Меланхолический Кот

Хм... Описание вроде бы всегда базируется на неких признаках. Встаёт вопрос, а что в таком случае вообще считать признаками?

А как вам такая идея, что эта отправка выводка за добычей была специальным испытанием? Силф намеренно отправила выводок якобы за красивостями, а на самом деле именно для того, чтобы они вырезали друг друга и вернулся самый достойный. Ну а Лантур она оставила при себе, даруя ей право сразится с самой собой, собственной матерью. Ещё можно предположить, что Силф намеревалась отдать Лантур в жёны победителю, но было бы весело, если бы вернулась девчонка.

Хорошо, конкурс в последний момент как-то, но выстрелил и даже убедил меня в том, что конкурсы на нашем форуме это не такой уж мёртвый номер. Главное тут на самом деле не медальки в профиле, а фидбек. На конкурсе получаешь фидбек с гораздо большей вероятностью, чем в разделе фанфикшена (ребят, не забывайте его, пожалуйста!) Спасибо всем, кто организовывал, участвовал, писал отзывы и голосовал. Это круто. Тени Терраморта я изначально вправду писал с прицелом на "Мэриел". Даже хотел, чтобы книгой года стала оная мышь с верёвкой и фанфик бы оказался с ней связан, но не срослось. Да, персонажа белолиса я добавил по большому счёту ради правил конкурса и вероятно он поэтому представляется несколько... Искусственным. Можно было ограничиться простым упоминанием, но делать на "отвали" не хотелось. Возможно, концовка действительно слишком мягкая и happy ending, но мне было жаль персонажей. И я решил спасти всех, кто мне был симпатичен при написании. И, да, отсылку на Игру в кальмара ряд комментаторов узнали верно. Что же до Тайны старого барсука, я решил сделать нечто канонично-рэдволльское, с уютом, диббунами и едой. Сюжет вышел больно простеньким, конечно. Можно было и усложнить.

Тут приходится снова с грустью признать, что проработка контекста была явно не сильной стороной Джейкса как писателя. Персонажи в основном просто существуют в конкретном моменте, без большой связи с многообразной реальностью и всеми её проблемами. Вспоминается, как в Жемчуге Лутры в конце Краклин думала исследовать происхождение Ублаза, но кто-то из персонажей её отговорил. Честно говоря, немножко смотрится как некая авторская самоирония). Тем не менее, стоит заметить, что Белолисы весьма напоминают Чистых Хорьков Рифтгарда в Трисс. И там, и там правящая семья хищников, которая контролирует остров и оберегает расовую чистоту. (Вспомним заодно, что автор пережил в детстве вторую мировую войну и заодно был представителем национального меньшинства, так что понятие расовой чистоты у него очевидно никаких положительных ассоциаций не вызывало...)

Хм... Может, чтобы вписаться в правила конкурса?

Хм, кажется, не так уж и очевиден? На самом деле, спасибо всем, кто пришёл, проголосовал и написал обзоры. А то я уже сочинял комментарий типа "всё меньше понимаю, что вообще тут делаю". Redwall ru. Умирает дольше, чем кто-то вообще живёт. (Слухи о моей смерти оказались несколько преувеличены)

Ох... Боюсь, вряд ли здесь вам ответят...

А ведь Тайна старого барсука выдержана в каноничном рэдволльском духе, то есть лето, уют, еда, родной дом и веселые диббуны. Однако народу не зашло.

Тем временем, завтра закончится голосование...

Продолжая читать "Дозорный отряд", мы переносимся из мрачного мира хищников в светлый уютный Рэдволл. Начало знакомое: мирное время, солнечный день, весёлые диббуны. Нам предстают персонажи, знакомые по "Жемчугу Лутры" - Пижма, Арвин, Фиалка, Краклин. Арвин в "Жемчуге" был весьма хулиганистым (я бы сказал, вообще не вполне адекватным, возможно, с синдромом гиперактивности), тут Краклин говорит о нём, как о "храбром и уважаемом звере, слава о котором разнеслась по всей Стране Цветущих Мхов". Прогресс произошёл где-то за кадром, и его подробностей, боюсь, нам так и не раскроют. Интересный вопрос: а как в аббатстве обстоит дело с субординацией? Мы видим, что малышня ведёт себя с аббатисой запанибрата вплоть до того, что позволяет себе швырять в неё мячиком. Взрослая белка Краклин с энтузиазмом к развлечению присоединяется. Впрочем, можно заметить, что к Арвину Пижма обращается уже строго. Есть у меня подозрение, что Джейкс сочувствовал той педагогике, которая призывает позволять детям всякие шалости безнаказанно... ну, до известных пределов. Намечается проблема: южная стена проседает! Неужто эксперименты с гидрографией времён войны с Котиром дают о себе знать? Мне понравилось, что описан способ измерения крена: свесить грузик и смотреть угол наклона. Живая подробность, которых в Рэдволле как-то не всегда хватает, честно говоря. К Арвину во сне приходит Мартин Воитель и говорит, как водится, пророческий стих, который наутро белко-воин забывает. Хм. А Фиалка-то что творит! Ради привлечения внимания взяла да и разбила поднос об пол. Это уничтожение аббатской собственности вовсе не получило нарекания со стороны начальства, но боле того, даже было одобрено (как ловко поставила всех на место). Можно ли считать это скрытым аргументом в пользу магической экономики, когда все ресурсы появляются где-то в недрах аббатства буквально из ниоткуда? Пара замечаний о переводе. Кажется, впервые сталкиваюсь с написанием местоимения "Вы" по отношению к аббатисе с большой буквы. Однако благодаря этому фраза "сами Вы толстуха... и почему это Вы опаздали" из уст мелкой мыши выглядит ещё нелепее. Никто не заметил, что Мартину Воителю в одной фразе поменяли пол? "Арвин видел во сне, как мышь-воин приближается к нему в клубящемся облаке вечности и и от неё исходят уверенность, сила и покой".

