Jump to content

Leaderboard


Popular Content

Showing content with the highest reputation since 01/20/20 in all areas

  1. 2 points
    Воин в алом плаще Для мышонка в аббатстве не было скучных мест. На пруду летом можно было ловить рыбу, купаться, или даже кататься на перевернутом столе, пока не прибегут взрослые и не надерут уши. Зимой же пруд превращался в каток и место для снежных баталий. В погребах царил загадочный полумрак, вкусно пахло содержимым старинных дубовых бочек, и можно было представлять себя Мартином в темницах Котира, или Дандином пробирающимся сквозь подвалы в замок Терраморта. А если у Хранителя было хорошее настроение, можно было вдобавок получить кружку с земляничной шипучкой. Про кухни и говорить нечего – если помочь с нарезкой овощей, или мытьем посуды, повар всегда рад был угостить диббунов засахаренным каштаном или остатками пудинга. Но больше всего мышонок любил чердак. На него почти никто не ходил, и если вдруг шумные игры надоедали, можно было подняться туда по узкой лестнице, откинуть скрипучую – надо бы смазать петли – крышку и оказаться в одном из самых удивительных мест Рэдволла. В солнечном свете, пробивавшемся через небольшие оконца, летали пылинки, оседая не бесконечных шкафах, столах, комодах и прочей мебели, стащенной сюда в разное время. Почти вся она была безнадежно сломана, но зато представляли почти неограниченное пространство для игр и исследований. Как-то раз за ширмой в углу мышонок даже нашел старые латы, ржавые, но от того не менее интересные. Надеть их не получилось, но зато удалось снять шлем, которым он полдня пугал старших, выпрыгивая из-за угла. Но самое удивительное открытие подарила ему маленькая дверца, обнаруженная за большим комодом. Мышонок добрый час пыхтел, оттаскивая его, но так и не позвал на помощь – чувствовал, что тайна, скрывающаяся там должна быть его – и ничьей больше. Наконец, его усилия были вознаграждены – за комодом обнаружилась дверца, в которую он не без труда сумел протиснуться. А сделав так, мышонок застыл в изумлении. Перед ним была длинная галерея, тянущаяся, судя по всему, вдоль всей стены. Стена, пол и потолок в ней играли самыми яркими, причудливыми красками – так расписал их свет, проходивший через огромный витраж. Про него давно все забыли – снаружи витраж казался лишь пыльным окном с нечеткими узорами, но изнутри поражал не меньше знаменитого гобелена. Мышонок медленно шел вдоль разноцветных стеклышек, складывавшихся в бесконечные истории – мыши, белки, ежи, выдры, зайцы, кроты заново проживали дни своего прошлого в таинственно мерцавшем калейдоскопе. С тех пор, мышонок стал часто бывать на чердаке – разглядывая витраж, он представлял удивительные истории, участником которых делал себя. Он даже не поленился убрать пыль отовсюду, докуда смог дотянуться – и старое стекло заиграло новыми красками. В один из зимних дней игра особенно захватила его: сражаясь с пиратами, он отчаянно размахивал палкой – ей назначено был играть роль меча Мартина Воителя. Прыжок, удар, поворот, еще удар и… С хрустальным звоном на пол посыпались разноцветные осколки – в одном из фрагментов витража появилась дыра, сквозь которую немедленно задул холодный ветер. Дыра была небольшой, но мышонок с перепугу увидел зияющий провал, готовый поглотить и витраж, и чердак, и его самого. Приглушенно пискнув, мышонок пустился наутек. Спал он неспокойно, хотя о его проступке так никто и не узнал – как и прежде, никто из старших на чердак не поднимался. Ему было почудилось, что сон уже рядом - он даже закрыл глаза, но уже через минуту снова распахнул их. Не выдержав, мышонок крадучись выбрался из спальни, и, убедившись, что коридоры пусты, побежал наверх. В галерею он входил с опаской, нутром чувствуя, что что-то н так. Витраж был освещен лунным светом, и казался бледнее обычного. Осколки все также валялись на полу. Внезапно, мышонок услышал легкий перезвон – будто бы шепот. Он прислушался – шепот-перезвон исходил от витража. Мышонок подошел поближе, и тут ему показалось, что картинки на витраже движутся. Он испуганно ойкнул, запнулся и полетел носом прямо в стекло! Удара не последовало. Открыв зажмуренные от страха глаза, мышонок