Вся активность

Может быть, когда-нибудь напишут и такое!

Не, ну если в книге была бы не "летучая мышь", а "летучая лиса" или "летучая собака" - был бы другой разговор.)) Ну и в самом тесте не было сравнения летучих мышей относительно того же Мартина, так что пришлось брать реальные данные и масштабировать их в антропоморфный формат. К тому же это средние значения и конкретные представители вида могут быть крупнее стандарта.))

"Общий Аск-блог" Тип: литературный / художественный / нейроарт / юмор Суть: Проводится в теме конкурса. Любой юзверь пишет в тему вопрос к любому персонажу книги года ИЛИ зверю года из любой книги. Пример: сейчас книга ДО и зверь заяц. Можешь задать вопрос Крегге (причем можешь даже старой Крегге из БЛ или ТиЗ!!!) или зайцу Медунке Жесткому (вообще из ПБ). Можно задавать сколько угодно вопросов. Участники конкурса отвечают: Литературная номинация: просто ответ от лица персонажа Художественная номинация: рисунок с ответом персонажа (или без словесного ответа - художественный язык может и такое) Нейроарт номинация: генерация с ответом персонажа. Можно что называется "одним промптом". Можно делать коллаж / комикс / вставлять фразы самому, редактировать картинку и тд. Главное на вопрос ответить. Конкурс идет целый год. В конце года подбиваем итоги по числу лайков / комментов / реакций / и дополнительных вопросов. Если идет дополнительный вопрос и на него делается ответ, получается комбо, увеличивающее очки за реакции на длину цепи. Важно: нейроарт тема должна идти отдельно. Не все хотят задавать вопрос, чтобы им ответили генерацией. Плюс лучше держать художественное отдельно от нейроночного, как показал отклик на одном предыдущем конкурсе.

