Таблица лидеров

Интерактивный челлендж по зверю и книге года Общий Аск-Блог Тип челленджа художественный, литературный, поэтический Задача и правила челленджа Вы помните аск-блоги? Такие, где можно задать каноничному или оригинальному персонажу вопрос и получить ответ от его лица в виде текста или картинки? Давайте вернем этот вайб, только охватывать он будет всех персонажей из книги и зверей года, а также всех пользователей, которые захотят принять участие! Как это будет? Любой форумчанин может задать вопрос прямо в этой теме. Он может задать вопрос к любому персонажу из книги года или же принадлежащему к виду зверя года. Можно сделать это анонимно. То есть: Текущая книга года – "Дозорный Отряд". Вы можете смело задавать вопросы, обращенные к Крегге, Таммо, Руссе, к любому действующему лицу этой книги. Текущий зверь года – Заяц. Вы можете задать вопрос любому зайцу из серии: будь то Медунка Жесткий из "Последней Битвы", Хон Рози из "Мэриэл" или, прости сезоны, Скарум из "Трисс". Необходимо обязательно указывать, кому вы задаете вопрос, и, желательно, в каком контексте вы задаете вопрос. Например, если вы решите спросить Кренгу из "Дозорного Отряда", это будет совсем не то, как если бы спросили Креггу из "Талисмана из Редволла" (да, так тоже можно!) Вы можете задавать сколько угодно вопросов. Участники челленджа должны ответить на этот вопрос одним из трех вариантов: 1. [Художественный] Нарисовать ответ любым способом или сделать коллаж. Главное, чтобы в ответе не использовались генеративные нейросети (Nano Banana, Stable Diffusion и другие). 2. [Литературный] Написать ответ от лица персонажа. Это могут быть не обязательно только прямая речь. Возможно, это будет небольшая сценка. До 500 слов. 3. [Поэтический] Дать ответ от лица персонажа в виде стихотворения / песни / частушки / загадки. Ответы размещать прямо в этой теме. Один пост – один ответ. Вы можете разместить ответ анонимно, однако тогда он автоматически идет во внеконкурс. Посчет голосов осуществляется по позитивным реакциям на посты с вашими ответами: "Неплохо" и "Плюс" + общее количество ваших ответов. Пример подсчета: вы опубликовали пять ответов в художественную номинацию и получили шесть "плюсов" и семь "неплохо". Ваш балл равен 18. Награды Первая тройка победителей в художественной номинации получит в награду Золотую, Серебряную и Бронзовую Кисть соответственно полученным баллам. Первая тройка победителей в литературной номинации получит в награду Золотое, Серебряное и Бронзовое Перо соответственно полученным баллам. Первая тройка победителей в поэтической номинации получит в награду Золотую, Серебряную и Бронзовую Песнь Леса соответственно полученным баллам. Тот, кто ответил на наибольшее количество вопросов получает редкий ВИШНЕВЫЙ КЕКС! Даты проведения конкурса: Прием работ: 26 июня 2026 - 31 декабря 2026 года Подведение итогов: 1 - 7 января 2027 года

Приложение для чартов размеров зверья в Рэдволле: https://redwall-size-chart.pages.dev/ Может не открываться без спец средств. Я не виноват, что в некоторых местах такой важный компонент интернета как СРАНЫЙ CLOUDFLARE заблокирован. Мб добавим на этот сайт, если Кузя подсобит с деплоем (подсос статики на РР по пушу в мейн сделать будет тривиально) Пока не все виды зверей, но это старт. Развлекайтес. Вот такой вот чартик можно сделать (тут всякие миряне):

Постер LordMangudai с Реддита создает графики взаимодействия персонажей (чем больше круг, тем больше упоминаний персонажа, если они вместе упоминаются на одной полстранице, именно это и считается взаимодействием, единичные упоминания и взаимодействия не показываются). https://www.reddit.com/user/LordMangudai/submitted/ Копирую их также сюда, на случай, если постера забанят с Реддита (а то он много людей стал банить в последнее время): LordMangudai также это проделал с книгами про Гарри Поттера, но те графики менее интересны. Redwall: Mattimeo ("Поход Матиаса") Mossflower ("Котир"): Mariel of Redwall: The Bellmaker ("Колокол Джозефа"): Salamandastron: Martin the Warrior: Outcast of Redwall: Pearls of Lutra:

Вот, кстати, Жемчуг Лутры кажется списком с Мэриел, однако линия конфликта Ублаза и Расконсы в нём прописана куда интереснее, чем вырезающий собственных капитанов крыс параноик. Что-то такое напрашивается, да. Нельзя сказать, что в последующих книгах "серые" или "относительно неплохие" хищники исчезли вовсе - вспоминаем Замараху из Трисс, крыс из Белых Лисов, даже Чехуна и Чесуна из Дозорного отряда. Однако в сравнении с Хвастопузом и Ромской они откровенно бледные и проходные. В то же время дальнейшее повышение градуса драматизма и появление исправленных хищников могло поставить вопрос об из месте в мире. А учитывая болезнь и работу над Летучим Голландцем, Джейкс вряд ли хотел уходить в новые сложности. Это и по последующим книгам можно заметить.

Спасибо за труд. Для меня несколько неожиданным показался небольшой размер круга Бэзила Оленя в "Воине Рэдволла", кажется, он меньше Констанции с Мортимером. Возможно, он просто более яркий и харизматичный персонаж и кажется, что его в книге больше, нежели показывает беспристрастный анализ.

