Jump to content

Квентин

  • Posts

    1163
  • Joined

  • Last visited

Reputation

160

6 Followers

About Квентин

  • Birthday 04/16/1987

Контакты

  • Сайт
    http://kventin-tvorthe.ucoz.ru/index/biblioteka/0-5
  • ICQ
    0

Информация

  • Gender
    Мужской

О Рэдволле

  • Favorite book:
    Поход Матиаса
  • Animal
    Мышь
  • Attention! Required field! What do you like about Redwall?
    Мир Рэдволла, это всё же скорей всего мир героев и воинов. И в первую очередь в нём меня привлекает процесс становления война: осознание жизненных целей, выбор совершаемых поступков, взросление, преодоление своих страхов, ощущение долга перед другими.

Recent Profile Visitors

2247 profile views
  1. *** Жаркое лето было в самом разгаре. Вот уже месяц Кевин нырял к «Ревущему Дракону» старательно и методично расчищая песок и доски, что преграждали путь к корме корабля. Выдру приходилось орудовать зубилом, топором и пилой, чтобы кромсать и разделять сросшееся между собой содержимое былого судового груза: канатов, истлевших парусов, расколотых бочек и ящиков. Радовало только, что это был уже не «железный» морской орешник, а вполне податливое дерево. Вдобавок ко всему, перечисленная груда корабельной утвари больше чем на половину утопала в песке, создавая ещё больше проблем. Особенно выдра раздражало расчищать песок. Большая крепкая дубовая дверь трюма отворялась вовнутрь, так что Кевину требовалось расчистить целую гору песка перед ней. Для этого выдру приходилось зачерпывать его ведром и тащить к носу судна. Словом все эти процедуры занимала уйму сил и «дыхания» от чего работа едва продвигалась. Но Кевин упорно и методично продолжал её выполнять, прекрасно осознавая, что каждое убранное ведро песка или доска приближали его к заветной цели. Если бы не «Водолазная бочка», трудно даже представит насколько затянулись бы работы по расчищенную трюма «Ревущего Дракона». Когда Герберт впервые услышал об идеи с бочкой, она показалась ему гениальной и до смешного простой. Но уже спустя неделю работ, он понял, сколько сложностей и возни приходит вместе с подводным изобретением. Казалось, опусти «Водолазную бочку» на канате с корабля на дно и задача решена. Но корабль практически никогда не стоял строго на одном месте даже на якоре, а лёгкие подводные течения постоянно смещали бы бочку в разные стороны, создавая для ныряльщика лишнюю опасность. Потому Кевин избрал другой способ. Вначале на дне как можно ближе к цели погружения умещался тяжёлый многопудовый камень в верхушку которого было вбито толстое стальное кольцо. Через него просовывался длинный канат один конец которого помещался на вороте, установленном на плоту, а другой крепился к днищу подводного изобретения. Идея была проста - «Водолазная бочка» была легче воды и стремилась всплыть как пробка. Матросы начинали вращать ворот, и накручивающийся на него канат утягивал бочку в глубину, пока специальный узел на тросе не застревал в кольце, сигнализируя о том что «Боб» достиг нужной глубины. Таким образом бочка всегда оказывалась в одном и том же месте не зависимо от подводных течений или волнения на поверхности. С плавучестью бочки всё также обстояло не просто. Покуда она была на поверхности и всё её нутро заполнял воздух, «Боба» было просто невозможно увлечь на дно: словно тянуть в глубину большую пустую лодку. Для этого к бочке прикреплялся дополнительный груз, чтобы зверям на вороте было легче опускать изобретение в пучину. Но чем глубже погружался бочка, тем сильнее сжимался внутри неё воздух, тем больше её заполняла вода и тем ниже падала плавучесть «Боба». Посему уже на глубине тридцати хвостов к бочке ныряли выдры и резали верёвки удерживавшие груз. В противном случае подводное изобретение грозила уйти в пучину своим ходом и удариться о дно. В течение прошедшего месяца Кевин придерживался следующего распорядка ныряния: два дня подряд он погружался утром и вечером, а на третий отдыхал. Многие матросы «Бесхвостого» не знакомые с особенностями глубинного ныряния, конечно же были удивлены столь неспешным процессом. Особенно долго допытывался старик Расти: он никак не мог взять в толк, почему Кевин не может нырять по десять раз за утро в течении всей недели. Далеко не сразу старому зайцу удалось втолковать какую огромную сложность, опасность и истязание тела представляет для ныряльщика погружение свыше восьмидесяти хвостов. Герберт помнил, как отец однажды сравнил подобные ныряния с кладкой тяжёлых кирпичей, коих зверю предстояло поднять на вершину крутого холма, ни разу не сбавив шага. И при том любой упавший кирпич знаменовал смерть носильщика. Кроме того, как оказалось, использование «Водолазной бочки» влекло и к другим опасностям. Так, однажды Герберта озарила великолепная мысль – почему бы Кевину не использовать несколько бочек на глубине вместо одной?! Ведь тогда бы его время пребывание под водой могло увеличиться в несколько раз. Но увидев, как мрачно друзья выдры переглянулись между собой, после озвучивания данной идеи горностаю почудилось, что он сморозил глупость. Рон тогда объяснил, что подобное решение сразу пришло к ним в головы, а Кевин, захваченный этой мыслью, даже подумывал погрузить на дно целый перевёрнутый корабль. Однако позже Кевин заметил, что после длительного пребывания на большой глубине используя сразу несколько бочек с воздухом, он плохо чувствовал себя при всплытии: у него кружилась голова, ощущалась ломота в суставах, а один раз он даже потерял сознание и выздоравливал больше недели. У других ныряльщиков возникали схожие симптомы. Так что выдрам волей неволей пришлось отказаться от затеи