какой я те карлик ты че ты че эээээ

Так-с, продолжаем систематизацию зверей в мире Рэдволла. В это дополнение входят как некоторые подвиды в рамках уже описанных категорий, так и уникальные виды, ранее не упоминавшиеся. Антропоморфная иерархия «Рэдволла» (Дополнения) Ондатры (мускусные крысы) Категория 4: Лёгкая пехота/Скауты (165–185 см) Рост: самцы 175–185 см (до 105 кг), самки 170–180 см (до 90 кг) Антропоморфная ондатра — воплощение тихой, основательной силы водной стихии, не воинственной, но чрезвычайно выносливой. Тело коренастое, с мощной грудной клеткой и широкими плечами. Конечности сильные, задние лапы удлинённые, с частичными перепонками, идеально приспособленные для плавания. Хвост длинный, уплощённый с боков, используется как руль. Голова округлая, с маленькими ушами, едва заметными в густом меху, и добрыми, чуть подслеповатыми глазками. Движения неторопливые, но в воде они преображаются в грациозных пловцов. Мех густой, водоотталкивающий, от тёмно-коричневого до рыжеватого. Характер — спокойный, немногословный, домовитый. Ондатры предпочитают тихую жизнь у воды, строительство и заботу о ближних, но в минуту опасности способны проявить неожиданное упорство и силу. Самцы: Рост: 175–185 см. Это ставит их в один ряд с высокими представителями лёгкой пехоты, но визуально они кажутся ниже из-за привычки сутулиться при работе и ходьбе. Телосложение: Эндоморфно-мезоморфный тип. Вес ~ 85–105 кг. Мощный торс, широкие плечи и сильные бёдра создают впечатление несокрушимой устойчивости. Их сила не «взрывная», как у выдры, а методичная и выносливая, рассчитанная на долгие часы физического труда — будь то рытьё каналов или возведение хатки. Особенности: Молчаливая, спокойная натура. Самец-ондатра — прирождённый строитель и семьянин. Он редко вступает в открытый конфликт, предпочитая решать проблемы инженерной смекалкой или просто пережидая опасность под водой, где способен находиться поразительно долго. Однако, если его дому или семье угрожает прямая опасность, его упорство и мощная хватка становятся неприятным сюрпризом для врага. Самки: Рост: 170–180 см. Разница в росте с самцами заметна, но не делает их более хрупкими. Телосложение: Более округлое и «уютное». Вес ~ 70–90 кг. При меньшем росте сохраняется та же основательная, коренастая конституция. Их лапы столь же сильны и приспособлены для плавания, а характер отличается повышенной заботливостью и сердобольностью. Именно самки ондатр берут на себя основную роль по выхаживанию раненых и больных. Особенности: Искусные травницы и хозяйки. Их дом всегда в идеальном порядке, а припасы заготовлены на несколько сезонов вперёд. Способны к долгому, упорному труду, не уступая в этом самцам. Роль: Мирные обитатели речных берегов, строители переправ, хранители запруд и водяных мельниц, спасатели. ______________________________________________________________________________________________________________________ Кролики (дикий европейский и родственные виды) Категория 5: Универсалы и ополченцы (160–175 см) Мирные, но многочисленные (и «незаметные») соседи мышей и полёвок. В отличие от атлетичных зайцев, кролики — прирождённые землекопы, предпочитающие жизнь под землёй и тихие сельские занятия. Рост: самцы 165–175 см (до 80 кг), самки 160–168 см (до 75 кг). Антропоморфный кролик — это воплощение мягкой, округлой силы, далёкой от заячьей жилистости. Тело более компактное, с менее выраженной талией, что придаёт им уютный, «домашний» вид. Задние лапы короче, чем у зайцев, но всё ещё достаточно мощные для коротких и резких прыжков (например, чтобы юркнуть в нору). Передние лапы сильные, с широкими кистями, приспособленными для рытья. Голова округлая, с более короткой мордочкой, чем у зайца, пухлыми щеками и характерными ушами средней длины, которые никогда не свисают, но и не стоят торчком столь же гордо, как у их длинноногих собратьев. Глаза большие и выразительные, посаженные чуть ближе друг к другу, что придаёт взгляду постоянную настороженность. В здоровом обществе кролики — это дружелюбные, общительные и невероятно плодовитые жители, строящие огромные «подземные городки» со сложной системой ходов и камер. Самцы: Рост: 165–175 см. Они примерно на 10–15 см ниже зайцев и почти на 20–30 см уступают лисам. Однако их более плотное сложение визуально добавляет им веса. Телосложение: Эндоморфно-мезоморфный тип, смещённый в сторону «рабочей» коренастости. Вес ~ 70–80 кг. Плечи достаточно широки, чтобы часами орудовать лопатой, но не для размахивания двуручным мечом. Грудная клетка бочкообразная, бёдра и икры развиты, но не так сильно, как у зайца. Их сила — в выносливости и статической работе. Особенности: Природная осторожность, граничащая с пугливостью, — их главная защита. Они не бросаются в бой с радостным боевым кличем; их инстинкт — замереть, оценить угрозу и, если возможно, увести семью в безопасные туннели. Однако, загнанный в угол кролик способен на отчаянное сопротивление, пуская в ход мощные задние лапы (знаменитый «удар кролика», способный сломать кость мелкому хищнику) и крепкие резцы. Их главный вклад в мир — строительство и земледелие. Самки: Рост: 160–168 см. Разница с самцами невелика; часто самки выглядят даже более «округлыми» и тяжёлыми, особенно в периоды вынашивания потомства. Телосложение: Чрезвычайно уютное и материнское. Вес ~ 65–75 кг. Бёдра широкие, таз массивный — это телосложение идеальной матери, способной выносить и родить многочисленное потомство, что критически важно для выживания колонии. Их передние лапы так же сильны, как у самцов, и предназначены для плетения, приготовления пищи и рытья. Особенности: Самки — это центр кроличьей социальной жизни. Они более разговорчивы, практичны и менее пугливы, чем самцы, когда дело касается защиты детёнышей. Крольчиха, защищающая нору с малышами, превращается в фурию, способную отогнать горностая или ласку, используя собственное тело как щит. Роль: Мирные землекопы, фермеры, садоводы. Являются «средним классом» лесного сообщества. Их поселения могут располагаться в окрестностях аббатства или глубоко в лесу, обеспечивая жителей всей округи овощами и корнеплодами. В иерархии они заполняют важную нишу, показывая, что не все травоядные с длинными ушами — бесстрашные рубаки из Дозорного Отряда. Некоторые предпочитают тихую жизнь под холмом. ______________________________________________________________________________________________________________________ Полёвки (Voles) Категория 5 «Универсалы и ополченцы» (160–175 см) Подкатегория: «Приземистые универсалы» (переходная форма к «Крепышам») Рост: самцы 158–168 см (до 95 кг), самки 147–160 см (вес до 80 кг) В мире Рэдволла полёвки олицетворяют собой простой, работящий народ, живущий в согласии с землёй. Антропоморфная полёвка — это невысокое, коренастое существо крестьянского склада. В отличие от стройной и вёрткой мыши, полёвка производит впечатление основательности и надёжности. Тело цилиндрическое, с массивной грудной клеткой и короткими, сильными конечностями. Шея короткая, голова крупная, с немного уплощённой, туповатой мордочкой и маленькими, скрытыми в меху ушами. Хвост заметно короче мышиного, что придаёт им вид «обрубленного» силуэта. Шерсть густая и тёплая, обычно землистых оттенков. Одежда простая, функциональная. Самцы: Рост: 158–168 см. Полёвки никогда не бывают высокими; их потолок — нижняя планка роста мышей. Крупные самцы могут достигать 170 см, но такое случается крайне редко. Телосложение: Эндоморфно-мезоморфный тип. Вес ~ 75–95 кг. Это очень плотные существа. Широкая грудная клетка, мощная спина и крепкие предплечья делают их прирождёнными землекопами и борцами. Мышцы не рельефные, а «рабочие», скрытые слоем подкожного жира, который помогает им не мёрзнуть в сырых норах и болотах. Центр тяжести низкий, что делает их очень устойчивыми. Особенности: Низкий центр тяжести и крепкая хватка. Полёвка не победит в фехтовальном поединке, но в тесной норе или в рукопашной свалке её невероятно трудно сдвинуть с места или опрокинуть. Характер — спокойный, несколько флегматичный, но в гневе полёвка впадает в угрюмую, неостановимую ярость. Преданы семье и дому, при перемене обстановки легко теряются и паникуют. Самки: Рост: 147–160 см. Разница с самцами заметна, но не драматична. Самки водяных полёвок почти не уступают самцам в массивности, а у ряда подвидов могут быть даже агрессивнее. Телосложение: Компактное и очень хозяйственное. Вес ~ 60–80 кг. Широкие бёдра, сильные руки. Выглядят как классические «матроны»: забота о потомстве и защита очага — их главная стихия. Особенности: В отличие от несколько медлительных самцов, самки полёвок более подвижны и истеричны в критической ситуации. Они — отличные хозяйки, умеющие создавать запасы, но при прямой угрозе семье превращаются в миниатюрных берсерков. Их голос, как и в реальности, способен издавать резкие, пронзительные крики, которые могут дезориентировать нападающего. Роль: Ополченцы, пограничники, мельники. Семьи полёвок часто селятся в заброшенных постройках (как церковь св. Ниниана), используя их как естественные крепости. ______________________________________________________________________________________________________________________ Хомяки (сирийские) Категория 5 «Крепыши» (125–150 см) Рост: самцы 125–135 см (до 85 кг), самки 118–128 см (до 70 кг) Антропоморфный хомяк — это воплощение домовитости и скрытой выносливости. Тело грушевидное, с очень широкими бёдрами и объёмным, но мускулистым животом — это не рыхлость, а «стратегический запас». Конечности короткие и необычайно цепкие; ладони широкие, с мягкими подушечками и короткими пальцами, идеально приспособленными для рытья и переноски сыпучих грузов. Главная анатомическая особенность — гипертрофированные защёчные мешки, которые в антропоморфной форме сохраняются как глубокие, растяжимые складки по бокам шей и нижней челюсти, способные вместить объём, визуально сравнимый с головой. Голова округлая, с крупными выразительными глазами, маленькими закруглёнными ушами и короткой, чуть вздёрнутой мордочкой. Шерсть густая, очень мягкая, естественного песочно‑золотистого, коричнево‑рыжего или дымчато‑серого оттенка. Движения кажутся неторопливыми и переваливающимися, но в случае опасности хомяк способен к неожиданному резкому рывку назад, в нору или укрытие. Самцы: Рост: 125–135 см. Это верхняя граница для хомяков. Самец‑хомяк в человеческом восприятии кажется «уютным великаном» среди малого народа, будучи на полголовы выше землеройки. Телосложение: Эндоморфно‑мезоморфный тип с акцентом на мощь бёдер и поясницы. Вес 65–85 кг. Вся масса сосредоточена ниже уровня груди, что даёт очень низкий центр тяжести и феноменальную устойчивость при переноске тяжестей. Плечи относительно узкие, но предплечья жилистые. Особенности: Природная склонность к одиночеству и обустройству автономного жилища. Самец‑хомяк — гениальный строитель тайников и кладовых, способный запоминать расположение десятков схронов. Характер флегматичный, добродушный, но территориальный — вторжение в личное пространство воспринимается крайне болезненно. В бою полагается не на оружие, а на инстинктивное бегство или, в безвыходной ситуации, на отчаянный, почти истерический бросок с использованием зубов. Самки: Рост: 118–128 см. Разница с самцами заметна, но общая конституция остаётся такой же крепкой. Самка‑хомячиха производит впечатление ещё более округлой и основательной. Телосложение: Чрезвычайно плотное, особенно в области таза. Вес 50–70 кг. Несмотря на кажущуюся миниатюрность, самка способна перенести объём припасов, почти равный собственному весу. Ловкость пальцев выше, чем у самца, что делает их отличными сортировщиками и ткачами. Особенности: В отличие от многих других видов, самки‑хомяки в антропоморфном мире более склонны к коллективному труду и воспитанию потомства, но сохраняют настороженность к чужакам. Роль: Хомяки — это хранители и интенданты мира. Они не сражаются на передовой, но обеспечивают тот самый нерушимый тыл, без которого любая армия обречена. Их специализация — создание тайных погребов, долговременных убежищ, систем хранения и распределения провизии. Хомяк может прокормить общину в голодную зиму, помня, где спрятаны запасы трёхлетней давности. ______________________________________________________________________________________________________________________ Садовые сони (Garden Dormice) Категория: 7 «Малый народ» (105–125 см) Подкатегория: «Ночные тени» (специалисты по скрытности и наблюдению) Рост: самцы 110–118 см (до 45 кг), самки 105–112 см (до 40 кг) Антропоморфная соня — это миниатюрное, изящное создание, чей облик говорит о сумеречном образе жизни. Тело стройное, но более округлое и мягкое, чем у жилистой землеройки. Конечности тонкие, с невероятно цепкими пальцами, приспособленными для лазания по ветвям. Главная отличительная черта — огромные, тёмные глаза с характерной «маской» из более тёмной шерсти, придающей им вид загадочных и слегка испуганных существ. Хвост длинный и пушистый, но менее роскошный, чем у белки; он служит балансиром и тёплым одеялом во время долгого сна. Одежда аскетичная, тёмных или пастельных тонов. Самцы: Рост: 110–118 см. Сони — одни из самых миниатюрных обитателей Леса. Они на голову ниже землероек и кажутся почти детьми по сравнению с мышами. Телосложение: Эктоморфный тип с элементами эндоморфа (склонность к накоплению жира перед спячкой). Вес ~ 30–45 кг. Мышцы не рельефные, тело