увидел, что стоит уже не в галерее, а на зеленой лужайке. Вокруг были деревья, виднелась стена аббатства, но все было каким-то ненастоящим, будто склеенным из кусочков. Поглядев на свои лапы, мышонок понял, что и сам стал таким же. Догадка осенила его – он попал в витраж! Мимо куда-то спешили звери – все они были также сделаны из кусочков стекла. Они переговаривались между собой, и голоса их звучали тем самым перезвоном, который мышонок слышал ранее. Только теперь ему удалось различить слова: «Катастрофа! Ужасное несчастье!» Звери стягивались к тому месту, где заканчивалась лужайка, и должен был начинаться пруд. На его месте зияла черная пропасть, из которой тянуло могильным холодом. На краю пропасти лежали звери – все они были тяжело ранены – у кого-то недоставало лапы, у кого-то хвоста, а один бедный заяц даже недосчитался головы! Вокруг собралась толпа, все шумно обсуждали происходящее, но никто не торопился помочь пострадавшим. Мышонок протолкался поближе и начал расспрашивать бесхвостую белку, стоявшую рядом. Оказалось, что причина произошедшего жителям витража неизвестна – по-видимому, это стихийное бедствие (тут мышонок покраснел и потупил взгляд). А помочь раненным никак невозможно, ведь для этого нужно стекло, а спуститься за осколками никто из стеклянных зверей не может. Мышонок уже хотел предложить помощь, но страх остановил его – ведь если жители витража узнают, что это он виноват в случившемся, кто знает, что они сделают с ним. Кроме того, некоторые части от столкновения с полом рассыпались в пыль. Терзаемый совестью, он продолжил расспрос. Выяснилось, что помочь можно было и иначе – отдав кусочек своего стекла. Но, к сожалению, никто не хотел лишаться частички себя. Только мышка Бриони с витража, повествующего о войне со Свартом, ходила между раненными с радостью предлагая помощь. Была она вся какая-то надтреснутая, но ее осколки никому не подходили. Сама же она, отдав осколок, начинала так страдать, что все почитали за лучшее поскорее вернуть ей недостающую часть. Продолжив расспросы, мышонок выяснил, что есть у стеклянных зверей еще одна надежда: где-то на краю витража живет Воин в красном плаще. И, вроде как, должен он помогать всем страждущим, только вот Воина этого давно никто не видел, так что придется видно раненным до конца дней своих быть разбитыми. Совесть еще сильнее вгрызлась в мысли мышонка, и он сам не понял, как вызвался разыскать Воина. Идти по витражу было очень интересно – он все время чувствовал себя героем самых разных историй: то он оказывался вместе с Мартином под стенами Маршанка, то поднимался на Саламандастрон, то обнаруживал себя среди хищников Юска. Но какими бы захватывающими не были эти события, его не покидало ощущение того, что все это ненастоящее. Впрочем, неудивительно, ведь это был только витраж. Стеклянные солнечные лучи, стоило перестать думать о них, застывали, становясь на ощупь такими же, как ветви деревьев, хищники и лесные жители не убивали друг друга, а только вставали в грозные позы да звенели оружием, по морским волнам ты мог плыть на стеклянном корабле, но если надоедало – спокойно шагал по воде, прыгая с волны на волну. Путь был долгим, и постепенно яркие истории перестали занимать мышонка. В голове осталось то единственное, что было настоящим – разбитые звери у черной дыры. Наконец, на горизонте замаячили черные стены, словно горы закрывавшие собой горизонт. Приглядевшись, мышонок понял, что это была оконная рама - он достиг края витража. Вдоль края тянулась бесконечная заросль шиповника – она обрамляла собой все окно. Сейчас она казалась гигантской – каждый цветок был размером с взрослого зверя, а шипы напоминали острые мечи. Пройти насквозь было невозможно, но мышонок и не собирался этого делать – ведь за шиповником витраж кончался. Вокруг никого не было, и он расстроенно сел на стеклянную траву, разгладившуюся под ним, стоило ему заострить на ней свое внимание. Внезапно, один из цветков зашевелился, и мышонок изумленно подскочил. То, что он принял за лепесток, оказалось алым плащом – длинным и широким. Подойдя поближе, он увидел мышь – похожую чем-то и на Мартина и на Матиаса, и на всех прочих мышей - воителей, которых мышонок видел на гобелене и на витраже. Воин в красном плаще спал – его глаза были закрыты, а стеклянная грудь мерно поднималась и опускалась. Посмотрев повнимательнее, мышонок понял, что глаза Воина не просто закрыты – их затянула пыльная паутина, скопившаяся в дальнем углу. Неудивительно, что он спал так долго! Он попытался протереть пыль рукавом, но стекло только звякнуло о стекло. Хлопнув себя по лбу – снова звон! – мышонок сосредоточил мысли на рукаве, и он снова стал материей. Боясь, что долго это не продлится, он поспешил убрать пыльную паутину с глаз Воина. Стоило последней нити упасть, как веки Воина дрогнули, и он тяжело поднялся. «Как же долго я спал», - сказал он, глядя мышонку прямо в глаза, - «Зачем ты разбудил меня?». Оказалось, что он ушел сюда, к самому краю рамы, добровольно, поскольку прочим жителям витража его помощь была не нужна, а помогать другим – это единственное что он считал целью своей стеклянной жизни. Узнав о случившейся беде, Воин немедленно согласился прийти на помощь пострадавшим. Обратный путь показался мышонку вдвое короче – быть может, так оно и было, ведь Воин шагал впереди, а он знал стеклянный мир вдоль и поперек. Наконец, они прибыли на место. Увидев раненных. Воин только вздохнул и принялся за дело. Он мечом вырезал осколки из своего плаща и отдавал их тем, кто в них нуждался. Новые лапы и хвосты сидели как влитые. Разумеется, они были такими же алыми, как и плащ, но никто не жаловался, даже заяц, у которого теперь была красная голова. Плащ Воина стал меньше и не таким красивым, как раньше, но все еще был похож на гигантский лепесток шиповника. Мышонок был очень рад, что все закончилось благополучно. Засмотревшись на белку, щеголявшую новым, красным хвостом, он не заметил, как подошел слишком близко к краю провала. Неосторожный шаг – и он с громким воплем полетел в дышащую морозом черную бездну. Мышонок вскочил. Сквозь распахнутое окно в спальню проник холодный ветер, который его и разбудил. Мышонок, ежась, вылез из-под одеяла и захлопнул ставни. «Неужели все это был только сон?», - подумал он. До утра этот вопрос не давал ему уснуть . Едва закончив завтрак, мышонок побежал на чердак. Все было почти так же, как вчера, но присмотревшись, он понял, что все звери рядом с дырой целы и невредимы. Он смог отыскать и краснохвостую белку, и зайца с алой головой. Придвинув к окну стол и забравшись на него, мышонок уставился на верхний угол витража. Там, по-прежнему маскируясь среди бутонов, сидел Воин. Его плащ стал немного короче. С тех пор минуло несколько сезонов. Витражу доставалось еще несколько раз – однажды, во время осады Рэдволла, стрела пущенная хищниками выбила небольшой фрагмент, в другой раз стекло пострадало от града. Каждый раз мышонок бегал проверять витраж, и каждый раз убеждался, что все стеклянные звери целы. А плащ Воина становился все меньше и меньше... Это снова была зима. Глупая сорока, увидев отблеск солнца в стекле, шарахнула по нему клювом и выбила очередной осколок. Мышонок как всегда побежал проверить витраж. Все звери снова были невредимы, но Воина теперь хорошо было видно в его любимом углу – алый плащ полностью исчез. Мышонок ушел с чердака – в этот день звери праздновали Середину Зимы, и он не хотел пропустить праздник. Но на следующий день лапы снова привели его знакомой дорогой в любимую галерею. В этот раз он вел с собой мастера-Кротоначальника. Решение расстаться с дорогой сердцу тайной было непростым, но желание помочь жителям стеклянного царства оказалось сильнее. Пока толстенький крот пытался распахнуть пошире узкую дверцу, мышонок первым проскользнул внутрь. Ему сразу же показалось, будто что-то изменилось в витраже - словно повсюду появились крохотные белые точки. Он перевел взгляд на Воина и охнул. У того снова был плащ! Не алый, но пестрый, состоявший из сотни крохотных лоскутов-осколков. Теперь мышонок понял, что это были за точки – каждый зверь на витраже отдал крохотную часть своей одежды на новый плащ для своего защитника. «Хурр, ну и кр-расотища!» - раздался возглас наконец-таки справившегося с дверью мастера. С той поры и у мышонка, и у жителей витража все было хорошо.
