по себе. Даже когда всю жизнь на волосок от смерти… Аббату показалась, что она дёрнулась под одеялом. Хорошо, если это не озноб. Самое паршивое, если в раны прошла зараза. Конечно, тогда могло бы помочь кровопускание, но Ромска и так потеряла немало крови… Взгляд Дьюррала упал на сухую корку. В рэдволльском лазарете поговаривали, что, если к гнойной ране приложить заплесневелый хлеб, воспаление пройдёт быстрее, чем от мазей. Многие, включая самого Дьюррала, в это не верили – ну как гниль может лечить? – но в крайнем случае даже это стоило испробовать. - Спи, - мышь погладил хорчиху через одеяло. – Тебе надо восстановить силы. А там что-нибудь придумаем. - Помолись о нас, отец, - пробормотала Ромска, засыпая. Легко сказать – помолись… Сколько Дьюррал себя помнил, обращений к высшим силам он почти что не слышал. Может, когда-то было иначе, но сейчас обитатели его аббатства предпочитали жить и трудиться, не задумываясь о религиозных вопросах. Но если бы сейчас кто-то на небе вспомнил о них двоих, брошенных среди ледяной бездны… Дьюррал ещё долго сидел без сна в тёмном вонючем камбузе, смотря на догоравший очаг и прислушиваясь к вою ветра за бортом. Погода, похоже, ухудшалась. Начнись шторм – вряд ли у них вдвоём будет шанс выжить. Какой, однако, парадокс – всю жизнь просидеть в родном аббатстве, читать книги до веселить диббунов, а на склоне сезонов встретить смерть здесь, на разбойничьем корабле, на пару с капитаншей пиратов! Кто из настоятелей прошлого мог бы похвастаться такой судьбой? Вот только в Рэдволле уже никто не узнает об этом историческом случае… Во тьме ненастной ночи «Морской Змей» безмолвно нёсся по волнам на запад, неся на палубе кучу трупов, а в своём мрачном чреве – двоих самых одиноких существ на свете. И всё-таки им повезло – шторм прошёл мимо. Поглядывая на ползущие над морем клочковатые тучи, Дьюррал с усилием перекидывал через борт окоченевшие трупы. Ромска порывалась помочь, но аббат отговорил её – от напряжения могли разойтись свежие раны. Впрочем, Ласка Фрилдора они подняли всё же вместе. С шумным всплеском мёртвый варан упал в воду, и его вытянутое чешуйчатое тело закачалось на волнах, словно перевёрнутая лодка. - Даже последний злодей имеет право на погребение, - произнёс Дьюррал, смотря, как его поверженный враг отдаляется от корабля. – В земле или хотя бы вот так… - Впереди Сампетра! Мышь взглянул прямо по курсу, куда указывала Ромска, и разглядел тёмную полоску острова. - Так, пристать к пирсу без команды мы не сможем. Давай-ка, отец, отвяжи руль, и я попробую выбросить корабль на пляж. Дьюррал невольно подивился выносливости хорчихи. Дня полтора назад она, израненная, лежала у мачты, а теперь с трудом, но уверенно крутила рулевое колесо. Тем временем Сампетра быстро приближалась. Стали видны подсвеченные клонившимся к западу солнцем пологие, безлесные холмы, причалы и здания порта, а над ними – массивный серый замок. Вскорости корабль вздрогнул и замер, уткнувшись в песок. - Никого не видно… - Ромска тревожно озиралась, вцепившись лапами в борт. – Порт пустой… - Кто-то идёт… - Дьюррал смотрел на высокую фигуру, что появилась из-за камней и, переваливаясь по песку, шагала к кораблю. Хотя зверь и закутался в тёмный плащ, его хорошо было видно на фоне пустынного пляжа. - Ублаз! Наш император! – Ромска схватила аббата за плечи и резко опустила на палубу. – Так, слушай сюда. Говорить с ним буду я. Ты – пленник, понял? Молчи и ни в коем случае – слышишь? – ни в коем случае не смотри ему в глаза! Раздалось натуженное пыхтение, и над бортом появилась покрытая бурой шерстью и увенчанная золотой короной голова куницы. Ублаз перевалился, неуклюже растянувшись на досках палубы, но тут же вскочил и огляделся. Он был высоким – на целую голову выше Ромски. Лишь на миг Дьюррал перехватил взгляд его чёрных круглых глаз, но успел ощутить страх и смертельную тоску в душе. Это чувство походило на то, как если бы ты глянул в глубокий омут ненастной ночью. - Ромска! Где твоя команда? Где Ласк? Отвечай! - На корабле вспыхнул бунт, - спокойно сказала капитанша. Её лапа легла Дьюрралу на затылок и с силой наклонила его голову. – Все погибли. Остались одна я да заложник. - Все? И сам Ласк? – Ублаз прошипел какое-то ругательство. – Ладно, потом отчитаешься. Что это за старик? Я сказал привести мне жемчуг! Жемчуг, а не этого доходягу! - Аббатство Рэдволл хорошо укреплено. Попробуй мы его штурмовать – все бы там полегли. А за своего настоятеля они сами отдадут жемчужины. - Сами? Ты сказала сами? – император наступал на Ромску, и та, невольно пошатнувшись, схватилась за борт. – Я не жду, когда кто-то что-то соизволит отдать! Я прихожу и беру то, что мне принадлежит по праву! Я дважды посылал вас за жемчугом! И не получил ничего! Ничего! В первый раз вы его профукали, а теперь ты мне впариваешь полудохлую мышь! Ты сгубила экипаж! Сгубила моих надзирателей! Казалось, император впадал в истерику, но внезапно он замолчал. Мощная лапа, в которую взглядом упёрся Дьюррал, царапала доски, а сверху доносилось тяжёлое дыхание. - На острове проблемы, - уже спокойнее прорычал Ублаз. – Бери это существо и быстро во дворец! «Морской Змей» застрял недалеко от берега, но его окружала вода, и по приказу куницы аббат с хорчихой сбросили за борт маленькую шлюпку. Дьюррала мутило – в конце концов, его возраст не очень подходил для первого морского путешествия. Покачиваясь, старик бежал по пляжу, подгоняемый Ромской. Песок, к счастью, то ли не прогрелся, то ли уже остыл, так что даже без отнятых пиратами сандалий по нему можно было сносно топать. В стороне остались тёмные, покосившиеся сооружения порта. Наконец Ублаз нырнул куда-то между валунов и кустарника. Там, прикрытый грязью и ветками, скрывался железный люк. Император быстро откинул крышку, и Ромска нырнула в тёмный проход. Дьюррал выдохнул и уверенно спрыгнул следом за своей в одном лице спасительницей и поработительницей. Это оказалось не особо труднее, чем спускаться по лестнице в погреб аббатства. Наконец, захлопнув за собой дверь, в туннель плюхнулся сам Ублаз. Вся троица, толкаясь, двинулась по тесному тёмному коридору. Теперь аббату оставалось надеяться, что его тащат в места хотя бы не более страшные, чем пиратский корабль. *** Примечание. В переводе говорится, что Ублаз выбрался из дворца через "потайной ход", однако в оригинале говорится о главных воротах, "main gates". Вариант переводчиков мне больше понравился, поскольку тайный туннель явно лучше соответствует вопросам безопасности императорской особы и контролированию острова. Гиперикум - это зверобой. Я просто решил, что в мире людей-зверей название "зверобой" смотрелось бы, хм, странновато.

