Меланхолический Кот

Относительно книги, которая станет символом следующего года, я намерен: Прочитать (или перечитать) Сделать подробную рецензию (если уже делал, попытаться хоть как-то дополнить) Набросать что-то вроде альтернативного сюжета (например, если бы отрицалы не тупили) Забавно будет, если победит поваренная книга.

Да, осень 2008 года. Больше пятнадцати лет назад. Текст сохранился у меня на старой флэшке. Я тогда разрабатывал (и сейчас разрабатываю, и вообще уже больше полжизни разрабатываю) что-то типа сеттинга вроде фильма "кто подставил кролика Роджера", то есть чтобы мультипликационные герои (в основном из "Луни Тьюнз", "Приключений мультяшек" и "Аниманьяков") были переведены в реальный мир. Но не в комедийном формате, а в серьёзном, т.е. с политикой, войнами и всем таким. Примерно тогда же (с 2006 года) я познакомился с Рэдволлом и прочитал, как помню, "Войну с Котиром", "Воина Рэдволла" и "Поход Матиаса". И родилось вот это. Решил разместить тут скорее "по приколу", но теоретически можно было бы продолжить. Редактура минимальная - замена дефисов на тире и удаление недописанной фразы. – Ультиматум истекает через 48 часов. Представление начнется через 15 минут по истечении этого срока. Я хочу, чтобы к этому времени все было подготовлено. Багз Банни обвел взглядом собравшихся в штабе командующих. Туны напряженно молчали, смотрели на Вождя, ожидая продолжения. Теперь уже никто не сомневался в неизбежности войны Империи Акме и Рэдволла. Аббатство отклонило ультиматум, условия которого при их принятии превращали его в безправное подобие колонии. Между честью и миром они выбрали честь, на что, в чем были уверены едва ли не все, и рассчитывал Великий Багз. – План принят, изменений в него мы уже вносит не будем. Повторю, что главная наша задача – отрезать Аббатство от его ресурсов, разрушить инфраструктуру и не дать им раствориться в этих проклятых лесах, навязав нам партизанскую войну. Первый удар авиации и артиллерии должен уничтожить подготовленные лесные базы, поля, мельницы и места рыбной ловли, и разорвать связь Аббатства с Саламандастроном. Последним потом займется флот… Фурбол? – Я готов, Багз. Но нужно учитывать, что Саламандастрон является наиболее способным к сопротивлению опорным пунктом земель Рэдволла. Бомбежка и обстрел могут нанести ему лишь внешний ущерб, но система подземных ходов, уходящая неизвестно насколько вглубь, не может быть ими сколько-нибудь существенно повреждена. Для его захвата необходимы долгие действия специальных групп, подготовленных для боев в таких условиях. Это уже дело Брейна… – Без тебя знаю, кот, – злобно проскрипел Брейн. – Была бы моя воля – просто взорвал бы эту поганую гору одной бомбой, не используя ни флот, ни авиацию. Фурбол хочет просто присвоить себе кусок моей победы, а это приведет только к трате времени и лишним жертвам среди тунов. Я против этого! Багз, скажи… – Изменений в план внесено не будет, – сухо оборвал его Багз. Оскорбленный Брейн плюхнулся обратно. – Я призываю вас умерить пыл, – продолжил Багз. – Мы, туны, верим в свою силу, но нельзя недооценивать Рэдволл. Цармина, Клуни Хлыст, Слегар Беспощадный были далеко не слабаками… Но где они? – Не пример, – буркнул Даффи Дак. – Они не были тунами. У них не было ни истинного мультяшного духа, ни технологий. У Цармины армия превратилась в скопище разбойников, они не могли ни на шаг углубиться в Лес Цветущих Мхов. Она угробила своего единственного сильного союзника из-за зависти! Она не позаботилась о ремонте крепости, и Котир развалился из-за воды и нескольких камней из катапульты. Клуни привел под стены Аббатства свору бандитов, и они все там и полегли. Слегар не смог нормально провести одну нетрудную спецоперацию по проникновению в крепость, они не добили полудохлого свидетеля и не замели следов. Потому и проиграли! И с ними ты сравниваешь тунов?! – Не все так однозначно, Даффи. При рассмотрении истории мы видим, что победу обеспечивали не организация и не вооружение Рэдволла, а некая Личность. Она, эта личность, появлялась в самые драматические моменты истории, поднимая дух рэдволльцев настолько, что они могли преодолеть все препятствия на пути к победе. Они верят, что им покровительствует дух легендарного Мартина Воителя, который каждый такой раз выбирает кого-то для своей, если можно так выразиться, очередной инкарнации. – Теперь победа зависит не от героев. Она – дело слаженного четкого руководства и самоотдачи каждого туна, – произнес сидящий в углу Сильвестр. – Вот именно, - ответил Багз. – Мультяшный дух, вера в себя, оптимизм, единство и непоколебимая воля каждого туна сделать все во имя Акме – наш принцип. Героизм одиночек, один на один сражающихся со злом для спасения своего народа, уродливые выверты мифологического мышления, мрачная вера в великих предков – их принцип. Героизм рыцарей против героизма единых тунов, мифология против рацио, магия против технологии – вот что такое эта война… Вновь воцарилось молчание. Багз отошел к окну, взглянул в густо-синюю тьму, в которой проглядывал далекий огонь Саламандастрона… Через 15 минут после истечения времени Ультиматума первые бомбы упали в Лес Цветущих Мхов. Загорелись опорные пункты, склады с сыром, хлебом и ежевичным вином, партизанские делянки. Рев бомбардировщиков Acme Anvils наполнил собой предрассветный мрак.

@Фортуната, а можешь вкратце рассказать, какая у какого рисунка идея? Я вот про последний знаю! Это по фанфику "Война четырёх знамён", там заяц приходит к могиле своего погибшего сына в пещерах Саламандастрона, а рядом стоит белка - его приёмный сын.