Избранные комментарии создателя и некоторых других реддиторов: 1. Рэдволл / Воин Рэдволла: Персонажи «Рэдволла» довольно тесно взаимосвязаны (в отличие от некоторых более поздних книг, в которых представлены более длительные приключения, разрозненные сюжетные линии и случайные встречи по ходу действия), поэтому здесь не так много отдельных групп, которые бросаются в глаза, но можно ясно разглядеть «линии фронта» между Клуни и его ордой, с одной стороны, и самыми стойкими защитниками Редволла — Констанцией, Джесс и Бэзилом — с другой. Матиас, как ни удивительно, находится довольно далеко от центра событий; он и Клуни занимают первое и второе места с некоторым отрывом, но связь между ними является лишь шестой по силе. Вместо этого в правом верхнем углу находятся две отдельные группы, которые в основном взаимодействуют с Матиасом (и друг с другом): Спарра и те, кто вовлечён в поиски меча Мартина ближе к концу. Сам Мартин показывает довольно приличный результат для посмертного персонажа! 2. Маттимео / Поход Матиаса: Было очень интересно проанализировать эту книгу, ведь по сравнению с «Редволлом» повествование в «Маттимео» гораздо более раздробленное и сложное: если в предыдущей книге было 64 персонажа с примерно 4 000 взаимодействий, то в этой — 82 персонажа, но взаимодействий более чем в два раза больше — около 9 000. Несмотря на название книги, Матиас по-прежнему остаётся главным героем (Слэгар занимает второе место, но с меньшим отрывом, чем у Клуни, а Маттимео делит третье место с Бэзилом), однако на этот раз повествовательное внимание распределено гораздо равномернее, и он не доминирует в событиях так сильно, хотя и выступает связующим звеном между сюжетными линиями. Здесь можно разглядеть отдельные группы, каждая из которых представляет свою точку зрения в повествовании: Матиас и его отряд спасателей, Слэгар и его банда, Маттимео и остальные пленники, оказавшиеся между двумя врагами, и, наконец, жители Рэдволла, оставшиеся дома и противостоящие Железноклюву. Мне нравится, как на графике история получилась отражённой и в географическом плане: Слагар уводит пленников из Рэдволла на юг, а Матиас с компанией идут по его следам, в то время как аббатство сталкивается с вторжением птиц с севера. Очень круто! 3. СЦМ / Котир: Как всегда, размер кругов, обозначающих персонажей, отражает частоту их упоминаний в книге, а толщина связей между ними — частоту их упоминаний в непосредственной близости друг от друга. Таким образом, в данном случае можно выделить две основные части: трио Мартина, Гонфа и Динни и их путешествие в Саламандастрон слева («запад»), а также история войны между Царминой и лесными жителями справа («восток»). 4. Мэриэл: В любом случае, работать над этой книгой было особенно интересно. «Мэриэл» всегда была одной из тех книг, с которыми я знаком не так близко — в те годы, когда я учился в средней школе и увлеченно читал «Рэдволл», у меня дома не было нескольких книг из раннего и среднего периода серии, потому что они были в школьной библиотеке; так что, хотя я всё равно прочитал их все как минимум дважды, я не знал их наизусть, как некоторые другие. Поэтому я как-то забыл, что Кривоглаз (Greypatch) — злодей ничуть не менее значимый, чем Габул, и, возможно, играет даже более активную роль, особенно в середине книги (Габул… честно говоря, не делает там особо много, и, думаю, график в некоторой степени это отражает — он далеко не такой центр притяжения, какими были Клуни или Цармина). К тому же — в этой книге практически нет землероек! Хм. Думаю, в этом отношении она, возможно, уникальна для всей серии. Мне кажется, что наиболее очевидный «пересмотр» этой структуры можно увидеть в «Жемчужинах Лутры» (где даже снова используется мотив островного пиратского повелителя), но там Брайан значительно улучшил эту формулу, дав Ублазу пару действительно увлекательных и в некоторой степени проработанных второстепенных антагонистов в лице Барранки и Расконзы (и хотя мне очень нравится Кривоглаз, он далеко не так проработан, как аналогичная динамика между Ромской и Ласком Фрилдуром). Габул, беспорядочно убивающий безымянных капитанов из-за того, что сходит с ума и становится параноиком, далеко не так интересен — и хотя это может показаться мелочью, все они крысы, что делает их, на мой взгляд, ещё менее яркими. Я только что прочитал книгу и не смог бы сказать, в чём разница между второстепенными крысами на острове, даже если бы вы приставили мне меч к горлу, ха-ха. Есть ещё одна закономерность, которая начинается с «Мэриэл» и которую я с нетерпением жду увидеть, отражённой в графиках — в этой и следующих четырёх книгах главный злодей всегда выступает в паре со второстепенным злодеем того же вида, с которым у них сложились более или менее враждебные отношения. Габул/Кривоглаз, Фераго/Клитч, Бадранг/Клогг, Урган Нагру/Сильваморда, Сварт/Покров. 5. Саламандастрон: - Одна вещь, которая мне запомнилась в «Саламандастроне» и которую я, насколько помню, не встречал ни в одной другой книге, — это то, что в ней есть длинный отрезок, занимающий, пожалуй, половину книги или даже больше, где четыре сюжетные линии, развивающиеся одновременно, довольно регулярно и предсказуемо чередуются по главам. - Да, определенно создавалось впечатление, что Джейкс распределял повествовательный фокус довольно равномерно, в отличие от, скажем, «Мэриэл», где, несмотря на то, что там тоже было много точек зрения, ее группа явно была «главным действием». Впоследствии он время от времени возвращается к повествованию, сосредоточенному на главном герое (например, в самой следующей книге, где на самом деле представлены только две точки зрения, или три, если считать злодеев отдельно от Брома и Фелдо), но в целом, мне кажется, в этой книге он уже осваивает формат ансамблевого повествования, на который в основном будет опираться в дальнейшем. Интересно, что после того, как Дамбл и Трагг уходят на поиски цветов, и до их возвращения, в Рэдволле происходит действие фактически только в одной главе, так что, возможно, аббатство не стоит считать полностью отдельной точкой зрения. Думаю, Джейкс решил, что слишком долгое зацикливание на многочисленных главах типа «да, все заболевают и умирают» могло бы несколько испортить настроение, ха (весь сюжет с лихорадкой и так является одним из самых мрачных моментов всей серии). 6. Мартин Воитель: Вот этой книги я ждал с нетерпением. Я никогда до конца не могу определиться, какая из книг серии мне нравится больше, но Мартин определенно входит в число фаворитов, и это, безусловно, та книга, которую я перечитывал чаще всего — она стала второй в моей коллекции после первой книги. Как и ожидалось, тенденция к более разрозненной перспективе, наблюдавшаяся в последних нескольких романах, здесь немного сменилась, и вместо этого в книге в основном представлены две основные группы, отражающие две линии действия, из которых состоит большая часть книги: путешествие четверки Мартина в Полуденную долину и обратно, а также события в Маршанке с Бадрангом, Клоггом и сбежавшими рабами. Еще несколько выводов: Бадранг снова занимает более заметное место по сравнению с злодеями из последних двух книг, несмотря на то, что ему приходится делить внимание читателя с Клоггом. Сам Клогг, на самом деле, немного не оправдал моих ожиданий; я думал, что он будет лишь чуть менее значимым персонажем, чем Бадранг. Но он настолько увлекательный персонаж, что занимает огромное место в моих мыслях об этой книге! Интересно наблюдать, как более длинная, чем обычно, обрамляющая повествовательная линия формирует свою собственную небольшую подсеть в левом нижнем углу. 7. Колокол Джозефа: Здесь мы видим, по сути, три группы: основное действие «на юге», где Мэриэл и Дандин сражаются с Лисоволком; Джозеф и его спутники в левом верхнем углу; а также сюжетная линия Рэдволл/Хвастопуз(Blaggut)/Цоп(Slipp) в правом верхнем углу. Мне бросается в глаза, насколько первая сюжетная линия изолирована от двух остальных; Джозеф появляется в Южном королевстве настолько поздно, что у автора практически не остается времени на то, чтобы установить прочные связи между ними. Кроме того, несмотря на название книги, Мэриэл значительно опережает своего отца в качестве главного персонажа — вероятно, потому что у неё нет такой большой группы спутников, с которыми ей пришлось бы делить место на страницах. Очевидно отсутствие интересных второстепенных злодеев на юге, помимо самой лисиной четы (это одна из моих главных претензий к этой книге, которая, в принципе, вполне хороша, но никогда не была моей особой любимой — хотя, если это была необходимая жертва, чтобы ввести в сюжет Хвастопуза, то она более чем оправданна!) 8. Изгнанник: - Я много лет не перечитывал вечно спорного «Изгнанника», так что эта книга вызывала у меня особое любопытство (местами она держится очень достойно, но, пожалуй, во всей серии только «Меч Мартина»/«Глинобитная Обитель» показывает столь же резкие перепады между Джейксом в его лучшей и в его самой раздражающей форме — и, к сожалению, обе книги предпочитают закончиться на самой кислой ноте). Что я точно помнил — так это то, что название довольно обманчиво, и что на самом деле это скорее шоу Блика со Свартом, и график это подтверждает. В отличие от ансамблевых составов, которые мы видели в последних книгах, столь доминирующего протагониста у нас, по-моему, не было со времён Матиаса из самого первого «Рэдволла» (более того, Блик сразу взлетает на четвёртое место по общему числу упоминаний во всей серии — уступая только Мартину, Матиасу и Мэриэл и опережая таких сквозных персонажей, как Констанция, Бэзил, Дандин или Слэгар). Сварт тоже обладает более сильным «притяжением», чем несколько предыдущих злодеев, — благодаря тому, что у него много сцен, целиком посвящённых ему самому и укреплению его власти, а не только эпизодов, где он появляется в противостоянии героям. Его союз с Темнухой буквально зеркально отражает дружбу Блика со Скарлатом — который, кстати, появляется куда реже, чем мне запомнилось: его подводит привычка возникать и исчезать как гром среди ясного неба. Эта история покрывает огромные расстояния — и в переносном, и в буквальном смысле, — и даже после отсева одноразовых персонажей в её сети оказалось намного больше действующих лиц, чем в любой предыдущей: 136 (в первом «Рэдволле» их было всего 62!). Здесь необычно много безымянных персонажей, которые тем не менее задерживаются на страницах достаточно долго, чтобы я счёл нужным их включить: например, семейство лис, угрожающее клану Линглов и Даббо; очень похожая на Чибба малиновка, которую Бриони подкупает ради сведений о передвижениях Покрова; и злополучная четвёрка хищников, участвующая в сцене погони с Бликом ближе к концу, из которых имя получает только крыса Бускит. А ещё есть рэдволльцы, компания зайцев из Саламандастрона, разветвлённые семейства Линглов и Даббо, побочная линия внутри побочной линии с Гуосим, куча случайных встреч в разных странствиях, довольно основательное обрамляющее повествование с Риллбруком и даже множество отсылок к предкам-барсукам и персонажам-наследию эпохи «Войны с Котиром». Но вот что удивительно: это книга с наименьшим на данный момент влиянием Мартина. Думаю, дело в том, что она попадает в странную точку хронологии: его уже нет в живых, но он ещё остаётся в живой памяти (Белла), и при этом вокруг него ещё не сложился тот мистический ореол воина-ангела-хранителя, который он обретает начиная с «Мэриэл». Поэтому его несколько раз упоминают мимоходом, но никаких активных видений, снов или загадок от него мы не получаем. Все книги, начиная с этого момента, названы либо в честь главного героя, либо в честь главного антагониста/ов, либо вообще не связаны с именами персонажей. В романе есть один прекрасный эпизод, где аббатиса Мериам размышляет о том, насколько молодо ещё это аббатство и как будущие поколения будут продолжать его достраивать (она даже прямо упоминает колокольню, которую мы впоследствии видим в процессе строительства в "Мэриэл"), как однажды камни будут полностью изношены и выветрены (что, по сути, соответствует тому состоянию, в котором они постоянно описываются в большинстве других книг!), и это просто напомнило мне, насколько естественно хорошо Брайан умел создавать подобные миры и устанавливать временные связи между своими историями, когда он утруждал себя этим. - В моём представлении эти части кажутся совершенно отдельными, как будто было бы довольно легко просто вырезать эпизоды с Покровом, но ваш график показывает, что эти части на самом деле более тесно связаны с остальной частью истории, чем часть «Колокола», посвящённая Югу, со всей остальной книгой! Полагаю, Покров и Бриони действительно играют важную роль в финальной схватке Блика со Свартом. - Да, играют, и вся линия Рэдволла дополнительно связана с отношениями Блика с Беллой и небольшой стычкой в середине книги, когда орда Сварта отступает от Редволла и жители аббатства обнаруживают Покрова. Есть даже момент, когда Скарлат прилетает в аббатство, чтобы предупредить обитателей, и таким образом устанавливает некоторые связи между разными сюжетными линиями. Но, на мой взгляд, самая интересная «несвязь» в книге — это Скарлат и Покров… их пути ни разу не пересекаются! 