Думая о том, что мне мешает воспринимать рэдволльские книги в литературном плане, почему их персонажи кажутся плоскими и плохо запоминаются, я сформулировал вот что. Давайте сначала вспомним эпизод из "Войны с Котиром": "— Ты должен был разрешить нам расправиться с ними, Мартин. — Нет, Командор, — твердо сказал Мартин. — Я мог бы разрешить это только в том случае, если бы кошка была вместе с ними. Гонф вложил оба своих кинжала в ножны: — Клянусь хвостом, товарищ, я не понимаю тебя. Мы загнали их в западню. Зачем ты дал им уйти? Мартин вытер меч о траву и посмотрел на тела убитых солдат, усеявшие лесную траву. — Чтобы они поняли, что мы не злодеи, — сказал он наконец. — Нам нужно только то, на что мы имеем право. Теперь, я думаю, они поняли, что у нас достаточно сил, чтобы добиться желаемого. Разве ты не заметил, что солдаты утрачивают боевой дух? Они превращаются в обычных голодных зверей, и только страх перед жестокой Царминой заставляет их идти в бой. Кроме того, когда я начну осуществлять свой замысел, для которого уже все готово благодаря помощи выдр и моего друга Тимбаллисты, Котир будет в самом деле разрушен и побежден — он превратится в страшную легенду, которой малышей будут загонять в постель по вечерам. Белла печально покачивала головой, подняв с земли безжизненное тело белки — бывшего галерного раба. — Ты правильно поступил, Мартин, — произнесла она. — Нет ничего хуже убийства. Война это или справедливое наказание, как ни назови… Нет ничего ценнее жизни". Почему этот эпизод запоминается, кажется ярким? Тут есть размышление. Мартин не только совершил некое действие, он пытается его обосновать. Так вот, по моим наблюдениям, в книгах таких моментов очень мало. Персонажи почти не рефлексируют, в смысле - не размышляют о себе, своих поступках, взаимоотношениях с окружающими, мире и своём месте в нём, прошлом и будущем. Они, в основном, действуют и сопровождают действия репликами. Их воля подчинена текущей задаче. Много ли вы вспомните фрагментов примерно такого типа: "Матиас с нежностью поправил легендарный меч, словно он был не просто орудием, а живым существом, боевым товарищем, и ненароком поймал восхищённые взгляды юных мышек. Впрочем, Василика оставалась для него особенной - настолько, что все остальные не шли с ней ни в какое сравнение. Сравнивать её с кем-то ещё было просто невозможно". "Она подоткнула старому ежу одеяло, поставила на столик миску с крапивной похлёбкой и торопливо вышла из лазарета. Усилием сдерживая слёзы, молодая мышь смотрела на закатное небо за древней стеной и вдруг почувствовала, что чья-то лапа осторожно легла ей на плечо. - Он не дотянет до утра. Я уверена... - Я понимаю, - тихо сказала Цецилия. - Держись, пожалуйста. Мы должны продолжать хотя бы ради тех, кого можно спасти". "Старый аббат, прищурившись, смотрел на могучий дуб и пытался вызвать в памяти тот бесконечно далёкий летний день, когда на этом самом месте отец бросил в ямку жёлудь. Как же он тогда сказал... Что-то вроде "Однажды ты прислонишься к дубу, который здесь вырастет"... Старик осторожно прикоснулся к грубой коре дерева, которое стало живой историей, мостом между поколениями". Я их придумал, да. Они довольно штампованные, но, тем не менее, такие вот вещи помогают понять и почувствовать персонажей, они становятся живыми личностями со своими надеждами, симпатиями, воспоминаниями и убеждениями. Когда такого нет, то они теряются в потоке слов и действий. И уже становится неважно, какой персонаж что сделал и что сказал - это сказать и сделать мог любой из героев эпизода без различия. Какой бельчонок какому ежонку кусок пирога с чем протянул - совершенно неважно. Из-за этого герои Джейкса, кроме совсем главных, стушёвываются, в восприятии читателей превращаясь в безликую массу, в которой постоянно кто-то говорит, шутит, ест или куда-то идёт. К тому же, Джейкс изначально раздавал персонажам строго выверенные роли: "храбрый воин", "мудрый аббат", "отчаянный мститель", "злобный тиран", "шаловливый диббун", "строгая воспитательница". Эти роли реализуются в небольшом наборе действий, которые повторяются из эпизода в эпизод, а пространство между этими действиями заполняется "белым шумом" - всякими разговорами, песенками, едой, готовкой и прочим, что по сути не даёт ничего для раскрытия персонажей, истории или просто эстетики. Поэтому многие сюжеты и персонажи Рэдволла воспринимаются как схема, а не жизнь полноценных людей зверей.

Переписка Слэгара с Эйлейвом

О, всё-таки проект жив!

Спасибо за отзыв. Да, тут в фокусе политические проблемы и взаимоотношения персонажей, так что экшн сюда не очень вписывается. Что касается "попаданцев". Ну, не коммунизм, но некая идеология социальной справедливости могла бы возникнуть и так, на собственном материале, а с христианством сложнее. Оно слишком связано с нашей историей, поэтому некий закадровый контакт с нашим миром предполагается. Но это будет дано как бы намёками, напрямую про "попаданцев" тут, я полагаю, не будет. В конце концов, сами понятия "аббатство" и "аббат" тоже связаны с нашим миром.

Кот Спасибо за ответ. Твои посты интересно читать, интересно обсуждать проблемы рэдволльских книг и мира. Тем более, что я пока их для себя полностью не открыл. В конце концов, одна и та же ситуация может истолковываться по-разному. В частности, что касается того несчастного совёнка, я с его оправданием согласиться не могу. Он первый понял, что жемчужину стащила галка, устроил приманку и велел детям следить. У него была куча времени сказать, что "не надо туда соваться". Чтобы всё выглядело трагическим стечением обстоятельств, надо было иначе эпизод построить: дети бы сами догадались про галок, пошли в ту церковь, остальные бы хватились, но слишком поздно: мышка погибла, галки разъярены, переговоры невозможны. Вообще дети-диббуны и педагогика в Рэдволле - это отдельная весьма специфическая тема. Похоже на то, что диббунам там можно, по большому счёту, жить как угодно и творить любую дичь без особых последствий. Максимум, что будет - сделают внушение или матушка-воспитательница даст не сильно напряжное наказание, которое или вскоре снимут, или добрый старый дядюшка отмажет. В результате масса диббунов носится, лазает и нарывается на опасности как хочет. При этом чем отвязнее и сумасброднее диббун, тем больше шансов ему стать кем-то великим. Бельчонок Арвин, производящий порой впечатление существа не вполне здорового, впоследствии станет воином Рэдволла. Хотя такая должность предполагает не только активность и инициативу, но и понятие о дисциплине, строгом подчинении, самоограничении и преодолении всякой боли и страданий. Дерево Ублаза могло высохнуть как угодно, но вот вспыхнуть прям мгновенно от ОДНОЙ стрелы - это пффф.... Такие вот эпизоды заставляют скептически морщиться и думать, что автору надо просто поскорее с эпизодом разделаться. "Так, всё, кончай их уже". Вообще мистер Джейкс писал вроде бы про всякие древние/средневековые вещи, но так, что получались аналоги вещей современных: зажигательная стрела - граната, лук - снайперская винтовка, парусник - моторная лодка, которая может в несколько минут от пирса отойти. Ну и ещё из очевидных странностей: Тюлени спокойно залезают на корабль непонятно как, что там за борта такие. На "дзаара" нацепляют Ублазову корону, потом он тянет корабль и на берегу материка пафосно вылазит в той же короне. Наверное, там в короне магнит был. А голова железная.