Недавно на Реддите появилось обсуждение того, как могут выглядеть шахматы в рэдволльском стиле. В связи с этим появилась идея конкурса интеллектуальных игр в этом мире. Я знаю, некоторое время назад был конкурс "Солдатские забавы", но там, как я понял, упор был на что-то такое спортивно-телесное. А тут можно придумать много чего: те же шахматы, всякие фигуры, правила, условия, какие-нибудь головоломки и т.д.

Итак, давайте пройдёмся по работам. Что запомнилось и показалось примечательным. 1. Узнаваемый авторский стиль, популярная идея возвращения Клуни и впечатляющая попытка вставить строчку, начинающуюся с Ы! 2. Да, я хотел сочинить про Вердогу и лишь в процессе понял подвох... В его имени нечётное количество букв, что сбивает рифму. Но я не оставил кота в покое, хотя и скомкал конец стиха. 3. Очень складно. В этом году Жукоплюх пользуется популярностью, ну, год его книги всё-таки. 4. Как-то быстро сочинил про Селу. Рифма "миленький-крепенький" мне кажется сомнительной. 5. Покров! Судьба этого персонажа не оставляет в покое заметную часть фендома. Цепляет. 6. В стих о Рифтгарде я решил вложиться по максимуму, но всё-таки рифма "горные-добрые" меня не вполне удовлетворяет. По идее, этот стих - что-то вроде гимна рифтгардского государства уже после революции Трисс и вспыхнувшей после неё кровавой и ужасной хэдканонной гражданской войны. Уставшие от политических конфликтов звери захотели сделать акцент на красотах природы.

Проголосовал за всех, кроме себя)

@Мартин сначала показалось, там внизу написано "Саламандастрон"

Не уверен, стоит ли это кидать сюда, но пусть будет. Вот в этом вот офисном здании на Кастл-стрит в Ливерпуле зарегистрирована компания под названием REDWALL PROPERTIES LIMITED, а найдя список сотрудников, можно обнаружить в нём несколько людей с фамилией Джейкс. В том числе Марка - очевидно, сына Брайана. Как я понял, сфера деятельности компании - продажа недвижимости. Как-то грустно. Слово "Рэдволл" оказалось связано с какими-то унылыми офисными делами. Не с тематическими парками, продолжением серии новыми книгами, кинопроектами, а продажей недвижимости. Sic transit gloria mundi...

Все молодцы!

Внимание, предупреждаем: перед началом игры убедитесь, что вы не находитесь на кухне!

Необычный Клуни! Напомнил мышей-рокеров с Марса)

По мне самое весёлое и креативное - это про октябрьский эль и рассказ бородатого привратника, на которого дневник Жермены свалился

Так... Ну что... Честно говоря, видео мне интересны больше, чем рецепты сами по себе. Подача, музыка, всё такое. Проголосовал за птицу с каштанами, октябрьский эль, каштаны от Отто, каштановый пирог. Ребят, всё очень креативно и с огоньком, вы молодцы. Я каштаны в жизни не ел. Как оно?

Я всё-таки отвечу на прозвучавшую критику, тем более что кое-что было обмозговано заранее. Что касается проблемы другого мира. Собственно, немало людей принимали христианство, не имея возможности проверить реальное наличие стартовых локаций. Разные кельты, скандинавы, в перспективе негры, чукчи, индейцы или японцы. Да и если могли... то что? Да, есть Иерусалим, он сам по себе не доказывает истинность учения и событий, с ним связанных. И вообще, почему пафосным кельтам, викингам, славянам, германцам вдруг приспичивало бросать родных и понятных богов-громовержцев и массово начинать поклоняться распятому еврею? Да, в историографии есть всякие объяснения, типа "христианство выражало более прогрессивные общественные отношения", "помогало управлять массами", но по-моему, они не могут решить вопроса до конца. Без иррационального момента. Да. Чудеса. Древние тексты ими изобилуют. Я не пытаюсь доказать, что они были. Но предполагалось, что вера распространялась благодаря им (в том числе). Здесь тоже они предполагаются (часть я как раз описал). Звери видели, что появившиеся среди них христиане именем Божьим творят чудеса. Реакция была двоякой: или "мы наконец нашли истинного Бога", или "ой, у них очень сильное колдунство, надо бояться". Во всяком случае, это позволяло истории из другого мира воспринимать всерьёз. Готовы ли звери были воспринять идею "другого мира"? Сеттинг весьма разнообразен, в нём много и видов, и локаций. Виды сильнее различаются, чем реальные народы. На этом фоне принять, что где-то там есть "другие необычные звери", ну, не слишком непреодолимая проблема. И вообще, в средневековье (условном в том числе) уровень доверия к устному слову был выше нынешнего, так что у нас и в собакоголовых людей верили, "потому что путешественники видели". Из разнообразия видов и их антагонизма также следует... Нет. Если идея Боговоплощения, или хотя бы единого для всех Божества связывается с конкретным видом, то все остальные: "эй, а чё не выдра/белка/ёж/хорёк/лисица?" и в результате всё рассыпается на кучу сект. Плюс накладывается извечная борьба хищников с травожорами. Как раз то, Бог и догматика как бы стоят над всеми, позволяет распространять соответствующие универсальные ценности, где во Христе нет ни хищника, ни травоядного. В Рифтгарде всё связано с местной хэдканонной гражданской войной, которая случилась после революции Трисс и неудачной попытки построить коммуну всеобщего счастья. В бедственных событиях христиане проявили себя с лучшей стороны, поэтому на гос-венном уровне к ним отношение колеблется от терпимого к уважительному. И Рифтгард не является тут родиной христианства, оно появляется в западных землях, откуда пришли еноты. Да, и после гражданской войны многие рифтгардцы пришли таки к мысли, что если хотим выжить - надо этим заниматься всем вместе. Время уже нести на помойку все эти парадигмы "плохие паразиты, хорошие травожоры и наоборот". Что готовило почву для внимания к универсальным ценностям. Ну, у меня вроде такого ощущения не было. Но накал градуса произойдёт. Вероятно. Она, кстати, голой не была. Но для монаха всё равно быть в бане с женщиной недопустимо, ну, если только он не настоящий святой юродивый. Но это уже исключение.