9. Жемчуг Лутры: - Пожалуй, из всех книг на данный момент это график, которым я визуально доволен меньше всего (разве что наравне с «Маттимео»). Как я ни крутил алгоритм, результат всегда выходил очень неряшливым: и рэдволльцы, и спасательная миссия Мартина II слипались в один комок, и только Сампетра (и в меньшей степени Грат — хотя её в книге меньше, чем мне помнилось) отделялась с хоть какой-то визуальной чёткостью. Думаю, дело в том, что эта книга проводит в аббатстве больше времени, чем любая другая со времён, осмелюсь сказать, самого первого «Рэдволла». Отряд Мартина отправляется в путь только во второй части, и, по-моему, во многом именно поэтому они не отделяются от персонажей аббатства так чисто, как, скажем, отряд Джозефа в «Колоколе Джозефа». Я всегда считал главной сюжетной линией поход Мартина ради спасения Дуррала из лап Ублаза — и это, безусловно, главный конфликт, — но глядя на график, я чувствую, что де-факто это второстепенное представление на фоне Пижмы (Танси) и охоты за жемчужинами. Пижма/Танси и Мартин, по сути, по очереди занимали первое место на протяжении всего романа: Мартин вырвался чуть вперёд во время финальной схватки с Ублазом, но Танси в самой последней главе всё-таки его обошла. Такому повороту я был рад, учитывая, что Мартина II я всегда считал скучным, бледным персонажем, а Танси великолепна! Но, на мой взгляд, это же обнажает главный недостаток книги: мы проводим столько времени за загадками, у которых как будто нет ставок. Да, формально мы собираем жемчужины, чтобы выкупить аббата, но мы и так практически знаем, что Мартин и компания в любом случае проведут успешную спасательную операцию и Ублаз не победит, — так что жемчужины на главный конфликт никак не влияют. Развязка в конце мне нравится, но путь к ней кажется очень долгим — если только вы не любите разгадывание загадок ради самого разгадывания, а я в этих книгах так до конца этим и не проникся. Всё это оставляет Ублаза с его маленькой самостоятельной борьбой против корсаров Сампетры в изрядной изоляции — примерно как Габула в «Мэриэл из Рэдволла», — и присутствие Безумного Глаза в книге ощущается заметно слабее, чем у большинства главных злодеев серии. Ласк Фрилдур и (что весьма символично) Ромска служат мостиком, соединяющим его с рэдволльцами. Кстати о Ромске: учитывая, что именно она первой приходит мне на ум при любом упоминании этой книги, при перечитывании я был слегка разочарован тем, как мало времени нам дают с ней провести (даже до своего "поворота направо" она — весёлый лихой персонаж, который блистает в роли очень толкового капитана). По числу упоминаний она занимает аж 21-е место — чуть впереди «леди, не появляющейся в этой книге» Фермальды Древней. Думаю, можно смело сказать, что по силе впечатления Ромска бьёт сильно выше своей весовой категории, и, если честно, персонаж вроде неё пробивает здоровенную дыру во всей затее моего проекта и его способности сказать о книге хоть что-то содержательное. Но эй, я тут просто развлекаюсь. И последнее замечание, не относящееся, по сути, ни к чему: я обожаю смутно латинообразные корсарские имена, которые Брайан придумал для этой книги. В именах Барранка, Конва, Ромска и Расконза есть настоящая музыка, которую я всегда находил невероятно выразительной (да и Сагитар, Балтур и Ганчо, пожалуй, вписываются туда же — словно все они взяты из одного языкового источника). Но Брайан даёт — Брайан и забирает, потому что в этой же книге присутствует квартет из Гуджи, Куджи, Гауджи и Груджо... - Что ж, помимо желания похвалить вас за титул, данный Фермальде, я считаю, что позиция Ромски в данном случае на самом деле наглядно демонстрирует многие сильные стороны вашего проекта. Ромска занимает огромное место в памяти каждого из нас, и поэтому тот факт, что круг её упоминаний так невероятно мал, действительно говорит о многом! Это показывает, полагаю, что простое экранное время (или время упоминаний — см. снова Фермальду) — не то же самое, что влияние. В связи с этим я рад видеть, что у нашего парня Барранки круг оказался столь же большим, как и у других — не настолько большим, чтобы его имя поместилось внутри него, но всё же больше, чем я мог бы предположить, учитывая то, как с ним обошёлся автор. На самом деле он не намного меньше, чем у Сагитар (но при этом примерно такого же размера, как у старой матушки Герула, ха-ха-ха)! Вернёмся на мгновение к Ромске. Мне также интересно, почему и у неё, и у Покрова такие небольшие роли в их книгах — у Хвастопуза в «Колоколе» она была значительно больше. В последнее время я много думал о том, что означает эта последовательность — Хвастопуз → Покров → Ромска — в истории о том, как Брайан выстраивает свой моральный мир, и задаюсь вопросом: не заключался ли в конечном счёте самый простой способ для Брайана справиться с наличием положительных или, по крайней мере, морально неоднозначных персонажей в том, чтобы просто не давать им слишком часто появляться на сцене. Имя Грат тоже не очень часто появляется на страницах - примерно одинаково с Виолой/Фиалкой, насколько понимаю? - У, спасибо. Мне нравится такой взгляд. Часть удовольствия во всём этом — тот момент, когда впервые загружаешь данные в алгоритм построения графа и смотришь, что подтверждает уже известное, а что удивляет. Я уже заранее знаю, что буду раздражён, когда наконец доберусь до «Меча Мартина» и Флинки окажется на каком-нибудь 17-м месте, сразу позади очередного дежурного проказливого кротёнка недели, лол. Грат появляется почаще Виолы (она 7-я в общем зачёте, Виола — 9-я), но да, при перечитывании меня это тоже поразило. Я воспринимаю её почти как со-протагониста (она, по сути, на первом плане во всём маркетинге), но до второй части она практически не вступает в игру — лишь несколько коротких камео (и одна полноценная глава) до того. У неё есть уникальные, свойственные только ей связи, из-за которых на графике она выглядит немного особняком. - К слову, я рад видеть, что у нашего парня Барранки кружок даже такой большой — не настолько, чтобы имя поместилось внутри, но всё же больше, чем я мог бы предположить, учитывая, как рано его задвинули. -Он получил небольшую прибавку благодаря нескольким моментам ближе к концу книги, когда «Вольный пират» упоминается как «старый корабль Барранки», но я с удовольствием зачёл ему эти очки. Мне нравится думать, что Брайан написал ту сцену его появления — как он вплывает в гавань, восседая на бушприте (утрись, Джонни Депп), — и осознал: «Чёрт, я сделал этого мерзавца слишком обаятельным и харизматичным, теперь придётся его убить, иначе он оттянет слишком много внимания от Ублаза», — и так родился Расконза. Один из самых вопиющих примеров «слишком крут, чтобы жить», что я читал. До сих пор искренне жалею, что Брайан не оставил его хотя бы на полкниги. То, что у Покрова маленькая роль, немного обманчиво: он всё-таки четвёртый по числу упоминаний персонаж «Изгнанника» — просто тот граф выходит слегка перекошенным, потому что Блик и Сварт на первом и втором местах отрываются от всех остальных слишком далеко. Хвастопуз, между тем, восьмой, а Ромска на 21-м месте уже граничит с территорией третьестепенных персонажей. Но на относительное влияние можно посмотреть и через пропорции — и тут мы видим, что у Хвастопуза почти половина от числа упоминаний Мэриэл, тогда как у Покрова лишь чуть больше трети от Блика, а у Ромски — четверть от Пижмы/Танси. А в абсолютных величинах (хотя тут всё искажается тем, что шрифт, к сожалению, не одинаков от книги к книге даже в рамках одного издания: в «Колоколе Джозефа», например, куда меньше слов на страницу, чем в «Жемчуге Лутры») Покров упоминается на наибольшем числе «полустраниц» (115), за ним Хвастопуз (96) и затем Ромска (53). Если и есть что-то, о чём я бы с удовольствием расспросил Брайана, так это почему он принял именно такие решения, когда писал этих трёх персонажей. Мне кажется, что для Хвастопуза он написал довольно прямолинейную арку искупления (которая, я бы сказал, сама могла быть ответом на то, как несправедливо судьба обошлась с Турой и Лупоглазом!) — а потом осознал, что по каким-то причинам не хочет оставлять для такого места в своей вселенной. Возможно, он решил, что детям будет слишком тяжело переваривать сотни погибших хищников, если каждый из них — потенциальный Хвастопуз. Тогда он перегнул палку в другую сторону с Покровом и жёстко надавил на «природа сильнее воспитания», но это принесло ему волну критики, а мораль его истории, казалось, противоречила самому духу Рэдволла — и вышло жестче, чем он задумывал. И вот с Ромской он наконец нашёл более тонкую золотую середину: корсарка может заслужить некоторую степень искупления, но должна заплатить за неё жизнью — чтобы нам не пришлось разбираться со скользким следующим вопросом, может ли хищник полностью реабилитироваться и влиться в общество Рэдволла и лесных жителей (даже Хвастопуз в итоге предпочитает, по сути, сам себя изгнать). И я думаю, что из этих троих Ромска работает лучше всего и наиболее последовательна в рамках общей моральной системы серии. Но, увы, это последний раз, когда Брайан по-настоящему прорабатывал «серого» хищника: все последующие (Граббидж/Замараха из «Трисс», крысы из «Белолисов», с натяжкой Флинки и т. д.) уже не получали никакого внимания к своим сюжетным аркам. Эх, что могло бы быть. - Да, я думал точно так же! Именно в этом Хвастопуз немного перекликается с Барранкой — хотя Барранка никогда не был «хорошим парнем», он вызывает симпатию. Так же, как Барранку пришлось быстро убить в «Жемчужинах», сюжетная линия Хвастопуза не могла продолжаться бесконечно — не только вопреки тому, насколько она трогательна и прекрасна, но, по сути, именно из-за этого. «Являются ли хищники людьми?» — это, пожалуй, самая большая неразрешимая дилемма в серии, вокруг которой прямые заявления Брайана больше всего противоречат некоторым аспектам того, что он на самом деле создал. Твой вывод о том, почему Ромска в конечном итоге была воспринята как (относительно) удовлетворительный персонаж, в значительной степени совпадает с моим, и да, интересно, что после неё вопрос о том, как вообще относиться к «хорошим хищникам», практически полностью отпал — вместо этого мы просто получаем «не совсем уж ужасных хищников, остающихся в живых», как персонажи, которых ты упомянул (и Чихун/Чесун в «Долгом патруле»/«Дозорном отряде», о котором пойдёт речь далее!)