Ну, понятно. Просто в "Воине Рэдволла" таки упоминались в церкви кафедра и "подушечки для коленопреклонения". Потом мистер Джейкс решил, что не надо оно ему, отсюда и всё последующее.

В том-то и дело, что церковь - она не для того, чтобы в ней жили. Она для богослужений. Если Джейкс не собирался вводить внятную религиозную привязку, да, этот элемент не вписывается. В результате автор решил от него избавиться, для чего втиснул безумный эпизод с галками.

Ну что, я прочитал «Жемчуг Лутры», и у меня есть, что сказать относительно этой книги. На данный момент она мне преподнесла эпизод, который я больше всего полюбил из прочитанного о Рэдволле, и вместе с тем ещё один, тот, который я сильнее всего возненавидел. Но обо всём по порядку. Итак, Сампетра. Этот остров всю книгу именуется тропическим, повествование утверждает, что путь туда ведёт через холодные широты с айсбергами. Как такое может быть – неясно. Единственное сколько-нибудь внятное объяснение – что такая там уж роза ветров, что в восточной части моря ветер дует с юга, в западной – с севера. Однако из истории мореплавания известно, что парусники не зависели от ветра совсем уж фатально и при необходимости могли идти даже против него, особенно океанские. Ну ладно, проехали. Нам сообщают, что Сампетра лысая, деревьев на ней нет. Император-куница Ублаз, главный плохиш книги, держит монополию на строевой и ремонтный лес (что делает его положение более серьёзным – он не просто злодей, который «сейчас всех убьёт», а правитель, использующий экономические меры принуждения). Однако напрашивается мысль, что весь лес наш Ублаз попросту вырубил, что далеко не умно: у него не осталось возможности для воспроизведения ценнейшего ресурса, на котором держится его власть. Лучше бы лес на острове был, но его было бы строжайше запрещено трогать, а нарушителей карали ящерицы и крысы с трезубцами. На острове возвышается дворец Ублаза, рядом с ним – пирс и таверны. Больше никаких зданий не указано. Кажется, это стиль мистера Джейкса при описании локаций – торчит Страшная Цитадель главгада, а вокруг пустошь без внятной инфраструктуры. Но если у нас тут есть таверны, то в них кто-то должен готовить пищу на огне, для которого потребны дрова. Таверны стоят в голом поле? Порт – это всегда куча всего, склады, верфи, всякое хозяйство. Это всё было? И в результате картинка у читателя не складывается, и кажется, будто смотришь на неуклюжие декорации провинциального театра. Нам сообщают, что пираты вынуждены останавливаться на Сампетре и униженно покупать у нашей куницы материал для ремонта. К сожалению, у рэдволльского цикла нет единой карты, поэтому крайне сложно сказать, кто здесь, откуда, куда и зачем плывёт, кого грабит, с кем торгует и где живёт в целом. В частности, зачем плыть точно через Сампетру? Почему бы не держаться подальше от этой скалы с безумным гипнотизёром? Господа, если будете писать свои циклы – не поленитесь продумать для начала, как выглядит карта, какие на ней острова, материки, реки, дороги, горы, города. Какие есть стратегически важные пункты, кто и как их контролирует. Сюжет должен развиваться, отталкиваясь от имеющихся по факту локаций, а не карта в срочном порядке приспосабливаться под нужды героев, образуя для них новые земли и пути. Ублаз считает себя императором, но ему позарез нужны шесть жемчужин, отобранных у истреблённого племени выдр. Эти жемчужины он хочет вставить в свою корону. Мотив злодея, которому для полноты власти не хватает одной маленькой штучки – такое в современной культуре мелькает нередко. Правда, тут всё подано максимально примитивно. Ну не было у Ублаза никакой необходимости именно в этих вот жемчужинах, да и откуда он вообще про них узнал? Тем не менее, жемчужины становятся сюжетообразующим элементом, вокруг них весь сыр-бор и творится. Вместе со сбежавшим пиратом Седоглупом шарики попадают в Рэдволл, где их прячет старая белка Фермальда, сочиняя загадки-наводки для поиска. Отношения Фермальды с Седоглупом – это как раз тот эпизод, который я полюбил больше всего. Можно представить себе этого несчастного раненого пирата, который находит приют в аббатстве и последнего друга – в лице пожилой белки, которая помогает ему успокоиться и осознать неправоту своей жизни, как они вдвоём сидят долгими зимними вечерами в маленькой комнатке Фермальды… И, главное, мистер Джейкс не испортил этот эпизод какой-нибудь гадкой подробностью, что, например, Седоглуп прирезал несчастную белку и сбежал с чем-то краденым, как Тура и Битоглаз из «Саламандастрона». Правда, у его скелета нашли белкину ложку, но мы не знаем, как она у нему попала, может, это подарок. (На самом деле это потребовалось лишь для того, чтобы персонажи узнали скелет и ложкой открыли первый белкин тайник). Загадки, которые всю книгу разгадывают герои – конёк рэдволльского цикла, довольно, впрочем, избитый. Но тут всё-таки их задал не «великий предок», за много веков сезонов узнавший про описанную в книге ситуацию, а практически современник событий. У действий белки есть обоснуй – жемчужины не должен найти кто-то плохой, видимо, в первую очередь Ублаз. Правда, если бы шарики тихо лежали в белкином шкафу в своей шкатулке-ракушке, рэдволльцы их могли бы просто отдать жадной кунице, и дело с концом (и что бы такого страшного произошло?), и на этом книжка бы закончилась. Охота за жемчужинами для Ублаза осложняется жесточайшим конфликтом императора с восставшими пиратами – Барранкой, а затем предательски убившим его лисом Расконсой. Борьба отрицательных персонажей углубляет повествование, за их шагами друг против друга наблюдать интересно. В рамках «империи» Ублаза сталкиваются два рода существ – млекопитающие и ящерицы, составляющие гвардию императора. Вообще такое впечатление, что рептилии в книгах Джейкса хотя и разумны, но их все воспринимают, как нечто заведомо худшее, «недочеловеков», рядом с которыми даже хорьки и крысы для "добряков" в некотором смысле «свои». Вот ещё пример того, как странно мистер Джейкс описывает локацию в сочетании с действиями героев. Вот Барранка объявляет восстание против Ублаза: «Неожиданно для всех Барранка выскочил на палубу, взмахнул палашом и взвыл: — Эй, в тавернах! Выходи на берег все, кто слышит! Отчаянный шаг оказался небесполезным. Буквально в следующую секунду из окрестных таверн появились пираты и, поняв, что дело неладно, стали с угрожающим видом спускаться к причалу». Эээ… Что? Это как ему надо было заорать, чтобы услышали в куче таверн вокруг? Эти таверны размещены прямо на причале? Если там стояла с Ублазом толпа стражников, то тихо совсем не было, а пираты в тавернах тоже не чинно чаёк попивали. Кто там что прокричал, вряд ли бы кто-то понял, какая уж тут «следующая секунда». Вот такие моменты разрушают пространство действия, ты просто не можешь представить себе локацию, где всё происходит. В аббатстве у нас живёт мышь-воин Мартин, тёзка Великого Основателя. Тут высказывали мнение, что он – этакая «мэрисьюха», персонаж, идеально, до приторности «правильный». Извините, но мне вот на основании нескольких эпизодов кажется, что сей мышь – герой достаточно циничный и любовью к окружающим не отягощённый. Вот что мы читаем в самом начале поисков шариков: «Ролло упорно отказывался двинуться с места: — Нет, раз я решил, значит, так и будет. Ты, Мартин, сильный, Пижма у нас совсем молодая, вот вы и продолжайте поиски. А я уже стар для этого. Не дослушав летописца, Мартин зашел за спинку кресла и резко отпихнул его от себя. Ролло взвизгнул; одновременно скрипнули маленькие колесики, на которых стояло кресло. Оно так резво покатилось вперед, что чуть не ткнулось в противоположную стену. — Ну что, будешь помогать нам или нет, старый бездельник? — грозным тоном осведомился Мартин». Чудесное отношение к пожилому персонажу, в помощи которого герои в тот момент вообще-то и не нуждались. Вообще можно заметить, что в стенах Рэдволла почитание старших – это, мягко говоря, далеко не распространённая добродетель. (На самом деле, этот эпизод был нужен просто для того, чтобы отодвинуть