Jump to content

Остров Капитана Большелапа


Кусь
 Share

Recommended Posts

12 часов назад, Квентин сказал:

Здравствуйте уважаемая )

Здравствуй, мил зверь! Спасибо за добрые слова) Я рада, что текст воспринимается именно так. Честно, не ожидала столько похвал, спасибо =} Давай на "ты", а то как-то неловко?

 

12 часов назад, Квентин сказал:

Черноус по мне так просто загляденье ) Так и представляю себе его неуместно ухмыляющуюся рожу в самый лютый шторм или же внезапные замечание похожие на обрывки долго идущих разговоров.

Сегодняшняя глава без него не обойдется. Мне он тоже нравится, непростой во всех смыслах персонаж)) А вот с Мартином придется немного потерпеть.

 

12 часов назад, Квентин сказал:

Но! Всё таки хотел обратить внимание на пару недостатков которые, лично мне, таки присутствуют.

Вот! Наконец-то!

 

12 часов назад, Квентин сказал:

Одно из них в том, что я не могу определить общей идеи рассказа. Он словно не начало, а обрывок огромного многотомного путешествия. Куда стремится герой? Где конец его пути? У вас в тексте пояснялось, что уйдя из Аббатства он просто отправился к другим странам, но зачем - не понятно.

Идея еще только будет вырисовываться и... скажем так, я не стану оглашать ее громогласным закадровым переводом. Пусть читатель решает сам для себя, ЧТО именно он увидел и к чему оно было. Кто прав, кто не прав, каковы герои на самом деле - все это не то, что автор должен пояснять как либо иначе, чем через самих героев. Сколько раз было, когда я вкладываю в поступки героя одно, а читатель видит - другое. И никто тут не прав, восприятие персонажа через призму собственно опыта - и есть главная цель чтения любого произведения (я в общем о литературе). Просто ну... нельзя взять и назвать персонажа умным, потому что умным его может воспринимать только часть читателей, а для Эйнштейна (давайте воскресим на секундочку его!) персонаж окажется глуповат. Любая точка зрения - правда. хех

(Ой, я отвлеклась)

Мартин пришел в аббатство за знаниями, которые хотел применить на практике) А ушел - за опытом, без которого знания - не работают. Он из той категории мечтателей, кому не усидеть ни в библиотеке, ни под родным вязом - ему нужно все попробовать на зуб и понюхать самому. Вот Малинка, к слову, из другого теста. Ей бы хватило - ситен - книг о дальних краях, чтобы погружаться и бывать там - мысленно.

 

12 часов назад, Квентин сказал:

Я к тому, что вы указали размер миди, когда я вижу прям огромный и длинный роман. 

Увы, тут я действительно грешна. Даже не пытаюсь расписывать идеи, которые очевидно на макси (просто потому что не допишу ведь). Казалось бы, все продумано и должно бы уместиться в миди, но... вот опять я расписала завязку на три главы и даже не всех главных героев успела представить. Эх. Сейчас в тексте около 70кб, миди (по классификации Фанфикса по крайней мере) - до 200кб. Ну... у меня есть очень незначительный шанс все же уместиться в заявленные рамки. Хм. Но да, он ничтожно нал.

 

PS: Новая глава следующим сообщением.

Edited by Кусь
Link to comment
Share on other sites


Глава 3

 

Мокрая белка дрожащим комком бессильно обвисла в лапах Черноуса. А вернее, поперек левой лапы – могучий ондатр легко удерживал легкое тельце Селики, и одновременно держался за хвост морского конька, коим оканчивалась корма весьма потрепанного драккара. Так продолжалось уже несколько долгих часов, но Черноус, казалось, не знал усталости.

Селика помнила лишь исполинские волны, и гребни их вздымались выше самых больших виденных ею деревьев, ее зятягивало вниз и крутило в потоках темной воды, словно зернышко одуванчика в искрящейся горной реке. С одуванчиком это было весело. Она отчаянно боролась за каждый вдох, но силы таяли слишком быстро и намокшая шерсь тянула ко дну. Всякий раз, оказавшись на поверхности, она пыталась оглядеться и отыскать «Разящий», но драккар как будто исчез из этого мира. Ее окружали волны, редкие обломки (слишком мелкие, чтобы ухватиться за них) и звери – мертвые и живые, им всем в равной степени не было до нее дела. Хищники вцеплялись друг другу в шкуры, топили своих недавних товарищей в попытке отсрочить собственную гибель… и их поглощала голодная пучина. Селика и сама пыталась цепляться за все, что попадалось под лапы, но это ничем не могло ей помочь.

Очередная волна погребла ее под собой, рокот бури сделался глухим и отдаленным из-за толщи воды, сомкнувшейся над ней. Селика подумала, что нет смысла шевелить лапами – все равно это конец… Легкие разрывались от нехватки воздуха, изо рта у вырвались жалкие пузырьки, лапы жалко трепыхнулись в последней попытке выбраться и замерли. Сознание, вопреки всему, оставалось ясным и Селика с горечью думала, что врали истории – никаких солнечных и печальных картин прошлой жизни не пронеслось перед глазами, ее последние мысли были не о семье, доме или даже случайных зверях. В последние мгновения она думала о том, какими же будут ее последние мысли? Так бессмысленно и глупо…

И провидение, а может, сам мир, словно откликнулся на мысли ничтожной печсинки, коей была одна белка в сравнении со всем сущим. Вот в недрах воды появился и пропал тусклый отблеск. Затем еще раз. Селика поймала его бессмысленным взглядом и душа ее словно смерзлась от ужаса.

Казалось, что может напугать умирающегося и уже смирившегося со смертью зверя?

Прямо под ней был… корабль пиратов. Селика вдруг разглядела его с необычайной четкостью. Вот черные палубы, обглоданные огнем, сломанные весла, толстые мачты, рваные ванты и белесые призраки парусов, неровными клоками тянущиеся за кораблем. Нос устремлен вниз, случайный отсвет отражается от золоченого узора на корме. Огромная, больше их драккара, – мертвая ¬– галера без весел и парусов медленно и неотвратимо шла единственным курсом – к морскому дну, в вечную тьму царства морского дьявола. Так умирают корабли и море становится им могилой. Селику подхватила эта властная губительная сила и потянула вслед за кораблем.

–  «Нет-нет-нет-нет!», – раздался голос в ее сознании и паника будто сорвала оковы апатии и усталости. Селика не могла бы ответить, откуда у нее вдруг нашлись силы, но она закричала, не обращая внимания, что во рту была только вода, и отчаянно заработала лапами, в попытке оказаться как можно дальше от этого жуткого корабля-призрака. Внезапно что-то перехватило ее поперек туловища, мелькнул чей-то мех и Селику рвануло наверх – к свету, воздуху и жестокой борьбе за жизнь.

Селика все-таки успела потерять сознание и пришла в себя от того, что кто-то хлестко шлепал ее по щекам, затем в спину что-то ударило. И еще раз. Она захрипела, распахнула глаза и зашлась в жестоком кашле, отплевывая попавшую в легкие воду…

– Давай, давай, девонька, – басил над ухом знакомый голос. – Как занырнула-то, а! Еле достал тебя, белка-подводница. Тебе за жемчугами плавать надо, а не по лесам скакать!

Боцман Черноус, обычно такой грузный и неповоротливый на суше, в воде буквально преобразился. Как всякая ондатра, он отлично плавал, работая мускулистыми лапами и загребая массивным хвостом. Он уверенно подхватил Селику и обрывком страховочной веревки привязал к своему поясу.

Каким-то чудом они заметили «Разящий», шторм к тому времени начал утихать и им даже удалось добраться до корабля. Вот только радоваться оказалось рано. По доносящимся с палубы звуками не сложно было догадаться – на драккаре хозяйничали пираты.

И теперь Черноус и Селика, бултыхаясь по грудь в пенных волнах, цеплялись за изукрашенную резьбой корму. Они старались держаться в тени, чтобы стоящий у румпеля ласка не заметил неожиданных пассажиров, и прислушивались к происходящему наверху.

***

Пираты  полностью захватили «Разящий». Часть команды была убита в ожесточенной, но быстро закончившейся схватке, а остальных привязали у обломка мачты под надзором двух дюжих корабельных крыс. Сюда же выволокли прятавшихся в трюме пассажиров: пожилую пару ежей с двумя внуками-диббунами, братьев-полевок Дорти и Ками и чопорного вида хомячиху мисс Чонкс-Чакс. Крысы скалили злые морды, хватались за развешанное на видных местах оружие и иногда с хлестким звуком били толстыми хвостами палубу – вызывая плач диббунов, взвизги мисс Чонкс-Чакс и раздражение вышагивающего по палубе хорька в некогда щегольском голубом камзоле. Иными словами, демонстрировали свирепость и кровожадность – как умели.

– У-у-и-и! – снова пронзительно завизжала Чонкс-Чакс и хорек едва успел зажать уши.

Терпение его лопнуло и он в один грациозный прыжок вдруг вырос перед пленниками и приставил блеснувшее на солнце острие короткого кинжала к горлу не в меру впечатлительной хомячихи. И без того круглые от природы темные глаза-бусинки мисс Чон-Чакс потрясенно уставились на хорька, потом плавно скосились на клинок, пухлые щечки задергались, из открытой пасти донеслось теперь уже робкое: «И-и-и…», но тут же стихло, стоило хорьку усилить нажим. На шерстке крикуньи выступила алая капля и тонким ручейком скатилась за ворот платья.

– Нет, ты будешь молчать, бесполезный комок шерсти, – начал он тихим, почти приятным голосом, без всякого намека на агрессию. Впрочем, слова хищника резко контрастировали с интонациями. – А иначе я заткну тебя раз и навсегда и выкину за борт, понятно?

Потрясенная хомячиха, казалось, не могла даже кивнуть, только  испуганно хлопала глазами и тряслась все сильнее. «Эдак она сама себе горло перережет», – с усталым безразличием отметил хорек и отвел острие подальше от этого… существа. Назвать жирное, трясущееся нечто зверем было, по мнению хорька оскорбительно по отношению к прочим зверям.

Вальс, а именно так звали хорька, никогда не мог понять смысла существования таких особей, как эта Чонкс-Чакс. Неспособная приспосабливаться к ситуации, она была слишком глупа, чтобы выжить самостоятельно, слишком ленива и прожорлива, чтобы научиться сражаться и вообще виделась хорьку остаточным придатком эволюции. Когда хищники вступили на новую ступень развития – не все, впрочем...(тут взгляд хорька уперся в одну из крыс) – и отказались от поедания разумных видов, образовалась прослойка более не нужных в эволюционных механизмах существ. Угроза со стороны хищников уменьшилась, но существа не нашли себе никакого более высокого применения и следовали старой схеме – жрать и размножаться, чтобы обеспечить хищников обилием легко добываемой пищи.

«Какой в них смысл теперь?», – думал хорек, – «Из таких не получится даже хорошего раба – слишком слабые, слишком бесполезные. Они отнимают пищу у тех, кто выше их и стал чем-то большем, чем просто куском визжащего мяса». Вальс был еще совсем молодым зверем, лишь два сезона назад сменившим щенячью маску на полноценный взрослый окрас и теперь щеголял ей не меньше, чем темной блестящей шерстью, уходящей в черноту на лапах и спине до кончика хвоста. В отличии от большинства пиратов, он не смотрел свысока на представителей мирных профессий и не делал такого уж серьезного отличия между хищником и мирняком. Если и тот, и другой в его глазах смогли подняться над первобытными предками.

Вальс бросил быстрый косой взгляд на нос драккара, где неподвижно застыла в задумчивом созерцании фигура их вожака. Тот стоял, уперев согнутую в колене лапу в  холку резного крылатого конька и держал того за крыло. Взгляд вожака был устремлен к горизонту и, казалось, ему нет дела до возни подчиненных.

