Перейти к публикации

Вся активность

Эта лента обновляется автоматически

  1. Сегодня
  2. Вчера
  3. Последняя неделя
  4. Greedy

    Мама

    @ОКО 75 Хех. Классические рэдволльские мстюны. Тут можно вспомнить Грат или Заран. Их проблема в этом фанфике в том, что автор воспринимает книги канона как очень приукрашенные летописи. Там они да, разваливают с шуточками целые армии. На деле такой аббатский "херой", решивший побежать за кровью лесной оборванки, найдёт либо ее третью стрелу, либо куда менее героическую смерть. Заснёт навечно в сугробе, поддавшись желанию отдохнуть. Угорит от неправильного костра в норе. Попадет в яму с кольями от разбитых у Мшистой осколков орды. Что поделать. Таков вайб. Типа выдра и вода? Не, там гораздо больше проблем)
  5. Greedy

    Мама

    @Меланхолический Кот Спасибо за отзыв! Если иллюстрация сильная, то я доволен. Значит, как надо. Пусть я и использую нарочито "яркие" цвета, дешёвые трюки (одинокая голодная мать, ой ой) - я так хочу. Я понимал, что Кровохлёбке будет тяжело сопереживать в какой-то мере, да) Впрочем... Она сама может ответить: "Подачек не жду. Особенно от благородных". Абсолютно верно. Это чистый POV Кровохлёбки. В дальнейшем будет понятно, что её мысли отчасти не лишены оснований.
  6. ОКО 75

    Мама

    Ну-с что могу сказать: трое готовы, остался один. Подозреваю что это тот, старший из двух выдр, которые были в патруле и если он найдет товарищей в таком виде как их оставила наша героиня - он пойдет мстить. А выдра-мститель... ну это конечно не так страшно, как мститель-белка (Фелодо не даст соврать) но тоже приятного мало: в одном углу ринга у нас оголодавшая гороностайка, в другом - матерый самец выдры. Это будет не равный бой, с какой стороны ни посмотри. И судя по тому, что Кровохлёбка собирается за Великий Южный Поток, то переправа для нее может плохо закончиться. Спасибо за главу, жду дальнейшего развития сюжета.)) Вдохновения и успехов на творческом пути.))
  7. Меланхолический Кот

    Мама

    Впечатление сначала: Твари, ну что вы творите, звери рядом с вами от голода помирают, пока вы похлёбку жрёте! Впечатление потом: Тварь, ну что ты творишь, хочешь, чтобы тебя жалели после этого? А попросить не судьба? Есть мнение, что это в первую очередь интерпретации самой героини. Не факт, что эти звери поступили бы именно так. А вообще, конечно, тут сочная, сильная иллюстрация к трагическому тупику взаимной ненависти и подозрений.
  8. Greedy

    Мама

    *** Утро пахло сырым снегом. Давно Кровохлёбка не просыпалась не от сосущей боли в желудке, а от тёплой тяжести в теле. Молоко прибыло. Густая, горячая жизнь. Она лежала на боку, полузакрыв глаза, и слушала жадное, торопливое чмоканье. Крошечные лапки месили её живот, отвоёвывая себе жизнь. Она осторожно, стараясь не поцарапать, провела когтем по прозрачному ушку одного из детёнышей. Вдохнула их запах — молочный, пыльный. Бесконечно родной. Запах её крови. Ради этих слепых комочков она готова была выпить море и сожрать солнце. Сердце в груди билось ровно и тяжело. Оно переполнилось до краёв болезненной, свирепой нежностью. Но лес не прощает мягкости. Лес пахнет кровью, пролитой ночью. Труп толстяка в синей тунике скоро начнёт смердеть сквозь первые морозы на весь подлесок. К нему слетятся вороны и перелётные грачи. Они не побрезгуют полакомиться и свежей плотью горностайки, попади она им на глаза. Из когтистых лап прилетит валун, вминая угловатый череп внутрь. И всё. Так просто. Дозор из красного аббатства будет ещё хуже. Она уложила сытых детей, туго спеленала в окровавленную ткань и выскользнула из-под вяза в седое морозное утро проложить путь до оврага. Быстро. Когда она возвращалась, ветер переменился. Сначала пришёл запах. Мерзкий, резкий дух дегтярного мыла и чистой, сытой шерсти. Потом звук. Тяжёлый хруст промёрзлой листвы. Слишком громкий. Чужаки не таились. Кровохлёбка распласталась за стволом поваленной сосны. Осторожно выглянула. Сердце рухнуло в ледяную пустоту. К её норе шли двое. Мелькнуло яркое пятно зелёного плаща поверх рясы. Цвета аббатства. Они шли прямо к корням вяза. Чужаки топтались у входа хозяевами. Рослая выдра, кутаясь в толстую суконную куртку, вертела в лапах тяжёлую дубинку из морёного дуба. На поясе болталась праща. Рядом ёжился от холода белка. Белка опустилась на одно колено. Она вгляделась в спасительную тьму норы, где спало сердце Кровохлёбки. Дерево тёмного ясеня уже лежало в лапе горностаихи. Три пальца на оперении. Кровохлёбка бесшумно вытекла из-за ствола. На одно колено. Заскрипела натянувшаяся тетива. Жёлтые глаза превратились в щели. Дыхание остановилось. — Фолгрим, послушай, — белка нервно дёрнула ухом. — Там возня какая-то. Под корнями. Выдра подошла ближе, мёрзлые листья хрустнули под башмаками. — Возня? Отойди, Келлум. Вдруг змея? — Какая змея в такой мороз? — Келлум бесцеремонно сунул длинную лапу в нору. Длины не хватило. Он сунул туда свою узловатую дубинку с пояса. — О, подцепил что-то... Тяжёлое. Из-под корней вяза раздался тонкий, жалобный писк. Белка резко потянула на себя. На пожухлый, припорошенный снегом мох выкатился синий свёрток. Ткань развернулась. Два крошечных, слепых, покрытых светлым пухом тельца шлёпнулись на промёрзлую землю. Они тут же засучили лапками, сжимаясь от ударившего по ним мороза. Заплакали. — Сезоны милосердные... — выдохнул Келлум, отшатнувшись. В его глазах мелькнула жалость пополам со страхом. Он поспешно потянулся к ним. — Замёрзнут же. Тяжёлая лапа выдры перехватила его запястье. Фолгрим вперился в синюю ткань. Ноздри его широкой морды раздулись. — Погодь. Погодь, Келлум, — голос выдры дрогнул, а затем налился глухой, клокочущей яростью. — Это же плащ брата Горацио. Его нечисть прирезала совсем недалеко отсюда. Фолгрим грубо вырвал ткань из лап белки. Повертел перед глазами. — Точно. Вот вышивка аббатская. А эти твари... Выдра выхватила из-за пояса дубинку. Очертания костяшек проступили даже через шерсть. — За плащ убили! — рявкнул Фолгрим, глядя на скулящие комочки со смесью омерзения и ненависти. — За тряпку!!! Чтобы свой выводок прятать?! Отойди, Келлум. Белка вскочила на ноги, отпихивая выдру в грудь: — Фолгрим, остынь! Это же дети... Они-то не убивали! — Ага! — Фолгрим с силой отшвырнул Келлума. Белка кубарем полетела на корни вяза. — Только сейчас на их писк вся семейка прибежит! И отправит нас в Тёмный Лес вслед за Горацио! Отойди! Голоса звучали глухо, как сквозь толщу воды. Мышцы спины Кровохлёбки горели от долгого натяжения. Пальцы на тетиве деревенели от холода. Мир сузился до тяжёлой дубинки. Та пошла вверх. Зависла над детьми. Предел. Пальцы разжались. Сухой щелчок. Фолгрим не успел опустить дубинку. Тяжёлый кремнёвый наконечник с влажным хрустом проломил затылок и с глухим стуком вырвался из горла. Розовые брызги веером легли на листву. Жизнь покинула зверя вмиг. Тяжёлое тело обмякло и мешком рухнуло на промёрзлую землю. Дубинка глухо стукнулась о корни в жалком дюйме от пищащих детёнышей. Келлум резко сел в снегу. Глаза широко распахнулись. Белка вскинула лапы, издав сдавленный вскрик ужаса. Поздно. Пальцы работали быстро. Вторая стрела скользнула по гладкому дереву лука под скрип тетивы у самого уха. Келлум встретился со льдом жёлтых немигающих глаз матери. — Прошу, не на... Пальцы Кровохлёбки разжались. Стрела влетела прямо в открытый рот. Острый кремень с влажным треском пробил нёбо, раздробил шейные позвонки и с чавканьем вышел из затылка. Ствол вяза окропила густая тёмно-бордовая каша. Белка издала булькающий звук сквозь пузырящуюся на губах кровь и рухнула на спину. Её задние лапы ещё несколько секунд судорожно скребли стылую землю, выбивая прелые листья, пока не замерли навсегда. Лес снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь тихим плачем замерзающих малышей. Она упала на колени перед своими детьми. Оружие выпало на заиндевевшую листву. Лапы, мгновения назад сжимавшие лук мёртвой хваткой, стали мягче шёлка, когда сгребли с земли пищащие комочки и прижали к груди. — Тише, тише, мои хорошие. Мама здесь. Мама никому вас не отдаст. Она потянула края синей ткани до боли в пальцах. Ткань ещё хранила их тепло. Кровохлёбка туго, слой за слоем, пеленала слепые комочки, превращая их в один тёплый свёрток. Мороз снаружи уже пробовал тепло нежной кожи детёнышей колючими иглами. Она прижала их к животу, под ребра, где все ещё колотилось загнанное, бешеное сердце. Она зачалась из стороны в сторону. Медленно. Тяжело. Горло сдавило сухим комом. Из груди вырывался не то стон, не то рык. Утробный такой звук. До дрожи в костях. Она медленно поднялась на ноги, не выпуская свёртка. Взгляд скользнул по телам. Земля под ними уже начала подтаивать, принимая новых жильцов. Белка хрипела красной пеной. Лапа выдры дрожала остатками сил. Морозный воздух прорезал тошнотворный дух. Расслабленные кишки мертвеца опорожнились на снег. Смерть грязна. Благородное мясо воняет так же, как любое другое. Горностаиха подошла вплотную. Тяжело, с глухим стуком пнула мёртвую выдру под обмякшие ребра. Молча. Воронам всё равно, кого клевать. Она не стала убегать. Больше не было нужды прятаться в тенях. Кровохлёбка опустилась на корточки рядом с телом выдры. Спокойно, почти степенно. Достала заточку. Острое лезвие с тихим хрустом вспороло тугой жгут из плетёной конопли, на котором висели сумки. Она работала медленно, без суеты. Покачивала заснувших малышей. Выбирала самое ценное. Её пальцы больше не дрожали. В сумке выдры обнаружилась большая лепёшка. Овсяная, густо замешанная на меду. Она ещё хранила слабый дух печи и сухих трав. Горностаиха уселась прямо на корень вяза, под которым остывали тела. Она откусила кусок. Тягучая сладость коснулась языка. Она не рвала и не скулила. Кровохлёбка жевала медленно. Смаковала каждый жёвок. Глядела, как над развороченным горлом Келлума поднимается последний сизый пар. Было хорошо. Тишина. Сладкое тесто обволакивало пасть патокой. Она проглотила последний кусок. Внутри осело плотное, ровное тепло. Кровохлёбка работала споро, но без суеты. Тяжёлый бурдюк из просмолённого льна с плеском перекочевал на её плечо — судя по запаху, внутри была вода, щедро разбавленная кислым яблочным вином. С перевязи выдры она срезала тугой мешочек с солёными сухарями и вяленой рыбой. Вытряхнула камни из поясной сумки. Пригодится. А вот её собственные стрелы лес забрал себе. Горностаиха упёрлась лапой в плечо мёртвой белки и потянула за ясеневое древко. Тщетно. Острый кремень намертво заклинило в позвонках. Подступающий мороз уже начал сковывать кровь и мозги в единый, твёрдый ком. Она с тихим рычанием попыталась расшатать стрелу, торчащую из затылка выдры, но та лишь жалобно скрипнула. Дерево могло треснуть в любой момент. Чтобы вырезать наконечники, понадобится нож, перепачканные по локоть лапы и добрых полдня времени. Полдня, которых у неё не было. Воздух вокруг стремительно выстывал, превращаясь в колючее, режущее стекло. Небо над кронами деревьев из прозрачно-серого стало угрожающе свинцовым, тяжёлым. С севера надвигался настоящий буран. Кровохлёбка с сожалением провела подушечками пальцев по гладкому ясеню, прощаясь с верным оружием, и с хрустом обломила торчащие концы, чтобы забрать хотя бы оперение. Кремень остался в мертвецах. Пусть сытые герои заберут его с собой в Тёмный Лес. На память о тех, кого считали грязью. Она разорвала щегольский зелёный плащ белки на широкие полосы и соорудила из них плотный заплечный мешок, крепко примотав его к груди. Внутрь, в кокон из окровавленной ткани, она бережно опустила детёнышей в мягком теплом плаще. Теперь её лапы были свободны, а малыши грелись от самого сердца. Она шагнула прочь от кровавого пятна под корнями вяза. Дальше. На юг.
  9. Greedy