кажется мягким и округлым. Однако их сила — в пальцах и кистях: соня способна висеть на одной лапе и бесшумно карабкаться по любой поверхности. Плечи узкие, грудная клетка компактная. Особенности: Главный талант — абсолютная бесшумность. Соня передвигается по лесу, не потревожив ни листа. Их огромные глаза идеально видят в темноте. Характер — созерцательный и немного меланхоличный. Они не воины: в случае опасности соня скорее замрёт, слившись с корой дерева, или бесшумно исчезнет, чем примет бой. При этом они — прирождённые наблюдатели и собиратели слухов, способные часами оставаться неподвижными и незамеченными. Их оружие — миниатюрный арбалет или дротики, которыми они пользуются только в крайнем случае. Самки: Рост: 105–112 см. Разница между полами небольшая, самки могут быть чуть изящнее и легче. Телосложение: Более утончённое. Вес ~ 25–40 кг. В период накопления жира перед спячкой самки выглядят удивительно округлыми и уютными. Особенности: Самки сонь, как и многие грызуны, очень заботливые матери. В их сообществах часто доминирует матриархат: именно старейшие самки принимают решения о миграциях и местах зимовок. Сезонная спячка (Уникальная особенность): Главная особенность, отличающая сонь от всех прочих народов, — глубокая сезонная спячка. С поздней осени до весны сони погружаются в сон в своих укрытиях. Это состояние не просто отдых, а почти сакральный ритуал. Остальные жители Рэдволла уважают их зимний покой и никогда не тревожат. Роль: Ночные наблюдатели, хранители устных преданий, собиратели редких ягод и трав. Они — друзья мышей-летописцев, таких как Джон Черчмаус, поскольку обладают удивительной памятью на детали. ______________________________________________________________________________________________________________________ Карликовые землеройки (прибрежный подвид) Категория 7: Малый народ (105–125 см) Рост: самцы 100–115 см (до 40 кг), самки 90–105 см (до 30 кг) Самые миниатюрные представители Малого народа, приспособившиеся к жизни на скалистых морских побережьях. В отличие от своих речных сородичей, чьи тела вытянуты и приспособлены к плаванию, карликовая землеройка сложена ещё более компактно и кажется «усохшей» версией обычной. Тело короткое, с относительно крупной головой и очень длинной, подвижной мордочкой-хоботком. Глаза крошечные, блестящие, вечно прищуренные от яркого солнца и солёных брызг. Одежда скудная, часто из выделанной рыбьей кожи или грубых водорослей; у вождей — яркие ткани, добытые у путешественников. Движения невероятно быстрые, дёрганые. Карликовые землеройки никогда не передвигаются шагом: они либо бегут, либо замирают на месте. Самцы: Рост: 100–115 см. Занимают крайнюю нижнюю границу категории. Это предел возможного роста для данного подвида. Телосложение: Эктоморфный тип, доведённый до крайней степени «сухости». Вес ~ 25–40 кг. Мышцы жилистые, практически лишённые жира, приспособленные для молниеносных рывков и лазания по отвесным скалам. Плечи узкие, грудная клетка уплощённая, кисти маленькие, но с необычайно цепкими пальцами. Особенности: В сообществе царит матриархат, поэтому самцы занимают подчинённое положение. Основная их роль — рыбная ловля в приливной зоне (сбор моллюсков, крабов, ловля рыбы сетями) и охрана периметра колонии. В бою используют маленькие мечи, однако их главное оружие — метательные сети из водорослей с каменными грузилами, которыми они опутывают врага, прежде чем нанести удар. Характер — пугливый и суетливый перед лицом неизвестного, но отчаянный и самоотверженный при защите детёнышей и королевы. Самки: Рост: 90–105 см. Разница с самцами заметна, но самки обладают гораздо большей властью и психологической устойчивостью. Телосложение: Предельно облегчённое. Вес ~ 18–30 кг. Бёдра широкие относительно торса (следствие приспособленности к вынашиванию потомства), но в остальном телосложение такое же, как у самцов. У королевы и её приближённых наблюдается склонность к полноте. Особенности: Абсолютная власть сосредоточена в лапах королевы. Общество выстроено вокруг культа детёнышей («визгушек»), которым позволено всё и которым поклоняются как божествам. Самка-правительница решает все вопросы жизни и смерти. Общие особенности вида: Речь: Уникальный, ни на что не похожий диалект, характеризующийся слитной, торопливой речью без пауз и сложными составными словами. Понимание этого диалекта чужаками крайне затруднено. Психология: Эмоционально нестабильны. Настороженность и агрессия к чужакам легко сменяются истерическим горем или безудержным весельем. Абсолютно не выносят убийства или грубого обращения с детёнышами. При этом обладают своеобразным понятием чести и помнят добро. Уязвимость: Патологически боятся крупных морских птиц (бакланов), которые представляют главную угрозу для их поселений. Стиль боя: Массовая атака с использованием метательных сетей и коротких мечей. Никогда не дерутся в одиночку. Их тактика — обездвижить, запутать, а затем заколоть. Роль: Прибрежные собиратели и рыболовы. Часто выступают в роли враждебных дикарей или временных антагонистов, которые после разрешения конфликта становятся ценными, хоть и чрезвычайно хлопотными союзниками. Служат источником колорита и комических ситуаций благодаря своей речи, суевериям и эксцентричному социальному устройству. ______________________________________________________________________________________________________________________ Водяные мыши (полёвки) Категория 7: Малый народ (105–125 см) В книгах часто называются «водяными мышами», но биологически являются водяными полёвками (Arvicola amphibius). Рост: самцы 105–115 см (до 60 кг), самки 95–108 (до 50 кг) Антропоморфная водяная мышь — это воплощение юркой, компактной жизни у воды. В отличие от более вытянутых и сухощавых землероек или мышей, полёвка сложена пропорционально и «уютно». Тело плотное, цилиндрическое, с короткими сильными конечностями и очень густым, часто взъерошенным мехом. Шея короткая, почти не выражена, из-за чего голова с туповатой, курносой мордочкой и маленькими округлыми ушами кажется слегка втянутой в плечи. Хвост заметно короче, чем у крыс или мышей, и покрыт редкой шерстью. Движения быстрые, суетливые, но не такие резкие, как у землероек — полёвка скорее «перетекает» с места на место. Их глаза-бусинки всегда блестят живым, немного плутоватым любопытством. Самцы: Рост: 105–115 см. Самая нижняя граница разумных народов. Даже самый высокий самец-полёвка будет на голову ниже юной землеройки. Телосложение: Эндоморфный тип с короткими лапами. Вес ~ 45–60 кг. Несмотря на малый рост, это плотные, упитанные зверьки. Их сила — в мышцах спины и предплечий, созданных для рытья нор и долгой гребли маленькими вёслами. Грудная клетка широкая, таз узкий. Они не могут развивать большую скорость в бою, но способны долго плыть против течения и таскать грузы, несоразмерные их весу. Особенности: Прирождённые переговорщики и торговцы. Их оружие — острый ум, знание реки и умение договориться. Характер — общительный до навязчивости, хитрый, себе на уме, но в целом добродушный. Обожают споры, загадки и шумные пирушки. Самки: Рост: 95–108 см. Разница с самцами заметна, но не так критична, как у ласок. Самки полёвок часто выглядят даже более «круглыми» и основательными, чем самцы. Телосложение: Чрезвычайно плотное для такого роста. Вес ~ 35–50 кг. Широкие бёдра, сильные плечи. В реальности самки водяных полёвок весят до 250 г (против 300 г у самцов), что в антропоморфной форме даёт минимальный разрыв в массе. Их физическая выносливость позволяет им наравне с самцами управляться с лодками и хозяйством. Считаются лучшими кулинарами и хранительницами очага. Особенности: Именно самки ведут учёт запасов, заключают сделки и решают, кому доверять. Их интуиция в вопросах речной торговли считается легендарной. В бою не участвуют, но могут яростно защищать детёнышей, пуская в ход зубы и когти. Роль: Речные проводники, строители лодок-«скорлупок», хитрые торговцы, хранители тайных проток и секретов реки. Часто владеют уникальными артефактами, вроде Лифвуда — символа власти над речным народом. *** Категория 8: Крылатый народ Единственная антропоморфная раса, способная к активному полёту. Их анатомия — компромисс между лёгкостью птицы и манипулятивными способностями зверя. В наземной иерархии они занимают нишу между «малым народом» и гипотетическими карликами, но их истинная стихия — трёхмерное пространство пещер и ночного неба. Летучие мыши (большая ночница, подковонос и др.) Рост (антропоморфный, стоя): самцы 115–125 см (до 40 кг), самки 105–115 см (до 30 кг). Размах крыльев у самцов достигает 250–270 см. Летучие мыши — это воплощение тихой, скрытой от солнца цивилизации. Их антропоморфная форма сохраняет ключевую черту — широкие перепончатые крылья, соединяющие удлинённые передние конечности, бока и задние лапы. В состоянии покоя крылья складываются подобно плащу, но в полёте раскрываются на огромную ширину, превращая владельца в беззвучную тень. Тело чрезвычайно лёгкое и гибкое, приспособленное скорее к трёхмерному перемещению в пещерах, чем к наземному бою. Кожа преимущественно голая, блестящая, чёрного или тёмно-серого цвета. Мех редкий, часто присутствует лишь на голове и плечах в виде короткого ворса. Главная анатомическая особенность — полная или частичная слепота, компенсируемая феноменальным слухом и осязанием. Их морды с характерными «листовидными» носами и большими ушами-локаторами кажутся странными другим народам, но для них это органы высшего восприятия мира. Речь летучих мышей — негромкий свистящий шёпот с повторяющимся эхом, который немногие могут точно воспроизвести. Самцы: Рост: 115–125 см (тело), с размахом крыльев до 270 см. Телосложение: Предельно-эктоморфное. Кости полые, мышцы сухие, жировая прослойка отсутствует. Вес редко превышает 35–40 кг, что является граничным для существа такого роста. Грудная клетка расширена для крепления летательной мускулатуры, а кисти с гипертрофированными, подвижными пальцами способны и к грубой работе, и к тонким манипуляциям (плетение, резьба, приготовление пищи). Особенности: Абсолютная эхолокация, заменившая им зрение. В книге они «видят на ощупь в темноте», что делает их повелителями любого подземелья. В бою не сильны, но виртуозно уклоняются, используя резкие пируэты в воздухе и дезориентируя врага ультразвуковыми щелчками. Характер — меланхоличный, философский, с глубоким чувством общности. Это мудрецы, а не воины. Самки: Рост: 105–115 см (тело). Размах крыльев 220–240 см. Телосложение: Ещё более утончённое и облегчённое, чем у самцов. Вес 25–30 кг. Кисти уже, пальцы чувствительнее. Грудная клетка чуть более бочкообразная — приспособление для вынашивания детёныша. Особенности: Обладают более острой эхолокацией и повышенной интуицией. Именно самки чаще всего становились целительницами и наставницами племени. Они невероятно заботливы к потомству и в случае опасности проявляют неожиданную для своей хрупкой комплекции свирепость, защищая колонию. Роль: Подземные союзники и хранители тайн. *** Категория 9: Особые виды Бобры (Beavers) Рост: самцы 195–210 см (до 200 кг), самки 188–200 см (до 180 кг) Бобры — это воплощение созидательной мощи, парадоксальным образом сочетающейся с кротким нравом. По габаритам это одни из крупнейших существ Рэдволла, сравниться с которыми могут лишь барсуки и морские выдры, но их анатомия подчинена не войне, а труду. Антропоморфный бобёр массивный и несколько неуклюжий на вид: очень широкий, бочкообразный торс, мощные, коротковатые задние лапы и огромные, гипертрофированные передние лапы с длинными, цепкими пальцами. Шея толстая, голова крупная, с характерными, очень развитыми челюстными мышцами и выступающими вперёд резцами — их главный инструмент и оружие, которым они способны перегрызать стволы деревьев. Отличительная черта — широкий, плоский, покрытый чешуёй хвост, который служит им и рулём в воде, и опорой-треногой на суше, когда нужно стоять на задних лапах, и сигнальным инструментом (удар хвостом по воде слышен на огромном расстоянии). Самцы: Рост: 195–210 см. По росту они сопоставимы с лисами и речными выдрами, но визуально кажутся гораздо крупнее из-за своей массы. Телосложение: Ярко выраженный эндоморфный тип, уникальный для такого высокого роста. Вес ~ 160–200 кг. Это соответствует весовой категории барсуков, но природа массы иная. У барсука это сила для броска и удара, у бобра — статическая сила спины и предплечий для ворочания брёвен и переноски камней. Плечи невероятно широкие, грудная клетка расширена книзу. Бедра относительно узкие. Особенности: Их сила — в статике, а не в динамике. Бобёр никогда не будет эффективным фехтовальщиком или кулачным бойцом, его атаки медленные и редкие. Но если он упёрся плечом в ворота, или схватил врага своими мощными лапами — вырваться практически невозможно. Характер — флегматичный, миролюбивый, терпеливый и очень рассудительный. Бобры склонны к долгому обдумыванию, но, приняв решение, выполняют его с невероятным упорством. Самки: Рост: 188–200 см. Разница с самцами видна, но самки сохраняют ту же массивную конституцию. В реальности половой диморфизм у бобров выражен слабо, что находит отражение и в мире Рэдволла: самки наравне с самцами участвуют в строительстве. Телосложение: Не менее мощное, чем у самцов, но с чуть более широкими бёдрами. Вес ~ 140–180 кг. Их фигура олицетворяет семейный уют и надёжность. Особенности: Самки бобров — главные хранители чертежей и планов. Если