@Greedy@Greedy в любом случае спасибо за отзыв. Чуть погодя отвечу на претензии, хотя бы на часть. Да, я понимаю, что поднимаю лапу на сложный и проблемный материал, но намерен довести до конца.

Я понимаю, что тематика необычная и "неканоничная", но всё-таки надеюсь на фидбэк...

Монголы, кстати, весьма недурно (хотя и жестоко, да) организовывали управление на покорённых территориях. От Джахангира всё-таки очень мощно веет чем-то индийским, у меня такая ассоциация сразу возникла. А погуглив, можно выяснить, что его имя взято у одного из представителей индийской династии Великих моголов! Интересно, что в каноне к идее создания флота Гора только-только подходит где-то в последней книге. Исключение представляет, например, безумный заяц из "Острова королевы", рассекавший на отбитом у пиратов корабле. При том что всю дорогу Гора позиционировала себя как цитадель борьбы с пиратством. Бороться с морским пиратством без флота, это как-то прям да... Круто! Персонаж и вправду колоритный, и из него, мне кажется, можно было бы выдавить больше чего-то философского и психологического. Хотя бы на тему "а бывают ли хорошие хищники". Да, и его рассказ о злоключениях как-то несколько не воспринимается, как речь персонажа. Выглядит, как повествование автора. Ну, то есть автор несколько увлёкся) Понятно. Всё-таки мирная жизнь в каноне прописана весьма слабо. Подозреваю, Джейкс боялся впускать внутрь красных стен что-то острое и конфликтное. Вот хотя бы из ситуации с пребыванием в Рэдволле волка можно выжать кучу интриг и коллизий. Кто-то ему доверяет, кто-то - нет, его могут подозревать в шпионаже, попытаться "вывести на чистую воду", в чём-то обвинить, оклеветать даже. Устроить спор на тему "что круче - наш меч Мартина или твой, как его там, пафосный Вольфклинг". Такие вещи придают сложность прямому сюжету... Но Рэдволл перестаёт быть идеальным. Котик благодарит и вдыхает аромат.

Привет. Я прочитал первый твой фанф про белого волка и частично - второй. Хотел бы тут сделать отзыв на два сразу. Может быть, странным может показаться комментировать спустя годы после написания, но почему бы не поддержать местный фидбек личным участием? Тем более, ты вполне активничаешь, так что... В общем, меня зацепило. Однако не сочинениями самими по себе, а тем, как в них отражаются характерные проблемы и тропы Рэдволльского сериала. Писать буду по памяти. Да, извини, но объём твоего творчества не сильно способствует точному цитированию. Итак, у тебя типичная для Рэдволла экспозиция: есть плохие парни, которые причиняют зло, есть хорошие парни, которые, соответственно, причиняют добро. Вот, например, Джахангир. Типичный Злой Злодей. Который куда-то идёт, кого-то истребляет и что-то разрушает. Без постановки вопроса, а зачем ему это, собственно, надо. Деструктивная личность, способная только к разрушению. Между тем, золотые доспехи указывают на весьма развитый на его родине уровень цивилизации, чего достичь с психологией "всех убьём, обратим в рабство и разрушим" затруднительно. Но... Золото - металл мягкий. Боевые доспехи из него не сделаешь. Только парадные, для понтов. Напрашивается вывод, что Джахангир - это некий местный отщепенец, который спёр папины или чьи ещё парадные доспехи, не понимая, для чего они нужны. И отправился куда-то в поисках приключений. В результате напоролся на волков. Нибелунг. Героический Герой. Он крут. Он красив. Ты им любуешься (наверное, поэтому были вставки от третьего лица, чтобы показать волча). Белый волк с синими глазами - это красиво, да. Но он слишком идеален. Как античная статуя. У него нет несовершенств, внутренних конфликтов, борьбы, всего такого. И, вероятно, почувствовав это, ты ввёл драму с Хельгой. Драма действительно сильная, меня тронуло, я героям сочувствовал. (Правда, приходится признать, что сам Нибелунг позволил любимой нестись на тигра, зная, что эта киса может метнуть какую-нибудь дрянь. А потом ещё он стоял на стене с развевающимся плащом, очень пафосный, но это же идеальная мишень...) Но всё-таки порождённый драмой внутренний конфликт героя (я виновен в её смерти) не слишком его, хм, приземляет. Ну, в моём восприятии. Символика противостояния тигра с волком очень выдержана. Золото против серебра, юг против севера, жар против холода, огонь против льда. Прямо просится всё это на какой-то эпичный арт. Правда, почему-то добрая сторона строго связана исключительно со всем холодным, ночным и ледяным. Где я могу недоуменно дёрнуть бровью? Штурм Рэдволла. Снова, как и в каноне, мы видим толпы всяческой "нечисти" - всех этих несчастных ласок, хорьков, лисов и прочих. Которых новый Великий Завоеватель щедрой лапой швыряет в самоубийственные атаки на красные стены. Возникает вопрос... А им-то зачем оно надо? Умирать за какого-то явившегося невесть откуда тигра? Вроде бы ответ прост - разграбить Рэдволл, где, как считается, спрятаны Великие Сокровища. Проблема в том, что рэдволльский сеттинг хронически игнорирует проблемы экономики, и что делать с сокровищами, не очень понятно. Да и проще у тигрули тихо стянуть его золотые побрякушки, чем по его милости создавать горы собственных трупов. Экономический вопрос всплывает и во второй части, где Нибелунг героически строит флот. Всё круто, но хочется спросить: э, а за чей счёт этот праздник ударного труда? Тут предполагается куча всего: добыча материалов, транспорт, организация труда, постройка верфей, расчёты, кормить рабочих. Ну не вытянешь всё это на голом энтузиазме. Если у пиратов всё понятно, кровавое рабовладение создаст горы прибавочного продукта, тот какие меры экономического/внеэкономического принуждения практикуют зайцы с барсуками, остаётся не очень ясным. Да, относительно рабства. Поставки живой силы рано или поздно создали бы на твоём Терраморте ситуацию, когда рабов становилось тупо больше, чем господ, что ставило бы под вопрос их организацию, управление и эксплуатацию. Да и так ли легко добывать рабов? По идее, население должно как-то реагировать, уходить в глубь континента, создавать отряды самообороны, то есть снижать рентабельность добычи ресурса. В конце концов, безобразия пиратов можно было пресечь, просто перегородив реку! Лог-а-лог у нас на что? В отличие от канона ты ввёл "серых" персонажей - Керуниста с его семьёй. Которые вроде как тоже господа (то ли рабовладельцы, то ли феодалы), но хорошие. Ну, относительно. То, что Керунист рассказывал о жизни своей и родичей, надо было бы ещё через детектор лжи и здравый скепсис пропустить. Ну, допустим. В целом - для меня всё-таки слишком уж эпично, мифологично и пафосно. По сути, через весь текст идёт линия борьбы чистого добра с чистым злом, без особых психологических и философских углублений. Да, это Рэдволл, как он есть. Но ловишь себя на мысли... А что рэдволльскому добру делать без зла? Пировать, отдыхать, обмениваться шутейками, снова пировать. Жить и наслаждаться жизнью. В том-то и проблема, что добро в сеттинге, оно какое-то, ну... Бесцветное. Без борьбы со злом всё становится пресным и непонятно, что вообще делать. Вот и приходится сохранять популяцию "нечисти", чтобы было, с кем биться. Надеюсь, не обидел автора этими (несколько) ироничными заметками.