использовать множество «Водолазных бочек». Причины «Глубинной болезни» остались неведомы. Единственное что понял Кевин – если находиться на дне недолго и всплывать как можно медленнее, то пагубных последствий можно было избежать. Во всяком случае, Рон очень внимательно следил за здоровьем и самочувствием друга за всё время ныряний. Герберт никогда в своей жизни не видел ни одного зверя, который бы настолько тщательно и серьёзно готовился к важному делу, как Кевин готовился к погружению. Он просыпался на рассвете, и, сидя скрестив лапы на палубе «Бесхвостого», долго и размеренно дышал, прикрыв глаза. Это действие скорее походило на молитву, чем на дыхательное упражнение ныряльщика. В этот момент никто не смел нарушить покой зверя. Казалось, Кевин подготавливается не к очередному погружению, а важнейшей и опаснейшей битве. Впечатлённый столь основательной подготовкой выдра к нырянию, Герберт однажды спросил Рона, всегда ли Кевин так серьёзен в работе или же дело было в «Ревущем Драконе»? Неожиданно выдр весело усмехнулся в ответ. Он сказал, что Кевин всегда серьёзен в работе, и всё же этот раз был особенным. И «Ревущий Дракон» действительно имел значение, ведь предположительно в нём могла находиться древняя реликвия – сабля «Проблеск Бездны». Любому зверю на побережье известна легенда не только о Бериле, но и о его закадычном друге – выдре Дилане, который сопровождал его во всех странствиях. За то, что выдр однажды помог барсуку в битве с огромным кальмаром лорд горы, в качестве благодарности, выковал в кузнице Саламандастрона великолепную саблю и подарил её бесстрашному и находчивому спутнику. Предание гласило, что металл для клинка был взять из железных когтей в щупальцах поверженного кальмара. Видимо благодаря этому происхождению оружие приобрело дивную остроту, прочность, лёгкость и неприступность ржавчине. Также упоминалось, что блеск лезвия сабли был таким ярким, что его можно было разглядеть сквозь толщу воды, когда выдр извлекал оружие в пучине моря, от чего её и нарекли «Проблеском Бездны». Кевин с самого раннего возраста грезил найти знаменитый клинок Дилана, любимого героя из легенд, и весть о находке «Ревущего Дракона» просто-таки окрылила его. Одним из обязательных условий работы, который выдвинул выдр, являлось то, что легендарную саблю он заберёт в качестве оплаты, если конечно она будет найдена, и Саламандастрон не станет возражать. Именно из-за этого обстоятельства Кевин и сосредотачивался на погружениях как никогда прежде, ведь каждое из них приближало его к осуществлению заветной мечты. Что касалось участия Рона в походе за «Грозовой Секирой», то он главным образом занимался организаторскими обязанностями, хотя и являлся лучшим ныряльщиком на корабле после Кевина. Выдр строго следил за состоянием «Водолазной бочки», канатов и инструментов. И ещё Герберта иногда удивляло почему, хоть главным по существу и являлся Кевин, Рон часто командовал им и, порой, одним веским словом заставлял товарища разом отказаться от каких-либо опасных затей. Позже горностай узнал, что Рон уже трижды спас другу жизнь. Сам Кевин относился к тому безумному типу ныряльщиков, что, видя цель, забывал обо всём на свете, теряя контроль над собой и ситуацией. Потому выдр являлся безмерно благодарным судьбе, за то, что у него был друг, хранивший его от рискованных авантюр и которому он мог всецело довериться. Со дня прибытия «Бесхвостого» к восточному побережью Герберту, помимо вспомогательной работы, была доверена ответственная задача - подготавливать «светляковые» бутыли для ныряний. Подводные факелы были слишком дорогим удовольствием, чтобы использовать каждый день, и бутылки наполненные светлячками оказались прекрасным выходом. Правда Герберту приходилось тщательно следить за жучками: перемещать их из специального бочонка в бутыли, кормить, ловить на берегу новых, греть бутылки перед погружением и даже класть в сосуды тёплые тряпочки, дабы светлячки не замерзли, пребывая в холодной морской пучине. Чем больше проходило времени, тем больше Герберт понимал, какими удивительными зверями являлись его компаньоны. И дело было не только в поразительном мастерстве каждого из них. Что Кевин, что Рон всегда были готовы выслушать чужие советы, совместно обсудить решения или легко поделиться опытом и знаниями. Они вовсе не походили на тех надменных мастеров, что ревностно оберегают свои секреты и смотрят на других свысока. И вот через несколько дней после того как «Ревущий Дракон» был сдвинут на другой бок, Герберт осмелился спросить Кевина, не мог бы тот помочь ему освоить технику глубинного ныряния. При этом горностай очень робел, думая, что его, не выдру, попросту засмеют. Но Кевин, наоборот, с радостью поддержал зверя в его стремлении, подробно объяснил ему сложные моменты ремесла и, мало того, даже нырнул вместе с ним несколько раз. Это оказался переломный момент. За всё время на корабле, находясь среди истинных ныряльщиков, сердце горностая просилось присоединиться к ним. Однако страх глубины, что укоренился в нём с момента смерти отца, неизменно сковывали и одолевали его. Но нырнув в синюю бездну моря вместе с наставником и другом, Герберт невольно вспомнил свои погружения с отцом и то чувство свободы и счастья, что он тогда испытывал. Это было словно освобождение после долгого заточения. С тех пор горностай тоже начал трудный путь освоения глубинного ныряния. Каждое утро он неизменно начинал с дыхательных упражнений позволявших увеличивать объём лёгких и время пребывания под водой, а далее нырял несколько раз в день. В самом начале Герберт едва преодолевал отметку в двадцать выдриных