самец выполняет самую тяжёлую работу, то самка руководит инженерными работами, следит за геометрией плотин и обучает молодняк. Их авторитет в семье и общине непререкаем. Специализация и роль: Главное отличие бобров от всех остальных народов — это их принципиальная невоинская природа. Они не склонны к агрессии, не впадают в Кровавый Гнев, как барсуки, и не поддаются на призывы к авантюрам. Их гений направлен исключительно на мирное созидание: строительство и поддержание плотин, каналов, мостов, причалов и шлюзов. Они управляют водными потоками так же искусно, как Кротоначальник — подземными ходами. В аббатстве бобры — главные специалисты по обработке дерева, изготовлению водяных колёс, воротов для подъёма тяжестей и сложных осадных орудий оборонительного характера. Водный дом (Уникальная особенность): Как и сони с их спячкой, бобры обладают уникальной культурной особенностью — потребностью в воде и строительстве. Они не селятся на одной территории, им необходимо отдельное жилище-полухатка у воды, которое они строят сами, используя камни и древесину из Леса Цветущих Мхов. Их дом — это их крепость. ______________________________________________________________________________________________________________________ Великокрысы (Giant Rats) Категория 2 Атлеты-специалисты (190–215 см), но с амбициями титанов. (210–240 см) Рост: самцы 215–230 см (до 200 кг), самки 200–215 см (до 140 кг). Антропоморфный Великокрыс — это не просто большая крыса, а оживший кошмар, воплощение гипертрофированной мощи грызуна. В отличие от своих обычных сородичей, он не крадется и не прячется. Его тело монументально и устрашающе: широченные плечи, бочкообразная грудная клетка и длинные, мускулистые лапы. Голова массивная, с широкими скулами и тяжёлой нижней челюстью. Глаза, в отличие от бегающих глазок мелких крыс, смотрят с холодной, расчётливой жестокостью. Длинный голый хвост — не гибкий балансир, а скорее тяжёлая плеть. В отличие от барсука, Великокрыс более «человекоподобен» в пропорциях, что делает его ещё более жутким. Движения его не суетливы, а по-хозяйски неторопливы, но скорость в атаке поражает. Самцы: Рост: 215–230 см. Они на голову возвышаются над зайцами и лисами и почти сравнимы с молодыми барсуками. Самые древние и могучие могут достигать 235 см, но при этом теряют в подвижности. Телосложение: Ярко выраженный мезоморфный тип, склонный к брутальному эндоморфизму с возрастом. Вес колоссален: 160–200 кг. Эта масса — комбинация мускулатуры и брони из плотной шкуры. Предплечья и голени невероятно сильны, что делает их удары лапой или мечом сокрушительными. Особенности: Прирождённые тираны. Их сила не только в массе, но и в ауре абсолютной, беспощадной власти. Стиль боя — королевский: подчёркнуто доминирующий, с широкими, мощными ударами, призванными не просто убить, а сломать и деморализовать. Они редко вступают в поединок до решающего момента, предпочитая управлять битвой из-за спин солдат, что говорит о высоком интеллекте в сочетании с полным отсутствием воинской чести. Самки: Рост: 200–215 см. Разница с самцом заметна, но не делает их слабее в глазах подчинённых. Самки Великокрысов встречаются редко, что породило множество слухов на счет всего вида в целом и на счет них в частности. Телосложение: Более поджарое и гибкое, чем у самца. Вес ~ 120–140 кг. Они сохраняют ту же широкую кость, но их фигура — это фигура убийцы, а не грузного владыки. Узкие бёдра, более длинная шея и очень подвижные передние лапы делают их смертоносными в схватке один на один. Роль: Верховные правители армии Бродяг. Они — редчайшая и чистокровная каста, стоящая над всеми остальными видами. Обладание мечом с прямым и волнистым лезвием (символ власти над сушей и морем) — их исключительная привилегия. *** Категория X: Гибриды Редчайшие и почти всегда чудовищные исключения из общего правила. В антропоморфной реальности Рэдволла, где виды-расы четко разделены, межвидовые связи крайне редки и почти никогда не дают потомства. Гибриды — это генетические ошибки, «сбои», бросающие вызов установленному порядку. Они не образуют собственных сообществ и культур, существуя как уникальные, пугающие одиночки. Природа: В подавляющем большинстве случаев различия между видами делают появление гибридного потомства невозможным. Однако в исключительно редких, противоестественных случаях, когда два близких по размеру, но генетически далеких хищных вида (обычно из семейства куньих, иногда с примесью грызунов) производят на свет потомство, рождается Гибрид. Это не плавное смешение черт, а скорее хаотичный набор признаков, часто уродливый и непропорциональный. Гибриды почти всегда бесплодны, что делает каждого из них уникальной тупиковой ветвью эволюции. Именно их редкость и «неправильность» являются источником их злобы и жестокости. Wearet (Хороностай) — Гибрид хорька и горностая Редчайшее и противоестественное смешение двух свирепых хищников. Не вид, а генетическая катастрофа, породившая живое оружие. Рост: самцы 195–230+ см (до 180 кг). Самки, по-видимому, нежизнеспособны или неотличимы от самцов, сведений о них нет. Антропоморфный Wearet — это не гармоничное сочетание родительских черт, а их уродливая, гипертрофированная мутация. От хорька он наследует массивный костяк, бочкообразную грудную клетку и короткую шею. От горностая — удлинённое туловище и непропорционально длинные передние лапы с огромными когтистыми кистями. Но главное — это голова: она кажется составленной из частей разных существ. Череп низкий и покатый, ушные раковины полностью отсутствуют (врождённый дефект). Челюсти чрезвычайно массивные, с мощными, выступающими наружу клыками, из-за чего пасть никогда не закрывается до конца. Глаза маленькие, глубоко посаженные, налитые кровью. Шерсть редкая, жёсткая, пятнистая (смесь бурого, грязно-белого и чёрного), под которой бугрятся бесформенные узлы мышц. Из-за неправильного прикуса и нарушенного слюноотделения у них постоянно течёт слюна, что вызывает отвращение. Движения Wearet-а лишены грации — это дёрганая, но сокрушительная мощь. Их характер представляет собой гремучую смесь упрямой злобы хорька и маниакальной кровожадности горностая, но без тени хитрости или инстинкта самосохранения, присущих родителям. Любой Wearet — психопат, не способный к сложным социальным взаимодействиям, кроме примитивной иерархии «сильный бьёт слабого». Их интеллект направлен исключительно на причинение боли, патологическое стремление убивать и доминировать. Они не создают планов и не плетут интриг, являясь лишь инструментом в руках более хитрых злодеев. Самцы (единственная подтверждённая форма): Рост: 195–230+ см. Это габариты живого тарана. Даже самый низкорослый Wearet возвышается над любым чистокровным хорьком или горностаем. Вероятно они достигают экстремальных размеров из-за гормональных нарушений, вызванных гибридизацией. Телосложение: Эндоморфно-мезоморфный тип, доведённый до абсурда. Вес ~ 140–180 кг. Плечевой пояс и спина — это сплошной массив мышц, напоминающий горб. Конечности кажутся непропорционально длинными и жилистыми. Такое тело не создано для ловкости или скорости; оно предназначено для одного: сокрушительного, неостановимого напора. Их сила в ближнем бою превосходит даже барсучью, но лишена благородства и техники. Особенности: Абсолютная бесчувственность к боли. В бою Wearet впадает в состояние, напоминающее Кровавый Гнев барсуков, но без возможности контроля. Они будут сражаться, даже получив смертельные раны, ломая оружие и кости до тех пор, пока их тело не разрушится окончательно. Голос — низкий, булькающий рёв, часто переходящий в нечленораздельный визг ярости. Самки: Вероятнее всего, гибридные эмбрионы женского пола либо не выживают, либо рождаются с такими уродствами, что не способны существовать. Неизвестно ни одного случая существования Wearet-а женского пола, что подтверждает теорию об их бесплодии и статусе «генетического тупика». Роль: Уникальное живое оружие, штурмовой боец, палач. Wearet никогда не является лидером — им всегда управляет кто-то более хитрый и расчётливый. Его можно сравнить с боевой машиной, которую натравливают на самых опасных противников или используют для устрашения рабов. ______________________________________________________________________________________________________________________ Wearat (Ласкокрыс) — Гибрид ласки/хорька и крысы Редчайший, отвратительный союз юркой, безжалостной ласки и вездесущей, живучей крысы. Не просто хищник, но порождение коварства и злобы, обретшее чудовищную форму. Рост: самцы 175–210 см (до 150 кг). Самки, по-видимому, нежизнеспособны или неотличимы от самцов, сведений о них нет. Антропоморфный Wearat — это не сочетание, а скорее издевательское искажение родительских форм, пропитанное гнилью и жестокостью. От ласки он наследует гибкое, удлинённое туловище, короткие, но невероятно мощные челюсти и абсолютную беспощадность. От крысы — цепкие, когтистые передние лапы, длинный, лишённый шерсти, покрытый чешуйками хвост и невероятную живучесть. Голова — его самая ужасающая черта: она кажется одновременно сплюснутой и широкой, лишённой ушей (или с крошечными, рваными отверстиями). Морда короткая, тупая, покрытая жёсткой, редкой щетиной, сквозь которую просвечивает бугристая, ороговевшая кожа. Глаза маленькие, глубоко посаженные, с вертикальными зрачками, всегда источают злобу и подозрительность. Пасть усеяна неровными, пожелтевшими, часто обломанными клыками, которые торчат наружу, придавая Wearat-у выражение вечной, брезгливой ярости. Мех на теле — неоднородный: на плечах и загривке может образовывать жёсткую, торчащую гриву, в то время как бока и живот покрыты клочковатой, сальной шерстью. Движения дёрганые, резкие, но при этом пугающе тихие, когда это необходимо. Их характер — это гремучая смесь маниакальной кровожадности ласки и крысиного коварства, помноженная на глубокую паранойю. В отличие от тупого, яростного Wearet’а, Wearat способен к долгосрочному планированию, сложным интригам и тактическому мышлению. Он прирождённый лидер с умением предвидеть и использовать слабости других. Wearat не просто убийца; он — мучитель, получающий истинное удовольствие от осознания чужого ужаса. В своей жестокости он изобретателен и расчётлив, часто играя с жертвой, как кошка с мышью. Парадоксальная смесь звериной ярости и холодного, извращённого интеллекта делает его одним из самых опасных существ. Он патологически подозрителен, видит предательство даже там, где его нет, и отвечает на него с тотальной, упреждающей жестокостью. Несмотря на свой ум, он не способен к созиданию или подлинной привязанности — все его связи функциональны и держатся исключительно на страхе и выгоде. Самцы (единственная подтверждённая форма): Рост: 175–210 см. Значительно крупнее и массивнее любого чистокровного хорька, ласки или крысы, но, как правило, несколько ниже и легче Wearet’а. Их размер — результат той же гибридной гигантии, но выраженной в более «поджарой», жилистой форме. Телосложение: Мезоморфный тип, склонный к сухощавости, но с аномально развитой мускулатурой плечевого пояса и передних лап. Вес ~ 120–150 кг. Торс удлинённый, грудная клетка сжата с боков, что придаёт ему «червеобразный» силуэт. Задние конечности кажутся короче и слабее передних, из-за чего походка слегка припадающая. Но эта кажущаяся нескладность обманчива: Wearat способен к молниеносным, взрывным рывкам на короткие дистанции и обладает чудовищной силой хвата, из которого практически невозможно вырваться. Особенности: Невероятная живучесть, граничащая с сверхестественной. Их организм способен оправляться от ран, которые убили бы любое другое существо, а тело покрыто шрамами, свидетельствующими о десятках пережитых смертельных схваток. Как и другие гибриды, они почти не чувствуют боли, когда впадают в боевое бешенство, но, в отличие от Wearet’а, Wearat может контролировать этот гнев, направляя его с холодной точностью. Голос — хриплый, скрежещущий, способный как на леденящий душу шёпот, так и на нечеловеческий визг, полный угрозы. Часто страдают от гноящихся глаз и плохо заживающих язв на коже — наследие их «неправильной» природы. Самки: Информация отсутствует. Считается, что, как и в случае с другими межвидовыми гибридами, эмбрионы женского пола нежизнеспособны или погибают в утробе, что подчёркивает тупиковость этой ветви. Роль: В отличие от Wearet’а, Wearat — это не просто живое оружие. Чаще всего он сам является лидером, капитаном пиратов или вожаком разбойничьей шайки. Это безжалостный и харизматичный тиран, правящий с помощью страха, интриг и патологической жестокости. ______________________________________________________________________________________________________________________ И-и-и-и... На этом все, леди и джентель-звери.)) За 22 книги мы имеем вот такой вот набор антропоморфных зверей от гигантских Морских Выдр до крошечных Карликовых Землероек. Пользуйтесь на здоровье и в свое удовольствие.)) Теперь немного о дальнейших планах: разобравшись наконец с млекопитающими, я так же планирую масштабировать птиц, рептилий, амфибий, рыб, насекомых и ракообразных. Потом - перейти к постройкам и укреплениям. И наконец - применить полученную систему к конкретным армиям, отрядам, ключевым персонажам и их схваткам. Но это все будет когда-нибудь завтра. А на сегодня - у меня все.)) Спасибо, что дочитали до этого момента, надеюсь это было интересно, полезно и познавательно.)) Еще увидимся.)) Продолжение следует...