Вообще да, интересно, что на литературных конкурсах голосующие обращают внимание на качество текста, а вот в художественных - на оригинальность идеи, остроумие, подачу. Ты можешь вложиться в качество рисунка, но если он будет "просто", то соберёт немного голосов.

Однако... Ничего себе... У меня Золотая кисть... При том, что на рисунок с Фортунатой я затратил больше времени и стараний, чем на Капитана. Его я набросал за два, как помню, дня буквально ради пришедшей в голову ситуации с медалью. Но именно он и зашёл. Да, верно Шеф каждый раз напоминает про оригинальность...

Мне кажется, изменение параметров одного персонажа реально может запустить "эффект домино" и спровоцировать весьма далекие и неожиданные последствия. И на самом деле трудно, если вообще возможно, "объективно" решить, а было ли изменение единственным, сопутствовали ли ему другие изменения или же они явились строго его частными следствиями. Душа другого зверя - потемки, что делать.

– Ушастые к берегу идут! Возбуждённый шёпот Ульфаса почти слился со звуками летнего леса. Дагер Таг быстро кивнул. – Ждём. Никому не высовываться! Он явно чувствовал напряжение, охватившее залёгшую среди деревьев дружину. С утра они ждали момента, и вот зайцы с землеройками со своих плотов заметили, что река перекрыта. Высадка началась в точности там, где им приготовили встречу. – Думают, мы на юге торчим! – Локки злобно усмехнулся. – Тупицы разодетые… Лапа легла на рукоять меча. «Если победа будет за нами, нареку тебя Зайцебоем» – подумал Дагер Таг. Этим мечом он как-то надвое разрубил предводителя жаб. Но что такое эти жабы в сравнении с Дозорным отрядом? Один за другим заячьи отряды сходили на берег. Мундиры офицеров, совершенно, с точки зрения Юска, нелепые, сияли на ярком солнце. Отсюда видно было, как некоторые принялись торопливо развязывать мешки. Щиты с силуэтами Горы и барсучьими мордами валялись на траве. Неужто вправду зайцы не ожидали засады? – Роза! Дагер Таг повернулся к замершей почти под его лапой белочке. Та кивнула и стремительно взлетела по сосне. Вскоре сверху раздалось глухое совиное уханье. Дагер улыбнулся: защищать и привлекать к себе талантливых рабов оказалось весьма полезным делом. Зайцы насторожились, крутя ушастыми головами. Кое-кто подобрал щит. Заподозрили что-то? Ничего, главное, чтобы поняли те, кому сигнал предназначался. Офицер подозвал двоих рядовых, указал на лес. Вот они, пригнувшись, двинулись по склону прямо на Юска… – Приготовиться! Зайцы подошли совсем близко. С одним из них Дагер Таг встретился взглядом. Глаза ушастого вдруг расширились – а через мгновение между ними вонзилась стрела. Дальше ждать было нельзя. – Юскатааааг!!! С рёвом Дагер распрямился и бросился вперёд, ломая подлесок и на ходу обнажая меч. Десятки глоток подхватили его крик. Зайцы кинулись к оружию, засвистели стрелы; где-то рядом раздался мучительный хрип. Трава стремительно неслась под лапами, и вот Юска яростным ураганом налетели на первых зайцев, отчаянно пытавшихся встать в оборону. Зазвенели клинки, зазвучали первые вопли, брызнула кровь. Копьё беспомощно скользнуло по щиту, Дагер выбросил меч колющим ударом, и он тут же вонзился в чьё-то тело. Рубящий удар вбок – и ещё один ушастый с визгом покатился к воде. С флангов ласки закидывали врага камнями и стрелами. – Эулалиаааа!!! Те зайцы, которым посчастливилось быть ближе к реке, выстроились в прикрытую щитами шеренгу и, выставив копья, двинулись на Юска. Совсем рядом с Дагером упал пронзённый крыс, сам он едва успел отбить удар. Строй ушастых катился с жуткой беспощадностью, словно гигантский разгневанный ёж; хищники дрогнули… И тут с востока ударила дружина Хорзы. Заячья линия сломалась, пытаясь прикрыть беззащитный фланг, но в разрывы тут же хлынули Юска. Зажатые между рекой и двумя хищными дружинами, зайцы бешено дрались, но ни строевой порядок, ни знаменитые луки использовать уже не могли. Сражение рассыпалось на отдельные схватки. Вцепившись друг в друга, противники падали в реку, и вода бурлила, как жуткий кровавый суп. Землеройки лихорадочно отталкивали плоты, пытаясь уйти на глубину, вслед им неслись стрелы. Дагер Таг сразил двоих почти одновременно, когда увидел несущегося прямо на него разъярённого зайца. Копьё пробило щит, почти достав до груди. Дагер