хвостов. Мешало не только нехватка воздуха, но и общая проблема всех ныряльщиков - уши горностая начинали сильно болеть с глубиной. Сказывалось давление водной толщи. Чтобы преодолеть этот эффект требовалось особым образом «продуть» уши, или, как говорилось у выдр – «дунуть в нос». Этот способ позволял убрать возникшую в ушах боль и погружаться глубже. Во время глубинных ныряний зверю требовалось «продуть» уши больше десяти раз и делать это надо было быстро и без ошибок, чтобы погружаться стремительно и не тратить драгоценное время. Данное искусство требовало немало сноровки и практики. Хоть выдры и считались прирождёнными ныряльщиками, а их ноздри и уши могли естественным образом закрываться, не позволяя воде попасть вовнутрь, они испытывали те же проблемы что и другие звери. На глубине свыше двадцати хвостов давление и боль в ушах становились нестерпимыми. Чтобы этого избежать выдрам приходилось сразу «открывать» уши и использовать технику «продувки». Так как Кевин был лучшим ныряльщиком на побережье, он, конечно же, в совершенстве владел навыком снятия боли с ушей и сразу указал горностаю его основные ошибки. Однако Герберт не был выдрой и, видимо по этому, ему никак не удавалось правильно овладеть техникой «продувки». Горностай сильно расстраивался из-за своих бесплодных попыток, но Кевин, видя стремления ученика, не собирался сдаваться. Выдр долго время изучал искусство ныряния у множества зверей в разных местах побережья и потому в его арсенале техник «продувки» был множество способов. Попробовав несколько из них под руководством опытного наставника Герберт, наконец, сумел решить проблему. Скоро он смог нырять в глубину вертикально вниз без всяких задержек, используя запас дыхания на максимум. И чем больше горностай проводил времени под водой, чем глубже погружался, тем жарче разгоралась в его сердце желание нырять. Уже через две недели Герберт побил рекорд отца, преодолев глубину в сорок хвостов, а ещё через две превзошёл отметку в пятьдесят. Вот тут уже и опытные ныряльщики изумлённо переглянулись. Полсотни хвостов считался важной границей разделяющей обычного ныряльщика от знатока, а факт того, что этот рубеж преодолел не выдра, вызвало неподдельное восхищение.
  2. Мартин Привет! Эм, до конца ещё где-то половина и продолжение в бурном процессе. Я решил, что эту работу уж должен довести до конца в любом случае (сюжет полностью продуман). Но процесс идёт размеренно (даже слишком). Потому в этом году не управлюсь )
  3. Вынырнув из воды, Кевин с упоением сделал глоток сладкого морского воздуха. Внизу властвовала тьма, тишина и холод. На поверхности же занимался рассвет и кипела работа. - Он всплыл! - раздался громкий окрик. - Вижу, вижу, - отозвался Рон наблюдавший за морем с небольшого плота. Поняв, что с Кевином всё в порядке он махнул лапой Герберту и молодому хорьку Питу ожидающих рядом: - Поднимайте «Водолазную Бочку». На плоту размещался внушительный ворот, на оси которого сейчас был намотан крепкий канат тянущийся к подводному изобретению. Герберт с Питом освободили удерживающий крюк и, осторожно перебирая рвущиеся из лап поручни, принялись раскручивать вертел. Натянутый канат пошёл вниз, глубоко на дне «Водолазная Бочка» начала подниматься к поверхности. Немного отдышавшись, Кевин поплыл в сторону Рона. - Ну, что? Начинаем? – уточнил тот, протягивая другу лапу и помогая вскарабкаться на плот. - Да, всё готово… - хрипло отозвался Кевин. - Эй! Ты! Веслохвостый! А ну плыви сюда и выворачивай карманы! – раздался вдруг громкий сварливый возглас. – И не делай вид, что ты меня не слышишь!.. Рон лишь устало закатил глаза: - А никого по лучше найти не могли? Этот Расти меня уже за неделю достал. - Видимо не могли, - тоже мрачно отвели Кевин. Позади них примерно в пятидесяти шагах стоял на якоре «Бесхвостый». В данный момент в его носовой части, опираясь на перила палубы и грозно тряся тростью, стоял старый седой заяц. Его вид отнюдь не казался внушительным, тем не менее, его взгляд и осанка ещё хранила отпечаток былого солдата Саламандастрона. - … Я никому не позволю утащить и монетке с собственности лорда горы… - продолжал угрожать старик. - Мы ещё не сумели проникнуть в корабль Расти! – гневно прокричал в ответ Рон и раздражённо пробубнил. – И чего ему в каюте не сидится. А всё твоя идея, - с последними словами выдр недовольно посмотрел на товарища. – Правила, видите ли, такие… Пропусти комментарий друга мимо ушей, Кевин перевёл взгляд вперёд, где в ста шагах далее ждал своего часа огромный плот. Нескладный и кривоватый, почти пятьдесят шагов в длину и ширину, он был собран из многих десятков стволов толщиной с добрый бочонок. На его поверхности сумели бы поместиться больше двух сотен зверей. Многие члены команды, мысленно поражался масштабности данного сооружения. Плот целую неделю мастерила бригада из двадцати зверей валя толстые деревья на диком берегу, опиливая с них ветки и таща к морю. Вначале было сколочено четыре одинаковых плота поменьше, а затем они были увязаны вместе и скреплены длинными толстыми стволами для жёсткости. Всё это было сделано для того чтобы оставить центр общего плота пустым. И именно через него полдюжины сильных зверей в данный момент тянули толстый канат, другой конец которого крюком цеплялся непосредственно к покоящемуся на дне кораблю. Когда трос оказался натянут до предела, бригадир команды, мускулистый выдр Майк, сноровисто обмотал канат вокруг торчащего из ствола толстенного сука и закрепил особым морским узлом. - Готово! – громко прокричал Майк. - Ну, всё, теперь остаётся только ждать прилива, - утвердительно кивнул