    Мама

    ОКО 75 Просто в загашнике была =] Ты прям чемпион по догадкам! Без шуток. Можешь проверить в новом отрывке.
  10. ОКО 75

    Мама

    Не ожидал что новая глава выйдет так скоро, но тем приятнее выдался вечер.)) Помянем товарища из аббатства - он оказался не в том месте и не в то время. Зима есть зима и материнство есть материнство. Они диктуют свои законы, согласно которым один должен умереть, чтобы другой мог жить. И хотя противники в разной весовой категории (хотя и сопоставимые по росту) у мыша шансов не было. Единственное - Кровохлёбке стоило спрятать тело. Мышь явно был с выдрами и белкой, так что его будут искать. А когда найдут - поймут, что в лесу орудует хищник. И если рэдволльцы устроят облаву это сильно осложнит жизнь нашей героине. В общем получилось атмосферно и правдоподобно. Жду продолжения.))
  11. Greedy

    Мама

    *** Она выскользнула из норы одна. Взгляд метнулся во тьму, к малышам. Но маршрут надо строить одной. Лес стал прозрачным и предательски звонким. Опавшая листва покрылась инеем. Она хрустела под любой неосторожной лапой, словно горсти ореховых скорлупок. Горностаиха текла между корнями. Серая, грязная талая вода перетекала от тени к тени. В полумиле к югу она нашла то, что искала. Исполинский, раскидистый вяз-патриарх вздыбливал землю узловатыми корнями. Под одним из таких корней зияла глубокая чёрная щель. Она была скрыта от чужих глаз густым завалом валежника. Идеальный тайник. Она вернулась. Дети спали. Изморозь на листьях снаружи уже была розовой от солнца. Кровохлёбка бережно подхватила шерстяной свёрток из кротового плаща. Грубая ткань пахла пылью. Сквозь неё передавалось пульсирующее тепло крошечных сердец. Она выбралась наружу, прижимая драгоценный груз к животу. Каждый мускул под худой шкурой был натянут тетивой. Она припадала к земле. От камня к камню. От куста к кусту. От ствола к стволу. Ветер принёс запах. Печёные яблоки. Тёплый сидр. Чистая шерсть. Горностаиха замерла под мёрзлым, ещё не сбросившим листву папоротником. Она вдавила себя в грязь, вжимая детей в живот. В двадцати шагах, на широкой лесной тропе, показался патруль. Две плотные выдры в щегольских зелёных туниках поверх кольчуг и белка с тяжёлым копьём. Они шли вразвалочку. Смеялись. Свежий утренний мороз лишь сиял на их усах. — ...говорю тебе, к полудню точно пойдёт снег, — пробасила одна из выдр, похлопывая лапой по животу, обтянутому добротным сукном. — Скорей бы смениться. Кухня обещала пироги с ежевикой к обеду. Вторая выдра, совсем ещё молодая и угловатая, раздражённо пнула комок мёрзлой земли. — Дались тебе эти пироги. Мой старший сейчас с Командором на восточном рубеже. С воробьями весточку слал, разбили, говорит, ту орду оборванцев наглухо! Гнали их от Кочки до самой Мшистой! А отец меня не пустил, представь. Мал ещё, говорит. Но можешь, мол, подранков ловить по кустам. Расползлись по всему лесу. Работа для героя, ага... Белка усмехнулась в седые усы, небрежно сшибая древком копья сухую шляпку гриба. — Ты ему спасибо скажи. Те негодяи успели много доброй крови попить, прежде чем их к реке прижали. Загнать в угол нечисть — дело нехитрое, а вот без глаза при этом не остаться... Смотри в оба, малой. Оборванцы сейчас злые, терять им нечего. Кровохлёбка лежала неподвижно. Холод от промёрзшей земли проникал сквозь тонкую, по-летнему редкую шкуру прямо в кости. Скудная пища не дала нарастить ни подшёрстка, ни спасительного жира, и ребра под перевязью выпирали острыми дугами. Но там, на груди, где бились два маленьких сердца, было обжигающе горячо. Один из детёнышей во сне чуть пошевелился. Свёрток едва заметно дрогнул. Пальцы горностаихи до боли, до белых костяшек впились в ткань кротового плаща. Мёртвой хваткой. Белка всего в десяти шагах непринуждённо поигрывала тяжёлым копьём с широким стальным наконечником. На отполированном металле плясали розовые лучи солнца. Одно движение. Один случайный, слабый писк из-под грубой ткани, и это копье с влажным хрустом войдёт в свёрток. Насквозь. До самой земли. А молодая выдра, которой так не хватало подвигов, радостно побежит в тёплое аббатство рассказывать за ежевичным пирогом, как они ловко добили ещё одну бродячую тварь. Кровохлёбка до боли в челюстях стиснула зубы, вжимаясь щекой в ледяную грязь. Немигающий взгляд следил за толстыми, добротными ботинками, уверенно ломающими хрустящий иней. Запах резкой, чужой для леса чистоты от их туник забивался в ноздри. Она задержала дыхание, слившись с мёрзлым корнем, всем телом подавляя дрожь, когда широкая подошва опустилась в пяди от её носа. Патруль прошёл мимо. Их смех и уверенные голоса ещё долго висели в прозрачном воздухе. Кровохлёбка подождала, пока тропа не опустела. Не чувствуя обмороженных пальцев, она рванулась вперёд. Лёгкие обжигало, лапы проваливались в ледяную корку, но она остановилась лишь тогда, когда юркнула в спасительную тьму под корнями огромного вяза. В щели пахло прелой древесиной и мокрой землёй. Кровохлёбка свернулась неровным полумесяцем, подставив впалый живот слепым, жадно ищущим мордочкам. Прикосновение влажных губ и беззубых дёсен отозвалось тягучей болью. Молока почти не было. Дети сучили тонкими лапками. Их крошечные коготки месили её свалявшуюся шерсть, словно пытаясь выдавить из материнского тела саму жизнь. Она закрыла глаза, вслушиваясь в их тихое, отчаянное чавканье. Каждый глоток вытягивал из неё остатки сил. Сонные малыши наелись тем немногим, что было, наконец. Мягкие комочки отвалились от её живота. Она вложила их обратно в их грубую колыбель. Они заворочались в шерстяных складках кротового плаща, согревая друг друга. Кровохлёбка осторожно высунула нос из щели под корнем. Снаружи падали первые, редкие снежинки, прямо на покрытые сталью инея листья. Одна обожгла холодом её чёрный нос. Холодная. Она дождётся сумерек и двинется дальше. Хруст раздался совсем близко. Не мерный, уверенный шаг дозорных, от которого мелко дрожит земля. То было тяжёлое, суетливое топтание. Оно споткнулось о скрытый под снегом корень. Кто-то жалобно ойкнул и шумно, с присвистом, втянул носом морозный воздух. Горностаиха замерла. Ветер швырнул ей в морду густой, дурманящий запах. Так пахло не от лесного зверя. Это был обволакивающий дух чего-то жирного, тёплого и неестественно сладкого — словно от перезревших на солнце ягод, но плотнее, сытнее. Примешивался и незнакомый, чистый аромат сухих цветов, въевшийся в чужую одежду. У неё во рту мгновенно скопилась едкая голодная слюна, а желудок свело болезненным спазмом. Она бесшумно выскользнула из-под корней вяза и припала к мёрзлой земле за кустом терновника. В десяти шагах от неё топтался аббатский увалень. Откормленная, рыхлая мышь в синей тунике. Кровохлёбка скривилась. Висящее брюхо почти скрывало добротный пояс. На нём болтался тяжёлый колун. И как его только подняли эти изнеженные лапы? Он вёл себя шумно и жалко. Не дозорный, точно. Обычный сытый благородный зверёк, нацепивший железку. Играет в героя. Гордость Цветущих Мхов. Кровохлёбке хотелось сплюнуть. Дрожал теперь от каждого шороха в сгущающихся сумерках. — Эй!.. — пискляво, срывающимся от страха голосом позвал парень, кутаясь в плотный плащ. Дозор высматривал. — Ребята? Вы где? У меня лапы замёрзли! Он переступил с лапы на лапу. На его поясе тяжело стукнул по бедру туго набитый полотняный мешочек. Запах выпечки стал невыносимо острым. Кровохлёбка смотрела на него из темноты. На эти круглые, трясущиеся щеки. На толстую, нежную шею. На добротный толстый плащ. Стёганый, наверняка подбитый мягким пухом. Целый кусок тёплого неба, в который можно укутать обоих её малышей так, что никакой мороз не доберётся до их худеньких телец. Ходячий шмат аббатского богатства. Сам пришёл. Сам виноват. В груди проснулся тёмный азарт. Не нужен тут лук. Звон тетивы мог разнестись слишком далеко. Здесь нужно было действовать наверняка. Длинные, костлявые пальцы сомкнулись на рукояти заточки. Лезвие скользнуло из ножен, словно нитка из паучьего брюшка. Зазубренный кусок стали тускло блеснул в бледном свете. — Ну пожалуйста! — всхлипнул увалень, утирая нос рукавом чистой туники, и повернулся к терновнику спиной. Кровохлёбка оттолкнулась задними лапами от промёрзлой земли. Ни звука. Ни боевого клича. Грубая когтистая лапа зажала мыши рот. Хищное лезвие с влажным, глухим хлюпаньем вошло под нижнюю челюсть. Сталь царапнула позвонок. Туша тяжело осела на снег, судорожно задёргала задними лапами и затихла. От раны в морозный воздух поднялся густой, сизый пар. Кровохлёбка работала быстро, сноровисто. Она грубо, с треском стянула с мертвеца добротный плащ. Сняла прочный кожаный пояс, срезала ножом большой лоскут чистой туники. Отличная выйдет ткань для перевязок. Тяжёлый колун и короткие, слишком тесные сапоги она оставила валяться в припорошенной снегом грязи. Кровь уже начала стынуть на подкладке плаща бурыми корками, но ей было плевать. Это было тепло. Жизнь, снятая с чужого мёртвого плеча. Вместе со срезанным туго набитым мешочком она схватила добычу в зубы и растворилась в тенях. Вернувшись в тесноту под корнями вяза, она первым делом укутала детёнышей в мышиный плащ. Свернула ткань так, чтобы чистая, мягкая подкладка касалась их животов. Малыши тут же зарылись в пахнущую лавандой материю. Оба довольно засопели. Только после этого Кровохлёбка дрожащими когтями развязала тесёмки трофейного мешочка. Внутри лежал увесистый кусок пирога с ежевикой. Ещё тёплый. Рядом покоился ломоть белого, пышного хлеба, кусок орехового сыра и горсть блестящих, засахаренных каштанов. Она расстелила на глиняном полу лоскут чистой туники и высыпала на него каштаны, отодвинув их в сторону. Ими она будет греться в дороге, рассасывая по одному. Затем она бережно, двумя пальцами, отщипнула крошечный кусочек сладкого теста и положила на язык. Она хотела растянуть это. Закрыть глаза, позволить слюне медленно размягчить сладкий мякиш. Распробовать сладость мёда. Ягоды. Вспомнить, каково это — наслаждаться едой, а не просто закидывать в топку тела горькие коренья. Тело предало её. Как только тягучая сладость ягод коснулась языка, рассудок пропал. Кровохлёбка издала глухой, скулящий звук. Челюсти заработали с бешеной скоростью. Она рвала пирог и белый хлеб когтями, заталкивая огромные куски сыра глубоко в глотку. Она даже не жевала толком. Просто глотала, давилась, кашляла, но продолжала исступлённо жрать, вталкивая еду внутрь грязными пальцами. Она слизала все крошки с холстины. Судорожно выскоблила языком мешочек. Когда хлеб и пирог исчезли, она замерла, тяжело, со свистом дыша. Желудок растянулся. Он также болел, но теперь не голодным спазмом, а острой коликой. В норе стоял запах сладких ягод и мокрой шерсти. Горностаиха сидела на корточках, судорожно облизывая пальцы. И только теперь, когда морок безумия отступил, из её глаз хлынули слезы. Они оставляли блестящие дорожки на перемазанной ягодным соком морде. Она тихо, жалко скулила в темноту. Она просто хотела поесть спокойно. Как достойный зверь. Не как грязная тварь. А поди ж. Сожрала всё, даже не чуя вкуса. Она позволила себе лишь пару всхлипов. Вытерев глаза тыльной стороной лапы, горностаиха сгребла с пола отложенные каштаны и спрятала их в свою походную сумку. На потом. Кровохлёбка свернулась вокруг согревшихся в новом плаще малышей. Внизу, под рёбрами, впервые за долгие дни разливалось настоящее, плотное тепло. Завтра будет молоко.
  12. Greedy