Вопрос к Мудрой Дум (да, будем считать, оба эти вопроса заданы сразу после событий книги) Дорогая достопочтенная Дум! Позвольте спросить, много ли сомнений вы испытали, отправляя Таммо в путешествие с Руссой? Не боялись ли, что оно могло бы окончиться для него образом не столь успешным? Не думали ли, что, быть может, не так уж и неправ был ваш достопочтенный супруг, полагая, что Таммо рано вступать в Дозорный отряд? И... Право, я очень смущён, но позвольте с известной осторожностью спросить... Почему капитан Ловкач Леволап, заслышав от Таммо о вас, так и рассыпался в комплиментах? Впрочем, ежели вопрос этот опасно затрагивает честь вашу, примите самые искренние извинения!

Доброго времени суток. Сделал зарисовку по мотивам книги "Белые лисы". Ночной бой под стенами Рэдволла. Результат выкладываю в этой теме. Сама сцена из книги, послужившая вдохновением: Процесс отнял достаточно много времени. Сцена битвы показалась мне довольно интересной, попытался отобразить её атмосферу.

Вилу Даскар

Если бы была Галактика "Рэдволл" со звёздными системами, названными в честь книг.

@Greedy спасибо за отзыв. Может быть, я несколько поторопился выложить, и можно было улучшить. Тут задумывалась фишка, чтобы в каждом свитке упоминались Таммо и топор, чтобы подчеркнуть преемственность рода. Впрочем, да, тут есть риск достать читателя. Они командиры разных войск, выдра - пехоты, заяц - артиллерии. Там вспыхнул звериный бунт, бессмысленный и беспощадный. Много всего накопилось, соединилось и рвануло. Наверное, стоило уточнить, что неграмотными были пациенты, беженцы, рядовые работники, а элита грамоте всё же научена. Вообще основой для времени Теодора, по идее, стала примерно середина 19 века - восстания 1848-49 годов и возвышение Бисмарка.

@Фенвик

На этот раз в роли "интернационалистов", объединяющих верминов с лесными жителями, выступают скорее (условно-структурные) отрицалы (несмотря на горностая в конце). "Капитал" для мира Рэдволла, может быть, сильно сказано, хотя кто знает, какие в этом "Рэдволле с огнестрелом" схемы деньги-капитал-деньги...

Ещё проблема в том, что отряд Ловкача всю книгу где-то ходит и пирует в Рэдволле, не заморачиваясь поддерживать связь с базой при наличии двух скоролапов в своём составе.