Рон. Герберт, закончивший с поднятием из морских пучин «Боба Поплавка», присоединился к Кевину и Рону и также устремил взгляд на плот. Идея заключалась в следующем - чтобы выломать доски с «Ревущего Дракона» надо было приложить огромное усилие. Так как на глубине сделать это было никак нельзя, оставался единственный вариант – тянуть с поверхности. Но и тут всё обстояло не так просто: требовалась хорошая опора и сложный подъёмный механизм наподобие тех, что использовали кроты для карьеров и глубоких шахт. Но когда-то Кевину пришла в голову простая и оригинальная мысль – зачем создавать кран, если им может послужить само море. Во время прилива и отлива вода меняет свою высоту, и если бы в момент отлива расположить на поверхности моря плот и туго связать его с тяжёлым грузом на дне, то во время прилива плот подымится, увлекая ношу за собой. Конечно, подъём будет не значительным, всего два три выдриных хвоста, но если требовалось просто сдвинуть что-то массивное или выломать, то лучшего решения было не сыскать. Именно поэтому Кевин и нырял сегодня на самой заре, когда отлив властвовал во всю. Герберт ещё раз оценил размеры исполинского плота, который без труда выдержал бы весь груз «Бесхвостого». Рон как-то поведал горностаю, что они с Кевином несколькими сезонами ранее трижды пробовали сдвинуть тяжёлый груз с глубины и трижды неудачно: лодка перевернулась, корабль едва не затонул, а плот просто развалился. На этот раз все предыдущие ошибки были учтены. Постепенно наступало утро. Небо стало светлеть и в проступающей голубизне одна за другой растворялись звёзды. Вскоре золотистый край солнца показался над горизонтом, освещая не обжитый и дикий восточный край. Его берег венчал скалистый хребет, от которого к морю тянулся густой зелёный ковёр нетронутых лесов подступающий к самой воде, но, казалось, там он не заканчивался. Далее по морю были раскиданы множество больших и мелких островков покрытых шапками пышной зелени, словно продолжение леса. Таким был этот диковинный восточный берег, представлявший собой настоящий лабиринт островов. - Сказать честно, это просто чудо найти «Ревущего Дракона» здесь посреди моря, - не смог сдержать изумления Рон оглядывая кругом. – Обычно остовы судов видны на дне, или их обломки прибивает к берегу, или же просто был зверь, который видел крушение. Но открыть корабль так далеко в море, да с такой глубиной – просто милость судьбы. - Отец верил, что корабль хотел, чтобы его отыскали, потому и подал знак, - смущённо пояснил Герберт. - Может и так, - вдумчиво кивнул Кевин, присоединяюсь к разговору. - Слушай, а как твой отец так точно сумел определить место, где слышал звон? – спросил у горностая Рон. – До ближайшего острова больше чем четыре сотни шагов, а до берега так вообще тысяча. Просто так ориентир не задашь. Выдра уже давно занимал данный вопрос. Точно определить нужное место в открытом море было не просто - неизбежно возникала большая погрешность в измерении расстояния на глаз. А ведь часто бывают туманы, волнение, бури, отливы и приливы, что, конечно же, добавляло сложности. Даже сейчас, проведя на месте крушения «Ревущего Дракона» больше недели Рон сомневался, что сумел бы точно его определить самостоятельно. Потребовались бы недели поисков. - А, вот ты о чём, - весело усмехнулся Герберт. - Когда отец уверился, что слышит удары колокола в глубине, то понял, что первым делом нужно точно определить место в море. Дело было ранним утром, и край солнца как раз проглянул в расщелине между тех двух скал, - горностай махнул лапой в сторону горного хребта. – Одна только эта примета уже подобная маяку. В качестве второй приметы отец выбрал два деревца на островке, что становились почти ровно друг за другом если смотреть с нужного положения. Если собрать всё знаки вместе, можно верно определить место, где слышался звон. Это уж потом здесь бросили буй. - У твоего отца был меткий глаз, - заключил вывод Кевин. - У Кевина очень хорошая память и отменное зрение, - шёпотом пояснил Рон Герберту. – Он с одного взгляда может запомнить как карту, так и местность. Порой, это очень помогает при поиске затонувших кораблей. Но умения твоего отца явно его впечатлили. Утро продолжало наступать и вот уже солнце полностью встало над берегом, залив мир своими яркими золотыми лучами. А ещё через некоторое время огромный плот, с громким поскрипыванием, стал понемногу погружаться в воду. Начался прилив. Время шло, солнце приближалось к своему зениту. Команда матросов на «Бесхвостом» занималась рутинными делами, но всё чаще звери поглядывали в сторону утопающего плота. Кевин же следил за плотом настолько сосредоточенно, словно от этого зависела его жизнь, и даже Рон не рисковал заговаривать с ним. Вода прибывала. Вначале плот погрузился на ладонь, потом на локоть. Вскоре, надрывно скрипя от натуги, ушёл в воду на половину и небольшие волны начали перекатываться через него. А ещё через некоторое время… - Да это берд какой-то, - наконец, поражённо, произнёс Рон, когда прилив достиг своего пика, а исполинский плот начисто скрылся под водой. – На нём же корабли можно перевозить! Там внизу гранит или дерево?! Кевин, хранивший долгое мрачное молчание, резко встал: - Попробую привязать плот к «Бесхвостому». Сейчас хороший ветер и если корабль потянет за собой… - НИ-ЗА-ЧТО! – выдр решительно преградил товарищу путь, выставив перед ним скрещённые лапы в протесте. – Пока ты не утопишь корабль, не успокоишься. Я запрещаю! - Но так ничего не выйдет! - в отчаянье возразил Кевин. - Сделаем плот больше, - тут же ответил Рон. - Да куда больше-то! Это и так самый огром… В этот момент воздух