Вроде было мнение, что обсудили уже всё, что только можно, однако нет. Смертей в мире Рэдволла реально много, но что происходит с мертвецами? Вот что мне вспоминается навскидку. В аббатстве Рэдволл практикуют погребение в землю или склеп. Мы видим хорошо сделанные и украшенные гробницы Мартина Воителя и аббатисы Жермены. Где-то на территории аббатства имеется кладбище: в "Воине Рэдволла" упомянуто погребение погибших во время осады, а в "Жемчуге Лутры" торжественно хоронят мышку Пикним. Правда, где это кладбище находится и насколько оно большое, непонятно. С другой стороны, можно понять, что у бродячих хищников каких-то погребальных обрядов обычно нет. Отношение к погибшим примерно как у Клуни: "Доходяга? Сдох ну и ладно". Видимо, погибших просто бросают там, где их настигла смерть. Аргумент в пользу этого взгляда находим в "Войне с Котиром": Мартин и Гонф находят на берегу труп крысы-пирата и хоронят его. Напрашивается вывод: погребение в землю - признак культуры и цивилизации, отличие от дикости и варварства. Интересно рассмотреть также концовку "Саламандастрона": зайцы хоронят в разных могилах на морском берегу падших защитников Горы и воинов Фераго, при этом труп самого Фераго просто выбрасывают в море. То есть лишение погребения становится особым наказанием (посмертным!) для злодея. Да, что касается хищников, то исключение составляют Белолисы, у которых существовал проработанный обряд похорон в озере. Тем не менее, никто не озадачивался тем, чтобы похоронить тела погибших в бою Белолисов, таких, как Предак. Параллель можно видеть в "Острове Королевы", где падших героев хоронят в озере на острове. Но самая жесть - покойные лорды-барсуки Саламандастрона, мумифицированные (как я понял) тела которых в доспехах сидят в особом святилище внутри Горы. Это очень мрачная и жуткая практика (кстати, мне припоминается, что нечто очень похожее было у инков в своё время), и её автор нечасто упоминал. Интересно, что, насколько помню, нигде в книгах не упомянута такая практика, как кремация на погребальном костре. А вот авторы фан-творчества вставляют её в свои произведения.

Задумался тут между делом, какие книги серии у меня самые нелюбимые. В итоге сделал антирейтинг из трёх. И нет, Изгнанник в него не вошёл. Он, скажем так, вообще отдельная тема. Начнём с конца. 3. Талисман. Во-первых, какая-то неожиданно мрачная (даже на фоне Рэдволла в целом) атмосфера со смертями персонажей, трупами, которые заботливо представляются нашим глазам, и тёмной мистикой. Да, именно тут мы узнаём про Вулпаза. А во-вторых, тема выдры, которого вырастили хищники и который от них сбежал даёт огромные возможности для постепенного изменения персонажа, морального выбора... Которых тут нет. Главгер просто хороший от природы. Хорошим он был среди Юска, хорошим оставался потом. Потому что выдра не должен быть плохим. Однако замечу, что второстепенный персонаж мышонок Нимбало получился куда более живым и глубоким. 2. На втором месте Остров королевы. Для меня тут слишком явные ассоциации с Ирландией и борьбой за независимость, торчащие заячьими ушами. А ещё коты, антагонисты-враги, карикатурная слабость которых однозначно побила все рекорды. И девчонка-выдра, которую тащат на оный остров из Рэдволла просто потому, что пророчество, и которая по жизни вообще никакого отношения к острову не имеет. Тем не менее, тут необычная тема со скорбью кошки (которая вроде как плохая) по погибшему сыну (который Джиндживер на минималках, но лимит на добрых хищников Джейкс исчерпал, и несчастного просто убили). Убийство скорбящей матери лапами положительных героев было бы слишком, поэтому она спятила и сожгла себя сама. Вместе с кошачьей крепостью. Ну и малина пальма первенства... 1. Непобедимая Моди. Для меня тут, как говорится, прекрасно всё. Безумная главная героиня, унылые приключения ради приключений. Добили два момента. Ежонок, которого за воровство изгоняют из аббатства во внешний мир фактически на верную смерть (самое забавное, что он реально почти погиб, только пираты вытащили) и полёвка, которого заведомо без лишних обоснований воспринимают как "плохого" и выставляют вон из аббатства. Вот так вот. P.S. Есть у меня подозрение, что если я прочитаю Loamhedge, то он пополнит антирейтинг

Ну, кажем так, модернизированный Рэдволл с неканоничными моментами, политика, международные отношения, идеология и личная жизнь

Ну и напоследок арт от @Фортуната с Бонифацием и Урсулой на набережной!