Свиток второй (осторожно, есть жесть) Это была странная война. Она пришла не как волна нечисти, что обрушивалась на земли и общины мирных зверей в старые времена. То, что происходило теперь, больше походило на стремительный лесной пожар. Так бывает, когда летом занимается пламя и летит по просторам, пожирая леса и поля, и уже не поймёшь, где же всё началось. Вот и капитан артиллерии Теодор де Формелло не знал, когда и откуда пошёл охвативший север Страны Цветущих Мхов безумный пожар. То там, то тут задымилось, занялось – и вот уже горит повсюду. – Всё из-за этих проклятых реформ! Выдра Финеас, командир пехотного полка, с отвращением бросил газету. – Это ж надо ведь было додуматься – нечисть нанимать! Они сидели в здании школы одного из посёлков на берегах Мшистой. Его население – мыши, выдры, ежи – бежали на юг, под защиту Рэдволла, который, увы, буквально тонул в потоках беженцев. Школа же превратилась в штаб оборонительной линии вдоль Мшистой. Линии, которая пока ещё, к счастью, сдерживала восстание, не давала опьяневшим от крови и огня хищникам прорваться южнее. А вот Сапвуд они захватили. Маленький порт, выстроенный там, где Мшистая впадала в море, и через который шла торговля с Рифтгардом и Зелёным островом. Порт при основании назвали именем героя, что когда-то сражался с ордой Фераго. А теперь там хозяйничали хищники, причём те, кого недавно взяли трудиться. «Труд облагораживает зверя» – провозгласил лорд Бэзил Добрый, барсук-реформатор. Нет, не облагородил. Теодор хорошо помнил, как недавно пылал лес цветущих мхов, превратившись в гигантский погребальный костёр для разграбленных поселений и трупов обитавших там лесных жителей. Те, кому повезло, теперь в стенах аббатства живописали пережитые ужасы. А смрад от обгоревших стволов всё ещё тянулся по ветру, оскверняя звёздные летние ночи. Когда же это началось? Паршивое предчувствие Теодор ощутил ещё прошлым летом, холодным и дождливым. Что-то скверное стряслось с погодой и, казалось, осень с её моросью и белёсыми туманами растянулась до бесконечности. Говорили, на севере, ближе к руинам Маршанка, даже выпал снег. Когда стало ясно, что хорошего урожая ждать не приходилось, довольствие резко сократили. Теодор хорошо помнил холодные и голодные зимние дни в казарме, когда во дворе выла вьюга, а зайцы уныло прокалывали новые дырки в ремнях. А по весне полыхнуло. И полыхало до сих пор, когда уже близилось к концу Лето Огненных Ночей. Выйдя из штаба, Теодор подошёл к тяжёлым воротам и окликнул часовых. Их огнестрелы, только недавно изготовленные на заводе Саламандастрона, холодно блестели в скупом свете одинокого газового рожка. – Всё в порядке, сэр! Паразитов не замечено, сэр! – бодро отрапортовал заяц-рядовой. – Держите огнестрелы наготове! Паразиты не дремлют! – Есть, сэр! Конечно, сэр! Хотим сказать, отличную вещь нам дали, сэр! Лапа часового осторожно погладила ствол. Теодор и сам чувствовал ту спокойную уверенность, которую рождали новые нарезные огнестрелы. Беда, правда, была в том, что у хищников они тоже стали появляться. Поэтому и зайцы сменили яркие красные мундиры на тёмную, сливающуюся с мраком форму. Теодор встал у спрятанных под навесом пушек. Артиллерия влекла его ещё с того дня, когда он переступил порог Академии Саламандастрона. Эти орудия, грохочущие и огнедышащие, напоминали древнюю кузницу барсуков. А ядра из них летели, словно камни, пущенные из пращи Таммо, славным предком Теодора. – Скоро поработаете… – пробормотал Теодор, глядя прохладную бронзу. Может быть, когда-то Таммо с подобным трепетом прикасался к отцовскому боевому топору. Теперь, когда гарнизон Кочки эвакуировался и влился в линию обороны на Мшистой, легендарное оружие перешло в музей Саламадастрона. Ну а от лагеря, наверно, остались лишь обгоревшие разграбленные руины. Закрыв глаза, Теодор в который раз представил таблицы, по которым рассчитывался угол наклона орудия. Времена менялись, и теперь офицер был математиком, а не лихим рубакой с топором. Наука манила Теодора, но и пугала. Он хорошо помнил тот пасмурный день, когда, ещё будучи курсантом, впервые увидел паровую машину. Ворочая огромными железными колёсами, она двигалась по проложенным между дюн рельсам. Тогда ему показалось, что ожили легенды о древних чудовищах. Но и силу, способную тащить тяжёлые орудия, он смог оценить. Правда, до Сапвуда железная дорога пока не дотянулась. Пушки сюда тащили, топая по высохшей земле, кроты и выдры. Два выстрела разорвали ночную тишину. Кто-то закричал. Теодор вздрогнул, лапа привычно легла на эфес сабли. – Сэр, подходил хищник, кажется, ласка! – выпалил часовой, едва Теодор появился рядом. – Ушёл, гад! Маленькая улочка между приземистыми домами выходила к реке. Из темноты раздавался тихий плеск. Вскорости послышались крики и ещё пара выстрелов. – Шпион или диверсант, – пробормотал Теодор. – Я доложу. До штурма оставалось несколько дней. – Картечь! Забросать их картечью! – шипел Финеас, пока выдры с кротами тянули пушки на позицию. – Пусть твари превратятся в сито с рэдволльской кухни! – Картечь в городе не применяем, – отрезал Теодор. – Там полно мирных зверей. Нельзя подвергать их лишней опасности. Они и так натерпелись! – Да? А мои солдаты должны будут прорываться через толпу выжившей нечисти? Этого хочешь, канонир? – Ну, если солдаты не готовы с ней сражаться… Теодор усмехнулся, а Финеас злобно плюнул на землю. На востоке, над просторной равниной, начала разгораться ранняя летняя заря. Теодор стоял у пушек, выстроившихся рядком на дюне – идеальная позиция. Сапвуд расстилался впереди тёмными пятнами с двух сторон устья Мшистой. В подзорную трубу Теодор разглядел склады, дома, узкие улочки, перегороженные баррикадами. Враг подготовился. Ни огонька не виднелось в замершем городе. Но над цитаделью у самого моря развевалось знамя Саламандастрона. Зайцы, запертые там, не сдались и ждали помощи. Реку перегораживали затопленные грузовые корабли. А над морем, на фоне сереющего неба, виднелись тонкие мачты рифтгардского фрегата. Теодор знал, что, если они не справятся, рифтгардцы будут бомбить Сапвуд, а потом высадят десант. А после раструбят о победе и оставят собственный гарнизон. Так что освобождать Сапвуд надо было быстро. Нагнувшись к фонарю, Теодор взглянул на таблицу. – Поднимай! – крикнул он, распрямившись. Дружно заскрипели болты, и жерла орудий начали задираться. Так, рано… Вот так. – Остановись! Заряжай! Зайцы-артиллеристы послушно выполняли команды. – Приготовиться… Поджигай! Как и остальные, Теодор отскочил, зажав уши и пошире раскрыв рот. А через несколько секунд в утренней тиши грохнули выстрелы. Фонтаны песчаной почвы поднялись у самой городской стены. Всё-таки недолёт. – Ещё поднимаем! Так! Заряжай! Второй залп пришёлся точно по укреплениям. С удовлетворением Теодор увидел, как полетели вверх брёвна и камни. – Заряжай! Грохот. Взрывы. Разрушение. Вот она, артиллерия в работе! А была бы хоть одна батарея, да хоть один расчёт в Кочке… Но нет, кто-то решил, что незачем туда тянуть… Что справятся и так, как тогда, во времена Торнвальда, деда Теодора, что сражался с бандой Болотного лиса… Вспыхнул условный сигнал. Пушки смолкли. Тёмным потоком солдаты двинулись к Сапвуду. Через звон в ушах Теодор расслышал их крики и сухие щелчки выстрелов. Вскоре атакующие легко, словно нож в толщу рэдволльского пирога, вошли сквозь проделанную артиллерией брешь. – Снимаемся, – быстро приказал Теодор. Внизу их ждала новая работа. Солдаты, зайцы и выдры, ворвались на узкие мощёные улицы. Баррикады, что понастроили хищники, больше напоминали просто горы мусора. Их или брали сходу, или подрывали гранатами. Для пушек Теодора, которые тащились сзади, задач пока не находилось. Правда, из окон низких тёмных зданий кто-то то и дело стрелял. Солдаты врывались внутрь, а вскоре выволакивали наружу ласок, хорьков, крыс, горностаев. Их быстро связывали и отправляли куда-то в тыл. Один раз Теодору показалось, что мимо протащили связанную выдру. Впрочем, он тут же подумал, что это, верно, был какой-то хорёк. Атакующие тоже несли потери. Чем дальше они продвигались к реке, тем чаще Теодору попадались убитые звери в родной форме. Наконец, продвижение остановилось. – Таможня! Ублюдки там засели! Выдра Финеас стоял у стены рядом с Теодором. Шум сражения наконец поутих, уступив тишине, которая казалась странно оглушительной. Воняло гарью и кровью. Из