  2. 1 point
    Приветствую! Я тут уже давненько и тему с рисунками пытался создать уже не раз, но всё никак не решался. Но вот оно, конец-то. Что ж, я рисуйщик (художником назваться язык не поворачивается, аы) под ником Cat-With-Horns, ака Рогач. Всерьез осознанно сел за рисование где-то в 2015. Рисовал в основном котов, но потом и до других животных добрался. Что ж, я не знаю, что еще добавить, поэтому просто прикреплю мои последние рисунки по Рэдволлу(На самом деле их больше, но мне стыдно их кидать, но если вам интересно, вы можете найти меня на Девиантарте и Тамблере и посмотреть) Тут у нас Дейна, Глив, Тайра и Гуло. Цармина Туолан, мой персонаж для ролевой
  3. 1 point
    Я думал,они мне друзья, Когда просили помочь, я им помогал, А оказалось, они просто использовали меня, Даже еду для них и себя покупал. Но из этой еды, мне доставалась малая часть, Всё себе они загребали. Для себя приходилось, свою же еду красть, На меня орали, когда замечали. Я думал, что я с ними дружу, Но они тайно обсуждали меня. Про голос, говорили, что жужжу, Долго не замечал этого я, Но заметил однажды. Узнал про обман. Из них теперь знает каждый, Что у них в голове туман. Теперь я дружу с другими, Про старых стараюсь забыть, Теперь не общаюсь с ними, Не знаю как теперь быть. Новые лучше старых, Про Рэдволл, я им рассказал Они теперь знают, читают. Друзья тебя не бросят, даже если ты им врал, Тебя не покарают. Всегда они простят, И может угостят. Друзья не обидят тебя, Друзья нужны всегда.
  4. 1 point
    Попрыгунчик защелкал зубами, даже он понимал, что не все так просто. Но в душе чернохвостого рыцаря уже созрели сомнения. — Она не хотела, чтобы её искали, иначе прислала бы письмо. Искра выбрала свой путь, да и мы тоже. Для нас ничего не изменилось, мы идем на юг, нельзя сбиваться с дороги, иначе никогда не найдем Заповедных земель. Лес лесов. Увидев как Попрыгунчик опустил плечи, Лакки поспешно добавил: — Мы поспрашиваем о ней по пути, уверен, что найдем еще следы, а сейчас уже темно и стоит побеспокоиться о ночлеге. Иначе здесь мы все равно, что в открытом поле. Лакки с дрожью вспоминал боевые вылазки в северные земли, иногда приходилось спать на промерзлой земле. Плохо выбранное место для привала порой означало конец нескольким беличьим жизням. Он не хотел говорить вслух. Хромой бельчонок заметно повеселел. — А что вообще может значит эта “И”? Можно же оставить крестик или закорючку, а не подписываться собственным именем. - не унимался он. Лакк`тайли и сам не знал, на что указывает неожиданный знак из прошлого. Как давно Искра была здесь? Десять лун назад? Год? И сколько пробыла? Куда отправилась потом? От вопросов гудела голова, а с каждой минутой времени на поиск убежища оставалось все меньше. Как последнее солнце погаснет и покажется луна-олениха, то на охоту выйдут звери, которым лучше не попадаться на нюх. Лакки вычертил в воздухе беличий глиф “Незнание”. Удобно разговаривать немыми глифами, когда уже не можешь выдавить ни звука. Попрыгунчик на время замолчал и начал что-то жевать. Они уже подошли вплотную к кустарникам за которыми прятался старый торговый путь. Рыцарь никак не мог выбросить из головы воспоминания о подруге из Валарана. Ведь запах мягкого чая из листьев свежей мяты и плодов спелого крыжовника не мог быть… — Постой. — Лакки резко остановился и схватил Попрыгунчика за воротник. Бельчонок наконец принюхался к вечернему воздуху. Запах ночных цветов и трав сменился более резким ароматом, от которого сразу стынет кровь. Его ни с чем не спутаешь. — Здесь барсуки. Держись рядом. Лакки отпустил Попрыгунчика и потянул за копье. Оружие легко выскользнуло из петли на плаще и легло в беличьи лапки. Тут же со стороны орешника послышалась возня. Лакки так и не проверил округу, болван. Он отругал сам себя и всмотрелся