    Мама

    ОКО 75 Спасибо за отзыв и пожелание) Ах, ну это слишком высокая планка ожиданий от простой истории без особой задумки под ней. Кровохлёбка идёт, и невзгоды валятся, а она превозмогает.
  13. ОКО 75

    Мама

    Так-с, что могу сказать ... Атмосферное начало и многообещающая попытка показать изнанку мира Рэдволла глазами хищной стороны, причем не с эпическим размахом и не глазами предводителя армии, а в самом что ни на есть обывательском смысле. Судя по заявленной теме и атмосфере, нас ждет история в духе "Белого Клыка" Джека Лондона - о звере который выживает как может и ищет свое место в суровом мире. Тем более что Кровохлёбка мать и это добавляет ей очков в читательских глазах. В общем буду ждать продолжения, посмотрим в какую сторону свернет эта история: будет ли она драматичной и короткой или продолжительной и с жизнеутверждающим концом. Вдохновения и успехов на Творческом Пути.))
  14. Greedy

    Мама

    Горностаиха Кровохлёбка замерла у самого выхода из норы, прижав уши к угловатому черепу. Сырая земля отдавала горечью гниющих листьев и ржавчиной. Тонкие ноздри судорожно втягивали воздух. Привычные ароматы смол и прелой хвои стушевались. Тут пробивался чужацкий, тошнотворно-сладкий запах. Запах розовой воды, льняного масла и свежевыпеченного хлеба. Где-то вдали, за плотным ковром папоротников, мерно хрустели ветки. Тяжёлые, сытые шаги. Такие не прячутся. Это их лес. Бряцание полированной стали. Перестук камешков в поясных сумках. Шорох чистой, выстиранной ткани. Дозор благородных зверей. Она бесшумно попятилась в темноту лаза. Живот заскользил по гладко утрамбованной глине. Горностаиха аккуратно задвинула за собой полог из сплетённого лапника. Щель во враждебный мир исчезла. Здесь, под узловатыми корнями мёртвого вяза, было тепло и сухо, но жутко тесно. Убогое жилище. На стенах клочьями висел сухой мох и колючий пух чертополоха. На узловатом корне, торчащем прямо из земляного свода, болтался пучок жухлых трав. Они давно потеряли свой дух. В углу тускло поблёскивала треснувшая глиняная плошка с мутноватой дождевой водой. Рядом притулился кувшин с щербатым горлом, заткнутый куском свёрнутой коры. Возле него сиротливо жались друг к другу сплетённые из веток корзинки. Пустые. Последние скудные сокровища — горсть сморщенных ягод ежевики да жёсткие шляпки старых грибов — она съела недавно. Сосущая боль в животе не ушла. В самой большой корзине, в глубине норы лежал обрывок грубого шерстяного плаща, стянутого с мёртвого крота. Зарывшись в этот колючий плащ, спали двое. Глина на полу была холодной. Воздух был стылым. А они были обжигающе-горячими. Они пахли молоком и юным пухом. Под тонкой кожей отчаянно бились крошечные венки. Два крошечных, ещё слепых комочка в редком белесом пуху. Их дыхание было таким тихим, что горностаихе приходилось то и дело прикладывать холодный нос к их тёплым бокам. Убедиться... Живы. Один из малышей тихо пискнул во сне, засучил тонкими, почти прозрачными лапками. Она мигом оказалась рядом. Кровохлёбка свернулась клубком. Худое, но тёплое тело укрыло их. Шершавый язык бережно прошёлся по макушкам детёнышей, приглаживая белесый пух. Самочка завозилась, доверчиво тычась мордочкой ей в живот, и вдруг издала слабый, едва слышный звук: — Ма-ма... Первое слово. Звук разлился по норе каплей летнего цветочного мёда. В груди что-то повернулось, медленно, неспешливо. Тепло. Тугой комок голода растворился на этот миг. — Да, моя милая. Мама тут. Мама рядом... Порыв ветра качнул полог у лаза. По спине Кровохлёбки пробежала дрожь. Горностаиха всмотрелась в тонкую щель выхода. Косые лучи света, падающие на глиняный пол, переменились. В них больше не было мягкой, пыльной позолоты уходящей осени. Свет стал мертвенно-бледным, водянистым и холодным, как рыбья чешуя. Вслед за изменением света пришёл и запах — острый, колючий аромат металла и битого льда. Воздух стал стеклянным, режущим ноздри. Скоро грянут настоящие заморозки. Ледяной сквозняк уже пополз по полу, обжигая голые подушечки лап. Кровохлёбка обернулась к гнезду. Её затрясло, зубы невольно выбили мелкую дробь. Она сжала челюсти, с болезненной тревогой глядя на то, как слабо вздымаются крошечные бока под редким пушком. Этот ледяной свет был предвестником верной смерти для её детей. Деревья бросали последнюю листву. Лес умирал. Зима дышала в горло её норы. Она ушла бы до первых жёлтых листьев. Но щенки. Совсем голые, беспомощные. Они бы окоченели в первый же день пути. Кровохлёбка ждала их первой шёрстки, когда лапки окрепнут. Теперь выбора нет. Зимовать здесь нельзя. Эта неглубокая нора превратится в ледяную могилу. Надо уходить. На юг. Туда, где за грядой лесом ревел холодными водами Великий Южный Поток. К единственной надежде. Кровохлёбка втянула носом ледяной сквозняк и повернула голову в ту сторону, где за толщей земляных сводов лежал юг. Она не знала, что ждёт их за Потоком. Не было ни проводника, ни карты, ни даже старых сказок. Только чуйка. Там солнце дольше лежит в кронах деревьев. Там земля не промерзает до состояния камня. Мягче земля — жирнее коренья и больше сонных жирных голубей. Там есть тепло. Тепло — это еда. А еда — это жизнь для её щенков. Она плотно сжала челюсти, обнажив острые резцы. Иллюзий не было. Не она одна такая умная. К тёплым берегам Потока сейчас наверняка стягивается всякая лесная шваль. Голодное, отчаявшееся и злое зверьё. Чтобы отвоевать для своих детей клочок не промёрзшей земли, ей придётся рвать чужие глотки. Придётся убивать за каждую корку льда, под которой прячется добыча. Но там за жизнь можно драться. В этом лесу можно было только умирать. Она двигалась быстро и бесшумно. Худое, высушенное голодом тело горностаихи напоминало натянутую тетиву. Под летней бурой шкуркой, сквозь которую уже пробивался редкий белый подшёрсток, резкими тенями проступали ребра. Острая морда с ввалившимися щеками была отмечена парой шрамов на подбородке, а левое ухо с чёрными пятнышками надорвано в давней грызне. Кровохлёбка накинула на узкие плечи старый, протёртый почти до дыр серый плащ и туго затянула на талии жёсткий кожаный пояс. К нему она привычным движением прикрепила грязный парусиновый мешочек. В него торопливо отправились последние сокровища: пучок сушёного тысячелистника, чтобы останавливать кровь, пара кусочков сосновой смолы и жёсткий корешок от лихорадки. Всё, что могло пригодиться в долгом переходе. Затем она склонилась над гнездом. Два комочка жались друг к другу, ища исчезнувшее материнское тепло. Слепые мордочки доверчиво тыкались в пустоту. Горностаиха зажмурилась на секунду. В груди развернулся тугой, болезненный узел. Милые её сердцу, крошечные, беззащитные. Их ушки напоминали полупрозрачные чешуйки последних осенних цветов, а лапки были такими тонкими, что казались прозрачными на просвет. Она осторожно, стараясь не разбудить, завернула их в кусок кротового плаща. Скрутила плотный, тёплый кокон. Надёжный свёрток, который удобно подхватить в любую секунду. Но пока она оставила его в гнезде. С грузом в лапах она будет слишком неповоротлива, а цена ошибки — три жизни. Сначала нужно разведать путь. Очередь оружия. Она потянулась когтистой лапой к своему луку. Тёмный ясень был отполирован долгими часами заботливых прикосновений. Тетива из высушенных кишок была туго натянута. Три добротных стрелы с неровно обколотыми кремнёвыми наконечниками легли в колчан из коры. Нож — обломок металла, рукоятью которому служила плотно обмотанная вокруг хвостовика сухая змеиная кожа. Она провела подушечкой пальца по выбеленному щербатому лезвию. Хищная сталь. Впереди лежал лес. По нему вальяжно ходили правильно рождённые для этой земли звери. Благородные. Они громко говорят. Обсуждают урожай репы, как вкусно сегодня кроты приготовили грибную кулебяку или ещё какую чепуху. Но стоит им заметить её, и они сразу покажут место одинокой матери в их мире. Бегущая мишень для пращи. Чучело для копья. Безымянное зло, за смерть которого они вечером с лёгким сердцем поднимут кружки в своих светлых, натопленных трапезных. А в тени гниющих буреломов её ждали такие же, как она. Отчаявшиеся, озлобленные твари. Кровохлёбка невольно почесала шрам на плече. Память о ласке, которую ей пришлось заколоть пару недель назад, когда та разнюхивала у норы. Такие, не почесавшись, перережут ей горло за горсть орехов или пень с опятами. А с её детёнышей снимут их нежные шкурки на чехлы для походных фляжек. Чтоб грог на морозе не стыл. Она плотно поджала тонкие губы, чувствуя на языке солоноватый привкус. Три стрелы, заточка и голодная мать. Хватит ли этого против всего мира? Должно хватить. Обязано.
  15. Greedy

    Мама

    Одинокая хищница спасает своих детей от надвигающейся зимы.
  16. Может быть, когда-нибудь напишут и такое!
  17. Не, ну если бы в книге была не "летучая мышь", а "летучая лиса" или "летучая собака" - был бы другой разговор.)) Ну и в самом тексте не было сравнения летучих мышей относительно того же Мартина, так что пришлось брать реальные данные и масштабировать их в антропоморфный формат. К тому же это средние значения и конкретные представители вида могут быть крупнее стандарта.))
  18. Greedy