сотряс гулкий всплеск и треск, а гигантский плот с волнами и пеной буквально выпрыгнул из воды. Рон с Кевином переглянулись и, не сказав и слова, бросились в воду, направляясь к увлекаемому приливным течением плоту. Как только они и ещё несколько матросов достигли цели, не сговариваясь, принялись вытягивать толстый канат из глубин. Не минуло и кружки воды, как трос был вытащен полностью. На его конце по-прежнему покоился крюк, а вот цепь болталась порванной. - М-да… - только и протянул Рон. - В следующий раз я использую якорную цепь. Уж она точно выдержит, - хмуро пообещал Кевин. - Если ты донесёшь её по дну до судна, - едко заметил Рон. – Да очнись ты! Не в цепи дело. Она продержалась больше чем нужно. Плот не смог сломать доски. Кевин замолчал, перебирая пальцами звенья порванной цепи – ситуация складывалась не лучшим образом. - Ладно, для начала надо спуститься вниз и точно узнать, как обстоят дела. А уж потом будем думать, - наконец решил он. *** «Невероятно!», - только и мог, что думать Кевин. Вечером выдр снова нырнул ко дну, чтобы узнать, как обстоят дела с кораблём. Вполне возможно, что схваченные цепью доски хотя бы потрескались, и вторая попытка их пролома была бы более успешной, но увидеть такое Кевин явно не ожидал. «Ревущий Дракон» сдвинулся! Доски остались практически не повреждёнными, но сам корабль теперь лежал на другом боку. Кевин по опыту знал, что старые суда, как правило, намертво врастают в дно. Но «Ревущий Дракон» и тут оказался исключением. Выдр думал, что при всём желании не сможет и шелохнуть судно, но это оказалось не так. Очнувшись от изумления, Кевин принялся изучать новые открывшиеся места в корпусе судна ранее прикрытая куском скалы, и теперь огромная щель на носу корабля вполне подходила для проникновения. У выдра даже сердце забилось чаще от волнения - он может попасть в нутро «Ревущего Дракона» прямо сейчас. Осторожно подплыв к длинной узкой пробоине, Кевин осторожно просунул туда в начале светляковую бутыль, а потом и голову. Его взгляду предстал тёмный трюм полузасыпанный песком, грудой ящиков, бочек и упавших потолочных балок, закрывающих вход на корму. «Ух. Надо будет потрудиться», - мысленно вздохнул Кевин. Предстояло много работы.
  4. Кевин упёрся задними лапами в борт судна и потянул на себя тяжёлую цепь. Толстые стальные звенья глухо прогремели об окаменевшую древесину и цепь, лениво протянулась ещё на два шага дальше из зияющей в досках щели. Этого уже должно было хватить. Выдр пребывал у «Ревущего Дракона» на глубине свыше ста выдриных хвостов. Его окружала густая тьма, тишина и невесомость, словно он пребывал в ином мире. Кевин опустил конец увесистой цепи на выступ подводной скалы и потянулся к пузатой стеклянной бутыли лежащей неподалёку излучающей блеклый желтоватый свет. Он растряс бутылку, от чего обитающие в ней светлячки засияли в трижды ярче, а затем внимательно оглядел проделанную работу. Ещё при первом погружении к кораблю Кевин выяснил, что тот являлся наглухо запечатанным: не только входная дверь в корму, но даже её узкие окна были забиты ставнями изнутри, не давая ни малейшей возможности заглянуть в нутро. Кроме того из морского орешника был сделан не только корпус, но и вся верхняя палуба. Мастера, строившие корабль, не поскупились на дорогой материал, в результате чего ныне «Ревущий Дракон» походил на неприступную гробницу. В начале, просто для верности, Кевин попробовал прорубить корпус судна, но, как и ожидалось, тот оказался чуть ли не крепче гранита и даже самые лучшие пилы и топоры лишь царапали дерево. Не смутившись, Кевин наметил другой способ – сломать доски с поверхности. Но для начала требовалось найти слабое место в корпусе. Хоть «Ревущий Дракон» и производил впечатление не тронутым временем, это было вовсе не так. Тщательно изучив корабль сверху донизу, Кевин обнаружил несколько крупных щелей в его корпусе возникших, скорее всего, очень давно. У выдра сложилось впечатление что судно, с момента опускания на дно, какое-то время скользило по песку ударяясь о выступающие скалы, пока не упёрлось в особо крупную из них и не застыло на века. На носу «Ревущего Дракона» имелись две особенно крупных щелевидных пробоины расположенные одна под другой. Нижележащая была настолько большой, что даже вполне годилась для проникновения в судно. Однако, к несчастью, завалившийся на левый борт корабль опирался на выступ небольшой скалы загораживающий проход. Ну а о том, чтобы ворочать тяжеленое судно с боку на бок не могло быть и речи. Тем не менее, две близлежащие пробоины вселяли надежду на удачный исход предприятия. План заключался в том, что если протянуть через щели крепкую цепь, а затем уцепиться за неё крюком с поверхности, появлялся шанс сломать доски. Почувствовав усиливающиеся лёгочные позывы, выдр, прихватив «светляковую» бутыль с собой, поплыл прочь от «Ревущего Дракона» в ту сторону, где во мраке светилась тусклым зеленоватым пятном «Водолазная Бочка». «Поплавок» расположился примерно в тридцати шагах от «Ревущего Дракона» и являл собой причудливое зрелище: он будто парил в трёх хвостах над песчаным дном, удерживаемый на месте двумя канатами прикреплёнными сверху и снизу. Для лучше заметности, бочка была выкрашена особой краской, которая, пробыв под солнечными лучами достаточно долго, начинала светиться в темноте зеленоватым светом. Видно привлечённые именно этим сиянием вокруг бочки порхали несколько крупных мерцающих куполообразных медуз. Казалось, они словно бы реши поприветствовать собрата. Прежде чем заплыть в «Поплавок» Кевин с шумом выпустил изо рта целый рой пузырьков устремившихся ввысь – выдохнуть использованный воздух в бочке было, по меньшей мере, глупо – и только потом занырнул внутрь через сквозное дно, освещая путь «светляковой» бутылкой. Воздушная прослойка находилась у самой крышки бочки и была высотой лишь в локоть, от чего в ней помещалась только голова ныряльщика, и то с трудом. Выдр вынырнул в тесном пространстве и принялся жадно вдыхать холодный плотный воздух. Кевина всегда несколько удивлял данный закон воздуха и глубины: в начале погружении бочка была практически пустая, но при спуске всего на десять выдриных хвостов вода уже заполняла её на половину. При опускании на тридцать хвостов воздуха внутри оставалось уже лишь четверть бочки, а при спуске на сто выдриных хвостов – меньше десятой части. Это казалось жутким! Лишь так немного воздуха, тогда как на поверхности объёма легко хватало, чтобы разместиться и отдышаться двоим. Но, тем не менее, как уже по опыту знал Кевин, хоть пространства в бочке и становилось меньше, воздуха чтобы дышать неизменно оставалась столько же. Похоже, воздух просто сжимался с глубиной, не изменяя своего количества. Внутренне убранство бочки отнюдь не было пустым и чем-то напоминало кладовую мастерской. На гладких деревянных стенах размещались поручни и сидушки, многочисленные полки и кармашки для инструментов и находок, а у потолка нашёл пристанище ещё один «светлякововый» светильник, чтобы можно было видеть внутри. Кевин отложил принесённую бутыль в одну из ниш, и, примостившись поудобнее на деревянной скамье, принялся восстанавливать дыхание, а за одно обдумывать положение дел. Цепь для пролома борта «Ревущего Дракона» Кевин выбрал самую крепкую и надёжную, но и тяжёлую тоже. Чтобы перетащить последнюю от бочки до корабля выдру пришлось уложить её на плечи и шагом брести по неровному песчаному дну. При всех работах с цепью Кевин настолько сбил себе сердцебиение, что навряд-ли сумел бы всплыть на поверхность без трудностей, и если бы не «Поплавок», ему бы пришлось разделить работу на этапы, а ведь это было ещё не всё. Кевин мерно и расслабленно вдыхал холодный воздух, подготавливаясь к новому погружению. «Водолазная Бочка», несомненно, была почти не заменима в подобном сложнейшем предприятии: она втрое уменьшало количество требуемых глубинных погружений. К тому же выдр никогда не использовал для дыхания весь воздух в бочке, что также давало определённую безопасность – в крайнем случае, можно было снова нырнуть в «Поплавок» для передышки. Но были в данном изобретении и недостатки. Помимо сложностей с организацией, Кевин никак не мог «накопить» в бочке дыхания столько же, сколько на поверхности: спёртый воздух, холодная вода, неудобное положение и, в конце концов, экстремальные условия не позволяли даже такому опытном ныряльщику как Кевину до конца использовать свои возможности. Так что, применяя «Поплавок», он мог задержать дыхание лишь на пять кружек воды против восьми, когда нырял с поверхности. И всё-таки… Губы ныряльщика невольно растянулись в победоносной улыбке. Одна только мысль, что он может сейчас дышать в ста выдриных хвостах от поверхности просто будоражила кровь. Интересно, какую же максимальную глубину можно покорить, используя бочку?! Это было словно сказка наяву! Сделав последний долгий глубокий вдох, Кевин вновь взял в лапы «светляковую» бутыль и нырнул в низ. Подплыв к внешнему краю бочки, выдр ухватился лапой за портовый крюк, удерживаемый металлическим кольцом. Крюк был внушительный стальной и крепкий привязанный толстым канатом, уходившим в беспросветную ввысь. Именно этот крюк, который моряки «Бесхвостого» за значительные размеры в шутку прозвали «Коготком» и должен был сыграть решающую роль при проломе борта корабля. Крюк оказался не многим легче цепи, и Кевину также пришлось переносить его, шагая по зыбкому песчаному дну распугивая стаи серебристых рыбёшек. Оказавшись на месте выдр нацепил крайние кольца цепи на крюк, а после достал из кармана куртки крупную деревянную пробку, обмотанную зелёной лентой. Ловко сорвав ленту пальцами, выдр раскрыл ладонь, и лёгкая пробка тут же устремилась вверх, тяня за собой длинный зелёный «хвост» – сигнал на поверхность означающий, что «Коготь» закреплён. Не успел Кевин досчитать до пятнадцати, как канат пришёл в движение, утягивая крюк вверх. Цепь глухо зазвенела и натянулась, туго обтягивая нужный участок борта. Приготовления были завершены. Выдр приложил лапу к доскам «Ревущего Дракона» ощущая под пальцами несокрушимую твердь. На побережье существовала старинная легенда, будто однажды огромный древесный ящер пробудился от векового сна на дне великого болота и принялся наводить ужас на округу. Ящер стал истинным бедствием края, но никто не мог одолеть его, потому как от долгой спячки шкура монстра покрылась толстым слоем слежавшегося морского орешника, обернувшись непробиваемой бронёй. Многие герои пытались сразить чудовище, но всё было тщетно, потому, как не было ни достаточно прочного клинка, ни достаточной сильной лапы, чтобы проломить неприступный панцирь. И, в конце концов, чудовище победили хитростью, заманив его обратно в болото и утопив в той же трясине из которой он вышел. Конечно, это была не более чем сказка детёнышам на ночь, но, касаясь досок «Ревущего Дракона» сейчас, Кевину как никогда верилось в правдивость этой легенды. Выдр ещё раз оценивающе всмотрелся в корпус древнего судна: расстояние между щелями в борте составляло чуть больше, чем два локтя. Смогут ли они проломить это препятствие, приложив все силы? Ранее никто не сталкивался с чем-то подобным. Кевин невольно сжал кулаки. Если у них не получится, то предприятие обречено на провал, так как других вариантов нет… Ну, в любом случае думать о дальнейших шагах следовало лишь после результата будущего подъёма. Рассудив так выдр оттолкнулся от песчаного дна и устремился ввысь.