Вообще-то, никто не назначал Вальса главным по палубе, он даже не был офицером на «Бешеной Арабелле»  ныне покойного капитана Гартока Лютого. И, честно сказать, когда их нынешний лидер поднял бунт, Вальс сражался за Гартока. Просто как-то так получилось, что стоило «Арабелле» пойти ко дну, вместе со своим капитаном, это перестало иметь значение. Вальс был пиратом и вместе с остальными пиратами захватывал этот драккар для Лэнса Хвостодера. Ныне… капитана Лэнса Хвостодера. Тот принял, как должное, подчинение и службу Вальса, но… Лэнс был крысом, который привел на «Бешеную Арабеллу» верных только ему зверей. И некоторые из них сейчас были здесь. Предприимчивый хорек видел в этом опасность своего положения, но в то же время возможность – шанс доказать, что именно он должен стать доверенным лицом капитана.

– А вы, – хорек поочередно указал смехотворно коротким по сравнению с тесаками, висящими у крыс на поясах, кинжалом на каждого из охранников, – на носу себе зарубите, будете махать хвостами без повода – я вам их пооборву.

Вальс окинул презрительным взглядом крыс и медленно отвернулся. Он знал, что сейчас будет, но, как всегда, давал существам шанс удивить его. Увы, чуда не произошло – хорек спиной уловил замах и раньше, чем раздался щелчок хвоста повернулся и легко метнул свой кинжал. Клинок попал точно в цель – дюжий крыс оглушающе возопил на всю палубу, резко укоротившийся хвост его метался из стороны в сторону, орошая все вокруг легким облаком кровавых брызг.

Пираты загалдели, кто то готов был броситься на Вальса, а кто, наоборот, смотрел одобрительно, одни злорадствовали, другие недовольно зыркали… Вальс весь распушился от возбуждения и приготовился к драке. Офицер или труп? – но пусть капитан видит, что только он способен поддерживать порядок.

Крик крыса вдруг прекратился, сменившись задушенным хрипом. Лэнс Хвостодер недобро обводил жгучим взглядом присутствующих, а хвост его легко сжимал горло пострадавшей крысы.

– Так, так, так… Что здесь у нас? – вопросил он глубоким бархатным баритоном. – Все, не ори, – коротко бросил вожак крысу, лишившемуся части хвоста, и дождавшись слабого кивка отпустил бедолагу. Тот тут же принялся баюкать в лапах обрубок.

Лэнс нагнулся и вытянул из дощатого борта кинжал Вальса со все еще висящей на тонкой полоске кожи частью хвоста. В этот момент из трюма вылез дородный ласка и буднично отрапортовал:

– Капитан, из жрачки: две бочки моркови, мешок зерна – мокрый весь, сушить надо, шесть корзин с фруктами, две бочки с молюсками, одна медуза…

– Эт-т-о Сфик! – раздался с кормы отчаянный окрик повара-целителя, которого не успели вовремя остановить. ¬– Он – не еда, а питомец… – потерянно закончил бобер и по кораблю прокатилась волна ржача, впрочем, быстро сошедшая на нет под взглядом капитана.

–…одна медуза в банке, – как ни в чем не бывало продолжил ласка, – две свежие рыбины, один бочонок меда, корзина лимонов, ну и моток водорослей еще. Это все, Лэнс, больше ничего нет. Разве что хвост Когтегрыза с морковкой сварить можно, – кивнул ласка на лэнсов «трофей».

Когтегрыз погрозил ласке кулаком, но тот лишь плечами пожал, не проявив должной обеспокоинности, равно как и сочувствия. Вальс решил, что пора брать судьбу в лапы:

– Капитан, я навел порядок на палубе. Когтегрыз с Вислоухом – болваны, не знают когда придержать хвосты. Диббуны ревели, жирдяйка визжала – всем по мозгам и толку никакого нет.

– Ага, ага… – покивал Лэнс и изобразив радушие приобнял мелкого по сравнению с ним хорька за плечи. – Наверное надо повысить Вальса, а зверье морское?! – крикнул Хвостодер на всю палубу, – Он же такой молодец, хомячиху заткнул. Она что, Вальс, громче Когтегрыза орала?! – рявкнул он в ухо хорьку и оттолкнул того от себя.

 Когтегрыз довольно осклабился, предвкушая расправу над Вальсом, но Лэнс уже буравил его и Вислоуха тяжелым взглядом.

– А вы, недоумки, спасибо Вальсу скажите – он вас предупредил, считайте, потому что в следующий раз я вам не хвосты, а бошки дурные отрежу, все равно вы ими только жрете. При том больше, чем сами стоите.

Влепив напоследок – для лучшего понимания – оплеуху хвостом Вислоуху, Лэнс перешел к осмотру пленников. Диббуны его не интересовали, равно как и свалившаяся в обморок мисс Чонкс-Чакс, полевки заслужили лишь презрительную гримасу, на коке взгляд задержался несколько дольше.

– Ты кто, любитель медуз, исследователь-подводник или зоолог-энтузиаст? – хмыкнул Лэнс почти даже благосклонно. Но для не привычного к пиратскому обществу мирного зверя весь его облик внушал страх, граничащий с ужасом.

Взять хотя бы массивную кожаную перевязь со множеством мелких кармашков, крестом пересекающую могучую грудь крупного морского крыса. У пояса на перевязи были закреплены короткие парные сабли с широким изогнутым лезвием и тонкий кинжал с крупным камнем на гарде. Лэнс Хвостодер был из той категории зверей, кого называют «зверь без возраста». По облику его сложно было сказать, разменял он двадцатый или сороковой сезон. В его темно-коричневой шерсти не было заметно седины, а взгляд был острым и часто разгорался искренним интересом к самым обыденным, для иного зверя, вещам. Таковой стала и медуза по кличке Сфик – Лэнсу было интересно узнать, для чего кому-то понадобилось заводить столь странного питомца.

– Я… э-э-эм…  Доходяга я, – растерялся под взглядом пирата бобер.

– Вижу, что доходяга, – развеселился Лэнс и приподнял Доходягу за грудки лапой.

– Это наш лекарь… капитан, – проскрежетал с явной заминкой голос Крутихвоста снизу. Тот сидел на палубе, не делая попыток подняться, и смотрел прямо перед собой – сквозь пиратского капитана. Лицо Крутихвоста при этом ничего не выражало, но связанные за спиной лапы до боли сжались в кулаки. – А меня зовут Хмелеус, я был коком на судне. Могу и вам… чего-нибудь отварить. Даже из хвоста.

Лэнс отпустил Доходягу и некоторое время придирчиво рассматривал Крутихвоста. Что-то в облике старого белки его настораживало, а ощущениям своим Лэнс привык доверять. Остальная бывшая команда драккара не вызывала у Лэнса вопросов, они… вписывались в привычные рамки. Лэнс  решил, что все дело в том, что белка его не боялся. Он его… словно ненавидел. Ненавидел люто, на столько, что едва сдерживался, чтобы не вцепиться в горло зубами. Лэнс был уверен, что никогда не встречал Хмелеуса и не мог припомнить никого с таким именем. Да и в самом белке не было признаков… узнавания, он не пытался рассматривать пирата, не цеплялся взглядом за некие узнаваемые детали, приметы, будто ему и не было дела до Лэнса лично – тем занятнее была его реакция. Некоторое время Лэнс раздумывал, не выкинуть-ли занятного, но опасного чудака за борт, но решил повременить – разгадать секрет белки было куда интереснее, чем избавиться от него.

– Что-ж, кок у меня и свой есть, так что придется тебе, Хмелеус, продемонстрировать таланты в деле попроще. Справишься?, – подмигнул он Крутихвосту.

– Если надо, справлюсь… капитан.

– Какой вежливый! Отлично, отлично… Вышколил ваш прошлый капитан команду. Кстати, где он? – Внимательные глаза крыса не упустили ни единой детали. Вот братья-мыши испуганно жмутся друг к другу и отводят взгляд, а вот любитель медуз нервно косится на бывшего кока, вот выдра-гребец топорщит усы… и слово вновь берет Хмелеус. Занятно.

– Он погиб, – проскрежетал белка и отвернулся.

– Правда? И кем же он был?

– Он был барсуком. Такой… большой и полосатый, – начал пояснять Крутихвост, не слишком пытаясь скрыть издевательские интонации.

– А, точно! Ну, конечно, барсуки – это такие черно-белые собаки. Да ты мне глаза открыл, Хмелеус. Наверное это был один из тех барсуков, вместе с которыми ты валил мачту, да?

Тут Крутихвост не выдержал и впервые посмотрел в глаза крысу. «Ну точно, не боится», - подумал Лэнс, ощущая всю тяжесть взгляда. Но решил не портить игру и не подал вида.

– Именно так. Когда приказывает полоумный барсук – остается лишь подчиниться. Я кок, капитан, а не бравый боевой заяц. Не по рангу мне с капитаном спорить.

Лэнс только хмыкнул на это и оставил мысли при себе. Попытку затопить корабль он оценил и в авторстве идеи был теперь более чем уверен. Тогда хищникам удалось восстановить остойчивость, вовремя избавившись и от мачты, и от части лишних зверей. Но беда была близко – это капитан понимал.

Солнце уже начало клониться на запад, что по крайней мере позволило сделать некоторые выводы о направлении. Первичный ремонт его нового корабля был, можно сказать, завершен – хищникам удалось восстановить румпель и приладить к нему весло. Не поврежденные весла так же распределили между бортами и, в целом, драккар уже мог довольно споро передвигаться. Конечно, следовало найти новую мачту и увеличить количество весел – тогда эта лихая птичка полетит, а пока… Он дернул хвостом и принялся раздавать указания только этого и ждущей команде:

– Слушай сюда, недорезки несчастные! Этих, – когтистый палец указал на более-менее способных грести членов бывшей команды «Разящего», а так же старого ежа и братьев-мышей, – на весла. Держи курс прямиком на закат. Вислоух, ты хоть и глухой на одно ухо, а чувство ритма у тебя всегда было, что надо. На тебе «барабаны» – ищи где хочешь, бей чем угодно – мне плевать, что здесь нет барабана, кретин!

«Все-таки самые живучие и удачливые – не всегда означает «самые умные», к сожалению.»

– Вальс, проныра ты мелкая, отвечаешь за наших новых гребцов и за их драгоценных друзей. Понятно тебе? Шкуру спущу, если кто орать будет не по делу. Когтегрыз, дружище, не зыркай так. Он со зверьем обращаться умеет, в отличии от тебя, – голос Лэнса Хвостодера был – сущий мед. Он потрепал по плечу подчиненного. – А ты… иди порыбачь. Вот как раз и наживка имеется.

Ошметок хвоста соскользнул с кинжала Вальса, что все еще держал капитан, шлепнулся в дрожащие лапы Когтегрыза и тот понуро поплелся к борту – спорить с вожаком он бы никогда не решился. Когтегрыз был благодарен ласке Бугаю, вылезшему из трюма с удочкой и после нескольких провальных попыток самого Когтегрыза, вырвавшем у него крючок и «наживку» и помогшем насадить одно на другое.

Закидывая собственный хвост в море Когтегрыз всхлипнул всего раз.

Пришедшая в себя мисс Чонкс-Чакс обнимала диббунов и все время приговаривала:

– Нет, ну какой невоспитанный молодой зверь… пират, грубый пират... «Бесполезный комок шерсти» – так он меня назвал… Какой ужас, какой ужас… Но не бойтесь, детки, я вас одних не оставлю, – тут она тихо всхлипнула, вытерла платочном глаза себе и ежатам и раскрыла над диббунами свой дамский кружевной зонтик, – я о вас позабочусь.

***


– Зачем?.. – одними губами прошептала Селика и обдумывающий план спасательной операции Черноус понял, что та имела в виду.

– Понимаешь, девонька, капитан скорее сам пустит ко дну «Разящий», чем отдаст его пиратам. Такой уж у нашего Крутихвоста нрав, – добавил он, и не было понятно, согласен ли сам Черноус с решением капитана.

Когда на «Разящем» завязалась ожесточенная битва, Черноус на какое-то время потерял из виду и капитана, и остальную команду. Мир сузился до пределов кормы, оскаленых морд  хищников, шквалов волн и двух коротких клинков в руках. Молодецким ударом задней лапы грозный ондатр отправил рычаг румпеля прямиком в живот ближайшего хорька – тот согнулся попалам и тут же получил удар тяжелой рукояткой по голове.