упал, но через мгновение в зайца вонзился трезубец Ульфаса, когда-то принадлежавший жабам. Сбоку выскочил Хорза, взмахнул мечом – и слетела с плеч заячья голова. Тяжело дыша, Дагер стоял среди побоища. Трупы покрывали землю, трава стала красной от крови. Её тяжёлый запах висел в воздухе, отравляя речную прохладу. Всюду раздавались мучительные стоны раненых. Течение быстро сносило огромное тёмное пятно с плававшими в нём мертвецами. Кто-то с кем-то ещё рубился, но всё было кончено. Немало хищников валялось без движения, но убитых зайцев было куда больше. Рослый заяц стоял на коленях со связанными сзади лапами. Кровь из перечеркнувшей морду раны текла на его разорванный мундир. Локки подошёл к нему, вальяжно поигрывая саблей. – Что я вижу! Никак на смотр собрался? Какой красавчик! Он размахнулся и что было сил ударил зайца кулаком в голову. Тот упал навзничь. Глухой стон вырвался через сжатые челюсти. – Ну как, приятно, когда тебя считают нечистью?! Лис Борнальф стоял рядом, прихлёбывая из фляжки. – А винцо-то у них недурное! Эй, знаешь, что я придумал? Давай отрезать ему лапы одну за другой и посмотрим, на которой он подохнет! Оба хищника довольно захохотали. – Молчать!!! Дагер Таг Юскатаг быстро подошёл к ним сзади. Борнальф юркнул в сторону, а Локки развернулся и с вызовом взглянул на отца. – А что такого? Ты против, чтобы воины немного повеселились? – Воины? Избивать связанного – позор! Глаза Локки злобно прищурились. – Чудесно… Мой отец, вождь Юска, защищает ушастую нечисть! Может, ещё и благодарности от них ждёшь? – Я вижу, кто-то забываться начал! – прорычал Дарел Таг и ненамного вытащил зайцебой из ножен. – Или решил, что тебе всё позволено? Ты дружинник лишь до тех пор, пока на то есть моя воля! И не важно, кто твой отец… «И кто твоя мать» – едва не добавил Юскатаг, но сдержался. Локки плюнул в зайца и отошёл, бормоча ругательства. Юскатаг остро ощущал идущую от него волну гордой злобы. Плохо. Воин не должен быть таким. А выгонишь его – чем это ещё обернётся? – Пленных построить! – рявкнул Дагер Таг. – Раненых перевязать! Мы возвращаемся с победой! – Дагер Таг! Юскатаг! Дагер Таг! Юскатаг! Дагер Таг! Юскатаг! Восторженный рёв и грохот мечей о щиты неслись над полем боя. Всего за, быть может, час легендарный Дозорный отряд перестал быть непобедимым. Связанные зайцы сбились в кучу, потрясённо и, казалось, с глубоко затаённым почтением смотря на хищную нечисть, которая вдруг оказалась сильнее них. Дагер не удержался от ухмылки: выжившие всё-таки попадут в Юскабург, куда так стремились. Правда, не в том качестве, какого они ожидали. Оставив за спинами побоище, к которому уже начали со зловещими криками слетаться вороны, дружины с пленными двинулись вдоль реки. Ульфас довольно вышагивал рядом с Юскатагом. – Это великая победа, вождь! Пусть Тагеранг славно отблагодарит богов! Прямо вижу, как на небе Йо-Карр барсуков распинал, как щенков полосатых! – Помнится, его самого не раз пинали, – угрюмо ответил Дагер Таг. – «Чего стоит тот бог, которого можно пнуть?» – про себя добавил он. Странный тёмно-красный туман поднимался с реки, словно пролитая кровь обратилась в гневных духов. Он быстро растекался, покрывая и победителей, и побеждённых. Юскатаг растерянно огляделся и увидел, что впереди поднимается чудовищная чёрная туча. Вспыхнули красные глаза, и вот исполинский барсук, сжимавший в лапах двойной топор, закрыл собой полнеба, словно желая совершить мщение за погибших воинов… – Господин! Срочное дело… Дагер Таг Юскатаг вынырнул из сна. Он лежал, разметавшись, на широком ложе в своих покоях. Сталь висевшего в изголовье Зайцебоя мутно блестела в свете ночной лампы. – Господин, простите, что решились побеспокоить вас! Два стражника-ласки стояли в раскрытых дверях, и в полумраке виднелись их растерянные морды. – Чего там у вас? – Господин… Сюда ломится один из этих… енотов. Мы велели ему убираться, он не отстаёт, говорит, срочное дело какое-то… – Ах, енот? Ну хорошо. Пусть заходит. Стражники исчезли. Юскатаг снял меч, положил рядом с собой, поправил фитиль так, чтобы клинок был хорошо виден. – Господин… Ласка впихнул в комнату монаха, держа его за странное одеяние. Да, один из тех двоих, молодой. – Можете идти. Дверь закрылась. Юскатаг приподнялся, словно невзначай погладив