окон соседнего здания валил дым, но никто не обращал на это внимания. – Палят во всех, кто сунется. Там площадь, атаковать – своих толпу положишь. А я не мясник. Предлагаю твоим ребятам размолотить эту таможню к поганому Вулпазу. Идёт? – Большое здание. Там мирные могут быть… – А могут и не быть. Предлагаешь проверить? Знаешь, тут, в Сапвуде, мирных вообще давно нет. Кто был, те в цитадель ушли. Сейчас проторчим тут, а нечисть мосты порушит, что тогда? Ждать, когда рифтгардцы всё сделают? Тебя, артиллериста, сюда прислали не философию толкать! – Заткнись! Если бы там сидели выдры связанные, стал бы так говорить, а? – Знаю я, какие тут выдры! Финеас сжал зубы. Недолго помолчав, снова заговорил, уже спокойнее: – Слушай, капитан… У тебя родичи есть ведь? Теодор дёрнул ушами. – Ну да. Братья, сёстры. Брат сейчас на Мшистой… Капитан пехоты. – А у меня в роду командор был, – понизив голос, произнёс Финеас. – Брат деда. Жил со своими в северных лесах, там как раз, где Кочка. Там и погиб. Твари выманили, представляешь? Бросили бочки с порохом, он за ними полез, его и подстрелили… Ты же не хочешь, чтобы нас сейчас так же? И не хочешь ответить за каждого убитого нашего? «Брат деда… – мельком подумал Теодор. – Видно, при Торнвальде было. Эй, солдат я или кто?» – Ладно, уговорил, – сглотнув, мрачно прошептал Теодор. – Свою работу сделаем. Только пусть твои нам не мешают, ясно? Пушки выкатили к концу улицы. Со стороны таможни раздались выстрелы, но солдаты, вылезшие на крыши, тут же ответили. Над таможней Теодор заметил красное знамя – символ мятежников. Тут можно было бить прямой наводкой, не особо заморачиваясь расчётами. Первый залп Теодор приказал дать холостыми: если в таможне есть мирные, поймут, что к чему, и, быть может, спрячутся или выбегут… Если успеют. Следующие залпы ударили по трёхэтажному зданию тяжёлыми ядрами. И в строительстве, и в, как наглядно выяснилось, разрушении построек Теодор кое-что смыслил. Подняв облако пыли, с жутким грохотом фасад рухнул. Теодор успел заметить разлетевшиеся бумаги, наверно, какие-нибудь отчёты о грузах. Скромное и скорбное свидетельство прежней жизни. В проломе появился горностай с огнестрелом и тут же упал, сражённый выстрелами. Солдаты шли на штурм, а спустя минуту к их крикам добавились другие, доносящиеся от реки: – Эу-ла-лия! Эу-ла-лия!!! Саламандастрон! Эу-ла-лия! – Гарнизонные! Они тоже атакуют! – заорал Финеас. – Да, да, парни! Да! Мы сделали это! Теодор наконец позволил себе улыбнуться. Бои в Сапвуде продолжались до вечера, а потом ещё всю ночь. К полудню следующего дня город наконец зачистили. Немногих выживших хищников согнали в цитадель, где зайцы-жандармы немедленно устроили суд. Теодор смотрел, как мятежников одного за другим вводили в зал. Крысы, ласки, хорьки, горностаи, окровавленные, со связанными лапами, в грязной и разодранной одежде вставали перед трибуналом. Перед собой прямо на пол зайцы швырнули красное полотнище: пусть все видят полную победу добра и закона. Во главе трибунала сидел старый заяц-ветеран, морду которого перечёркивал глубокий шрам. Мощные лапы, облачённые в рукава старого мундира, неподвижно лежали на столе. – Кто такой? Откуда? Как примкнул к восстанию? Сколько вас? Есть заложники? Вопросы звучали один за другим. Пленники скулили, визжали, кто-то пытался вырваться. Некоторые, впрочем, отвечали довольно толково. Снова и снова их отводили через дверь во двор, на котором, перекрывая отчаянный визг, раздавались выстрелы. Но иных жандармы, посовещавшись, отсылали в другую сторону. Невольно Теодор ощутил вдруг жалость к этим созданиям, грязным и измученным, но тут же заставил себя вспомнить то, что успел узнать и частично увидеть. Пылающий лес, мирные звери, убитые, сожжённые заживо в собственных домиках, их детёныши с распоротыми животами. Этот кошмар надо было задавить, и задавить жёстко. Внезапно Теодор удивлённо замер: в зал ввели выдру. В ответ на все вопросы он лишь злобно плевался и вскоре отправился во двор, под пули. Следом отправилась ещё одна выдра, белка, мышь… – Что происходит? – прошептал Теодор, наклонившись к жандарму. Вообще-то кое-что Теодор уже слышал, но думал, что это хищники распустили враньё, дескать, мирные сражаются вместе с ними. Неужели правда? – Что-что… Такая же мразь, что и паразиты! Резали мирных ещё похлеще тех. Пусть катятся к Вулпазу! – злобно отчеканил жандарм. Высокий худой лис вошёл в зал уверенной походкой и встал перед судьями. – Имя? Лис усмехнулся. – Тебе интересно моё имя? Ну, можешь звать меня Оводом… По залу пронёсся шёпот. Теодор вспомнил, что глухо слышал что-то о каких-то воззваниях, невероятно жестоких и кровожадных, которые были подписаны этим прозвищем. – Откуда явился? – Из земли вышел! – Я спрашиваю, из какой ты области! Заяц говорил спокойно, но заметно было, что он сдерживал гнев. Лис оглядел зал. Теодор встретился взглядом с его тёмно-рыжими глазами и невольно поёжился. – Отовсюду. А остальное неважно. – Это ты строчил призывы к убийствам и поджогам? – А… К тому, чем вы радостно занимаетесь? Возмущённый гул усилился. Судья ударил по столу. – Мы собрали целую кучу воззваний, под которыми стоит твоё прозвище. И каждое стоит того, чтобы отправить тебя на самое дно за адскими вратами! – О, я польщён таким вниманием к моему скромному творчеству! Стоявший рядом жандарм с размаху ударил лиса кулаком в морду, так что тот едва устоял на лапах. – Отвечай на вопросы, гнида! Кто ваш вождь? Кто надоумил устроить бунт? – А ну спокойно! – рявкнул судья. Лис медленно распрямился и слизнул кровь с губ. – Ты спрашиваешь, кто наш вождь? Я отвечу тебе, заяц. Наш вождь очень сильный, он известен всем зверям, и нам, хищникам, и тем, кого зовут мирными. Его имя – голод. Он стоит за всеми нами. Он дал нам силу и решимость восстать против вашего поганого порядка, который его и породил! Он собрал единый строй из лис, крыс, выдр, хорьков, белок, мышей, всех униженных, раздавленных, всех, кого давили и морили ради проклятой прибыли! – Ради прибыли? Это вот так ты решил оправдать себя и свой сброд? – сухо произнёс судья. – А теперь слушай. Я сам видел большой дуб, который весь увешан трупами мирных зверей. Это тоже голод вас заставил сотворить? – Единственное, о чём я бы пожалел – если бы там не оказалось того жирного ежа, который вышвырнул меня на мороз со своей фермы! Славно же она потом горела! А жалеть мирных тварей, которые кормили детишек пирогами, пока мы подыхали от голода и холода – мы, лисы, выдры, мыши, белки, прижавшиеся друг ко другу – я не стану! Там, в ледяном лесу, мы поняли, каждый из нас понял: ненавидеть надо не хищников и не травожоров. Ненавидеть надо вас, проклятых угнетателей! Лис перешёл на злобный визг. – Но я скажу вам спасибо! Спасибо за то, что вы нас научили, что дали нам понять: подлинный враг – капитал! А сказки про героев, про хороших зверей против плохих – это курево, сделанное для того, чтобы оправдать поганый порядок, ваш порядок, оправдать устроенную вами эксплуатацию! Судья выслушал лиса, а затем поднялся с места. – Вот что я скажу тебе, Овод. Ты корчишь из себя героя, но ты – бандит, мразь и убийца. И мы, честные звери, сделаем всё, чтобы вас запомнили именно такими. Твой труп сгниёт в земле, а дух будет вечно гореть в адских вратах. Увести! – Настанет день, и знамя, окрашенное нашей кровью, взовьётся над Саламандастроном! – успел крикнуть лис уже из дверей. Судья опустился на место, медленно вытер лоб и объявил перерыв. Теодор, дрожа, зашагал к двери во двор. Его окликнули, но он вышел, не оборачиваясь. – Эй! Чего не стреляете, а? Овод стоял у края смердящей ямы, в упор глядя на растерянных зайцев. – А ну! Три, два, огонь! Кого я вижу? Дозорный отряд или ушастых улиток? Что, одного лиса старого пристрелить не можете, да? Он с усмешкой повернулся к Теодору. – Что, капитан, на зрелище пришёл? Гляди, олухи приказ выполнить не могут! Как на это лорд-барсук посмотрит, а? Теодор шкурой ощутил, насколько тяжело стрелять вот в такого хищника – не во врага на поле боя, не сломленного осуждённого, а в того, кому хватало духа командовать собственной казнью. – Ну хватит! – крикнул один из зайцев и вскинул огнестрел. – Я передам Вулпазу привет от вас! Он… Грянули выстрелы. Овод согнулся, захрипел, постоял пару секунд и, наконец, рухнул вниз. Теодор подскочил и увидел его, ещё дёргающегося, лежащего на трупах. Безумная усмешка