в темноту, окружающую поляну. Попрыгунчик тоже неуклюже вытащил из-за пояса короткий деревянный меч — потертую детскую игрушку с тупым клинком из мягкого тополя. Даже орехи колоть не сгодится. — Не лезь, рыцарь недоделанный. - прорычал Тайли и попятился обратно на поляну. Он схватился за древко оружия поудобнее. Очень вовремя - из зарослей наконец показалась острая морда зверя. В темноте барсук казался цвета грязи от хвоста до кончика носа. Он водил невидящим взглядом по поляне. Из раскрытой пасти капала слюна. — Я тоже могу сражаться. Это всего лишь барсук, сейчас мы ему надаем по макушке! - не унимался лохматый бельчонок и попытался принять боевую стойку. Как воин из какой-нибудь книги для маленьких бельчат. Должно быть выглядело забавно, но сейчас Лакки было не до смеха. Барсук как раз уловил источник запаха и двинулся через траву прямо к беличьим, быстро ковыляя на кривых лапах. Слишком быстро. — Беги к дереву. Живо. — крикнул Лакки. На возражение Попрыгунчика рыцарь ловким ударом древка выбил у него из лап деревянный меч и откинул игрушку в сторону хищника, который с рыком выскочил из травы. Меч ударил зверя по носу и тот даже сначала остановился, но сразу бросился в атаку с удвоенной яростью. Времени на споры уже не осталось. Лакки оттолкнул друга тычком копья, пригнулся и нырнул под пасть барсука, когда он бросился на беличьих. Попрыгунчик ухнул и исчез в траве. В слепой атаке хищник тут же потерял воина с копьем из виду и разозленный, забил когтями по земле. Во все стороны полетели комья земли. Лакки, очутившись под нападающим машинально ткнул копьем ему в живот насколько позволяло пространство. Острие ударило по брюху хищника, но из-за высохшей грязи лишь слегка поцарапало шкуру. Барсук оказался покрыт грязевыми наростами как броней. — Слева еще один, Лакки! - донесся сверху беличий визг. На запах добычи еще один барсук вылетел из травы и ударил другого в бок. Барсуки вместе кубарем покатились по земле, оставив бельчонка лежать на траве с поднятым оружием. Лакк Тайли тут же вскочил на лапы и бросился к дереву напрямик. Он планировал отвлечь этого барсука и увести подальше от поляны. Но не двух сразу! Рыцарь знал на собственном опыте - с одним барсуком справиться возможно, но вот против двоих удачу лучше не испытывать. В отличии от сов или куниц - эти блохастые мешки не обладали даже зачатками разума и рвали напролом, не жалея ни себя, ни жертву. Сзади раздался гул. Со всех сторон зашуршала трава, Лакки отчетливо услышал звуки десятка когтей, скребущих по камням. Зловоние грязных зверей сгустилось. Их не двое. — Сюда! Давай, прыгай! - откуда-то сверху продолжал визжать Попрыгунчик. — А ну не троньте его, барсучьи дети! С дерева дождем посыпались крупные желуди. Один чуть не угодил Лакки прямо по макушке. “Извини, дружище!” донеслось из кроны дуба. Барсуки на обстрел не обратили никакого внимания. Огромная зверюга выскочила из тени прямо перед рыцарем. Барсук раскрыл пасть и обнажил ряд длинных желтых зубов. Каждый мог бы перекусить белку пополам. Лакки не сбавляя скорость выставил вперед копье. Барсук пригнулся, приготовившись к прыжку. В последний момент Лакки ударил наконечником в землю перед собой. Упругое древко согнулось, напряглось, и на ходу выстрелило бельчонком наверх, как из катапульты. Барсук щелкнул челюстью в прыжке и гневно завопил, промахнувшись. Попрыгунчик сидя на дереве восхищенно присвистнул. Лакки мягко приземлился и в два прыжка добрался до дубового ствола, рванулся вверх и вцепился когтями в кору. С дерева посыпался мох и сухие листья. Бельчонок поймал равновесие и через миг уже оказался в густой древесной кроне. Барсуков оказалась целая стая, сверху они походили на кучку рваных теней. Они скулили и наматывали круги вокруг дерева, только пары глаз иногда сверкали в темноте. Некоторые