кресло). Идём дальше. Вот аббат Дьюррал и мышка Фиалка пропадают из аббатства: «Мартин озабоченно обвел взглядом окрестный лес и сказал: — Хорошо, если все так обойдется. Но меня вот что беспокоит. Пижма сказала, что настоятель Дьюррал вместе с полевкой Фиалкой гуляют в лесу. Честно говоря, им давно уже следовало вернуться. Командору тоже это показалось странным. — Ну и что ты предлагаешь делать, Мартин? — Для начала соберем всех старших на военный совет». Итак. На аббатство уже нападали невесть откуда взявшиеся чайки. В лесу засели пираты, сколько их там, как они вооружены – неизвестно. Немощный старик и девчонка в этом лесу в это время гуляют. Но мы не побежим их спасать, мы будем рассуждать, что нам делать. В результате старик с девчонкой отправляются в плен, что, опять-таки, движет сюжет дальше. Нет, потом Мартин весь из себя благородный, отправляется на лодочке через море их спасать (ну это чисто теоретически могло бы быть, гуглим Тур Хейердал). Защищает пленённого пирата. Правда, когда воин грозит ему смертью, вот как это выглядит: «Не успел Нож-в-Ребро приняться за еду, как Мартин снова перехватил его лапу и, глядя в глаза, сурово сказал: — Только не пытайся меня обмануть, иначе тотчас же умрешь. Если хочешь остаться в живых, говори только правду. Пират спокойно пожал плечами и задумчиво произнес: — А мне все равно помирать. Чуть раньше, чуть позже — какая разница? Если не ты меня убьешь, так это сделают Ласк Фрилдор или сам император Безумный Глаз — хотя бы за то, что я попал к вам в плен». Извините, но я не мог не усмехнуться про себя при виде того, как ничтожная проходная крыса жёстко опустила пафосного мышевоина. Отношения капитанши-хорьчихи Ромски с пленённым Дьюрралом – ещё один порадовавший меня эпизод. Да, мистер Джейкс тут расщедрился и подарил нам не просто неоднозначного персонажа, а целую неоднозначную пиратку! Ромска защищает Дьюрралла от ящериц, правда, больше из нелюбви к ним и, кажется, из верности своему повелителю, а также кормит пленника. В результате на корабле вспыхивает битва, все погибают, а Дьюррал заботится об умирающей Ромске. Отлично! Мне кажется, отношения Дьюрралла и Ромски в этой книге являются продолжением темы, заданной отношениями Фермальды и Седоглупа. В обоих случаях некто плохой оказывается под воздействием кого-то хорошего. Правда, оба бывших плохих довольно быстро отправились на тот свет. Ну, хоть так. А может, мистер Джейкс хотел нам сказать, что милосердие к врагам – это превыше воинского искусства? Кто знает… Грат, выжившая выдра из вырезанного пиратами рода Лутра, мне не зашла вообще. Это какая-то пафосная мэрисьюха с суперкрутым луком, в который, похоже на то, встроен оптический прицел. Кроме того, что ею движет месть, о ней сказать практически нечего. В результате автор отправил её на Выдрино кольцо к молодому красавцу, пусть хоть там будет счастлива. Выдрино кольцо, кстати, мне понравилось. Этакий секретный райский уголок среди моря-океана с симпатичными жителями. Правда, непонятно, если у них нет врагов и о них никто не знает, почему они все там с оружием (так и написано) и обладают воинским мастерством? Ну и пикантная подробность… Утверждается, что население Выдрина кольца – это потомки четырёх семей. Может, я что-то не понимаю, но по идее за много лет сезонов они должны были через постоянный инцест просто выродиться. И жених Грат оказался бы не молодым красавцем, а несчастным инвалидом. Впрочем, у нас детская книга, как вы такое можете предполагать? Поиски жемчужин после пропажи аббата, кстати, имеют чёткий обоснуй - "нам они теперь нужны для выкупа". Правда, в результате никакой выкуп не нужен, и жемчуг, ради которого столько стараний, отправляется в море. Пффф... Ну хоть бы в аббатстве своём что-то им украсили... Ну а теперь – об эпизоде, который я, откровенно говоря, просто возненавидел. Речь об сражении с галками и сожжении церкви св. Ниниана. Итак, поиски приводят наших друзей к ласточкиному гнезду, но жемчужины там нет. Её украли галки. Совёнок Сноп (обозначенный как «амбарная сова», но так на английском языке называется сова-сипуха) помогает диббунам выследить галку, они кидаются в церковь, и мышка Пинким гибнет от их когтей… Так. Во-первых, если птицы тут разумны, почему с галками никто не попытался (хотя бы попытался) вступить в переговоры? Мол, вот у вас жемчужина, нам она позарез нужна, давайте мы вам за неё отдадим кучу сверкающих штучек, и т.д. Во-вторых, если уж вы рассматриваете только вариант атаковать «в лоб», почему допустили, что первыми в колонию полезли дети? В прошлом вообще-то уже была война с Железноклювом, так что в аббатстве знали, что из себя представляют врановые. Если Сноп, этот матрац с перьями, знал, что галки опасны, почему не предупредил, не сказал хотя бы рассудительной Пижме: «так, всё, шутки в сторону, галки опасны, надо использовать непрямые методы»? Галки восприняли действия героев как вторжение, и, хотя птицы повели себя неоправданно жестоко, так оно, по сути-то, и было. Герои ворвались в чужой дом с целью забрать то, что галки считали своим. В результате галок истребляют (в церковь вошли Лог-а-Лог с Командром и порубили всю стаю, часть убил совёнок. Ну, типичные реэдволльские суперзвери. Но, конечно, послать их самих в первую очередь было нельзя, пусть диббуны застрельщиками побудут). Церковь сжигают по требованию летописца Ролло как «гнездо тёмных сил», где «никто не смог жить». Возникает вопрос: а они вообще понимают, что такое церковь и для чего она нужна? Эта церковь св. Ниниана оставалась в цикле со времён первой книги, когда описанный мир был ещё напрямую связан с нашим. Видимо, мистер Джейкс просто нашёл подходящий случай покончить с уже ненужной локацией, не вписавшийся в его мир (и заодно добавить драматизма, угробив мышку. Можно заметить, что в книгах обычно есть положительные персонажи, обречённые автором на заклание: Маска, Мафусаил, Полевкинс. Чтобы жизнь уж совсем сиропом не казалась). Может, сожжение церкви означает и какие-то личные тёрки мистера Джейкса с религией, проявившиеся на литературном уровне. Итак, результат бестолковой "операции" - детская могилка, вырезанные галки (которые до этого, кстати, на аббатство не нападали), сожжённая церковь и оказавшаяся никому не нужной жемчужина. Прекрасно. Финальная битва на Сампетре – это просто какой-то эпичнейший фейспалм. Семеро зверей – Мартин, две землеройки, две выдры, заяц Звездохват и девчонка Фиалка – высаживаются на острове, где идёт настоящая война между Ублазом и пиратами Расконсы. И, естественно, начинают сражаться с обоими. Естественно, успешно. Естественно, их долгое время никто не замечает. Выдра-снайперша огненными стрелами поджигает драгоценный Ублазов запас леса, который, естественно, ничем не защищён и вспыхивает мгновенно. Мартин с друзьями врывается во дворец – о котором они вообще ничего не знают. А, там был ещё один пленный пират, которого вроде допрашивали, но что он мог наговорить? Не факт, что он во дворце вообще бывал. В любом случае, герои не знали расположение комнат, не знали, сколько во дворце стражи, как она вооружена и как расположена, не знали, наконец, где искать аббата. Довольно прикольно читать в переводе, что выдра подожгла сам дворец (в результате чего господин аббат должен был поджариться и задохнуться), сам мистер Джейкс до такого всё-таки не дошёл – у него горит за дворцом, behind the palace (что совсем не отменяет возможности удушить дымом неизвестно где запертого аббата). Девчонка с землеройкой заодно поджигают пиратские корабли и отбивают атаку кучи пиратов на последний. Да, маленькая девчонка лупит здоровых морских волков веслом. Да-да. Герои отправляются домой, рассуждая, что пираты заперты на острове, но у них есть рыба, фрукты и пресная вода, пускай учатся мирной жизни. Так, я не понял, фрукты? Нам до сих пор рассказывали, что на острове нет деревьев, какие фрукты?! Но вопросы, кажется, задавать уже бесполезно. Автор явно дописывал книгу впопыхах, ему надо было наказать плохишей и отправить добряков в родные красные стены.