замерла на коченеющей морде. Тяжело переступая отяжелевшими вдруг лапами, Теодор отошёл, вцепился в жёсткие камни стены. Всё, что он видел, слышал, помнил, слилось в комок боли, который рвал грудь изнутри и подбирался к горлу. Теодор согнулся, и его мощно вырвало. А потом накатила беспроглядная темнота, в которой сияли рыжие лисьи глаза и звучал визгливый, безумный, красный смех, переходящий в кровавое бульканье. *** Над аббатством Рэдволл вовсю разгоралась утренняя заря, когда медсестра Барбара приняла письмо от спустившегося на окно лазарета усталого воробья. – Благодарю, – учтиво произнесла она, глядя, как воробей устало разминал крылья. – Вам стоит отдохнуть с дороги. Пролетите к привратнику, он вас накормит и напоит. Она знала, конечно, насколько сократились запасы Рэдволла после невиданного наплыва беженцев. Однако почтовые птицы были слишком ценны, чтобы лишать их угощения. Особенно теперь, когда слишком многие погибли. Разложив на подносе лёгкий завтрак заодно с письмом, Барбара вышла из лазарета и поспешила по сводчатому коридору. Последнее время ради экономии в аббатстве на ночь оставляли лишь несколько газовых ламп, и коридор тонул во мраке, но дорогу Барбара знала отлично. Встав перед тяжёлой деревянной дверью, Барбара быстро огляделась. Никого, чьих любопытных глаз она хотела избежать, рядом не было. Осторожно постучавшись, она быстро юркнула внутрь. – С добрым утром, дорогой отец аббат, как вам спалось? – деловито спросила Барбара. А через минуту, поставив поднос на аккуратный прикроватный столик, добавила: – Привет, папа! Что-то ты сонный сегодня! Опять твоя привычка не забирать дверь на ночь? Аббат Остролист улыбнулся и вяло сел на постели. – А ты хотела бы так и торчать там, пока я не дотопал бы до двери? И чтобы та белка снова принялась болтать про кумовство в стенах славного Рэдволла? – Пап, иногда ты бываешь невыносим, – с улыбкой ответила Барбара. Ей остро захотелось чмокнуть его в щёку, но она хорошо понимала, что это уж слишком. – Вот, гляди. Письмо с севера, только что воробей доставил! Остролист встряхнул головой и торопливо разорвал конверт. – Так, так… Очень интересно… Сообщают, что полки из Южноземья наконец подошли к Мшистой. Наступление на север вот-вот наконец начнётся, представляешь? Барбара вздохнула. – Неужели скоро всё закончится… Не верится просто. Остролист аккуратно разлил цикорий в чашечки. – Подкрепись. После всего, что было, тебе надо хорошенько восстановить силы. – Да уж! Пригубив горький напиток, Барбара надкусила миндальное печенье. – Нехорошо, конечно, так говорить, но беженцы… Кошмар просто. Хорошо, что их теперь расселили по лагерям. Она хорошо помнила те дни, когда Рэдволл заполнили беженцы, голодные, израненные, обезумевшие. Барбара до сих пор словно видела их наполненные ужасом глаза и гноящиеся раны. В лазарет клали самых тяжёлых, но не безнадёжных. А вскоре и Большой зал, и пещерный, и спальни, и даже погреб тоже превратились в сплошной лазарет. Сейчас, ближе к осени, с открытием лагерей, стало куда как легче. – Понимаю, – отозвался аббат. – Кстати, как там наш храбрый артиллерист? Стало ему лучше? – Теперь да. Прошлой ночью вроде наконец выспался без кошмаров. – Поздравляю. Что делать, род Де Формелло Кочка, они такие уж… Чувствительны до предела, и при этом лезут в драку. Да, познакомься-ка с новостями. Тут кое-что интересное пишут. Остролист достал из тумбочки газету и протянул Барбаре. «НОВАЯ СИЛА НА СЕВЕРЕ. ЧЕГО ЖДАТЬ МИРНЫМ ЗВЕРЯМ?» Под заголовком красовался портрет хорька. Его глаза жёстко смотрели из-под лохматых бровей, губы под мохнатыми усами крепко сжались. Барбара растерянно подняла взгляд на отца. Сколько она помнила, газеты Страны Цветущих Мхов никогда не публиковали портретов хищников. – Ты почитай, почитай, я там карандашиком отметил! – настойчиво произнёс Остролист, жуя хлеб с маслом. «Итак, для нас должно явиться вполне очевидным, что Рангвар претендует на статус нового хозяина северных земель. При этом его отношение к восстанию исключительно непримиримо. Как и многие лидеры хищников, он не отягчён жалостью к собственным сородичам, а дисциплинированная армия, весьма отличающаяся от орд древности, до сих пор легко громила отряды повстанцев. Перед Рэдволлом, Саламандастроном и Южноземьем встаёт вопрос, что же страшнее для нас: один сильный лидер или же множество банд? Чтобы ответить на него, стоит обернуться на события последних сезонов». – То есть, не успели мы разгромить этих мерзавцев, как нарисовался новый Клуни Хлыст? – опасливо произнесла Барбара. Остролист покачал головой. – Милая, твой отец достаточно сезонов просидел в аббатском кресле, чтобы научиться читать между строчек. Этот Рангвар будет нашим союзником, ну, по крайней мере, пока мы не залижем ран. Да-да, и не смотри на меня, как на сумасшедшего кролика! Статья эта написана, чтобы подготовить общественное мнение к такому повороту. Мол, не хотите строить отношений с этим хорьком – получите бесконечную войну. Вот ещё, пониже… Дай-ка… «По словам Рангвара, жуткое восстание показывает, что вопросы нынешних сезонов решаются не болтовнёй, а огнём, железом и кровью. И, как он обмолвился, лучше сидеть по соседству с зайцами, чем с этим сбродом». Каков, а? Прямо намекнул, что готов с нами договориться! – Ну и дела… – протянула Барбара. – Что сказали бы Мартин и Матиас? – Что делать, сейчас всё решают не герои с волшебным мечом, а дипломатия! – с лёгкой усмешкой произнёс аббат и развёл лапами. – Привыкай, Барби. Нынешние сезоны, они такие! Ты же взвешиваешь лекарства? Представь – мы и они, это как две чаши весов… Может быть, равновесие и есть путь к миру? Барбара молча допила цикорий и встала. – Пойду в лазарет, проведаю пациентов. Да, пап… Уже в дверях она обернулась. – Ты ведь не собираешься рассказывать нашим про… эту публикацию? Остролист улыбнулся. Они оба хорошо знали, что большинство постоянных обитателей Рэдволла были неграмотными. Теодор де Формелло лежал на спине, с вытянутыми поверх одеяла худыми лапами. Морда его странно заострилась, а глаза казались неестественно большими. Уши вяло лежали на подушке. – Как вам спалось, сэр? Пожалуйста, утренний напиток! Заяц повернулся к Барбаре и слабо улыбнулся. Укрепляющий настой он пил маленькими аккуратными глотками, его крепкие пальцы обхватили чашку, словно пушечное ядро. – Благодарю. Знаете, у меня среди предков есть врачевательница… Валери, супруга Таммо. Наверное, она была такой же умелой и красивой, как и вы! Барбара улыбнулась, на миг ощутив, как тепло прилило к щекам. – Вас больше не мучают кошмары? – Так, как прежде, нет. Но вряд ли я когда-нибудь избавлюсь от них до конца. Послушайте, Барбара… Теодор впервые назвал её по имени, и Барбара бросила на него вопросительный взгляд. – Я много думал обо всём, что случилось. Все эти ужасы войны… Зло порождает зло, насилие порождает насилие. Мы, Де Формелло Кочки, славимся боевыми традициями, но в то же время способны с ужасной силой чувствовать чужую боль. Восстание началось с того, что из-за голода звери теряли работу на фермах… И мирные, и хищники – все! Они и сбивались в банды… – Считаете, их можно оправдать? – Нет! Нет, ни в коем случае… Я знаю, что они творили… Поэтому и говорю, что зло порождает зло… Надо было уже идти к другим пациентам, но Барбаре не хотелось обрывать этот странный разговор. – Вы уйдёте в отставку, Теодор? – Наверное, да. У нас не все военные в семье. Есть фермеры… К счастью, они осели южнее, около Южного потока… А вот мой брат Тео – капитан пехоты. Барбара, прошу вас, молитесь за него! Чтобы он вернулся и… сохранил рассудок… Барбара кивнула, осторожно убрав вцепившуюся в её накрахмаленный передник заячью лапу. – И ещё… Я вчера вечером смотрел в окно, и… по двору пробежал горностай… Но никто не стрелял… Никто не погнался за ним… Это правда, Барбара? Или мне приснилось? – Это беженцы, – вздрогнув, ответила Барбара. – Несколько хищников. Они под хорошим присмотром в другом корпусе. Теодор, прошу вас, вам нельзя волноваться. В Рэдволле вам ничто не угрожает. – Я рад… Именно потому, что вы принимаете всех, война сюда и не добралась. Небо умеет быть благодарным… – Солдаты из Южноземья подходят к Мшистой. Скоро война закончится, Теодор. Мы все верим это! Барбара улыбнулась насколько ободряюще, насколько умела, и быстро пошла к другим пациентам. Она действительно хотела верить в то, что сейчас сказала.