о а давай типа историю назад прокинем Глиняная табличка минус 22ая Про то как Таммзи вез груз поддельной меди в Зиккурат Кочка, не зная, что лисы продали поддельную!

@Greedy, @ОКО 75, @Lieutenant Большое спасибо за комментарии. Это ценно. Да, на эти моменты надо будет внимание обратить, верно. Да, после времен Таммо прошло неопределённо много времени. Тут у нас аналог эпохи примерно вторая половина 18 века, но скорее даже ближе к Наполеону. Тут идея сборника повествований о представителях рода Формелло в разные времена, и они должны быть переплетены друг с другом. По идее, кучность стрельбы и имелась ввиду. Хорошо, может, "целься" не стоило писать. Огнестрелов всё же не двенадцать, а двадцать четыре в двух шеренгах. Возможно, маловато, но мы не знаем точных размеров лагеря и количества атакующих. Но, вероятно, точное количество тоже не стоило указывать.

«Целься…» За что любят огнестрел? За дальность и пробивную способность. Из современного гладкоствола уже на сотне метров не попасть в ростовую фигуру. Эту проблему решали массовостью залпа - ну типа с полутора километров толпой в толпу, но тут у нас… «Двенадцать огнестрелов» Ок, ок, мы в сказке.

Зайцы получили огнестрел... СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ!!!))) Ну а если серьезно - хорошее начало.)) Интересно через сколько лет после ДО происходят эти события? У меня почему-то есть ощущение, что действие разворачивается уже сильно после 22-й книги. Во всяком случае прогресс в мире Рэдволла шагнул далеко вперед. По приблизительным оценкам там сейчас эпоха Наполеоновский Войн... или более раннее время. Жду продолжения.)) Ты планируешь цельную историю со сквозным сюжетом или сборник отдельных рассказов?

Это прикольно. Я не фанат, конечно, армий нового времени и всей этой эпохи (хотя вот пиратская тема прикольная, но тут у нас сухопутные крысы), но бой описан добротно... Даже слишком подробно. Вообще я тут больше ожидал увидеть социальные изменения, и вроде как они тут есть, но не сильно ощущается по сравнению с каноном. Может из-за самого сюжета? Оборона крепости что в средние века, что попозже, не оставляет манёвра для показа чего-то более сложного? Как сам командир сказал, пращи и копья на ружья из окопов поменялись пока что. Но жду других отрывков. Например, про эпохи, где общества стали массовыми для индустриальных, тотальных войн. Там изменения вселенной станут разительнее, надеюсь.

@LWEkbспасибо за внимание. Дальше, надеюсь, пойдут рассказы про последующие времена.

"В мрачной тьме далёкого будущего - только война" между верминами и лесными жителями... И да, военная хитрость в духе "мы подумали, что вы подумаете, что мы подумаем..."

Я бы сказал, они учли опыт прошлых сезонов: Клуни с его доской, тот неловкий случай во время войны с Бродягами, когда дерево проломило южную стену, и белолисов с их попыткой спилить дерево для тех же целей. Вот рэдволльцы и извлекли урок на будущее.