Извини, но что там такого прям NSFW? (Я ожидал под катом что-то пострашнее увидеть)

Хм. В общем, я несколько ошибся. Действительно, изначально, ещё в "Войне с Котиром" говорилось, что река Мшистая идет через низкие дюны, а не через горы, и впадает в море. Так что из моря по ней до Рэдволла вполне можно доплыть нав корабле. А я-то в фанфике написал, что она в горы бурным потоком уходит, ах, огорчение! Тем не менее. Время для путешествия к морю книги явно выделяют неодинаковое. В ВсК: "Полтора дня тяжёлого труда потребовалось на то, чтобы пройти плоские берега дельты и дюны". То есть это самое начало пути от побережья. И корабль должен был двигаться быстрее, чем путники, даже против течения. А в Жемчуге: "От той опушки рукой подать до реки, которая выведет их прямиком к морю" и далее герои оказываются уже на берегу. Понятно, в данном случае приключения на реке в план автора не входили, но расстояния, по идее, как-то надо же соблюдать.

Привет. Может быть, просветите новичка: что творится с географией в "Жемчуге Лутры"? Там так написано, как будто от побережья до Красностенного можно спокойно дойти дня за два, не перелезая через высокие горы. Как я помню, в "Войне с Котиром" Мартин с Гонфом топали в Саламандастрон на берегу куда дольше и имели приключения в горах. Или горы можно обойти с севера, но ведь тогда и путь будет дольше. Это у автора география плывёт или я что-то не понимаю?

Тура. Несчастный горностай (в оригинале ласка, weasel), вместе с Битоглазом бежавший из армии Фераго, попавший в аббатство и в результате умерший от болотной лихорадки.

Лутра. Выдра, которому принадлежали жемчужины Слёзы Всех Океанов, и которого убили пираты Ублаза с Сампетры.

Гонф. Вор-профессионал к вашим услугам!

Ниниан. Таинственная личность, о которой никто почти ничего не знает.

Кстати, наш друг открыл новую тему для обновленной игры с описаниями)

Чтобы было интереснее, предлагаю кратко охарактеризовать героев, которых вы упоминаете. Лутра - выдра, связанная с жемчужинами (больше сказать не могу, потому что книгу про нее не читал)

Ну, варианты есть, на самом деле... Сочинить фанфик, устроить конкурс... Наверное, благодаря творческой жиле с конкурсами форум и не загнулся до сих пор.

Понимаешь, этот форум весьма старый. Большинство тут знают друг друга уже давно, активные обсуждения остались в прошлом. А когда так, то поддерживать постоянную активность одной темы затруднительно, к играм это тоже относится. Много лет подряд перекидываться именами - ну так себе. В общем, чтобы влиться в этот форум, надо набраться терпения.

Понимаешь, конкурсы тут проходят уже много лет, так что теперь котируются идеи масштабнее и глубже. В любом случае, тут просто предлагают, а принимать решения будет уже администрация.