начали рвать когтями ствол, пытаясь взобраться, но собственный вес не позволял. Звери сползали на землю и снова начинали выть. Лакки прижал лапу к груди, успокаивая сердцебиение. Бельчонок наконец оглянулся и обнаружил себя посреди своеобразного гнезда из ветвей и листьев. Попрыгунчик свесился с одной из крупных веток вниз головой и с любопытством наблюдал за барсуками. Убежище в кроне, которое нашел этот сумасшедший, походило на птичьи дома. Ветви и листья плотно укрывали со всех сторон, а пол устилал проросший мягкий мох. Даже специально беличьим не всегда удавалось найти такое удачное место для ночлега. Еще чуть укрепить против дождя и ветра и можно оставаться здесь жить. Лакки без сил опустился на мох рядом с кучкой желудей. Попрыгунчик затараторил вверх тормашками: — У меня чуть душа в хвост не убежала. Думал мне конец. Ловко ты того здоровяка перепрыгнул, еще немного тренировок и можно с бродячими артистами будет выступать. Черный Хвост, укротитель барсуков и всякой дикой твари. Здорово придумал? Эй, ты чего умолк? Лакки запустил в друга одним из желудей, но так, чтобы промахнуться. Попрыгунчик захихикал и начал раскачиваться на ветке взад вперед. Сердце Тайли никак не хотело возвращаться к спокойному ритму. А вот неряха боец с игрушечным мечом похоже ничего не боялся, для него схватка походила на какую-то игру, в которой проигравших трепали за ухом, да отправляли домой пить настойку из рябины и спать до полудня. Едва ли он хоть на мгновение осознал в какой близости от беды бельчата только что оказались. Попрыгунчик перестал раскачиваться и скрестил лапы на груди, глядя вниз. — Они что-то нашли в траве и жуют, даже отсюда слышно. Да с таким аппетитом, аж самому попробовать захотелось. Лакки на секунду нахмурился, а затем тронул себя за плечо. Проклятье! Лакки потянул свои уши лапами пока не стало больно. Словно тучи опустились с небес и легли ему на спину, так сильно он устал. “Как можно быть таким пустоголовым, Лакк`тайли, копье беличьего народа? “ — Я обронил сумку с припасами, Попрыгунчик. — произнес Лакки глядя в потолок из плетеных ветвей. — Они ужинают нашей последней провизией. Попрыгунчик повернулся к другу и улыбнулся. Но с каждой секундой его улыбка гасла все сильнее. Вместе с надеждой, что это только шутка. — Там же книга Эллина. - завизжал Попрыгунчик и рванул по дереву вниз. Лакки еле успел вскочить и схватить друга за хвост. Рыцарь заскрипел зубами от усилия. Лохматый весил как мешок орехов, несмотря на крохотный рост. Лакки дернул друга изо всех сил и затащил в древесное гнездо. Попрыгунчик пискнул и перестал орать, но все равно гневно уставился на возню внизу и защелкал зубами. — Совсем голову потерял. - зашипел Лакки. Кажется, он вывихнул плечо пока пытался удержать этот мешок с едой. - Еще одна такая выходка и я сам тебя в пасть у барсуку запихну, еще и спасибо скажу. Попрыгунчик поглядел на друга и мгновенно сник. В темноте блеснул неуклюжий глиф. То ли Извинение, то ли Печаль, уже было не разглядеть. На какое-то время стало совсем тихо, только хруст и шорохи из травы нарушали ночную тишину. Даже полуночные птицы не спешили появляться. Своей схваткой беличьи распугали всех здравомыслящих зверей. Вряд ли до самого утра хоть кто-то покажет нос из убежища. Попрыгунчик не выдержал тишины и вслух запричитал: — Ты не понимаешь, дружище, её же мне Искра подарила. Еды еще можно раздобыть, а где достать еще одну копию сказок кролика… — Попрыгунчик шмыгнул носом. — Истории о Древних. О единственном лисьем короле, про Миранду похитительницу луны, про Келя - вечного вожака Волчьей стаи. Каждый из них хранит дары. Как нам найти их, если мы даже не будем знать где искать?! Я же не помню всю книгу наизусть. Да я даже половины еще не успел прочитать. Попрыгунчик взобрался на ветку, уткнулся мордочкой