Здесь будут повествования о потомках Таммо, зайцах из легендарного рода Де Формелло. Во все времена было то, что их объединяло - стремление к подвигам, а не к покою, но любовь к миру, а не к войне. Свиток первый Маленькая масляная лампа бросала слабый тёплый свет на стены и скудную обстановку, так что штаб лагеря Кочка казался более уютным, нежели днём. Трое зайцев-офицеров сидели за длинным столом, отдыхая после долгого гарнизонного дня. Прищурившись и в очередной раз поднеся к губам большую кружку, полковник Рубба оглядел остальных. Его взгляд из-под мохнатых бровей казался и ласковым, и цепким одновременно. – Как впечатления от службы, лейтенант? – мягким голосом спросил Рубба. Уши молодого зайца Торнвальда, к которому был обращён вопрос, резко дёрнулись. – Превосходно, сэр! Да-да, просто прекрасно! Очень рад служить в знаменитой Кочке, сэр! Сидящий неподалёку капитан Ловкач усмехнулся, однако поворот головы полковника заставил его резко остепениться. – Приятно слышать, лейтенант. Энтузиазм – как сахар: хорошая вещь, однако если его становится слишком много, это уже не хорошо. Меня интересует, есть ли у тебя вопросы или недоумения? Я жду откровенности, Торнвальд. Торнвальд смущённо огляделся. Он был наслышан о манерах полковника Руббы и его любви к доверительным разговорам, но всё же не ожидал встречи с ними этим тёплым летним вечером. – Я довольно много читал из истории, сэр, – наконец робко заговорил Торнвальд. – Про жизнь, войны и героев прежних сезонов. Мне просто кажется, тогда всё было… ну… проще, честнее, что ли… Звери выходили друг на друга, сражались собственными лапами, и побеждал достойнейший. А сейчас… Он замолчал. Большая, украшенная серебристым мехом голова полковника степенно кивнула. – Ты, верно, намекаешь на огнестрел, сынок? – Ну… в общем-то… Сэр, понимаете, теперь ведь один зверь может убить другого, просто нажав на крючок! Разве это благородно? Так завещали сражаться наши предки? – Понятно. Напомни-ка, это твой род восходит к Тамелло де Формелло? – Да, сэр, именно так! Капитан Ловкач, не сдержавшись, прыснул в кулак. – Ну конечно, Таммо, легендарный идеалист Таммо! Ах, мои лапки убивали, как мне жить теперь… – запищал он нарочитым фальцетом. – Попрошу соблюдать приличия, капитан! – рявкнул Рубба. – Прошу прощения, сэр. Ловкач откашлялся. – Сэр, позвольте высказаться. Я убеждён, что всякий идеализм неуместен и просто вреден! Может, лейтенант хотел бы рассказать о благородстве хищникам, которые, между прочим, уже вовсю используют огнестрелы? Которые нападают из засады? Тем, кто сжигают фермы, убивают наших женщин и детёнышей? Лежащая на столешнице лапа Ловкача резко сжалась в кулак. Торнвальд невольно вздрогнул. Он знал, что брата Ловкача и его семью убили хищники. В тот день, прошлым летом, зайцы не успели добраться до укреплённого хутора. – Довольно, – твёрдо произнёс Рубба. – Я понимаю вас обоих. Торнвальд, позволь напомнить, что наши предки пользовались луком и пращой, которые тоже можно было бы назвать не вполне честными. Но ведь твой предок был мастером в обращении с пращой, не так ли? Слова полковника заставили Торнвальда смущённо кивнуть. – Что делать, друзья, мир таков, что нам приходится убивать самим, чтобы не убили нас и наших близких. Инструменты, которые мы для этого используем, меняются. А великая битва со злом продолжается… Рубба, казалось, что-то ещё хотел сказать, но промолчал. Торнвальд молча смотрел на слабо колеблющийся за мутным стеклом лампы огонёк, слабо мерцавший в медалях на груди полковника. Позади осталась военная академия Саламандастрона, давшая ему звание лейтенанта, и вот уже больше двух сезонов Торнвальд служил в Кочке. Его лапы успели привыкнуть к огнестрелу. Порох, пуля, шомпол, полка, сошка – Торнвальд всегда готов был чётко рассказать порядок обращения с этими штуками. И, да, полковник, разумеется, был прав. Это просто оружие, такое же, как праща Таммо. Просто более смертоносное. – А теперь слушайте внимательно, – вновь заговорил Рубба. – По донесениям разведки совсем недалеко от нас оказалась банда Болотного Лиса… При этих словах уши Торнвальда опять невольно дёрнулись, да ещё и встали торчком. Болотный Лис был одним из немногих хищников, чьё имя зайцы произносили со смесью страха и невольного уважения. – По мордам вижу, хищник этот вам знаком. Рубба слегка усмехнулся. – Как, разумеется, и мне. Болотный направляется аккурат к Кочке и окажется у наших стен дня через три. В этот срок нам предстоит подготовиться к приёму дорогого гостя. – Вы позволите мне выкопать ему яму, сэр? – твёрдо произнёс Ловкач. – Не торопись. Болотный не из тех, кто лезет на сабли или под пули. Да и зверей своих бережёт. Да, каким бы странным это вам не казалось. Скорее всего, он атакует Кочку с двух сторон. Основные силы ударят по западной стороны, а вот с востока подойдёт… отдельная группировка. Соответственно, обороной главного направления займёшься ты… Рубба указал на Ловкача. – А тыла – ты. Лапа полковника величало переместилась в сторону Торнвальда, и тот невольно вздрогнул. – В подчинении Ловкача будет находится шеренга из сорока восьми зайцев, Торнвальда – двадцати четырёх. Остальные будут в резерве. Общее командование буду осуществлять я. Нам помогут белки и выдры, а вот на подкрепления из Саламандастрона, увы, рассчитывать не приходится. Слишком мало времени осталось. В голосе Руббы мелькнула горечь. Торнвальд догадывался, что и полковник, и кое-кто в Саламандастроне наверняка задавались вопросом: почему провалена разведка, и о приближении банды стало известно лишь сейчас? Но здесь, в Кочке, такой вопрос казался неуместным. Они должны были отразить атаку и все силы обратить к этой цели. – Сэр, позвольте-ка… Ловкач нахмурился. Ему явно что-то не понравилось в словах полковника. – Разрешите поинтересоваться, почему основные силы мы расположим на западной границе? Рубба довольно улыбнулся. – Рад, что ты спрашиваешь. Хороший офицер не только готов выполнить приказ, но и понимает общую картину. Видите ли, Болотный вздумал нас обхитрить. Он хочет атаковать утром, когда самая выгодная для этого сторона – восток, где солнце будет слепить нам глаза. Однако он, понимая это, бросит основные силы туда, где мы не должны были бы ждать, то есть на западную сторону. Рубба довольно хмыкнул. – Надеюсь, господа, вы вспомните всё, чему вас учили, и примените достойным образом. А сейчас отправляйтесь спать. Сон, знаете ли, тоже немаловажная часть подготовки к войне! Торнвальд отдал честь, прошёл к двери, но, уже взявшись за прохладную медную ручку, повернулся и робко спросил: – Сэр, позвольте… тоже вопрос? Рубба величаво кивнул. – Сэр, позвольте спросить… А откуда вы… мы узнали, что Болотный со своими нападут именно так? – Разведка, сынок. Белки юркают возле самого лагеря хищников и подслушивают их болтовню. Я полагаю, это ведь изучали в Академии, нет? – Да-да, сэр! Разумеется! Непрошеная улыбка растянула сконфуженную морду Торнвальда. Он хотел было сказать ещё что-то, предположить, но вместо этого тихо попрощался и закрыл дверь. На мгновение взгляд его скользнул по стене, на которой висел отлично вычищенный боевой топор. Оружие это, как уверяли, принадлежало ещё легендарному полковнику Корнсберри де Формелло, основателю лагеря Кочка, отцу Таммо и, соответственно, далёкому предку Торнвальда. На мутно блестевшем лезвии даже виднелся маленький скол. Отметину это сотворил сам Таммо в ту пору, когда был совсем ещё зайчонком и храбро сражался с валуном недалеко от лагеря. В ту ночь Торнвальд долго не мог заснуть. Лежа на койке в казарме, он пытался представить, каким окажется его первый настоящий бой. Это, конечно, будет не учебная баталия на плацу с огнестрелами без пуль и деревянными саблями. Незадолго до выпуска Торнвальд был на марше, и ночью они натолкнулись на стаю ласок. Те, впрочем, тут же дали дёру, едва заметив зайцев. А сейчас к Кочке подойдут хищники, всерьёз жаждущие крови. Торнвальд вспоминал слова из толстой книги полковника Карла о том, что оборона всегда является более выгодным положением, чем наступление. Это обнадёживало. Правда, в той же книге говорилось, что никакая другая сфера деятельности не зависит настолько же от мужества, стойкости и удачи, как война. А вот эта мысль уже внушала опасения. В ближайшие дни Кочка превратилась в подобие растревоженного улья. На плацу постоянно шли тренировки и, пока одни зайцы оттачивали умение обращаться с огнестрелом, другие рубились на деревянных клинках. К воротам кочки то и дело приходили мыши, ежи, кроты, умоляя спрятать их от надвигающейся, как они уверяли, орды хищников. В их рассказах орда эта неумолимо разрасталась, в итоге оставив далеко позади войска Унгат-Транна и Клуни вместе взятые. Наконец, полковник Рубба сердито запретил, как он выразился, сеять панику, а беженцев под охраной белок и выдр стали отправлять в Рэдволл. «Белки – это не уши и хвост, это наши глаза» – поговорку эту Торнвальд хорошо помнил. Хвостатые разведчики уверенно доносили: хищники движутся к Кочке и совсем скоро окажутся у её границ. При помощи зайцев кроты-сапёры тщательно проверяли состояние укреплений вдоль ведущей к Мшистой реке дороги, при этом полковник Корнсберри вновь шёпотом был помянут неуставными выражениями за странное нежелание основать лагерь у самой реки. Торнвальд же, обливаясь потом под щедрым летним солнцем, бродил по окружавшим Кочку рву и насыпи. – Оно, конечно, скучнее будет, хурр-р, чем саблей-то махать, – произнёс сопровождавший Торнвальда крот, поглаживая торчащий из-под мундира лоснящийся чёрный мех. – Только вот чем хуррфикация надёжнее, тем зверь целее, хурр-ш! Торнвальд лишь устало кивнул, укрепляя очередной расшатавшийся кол. Тревожный сигнал рожка огласил лагерь рано утром. Умывшись и торопливо, но тщательно надев мундир, Торнвальд выскочил во двор. Солдаты быстро собрались перед ним, привычно выстроившись в две шеренги. В предрассветном сумраке Торнвальд разглядел их красные мундиры и белые штаны. – Вольно, – отрывисто бросил Торнвальд. Он давно освоился с тем, что отдаёт приказы, а другие зайцы их выполняют. Но сегодня и в его голосе, и в самом воздухе кругом словно повисло нечто необыкновенное. Момент требовал чего-то пафосного, и Торнвальд, набрав в лёгкие прохладного воздуха, заговорил. – Солдаты! Товарищи! Сегодня, как и во времена наших славных предков, враг у наших стен. Нам, зайцам Кочки, придётся убивать их, чтобы они не убили нас. За нами Кочка, наши товарищи, мирные лесные жители, которые положились на нас и молятся за нас. За нами вся наша мирная жизнь, которую мы призваны защищать. Возможно, сегодня не всем из нас суждено вернуться с насыпи… На миг его голос дрогнул. Торнвальд вдруг ясно представил, что может умереть так же, как и любой из защитников лагеря. Что для хищников он вовсе не лейтенант Торнвальд де Формелло, а просто враг, которого надо прикончить. – Словом, прошу вспомнить сегодня всё, чему вас учили, и… желаю удачи! Проверьте обязательно порох, пули, огнестрелы, гранаты. Не забывайте про шомпол, это важно! И кремень! На счастье Торнвальда, не очень понимавшего, что ещё сказать, прозвучал новый сигнал. Шепча молитву, лейтенант резвым шагом двинулся к ведущей на насыпь лестнице, а следом застучали солдатские лапы. Последним, попискивая от возбуждения, семенил Лютик, белка-наблюдатель. Факелы хорошо освещали лестницу, но всё же под лапы приходилось внимательно смотреть. Быстро, как на плацу, солдаты выстроились в две шеренги. Торнвальд