Новая глава. Довольно важная, поскольку тут герои обсуждают всякие политические вещи и планы на будущее. *** - Эй, Тим, ты готов? Нам пора! Ветрогон кивнул и, покинув комнату, вслед за Сапвудом двинулся по коридору. - На совещании будет одноухий Броктри, а он известный вояка, - говорил Сапвуд, поправляя фитиль переносной масляной лампы. – Нам надо быть настороже. Давай так: ты доказываешь недопустимость обострения, исходя из военных аспектов, а я – из политических, идёт? - Хорошо. Да, как тебе эти послы? - Да никак, - Сапвуд хмыкул. – Типичные красностенные мыши. Что им там нарассказывали - то и повторяют. А этот пухляк, кстати, уже слопал большую часть еды, что посольству выделена. И они ещё нас, зайцев, зовут обжорами, во! - Да уж… Зайцы видели в темноте далеко не так хорошо, как хорьки или лисы, но знание родной горы и многими сезонами выработанная чуткость вполне этот недостаток компенсировали. Однако мрак, сгущавшийся в горе после захода солнца, нёс не только опасность треснуться лбом об камни. С ним приходил страх, тяжёлый, бессознательный, заставлявший дыбиться шерсть и цепенеть натренированные мышцы. Редкие лампады не могли разогнать густую тьму, которую, казалось, можно было потрогать лапой и в которой тонули высокие своды. В гулкой тишине слышались идущие из недр скрипы и шорохи, словно бы под горой ворочалось древнее чудовище. Сейчас Тим ощущал себя маленьким зайчонком, которому рассказали страшную сказку. Да, офицеру Саламандастрона такие чувства были совершенно неприличны, но как от них избавиться, он представить себе не мог. И почему владыки много сезонов блюли традицию устраивать особые совещания с доверенными зайцами именно в ночные часы? Чтобы приглашённые как следует проникались страхом и трепетом? Ночь заставляла вспомнить жуткие рассказы про тех, кто некогда проливал в горе кровь – свою и чужую, а крови за бесчисленные сезоны тут пролилось совсем не мало. И, как болтали иные, так и не обретшие покой духи древних злодеев до сих пор бродили где-то здесь по тёмным коридорам. И как бы не отмахивался Тим при свете дня от суеверий, ночью перспектива за очередным поворотом столкнуться морда к морде с каким-нибудь полупрозрачным Фераго-убийцей приобретала жуткую осязаемость. - Да чтоб тебя! – Сапвуд споткнулся и едва удержался на ногах, а тени от его лампы заплясали по стенам. Тим, нащупав товарища, помог ему подняться и только тут заметил, что они дошли до сокровищницы… Внезапно из-за запертых дверей раздался лязг. Оба зайца замерли, и Тим услышал, как гулко забились сердца – его собственное и Сапвуда. Где-то там, за тяжёлыми дверями, лежал череп Клитча, и ни смерть, ни пропасть сезонов не избавили его от жажды мести. Если бы даже сам владыка горы сейчас приказал Тиму войти в сокровищницу, он бы не сделал этого. Послышался ещё один лязг, словно ударили по камню металлом. - Стража меняется, - сказал, облегчённо выдохнув, Сапвуд. – Мечами стукаются, болваны… Миновав ещё несколько лестниц и переходов, зайцы наконец оказались перед огромными, отлитыми из бронзы дверями кабинета владыки горы. Откуда-то донёсся звон маленького колокола, и панель медленно отъехала в сторону, впуская Тима и Сапвуда в личный покой того, кто правил горой и всем побережьем. Последний раз Тим был здесь сезонов двадцать назад, когда обсуждали отправку корпуса на Терраморт. Сейчас зайцы осторожно и с любопытством озирались по сторонам. Кабинет вполне соответствовал размерам хозяина, мало чем уступая залам. Середину занимал стол, за котором можно было бы рассадить заячий отряд, а на столе красовалась деревянная карта. Огонь из камина бросал отсветы на отполированные горы и равнины, отражался в тёмной стеклянной массе, что изображала собой море. Вдоль стен возвышались шкафы со свитками и фолиантами, за одним из которых, как Тим знал, скрывался ход в тайное святилище. Некогда там восседали мумии древних владык и, хотя Сильвестр Громобой приказал захоронить их, мысль об этом месте всё ещё вселяла трепет. Магнус Вепрь восседал в кресле, укутавшись в огромный халат. В нём он походил уже не на грозного владыку горы, а чуть ли не на какую-нибудь уютную матушку-барсучиху из Рэдволла. Казалось, вот-вот вы услышите нечто вроде: «здравствуй, путник, мы рады видеть тебя в нашем славном аббатстве! Садись, съешь этих мягких рэдволльских булочек, да выпей чаю!» Чая, правда, в кабинете не было. Вместо него рядом с картой стояли фарфоровые чашки с напитком, что варили из выращенных на Сампетре зёрен. Тим сделал глоток горячей, чуть горьковатой жидкости и с наслаждением ощутил, как бодрость разливается по телу. Всё-таки ночной путь к кабинету был рассчитан с умом. Пройдя сквозь тьму и страх, ты достигал уюта и покоя, и это чувство особо располагало к хозяину. - Располагайтесь, дети мои! – мягко произнёс барсук. – Оставим условности. Откройте свои сердца, и пусть всё, что будет здесь произнесено, останется в этих стенах! Тим опасливо глянул в угол кабинета, где в кресле устроился старый Броктри. Казалось, заяц дремал, и его единственное ухо покачивалось в такт дыханию. Однако бдительность старика, как все хорошо знали, нельзя было недооценивать. Вдруг Тим ощутил укол возмущения. Ну вот чего ради, спрашивается, этот Броктри тут отсвечивает, ходит то в совет, а теперь и сюда? Сидел бы в своём горном поместье, за верную службу выданном, да мемуары какие-нибудь строчил, так нет ведь… - Итак, вы пообщались с послами Рэдволла? – продолжил Магнус. – Как идут переговоры? - Господин, с этими мышами иметь дело невозможно! – воскликнул Сапвуд. – Они всё видят так, как их научили в Рэдволле! Думают, что весь мир вращается вокруг их драгоценного аббатства! - Ну, с нашей стороны тоже немало тех, кто считает гору центром мира, - спокойно ответил барсук. – Так что не нам их в этом упрекать. Если тебя всю жизнь чему-то учили, то не так просто увидеть вещи заново. - Всё-таки в вопросах обмена у нас есть взаимопонимание, - заговорил Тим. – Они согласились получить меньше изделий. А недостаток продуктов Рэдволл компенсирует древесиной. Как вы смотрите на это, господин? Барсук довольно кивнул. - Дерево нам пригодится, а нить, связывающая наши страны, не должна обрываться. Но ведь обмен ресурсами – это ещё не все проблемы? Речь Магнуса уже не была тем грозным рыком, что оглашал своды зала Великого совета. Разгневанный владыка, которому бросили вызов, уступил место спокойному мудрецу, готовому смириться с тем, что кто-то мыслит иначе. Кажется, тогда, двадцать сезонов назад, Тим не замечал в барсуке такой перемены. Впрочем, он мог и запамятовать. - Проблемы переговоров не в экономике, а в политике, - сказал Сапвуд. – Мыши внезапно захотели добиться нейтралитета Фоксшира. Чтобы никто не мог ввести в него войска… - Значит, мою угрозу там услышали, - Магнус вынул лапы из-под халата и наклонился к карте. - Так вы специально говорили о походе в Фоксшир в совете, чтобы подпугнуть Рэдволл! – в голосе Сапвуда слышалось искреннее облегчение: догадка, которой он поделился в таверне с Тимом, оказалась верной. - И для нас, и для них есть предел, после которого ход событий уже нельзя