– Прости, приятель, - боцман рассмеялся и обмякшего хорька тотчас снесло волной, – надеюсь, никогда не свидимся!

Но место хорька и не думало пустовать – две ласки спрыгнули с вант и через борт тоже кто-то карабкался. Черноус, радостно заорал немудреную кабачкую песенку, щедро приправляя ее отборными ругательствами, и двинулся на очередного врага. Распушившийся от воды ондатр был похож на хомяка-переростка – такой же круглый и комичный с двумя клинками в лапах. Однако, двигался он с необычайным проворством. Казалось, его лапы даже успевают приплясывать по мокрой палубе, в то время, как он насаживал на клинок очередное тело и орал во всю глотку:

– «Э-гей, э-ге-гей, пива мне налей! Ты, красотка», – пинок под хвост отправил зазевавшуюся крысу валяться у борта, – «не робей», – теперь лихой ондатр подпрыгнул, не сбившись с ритма, и с разворота подсек хвостом ноги сразу троих противников – двое покатились по палубе, но один успел отпрянуть, ¬– «танцевать нам до утра», – впрочем, пирату это не сильно помогло – еще в полете клинок боцмана срезал ему половину уха, а через секунду второй рассек брюхо, – «будет веселей! Хей!»

И в тот момент, когда Черноус закончил куплет, он отчетливо понял две вещи. Как водится, одна была хорошей, вторая – хуже. Хорошей новостью стало обилие свеженьких, мокреньких, готовых «танцевать» хоть до вечерних лучей пиратов на палубе – только бей! Плохая же состояла в том, что Крутихвост, очевидно, тоже оценил превосходящие силы хищников и теперь беззвучно (расслышать слова помешал налетевший шквал) орал что-то паре барсуков, указывая на мачту.

Черноус зазевался на долю мгновения и получил укол пижонской саблей в плечо. Но не это взволновало бывалого морехода. Взгляд его упал на мачту, потом на надвигающуюся волну, вернулся к капитану.

– Упс, – заключил Черноус, только и успев заметить, как Крутихвост оскалился, отпихнул с дороги собственного матроса и ринулся помогать барсукам. Те навалились всем весом и…

Черноус  заорал во всю глотку что-то вроде: «Не надо! Отставить, дурни  полосатые!», но крик его потонул в окружающем гвалте, к которому – с отчаянием понял Черноус – прибавился надсадный треск ломающегося дерева.

Дальше все произошло очень быстро. «Разящий» лег на борт и его накрыло чудовищной силы волной. Направления вдруг сместились и Черноус оказался под кораблем, продолжая ругаться – теперь уже мысленно. Страховочная веревка намоталась на то, что осталось от рулевого весла и Черноус собирался ее перерезать, как вдруг его огрело по спине куском мачты. В глазах потемнело и он выпустил из лап клинки.

Весло отломилось и ондатра поволокло прочь от корабля.

– Но как же команда? – все еще не могла понять Селика. Крутихвост казался ей хорошим капитаном, он… заботился о своих зверях, хоть за грубоватыми моряцкими привычками она, жительница суши, не сразу это разглядела. Но когда поняла – капитан стал для нее чем-то вроде ориентира, зверем, на которого стоит равняться. А еще он тоже был белкой. И Селика даже себе не признавалась, что от этого весьма малого связующего факта, ее хвост пушился сильнее, а плечи гордо расправлялись. Он был хорошим зверем… и белочку мучила необъяснимая обида. Как он мог хотеть всех их погубить?..

Черноус лишь мысленно вздохнул, с грустью отметив наивность еще слишком молодой подруги. Но решил, что раз они теперь – одной веревкой вязаны, хуже от правды не будет и принялся за рассказ. Время у них было, почему бы и не занять его историей капитана?

– Тут личного много, – предупредил он Селику. – С капитаном сошлись мы еще сезонов тридцать назад, когда никаким таким важным званием он ни обладал. И друзьями стали – хо-хо! – с первой кабацкой драки! Как он тогда хорохорился – не передать словами. Они с приятелем моим, Белолапом ¬– волна ему пухом – не поделили чего-то. Так этот тощий белка на стол залез, хвостярой крутит, чегой-то там про деда своего твердит. Я ему и говорю: «Махалку-пометушку свою убери, а то ведь как в баранку скручу – никто не расправит, будешь и правда крутихвостым по жизни жить – зверей смешить!» А он мне, значит, отвечает: «Не скрутишь, крыса ты водяная так-растак, я – настоящий просоленный зверь, а ты – трындеть только и умеешь». И ка-а-ак хвостом мне по морде махнет! Мы тогда знатно повеселились, да уж. Вот времечко было! С тех пор и дружба у нас пошла – не разлей вода.

Черноус примолк ненадолго, собираясь с мыслями и улыбка его несколько померкла.

– У Крутихвоста нашего сынишка был, шустрый малый – весь в папашу пошел, как нам тогда казалось. В пятнадцать сезонов уже с нами до дальних островов ходил. Да только мамка его все отпускать в походы опасалась, говорила: «Нежная у него душа, а вы не видите ничего». Права она была, но чего уж сейчас? Сайком его звали. И только совершеннолетие справил, встретил Сайк Каэлану – красивая белочка была, не из наших – откуда-то с Южных земель. Женился сразу, с отцовского корабля ушел на торговый баркас Хромого Токка – тот не плавал далеко, торговал потихоньку, не лез никуда. И вот взбрендило этому Токку поплыть в Южноземье! Всегда спокойный такой, рассудительный, а тут… встретил в баре лиса-торговца (вот ведь дурень набитый! Кто ж лисам верит), он ему водорослей-то на уши от души навешал. Мол, в Южных землях потоп давеча был, грязи в море нанесло – ни рыбешки не словишь, ушла вся. Ежели кто привез бы – втридорого бы купили, там рыбу страсть, как любят. А если еще и жемчугов перекупить у ныряльщиков – вдесятеро обернется. Только трепаться о том нельзя, торговцы – народ ушлый, каждый захочет в свой карман наварить, да только не выйдет – цену собьют. Тьфу. Токк наслушался гнилых речей, да трюмы рыбой набил, дом за жемчуг продал и в Южноземье подался, а лиса с собой взял, как проводника… за процентик малый. Как же-как же, не перевелись еще дурни, что на земле, что на море.

Селика слушала, затаив дыхание, а Черноус все рассказывал:

– Каэлана, узнала, что Сайк в ее родные края плывет, сразу с ними решила отправиться – родичей повидать. Мы тогда в морях были, не знали ничего. Токк ведь на что дурень, а собрал своих быстро – все выгоду упустить боялся, чтобы не опередил его кто. Ну и… получил сполна, и лисов процентик тоже. Нашли потом его с распоротым брюхом – не подошел пиратам такой толстяк для раба галерного. Лис их в бухточку укромную привел, там-то их и взяли тепленькими, никто и не понял, откуда пираты взялись.

– А дальше что было? С Сайком и Каэланой?

– А дальше, девонька, мы как вернулись, так по их маршруту пошли, спрашивали у зверей, следы искали. Да только Токка-дурака и нашли, а потом и то, что от баркаса осталось – пиратам  он не сильно-то и сдался, они что надо взяли, а посудину притопили. И словно не было их. Капитан места себе найти не мог, гонял «Разящий» пол сезона по побережью, про лиса везде спрашивал, про корабли незнакомые, про сына своего, про жемчуг даже – да все без толку. Запил он сильно в то время, но потом вдруг отчнулся словно, в лапы себя взял, нас собрал и говорит: «Спасибо, что не оставили, все понимаю – виноват перед командой. Но от дела своего я отступиться не могу, кто со мной не готов идти – пойму. Да только не торговец я больше, а вы сами за себя решайте». А чего думать-то? Кто-то и сошел на берег, да большая часть с капитаном осталась. Моряки мы, что мы – кошку да саблю в лапу не возьмем, пиратов побоимся? С тех пор-то «Разящий» по морям пиратов разыскивал. И топили, еще как топили, уж поверь, девонька! Хо-хо. Эта братия лихая только на морду страшна, а как возьмешься за них хорошенько, так сразу каждый сам за свою шкуру дрожит. А мы не командой, мы братьями были. И по Восточному, и по Западному морям ходили. Ты не удивляйся, драккар у нас что надо, без груза по любой реке взберется.

Черноус помолчал, вспоминая былые времена.

– Из той команды только я, капитан, да Бакток остались. Далече наши братья… да уж. Кто в Темном Лесу гуляет, кого на берег списать пришлось, а кто сам ушел… Так вот, мы как в Восточные воды пришли, капитан велел «Разящий» в бухте укрыть, мы же вдоль побережья на малых лодченках по трое-четверо зверей в разные стороны поплыли. Заворачивали в селения, в тавернах сидели, на зверье смотрели. Теперь-то мы ученые, братию пиратскую за версту видно, если знать, на что смотреть. Так и встретили того самого лиса, он про клады морские богатеньким юнцам заливал. Ну и… поговорили с ним, узнали, что работал он тогда с пиратским капитаном Каргашем Сиплым, что лис заманил баркас Токка и сон-траву часовым в суп подсыпал. Каргашева свора даже корабль свой заводить в бухту не стала – перекрыли выход и вплавь до баркаса добрались. Там часовых перерезали, команду спящую повязали, Токка за борт выкинули и тихо уплыли. Сынишка Крутихвостов молодой и сильный зверь был, его к веслу приковали, как остальных рабов на каргашевой посудине. А жена Сайка, Каэлана… в общем, она Каргашу глянулась, он ее наложницей захотел сделать.

– Но как же это? – неподдельно удивилась Селика. – Разве Каргаш был белкой?

– Да какой белкой? Нет, конечно! – возмутился такому предположению Черноус. – Скажешь тоже, ныряльщица… Горностай он был паршивый, да плешивый. С драной по молодости глоткой – оттого и сипел, – прибавил он зачем-то. – Это для семьи, да любви важно, чтобы звери одного вида были, а для мерзости всякой – и так сойдет.

При других обстоятельствах Селика бы точно уже покраснела, но сейчас ее слишком волновала судьба Каэланы, чтобы задумываться над некоторыми смущающими моментами.

– В общем, девонька, – а вот Черноусу было неловко объяснять такие вещи Селике именно оттого, что он не знал, как все обернется на корабле. Но должна же она знать, чем ей может грозить плен у пиратов? – ты пойми, Каргаш даже среди пиратов особым мерзавцем слыл. Каэлана ему сопротивляться стала и ухо почти откусила, а он, как сам позабавился, ее за это своре своей на потеху отдал. А там уж и до рабов дело дошло. Лис тот говорил, что их не заставляли… но ты сама понимаешь, звери всякие к пиратам в трюм попасть могут – не все порядочные, у кого-то и вовсе рассудок трогается, а кто и раньше подлецом был.

Селика потрясенно молчала и Черноус поспешил быстрее закончить невеселую историю:

– В общем, это все на глазах Сайка происходило, только сделать он ничего не мог. Каэлана умерла вскоре, а корабль Каргаша мы только через шесть сезонов выследили. И уж поверь, спросили с него столько, сколько можно в этом мире спросить.

– Но Сайк уже умер, когда вы за ним пришли? – тихо выдохнула Селика. В глазах белочки что-то щипало – должно быть, соль попала.

– Мы тоже думали, что столько ему не продержаться было, но… нет, он не умер. И даже сейчас жив. Спокойный такой был, когда Крутихвост его на лапах, как диббуна, из трюма вынес. Улыбается и говорит: «Мне домой надо, у меня там свидание. А мы плывем и плывем – долго». Мы тогда первый раз за все время в родной порт пришли – не мог капитан жене без сына показаться, никто и не настаивал, понимали все. И вот вернулись, мать на Сайка поглядела, обняла и померла через месяц – сердце слабое было. Сайк теперь у тетки живет, каждый день на реку ходит – кораблики пускает в том месте, где они с Каэланой познакомились. Все про свидание твердит. Вот потому Крутихвост пиратов не переносит. И корабль им не отдаст, и никого из команды – все силы приложит, сам в Темный Лес отправит, но – не отдаст. Вот такая история.