    Идеи конкурсов

    "Общий Аск-блог" Тип: литературный / художественный / нейроарт / юмор Суть: Проводится в теме конкурса. Любой юзверь пишет в тему вопрос к любому персонажу книги года ИЛИ зверю года из любой книги. Пример: сейчас книга ДО и зверь заяц. Можешь задать вопрос Крегге (причем можешь даже старой Крегге из БЛ или ТиЗ!!!) или зайцу Медунке Жесткому (вообще из ПБ). Можно задавать сколько угодно вопросов. Участники конкурса отвечают: Литературная номинация: просто ответ от лица персонажа Художественная номинация: рисунок с ответом персонажа (или без словесного ответа - художественный язык может и такое) Нейроарт номинация: генерация с ответом персонажа. Можно что называется "одним промптом". Можно делать коллаж / комикс / вставлять фразы самому, редактировать картинку и тд. Главное на вопрос ответить. Конкурс идет целый год. В конце года подбиваем итоги по числу лайков / комментов / реакций / и дополнительных вопросов. Если идет дополнительный вопрос и на него делается ответ, получается комбо, увеличивающее очки за реакции на длину цепи. Важно: нейроарт тема должна идти отдельно. Не все хотят задавать вопрос, чтобы им ответили генерацией. Плюс лучше держать художественное отдельно от нейроночного, как показал отклик на одном предыдущем конкурсе.
  19. какой я те карлик ты че ты че эээээ
  20. Так-с, продолжаем систематизацию зверей в мире Рэдволла. В это дополнение входят как некоторые подвиды в рамках уже описанных категорий, так и уникальные виды, ранее не упоминавшиеся. Антропоморфная иерархия «Рэдволла» (Дополнения) Ондатры (мускусные крысы) Категория 4: Лёгкая пехота/Скауты (165–185 см) Рост: самцы 175–185 см (до 105 кг), самки 170–180 см (до 90 кг) Антропоморфная ондатра — воплощение тихой, основательной силы водной стихии, не воинственной, но чрезвычайно выносливой. Тело коренастое, с мощной грудной клеткой и широкими плечами. Конечности сильные, задние лапы удлинённые, с частичными перепонками, идеально приспособленные для плавания. Хвост длинный, уплощённый с боков, используется как руль. Голова округлая, с маленькими ушами, едва заметными в густом меху, и добрыми, чуть подслеповатыми глазками. Движения неторопливые, но в воде они преображаются в грациозных пловцов. Мех густой, водоотталкивающий, от тёмно-коричневого до рыжеватого. Характер — спокойный, немногословный, домовитый. Ондатры предпочитают тихую жизнь у воды, строительство и заботу о ближних, но в минуту опасности способны проявить неожиданное упорство и силу. Самцы: Рост: 175–185 см. Это ставит их в один ряд с высокими представителями лёгкой пехоты, но визуально они кажутся ниже из-за привычки сутулиться при работе и ходьбе. Телосложение: Эндоморфно-мезоморфный тип. Вес ~ 85–105 кг. Мощный торс, широкие плечи и сильные бёдра создают впечатление несокрушимой устойчивости. Их сила не «взрывная», как у выдры, а методичная и выносливая, рассчитанная на долгие часы физического труда — будь то рытьё каналов или возведение хатки. Особенности: Молчаливая, спокойная натура. Самец-ондатра — прирождённый строитель и семьянин. Он редко вступает в открытый конфликт, предпочитая решать проблемы инженерной смекалкой или просто пережидая опасность под водой, где способен находиться поразительно долго. Однако, если его дому или семье угрожает прямая опасность, его упорство и мощная хватка становятся неприятным сюрпризом для врага. Самки: Рост: 170–180 см. Разница в росте с самцами заметна, но не делает их более хрупкими. Телосложение: Более округлое и «уютное». Вес ~ 70–90 кг. При меньшем росте сохраняется та же основательная, коренастая конституция. Их лапы столь же сильны и приспособлены для плавания, а характер отличается повышенной заботливостью и сердобольностью. Именно самки ондатр берут на себя основную роль по выхаживанию раненых и больных. Особенности: Искусные травницы и хозяйки. Их дом всегда в идеальном порядке, а припасы заготовлены на несколько сезонов вперёд. Способны к долгому, упорному труду, не уступая в этом самцам. Роль: Мирные обитатели речных берегов, строители переправ, хранители запруд и водяных мельниц, спасатели. ______________________________________________________________________________________________________________________ Кролики (дикий европейский и родственные виды) Категория 5: Универсалы и ополченцы (160–175 см) Мирные, но многочисленные (и «незаметные») соседи мышей и полёвок. В отличие от атлетичных зайцев, кролики — прирождённые землекопы, предпочитающие жизнь под землёй и тихие сельские занятия. Рост: самцы 165–175 см (до 80 кг), самки 160–168 см (до 75 кг). Антропоморфный кролик — это воплощение мягкой, округлой силы, далёкой от заячьей жилистости. Тело более компактное, с менее выраженной талией, что придаёт им уютный, «домашний» вид. Задние лапы короче, чем у зайцев, но всё ещё достаточно мощные для коротких и резких прыжков (например, чтобы юркнуть в нору). Передние лапы сильные, с широкими кистями, приспособленными для рытья. Голова округлая, с более короткой мордочкой, чем у зайца, пухлыми щеками и характерными ушами средней длины, которые никогда не свисают, но и не стоят торчком столь же гордо, как у их длинноногих собратьев. Глаза большие и выразительные, посаженные чуть ближе друг к другу, что придаёт взгляду постоянную настороженность. В здоровом обществе кролики — это дружелюбные, общительные и невероятно плодовитые жители, строящие огромные «подземные городки» со сложной системой ходов и камер. Самцы: Рост: 165–175 см. Они примерно на 10–15 см ниже зайцев и почти на 20–30 см уступают лисам. Однако их более плотное сложение визуально добавляет им веса. Телосложение: Эндоморфно-мезоморфный тип, смещённый в сторону «рабочей» коренастости. Вес ~ 70–80 кг. Плечи достаточно широки, чтобы часами орудовать лопатой, но не для размахивания двуручным мечом. Грудная клетка бочкообразная, бёдра и икры развиты, но не так сильно, как у зайца. Их сила — в выносливости и статической работе. Особенности: Природная осторожность, граничащая с пугливостью, — их главная защита. Они не бросаются в бой с радостным боевым кличем; их инстинкт — замереть, оценить угрозу и, если возможно, увести семью в безопасные туннели. Однако, загнанный в угол кролик способен на отчаянное сопротивление, пуская в ход мощные задние лапы (знаменитый «удар кролика», способный сломать кость мелкому хищнику) и крепкие резцы. Их главный вклад в мир — строительство и земледелие. Самки: Рост: 160–168 см. Разница с самцами невелика; часто самки выглядят даже более «округлыми» и тяжёлыми, особенно в периоды вынашивания потомства. Телосложение: Чрезвычайно уютное и материнское. Вес ~ 65–75 кг. Бёдра широкие, таз массивный — это телосложение идеальной матери, способной выносить и родить многочисленное потомство, что критически важно для выживания колонии. Их передние лапы так же сильны, как у самцов, и предназначены для плетения, приготовления пищи и рытья. Особенности: Самки — это центр кроличьей социальной жизни. Они более разговорчивы, практичны и менее пугливы, чем самцы, когда дело касается защиты детёнышей. Крольчиха, защищающая нору с малышами, превращается в фурию, способную отогнать горностая или ласку, используя собственное тело как щит. Роль: Мирные землекопы, фермеры, садоводы. Являются «средним классом» лесного сообщества. Их поселения могут располагаться в окрестностях аббатства или глубоко в лесу, обеспечивая жителей всей округи овощами и корнеплодами. В иерархии они заполняют важную нишу, показывая, что не все травоядные с длинными ушами — бесстрашные рубаки из Дозорного Отряда. Некоторые предпочитают тихую жизнь под холмом. ______________________________________________________________________________________________________________________ Полёвки (Voles) Категория 5 «Универсалы и ополченцы» (160–175 см) Подкатегория: «Приземистые универсалы» (переходная форма к «Крепышам») Рост: самцы 158–168 см (до 95 кг), самки 147–160 см (вес до 80 кг) В мире Рэдволла полёвки олицетворяют собой простой, работящий народ, живущий в согласии с землёй. Антропоморфная полёвка — это невысокое, коренастое существо крестьянского склада. В отличие от стройной и вёрткой мыши, полёвка производит впечатление основательности и надёжности. Тело цилиндрическое, с массивной грудной клеткой и короткими, сильными конечностями. Шея короткая, голова крупная, с немного уплощённой, туповатой мордочкой и маленькими, скрытыми в меху ушами. Хвост заметно короче мышиного, что придаёт им вид «обрубленного» силуэта. Шерсть густая и тёплая, обычно землистых оттенков. Одежда простая, функциональная. Самцы: Рост: 158–168 см. Полёвки никогда не бывают высокими; их потолок — нижняя планка роста мышей. Крупные самцы могут достигать 170 см, но такое случается крайне редко. Телосложение: Эндоморфно-мезоморфный тип. Вес ~ 75–95 кг. Это очень плотные существа. Широкая