стоял на левом фланге. Перед его взором под почти безоблачным светлеющим небом простиралась тщательно очищенная от деревьев и кустов поляна. Гарнизон Кочки не пожалел в своё время старых сосен, чтобы враг вынужден был подбираться без защиты и в итоге нашёл гибель на этой поросшей травой земле. Скрытые ямы, колья, чугунные шипы – всё было готово к встрече. Шли минуты. Солдаты перетаптывались, сжимая огнестрелы, вполголоса перебрасываясь шуточками. Кто-то задел мешочек с пулями, и они неожиданно громко звякнули. Торнвальд подумал было, что тревога ложная и никаких хищников нет, но тут Лютик пронзительно вскрикнул: – Вон! Вижу! Морда крысиная! Далеко впереди, среди деревьев, где ещё висели бледные полосы тумана, что-то зашевелилось. Вскорости показалась большая крыса, следом ещё одна. Они медленно вытекали из леса, словно тяжёлые серые капли из бездны. – Приготовиться! – крикнул Торнвальд. И тут лучи поднявшегося солнца брызнули ему в глаза. Им, кому выпала восточная сторона, выдали особые козырьки из коры. Торнвальд быстро надвинул его, но угрюмо подумал, что точность стрельбы неизбежно снизится. Впрочем, на размышления времени не оставалось. Крысы добрались почти до середины поляны. Но вот одна из них напоролась на шип и дико заплясала, схватившись за раненую лапу. Другая провалилась в скрытую яму. Дойдя до ям, крысы стали заваливать их охапками сена, которые тащили с собой. – Сэр… Стоявший с краю заяц вопросительно взглянул на Торнвальда. – Заряжай! Шомпол! С лёгким стуком зайцы засыпали порох в дула огнестрелов, кинули туда же пули и старательно стучали шомполами. Времена древних героев, бившихся в одиночку с ордами врагов, миновали. Теперь, чтобы победить, солдатам надо было стать единым механизмом, таким же точным, как недавно установленные на колокольне Рэдволла часы. – Вытащить шомпол! Полка! Торнвальд быстро пробежал вдоль строя: если кто-то забудет достать шомпол, он вылетит из дула и, быть может, воткнётся в чьё-то брюхо, словно пущенная Красноокой Креггой стрела. Вот только огнестрел после этого станет бесполезен. Немного пороха просыпалось на землю. Увы, бумажный патрон, содержащий точную меру, до Кочки покамест не добрался. – Наизготовку! Взвести курок! Целься… Огонь! Последнюю команду Торнвальд выкрикнул с особым надрывом, но она утонула в яростном грохоте. Двенадцать огнестрелов извергли всю свою мощь, и крысы, которым повезло меньше всех, с визгом покатились по земле. На мгновение Торнвальду представилось, что это в него врезается, разрывая тело, пуля, это он с отчаянным криком падает на землю… Облако порохового дыма повисло над насыпью и, увы, ветер был слишком тихим, чтобы быстро отогнать его. Торнвальд, недовольно сжав зубы, отскочил подальше. – Сэр, слева! – крикнул Лютик. – Вторая шеренга, выступай! Целься! Первая – заряжай! Вскорости грохнул новый залп. На этот раз окровавленные трупы крыс замерли ближе к насыпи, но прямо по ним уже ползли следующие. Торнвальд выкрикивал команды, хотя дым жёг ему глотку и глаза. Лютик носился вдоль шеренг, высматривая, где крыс было больше всего. Шеренги чётко сменяли друг друга и, пока одна давала залп, другая стремительно перезаряжала огнестрелы. Пороховая вонь смешалась с запахами летнего леса, тяжёлым духом хищников и крови. Торнвальд ощутил себя вдруг часовщиком, под умелыми лапами которого работает чёткий, выверенный механизм. Но целью его было не показать время, а обрушить смертельный огонь на тех, кто пришёл сюда убивать. И всё же мучительная тошнота подступала к глотке от картины, что развернулась перед глазами. Пуля ударила в насыпь совсем близко от лап Торнвальда, и тот невольно дёрнулся. У хищников были свои огнестрелы, или ворованные, или грубо сработанные где-то в стойбищах. Ещё не так давно подобная мысль вызывала у зайцев ироничную усмешку. Сейчас это стало реальностью. Вдруг раздался предательский щелчок… – Сэр, кремень слетел! – отчаянно крикнул заяц. – Быстро меняй и возвращайся! Сквозь вонючий дым Торнвальд всмотрелся в заваленную мёртвыми и ранеными крысами поляну. Несколько выживших крыс замерли у самого рва. Неужели всё? – Ласки идут! – крикнул Лютик. Ласки и горностаи стремительно выбегали из леса. Словно заворожённый, Торнвальд смотрел на их движения, похожие на быстрые струи воды. Они легко огибали ямы, заваленные сеном и трупам крыс, перепрыгивали через колья. – Целься! Огонь! С ужасом Торнвальд смотрел, как куньи прятались в ямы как раз в тот момент, когда раздавался залп. Дым, солнце, усталость мешали его солдатам, огнестрелы давали осечку, а хищники уже начали перепрыгивать через ров. Что-то было не так. Неужели на них наступала меньшая часть банды? А что же творилось с другой стороны лагеря? Несколько гранат с шипением полетели в хищников. Торнвальд увидел, как горностая отбросило на кол, и он судорожно задёргался. Но остальные оказались уже рядом и ползли по насыпи, мерзко извиваясь. – Штыки! Голова горностая появилась у края насыпи и тут же получила колющий удар, но появившийся следом зверь успел выстрелить из короткого огнестрела. Один из зайцев с криком схватился за бедро… Торнвальд не мог знать, что в то самое время, когда он отдавал команды, командор выдр Арвен едва ли не влетел в штаб полковника. – Рубба! Товарищ! То есть, сэр, у меня тут отличные новости! Эти дурни свалили пороховые бочки на самой опушке! Сейчас мы с ребятами устроим отличный фейерверк в честь победы! Полковник бросил на визитёра угрюмый взгляд, а замершие у стола белки, как раз прибывшие с донесениями, захихикали. Что поделать, выдры всегда отличались нарочитым равнодушием к протоколу и субординации. – Ты собираешься покинуть насыпь? – проворчал Рубба. – Сэр, да там скукота! Паразиты едва высунулись, да и умчались, только хвосты мелькнули! – Нельзя, – отрезал Рубба. – Мы сейчас стоим в обороне. Если твои уйдут, на кого насыпь оставим? Арвен резко выдохнул. – К тому же, что это за порох рядом с лагерем, сам подумай? Не советую считать врагов дурнями! – Отлично, сэр, – протянул командор. – Ну, воля ваша. Раз положено глядеть на креветочный суп, но нельзя его слопать – так и быть! – Приказываю продолжать оборону, – бросил Рубба, повернувшись к белкам. – Ты свободен! Взбежав обратно на насыпь, Арвен прислушался к доносившемуся с востока и запада шуму сражения. Да, похоже, зайцам крепко досталось. А храбрые выдры, пожалуйста, сидите да скучайте! Прищурившись, Арвен вновь глянул на тяжёлые тёмные бочонки, которые совсем недавно прямо у него на глазах лисы вынесли из леса. Арвен знал, что в таких хранят порох. Если их притащить в лагерь, а ещё лучше подорвать… Нет, лучше пару взять, а пару взорвать! Разве не поможет это храбрым бойцам? А если это ловушка? Арвен хорошо помнил, что вермины не подложили эти бочки. Они бросили их, едва прозвучали огнестрелы выдр, и дали дёру. Лисья морда высунулась из-за куста. Лис потянулся к бочонку, что лежал у самого края. Грохнул выстрел, и лис юркнул обратно. Арвен сжал зубы. – Так, товарищи, Рубба велел нам стеречь стену. Ты, Финбар, со своими этим и займёшься. А вот ты, Райтер, а ещё Арлайт, Губерт – за мной! Четверо выдр быстро спустились по насыпи и, настороженно оглядываясь, двинулись к лесу. – На помощь! Резерв! – что было сил заорал Торнвальд. Выхватив саблю, он успел парировать рубящий удар палаша ласки. Рядом раздался пронзительный сигнал рожка Лютика, а через минуту на него наложился самый, быть может, лучший звук: грохот лап бегущих на подмогу зайцев. – Торнвальд! Уводи своих! – крикнул Ловкач. – Твари нас обманули! Прикрывай тыл! – Отступаем! – скомандовал Торнвальд. – На плац и в цепочку! Плац располагался как раз между насыпью и казармой. Теперь битва развернулась прямо перед Торнвальдом, но стрелять было нельзя: зайцы и хищники превратились в жуткую груду режущих друг друга зверей. Горностай быстро скатился по насыпи, а следом ещё один. С саблей Торнвальд ринулся навстречу дерзким хищникам. Сзади что-то крикнули, но он даже не расслышал. Колющий удар в грудь горностай легко отбил, и тут же сабли скрестились снова. В какой-то миг Торнвальд, казалось, пропустил удар. Он едва успел уклониться от клинка, а горностая что-то ударило в бок, и он с мучительным хрипом свалился. – Сэр… – прошептал рядовой со штыком, с которого капала кровь. С отчаянным воем во двор ворвались выдры, кинулись на хищников, но сражение уже затухало. Враги, добравшиеся до плаца, были перебиты, да и на насыпи битва прекратилась. Торнвальд стоял, всё ещё сжимая эфес сабли. Лапа дрожала, а оружие, казалось, приросло к ней. Кровь убитого горностая темнела на твёрдой утоптанной земле плаца, а сам он словно ухмылялся, чуть обнажив жёлтые клыки. И Торнвальду подумалось вдруг, что настоящим портретом войны должны быть не вырисованные на холстах зайцы и барсуки в форме и орденах, а вот эта оскаленная окровавленная морда, улыбающаяся прямо в глаза смерти. День подходил к концу. Клонившееся к закату солнце бросало прощальные лучи на аккуратно укрытые простынями тела. Девять зайцев, две выдры. Те, кому повезло больше, сейчас стонали на койках в лазарете. Оставалось молиться о том, чтобы в ближайшие дни их имена не пополнили собой поминальный список для рэдволльских панихид. Торнвальд ранений не получил, и это рождало в нём странное чувство вины. Шесть зайцев из его отряда погибло, двое ранены, получалось, что вверенный ему отряд потерял треть своего состава. Внезапно Торнвальд подумал о хищниках, которых скоро просто зароют в общей яме рядом с лесом. Если зайцев воспитывали и учили, то этих Болотный просто наберёт новых, словно лапой сгребая песок. Впрочем, Торнвальд слышал уже, что часть своей орды Болотный не стал бросать в бой, а увёл к тайным стойбищам. – Были времена, когда отряды погибали полностью вместе с командирами, – пробасил полковник Рубба. – Говорят, у каждого офицера своё кладбище. Победа – сладкая награда, но поражение – лучший учитель. Снова стоял теплый летний вечер, снова плясал огонёк старой лампы. А Торнвальду казалось, что прошло много сезонов. – Командор погиб, – помолчав, глухо произнёс Рубба. – Пошёл со своими за бочками. А там стрелки сидели. Я же говорил ему… Эх, выдры… Торнвальд судорожно сглотнул и почувствовал, как мокнет мех под глазами. Лапа Ловкача легла ему на плечо. – Почему поражение, сэр? – мрачно произнёс Ловкач. – Мы отстояли Кочку! Вермины разбиты! – Мы позволили себя перехитрить, – отозвался Рубба. – Или, даже так скажу, перехитрили сами себя. Мы исходили из того, что Болотный большинство сил бросит к западной стене, там, где ему наступать труднее – в расчёте на то, что как раз там нас будет меньше. Самое главное, разведка говорила о том же – мол, хищники болтают, как обведут ушастых. Стало быть, это было подстроено… Обманный манёвр оказался двойным. Нельзя недооценивать врага. Торнвальд потрясённо качал головой. Взгляд лейтенанта снова упал на легендарный топор, что когда-то сжимали крепкие лапы его предка. Увы, древние времена проходили, словно растворяясь в тумане преданий. Наступала новая эпоха, когда исход сражений решали не храбрецы с топорами, а чёткие шеренги огнестрельщиков. Да и хищники становились другими. Они не только воровали огнестрелы и пытались их повторять, но учились тактике. Торнвальд представил стройные шеренги крыс, лис и ласок в одинаковых мундирах, и эта картина не показалась ему совсем уж невероятной. Но хотя мир и менялся на глазах, на его просторах всё так же, как и во времена легендарных героев, пылали жестокие войны.