Селика некоторое время молчала, приходя в себя. Наконец, она упрямо вскинула голову:

– И что мы будем делать, чтобы… не отдать наш корабль?

– А! – обрадовался Черноус и глаза его довольно заблестели, – Вот это я понимаю, ныряльщица! Теперь слушай план…

 

Edited by Кусь
  • Плюс 1
Link to comment
Share on other sites

1 час назад, Кусь сказал:

Вальс

Немного анимешный средневековый нацист. Интересно, где он понахватался установок об эволюции и прочем? И каким образом вообще держался в команде с таким нравом понтореза? Интересно посмотреть, что с ним будет дальше.

1 час назад, Кусь сказал:

Крутихвост

Агрессивный благородный на свою голову дурачок персонаж, но интересный в плане того, что он уже дважды своими решениями, вроде как оправданными его моралью и предысторией (попытка спасти галеру драккаром и уничтожение мачты), сделал хуже своим же союзникам. Любопытно, что он выкинет после, особенно после предостережения Черноуса.

Link to comment
Share on other sites

1 час назад, Greedy сказал:

Интересно, где он понахватался установок об эволюции и прочем? И каким образом вообще держался в команде с таким нравом понтореза?

Постараюсь это раскрыть в следующих главах) Но, скажем так, он мог бы получиться куда хуже, а-ха-ха! 

1 час назад, Greedy сказал:

сделал хуже своим же союзникам

Крутихвост это вообще - одно сплошное уй, но при этом меня саму с него иной раз на дрожь пробивает. 

 

А вообще, мил зверь, ты сделал мне день 

Link to comment
Share on other sites

10 часов назад, Greedy сказал:

Я так и не понял, причем здесь "остров" и "капитан Большелап". И без проды не пойму.

Я бы сказала: "включай фанфазировалку", но ты прав, это мне надо брать себя в лапы и пилить главу. Большелап появится уже в ней, так что этот момент прояснится.

Эх-эх-эх, все пытаюсь словить ту самую волну вдохновения, на которой идея появилась. Чтобы не сбиться с ритма ненароком и не уйти совсем уж в другие дебри

Edited by Кусь
Link to comment
Share on other sites

Итак, глава готова, но она слегка незавершенная по смыслу - обрывки действий персонажей текущего таймлайна и один большой бэк на Лэнса. Упс, меня понесло, что случается, когда у героев (да, черт возьми!) есть прошлое и в прошлом этом подбиты сюжетные заклепки. По-хорошему, надо было еще одну главу допилить и тогда выкладывать, но... это ж сырой текст, так что пусть лежит. И вообще, я категорически не уверена, что вид главы мне нравится и я это все не перепишу. кхм

Увы, Большелап тоже переползает на следующую главу, не дошло до него действие. Ну, вы были предупреждены. хех.

 

Глава 4

 

Неровная цепь следов тянулась через косую полосу пляжа и там терялась в набегающих волнах пенного прилива. По-южному жаркое солнце, казалось, специально зависло в зените, и будто бы даже с интересом склонило увенчаную короной лучистую голову, дивясь игре морских вод с одиноким истерзанным путником. Вот зверь, оскальзываясь, делает шаг, другой… Усталые лапы утопают в мокром песке, каждый шаг дается ему с трудом, а заигравшимся волнам словно и нет до этого дела, они вновь подкрадываются к нему и со смехом вымывают песчинки прямо из-под звериных лап, унося с собой в бескрайние морские просторы. Туда, откуда явился и этот упорный зверь. Должно быть, солнце видело на своем веку немало и более удивительных вещей, но так и не смогло стать по-настоящему безучастным наблюдателем, поэтому продолжало подбадривать мышонка в рваной зеленой тунике своими теплыми лучами.
 
Мартин упорно двигался вперед, туда, где в какой-то сотне шагов начинался диковинный лес, где под пологом шуршащих в легком бризе листьев пальм, переплетениях лиан и прочих неизвестных мышу растений, он жаждал отыскать спасительную тень и прохладу. А может быть, там найдется родник или речка с чистой водой? Да даже болотная жижа сейчас устроила бы мыша. Или сочный заморский фрукт, в чьей сладостной мякоти столько влаги, что она брызжет во все стороны, стоит только разломить истекающие соками дольки… Мартин не держал во рту и капли пригодной для питья воды со вчеравшего дня и теперь картины того, как он окунает морду в кристальной чистоты прохладные воды, а потом с жадностью наслаждается самыми лучшими фруктами – мордочка его обязательно окажется перепачкана сладкими соками, но это не страшно, – помогали мышу преодолевать последние метры, делая шаг за шагом…

Обломок мачты остался где-то там, в море… за линией шипастых рифов, неожиданно коварно выросших на пути потерпевшего кораблекрушение мышонка и отделивших его от спасительной земли острова. Поверхность рифов была сплошь усеяна ракушками, чьи острые кромки в кровь изрезали лапы, пытающегося зацепиться за них мыша. Неожиданно сильное течение волокло его вдоль береговой линии и Мартин вовсе не был уверен, что оно, обогнув остров, не унесет его обратно в море. Поэтому он давно уже обломок мачты и изо всех сил цеплялся за камни, обламывая коготки и не щадя лапы. Упорство, как известно, всегда приносит плоды – после того, как Мартину удалось преодолеть полосу рифов, легкие волны, словно стая диковинных добрых рыб, подхватили измотанного путешественника и мягко вынесли на берег.

Вот, наконец, и благословенная тень. Еще шаг и лапы Мартина подогнулись на ровном месте и он со стоном повалился на смешанный с опавшей листвой песок. Мартин сжал его в кулаке и песчинки больно вонзились в ранки. Но и это не помогло. Как же так? Он прошел так далеко, не время останавливаться сейчас, нужно встать, найти воду… Но стоило Мартину приподняться, как силы оставили его окончательно. Единственное, что ему удалось, так это заползти глубже под диковинного вида травянистый куст, чьи зеленые листья отдаленно напоминали папоротник и закручивались тугими колечками на самых концах. Он только немного полежит вот так – совсем чуть-чуть, к тому же зеленая туника сделает его не таким заметным для неразумных хищных тварей, если такие вдруг водятся здесь.

Последним, что видел Мартин, был наглый маленький краб, выбравшийся из норки прямо перед его носом и боком взобравшийся по лапе. Дальнейшего мыш уже не заметил – он просто провалился в сон.

***

Ночь – время тайн, коварных планов и опасных поручений, она смыкает свой бархатный полог над миром и под покровом ее творятся страшные, иногда мелкие, а когда и великие, дела. Ночь – время дум и тревожных снов, время ведьмовских обрядов и шаманских камланий, время колдовства и призрачных видений. И она же – время любовных утех, время знойных страстей, время безудержного кутежа и первых сладостных порывов. Она, как знойная красавица сердца южных пустынь  – и сказочница, и чаровница, и томная любовница, и неистовая в кровожадности хищница. Дурманит пряной сладостью ароматов, манит сокрытыми тайнами и губит ядом, что огнем разгоняет стылую кровь. И ты, тот кто еще недавно и не знал, что был словно мертв, вдруг пробуждаешься от вечного утреннего сна, чтобы вобрать в себя, увидеть, вкусить – красоту жизни под пологим бездонного моря звезд. И замереть навеки, запечатав в сердце это волшебное мгновение.

Лэнс Хвостодер не считал себя романтиком, он им и не был – пока судьба не забросила его глубоко в сердце южных пустынь.  На долю его выпало немало приключений, он видел изрытые гигантскими многоножками скалы, считывал знаки давно исчезнувших полу-диких племен, чей вид и обличие уже не узнать никому из живущих, спускался в тайные подземелья, знавал великих вождей и ничтожных царьков, видел отливающую огнем чешую ящеров, летающих на громадных черных птихах и утопал в глазах красавиц, что скрывают пуще золота и драгоценных камней под множеством одежд и покрывал. Но более всего Лэнса, тогда еще молодого крыса, которому лишь предстояло обзавестись своим грозным прозвищем, более всего его жестокое сердце покорили южные ночи.

Мало кто замечает поразительное сходство бездонных морей и бесконечных пустынь. Две противоположности, две беспощадные в своем великолепии стихии, не покоряющиеся никому, но уважающие сильных духом, сердцем и волей. Только там, вдали от мира суетных зверей, их городов и огней дымных очагов – там можно было раскинуть лапы и, обнимая ночь, глядя звездам глаза-в-глаза, почувствовать дыхание мира. Будь Лэнс бардом или поэтом, он написал бы одну из самых пронзительных песен или баллад, что способны тронуть самое черное сердце, он воплотил бы красоту ночи в стихах и мелодии, но… Лэнс был всего лишь корабельным крысом и вожаком вольной пиратской братии. Поэтому он просто гладил когтистой лапой теплый металл помешавшейся на крысиной ладони сферы и полной грудью вдыхал воздух вступившей в свои права ночи.

Отражение полной луны купалось в волнах, разбегаясь множеством отдельных бликов, чтобы вновь стать единым целым. Лэнс смотрел на луну, а она смотрела на него. Почти так же, как десяток сезонов назад.

***

Легкие юбки взвивались у лап Сарах, кружащейся в танце, и многослойные ткани серебристо-синей волной то обвивали изгиб бедра, то скатывались до тонких щиколоток со множеством звенящих браслетов. Фигура лисицы едва угадывалась за слоями вуалей ее одежд, украшений, этого странного летяще-воздушного великолепия с перезвоном невидимых колокольчиков. Тяжелое багровое покрывало, что обычно укутывало лисицу с головы до хвоста, бесформенной кляксой лежало у полога шатра, отброшенное Сарах, едва та переступила порог. Но и теперь открытыми взору оставались разве что щиколотки, запастья, да палевый кончик хвоста, то и дело мелькавший в ворохе юбок. На голову танцовщицы была наброшена полу-прозрачная вуаль, под которой угадывался массивный обруч, по обычаю пустынных лис прижимавший к голове их большие чувствительные уши.

Ночь уже давно вступила в свои права, и за пределами походного шатра, трофейного, как и две странные облезлые птицы – не способные летать, зато весьма резво передвигающиеся по пустыне на двух чашуйчатых лапах и несущие по десятку зверей каждая, часавые зябко переступали с лапы на лапу. Прочие члены разношертсной шайки кутались в плащи и тянули на носы одеяла во сне. Но здесь, под толстым пологом шатра, у ночных холодов не было шанса потревожить удачливого предводителя и его гостью. В жаровне тлели угли, и источаемый ими жар мешался с ароматами благовоний. Пол устилали яркие ковры и шкуры неизвестных Лэнсу зверей – край одной оказался замаран чем-то подозрительно бурым, но ни Лэнса, ни, что удивительно, Сарах подобные мелочи не смущали. Шелковые подушки манили мягкостью форм и Лэнс с довольной полу-улыбкой развалился на них с кубком вина в лапах и поигрывая длинным когтем с шелковой кисточкой. Молодой, удачливый и беспечный – разве что конец толстого крысиного хвоста подрагивал не то в напряжении, не то в нетерпении.

Сарах до того не видевшая крыс, не могла сказать наверняка, но посчитала это проявлением любовной дрожи, успешно скрываемой крысом в прочих аспектах. Хороший признак – Лэнс казался Сарах отстраненно-холодным и слишком уж сдержанным для какого-то бандита. Дочь Ульнас-хага, владыки Сердца Саахарагской Барханной Земли, и признанная красавица – она привыкла сводить с ума зверей единым наклоном головы, взглядом из-под вуали, шлейфом аромата, изгибом лапы в перчатке. А этот чужеземный зверь смотрел на ее танец едва ли не равнодушно – почти невозможная в понимании Сарах вещь.

Однако, мысли вовсе не мешали танцу, напротив, распаляя танцовщицу. Подвижные пальцы Сарах с короткими, тщательно подпиленными коготками, рисовали в воздухе замысловатые узоры, движения лап были непредсказуемы, но подчинены едва уловимой музыке, запрятанных в одеждах колокольчиков, необычайно пластичны и грациозны, как и сама лисица. Ниже своих рыжих сородичей едва ли не вдвое, она производила впечатление необычайной легкости и хрупкости.