грудная клетка, мощная спина и крепкие предплечья делают их прирождёнными землекопами и борцами. Мышцы не рельефные, а «рабочие», скрытые слоем подкожного жира, который помогает им не мёрзнуть в сырых норах и болотах. Центр тяжести низкий, что делает их очень устойчивыми. Особенности: Низкий центр тяжести и крепкая хватка. Полёвка не победит в фехтовальном поединке, но в тесной норе или в рукопашной свалке её невероятно трудно сдвинуть с места или опрокинуть. Характер — спокойный, несколько флегматичный, но в гневе полёвка впадает в угрюмую, неостановимую ярость. Преданы семье и дому, при перемене обстановки легко теряются и паникуют. Самки: Рост: 147–160 см. Разница с самцами заметна, но не драматична. Самки водяных полёвок почти не уступают самцам в массивности, а у ряда подвидов могут быть даже агрессивнее. Телосложение: Компактное и очень хозяйственное. Вес ~ 60–80 кг. Широкие бёдра, сильные руки. Выглядят как классические «матроны»: забота о потомстве и защита очага — их главная стихия. Особенности: В отличие от несколько медлительных самцов, самки полёвок более подвижны и истеричны в критической ситуации. Они — отличные хозяйки, умеющие создавать запасы, но при прямой угрозе семье превращаются в миниатюрных берсерков. Их голос, как и в реальности, способен издавать резкие, пронзительные крики, которые могут дезориентировать нападающего. Роль: Ополченцы, пограничники, мельники. Семьи полёвок часто селятся в заброшенных постройках (как церковь св. Ниниана), используя их как естественные крепости. ______________________________________________________________________________________________________________________ Хомяки (сирийские) Категория 5 «Крепыши» (125–150 см) Рост: самцы 125–135 см (до 85 кг), самки 118–128 см (до 70 кг) Антропоморфный хомяк — это воплощение домовитости и скрытой выносливости. Тело грушевидное, с очень широкими бёдрами и объёмным, но мускулистым животом — это не рыхлость, а «стратегический запас». Конечности короткие и необычайно цепкие; ладони широкие, с мягкими подушечками и короткими пальцами, идеально приспособленными для рытья и переноски сыпучих грузов. Главная анатомическая особенность — гипертрофированные защёчные мешки, которые в антропоморфной форме сохраняются как глубокие, растяжимые складки по бокам шей и нижней челюсти, способные вместить объём, визуально сравнимый с головой. Голова округлая, с крупными выразительными глазами, маленькими закруглёнными ушами и короткой, чуть вздёрнутой мордочкой. Шерсть густая, очень мягкая, естественного песочно‑золотистого, коричнево‑рыжего или дымчато‑серого оттенка. Движения кажутся неторопливыми и переваливающимися, но в случае опасности хомяк способен к неожиданному резкому рывку назад, в нору или укрытие. Самцы: Рост: 125–135 см. Это верхняя граница для хомяков. Самец‑хомяк в человеческом восприятии кажется «уютным великаном» среди малого народа, будучи на полголовы выше землеройки. Телосложение: Эндоморфно‑мезоморфный тип с акцентом на мощь бёдер и поясницы. Вес 65–85 кг. Вся масса сосредоточена ниже уровня груди, что даёт очень низкий центр тяжести и феноменальную устойчивость при переноске тяжестей. Плечи относительно узкие, но предплечья жилистые. Особенности: Природная склонность к одиночеству и обустройству автономного жилища. Самец‑хомяк — гениальный строитель тайников и кладовых, способный запоминать расположение десятков схронов. Характер флегматичный, добродушный, но территориальный — вторжение в личное пространство воспринимается крайне болезненно. В бою полагается не на оружие, а на инстинктивное бегство или, в безвыходной ситуации, на отчаянный, почти истерический бросок с использованием зубов. Самки: Рост: 118–128 см. Разница с самцами заметна, но общая конституция остаётся такой же крепкой. Самка‑хомячиха производит впечатление ещё более округлой и основательной. Телосложение: Чрезвычайно плотное, особенно в области таза. Вес 50–70 кг. Несмотря на кажущуюся миниатюрность, самка способна перенести объём припасов, почти равный собственному весу. Ловкость пальцев выше, чем у самца, что делает их отличными сортировщиками и ткачами. Особенности: В отличие от многих других видов, самки‑хомяки в антропоморфном мире более склонны к коллективному труду и воспитанию потомства, но сохраняют настороженность к чужакам. Роль: Хомяки — это хранители и интенданты мира. Они не сражаются на передовой, но обеспечивают тот самый нерушимый тыл, без которого любая армия обречена. Их специализация — создание тайных погребов, долговременных убежищ, систем хранения и распределения провизии. Хомяк может прокормить общину в голодную зиму, помня, где спрятаны запасы трёхлетней давности. ______________________________________________________________________________________________________________________ Садовые сони (Garden Dormice) Категория: 7 «Малый народ» (105–125 см) Подкатегория: «Ночные тени» (специалисты по скрытности и наблюдению) Рост: самцы 110–118 см (до 45 кг), самки 105–112 см (до 40 кг) Антропоморфная соня — это миниатюрное, изящное создание, чей облик говорит о сумеречном образе жизни. Тело стройное, но более округлое и мягкое, чем у жилистой землеройки. Конечности тонкие, с невероятно цепкими пальцами, приспособленными для лазания по ветвям. Главная отличительная черта — огромные, тёмные глаза с характерной «маской» из более тёмной шерсти, придающей им вид загадочных и слегка испуганных существ. Хвост длинный и пушистый, но менее роскошный, чем у белки; он служит балансиром и тёплым одеялом во время долгого сна. Одежда аскетичная, тёмных или пастельных тонов. Самцы: Рост: 110–118 см. Сони — одни из самых миниатюрных обитателей Леса. Они на голову ниже землероек и кажутся почти детьми по сравнению с мышами. Телосложение: Эктоморфный тип с элементами эндоморфа (склонность к накоплению жира перед спячкой). Вес ~ 30–45 кг. Мышцы не рельефные, тело кажется мягким и округлым. Однако их сила — в пальцах и кистях: соня способна висеть на одной лапе и бесшумно карабкаться по любой поверхности. Плечи узкие, грудная клетка компактная. Особенности: Главный талант — абсолютная бесшумность. Соня передвигается по лесу, не потревожив ни листа. Их огромные глаза идеально видят в темноте. Характер — созерцательный и немного меланхоличный. Они не воины: в случае опасности соня скорее замрёт, слившись с корой дерева, или бесшумно исчезнет, чем примет бой. При этом они — прирождённые наблюдатели и собиратели слухов, способные часами оставаться неподвижными и незамеченными. Их оружие — миниатюрный арбалет или дротики, которыми они пользуются только в крайнем случае. Самки: Рост: 105–112 см. Разница между полами небольшая, самки могут быть чуть изящнее и легче. Телосложение: Более утончённое. Вес ~ 25–40 кг. В период накопления жира перед спячкой самки выглядят удивительно округлыми и уютными. Особенности: Самки сонь, как и многие грызуны, очень заботливые матери. В их сообществах часто доминирует матриархат: именно старейшие самки принимают решения о миграциях и местах зимовок. Сезонная спячка (Уникальная особенность): Главная особенность, отличающая сонь от всех прочих народов, — глубокая сезонная спячка. С поздней осени до весны сони погружаются в сон в своих укрытиях. Это состояние не просто отдых, а почти сакральный ритуал. Остальные жители Рэдволла уважают их зимний покой и никогда не тревожат. Роль: Ночные наблюдатели, хранители устных преданий, собиратели редких ягод и трав. Они — друзья мышей-летописцев, таких как Джон Черчмаус, поскольку обладают удивительной памятью на детали. ______________________________________________________________________________________________________________________ Карликовые землеройки (прибрежный подвид) Категория 7: Малый народ (105–125 см) Рост: самцы 100–115 см (до 40 кг), самки 90–105 см (до 30 кг) Самые миниатюрные представители Малого народа, приспособившиеся к жизни на скалистых морских побережьях. В отличие от своих речных сородичей, чьи тела вытянуты и приспособлены к плаванию, карликовая землеройка сложена ещё более компактно и кажется «усохшей» версией обычной. Тело короткое, с относительно крупной головой и очень длинной, подвижной мордочкой-хоботком. Глаза крошечные, блестящие, вечно прищуренные от яркого солнца и солёных брызг. Одежда скудная, часто из выделанной рыбьей кожи или грубых водорослей; у вождей — яркие ткани, добытые у путешественников. Движения невероятно быстрые, дёрганые. Карликовые землеройки никогда не передвигаются шагом: они либо бегут, либо замирают на месте. Самцы: Рост: 100–115 см. Занимают крайнюю нижнюю границу категории. Это предел возможного роста для данного подвида. Телосложение: Эктоморфный тип, доведённый до крайней степени «сухости». Вес ~ 25–40 кг. Мышцы жилистые, практически лишённые жира, приспособленные для молниеносных рывков и лазания по