Зайцебой. Енот стоял, крутя в лапах что-то вроде нанизанных на верёвку шариков. Амулет? – Каково твоё имя? – Освальд, господин… – Знаешь ли ты, енот Освальд, что беспокоить меня ночью запрещено? Он прорычал эти слова, и енот чуть сжался. – Я понимаю, господин… – И что же? Может, это твой Бог велел тебе явиться сюда? – Нет… Я знаю, что одному зверю грозит наказание, и прошу вашей милости! – Вот как? Бровь Юскатага невольно дёрнулась. Кого он там вздумал защищать? Перспектива того, что монахи полезут во внутренние дела Юска, ему совсем не нравилась. – Сегодня я был в бане… – смущённо переминаясь, произнёс Освальд. – Там была… молодая ласка… Я её выгнал. Прошу вас, не наказывайте её! – А почему выгнал? Тебе что-то в ней не понравилось? Юскатаг усмехнулся. Сильвию он получил в приданое, и с тех пор знал ласку как хорошую рабыню, покладистую и добрую. Топить баню она умела лучше всех. – Я не могу находится в бане с… женщиной! Я монах! – Как интересно… А что, всем христианам запрещено касаться самок? То, что жрецы, прорицатели и в особенности тагеранги накладывали на себя всяческие ограничения ради волхвования и общения с духами, было хорошо известно. Может, и к христианам это так же относится? Недаром рифтгардцы говорили, что нет колдунов сильнее них! – Нет… То есть, можно взять одну жену… Только одну, да… За высоким вышитым занавесом раздался шорох. Освальд вздрогнул и повернул голову. – Продолжай, – повелительным голосом произнёс Юскатаг. – Так что ты там за монах такой? Он уже слышал, что среди христиан есть те, кто называет себя монахами. Но пусть-ка ночной гость сам объяснит, кто это такие. – Мы посвящаем себя Богу, ради этого отказываемся от мирской жизни, семьи, имущества, занимаемся молитвой и трудом, – ответил Освальд наконец-то уверенным голосом, без всех этих затягиваний. – Зачем? – Чтобы обрести царство Бога, – уже совсем твёрдо сказал Освальд. – Царство? Ты… или вы хотите что-то захватить? Нотка тревоги на миг мелькнула в словах Юскатага. – Нет-нет, ни в коем случае! Бог творит Своё царство в наших сердцах! Где-то далеко прокричала ночная птица. Шарики в лапах Освальда тихо постукивали друг о друга. Юскатаг с невольным уважением смотрел во влажно поблёскивающие во мраке глаза странного зверя. То, что он говорил, было непонятным, пугающим, даже безумным; и, однако, в его словах чувствовалась сила, которая, казалось, не могла принадлежать напуганному еноту. Впрочем, и о енотах Юскатаг до сих пор лишь слышал. Кто знает, может, все они такие… – Ну вот что, приятель. Всё это интересно, но давай-ка поговорим в другой раз. Ласке твоей ничего не будет, можешь продолжить с ней знакомство… Хотя, если то Царство тебе дороже… Юскатаг медленно поднял Зайцебой и навёл острие на Освальда. – Если я прикажу страже убить тебя, они это сделают. Советую помнить об этом, если захочешь вновь меня побеспокоить. Понятно? Освальд быстро кивнул. – Всё, иди. Стражам передай, чтобы проводили. А то заблудишься тут ещё… Едва захлопнулась дверь, Юскатаг откинулся на подушки и рассмеялся. – Эй, Ингрид, вылезай уже! И учти, ты хорошая жена, но разведчица паршивая! Тяжёлая занавесь отдёрнулась. Высокая крепкая хорчиха в ночной сорочке села на постели, поглаживая округлившийся живот. – Сдаётся мне, у моего муженька появилась причина не принимать веру наших новых друзей? Или ты готов оставить себе лишь одну самку? Как и многие северянки, Ингрид была весьма прямолинейной. Иногда слишком. – Между прочим, у них есть что-то, ради чего они готовы вовсе от вас отказаться! Ингрид злобно фыркнула. – А было бы неплохим решением для того, кто не может утихомирить собственного бастарда! Ха, как представлю тебя в этом балахоне, да с колдовскими шариками… – А ты ведь рискуешь… – Просто я слишком хорошо тебя знаю. Спи давай уже. Занавесь резко закрылась. Юскатаг вытянулся на ложе. Всё, что он услышал от христиан, словно исходило из другого мира. Если они пользуются покровительством вечного и всемогущего Бога, то что с этого имеют? Богатство, славу, удачу в битвах? Но спас ли Он их от ужасов рифтгардской войны, о которых рассказывали купцы и путешественники? Или награда, которую они находят, также выше всего, как и их Бог? В тиши Юскатагу показалось, что сама вечность смотрит на него из-под ночного звёздного полога.