Лэнс слышал о пустынных лисах, о том, что те живут разрозненными племенами, часто воюя меж собой (и с прочими народами), их воины славились меткостью стрельбы из дальнобойных ростовых луков и слыли умелыми фехтовальщиками на парных мечах. Они появлялись, будто из неоткуда, брали что хотели, вырезали всех и… исчезали в песках. Фанатично преданные богоподобным вождям, их воины легко расставались с жизнью, умели входить в состояние боевого транса и могли остановить биение собственного сердца усилием воли. О спрятанных в недрах пустыни подземных дворцах – с озерами чистейшей воды и ломящимися от драгоценностей сокровищницами, тоже ходило немало легенд. Больше лишь о пустынных лисицах дивной красоты, которых никто никогда не видел – разве что издали, под пологом тяжелых покрывал. Поговаривали, что шерсть пустынниц сияет сама по себе и от одного взгляда на нее можно навсегда лишиться зрения. Кто-то считал, будто, наоборот, самки пустынных лис настолько уродливы, что стыдятся показываться на глаза кому-либо. Другие же утверждали, что дело тут в древнем колдовстве, умертвляющем всякого, кто взглянет на лису. Впрочем, Лэнс никогда не верил байкам и теперь воочию видел подтверждение этой правоте.

Сарах была красива – и ни один покров не мог этого скрыть. Но, Лэнс так же видел, что она была зверем из плоти, крови и… амбиций. Их небольшой отряд отнюдь не случайно встретился с воинами Акушак-бакши, от которого, к слову, осталось разве что неаккуратное пятно на шкуре, и совсем ничего от его потрепанного отряда. Лэнс знал, кем была Сарах – его ключиком к сокровищнице Сердца Земли Барханов. Но вот что нужно от него самой Сарах – предстояло выяснить. Лисица сама явилась в шатер (здесь неожиданности не было – ночевать под звездами высокородная заложница не привыкла), сама сбросила покрывало, наполнила его кубок вином, добавила пахучих порошков в жаровню, развлекла танцами и… не сказала ни слова. Лэнс уже не сомневался, что планы у лисы грандиозные, но пора бы ей их озвучить.

Сарах изгибалась все более диковинно, наращивая ритм. Грудь лисицы часто вздымалась под расшитой каменьями и полосками металла манишкой. Сарах в своем танце приблизилась уже достаточно близко, чтобы Лэнс не счел это случайностью. Она танцевала, легко переступая через его хвост и даже ни разу не оступилась. Вот лисица прогнулась назад, каким-то чудом не теряя равновесия, а ее передние лапы закружили друг с другом в собственном танце, словно гибкие тела змей, что извиваясь, сплетаются в любовном экстазе. Лэнс дождался момента, когда ее лапы окажутся высоко за головой и одним движением гибкого хвоста отбросил с лица лисы дымный полог вуали.

Звякнули подвески-колокольчики и ткань осталась лежать у лап танцовщицы. Лэнс ожидал притворного возмущения, смущения или естественного удивления, но только не того, что Сарах вдруг, словно и не прерывая танец, плавным движением «перетечет» на подушки и устроится напротив.

– Ха! – воскликнул он, рассматривая лису. – Сколько еще у тебя сюрпризов?

Посмотреть было на что, надо признать, разгоряченная танцем лиса была прекрасна, хоть вовсе и не светилась в приятном полумраке шатра. Даже на взгляд становилось понятно, что шерсть Сарах была мягкой и нежной, цветом же напоминая топленое одуванчиковое молоко. Столь же тонкие, как кости запястий, черты ее мордочки оказались милы и будто-то бы выточены из камня искуснейшим скульптором. Но самым примечательным в облике Сарах были раскосые, густо подведенные черным глаза. Их цвет напоминал глубины моря в ясный день – не синий, и не зеленый, столь же изменчивый и неповторимый, как стихия.

– Тысяча и один? – рассмеялась Сарах. Голос ее оказался журчащим и звонким, но то, как старательно она выговаривала слова звериного языка, не могло скрыть странный акцент. – Тебе понравился танец, мой господин?

– Пожалуй… да, – протянул Лэнс, неопределенно поведя хвостом. И тут же заметил вспышку яростного негодования, на мгновение мелькнувшего на лице Сарах. Впрочем, та быстро взяла себя в лапы.  – Но разве это не Сарах, дочь Ульнас-хага, все зовут госпожой?

– Ты мало знаешь о наших… – Сарах запнулась, кажется, подыскивая подходящее слово на зверином, – обычаях? Да, обычаях. Мой господин спас меня от этого тхранжде мут нараг зи Акуша! И теперь я буду звать тебя именно так, пока мой господин не скажет мне свое имя.

– …которое ты уже слышала от моих воинов. И ты тоже можешь звать меня Лэнсом,– подмигнул ей Лэнс и на всякий случай убрал подальше хвост. Сарах смотрела ему в глаза с преданностью тысячи солдат, но Лэнса не покидало ощущение, что лиса думает о том, как бы отделить хвост от крыса самым мучительным способом. – Сдается мне, это ты сбежала от отца с Акушем.

В чем-то Лэнс был прав, в этот момент Сарах действительно размышляла о его хвосте, но несколько в ином контексте. Она не сильно переживала об исходе разговора, да и ход мыслей лежащего перед ней зверя разгадала сразу же. Сарах не без оснований считала себя весьма искусной в интригах хищницей и план ее был продуман давно и даже не требовал существенных корректировок. Акуш или этот чужеземец – какая в сущности разница? Дурак-лис уже кормит пустынных жуков, а этот нахал еще пригодится. В том, что хоть какой-то зверь в принципе способен не поддаться ее чарам лиса не верила. Она рассматривала зверя, так не похожего на виденных ею до сих пор, и оценивала его.

Пожалуй… крыса можно было назвать по-своему красивым – ровно до основания хвоста. Густая двухцветная шерсть – темнее на спине, лапах и морде, под челюстью переходящая в светлый палевый цвет и сохраняющая его на груди и ниже, странная форма ушей и вытянутая хищная морда, сильные, явно привычные к оружию лапы, и острые темные когти. О да, чужеземец привлекал ее неизведанной, столь же чуждой красотой. Он вел себя не так, как прочие, пах странно, смотрел на нее прямо и, кажется, не был обделен хоть какими-то мозгами. Впечатление портил один лишь факт – это… мерзкое червеобразное нечто, заменяющее ему нормальный звериный хвост. Если бы Сарах не видела столь же омерзительные и длинные(!) хвосты у других крыс-бандитов, она бы подумала, что ее «новый господин» болен особенно меркой проказой, от которой уже начал лысеть. Но нет… крысы не проявляли признаков обеспокоенности состоянием собственных хвостов и Сарах вынуждена была признать, что природа столь некрасиво пошутила над этими несчастными. Впрочем, туда можно и не смотреть  – да и кому приятно, когда акцентируют внимание на уродстве?

Вместо этого Сарах не отказала себе в удовольствии почти невесомо провести лапой по светлому меху на груди хищника. Куда более грубая, чем привыкла Сарах, шерсть необычно лоснилась под пальцами.

– О, мой господин, зачем же мне сбегать от моего любимого отца и владыки? – Глаза лисицы заблестели от удовольствия, стоило ей вспомнить о своих планах. Той части, что была тщательно подготовлена и приведена в исполнение. – Он воздаст тебе высшие почести и осыплет золотом, когда ты вернешь его несчастную дочь. И он откроет перед тобой… – Сарах подалась вперед и выдохнула в любезно подставленное Лэнсом ухо, – тайную сокровищницу Саахагара.

Сарах отстранилась, а Лэнс некоторое время смотрел на эту… чертовку-заговорщицу! Потом рассмеялся искренне и гортанно. Вино ли так действовало на молодого крыса, или он не остался так уж равнодушен к танцу Сарах, а, может, все дело было в его собственных планах, но Лэнс вдруг почувствовал, что цель его ближе, чем казалось. Он протянул свой кубок Сарах, а сам отсалютовал ей бутылкой:

– Мы пьем за… Саахагар, красавица! – возвестил крыс, делая добрый глоток. – И пусть каждый получит то, к чему шел половину жизни. Кстати, а что сделает твой отец потом, а?

Сарах осушила кубок и струйка вина бордовым ручейком стекла по ее светлому меху на расшитую блузу. Никогда раньше высокородная лисица не позволяла себе столь вульгарного поведения, но тост был воистину хорош, да и крысу это должно понравиться.

– А потом, мой господин, он отрежет тебе голову, – она игриво провела коготком по горлу Лэнса и понизила голос до доверительного шепота, – прямо вот здесь. Ведь ни один зверь не может устоять перед соблазном сорвать покров с алеах-саади, пустынной лисицы из рода хагов.

– А если я скажу, что все покровы ты сбросила сама? – Лэнс перехватил ее лапу – звякнули браслеты, и поднес запястье к морде, вдыхая запах шерсти и притираний.

– Тогда сначала он отрежет голову тебе и всем, кто это услышит, включая собственную стражу, а потом… – Сарах облизнула губы, стремясь скрыть усмешку, – …ему самому придется умереть, ведь я терять голову не хочу.

– Конечно. Ты хочешь власть и желательно всю, – Лэнс уже успел притянуть к себе лису и та буквально впорхнула ему на колени. В конце концов… такой самочки у него действительно не было. Портовые крыски не обделяли вниманием молодого крысака – отсутствие громкого имени и сопутствующей богатству славе он компенсировал харизмой и легким нравом, да и наличие полного комплекта конечностей, вкупе с приятной мордахой – играло свою роль. Но… Сарах на столько отличалась от них, а Лэнса всегда тянуло к неведомому.  – Мне не нужна вся сокровищница, – крыс рассмеялся, заметив удивление Сарах, – мне не нужна часть ее, мне не нужны ваши тайны. Ты достанешь мне одну вещицу, которая «затерялась» в вашей пустыне, а я помогу тебе получить твой трон… ну или что-там у вас считается символом власти?

«Странный подход», – думала Сарах, – «но так даже лучше». Впрочем, сейчас она хотела не совсем той власти, о которой говорил Лэнс. Но, можно и объяснить…

– Посмотри туда, мой господин, – промурлыкала она, указывая на крышу шатра. Лэнс пригляделся – в самом центре была круглая полость для отвода дымов жаровни. Сквозь нее проглядывал бархатный купол неба, а на небе… царила круглоликая луна. Она словно заглядывала в шатер. – Скажи: Сарах, Сарах, Сарах!

Сарах засмеялась столь заразительно, что Лэнсу ничего не оставалось, как повторить за ней:

– Сарах, Сарах, Сарах?

– По-вашему, это значит «Луна». И это и есть символ нашей власти.

– Так вот почему… – протянул Лэнс, и пояснил: – твоя шерсть того же оттенка. И, кстати, луноликая принцесса, снимай уже свои платья… иначе поедешь к отцу в дранье, – не удержался он и рыкнул ей в ухо, – Понятия не имею, где здесь застежки, у меня в твоих платках когти путаются, на кой черт тебе столько тряпок? – закончил он даже несколько неловко.

Под юбками у лисицы оказались какие-то… шаровары. И Лэнс уже порядком запутался во всем этом многослойном одеянии. Сарах оттолкнула его лапы и наградила нечитаемым взглядом.

– Мой господин, – зашипела разгневанная хищница и Лэнс перевел это на звериный, как: «медузоголовый придуркокрыс», – нет большего оскорбления для алеах-саади, чем оказаться раздетой до шерсти! Такой позор непереносим и мы уходим в Темный Лес, лишь только чтобы скрыться от него. Мой господин хочет моей смерти?

– Твой господин ни черта не понимает в ваших… обычаях – ты сама сказала, – заключил Лэнс и попытался успокоить забавно-разбушевавшуюся Сарах и доказать ей, что тем не менее кое-что понимает в других сферах. Последнее – не без успеха. – И как алеах-саади… – крыс проглотил несколько крепких выражений и все-таки подобрал приемлемый вариант: – находят точки соприкосновения?

– Не то что бы это… – вновь прильнула к нему Сарах и оперлась, обнимая за шею одной лапой – коготки легко взерошили шерсть на загривке. Зашуршала юбками. – …Ах, – выдохнула она, сев глубже, – было проблемой, мой господин.