отвесным скалам. Плечи узкие, грудная клетка уплощённая, кисти маленькие, но с необычайно цепкими пальцами. Особенности: В сообществе царит матриархат, поэтому самцы занимают подчинённое положение. Основная их роль — рыбная ловля в приливной зоне (сбор моллюсков, крабов, ловля рыбы сетями) и охрана периметра колонии. В бою используют маленькие мечи, однако их главное оружие — метательные сети из водорослей с каменными грузилами, которыми они опутывают врага, прежде чем нанести удар. Характер — пугливый и суетливый перед лицом неизвестного, но отчаянный и самоотверженный при защите детёнышей и королевы. Самки: Рост: 90–105 см. Разница с самцами заметна, но самки обладают гораздо большей властью и психологической устойчивостью. Телосложение: Предельно облегчённое. Вес ~ 18–30 кг. Бёдра широкие относительно торса (следствие приспособленности к вынашиванию потомства), но в остальном телосложение такое же, как у самцов. У королевы и её приближённых наблюдается склонность к полноте. Особенности: Абсолютная власть сосредоточена в лапах королевы. Общество выстроено вокруг культа детёнышей («визгушек»), которым позволено всё и которым поклоняются как божествам. Самка-правительница решает все вопросы жизни и смерти. Общие особенности вида: Речь: Уникальный, ни на что не похожий диалект, характеризующийся слитной, торопливой речью без пауз и сложными составными словами. Понимание этого диалекта чужаками крайне затруднено. Психология: Эмоционально нестабильны. Настороженность и агрессия к чужакам легко сменяются истерическим горем или безудержным весельем. Абсолютно не выносят убийства или грубого обращения с детёнышами. При этом обладают своеобразным понятием чести и помнят добро. Уязвимость: Патологически боятся крупных морских птиц (бакланов), которые представляют главную угрозу для их поселений. Стиль боя: Массовая атака с использованием метательных сетей и коротких мечей. Никогда не дерутся в одиночку. Их тактика — обездвижить, запутать, а затем заколоть. Роль: Прибрежные собиратели и рыболовы. Часто выступают в роли враждебных дикарей или временных антагонистов, которые после разрешения конфликта становятся ценными, хоть и чрезвычайно хлопотными союзниками. Служат источником колорита и комических ситуаций благодаря своей речи, суевериям и эксцентричному социальному устройству. ______________________________________________________________________________________________________________________ Водяные мыши (полёвки) Категория 7: Малый народ (105–125 см) В книгах часто называются «водяными мышами», но биологически являются водяными полёвками (Arvicola amphibius). Рост: самцы 105–115 см (до 60 кг), самки 95–108 (до 50 кг) Антропоморфная водяная мышь — это воплощение юркой, компактной жизни у воды. В отличие от более вытянутых и сухощавых землероек или мышей, полёвка сложена пропорционально и «уютно». Тело плотное, цилиндрическое, с короткими сильными конечностями и очень густым, часто взъерошенным мехом. Шея короткая, почти не выражена, из-за чего голова с туповатой, курносой мордочкой и маленькими округлыми ушами кажется слегка втянутой в плечи. Хвост заметно короче, чем у крыс или мышей, и покрыт редкой шерстью. Движения быстрые, суетливые, но не такие резкие, как у землероек — полёвка скорее «перетекает» с места на место. Их глаза-бусинки всегда блестят живым, немного плутоватым любопытством. Самцы: Рост: 105–115 см. Самая нижняя граница разумных народов. Даже самый высокий самец-полёвка будет на голову ниже юной землеройки. Телосложение: Эндоморфный тип с короткими лапами. Вес ~ 45–60 кг. Несмотря на малый рост, это плотные, упитанные зверьки. Их сила — в мышцах спины и предплечий, созданных для рытья нор и долгой гребли маленькими вёслами. Грудная клетка широкая, таз узкий. Они не могут развивать большую скорость в бою, но способны долго плыть против течения и таскать грузы, несоразмерные их весу. Особенности: Прирождённые переговорщики и торговцы. Их оружие — острый ум, знание реки и умение договориться. Характер — общительный до навязчивости, хитрый, себе на уме, но в целом добродушный. Обожают споры, загадки и шумные пирушки. Самки: Рост: 95–108 см. Разница с самцами заметна, но не так критична, как у ласок. Самки полёвок часто выглядят даже более «круглыми» и основательными, чем самцы. Телосложение: Чрезвычайно плотное для такого роста. Вес ~ 35–50 кг. Широкие бёдра, сильные плечи. В реальности самки водяных полёвок весят до 250 г (против 300 г у самцов), что в антропоморфной форме даёт минимальный разрыв в массе. Их физическая выносливость позволяет им наравне с самцами управляться с лодками и хозяйством. Считаются лучшими кулинарами и хранительницами очага. Особенности: Именно самки ведут учёт запасов, заключают сделки и решают, кому доверять. Их интуиция в вопросах речной торговли считается легендарной. В бою не участвуют, но могут яростно защищать детёнышей, пуская в ход зубы и когти. Роль: Речные проводники, строители лодок-«скорлупок», хитрые торговцы, хранители тайных проток и секретов реки. Часто владеют уникальными артефактами, вроде Лифвуда — символа власти над речным народом. *** Категория 8: Крылатый народ Единственная антропоморфная раса, способная к активному полёту. Их анатомия — компромисс между лёгкостью птицы и манипулятивными способностями зверя. В наземной иерархии они занимают нишу между «малым народом» и гипотетическими карликами, но их истинная стихия — трёхмерное пространство пещер и ночного неба. Летучие мыши (большая ночница, подковонос и др.) Рост (антропоморфный, стоя): самцы 115–125 см (до 40 кг), самки 105–115 см (до 30 кг). Размах крыльев у самцов достигает 250–270 см. Летучие мыши — это воплощение тихой, скрытой от солнца цивилизации. Их антропоморфная форма сохраняет ключевую черту — широкие перепончатые крылья, соединяющие удлинённые передние конечности, бока и задние лапы. В состоянии покоя крылья складываются подобно плащу, но в полёте раскрываются на огромную ширину, превращая владельца в беззвучную тень. Тело чрезвычайно лёгкое и гибкое, приспособленное скорее к трёхмерному перемещению в пещерах, чем к наземному бою. Кожа преимущественно голая, блестящая, чёрного или тёмно-серого цвета. Мех редкий, часто присутствует лишь на голове и плечах в виде короткого ворса. Главная анатомическая особенность — полная или частичная слепота, компенсируемая феноменальным слухом и осязанием. Их морды с характерными «листовидными» носами и большими ушами-локаторами кажутся странными другим народам, но для них это органы высшего восприятия мира. Речь летучих мышей — негромкий свистящий шёпот с повторяющимся эхом, который немногие могут точно воспроизвести. Самцы: Рост: 115–125 см (тело), с размахом крыльев до 270 см. Телосложение: Предельно-эктоморфное. Кости полые, мышцы сухие, жировая прослойка отсутствует. Вес редко превышает 35–40 кг, что является граничным для существа такого роста. Грудная клетка расширена для крепления летательной мускулатуры, а кисти с гипертрофированными, подвижными пальцами способны и к грубой работе, и к тонким манипуляциям (плетение, резьба, приготовление пищи). Особенности: Абсолютная эхолокация, заменившая им зрение. В книге они «видят на ощупь в темноте», что делает их повелителями любого подземелья. В бою не сильны, но виртуозно уклоняются, используя резкие пируэты в воздухе и дезориентируя врага ультразвуковыми щелчками. Характер — меланхоличный, философский, с глубоким чувством общности. Это мудрецы, а не воины. Самки: Рост: 105–115 см (тело). Размах крыльев 220–240 см. Телосложение: Ещё более утончённое и облегчённое, чем у самцов. Вес 25–30 кг. Кисти уже, пальцы чувствительнее. Грудная клетка чуть более бочкообразная — приспособление для вынашивания детёныша. Особенности: Обладают более острой эхолокацией и повышенной интуицией. Именно самки чаще всего становились целительницами и наставницами племени. Они невероятно заботливы к потомству и в случае опасности проявляют неожиданную для своей хрупкой комплекции свирепость, защищая колонию. Роль: Подземные союзники и хранители тайн. *** Категория 9: Особые виды Бобры (Beavers) Рост: самцы 195–210 см (до 200 кг), самки 188–200 см (до 180 кг) Бобры — это воплощение созидательной мощи, парадоксальным образом сочетающейся с кротким нравом. По габаритам это одни из крупнейших существ Рэдволла, сравниться с которыми могут лишь барсуки и морские выдры, но их анатомия подчинена не войне, а труду. Антропоморфный бобёр массивный и несколько неуклюжий на вид: очень широкий, бочкообразный торс, мощные, коротковатые задние лапы и огромные, гипертрофированные передние лапы с длинными, цепкими пальцами. Шея толстая, голова крупная, с характерными, очень развитыми челюстными мышцами и выступающими вперёд резцами — их главный инструмент и оружие, которым они способны перегрызать стволы деревьев. Отличительная