Разумных птенцов, отдающих себе отчет в своих действиях на уровне человека, какими показаны совы в "Рэдволле"?

Выходит, Моккан считал, что и "мирные" и "злые" виды могут сражаться и работать на одной стороне. Подобных взглядов за мирнюками не наблюдалось. А среди "нечисти" что-то похожее припоминаю у Бэдранга, когда тот предложил Мартину сражаться против Клогга. Но Бэдранг сделал предложение когда увидел характер Мартина, желая и будущих бунтов избежать и использовать его как пушечное мясо. Моккан же это заявляет заранее, для всех. Было бы интересно посмотреть на его правление, не потерпел бы он поражение.

На протяжении всей книги Белолисы преподносятся как очень хитрое, скрытное и загадочное племя, поэтому не совсем понятно, почему в самом начале они грубят и угрожают первым попавшимся путникам. Разве не слышали, что вежливость - главное оружие тролля вора? Если с белками ещё можно понять - белолисы,возможно, думали что справятся самостоятельно. А у Белолисов довольно богатый опыт отлова рабов. Комментарий к беличьему пению, что оно неплохо пойдёт ко двору королевы Сильф намекает на то, что их собирались превратить в живой музыкальный инструмент. Но на что рассчитывали Белолисы, вышедшие на артистов - не понятно. Неужели не смутило, что потенциальных оппонентов больше? Среди которых был так же заяц и две мускулистые выдры. К слову, воровство и грабёж - какие-то уж больно мелочные и мерзкие цели в сравнении с планами по завоеванию и строительству величия от других злодеев Рэдволла. При всём при этом, первая половина книги хорошо отдаёт ощущением угрозы и загадочностью Белолисов. Ну не считая перебранок с жирной белкой и артистами в начале. Плывущие водяные крысы во главе с Белолисами ночью в грозу, пока жители леса прячутся от ливня. Когда одна из пленных водяных крыс предпочитает нырнуть в пучину, вместо того, чтобы отвечать на допросе. (Хочется верить, что больше из верности, а не из страха перед Белолисами). Битва под стенами Рэдволла хоть и закончилась поражением Белолисов, но рэдволльцы понесли ощутимые потери - Элахим, Ореховое Крылышко, плюс некоторое количество второстепенных зверей, а Гобелен успешно реквизирован. После объявления войны Гельтором рэдволльцы чувствуют запах масла, пока водяные крысы таскают хворост к воротам, ну и думаешь, вот сейчас жара пойдёт, Белолисы покажут, что такое тактика и осадная война. Однако заметного продвижения они добьются разве что при высадке Гельтора на стены Рэдволла и в последнем штурме Аббатства. Численность сил Белолисов - 180 водяных крыс, плюс сами Белолисы, что конечно меркнет на фоне тысяч у других Антагонистов Рэдволла, но вполне логично, если их главная задача - это рейды а не завоевательная война. Готов предположить, что малочисленностью сил Белолисов автор хотел показать не только их упор на рейды, но и профессионализм и элитный статус среди хищников. Мол, Белолисы настолько умные, сильные и тактически грамотные, что даже руководя малочисленным отрядом, обладая ограниченными ресурсами, могут довольно эффективно воевать. Правда, с учётом того, что рэдволльцев в два раза меньше, получилась обычная ситуация, в которой т.н. мирные превозмогают над численно-превосходящими отрицалами, примерно с тем же соотношением, но с меньшей численностью обеих сторон. А жаль, было бы интересно посмотреть не только на орду Дамуга в тысячу воинов, путь которым преградили 300 спартанцев рэдвольцев, зайцев и землероек из предыдущей части, но и на антагониста, руководящего малыми силами, но за счёт профессионализма, отличной подготовки, вооружения и хорошей тактики, побеждающего даже численно превосходящих "добрых зверей". Воюющего не числом, а умением, так сказать. Чтобы одолеть такого, действительно пришлось бы очень сильно постараться и многое потерять. Но такое поведение отрицалы обычно демонстрируют на других отрицалах. Как в случае войны Ублаза с Расконсой или Бэдранга с Клоггом.

Я бы сказал, что у Лантур не было веских оснований, чтобы приказать солдатам схватить или убить брата. Она только что похоронила Сильф и объявила себя королевой, но Моккан такой же белолис как и она, и армия подчиняется ему, так же как и ей. Кроме того, Моккан едва прибыл, а уже сумел произвести впечатление на собравшихся - он вернулся из дальних краев с ценной добычей, как подобает наследному принцу и герою. Так что у Лантур связаны лапы, ей нечего предъявить брату, который с первых минут на острове берет ситуацию под свой контроль. И обрати внимание - Моккан при всей своей амбициозности и беспринципности не зарубил сестру топором едва ступив на берег. Нет, он разыграл целый спектакль, чтобы ни у кого из присутствующих не было сомнений в легитимности его власти. Это говорит о том, что даже в таких вещах, как перевороты и захват власти белолисам надо держать лицо и соблюдать хотя бы видимость законности. Да, полагаю планы у него были... но первое, что он начал делать - это наводить на острове свои порядки: назначать верных себе офицеров, понижать в звании неугодных, проводить реформы: ... устроил пир по случаю коронации - такой, что солдаты проспали высадку вражеского десанта: Так что если бы Эскрод, Вэннана и прочие плюнули на аббатство и пошли за ним по пятам - кто знает чем бы это для него закончилось... Вообще сама история белолисов подразумевает что их внешность была своего рода мутацией в клане обычных лисиц. Нагру с Сильваморта, тоже могут быть такими же мутантами, с редким окрасом и цветом глаз. К сожалению у нас нет информации о том откуда конкретно пришло само их племя. Касаемо скрещивания... учитывая что предки текущего поколения перебили всех остальных, обычных лис, такая возможность остается под большим вопросом. Как минимум подобный брак могу расценить как мезальянс. Да, к подобной трактовке у меня вопросов и претензий нет, с учетом того, что ты писал каноничную предысторию. Именно такими они и получатся если просто углубить те наброски характеров, которые обозначил Джейкс. Я тоже опираюсь на них, но развиваю и углубляю их характеры, в других, альтернативных условиях, добавляя каждому индивидуальности. Когда пишешь о семерых близнецах - без этого не обойтись.)) Тем более, что Гуосим исторически кочует по рекам в тех местах и уж Дипплер, всяко мог слышать у костра байки об огромном озере, которые поколениями передавались у землероек от отца к сыну.