***

Лэнс крутил в лапах небольшую сферу, в свете луны отливающую необычного оттенка металлом. «Забавно. Именно та вещица, ради которой он перевернул полсвета, была признана лисами новым воплощением символа их верховной власти»

Подушечки пальцев нежно поглаживали удивительно теплый металл. Вот по нему прошла едва заметная рябь и, казалось высеченные на сфере символы, вдруг сменились совершенно другими. Лэнс уверенно ткнул когтем в некоторые из них и поднес «шарик» к глазам. Перед ним на поверхности странного металла оказалась карта. Еще движение когтей и на карте появились едва заметные синие точки-огоньки.

– Скоро, совсем скоро мы будем у цели, – не оборачиваясь проговорил Лэнс.

 Незаметно, как ему до того казалось, подошедший к капитану ласка Бугай бросил тревожный взгляд на сферу в когтях Лэнса. Бугай, единственный на всем корабле, знал о поисках Хвостодера. И хотя вожаку он верил всецело и безоговорочно, магии и прочих потусторонних штук здорово опасался. Вот и сейчас Бугай с недоверием разглядел кусок карты и даже опознал в одной из точек расположение их корабля.

– Зачем кому-то прятать нечто ценное, а потом создавать хитроумную карту? – все-таки решился он задать мучавший его вопрос капитану.

Лэнс молчал некоторое время и Бугай уже было хотел отступиться. «Пусть его, если Лэнс в плохом настроении, ответа не дождешься, зато можно схлопотать выволочку – в воспитательных целях». Но Хвостодер и сам раздумывал над тем же, когда первый раз увидел загадочные точки и линии:

– Это не карта к чужому добру, дружище, – выдал, наконец, Лэнс.

Он отлично помнил, как Гарток, бывший капитан «Бешеной Арабеллы», ныне отправившийся на дно вместе с ней, злился, пытаясь пробудить сферу. Уж что только этот упрямый болван не проделывал – окуривал травами, читая непонятную дребедень заклинаний, окунал в реагенты, полировал, подвешивал над картами и раскручивал, палил в огне и катал по столу – вдруг проявится шифр на саже? Даже, отчаявшись, бил кувалдой. Но все оказалось тщетно. Лисья колдовская хреновина едва заметно флуоресцировала в лунном свете – и только.

Гартоку казалось, что эта штука над ним издевается – она уже стоила пиратскому капитану двух кораблей и дьявол морской знает скольких седых шерстин. Он прознал о чудесном талисмане, компасе, что способен привести того, кто обладает им, к исполнению самых заветных желаний. А чего желать пирату, как не славной добычи? Да пропади оно все, думал тогда Гарток, давно известно, что сбрендившие лисы награбили и уволокли в свои подземные хранилища больше доброго золота, чем вся пиратская братия держала в лапах за сотню лет. Конечно же, тут не могло обойтись без магии! И вот ему представился редкий шанс завладеть чудесной вещицей. Как он мог его упустить? Самый умный, самый ловкий, безжалостный и дальновидный… он ввязался в противостояние с каким-то крысиным не то колдуном, не то шаманом и… Ну, в конце концов, шаман сдох, погребенный в песках вместе с лисами и их поклятыми богатствами, а Гарток умыкнул заветную сферу. Вот только толку с нее никакого не было. Если бы только капитан «Арабеллы» знал, кого взял на корабль, набирая команду, взамен оставшейся в сокровищнице Саахарага. Вот уж воистину проклятое место.

– Никто, кроме меня не может ей управлять, – продолжил Хвостодер. Он и правда, откуда-то знал все комбинации, пальцы будто заранее понимали, что от них требуется, стоило взять в лапы сферу. Тогда же у Лэнса появлялось непонятное чувство, что это только самый край головоломки и он вот-вот осознает нечто важное… – Это осколок тайны, что связана со мной. И я ее разгадаю.

Бугай пожевал губу, потеребил хвост, но вспомнил, что это дурная привычка.

– Короче, магия, да-с.

– Я никакой не маг, – Лэнс, наконец, убрал сферу в один из кармашков на перевязи, развернулся к Бугаю и хлопнул того по плечу, – да и ты тоже. Не думай об этом. Магия или нет – а мы управляем своей жизнью сами и только сами.

«И потому мы плывем туда, куда указал этот проклятый шарик», – подумал Бугай, но вслух ничего не сказал. Бугай совсем не знал этот район – частые шторма и коварные течения отбивали у торговцев всякую охоту суваться в эти воды. А если добычи нет – чего здесь делать славным пиратам?

Он вгляделся в ночную тьму – никого. Но дурные предчувствия не желали покидать ласку. «Вот и колено опять разнылось – к неприятностям».

***

Притаившаяся за внешним краем борта Селика боялась дышать, прислушиваясь к разговору хищников. В зубах белочка держала кинжал Черноуса, но собственные шансы победить двоих пиратов, если ее обнаружат, оценивала здраво – весьма невысокие. Да и тревогу те поднять успели бы в любом случае.

Они с Черноусом выждали момент, когда, казалось, большая часть хищников уснула. Селика должна была подобраться к привязанным у весел товарищам (кандалов и цепей на «Разящем», разумеется, не водилось, так что пиратам пришлось ограничиться обычными веревками и одним не в меру бдительным молодым хорьком), незаметно разбудить и передать им кинжал, чтобы они надрезали путы. Самым сложным было разьяснить всем план, не привлекая внимания пиратов. Чтобы пираты не взяли в заложники диббунов, следовало предупредить и их тоже, но это была задача Черноуса.

Но только Селика подобралась к борту, как оказалось, что не все пираты сладко спят после тяжелого, но вовсе не честного трудового дня.

***

Примечания (для тех, кому, как и автору, интересны подробности быта пустынных лис хотя бы потому, что больше их в тексте не будет):

Алеах-саади, пустынные лисицы из правящего рода, отличающегося наиболее светлым оттенком шерсти, действительно почитают оголение за самый страшный позор. Но традиция вовсе не указывает на некое бесправно-подчиненное положение лисиц, все с точностью до наоборот – та берет начало в легенде о лисе-прародительнице, что пожертвовала собой ради своего народа, когда те умирали от жажды в пустыне. Легенда гласит, что в незапамятные времена племя лис, спасаясь от преследования жестоких ящеров, скиталось по пустыне. Ящеры не выдержали погони и начали издыхать в жарких песках, но и лисы более не могли выносить таких условий, и не было ни убежища, ни воды, ни надежды. Тогда юная дочь шамана, что была дивно хороша собой, соблазнила духа Бантарх, что означает «Ветер Несущий Жар». Она ничего не просила у любовника, так как была умна и знала – тот не ведает пощады и хочет погубить ее народ. Но дочь шамана была не только прекрасна, но и дьявольски хитра. Она упросила духа принять звериное обличие, чтобы показать ему больше любовных утех. Тот принял облик огромного красного лиса с сияющими золотом глазами и тогда она окурила Бантарха магическими травами и зачала от него, а после перерезала горло ему и взрезала вены себе, чтобы выпустить всю кровь, без остатка. Кровь смертной и духа перемешались и возникло небольшое озеро. Луна заглянула в то озеро и, пожалев нерожденного ребенка и его мать, превратило кровь в чистейшую воду и отдала лисице свое отражение – в качестве нового воплощения. Так дочь шамана стала частицей лунного света, заключенной в озере. Ее стали звать Алеах, «Отраженная Луна». Племя лис пило воду из озера и восхваляло Луну и Алеах. Но злобного духа Бантарха не так просто было убить, он потерял свою власть над Алеах и ее народом, но решил отомстить любовнице-обманщице и упросил своего отца, духа Земных Недр похоронить под собой всех лис. Так и случилось, над озером сомкнулись своды пещеры и Луна больше не могла помогать Алеах. Та умирала в темноте, но ее дитя, ощущая страдания матери, собрало все свои силы и сотворило зеркало. С его помощью лисы отразили свет Луны и тот вновь наполнил Алеах. Но за волшебство приходится платить и дитя Алеах, родившись, не было духом – из озера вышла лисица с шерстью из лунного света, дочь Алеах. Лисы, что видели ее своими глазами не могли более отвести взор и сходили с ума. Но вскоре свечение начало блекнуть и тогда Алеах явилась дочери в снах и повелела той прикрывать шерсть, чтобы не растерять свой дар. С тех пор алеах-саади, «дочери лунного блика» скрывают дивную шерсть под покровом, чтобы сохранить благословение Луны.


Однако, Сарах лукавит – для того, чтобы избежать позора и не растратить дар достаточно полу-прозрачной накидки или легкого исподнего платья. Как правило, именно так высокородные лисы предстают перед мужьями (или знатными любовниками, коих иметь не возбраняется, особенно если муж ниже жены по иерархии). Но для чужака без положения и рода уже просто видеть лису – слишком много, так что, в понимании Сарах, о раздевании речь не может даже идти. Кроме того, Сарах не упомянает, что отрезание головы для любовника алеах-саади – фактически единственное и закономерное завершение «карьеры». И чем больше разница в положении любовников, тем короче связь. Иное не запрещено, но является дурным тоном. Алеах-саади считают едва-ли не святынями-во-плоти, посему почитается великой честью для простого воина потерять голову (в самом прямом смысле) наутро сразу за дверями дворца. И да, алеах-саади не отказывают. Чем коварные лисицы частенько пользуются, чтобы устранять неугодных (исключая правящую династию, разумеется). При этом именно лис считается главой семьи и формальным господином своей жены. Даже знатные лисицы не могут руководить напрямую, так как положение в обществе пустынных лис завязано не только на кровных узах, но и на военных успехах. А война считается слишком грязным делом для дочерей, отмеченных духами. Пустынные лисицы, от знатных, до самых низкоранговых, как правило, не изучают военное искусство, повсеместно практикуемое лисами-самцами. Это, опять же, не запрет, но случаи обратного – единичны.


Отдельно стоит упомянуть о ритуалах омовения, кои считаются священным действом и потому сопряжены со множеством условий. Алеах-саади каждое полнолуние совершают обряд погружения в священное озеро (кроме высокородных лисиц в это время в пещере не может находиться никто). Ритуал символизирует единение с их матерью-духом Алеах. В обычное же время лисы принимают ванну в специальных одеждах. Так же существуют одеяния для сушки меха и одеяния для сна. У каждой высокородной лисы есть личные слуги, которые сами по себе являются огромной ценностью – ослепленные с диббунского возраста и специально обученные летучие мыши, ориентирующиеся исключительно по памяти, запаху и ультразвуковым колебаниям.  


В целом, пустынные лисы – высокодуховный народ, интриги процветают в высших кастах, в то время как низкоранговые лисы живут сплочено и просто. Лисы разводят карликовых ездовых и мясных страусов, живут на поверхности в переносных шатрах и в глубоких подземных пещерах,  промышляют разбоем (фактически на всех уровнях власти) и возводят боевые искусства в самый высокий ранг саморазвития.

 

  • Неплохо 1
  • Плюс 1
Link to comment
Share on other sites

10 минут назад, Кусь сказал:

Итак, глава готова, но она слегка незавершенная по смыслу

Может тогда стоит сначала её доработать, а только потом выкладывать? Я по собственному опыту знаю, что выкладывание недоработанного текста на форум ни к чему хорошему не приводит.

  • Неплохо 1
Link to comment
Share on other sites

12 минут назад, Брагун сказал:

Может тогда стоит сначала её доработать, а только потом выкладывать? Я по собственному опыту знаю, что выкладывание недоработанного текста на форум ни к чему хорошему не приводит.

Не, товарищ,  хай Кусь выкладывает так,  как разумеет нужным.

  • Плюс 1
Link to comment
Share on other sites

Единственное недоработанное, что тут есть - слабая структура истории, её качает с флешбека на флешбек, а открываемые факты создают больше вопросов, чем ответов. Однако, это мне нравится, хорошая речь, классные задумки, смелые даже с довольно большой отстраненностью от канона, и читается текст как увлекательный пересказ какого-то глубокого лора. А на такой основе и историю сделать будет несложно.