черта — широкий, плоский, покрытый чешуёй хвост, который служит им и рулём в воде, и опорой-треногой на суше, когда нужно стоять на задних лапах, и сигнальным инструментом (удар хвостом по воде слышен на огромном расстоянии). Самцы: Рост: 195–210 см. По росту они сопоставимы с лисами и речными выдрами, но визуально кажутся гораздо крупнее из-за своей массы. Телосложение: Ярко выраженный эндоморфный тип, уникальный для такого высокого роста. Вес ~ 160–200 кг. Это соответствует весовой категории барсуков, но природа массы иная. У барсука это сила для броска и удара, у бобра — статическая сила спины и предплечий для ворочания брёвен и переноски камней. Плечи невероятно широкие, грудная клетка расширена книзу. Бедра относительно узкие. Особенности: Их сила — в статике, а не в динамике. Бобёр никогда не будет эффективным фехтовальщиком или кулачным бойцом, его атаки медленные и редкие. Но если он упёрся плечом в ворота, или схватил врага своими мощными лапами — вырваться практически невозможно. Характер — флегматичный, миролюбивый, терпеливый и очень рассудительный. Бобры склонны к долгому обдумыванию, но, приняв решение, выполняют его с невероятным упорством. Самки: Рост: 188–200 см. Разница с самцами видна, но самки сохраняют ту же массивную конституцию. В реальности половой диморфизм у бобров выражен слабо, что находит отражение и в мире Рэдволла: самки наравне с самцами участвуют в строительстве. Телосложение: Не менее мощное, чем у самцов, но с чуть более широкими бёдрами. Вес ~ 140–180 кг. Их фигура олицетворяет семейный уют и надёжность. Особенности: Самки бобров — главные хранители чертежей и планов. Если самец выполняет самую тяжёлую работу, то самка руководит инженерными работами, следит за геометрией плотин и обучает молодняк. Их авторитет в семье и общине непререкаем. Специализация и роль: Главное отличие бобров от всех остальных народов — это их принципиальная невоинская природа. Они не склонны к агрессии, не впадают в Кровавый Гнев, как барсуки, и не поддаются на призывы к авантюрам. Их гений направлен исключительно на мирное созидание: строительство и поддержание плотин, каналов, мостов, причалов и шлюзов. Они управляют водными потоками так же искусно, как Кротоначальник — подземными ходами. В аббатстве бобры — главные специалисты по обработке дерева, изготовлению водяных колёс, воротов для подъёма тяжестей и сложных осадных орудий оборонительного характера. Водный дом (Уникальная особенность): Как и сони с их спячкой, бобры обладают уникальной культурной особенностью — потребностью в воде и строительстве. Они не селятся на одной территории, им необходимо отдельное жилище-полухатка у воды, которое они строят сами, используя камни и древесину из Леса Цветущих Мхов. Их дом — это их крепость. ______________________________________________________________________________________________________________________ Великокрысы (Giant Rats) Категория 2 Атлеты-специалисты (190–215 см), но с амбициями титанов. (210–240 см) Рост: самцы 215–230 см (до 200 кг), самки 200–215 см (до 140 кг). Антропоморфный Великокрыс — это не просто большая крыса, а оживший кошмар, воплощение гипертрофированной мощи грызуна. В отличие от своих обычных сородичей, он не крадется и не прячется. Его тело монументально и устрашающе: широченные плечи, бочкообразная грудная клетка и длинные, мускулистые лапы. Голова массивная, с широкими скулами и тяжёлой нижней челюстью. Глаза, в отличие от бегающих глазок мелких крыс, смотрят с холодной, расчётливой жестокостью. Длинный голый хвост — не гибкий балансир, а скорее тяжёлая плеть. В отличие от барсука, Великокрыс более «человекоподобен» в пропорциях, что делает его ещё более жутким. Движения его не суетливы, а по-хозяйски неторопливы, но скорость в атаке поражает. Самцы: Рост: 215–230 см. Они на голову возвышаются над зайцами и лисами и почти сравнимы с молодыми барсуками. Самые древние и могучие могут достигать 235 см, но при этом теряют в подвижности. Телосложение: Ярко выраженный мезоморфный тип, склонный к брутальному эндоморфизму с возрастом. Вес колоссален: 160–200 кг. Эта масса — комбинация мускулатуры и брони из плотной шкуры. Предплечья и голени невероятно сильны, что делает их удары лапой или мечом сокрушительными. Особенности: Прирождённые тираны. Их сила не только в массе, но и в ауре абсолютной, беспощадной власти. Стиль боя — королевский: подчёркнуто доминирующий, с широкими, мощными ударами, призванными не просто убить, а сломать и деморализовать. Они редко вступают в поединок до решающего момента, предпочитая управлять битвой из-за спин солдат, что говорит о высоком интеллекте в сочетании с полным отсутствием воинской чести. Самки: Рост: 200–215 см. Разница с самцом заметна, но не делает их слабее в глазах подчинённых. Самки Великокрысов встречаются редко, что породило множество слухов на счет всего вида в целом и на счет них в частности. Телосложение: Более поджарое и гибкое, чем у самца. Вес ~ 120–140 кг. Они сохраняют ту же широкую кость, но их фигура — это фигура убийцы, а не грузного владыки. Узкие бёдра, более длинная шея и очень подвижные передние лапы делают их смертоносными в схватке один на один. Роль: Верховные правители армии Бродяг. Они — редчайшая и чистокровная каста, стоящая над всеми остальными видами. Обладание мечом с прямым и волнистым лезвием (символ власти над сушей и морем) — их исключительная привилегия. *** Категория X: Гибриды Редчайшие и почти всегда чудовищные исключения из общего правила. В антропоморфной реальности Рэдволла, где виды-расы четко разделены, межвидовые связи крайне редки и почти никогда не дают потомства. Гибриды — это генетические ошибки, «сбои», бросающие вызов установленному порядку. Они не образуют собственных сообществ и культур, существуя как уникальные, пугающие одиночки. Природа: В подавляющем большинстве случаев различия между видами делают появление гибридного потомства невозможным. Однако в исключительно редких, противоестественных случаях, когда два близких по размеру, но генетически далеких хищных вида (обычно из семейства куньих, иногда с примесью грызунов) производят на свет потомство, рождается Гибрид. Это не плавное смешение черт, а скорее хаотичный набор признаков, часто уродливый и непропорциональный. Гибриды почти всегда бесплодны, что делает каждого из них уникальной тупиковой ветвью эволюции. Именно их редкость и «неправильность» являются источником их злобы и жестокости. Wearet (Хороностай) — Гибрид хорька и горностая Редчайшее и противоестественное смешение двух свирепых хищников. Не вид, а генетическая катастрофа, породившая живое оружие. Рост: самцы 195–230+ см (до 180 кг). Самки, по-видимому, нежизнеспособны или неотличимы от самцов, сведений о них нет. Антропоморфный Wearet — это не гармоничное сочетание родительских черт, а их уродливая, гипертрофированная мутация. От хорька он наследует массивный костяк, бочкообразную грудную клетку и короткую шею. От горностая — удлинённое туловище и непропорционально длинные передние лапы с огромными когтистыми кистями. Но главное — это голова: она кажется составленной из частей разных существ. Череп низкий и покатый, ушные раковины полностью отсутствуют (врождённый дефект). Челюсти чрезвычайно массивные, с мощными, выступающими наружу клыками, из-за чего пасть никогда не закрывается до конца. Глаза маленькие, глубоко посаженные, налитые кровью. Шерсть редкая, жёсткая, пятнистая (смесь бурого, грязно-белого и чёрного), под которой бугрятся бесформенные узлы мышц. Из-за неправильного прикуса и нарушенного слюноотделения у них постоянно течёт слюна, что вызывает отвращение. Движения Wearet-а лишены грации — это дёрганая, но сокрушительная мощь. Их характер представляет собой гремучую смесь упрямой злобы хорька и маниакальной кровожадности горностая, но без тени хитрости или инстинкта самосохранения, присущих родителям. Любой Wearet — психопат, не способный к сложным социальным взаимодействиям, кроме примитивной иерархии «сильный бьёт слабого». Их интеллект направлен исключительно на причинение боли, патологическое стремление убивать и доминировать. Они не создают планов и не плетут интриг, являясь лишь инструментом в руках более хитрых злодеев. Самцы (единственная подтверждённая форма): Рост: 195–230+ см. Это габариты живого тарана. Даже самый низкорослый Wearet возвышается над любым чистокровным хорьком или горностаем. Вероятно они достигают экстремальных размеров из-за гормональных нарушений, вызванных гибридизацией. Телосложение: Эндоморфно-мезоморфный тип, доведённый до абсурда. Вес ~ 140–180 кг. Плечевой пояс и спина — это сплошной массив мышц, напоминающий горб. Конечности кажутся непропорционально длинными и жилистыми. Такое тело не создано для ловкости или скорости; оно предназначено для одного: сокрушительного, неостановимого напора. Их сила в