  5. Кстати, совсем забыл упомянуть, что медуза в банке - это наверное самый диковинный и экзотичный питомец о котором мне доводилась когда-либо читать Кусь Здравствуйте барышня! Что-то давно не было обновлений. Можно ли надеяться на продолжение в ближайшее время?
  6. ОКО 75 Мне весьма понравился ваш фанфик (хотел почитать начало перед сном, но не заметил как проглотил разом). Рассказ написан грамотно и стилизованно - отличное поданы описания, повествование и динамика. События следуют друг за другом и определяют себя, а также всё логично и обоснованно. По мне так особо удались характеры всех действующих персонажей: что Курда и Трисс, что Затрещина и Флита, всё поданы оригинально и бесподобно А ведь персонажи, это половина истории. Но, всё-таки, не могу не согласиться с мнением других комментаторов - сложно представить, что совершенно не опытный зверь мог на равных сражаться пусть и с начинающим, но азартным и увлечённым фехтовальщиком. Без опыта мечом тяжело даже ударить в полную силу или попасть в нужное место и это по неподвижной цели, а соперник то двигается и перемещается. Добавили бы чуть глубины, погрузились бы в воспоминания Трисс . Написали бы, что она с детства воображала себя грозным мечником, не могла отвести глаз от фехтовальных тренировок солдат, практиковалась с веником и шваброй когда её никто не видел, фехтовала на палках с другими детёнышами, слушала истории опытных вояк. И тогда бы всё это в совокупности с врождённой смелостью, напором и скоростью позволило бы дотянуться до гордой Курды... Ну, мне кажется, так было бы более реалистично, чем "гений от рождения". В общем, мне понравилось и я бы с удовольствием почитал продолжение ) П.С. - По мне так ваша идея немного переросла канон (та же подвешенная редька всегда казалась мне чем-то глупым). В таких случаях лучше отходить от канона и полностью развивать свою идею, а то возникает ощущение, что автор сработал лишь в пол силы.
  7. Ромуальд Спасибо огромное за тёплые пожелания старина ) Буду стараться! Scalrag Благодарю ) Кусь Ох, какое яркое поздравление! Да ещё и в рифму Мне очень приятно ) Kate Ravine Спасибо ) Брагун Мерси сударь ) Сакстус Всенепременнейше так! Благодарю за поздравление ) Kata Rios Спасибо большое Фенвик Покорнейшей благодарю вас за поздравления достопочтенный Аббат )
  8. Рикла В истории хорошо передан дух весны. Прям тоже тепла и солнца захотелось ) Но сама по себе история коротковата. Её бы раза в два-три увеличить и было бы лучше
  9. Kata Rios Большое спасибо Рад что история заинтересовала )
  10. Поздравляю с Днём Рожденья талантливейшего поэта, верного друга, истинного Рэдволльца и вообще просто замечательного зверя! Пусть во всех странствиях его сопровождают чудеса, захватывающие приключения и верные друзья всегда готовые прийти на помощь С Днём Рожденья
  11. Герберт сидел на вершине одной из прибрежных скал окружающих лагуну и смотрел на закатное солнце. Скалы были высотой не более семидесяти шагов и почти отвесной стеной уходили в низ, омываемые у основания пенной волной. Впереди простиралось безбрежное море сверкающее тысячами искр грядущего заката. Жёлто-оранжевое тёплое солнце уже скоро готово было кануть за горизонт. Горностай любил это место. Здесь было хорошо думать: ширина простора вдохновляла, а мерно шуршащие волны успокаивали мысли и настраивали на задумчивый лад. Весь день Герберт был сам не свой. Внезапное предложение Кевина совершенно выбило его из калии, породив в душе два сильнейших противоборства. Отправиться к «Ревущем Дракону». Горностай прекрасно помнил тот день пять сезонов назад, когда отец прибыл из своего плаванья и в тайне поведал ему о звоне, доносившемся из морских пучин. Глаза отца тогда прямо сияли от восторга, а во время рассказа он даже не мог усидеть на месте. Кто как ни Герб знал страсть родителя к нырянию и глубинам, древним морским легендам и сказкам. Горностай так же знал, что отец грезил совершить собственное открытие в морских пучинах, и потому прекрасно осознавал, что значило для него обнаружение «Ревущего Дракона». Отыскать самый легендарный корабль всех времён – это ли не дар небес! Отправиться к «Ревущему Дракону». Когда отец не выплыл из глубины, Герберту почудилось, что мир утратил краски, а мать едва сума не сошла от горя. Только тогда горностай понял, что именно этой смерти отца она опасалась всю жизнь. И, как оказалось, не она одна. Многие звери потом со вздохом говорили, что, мол, не горностаево это дело. Донырялся! Чай не выдра! Герберт тогда просто ошеломили эти слова. Да знали ли они, как отец любил море?! Какие заплывы и погружения ставил?! Кроме выдр ни один другой зверь не мог соперничать с ним. Но, как выяснилось, даже многие друзья выдры отца во многом соглашались с общим мнением. Да, они считали его удивительным зверем и ценили за сноровку и любовь к морю, но в общем, как ныряльщика, отмечали его достижения лишь по меркам других зверей, но ни как не выдр. Осознав это Герб и сам уже начал сомневаться в своей правоте. Был ли его отец в действительности отменным ныряльщиком, или же просто чудаковатым зверем, возомнившим не пойми что? Как бы там ни было, нужно было продолжать жить дальше. Без кормильца семье стало туго. Старшая сестра Элира пошла работать швеёй к соседке. Герб в первое время устроился рабочим в порту, а после дядя перевёл его в свой магазин помощником. Даже младшая в семье Джуди, которой едва исполнилось