будет остановить… - барсучья лапа осторожно прикоснулась к деревянным горным пикам, спустилась к Стране Цветущих Мхов и прошлась по сверкающей речной полоске там, где расположился Фоксшир. – Для нас это – разрыв Договора Реки, а для Рэдволла – наше появление в Фоксшире. Эта угроза настолько неприемлема, что неизбежно сделает холодную войну горячей… - Холодную? – недоуменно переспросил Тим. Такого термина он не мог припомнить. - Да, да, холодную. Когда государства соперничают, но не сходятся в бою, это и называют холодной войной. А вот если зазвенят мечи и польётся кровь, это будет война горячая… В Рифтгарде эти понятия придумали. Осторожно звякнул колокол. Барсук прикоснулся к скрытому в его кресле рычагу, и дверь отъехала в сторону. - Великий владыка… Я прошу прощения… Я должен сделать доклад господину сержанту… мне сказали, надо прийти к вам… Рядовой Скалолаз стоял на пороге, старательно вытянувшись. Даже его уши, прижатые друг ко другу, не шевелились. - Проходи, дружок, не стесняйся. Так что у тебя там за доклад? - Мы со слепышами… понимаете… ну… - Рядовой Скалолаз получил приказание находится рядом с комнатой послов и собирать информацию, - сказал Сапвуд, придя на помощь замявшемуся зайцу. – Ну что, насобирали чего-нибудь? - Господин, послы очень напуганы. Из даров пропала бутылка, и главный… Бонифаций… решил, что в этом виновен его товарищ. Гонф. Он очень болезненно отнёсся к этому случаю. Они реально думают, что их могут казнить. И вот что ещё… Из отдельных слов и бормотания во сне мы поняли, что ему… Бонифацию… кажется, что их подставили специально. - Специально? – уши Сапвуда удивлённо подскочили. - Да! Он чётко произнёс… - Скалолаз дрожащими лапами вытащил из сумки бумаги – во сне произнёс: «нас убьют, аббатиса добилась, тьма сгустилась, будет война». Именно так… Тим почувствовал, как по шкуре пробежал озноб, а шерсть под мундиром зашевелилась. Всё оказалось куда серьёзнее, чем он прежде думал. Ветрогон вспомнил вдруг, как побывал в театре прошлым летом. Зайцы-фехтовальщики танцевали на сцене, их мечи рассекали воздух, так что актёры едва не задевали друг друга. И сейчас отношения Саламандастрона с Рэдволлом напомнили Тиму то выступление. Две страны словно делали выпады – один, другой… Но кто решится нанести настоящий удар? - То, что Бонифаций так видит ситуацию, не значит, что именно так дело и обстоит, - сказал Магнус. – Никогда ещё в истории не случалось войны Саламандастрона против Рэдволла, никогда не скрещивались наши мечи. Но если небо уготовало нам такое испытание, надо быть готовым. Сможем ли мы победить в такой войне? Тим поймал взгляд Сапвуда и, вздохнув, заговорил: - Господин, на побережье и на островах нет армии сильнее нашей. Но любая армия – это не только воины. Армия – это оружие и доспехи, это еда и вода для солдат. Начиная войну в Стране Цветущих Мхов, придётся подумать, как всё это тащить по её просторам. Сначала – по горным дорогам к Барсучьему Уху, потом – на кораблях, и чем дальше уйдёт армия от границы, тем сложнее будет её снабжать. А если рэдволльцы и их союзники остановят снабжение? Если их землеройки перекроют реку? Появиться у аббатства внезапно мы не сможем – там точно узнают о продвижении и успеют подготовить оборону. Пусть это резко прозвучит, но зимой – а за весну и лето такую войну не закончить – наша армия и без боя погибнет среди ледяных степей, во! Раздался скрип, и кресло Броктри двинулось к столу, словно гружёная телега. - Если же говорить об иных последствиях, - вступил в беседу Сапвуд, - то представьте, как на это посмотрят иные страны – Рифтгард с Террамортом или государства заморского запада? Там, когда увидят нас слабыми и униженными, когда узнают, что наша армия скована в снегах, то поймут, что с Саламандастроном не стоит считаться! Жабы или выдры севера захотят сбросить нашу власть! Так погибнет всё, что строилось со времён вашего великого деда, во-во! Как ни кинь, война с Рэдволлом обернётся катастрофой! - Допустим, всё же есть шанс на то, чтобы быстро дойти до Рэдволла, захватить его и победить, - барсучий коготь прошёлся над картой и остановился у миниатюрной красной крепости. – Можно пригласить рифтгардских оружейников, и они изготовят гигантский огнестрел, который превратит древние мышиные стены в груду разбитых камней. Но что потом? - А потом Страна Цветущих Мхов распадётся на кучу враждующих осколков и утонет в крови, - отозвался подъехавший к столу Броктри. – Всё это пространство – словно лоскутное одеяло, и Рэдволл скрепляет его, как брошь. Разрушь его – и всё развалится! Тим усилием воли сдержался и не выдал внутренний трепет. Всё-таки владыка думал, что можно одержать быструю победу над Рэдволлом, а Броктри, старый ястреб, ему в этом потакал! Неужто они настолько самонадеянны? Ветрогон уже хотел выкрикнуть что-то дерзкое, чтобы хоть как-то остановить это сползание в пропасть, но тут раздался спокойный голос Магнуса: - Да. Именно поэтому нам категорически не нужно падение Рэдволла. Что вы так смотрите? – барсук с улыбкой глянул на Сапвуда и Тима. – Думаете, мне надо, чтобы за горами плескался океан крови и мрака? Чтобы из него выныривали чудовища и прорывались на побережье? Да, сегодня с Рэдволлом тяжело иметь дело, но будет ли легче, если на его месте возникнет дюжина грызущихся Котиров и Маршанков? - Да-да, - Броктри довольно развалился в кресле. – Молодёжь-то не знает, а ещё помню войну с Броггом Острохвостом… Ну да ладно, не буду мучить вас ветеранскими баснями… - Сейчас под властью Рэдволла почти вся Страна Цветущих Мхов от севера до юга, но эта власть несильна, - продолжал Магнус. – Страх – вот, что её держит. И что вызовет больше страха, чем протянувшаяся из-за гор когтистая барсучья лапа? - И вы подыграли Рэдволлу, - выдохнул Сапвуд. Тим отпил из кружки и почувствовал, как вместе с напитком радость, тёплая и светлая, вливается в его душу, словно весенний поток. Лёд страха и тревоги ломался, и его куски уносились прочь. Владыка не хочет войны, ну, значит её и не будет, как может быть иначе? И хотя где-то на обочине сознания таилась мысль, что война может произойти даже тогда, когда её не хочет вообще никто, Ветрогон старательно её отгонял. Магнус подыгрывал Рэдволлу, Броктри подыгрывал Магнусу, и в результате утверждался мир. Но до каких пор продлится эта игра? - Господин, а что всё-таки решим с нейтралитетом? – спросил Сапвуд. – Я уверен, этот нейтралитет им нужен, чтобы превратить Фоксшир в гнездо своих агентов и провокаторов, во! - Ты говоришь о провокаторах… - барсук провёл лапой по морде, как будто сгоняя сон. – Если эти провокаторы найдут у нас благодатную почву, то используют её и без всякого нейтралитета. Знаешь ли ты, какое положение было на железном заводе перед бунтом? Нет? А я вот кое-что слышал… - Владыка, позвольте мне сказать… - прозвучал в наступившей тишине тихий голос рядового Скалолаза. Бедный заяц так и стоял, вытянувшись поодаль от стола и ожидая приказаний. – Видите ли… Мой брат восемь сезонов проработал на железном заводе и вырвался оттуда еле живой. Рабочие там очень страдают, и… - Скалолаз замолк, как будто боялся что-то