– Эй, Освальд! Вставай уже! Монахом быть собрался, а дрыхнешь, как хомяк! Продравшись сквозь сон, Освальд нехотя открыл глаза и во мраке комнаты приютского корпуса увидел ухмыляющуюся беличью мордашку. – Адам… Надеюсь, ты разбудил меня не просто так? – Хочешь увидеть чудо? Освальд встряхнул головой, отгоняя сон. Узреть нечто подобное тому, что совершали святые, было бы весьма любопытно. Правда, он помнил и рассказ о том, как перед гражданской войной каменный крест во дворе аббатства по ночам истекал кровью. Встретиться с таким чудом уже не очень хотелось. Бельчонок Адам отпрыгнул к окну и приоткрыл ставни. Тут же зеленоватые всполохи ворвались в комнату сквозь маленькое окно, растеклись, играя переливами, по полу. – А… Небесный огонь… Подумав, Освальд всё же вылез из постели и подошёл к окну, от которого ощутимо тянуло холодом. Хотя небесный огонь и был природным, а не чудесным явлением, но относился он к величайшим творениям Бога. Здесь, в аббатстве на Великом озере, его видели не часто, особенно такой яркий, как сейчас полыхал в ночном небе. – Пошли во двор? – прошептал Адам. – У задней двери замок слабый! – Нельзя без старших… – так же тихо ответил Освальд. – Ну… Ты же взрослее меня? Вот и будешь старшим! Идём, там видно лучше! Освальд фыркнул, но не стал сопротивляться, когда Адам торопливо потянул его к выходу. У дверей они бесшумно накинули тёплые куртки и выскользнули в коридор, оставив позади спальню с похрапывающими воспитанниками приюта. У главной двери должен был сидеть сторож и, хотя он наверняка прикорнул, Освальд с Адамом предпочли двинуться к служебному входу. Несколько умелых движений беличьих лап – и старый замок поддался, открыв путь в холодный тёмный двор. Снег недавно убрали, но землю снова припорошило, и сияние небесного огня отражалось на тонком белом покрывале. Здания аббатства замерли во мраке. Освальд торопливо перекрестился и запрокинул голову к небу… Небесный огонь пылал, закрывая звёзды, его длинные всполохи причудливо извивались, как таинственные реки света. Оттенки зелёного переливались, напоминая то весеннюю траву, то драгоценные камни. Никогда ещё Освальд не испытывал настолько сильного чувства прикосновения к великому, как сейчас, и ни разу не ощущал с такой ясностью правоту слов, что «небеса проповедуют славу Бога». – Мне прабабка говорила, это Бог открывает райские окна, и святые оттуда смотрят на нас, – сказал Адам. – А её сам блаженный Кевин крестил! Освальд молча кивнул. Ощущение близости чуда захватило его, но тут же в душе родился страх – что, если вот сейчас он увидит самого Кевина, глядящего на него из беспредельной вышины? Сможет ли он выдержать взгляд святого, такого же енота, как и он сам, но наполненного Божественной силой и познавшего тайну загробного мира? Освальд испуганно опустил глаза и вдруг услышал совсем другой голос Адама, смущённый и робкий: – Только, знаешь… Мне один крыс говорил, когда я ещё в посёлке жил… Что там, на небе, есть другие миры, города, в которых тоже живут звери… – То есть… Святые звери? – Нет! В том-то и дело… Он говорил, что нет ни небесного леса, ни адских врат, а только бесконечное множество миров… Освальд ошеломлённо уставился на Адама. То, что сейчас бельчонок произнёс, явно воняло какой-то ересью. Сам он глядел на Освальда с какой-то безмолвной жалобной мольбой, прося, казалось, опровергнуть эту ложь и спасти детскую веру в чудо. – Кажется, кто-то забыл о запрете выходить во двор после заката? Освальд резко повернулся. Брат Джон, старый енот, начальник приюта, высился над ними мрачной горой. – Я… Мы… Ну, мы просто… Оправдания типа «ну я же старший» были сейчас совершенно бессмысленны – это Освальд понимал вполне. – Особенно ты! – Джон указал на Адама. – У тебя, как помню, слабая грудь и много желчи. Ставя под угрозу здоровье, ты тяжко согрешаешь! Короче… Через мгновение Освальд почувствовал, как большая лапа бесцеремонно схватила его за шиворот и куда-то поволокла. С Адамом, судя по писклявым звукам, происходило то же самое. Джон, однако, притащил их не в общую спальню, а в собственную комнату. Только тут, у горевшего камина, Освальд ощутил, что успел замёрзнуть, даже несмотря на отросший зимний мех. Хозяин достал откуда-то две кружки, торопливо налил в них разбавленное горячей водой вино и сунул в лапы внезапным гостям. Освальд отпил, и тут же блаженное тепло растеклось по телу. Они вдвоём сидели на бедной постели, прижавшись друг ко другу. Джон выставил стул на середину комнаты и устроился на нём, уперев лапы в колени. – Ну, что же… Ваш проступок, конечно, весьма серьёзен, однако примем во внимание, что за вами он замечен впервые. Так что на этот раз, пожалуй, не будем тревожить уши отца аббата данным происшествием. Освальд и Адам одновременно вздохнули с облегчением. – К тому же, вы пытались вести некую, скажем так, теологическую беседу… И высказали два мнения относительно явления, известного как Небесный огонь. Оба эти мнения ложны и весьма опасны. Глупо думать, будто Бог – это какой-то огромный зверь, который сидит за твёрдым небом и открывает окошки. Бог вездесущий! А ну, вспомните: «взойду ли на небо – Ты там, сойду ли в преисподнюю – и там Ты…» Откуда это? Отвечай! Освальд встрепенулся от дремоты, когда в него ткнулся палец Джона. – Это… Это… Ну… Из святых книг? – Сто тридцать восьмой псалом. Плохо! Особенно для того, кто болтал, что желает принести обеты! Монах должен знать святые псалмы! Так вот, о чём я… Вторая теория кажется более учёной, но так же нелепа. Если даже и есть другие миры и там живут звери, то они, как и мы, помирают и отправляются либо в адские врата, либо в небесный лес! Ясно? Адам