ближнем бою превосходит даже барсучью, но лишена благородства и техники. Особенности: Абсолютная бесчувственность к боли. В бою Wearet впадает в состояние, напоминающее Кровавый Гнев барсуков, но без возможности контроля. Они будут сражаться, даже получив смертельные раны, ломая оружие и кости до тех пор, пока их тело не разрушится окончательно. Голос — низкий, булькающий рёв, часто переходящий в нечленораздельный визг ярости. Самки: Вероятнее всего, гибридные эмбрионы женского пола либо не выживают, либо рождаются с такими уродствами, что не способны существовать. Неизвестно ни одного случая существования Wearet-а женского пола, что подтверждает теорию об их бесплодии и статусе «генетического тупика». Роль: Уникальное живое оружие, штурмовой боец, палач. Wearet никогда не является лидером — им всегда управляет кто-то более хитрый и расчётливый. Его можно сравнить с боевой машиной, которую натравливают на самых опасных противников или используют для устрашения рабов. ______________________________________________________________________________________________________________________ Wearat (Ласкокрыс) — Гибрид ласки/хорька и крысы Редчайший, отвратительный союз юркой, безжалостной ласки и вездесущей, живучей крысы. Не просто хищник, но порождение коварства и злобы, обретшее чудовищную форму. Рост: самцы 175–210 см (до 150 кг). Самки, по-видимому, нежизнеспособны или неотличимы от самцов, сведений о них нет. Антропоморфный Wearat — это не сочетание, а скорее издевательское искажение родительских форм, пропитанное гнилью и жестокостью. От ласки он наследует гибкое, удлинённое туловище, короткие, но невероятно мощные челюсти и абсолютную беспощадность. От крысы — цепкие, когтистые передние лапы, длинный, лишённый шерсти, покрытый чешуйками хвост и невероятную живучесть. Голова — его самая ужасающая черта: она кажется одновременно сплюснутой и широкой, лишённой ушей (или с крошечными, рваными отверстиями). Морда короткая, тупая, покрытая жёсткой, редкой щетиной, сквозь которую просвечивает бугристая, ороговевшая кожа. Глаза маленькие, глубоко посаженные, с вертикальными зрачками, всегда источают злобу и подозрительность. Пасть усеяна неровными, пожелтевшими, часто обломанными клыками, которые торчат наружу, придавая Wearat-у выражение вечной, брезгливой ярости. Мех на теле — неоднородный: на плечах и загривке может образовывать жёсткую, торчащую гриву, в то время как бока и живот покрыты клочковатой, сальной шерстью. Движения дёрганые, резкие, но при этом пугающе тихие, когда это необходимо. Их характер — это гремучая смесь маниакальной кровожадности ласки и крысиного коварства, помноженная на глубокую паранойю. В отличие от тупого, яростного Wearet’а, Wearat способен к долгосрочному планированию, сложным интригам и тактическому мышлению. Он прирождённый лидер с умением предвидеть и использовать слабости других. Wearat не просто убийца; он — мучитель, получающий истинное удовольствие от осознания чужого ужаса. В своей жестокости он изобретателен и расчётлив, часто играя с жертвой, как кошка с мышью. Парадоксальная смесь звериной ярости и холодного, извращённого интеллекта делает его одним из самых опасных существ. Он патологически подозрителен, видит предательство даже там, где его нет, и отвечает на него с тотальной, упреждающей жестокостью. Несмотря на свой ум, он не способен к созиданию или подлинной привязанности — все его связи функциональны и держатся исключительно на страхе и выгоде. Самцы (единственная подтверждённая форма): Рост: 175–210 см. Значительно крупнее и массивнее любого чистокровного хорька, ласки или крысы, но, как правило, несколько ниже и легче Wearet’а. Их размер — результат той же гибридной гигантии, но выраженной в более «поджарой», жилистой форме. Телосложение: Мезоморфный тип, склонный к сухощавости, но с аномально развитой мускулатурой плечевого пояса и передних лап. Вес ~ 120–150 кг. Торс удлинённый, грудная клетка сжата с боков, что придаёт ему «червеобразный» силуэт. Задние конечности кажутся короче и слабее передних, из-за чего походка слегка припадающая. Но эта кажущаяся нескладность обманчива: Wearat способен к молниеносным, взрывным рывкам на короткие дистанции и обладает чудовищной силой хвата, из которого практически невозможно вырваться. Особенности: Невероятная живучесть, граничащая с сверхъестественной. Их организм способен оправляться от ран, которые убили бы любое другое существо, а тело покрыто шрамами, свидетельствующими о десятках пережитых смертельных схваток. Как и другие гибриды, они почти не чувствуют боли, когда впадают в боевое бешенство, но, в отличие от Wearet’а, Wearat может контролировать этот гнев, направляя его с холодной точностью. Голос — хриплый, скрежещущий, способный как на леденящий душу шёпот, так и на нечеловеческий визг, полный угрозы. Часто страдают от гноящихся глаз и плохо заживающих язв на коже — наследие их «неправильной» природы. Самки: Информация отсутствует. Считается, что, как и в случае с другими межвидовыми гибридами, эмбрионы женского пола нежизнеспособны или погибают в утробе, что подчёркивает тупиковость этой ветви. Роль: В отличие от Wearet’а, Wearat — это не просто живое оружие. Чаще всего он сам является лидером, капитаном пиратов или вожаком разбойничьей шайки. Это безжалостный и харизматичный тиран, правящий с помощью страха, интриг и патологической жестокости. ______________________________________________________________________________________________________________________ И-и-и-и... На этом все, леди и джентель-звери.)) За 22 книги мы имеем вот такой вот набор антропоморфных зверей от гигантских Морских Выдр до крошечных Карликовых Землероек. Пользуйтесь на здоровье и в свое удовольствие.)) Теперь немного о дальнейших планах: разобравшись наконец с млекопитающими, я так же планирую масштабировать птиц, рептилий, амфибий, рыб, насекомых и ракообразных. Потом - перейти к постройкам и укреплениям. И наконец - применить полученную систему к конкретным армиям, отрядам, ключевым персонажам и их схваткам. Но это все будет когда-нибудь завтра. А на сегодня - у меня все.)) Спасибо, что дочитали до этого момента, надеюсь это было интересно, полезно и познавательно.)) Еще увидимся.)) Продолжение следует...
  21. о а давай типа историю назад прокинем Глиняная табличка минус 22ая Про то как Таммзи вез груз поддельной меди в Зиккурат Кочка, не зная, что лисы продали поддельную!
  22. @Greedy, @ОКО 75, @Lieutenant Большое спасибо за комментарии. Это ценно. Да, на эти моменты надо будет внимание обратить, верно. Да, после времен Таммо прошло неопределённо много времени. Тут у нас аналог эпохи примерно вторая половина 18 века, но скорее даже ближе к Наполеону. Тут идея сборника повествований о представителях рода Формелло в разные времена, и они должны быть переплетены друг с другом. По идее, кучность стрельбы и имелась ввиду. Хорошо, может, "целься" не стоило писать. Огнестрелов всё же не двенадцать, а двадцать четыре в двух шеренгах. Возможно, маловато, но мы не знаем точных размеров лагеря и количества атакующих. Но, вероятно, точное количество тоже не стоило указывать.
  23. «Целься…» За что любят огнестрел? За дальность и пробивную способность. Из современного гладкоствола уже на сотне метров не попасть в ростовую фигуру. Эту проблему решали массовостью залпа - ну типа с полутора километров толпой в толпу, но тут у нас… «Двенадцать огнестрелов» Ок, ок, мы в сказке.
  24. Зайцы получили огнестрел... СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ!!!))) Ну а если серьезно - хорошее начало.)) Интересно через сколько лет после ДО происходят эти события? У меня почему-то есть ощущение, что действие разворачивается уже сильно после 22-й книги. Во всяком случае прогресс в мире Рэдволла шагнул далеко вперед. По приблизительным оценкам там сейчас эпоха Наполеоновский Войн... или более раннее время. Жду продолжения.)) Ты планируешь цельную историю со сквозным сюжетом или сборник отдельных рассказов?
  25. Это прикольно. Я не фанат, конечно, армий нового времени и всей этой эпохи (хотя вот пиратская тема прикольная, но тут у нас сухопутные крысы), но бой описан добротно... Даже слишком подробно. Вообще я тут больше ожидал увидеть социальные изменения, и вроде как они тут есть, но не сильно ощущается по сравнению с каноном. Может из-за самого сюжета? Оборона крепости что в средние века, что попозже, не оставляет манёвра для показа чего-то более сложного? Как сам командир сказал, пращи и копья на ружья из окопов поменялись пока что. Но жду других отрывков. Например, про эпохи, где общества стали массовыми для индустриальных, тотальных войн. Там изменения вселенной станут разительнее, надеюсь.
  26. @LWEkbспасибо за внимание. Дальше, надеюсь, пойдут рассказы про последующие времена.
  1. Загрузить больше активности
×
×
  • Создать...