Про Лэнса как раз и хотелось больше узнать, но повторюсь, появилось больше тайны чем яви, но всё же парень не из простых, настолько, что хотелось бы видеть его в протагонистах.) Ездовые страусы и лор пустынных лисиц очень даже здоровские, колоритное и логичное расширение сеттинга, как я люблю.

  • Неплохо 1
Link to comment
Share on other sites

5 часов назад, Greedy сказал:

Единственное недоработанное, что тут есть - слабая структура истории, её качает с флешбека на флешбек, а открываемые факты создают больше вопросов, чем ответов.

Ага, именно. Хорошо, когда флешбек разбавляет экшн и не перегружает историю, но, черт побери(!), у меня так не получается. Где косяк уже понимаю - отдельно продумана сюжетка (кто, куда, в каком составе и в какой момент бежит и тп), и отдельно же существуют истории персонажей (какие они и почему для них логично поступать так, а не иначе). Вместе оно по задумке должно формироваться в единую складную схему, подбитую заклепками, разбросанными по прошлому героев и постепенно стать единым сюжетом. Должно бы, ага. Но как только я начинаю пилить главу, приходит понимание, что это для меня очевидно, почему Крутихвост корабль топит, а читатель не поймет, если не дать ракурс на прошлое. Благо, удачно подвернулся Черноус, который может выдать краткий пересказ. С Мартином тоже нормально получилось - его историю не обязательно было раскрывать именно сейчас, но уж больно заманчиво у него были заняты лапы и свободны мозги - чего бы не повспоминать? К тому же, с мышом действительно просто и удобно, скажешь "Рэдволл" - читатель понимает о чем речь, какие там порядки, атмосфера и тд. С Лэнсом такое не прокатит, он прям таки загадочный малый с нетипичной для крыса системой ценностей. И вроде бы я должна расписать рок-н-ролльный экшн на корабле, но если я сделаю это не объяснив Лэнсовых странностей, то в глазах читателя он будет просто неубедительно-шибанутым выглядеть, а этого допускать низзя, у Лэнса слишком ответственная роль во всем этом, хе-хе. И получается, что герои топчутся на месте, а я вставляю бесконечные пояснения. Хех. Надо было лучше продумать моменты раскрытия персонажей, но теперь уже все так, как имеем.

 

5 часов назад, Greedy сказал:

Однако, это мне нравится, хорошая речь, классные задумки, смелые даже с довольно большой отстраненностью от канона, и читается текст как увлекательный пересказ какого-то глубокого лора.

Пасиб) Ну так это и есть один сплошной лор! Я книжечки вообще не читала, посему осознаю риски накривить с известными локациями и персами и ухожу от них подальше. Удобно - простора больше, риска меньше. Просто в оридже мне помимо проработки историй персонажей, пришлось бы делать проработку мира на всех уровнях, а это уже не то что "не миди", а совсем "война и мир". К тому же, рэдволльский канон предоставляет хорошую базу конфликта, мне есть что высказать по этому поводу.

 

5 часов назад, Greedy сказал:

Про Лэнса как раз и хотелось больше узнать, но повторюсь, появилось больше тайны чем яви, но всё же парень не из простых, настолько, что хотелось бы видеть его в протагонистах.)

А хто ж тебе мешает его так видеть?)) Открою тайну, я вообще не делю героев на антагонистов и протагонистов, пока идет ракурс от одних - они могут быть сколь угодно мерзкими личностями, но по-своему, они правы. Сместишь на других - и там правда найдется. А уж кто из них правее, а хто левее - это не ко мне, это пусть каждый за себя думает. Но Лэнс один из центральных персонажей истории, хотябы потому, что на его тайне сюжетка наполовину держится.

 

5 часов назад, Greedy сказал:

Ездовые страусы и лор пустынных лисиц очень даже здоровские, колоритное и логичное расширение сеттинга, как я люблю.

С лисицами меня понесло, конечно, но то ли еще будет. Вот добирутся ВСЕ основные герои(блин, половина еще даже не представлена, ааааауч) до основной локации - там тоже найдется много странного.

И к слову о ездовых животных. Думала-думала на досуге и поняла, что надо будет как-нибудь поразвивать тему. Ну реально странно, что никто не летает на птицах и не ездит на ящерицах (по крайней мере повсеместно). А я вот упорно вижу, как в развивающийся Маршанк выдры-контрабандисты протаскивают партию цыпочек - в том смысле, что молодых куриц. Меееелких, облезлых после путешествия в трюме, НО злобных, кусучих и выносливых. Черные динозавро-курицы на фоне заката над Маршанком несут ласок и крысаков на спинах, уходят в ночной дозор. Уй, это же прэкрасно! Надо все-таки долбануть Бадранга бревнышком по головушке - чтобы уверовал в идеи социализма. лол

Edited by Кусь
Link to comment
Share on other sites

7 часов назад, Брагун сказал:

Может тогда стоит сначала её доработать, а только потом выкладывать? Я по собственному опыту знаю, что выкладывание недоработанного текста на форум ни к чему хорошему не приводит.

Ты совершенно прав, хех. Но я поговорила с Гриди и мне стало понятно, как читатели воспринимают поданую инфу (А тебе вообще текст как, кстати?). Можно просто считать эту и следующие главы единой частью, разделенной не по сюжетной логике, а по принципу размера главы +/- 30кб

 

7 часов назад, Мордукан сказал:

Не, товарищ,  хай Кусь выкладывает так,  как разумеет нужным.

Та Кусь и так будет творить, чо в дурную головушку взбредет, ты ж знаешь - у меня с этим проблем нет) Но мнения мне нужны всякие и разные

  • Неплохо 1
Link to comment
Share on other sites

4 минуты назад, Брагун сказал:

времени прочитать нет, прости

Эх. Да ладно, бывает) Ну если вдруг доползешь - расскажи, как оно воспринимается единым текстом, а не отдельными главами. У меня иногда стилистика скачет, иногда нет - сама не замечаю, когда пишу.

Link to comment
Share on other sites

23 минуты назад, Кусь сказал:

Хорошо, когда флешбек разбавляет экшн и не перегружает историю, но, черт побери(!), у меня так не получается...

Я бы был согласен на вариант с периодичностью, как это было в первой-второй главе - экшон сейчас сменяется на истории в нужный момент затишья. Ну и да, информационные сводки по всем персонажам подряд не очень-то перевариваются. К примеру, про характер Вальса экспозиция мне зашла, потому что она интересная, а всё же непонятно, чем он так важен для сюжета, чтобы заслужить такое внимание. Приоритеты в раскрытии, вот.

36 минут назад, Кусь сказал:

Просто в оридже мне помимо проработки историй персонажей, пришлось бы делать проработку мира на всех уровнях

В Рэдволле тебе придется сделать это за автора, ага. Этот сеттинг как фундамент маленького дома - можно построить коттедж или сарай, таунхаус уже будет шаткий, но на что-то серьезное надо всё перекраивать и сильно добавлять своё.

40 минут назад, Кусь сказал:

А хто ж тебе мешает его так видеть?))

Подача команды Крутихвоста  как основных героев и прямой конфликт с появившимися после пиратами Лэнса. Структура влияет на восприятие. Банальный пример обратного - структура POV'ов от Джорджа Мартина.

Но вообще сам подход не вызывает ничего, кроме одобрения. У всех своя история, жаль, что не все одинаково можно раскрыть за раз (МБ я уже пересказываю проблему из первой цитаты, м?)

42 минуты назад, Кусь сказал:

много странного

Скорее, нового для вселенной.)

43 минуты назад, Кусь сказал:

И к слову о ездовых животных. Думала-думала на досуге и поняла, что надо будет как-нибудь поразвивать тему. Ну реально странно, что никто не летает на птицах и не ездит на ящерицах (по крайней мере повсеместно).

Это, кстати, очень интересное поле для хэдканонщины, тоже много что по этому поводу надумывал, особенно по птицам.

54 минуты назад, Кусь сказал:

А я вот упорно вижу, как в развивающийся Маршанк выдры-контрабандисты протаскивают партию цыпочек - в том смысле, что молодых куриц. Меееелких, облезлых после путешествия в трюме, НО злобных, кусучих и выносливых. Черные динозавро-курицы на фоне заката над Маршанком несут ласок и крысаков на спинах, уходят в ночной дозор

Ха. Расходовать ресурсы на обучение дебилов верховой езде взамен источника яиц и мяса? Разве что такую блажь можно позволить себе, когда Маршанк уже разовьется настолько, что для объезда владений нужна будет кавалерия. Однако опять же, приди на ближайшие болота и найми болотных выпей/сорок/ворон для разведки.

Вот примерно такие у меня мысли по хэдам, да. В сторону "унылопрактичности". )

Link to comment
Share on other sites

30 минут назад, Greedy сказал:

К примеру, про характер Вальса экспозиция мне зашла, потому что она интересная, а всё же непонятно, чем он так важен для сюжета, чтобы заслужить такое внимание. Приоритеты в раскрытии, вот.

Да ладно, там был очень короткий фокал, оно не должно было грузить. Вальс просто сказал: "здрасьте, вот он я - любите, пока не передохли" и побег по своим хорявым делам. Зато читатель теперь слышит "Вальс" и представляет конкретного хоря, а не "о, это кто-то из команды". Бугай вот тоже должен уже вырисовываться потихоньку.

Не знаю, получится ли, но я хочу похулиганить и попробовать не убить ни единого (нет, вообще-то одного все таки придется) персонажа с именем. (И еще... будем считать, что тот молодой барсук хорошо плавает и его подобрали где-нибудь какие-нибудь... выдры-пигмеи).

 

46 минут назад, Greedy сказал:

Этот сеттинг как фундамент маленького дома - можно построить коттедж или сарай, таунхаус уже будет шаткий, но на что-то серьезное надо всё перекраивать и сильно добавлять своё.

"Надо построить зиккурат!" Хе-хе. В любом случае, площадка расчищена - не приходится пояснять, что такое морская крыса - и ладушки.

 

48 минут назад, Greedy сказал:

Подача команды Крутихвоста  как основных героев и прямой конфликт с появившимися после пиратами Лэнса. Структура влияет на восприятие. Банальный пример обратного - структура POV'ов от Джорджа Мартина.

Ну, там в куцем саммари было же сказано: "усе не то, чем кажется". И на первый взгляд, и даже на второй. Я вовсе не хочу избегать основной конфликт канона, но, скажем так, мне он в том же ключе не интересен, чтобы еще раз пересказывать - хоть со стороны мирняков, хоть со стороны "обиженых" хищников. Герои изначально в конфликте и это прэкрасно. Придется ли им его разрешать? - да как бы не всем и каждому. Жили ж до этого как-то, дубася друг друга периодически.

Блин, сложно говорить обтекаемо и не выдавать задумок и характеристик персонажей, чтобы не портить своей интерпретацией восприятие читателям. Но скажем так, тут сложно будет отделить основных героев, от героев второго плана. Просто потому, что второй план - очен даже близкий. Хотя для меня основными являются трое - и каждый из "своей" фракции.

 

58 минут назад, Greedy сказал:

тоже много что по этому поводу надумывал, особенно по птицам.

С птицами сложность в том, что не понятно - кто разумен, а кто нет? Чайки у Маршанка, к примеру - источник мяса и яиц, а не кхм... потенциальные рекруты. Но при том воробьи Рэдволла оказались с мозгами (правда слегка набекрень).

 

1 час назад, Greedy сказал:

Ха. Расходовать ресурсы на обучение дебилов верховой езде взамен источника яиц и мяса? Разве что такую блажь можно позволить себе, когда Маршанк уже разовьется настолько, что для объезда владений нужна будет кавалерия

Главный вопрос в общем в том: откуда в мире Рэдволла столько дебилов и как они умудряются размножаться, если их периодически сгоняют в орду и гробят качественно и со смаком? Когда им гены потомству передать-то? И как такое дебильное потомство выживает?... Загадочная история. Я лично вижу выход только в том, чтобы перестать считать недопрописанных персов дебилами и подкрутить обоснуя на максимум.