быстро кивнул. Его уши опустились, прижавшись к пушистым щекам. И Джон, казалось, оценил раскаяние маленьких грешников. – Другие миры противоречат Божьему суду не более, чем разные острова в море. Надеюсь, вы не станете больше слушать всяких умников. А то, помню, во времена чистых хорьков… Джон осёкся. Даже сейчас, спустя сезоны после гибели рифтгардской династии, после гражданской войны, имена тиранов вызывали трепет у иных зверей. – В общем, при старом режиме один шибко умный крыс соорудил трубу, напихал в неё стёкол и похвалялся, что, дескать, новые звёзды через них увидел, а Бога не увидел! Какой вздор! Бога видят не глаза со стёклами, а чистое сердце! Поняли? Теперь идёмте в спальню, и коли ещё раз поймаю – будете каяться перед отцом аббатом! Неизвестно, была ли тому виной ночная прогулка, но вскоре Адам занемог. С жестоким кашлем его отправили в лечебницу. Только раз Освальду позволили навестить Адама, и то заставили обвязать морду плотным шарфом, да выпить профилактический настой. Бельчонок лежал в постели, из его впалой груди доносились жуткие хрипы. Огромные тёмные глаза казались ещё больше на заострившейся скуластой мордочке. Казалось, в их глубине мелькают отблески другого мира. – Освальд… Пожалуйста… Когда станешь монахом… Молись за меня, слышишь? Он зашёлся в приступе кашля. – Знаешь… Я был… Там… – Где? – В адских вратах… Там, куда приводит грех… Избегай греха, Освальд, прошу тебя… Ты не знаешь, как это страшно! Освальд хотел что-то ещё спросить, но тут раздался холодный голос Дамиана, брата-врачевателя: – Тебя я попрошу выйти. Больной будет исповедоваться. Обернувшись от двери, Освальд увидел Патрика, стоявшего у постели и читавшего молитвенник. Адам слабо приподнял лапу, прощаясь… Через неделю Освальд стоял на заупокойной службе, затем смотрел, как монахи выносили из церкви маленький гроб. Уже шёл длинный пост перед Воскресением, ещё стояла зима, но тихое дыхание весны чувствовалось в прозрачном воздухе. Как раз наступила оттепель. Рваные тучи неслись по ясному небу, голубизна которого отражалась в лужах на ведущей к кладбищу дороге. Освальд топал прямо по ним, не обращая внимания на грязные брызги. – Мы – земля, и в землю уходим, – произнёс Патрик, стоя у края могилы. – Ты был таким же, как мы. Мы станем такими же, как ты. Мёрзлые комья глухо ударились об крышку гроба. Где-то совсем рядом раздался пронзительный крик сойки и, повернувшись, Освальд увидел на пригорке первые подснежники. Вдруг словно лопнул назревший где-то под горлом мучительный жгучий комок. Всхлипывая, Освальд неуклюже размазывал слёзы по морде и всё ещё пытался повторять заупокойные молитвы. «Верующий в Меня, не умрёт…» Мысль вспыхнула с такой ясностью, что Освальд даже огляделся, не шепнул ли её кто. Но лишь ветер слабо шевелил голые ветви. Погребение завершилось, и монахи молча, ровным строем двинулись обратно. Освальд ещё раз глянул на холмик с крестом, под которым телу Адама предстояло лежать до дня Последнего суда, и пошёл следом за остальными. – Знаешь, отец… – робко произнёс он, подойдя к Патрику уже во дворе аббатства. – Подумал тут… Давай я стану священником и буду каждый день служить литургию за упокой его души? Патрик поморщился. Это его выражение Освальд успел узнать. Появлялось оно в те моменты, когда кто-то при священнике произносил нечто неуместное. – Освальд, ты слишком порывист… Такие вопросы быстро не решаются. И, между прочим – голос Патрика внезапно стал резким – ты мог бы припомнить, что литургия служится не во все дни года… И не всегда усопших на ней поминают! – Ну, ладно, ладно, отец… А вот монахом обязательно стану! Теперь уж точно! И, пожалуйста, не отговаривай меня! Вздохнув, Патрик взглянул в сторону часовни над могилой блаженного Кевина, словно прося у святого совета. – Не торопись с решением. Каждый день молись, чтобы Бог открыл Свою волю об этом, понял? А потом мы поговорим с аббатом. «Не торопись…» Легко сказать. Глаза Адама, наполненные ужасом перед близкой смертью, вновь появились перед мысленным взором Освальда. Ведь именно ему он доверился не так давно, сказав о желании принести обеты, и теперь не станет сворачивать назад. Освальд представил, как сменит приютские штаны и куртку на настоящую рясу. Ему дадут чётки, и он до конца дней своих будет молиться за душу несчастного Адама. И, раз уж жизнь настолько хрупка и коротка, то не стоит ли посвятить её чему-то действительно достойному? Быть может, там, где жизнь встречается со смертью, и высекается та таинственная искра, которая рождает пламень истинной веры? Вынырнув изо сна, Освальд ощутил, что мех под глазами увлажнился. Так часто бывало, когда во сне он вновь переживал те холодные весенние дни. Повернувшись, он увидел огонёк лампады на алтаре, слабо высветивший крест блаженного Кевина и мерцавший в отлитых из меди иконах. Освальду вспомнился вдруг тот раб-белка, безжалостно избываемый хорьком. Может, Юска и относятся к рабам получше, чем Чистые хорьки, но… А что, если из-за него самого могут жестоко наказать несчастное существо, с юности живущее во грехе, не знавшее, быть может, ничего другого? Служанка, рассердившая гостя, чем она по местному закону может расплатиться? Освальду явственно вспомнился ужас в глазах той ласки из бани. И вряд ли среди Юска кто-то станет задаваться вопросом, а так ли он безгрешен, чтобы швырнуть первый камень… Повинуясь порыву, Освальд вскочил с постели и накинул рясу. Патрик тихо похрапывал в темноте. Разбудить бы, благословения попросить… Или будет уже поздно? – Блаженный Кевин, помоги мне! – шептал Освальд, торопливо шагая по едва освещённому факелами двору в сторону усадьбы.