сказать. - Говори, дружок. Здесь, этой ночью, мы все равны. Раз уж небо привело тебя сюда, говори всё как есть! - Владыка… я считаю… у рабочих были причины для бунта… то есть… я их, разумеется, не оправдываю, не думайте, пожалуйста… но в случившимся виноваты и те, кто над ними издевался, во! Эти слова и вправду были весьма смелыми. Хотя бы частично возложить вину за бунт на промышленников значило, в глазах многих, скрытое оправдание самих бунтарей. Скажи Скалолаз нечто подобное в обществе, он бы не избежал дурных последствий. Но Магнус остался верен себе, и ни в его словах, ни в облике не проскользнуло ни единого намёка на возмущение. - Об этом я и говорю, - барсук ловко швырнул брёвнышко в камин, и из него вылетело облако искр. – Наши рабочие, они как сухое дерево: скажи им слово о свободе, и они вспыхнут. Так почему бы, не дожидаясь пожара, не полить щедро это дерево водой милосердия? Вот что уже давно я задумал: мы примем новые законы, которые запретят промышленникам издеваться над рабочими, заставим заводчиков платить за травмы и болезни работников, ограничим время, которое трудяги проводят в цехах и шахтах, и дадим достойную награду за их работу! - План, достойный памяти вашего деда, - с искренним восхищением сказал Тим. - Что же до нейтралитета… Есть у меня мысль и касательно Фоксшира. Вы знаете, конечно, о ярмарках, что проходят у нас и в Рифтгарде. Что, если нам организовать ярмарку в Фоксшире, на которой мы могли бы торговать с рэдволльцами? Тогда мы сможем, не нарушая нейтралитета, держать там охранный гарнизон, а купцы станут нашими осведомителями… - Вы гений, владыка! Во-во! – Скалолаз, осмелев, подошёл к столу и встал сбоку от кресла Броктри. Тот искоса глянул на рядового и еле заметно кивнул барсуку. - Скалолаз, дружок, ты можешь идти, - сказал Магнус. – Я ценю твоё участие в совещании! Рядовой, безостановочно кивая, попятился к двери. Отдав напоследок честь, заяц скрылся во тьме, и дверная панель закрылась. Тим подумал, что этой ночью Скалолазу невероятно повезло: когда ещё случалось такое, что рядовой участвовал в особом совещании, да ещё получал благодарность владыки? Броктри довольно крякнул и наклонился к карте. - Да, вот она, деятельность, к которой я призывал! Знаете, древние говаривали, что лучше всего выигрывать войны, не начиная их вовсе! Но позвольте ещё кое на что обратить внимание. Ледяные страны Севера… - старый заяц провёл лапой над белой мраморной крошкой, которая знаменовала собой северные снега. – У нас есть возможность упрочить в них своё влияние. Королевство Айсберг… Лис Этельред очень стар и вскорости уйдёт в тёмный лес. У него двое сыновей, Альфред и Джиндживер. Альфред – законный наследник, но Джиндживер не собирается ему уступать. А ещё Альфред склонен развивать внешние отношения, хотя бы с Рифтгардом. От рифтгардцев я всё и узнал. Думаю, вы поняли, к чему я это рассказал? - Помочь Альфреду занять трон? – спросил Тим. - Разумеется. Чем плохо заполучить союзников на севере? Да и новый рынок никогда не помешает, уж поверьте… - Хорошо. Значит, перед нами три цели… - Магнус с довольным видом откинулся в кресле. – Ярмарка в Фоксшире, законы для рабочих и Айсберг. Думаю, вы понимаете, что нашим рэдволльским друзьям не стоит сообщать об этих планах. Так что можете пообещать им их драгоценный нейтралитет… Но с оговорками, поняли? Близился час рассвета, и небо за высоким узким окном посерело. Самые яркие звёзды ещё сияли между серебрящимися облаками, но совсем скоро солнце должно было их затмить. Сон накатывал на Тима. Голова зайца отяжелела, глаза противно резало, и он с нетерпением ждал, когда же владыка изволит их отпустить. Благо, у послов был свободный день, и можно будет отоспаться. - В моём возрасте хорошо понимаешь, что каждый прожитый день и каждая ночь приближают тебя к концу сезонов… - Магнус задумчиво смотрел в окно, а его лапа поглаживала подлокотник. – Недалеко то время, когда я уйду в последний путь. Немного барсуков живёт сейчас в горах и на побережье, и не вижу я никого, кому бы желал оставить трон… Владыка взглянул на Тима со странной, непривычной нежностью, которую удивительно было встретить со стороны гигантского существа. - Тим Ветрогон, добрый Тим! Много сезонов ты верно служил Саламандастрону. Никогда не забуду я и того, с каким благородством ты взял в супруги мою приёмную дочь. И вот моя воля, слушай её… Если так и не отыщется достойный барсук, то твой сын станет моим наследником! - Во-во-во! – потрясённо отозвался Броктри, а Тим и Сапвуд раскрыли рты от удивления. Заяц в роли владыки горы? Нет, такого в истории точно не случалось никогда! Неужели мало всех переживаний, что Тим испытал за эту ночь, и напоследок надо ошарашить его ещё и этим? - Как зовут твоего сына, Тим? Я запамятовал… - Баклер… Я назвал его Баклером, - пролепетал Тим. - Прекрасно. Вскоре мы начнём исподволь готовить его. И даже если он не станет наследником, то всё равно получит одну из лучших должностей в горе! Да, нас ждут величайшие деяния со времён самого Сильвестра Громобоя… Знаете, христиане верят, что после смерти он вознёсся к небесам. Ну что же, быть может, оттуда он нас поддержит… Ну, довольно дел для этой ночи! Мне надо отдохнуть, как, полагаю, и вам. Идите, дети мои! Идите и храните в сердцах ваших всё, что слышали здесь! Выйдя из кабинета владыки, Тим и Сапвуд прошли по коридору и вышли на лестницу. Утренний свет уже падал на стены, раздавались голоса спешивших на службу зайцев и, чем ярче разгоралась заря, тем меньше оставалось от ночных страхов. - Эй, молодёжь! Подождали бы старую развалину! Тим обернулся. Одноухий Броктри шёл за ними, улыбаясь и чуть прихрамывая. - Ну, молодёжь, поздравляю! Отличное заседание! Столько решений за одну ночь, во-во! - Признаться, господин, вас преследует репутация весьма воинственного зайца, - осторожно произнёс Тим, облокотившись на подоконник. – И всё-таки вы тоже не хотите войны, во! - Разумеется. Просто надо ведь держать мышей в тонусе, как и владыка говорит! Кто пережил войну, парни, тот вряд ли захочет её испытать снова. Вы вот не знаете, а я помню Брогга Острохвоста… как мы гонялись за ним по всем Цветущим Мхам… Последний великий завоеватель, да… Говорили, что он принёс обет проклятому Валпузу… Броктри осёкся. Тим почувствовал, как будто по его шкуре прошлось ледяное дыхание ушедшей ночи, а Сапвуд торопливо сунул лапу в карман. Наверняка, чтобы потрогать какой-нибудь амулет: имя проклятого владыки адских врат вселяло ужас даже в тех зайцев, кто кичился своим материализмом. - Да и с железным заводом не всё ясно… - глухо продолжил ветеран. – Правда то, что Бычеглазы в погоне за прибылью устроили там беспредел, так что я всеми лапами за рабочие законы. Но вот за сезон до прихода той белки там погибло несколько работников… считается, при несчастном случае… А я слышал, что они совершили валпузианский обряд… - Господин, простите, но нам надо идти. Слишком много всего для одной ночи, во… - торопливо пробормотал Тим. - Да, да, конечно… Что-то я заболтался… И три зайца пошли, лениво обмениваясь репликами, вниз по лестнице.

Асмодеус?

Поздравляю!