в хвост и, кажется, захныкал. Лакки опустил уши с кисточками и начал царапать когтями один из желудей. В желудке требовательно заурчало. Холодная ночь полностью завладела Ллетиенном, воздух уже кусал подушки лап и уши, а у беличьих с обеда и скорлупы от ореха не было во рту. Вдалеке, за листьями, замерцали первые звезды-однодневки, которым не суждено дожить до рассвета. Одновременно с порывом ветра со стороны Волчьей Стаи раздалось эхо далекого воя, знамение полнолуния, а затем снова осталась тишина, которая бывает только в Ничейной роще. Попрыгунчик посмотрел на Лакки выжидающе, и тот наконец сказал: — Знаешь, я не уверен что Эллин действительно знал где искать дары. И сказки его ведь для детей написаны. С чего ты взял, что мы можем верить детской книжке? — Если где-то и есть правда, то только в книгах, сир рыцарь! Кролик точно знал, о чем пишет. В отличии от магистров, у которых солома между ушей. Меня не взяли ни в один из двенадцати орденов из-за этой лапы. - Попрыгунчик сел у края убежища, где было не так темно и вытянул вперед кривую заднюю лапку. Она росла слегка под углом, и неправильно сгибалась при ходьбе. - Потому для меня остались только книги из архива и копии вороньих записей. Пока ты с дружками носился по лесу и втыкал копья во все, что движется, я читал и изучал действительно важные вещи. Впрочем, теперь уже без разницы. Нет книги, нет еды, нет смысла продолжать путь. Радует разве что то, что Искра еще жива. Хоть одна хорошая новость в эту луну! Не знаю, как ты, Лакк`тайли, а я отправляюсь спать. Надеюсь, завтрашний день будет не таким мерзким как сегодня. Попрыгунчик пробрался в гнездо, подтянул лапы и сунул деревянный меч себе под голову. Уже очень скоро он засопел и плотно закутался в дырявый плащ, который каким то чудом успел прихватить с собой на дерево. Для Попрыгунчика все было просто, рыцари были героями сказок и легенд, для рыцарства не было необходимости в длинных титулах или гор поверженных врагов. В мире юного храбреца каждый сам себя назначает рыцарем и обязательно является героем какой-то книги. А Лакки был всего лишь очередным копьем беличьего лорда-правителя и в довесок проклят черным окрасом. Нужно было самому барсуку в пасть залезть и действительно стало бы легче. Лакки вспомнил как приносил присягу на главной площади Валарана, рядом с домом лорда. Под взглядами тысячи белок. Вспомнил, как черный мундир оттенял его и без того черный хвост. Как клинок сира Сияния Рассвета коснулся его плеча дважды, а потом и плечей всех новобранцев по очереди. Каждый опускался на колени пастухом, поваром, плотником, а вставал подданным лорда Виктариана. Рыцарем беличьего народа. Только Лакки как был Черным Хвостом, так и остался. Прозвище приклеилось намертво, многие белки-солдаты даже не знали как Хвоста зовут на самом деле. Сейчас бельчонок вдруг особенно остро почувствовал себя предателем. Оставил родной дом, оставил службу, отправился куда глаза глядят наслушавшись старых легенд. “Ну не безумец ли ты, Лакк’Тайли прозванный Черным Хвостом?” Стало еще холоднее, даже морозно. Мох отсырел и не сохранял тепло, а единственный солнцекамень, который похож на застывшую смолу и долго держит дневное тепло, остался лежать внизу среди остальных вещей. Бельчонок не оставлял надежды, что хоть его то барсуки не сожрут, новый искать замучаешься в этой глуши. Лакки отложил копье и завязал потуже черный мундир, символ службы в рыцарском ордене Сталедрева, и укрылся таким же черным плащом. Хвост цвета смоли обернулся вокруг рыцаря и кажется, даже стало тепло. Бельчонок все равно долго не мог уснуть. Только засыпая к нему приходили крики сов, или ухмылки его братьев по оружию. Многие так и не вернулись с войны. Кого-то он мог бы даже назвать другом. В какой-то момент он видел даже Искорку, которая гладила его