Тут можно вспомнить деталь из Соболиной королевы, что жители Рэдволла регулярно подрезают ветви кругом стены именно для того, чтобы с их помощью в аббатство не проникли хищники.

Ну, кстати - это вполне реально, учитывая, что антропоморфные звери не то чтобы активно вырубают леса (в отличие от нас, людей). Поэтому вполне естественно, что в СЦМ будет много вековых деревьев, которые буду крупнее своих аналогов в нашем мире.

Я всегда представлял там флору покрупнее, чем в нашем мире (относительно людей). Так фэнтезийнее.

Ну смотри, я не думаю что в СЦМ какие-то особые деревья, скорее сами белки адаптировались чтобы эффективно по ним перемещаться. Ключевые адаптации для древолазания: Изогнутые когти на всех пальцах — главная опора для удержания веса на коре. Бугристые подушечки на ладонях и стопах — повышают трение и гасят удары. Хвост — противовес и аэродинамический руль для прыжков и пируэтов. Мощные задние лапы — обеспечивают прыжки на 5–8 метров. Концепция перемещения: Вертикально (вверх по стволу): спринт головой вперёд за счёт мощных толчков задних лап и попеременных «якорей» передних. Когти работают как альпинистские зацепы, хвост компенсирует отклонение тела от ствола. Горизонтально (в гуще леса): не бег по тонким ветвям, а высокоскоростной паркур по силовому каркасу — толстым сучьям, развилкам и стволам. Перемещение осуществляется серией прыжков-перелётов с одной надёжной опоры на другую, с короткими пробежками и гашением инерции при приземлении. Тонкие ветки исключаются или служат лишь мгновенной страховкой. Техника перемещения: 1. Оценка трассы. Благодаря острому зрению белка мгновенно сканирует пространство и выбирает цепочку опор, способных нести её вес. Она интуитивно исключает любые ветки тоньше ~12 см в диаметре (для краткого касания) и ~8 см (для мгновенного отталкивания). 2. Старт прыжка. Стоя на толстой ветви или развилке, белка приседает, мощно сжимая пружинистые задние лапы. Хвост заводится в сторону, противоположную направлению прыжка, для баланса. Пальцы передних лап могут чуть придерживаться за опору, но основная энергия — в бёдрах. Толчок следует точно по направлению к точке приземления, часто с незначительной фазой полёта вбок, чтобы обогнуть мешающие ветки. 3. Фаза полёта (5–8 метров). Тело вытягивается, конечности расставлены. Хвост активно маневрирует: если белка начинает вращаться, хвост резко смещается для корректировки углового момента. Передние лапы тянутся вперёд, пальцы растопырены, готовясь к первичному захвату. Подушечки встанут на опору первыми, а затем практически мгновенно вонзаются когти. 4. Приземление и гашение инерции. Белка приземляется на все четыре конечности, но передние берут на себя основное торможение. Удлинённые пальцы быстро обхватывают ветвь, когти фиксируются, а задние лапы доворачиваются и тоже цепляются. Чтобы не сломать сук ударом, тело гасит импульс через амортизацию в мышцах передних и задних лап, подобно паркурщику, сходящему с высокого прыжка в глубокий присед. Хвост при этом играет роль шеста эквилибриста, мгновенно уравновешивая крен. 5. Опциональный бег. Если следующая точка далеко, белка может пробежать короткую дистанцию (2–3 метра) по толстой ветви, используя стандартную четвероногую походку. Но спринт по ветке — редкость, чаще после трёх-четырёх шагов следует новый прыжок. Ритм напоминает паркур-трейс: «толчок — полёт — гашение — толчок». Обход тонких ветвей: Густая крона не является препятствием — белка просто огибает тонкое веткосплетение по воздуху, используя надёжные опоры по краям. Тонкие ветки она может отвести или использовать как мимолётную страховочную опору, не перенося на них вес. В самых плотных зарослях она может перейти на вертикальный спуск/подъём по стволу к более просторному ярусу и там продолжить горизонтальное движение. Скорость и манёвренность: Средняя скорость перемещения по лесу для белки сравнима с бегом хорошего паркурщика по городской застройке — высокая, с постоянным вертикальным компонентом. Почему белка не падает даже при ошибке: Если белка промахивается мимо основной опоры, система когтей позволяет ей зацепиться за любую доступную кору по пути падения. Она может молниеносно развернуться в воздухе и вонзить когти в ствол, превратив падение в вертикальный спуск по коре. Хвост при этом выступает аэродинамическим тормозом и балансиром, не давая телу закрутиться. Эта способность к аварийному спасению делает её перемещение потрясающе надёжным. Итог: Перемещение антропоморфной белки — это не бег по кронам, а высокоскоростной пространственный паркур по силовому каркасу леса. Вверх она взбегает по стволам, используя когтистые лапы. Горизонтально — летит от сука к суку прыжками-перелётами, балансируя роскошным хвостом. Тонкие ветки игнорируются; вместо этого белка прокладывает «воздушные трассы» между несущими опорами, превращая лес в естественный скалодром с неограниченными маршрутами.

По моей просьбе гугл определил это как казахский...

Тут есть проблема, что равная человеку белка вряд ли сможет так же легко носиться по веткам как её природный аналог. Можно предположить, что там некие иные деревья, но это создаёт дополнительные вопросы. Или что у белок есть особенности типа полых костей и минимума жира. Ну или можно всё объяснить условностью мира.

Ну так-то я сперва тоже про казашку подумал, но переводчик распознал язык как киргизский.)) Ну и правильно.)) В любом фэнтези должна быть доля фэнтези.))

ОКО 75 Eh, казахская если точнее. Надо было скормить нейронке конкретные наряды. Урок на будущее. Старый гриди начал бы душнить за биомех и сопромат, но нынешнему лень и кринж х)

Ну на этот счет я сформулировал Закон «Неразумного Гигантизма», согласно которому неразумные или одичавшие существа не подчиняются антропоморфной шкале. Их размер может быть колоссальным относительно разумных рас, что превращает их в «монстров» или «силы природы». Таким образом, лошади, коровы, свиньи, упомянутые в первой книге, представляются мне как мамонты или даже динозавры от мира антропоморфных зверей. Так что лошадь таких размеров вполне себе могла тянуть "телегу" с пятью сотнями антропоморфных крыс (телегу в кавычках, потому что если масштабировать крыс до человеческих размеров это получается полноценная боевая повозка - не даром потом на ее базе Клуни осадную башню построил). Но вот на счет того что такая лошадь могла бы разнести аббатство - это вряд ли. Проломить ворота - может быть, но что касается стен (которые в человеческом масштабе равны стенам реальных крепостей) - она бы убилась или покалечилась, так как камень как ни крути прочнее плоти и костей живых существ.