И тогда обучать их кавалерии - полезно. Быстрота передвижения + боевые характеристики. Кроме того, у кур же разные породы есть. Боевые куры тоже будут нестись, только мельче и меньше, но тем не менее. А мясо... да вон чайти ж есть. Те, конечно, летуны, но приручаются хреново, а клювом долбят - смертельно.

 

1 час назад, Greedy сказал:

Однако опять же, приди на ближайшие болота и найми болотных выпей/сорок/ворон для разведки.

Если они разумны, то где гарантия их верности? Лучше потратить ресурс на приручение нескольких особо-умных чаек и обучение своих дебилов, чтобы получить то же самое, но без наемников. Как показывает практика, купленное за деньги легко перекупается деньгами. Это не то же самое, что воин, имеющий дом и семью в крепости. Он тоже может статься шкурой, но он предаст - иначе. Ну и да, воздушная разведка это именно разведка, а не боевая единица с повышенными характеристиками.

Link to comment
Share on other sites

6 часов назад, Кусь сказал:

Да ладно, там был очень короткий фокал, оно не должно было грузить...

6 часов назад, Кусь сказал:

Ну, там в куцем саммари было же сказано: "усе не то, чем кажется". И на первый взгляд, и даже на второй...

Если моё восприятие и искренние мысли по поводу текста "неправильные", только скажи. Буду читать молча.

6 часов назад, Кусь сказал:

С птицами сложность в том, что не понятно - кто разумен, а кто нет?

Установи сама в своем фанфе, как того требует ситуация.

6 часов назад, Кусь сказал:

Главный вопрос в общем в том: откуда в мире Рэдволла столько дебилов и как они умудряются размножаться, если их периодически сгоняют в орду и гробят качественно и со смаком? Когда им гены потомству передать-то? И как такое дебильное потомство выживает?... Загадочная история. Я лично вижу выход только в том, чтобы перестать считать недопрописанных персов дебилами и подкрутить обоснуя на максимум. 

И тогда обучать их кавалерии - полезно. Быстрота передвижения + боевые характеристики. Кроме того, у кур же разные породы есть. Боевые куры тоже будут нестись, только мельче и меньше, но тем не менее. А мясо... да вон чайти ж есть. Те, конечно, летуны, но приручаются хреново, а клювом долбят - смертельно.

6 часов назад, Кусь сказал:

Если они разумны, то где гарантия их верности? Лучше потратить ресурс на приручение нескольких особо-умных чаек и обучение своих дебилов, чтобы получить то же самое, но без наемников. Как показывает практика, купленное за деньги легко перекупается деньгами. Это не то же самое, что воин, имеющий дом и семью в крепости. Он тоже может статься шкурой, но он предаст - иначе. Ну и да, воздушная разведка это именно разведка, а не боевая единица с повышенными характеристиками.

Очень сочное предложение к полемике, но нет, я не соавтор и не редактор. Так что "ну ок".

  • Минус 1
Link to comment
Share on other sites

12 часов назад, Greedy сказал:

Если моё восприятие и искренние мысли по поводу текста "неправильные", только скажи. Буду читать молча.

Та ну ты чо, мысли у тебя интересные, а правильные/не правильные... тюю, да я откуда знаю, как по четырем главам оно должно восприниматься? Потому и прошу мнений, что интересно же.

Это мне надо язык прикусывать и по лапкам себя бить, когда хочется подраскрыть задумки - низзя это делать. И намеками тож. Намеками - еще хуже, их интерпретируют по-всякому, ожидания от текста меняются. Виноватая я, не надо так делать мне. Все авторское мнение, вИдение и посыл должен умещаться в тексте. И жирная точка. За пределами текста я просто - мимопробегун, но не какая-то истина. 

 

13 часов назад, Greedy сказал:

Очень сочное предложение к полемике, но нет, я не соавтор и не редактор. Так что "ну ок".

Ай, люблю я трепаться) Надо будет заявку на фикбуке накатать - шоб идею самой не забыть и как-нибудь, может, вернуться.

Link to comment
Share on other sites

Кусь

Мне очень понравилась новая часть. В ней уже почувствовалась задумка и глубокая тайна. Соединить два мира по разные стороны земного шара - жгучую пустыню и бескрайнее море - прекрасная задумка. Воображение уже разыгрывается в представлении древней тайны связующий эти места. И загадочная сфера Лэнса подвластная только ему лишь разогревает интерес.

Описание же лисицы и лора их народа просто восхитительные! Танцы, движения, поведение, одеяние - мне всегда нравится именно такой подход, когда мир в целом не описывается, но его сущность веет в деталях и микромоментах как бы указывая что за ними скрываются вековые обычаи и богатая культура. Это создаёт особую атмосферу истории.

В общем получил удовольствие при чтении и буду с нетерпением ждать продолжения )

 

Насчёт недостатков - я чуть запутался в повествовании... Так, в тексте говорилось что Гарток вроде как пытался узнать как работает талисман, но как он вообще узнал о его существовании? Это же Лэнс его добыл?... Или я не совсем понял как шли события?

Также вопрос о нынешнем местоположении героев. Они ведь плыли в весьма известных водах - судоходных. Даже если их немного снесло, получается что остров к которому ведёт компас Лэнса находится не далеко от судоходных путей - словом, не на краю мира или трудно доступных местах. Я правильно мыслю?

 

Edited by Квентин
Link to comment
Share on other sites

1 час назад, Квентин сказал:

Воображение уже разыгрывается в представлении древней тайны связующий эти места. И загадочная сфера Лэнса подвластная только ему лишь разогревает интерес.

Пасиб, милый зверь! *расплывается в улыбке Чеширского кота*

 

1 час назад, Квентин сказал:

Гарток вроде как пытался узнать как работает талисман, но как он вообще узнал о его существовании? Это же Лэнс его добыл?.

Ну, а откуда сам Лэнс узнал, что сфера затерялась в пустыне?) Кто его знает, но, очевидно, у Лэнса были свои причины искать сферу. Пыстынные лисы и все с ними связанное окутывает ореол таааайны, а еще звери всегда шепчутся о сокровищах (даже если их нет). И вот Лэнс много сезонов ищет загадочную сферу, попутно ввязываясь в заговоры, интриги, ведя войны и вообще наводя шероху... Ведь не все так просто в замыслах Сарах, власть ей еще предстоит завоевывать - Лэнс весьма кстати подвернулся. Только вот морду его крысиную (и хвост тем более) светить не стоит - привязалась лиса к любовничку, жалко(да и не выгодно) в расход пускать, а посему - надо тумана над ним напустить - дух пустыни это, а не чужеземец какой. 

Допустим, к шепоткам и шероху прислушиваются - да все, кому не лень. И вот слух доходит до особо алчного капитана Гартока, но теперь это уже не сфера - чудесный компас. И Гарток о нем что-то слышал, о лисах слышал, о темном шамане тоже слышал - пираты вообще много баек травят. Ну и решил ввязаться в драку, а там, глядишь, чего и урвет - не артефакт, так лис-рабынь, не лис - так сокровища их. Подвязался к ящерам в союзнички - те его без двух кораблей оставили, но таки срослось с походим на тайный лисий город. А там и загадочного шамана своими глазами увидел, и сферу, что засветилась, и лис драпающих... Упс. Интересов слишком много пересеклось в городке, вот пещеры и порушили - кто теперь разберет, как оно было? Только Гарток едва когти урвал, но сферу прихватил. И обломался с ней... Хе-хе. Начал команду набирать, так к нему Лэнс и пробрался. 

Короче, придумывать на ходу не воспрещается)))

1 час назад, Квентин сказал:

Также вопрос о нынешнем местоположении героев. Они ведь плыли в весьма известных водах - судоходных. Даже если их немного снесло, получается что остров к которому ведёт компас Лэнса находится не далеко от судоходных путей - словом, не на краю мира или трудно доступных местах. Я правильно мыслю?

Не совсем. Герои плыли с Крутихвостом, а он их вел своими маршрутами. Не то чтобы далеко от известных вод, но явно не самым судоходным районом. А дальше их снесло штормом аккурат за край карты мира Рэдволл и теперь они сильно к западу в районе экватора (блин, если я правильно понимаю, что экватор посередине континент пересекает? Хм). По моим представлениям это совсем не судоходный район, так как здесь ничего интересного нет - множество мелких островов без источников воды и нормальной пищи, сравнительно мелко, полно рифов и очееень загадочные течения - сильные и меняющиеся в зависимости от сезона. Пиратам тут базу не построить, а мирнюкам нечего искать. Разве что ученые полусумасшедшие заглянут - поизучать флору-фауну. И то половина потопнет, казалось бы, на пустом месте - такие воды.

Есть у меня еще один косяк - рваный таймлайн. К примеру, Мартин после кораблекрушения пол дня провалялся в веспамятстве, потом ночь и пол дня греб и только выбрался на остров. А пираты все еще пребывают в стадии первой ночи.

Link to comment
Share on other sites

1 час назад, Кусь сказал:

Ну, а откуда сам Лэнс узнал, что сфера затерялась в пустыне?) Кто его знает, но, очевидно, у Лэнса были свои причины искать сферу.

Если так, то я понял как развивались события. Но всё равно, переход несколько резковат, а ведь событий по нахождению талисмана на несколько глав! Они вообще будут описываться?

1 час назад, Кусь сказал:

По моим представлениям это совсем не судоходный район, так как здесь ничего интересного нет - множество мелких островов без источников воды и нормальной пищи, сравнительно мелко, полно рифов и очееень загадочные течения

Ну, если так, то понятно. Я просто думал что такое место должно быть не только затерянным, но и труднодостижимым вообще (рифы и течения вносят свою лепту)

1 час назад, Кусь сказал:

Есть у меня еще один косяк - рваный таймлайн. К примеру, Мартин после кораблекрушения пол дня провалялся в веспамятстве, потом ночь и пол дня греб и только выбрался на остров. А пираты все еще пребывают в стадии первой ночи.

Ну, это довольно грубо конечно. Не соблюдение синхронизации событий способно сильно запутать читателя. Но лично я думал что Мартин на следующее утро уже проснулся и погрёб к острову на котором уже к вечеру и заснул. В таком случае параллельность событий работает.

Link to comment
Share on other sites

50 минут назад, Квентин сказал:

Но всё равно, переход несколько резковат, а ведь событий по нахождению талисмана на несколько глав! Они вообще будут описываться?

Не думаю, что буду описывать) Иначе... ну это был бы приквелл полностью про становление Лэнса и его приключения в пустыне (и до нее). Оно не то чтобы не интересно, но это уже другая история. А здесь будет раскрыто происхождение сферы и то, откуда Лэнс о ней знает. Остальное - за кадром. В контексте истории значение имеет, что Лэнс долго сферу искал и что теперь она у него. Лисы были для раскрытия характера Лэнса, ну и просто потому, что хотелось описать жизнь неких самобытных хищников. Но они все же слишком... лисы - все их тайны в один фанфик не поместятся))

 

50 минут назад, Квентин сказал:

Ну, это довольно грубо конечно. Не соблюдение синхронизации событий способно сильно запутать читателя. Но лично я думал что Мартин на следующее утро уже проснулся и погрёб к острову на котором уже к вечеру и заснул. В таком случае параллельность событий работает.

Кораблекрушение происходит днем, ближе к вечеру пираты уже приводят судно в порядок и ночью Лэнс вспоминает прошлое, а Селика с Черноусом готовят сюрприз. То есть, "следующее утро" для пиратов еще не наступило.

Мартин проводит в море вечер, ночь и пол дня. То есть, на пол дня опережает таймлайн пиратов.

Это косяк, да-с. Думаю, потом я немного перемещу события, чтобы таймлайн сравнялся. А то сама путаюсь. Но это будет в чистовом варианте фанфа) 

Edited by Кусь
Link to comment
Share on other sites

Join the conversation

You can post now and register later. If you have an account, sign in now to post with your account.

Guest
Reply to this topic...

×   Pasted as rich text.   Paste as plain text instead

  Only 75 emoji are allowed.

×   Your link has been automatically embedded.   Display as a link instead

×   Your previous content has been restored.   Clear editor

×   You cannot paste images directly. Upload or insert images from URL.

 Share

  • Recently Browsing   0 members

    No registered users viewing this page.

×
×
  • Create New...