по голове и приговаривала, что все будет хорошо. Заваривала свой любимый чай из травы и ягод. Рассказывала неведомые истории, смеялась над Попрыгунчиком и вообще была той самой — Искрой. Но скоро морок развеялся. Лакки проснулся от того, что какая-то тень мелькнула на миг закрыв свет от полной луны, которая чуть светила сквозь дубовую крону. Он схватился за древко копья, но незваный гость больше не появился, сколько Лакки не ждал. Бельчонок успокоился и уселся у края гнезда, свесив вниз лапы. В этот момент он задумался о том, что может и правда Фрейя все время направляла бельчат на этом пути? Так и наступило утро, закапал мелкий дождь. Попрыгунчик никак не хотел просыпаться, поэтому Лакки потянулся и первым выглянул наружу. Поляна опустела и по ней стелился утренний влажный туман, прибитый к земле холодной моросью. Бельчонок осторожно спустился вниз к самой траве и обыскал округу. К счастью барсуки разобрали только еду. Сумка разодрана в лоскуты, но снаряжение и солнцекамень остались лежать нетронутым. Его облепили со всех сторон крупные бабочки и жуки. Камень остыл, но согреть его на солнце в полдень не составит труда. Через пять шагов Лакки нашел разодранную книгу Попрыгунчика. От страниц остались только клочки, похоже барсукам пришлись по вкусу чернила из смолы и клюквы. По периметру поляны не появилось новых следов. Поэтому рыцарь быстро собрал остатки припасов, сложил их в плащ и пошел обратно к гнезду, где спал Попрыгунчик. Лакки кинул быстрый взгляд на кору, где они нашли след беличьей. И обмер. Огромные бабочки, размером с самого беличьего, облепили со всех сторон дерево там, где был выцарапан знак Искры. Длинные крылья чуть вздрагивали, одновременно, как у одного организма. Челюсть бельчонка чуть не стукнулась об грудь от зрелища. Лакки был готов поклясться, будь темнее и он видел бы как бабочки мерцают лунным светом. Бельчонок сделал шаг к дереву, но в тот же миг что-то резко ударило сзади по затылку. Небо погасло и в рот набилась трава. Лакки застонал и потянулся за копьем, но еще один удар выбил последний свет из его глаз. Он начал падать в глубокую черную яму, а вокруг закружили бабочки-гиганты и пытались ухватить его своими лапками. Стоило их коснуться и они гасли одна за другой, рассыпались с хлопком в облаке искр. Лакки попытался схватить одну, но она тут же превратилась в пыль. Бездна все поглощала и поглощала, а беличий размахивал лапами пытаясь найти равновесие. Когда погасла последняя бабочка осталась только непроглядная тьма.
  5. 0 points
    Скетчу разные варианты обложки:
  6. 0 points
    Кот-Бегемот завел девушку и остепенился. А у собаки есть шанс, если успеет вцепиться в морду. Или позвать братву. Да, я как собачник коментирую рисунок любительницы кошек со своим bias и мне норм.
  7. 0 points
    Однажды я напишу поэму, Но не знаю о чем и зачем... Нерешаемая дилемма - Почему вокруг столько проблем? Почему я, работать мечтая, Желая успешным стать, Вечно заново таю, А мою душу занимает кровать? Почему на пути к мечте Все настолько сложно? Почему для себя в темноте Вечно свет я создаю ложный? И почему он всегда угасает В самом ярком пепле огня? А тебя снова и снова бросает В ужасы нового дня...
  8. 0 points
    Они все меня ненавидят, Не слышат меня и не видят. Все желают мне смерти в своем стиле, Но все они станцуют на моей могиле... Все будут плакать, но от смеха, Мораль для них - не помеха... Когда я буду на дне речном, в иле, Они станцуют на моей могиле... В осеннюю темную ночь Уйду я однажды прочь... И тогда, когда все в темнейших тонах, Они станцуют на моих похоронах...
  9. 0 points
  10. 0 points
    Когда есть вдохновение, обычно хорошо сочиняются и подбираются рифмы ночью,сам не знаю почему. А утром я вспоминаю и пишу. Или вечером.
This leaderboard is set to Moscow/GMT+03:00
×