восемь сезонов, стала помогать в соседней пекарне. Но самым болезненным для Герба стало другое: смерть отца и та отчужденность, с которой приняли её другие звери, оттолкнуло его от ныряния. Он начал испытывать страх перед глубиной, ему стало казаться, что там, в водной толще, его подстерегает опасность, а порой горностаю даже снились об этом кошмары. Мать также категорически запретила сыну нырять, и в семье это вообще стала запретная тема. Герб понимал почему - мать боялась, как бы его не постигла та же участь что и отца. Отправиться к «Ревущему Дракону». Эта новость буквально поразила Герба. Он вновь вспомнил то невероятное воодушевление, когда впервые услышал об открытии от отца. Прикоснуться к величайшей легенде, увидеть секиру прославленного воина и властителя Саламандастрона и даже самолично принять участие в её поднятии из пучин моря - второго такого шанса не выпадет и за несколько жизней! До предложения Кевина горностай даже вообразить не мог, что он сможет участвовать в походе, ведь все места были давно заняты более опытными зверьми. Герб невольно стиснул кулаки. Он принял решение. Его мать и старшая сестра Элира наверняка будут против. Да и дядя две недели назад пообещал давно желанное место на торговой шхуне. Но он просто не может отступить сейчас! Герб встал в полный рост, словно бросая вызов горизонту. Его отец отдал бы всё на свете ради этого путешествия. Это было ЕГО открытие, ЕГО мечта и Герб чувствовал, что не может предать отца. Он обязан, отправится ради него. И ещё, горностаю почему-то казалось, что в этом путешествии он встретиться с отцом снова.
  12. Если так, то я понял как развивались события. Но всё равно, переход несколько резковат, а ведь событий по нахождению талисмана на несколько глав! Они вообще будут описываться? Ну, если так, то понятно. Я просто думал что такое место должно быть не только затерянным, но и труднодостижимым вообще (рифы и течения вносят свою лепту) Ну, это довольно грубо конечно. Не соблюдение синхронизации событий способно сильно запутать читателя. Но лично я думал что Мартин на следующее утро уже проснулся и погрёб к острову на котором уже к вечеру и заснул. В таком случае параллельность событий работает.
  13. Кусь Мне очень понравилась новая часть. В ней уже почувствовалась задумка и глубокая тайна. Соединить два мира по разные стороны земного шара - жгучую пустыню и бескрайнее море - прекрасная задумка. Воображение уже разыгрывается в представлении древней тайны связующий эти места. И загадочная сфера Лэнса подвластная только ему лишь разогревает интерес. Описание же лисицы и лора их народа просто восхитительные! Танцы, движения, поведение, одеяние - мне всегда нравится именно такой подход, когда мир в целом не описывается, но его сущность веет в деталях и микромоментах как бы указывая что за ними скрываются вековые обычаи и богатая культура. Это создаёт особую атмосферу истории. В общем получил удовольствие при чтении и буду с нетерпением ждать продолжения ) Насчёт недостатков - я чуть запутался в повествовании... Так, в тексте говорилось что Гарток вроде как пытался узнать как работает талисман, но как он вообще узнал о его существовании? Это же Лэнс его добыл?... Или я не совсем понял как шли события? Также вопрос о нынешнем местоположении героев. Они ведь плыли в весьма известных водах - судоходных. Даже если их немного снесло, получается что остров к которому ведёт компас Лэнса находится не далеко от судоходных путей - словом, не на краю мира или трудно доступных местах. Я правильно мыслю?
  14. Кусь Здравствуйте уважаемая ) Недавно с удовольствием прочитал вашу работу. Не так часто встретишь настолько яркий и складный повествовательный стиль как у вас. Сразу понятно что все события тщательно продуманный и обрисованы у вас в голове: корабль, погода, окружение - всё содержит свою атмосферу, словно сам оказываешься в описываемых местах и чувствуешь дуновение ветра, качку корабля или же напор шторма. Герои же вообще отдельная история - они полны жизни и эмоций, особенных черт сквозящих в поведении или фразах. Черноус по мне так просто загляденье ) Так и представляю себе его неуместно ухмыляющуюся рожу в самый лютый шторм или же внезапные замечание похожие на обрывки долго идущих разговоров. А что касается Малинки, то мне вообще жаль что она исчезла из повествования, очень славный образ получился ) Сюжет тоже идёт весьма складно и плавно - лёгкое повествование плавно перетекает в стремительную динамику доходящую до пика в момент нападения пиратов, а затем тут же сбавляющую обороты, чтобы в момент передышки обратиться к прошлому героев. Всё как надо, всё на своих местах, всего столько, сколько нужно (ну, во всяком случае на мой взгляд). Но! Всё таки хотел обратить внимание на пару недостатков которые, лично мне, таки присутствуют. Одно из них в том, что я не могу определить общей идеи рассказа. Он словно не начало, а обрывок огромного многотомного путешествия. Куда стремится герой? Где конец его пути? У вас в тексте пояснялось, что уйдя из Аббатства он просто отправился к другим странам, но зачем - не понятно. Я к тому, что вы указали размер миди, когда я вижу прям огромный и длинный роман. И да, на счёт специальных терминов вам правильно указали - мне тоже было не понятно что к чему. Вы сейчас конечно поправили, но всё же звёздочки хотя бы поставьте, чтобы читатель сразу знал, что есть пояснение. Ну а так всё здорово ) Хочу узнать, какие же приключения ждут Мартина на возникшем на горизонте острове П.С. - И чего все хаете грамматику?!! Я обнаружил только три ошибки! (просто сам из таких же )
×
×
  • Create New...