Погода на побережье менялась гораздо быстрее, чем Бонифаций привык видеть в Стране Цветущих Мхов. Только вчера ласково светило осеннее солнце, а сегодня небо стало свинцовым, тяжёлые тучи угрюмо наползли со стороны моря, а волны сердито накатывали на камни. Морось висела в воздухе и блестела в зыбком свете качающихся на ветру фонарей. Запахнув плащ, Бонифаций шлёпал по мокрой набережной и с удивлением смотрел, как Урсула смело подставляла мордочку резким порывам. Договор был подписан, а значит, самое главное, ради чего они с Гонфом вообще сюда явились, осталось позади. Разрешение на уменьшение поставок и подтверждение нейтралитета Фоксшира Рэдволл получил. Правда, Магнус Вепрь внёс новый пункт: запрет на пропаганду Справедливой Свободы в Саламандастроне. При этом оправданием была выставлена опасность дискредитации самой же Справедливой Свободы, дескать, чтобы её именем всякие проходимцы не смели нести смерть и разрушение. – Мы бы не хотели видеть, как всякие безумцы извращают ваши идеи, превращая их в повод для насилия, – с издевательской улыбкой процедил Магнус. – Поэтому им мы это и запрещаем. В конце концов, нашим зверям никто не мешает сплавать в ваши земли и посмотреть, как замечательно там у вас всё устроено! Бонифаций пытался подискутировать, но больше для, как говорится, сохранения морды. Саламндастрон всё решил, и без этого пункта подписывать договор не стал бы. Конечно, товарищу аббатисе он радости не добавит, но у Рэдволла сейчас полно своих проблем и лишний повод для конфликта ему точно не нужен. Впрочем, теперь, на набережной, Бонифаций старался не думать об этих делах. Время выглядело не самым подходящим для прогулки, но на следующее утро наступала пора отъезда, и другого у них просто не было. Предлагая пройтись напоследок по набережной, Бонифаций ни на что особо не рассчитывал, и согласие Урсулы искренне удивило его. – Звери Рифтгарда любят такую погоду, – произнесла Урсула, опершись на невысокую ограду. – Но чтобы не слишком уж холодно всё-таки было. А ты знаешь, почему у вас климат другой, чем тут? Бонифаций рассеянно мотнул головой, и она живо продолжила: – Горы. Горная цепь идёт с юга на север, она перегораживает путь морскому воздуху. Поэтому у вас погода меняется не так резко, но и зимы холоднее. Правда ведь? – Да, может быть. Но у нас много рек и озёр, так что нам и без моря хорошо. Смущённо улыбнувшись, Бонифаций устроился рядом с Урсулой. – Страны не только этим различаются, – помолчав, произнесла Урсула. – Можно тебя спросить… Наверное, некорректно послу такие вопросы задавать, но… Скажи, а ты веришь в эту вашу справедливую свободу? – Ну, в то, что она у нас есть, верю. Это просто факт. Бонифаций внутренне напрягся. В голове невольно пронеслись протоколы того, как ему полагалось вести себя в подобных случаях. Но ведь Урсула была просто лисицей, рядом с которой он гулял по набережной… Или не просто? Она была из Рифтгарда, имела доступ к лорду Саламандастрона… – До эпохи Справедливой Свободы Страной Цветущих Мхов управлял Совет Рэдволла, но делал это из лап вон плохо, – осторожно продолжил Бонифаций. – Не потому даже, что там сидели звери неспособные или глупые. Дело в том, что этот Совет защищал только землевладельцев, а не простых зверей, которые трудились в нищете. В конце концов, когда настали сухие голодные сезоны, началось восстание. Бедняки, отчаявшись что-то изменить, захватили Рэдволл и прогнали Совет. А после товарищ аббатиса провела реформы. У нас появились коллективные хозяйства, сезонные планы и справедливое разделение ресурсов. Понимаешь, Справедливая Свобода – это не столько данность, сколько процесс… Он замолчал, поняв, что явно начинает цитировать что-то из официальных речей. – Ага. И ненависть к хищникам вы, конечно же, отменили? – спросила Урсула, и в её голосе мелькнула ирония. – Да, представь себе. Что-то неприятно кольнуло у Бонифация в груди. – Мы считаем её пережитком прошлого, который по мере развития Справедливой Свободы будет исчезать. Урсула, прищурившись, глядела на неспокойное море. Ветер трепал её рыжую шерсть и накрахмаленную косынку, и Бонифацию вдруг нестерпимо захотелось её поправить. – Ты говоришь то, что должен, – тихо произнесла Урсула и тут же торопливо добавила: – Не обижайся, пожалуйста. Я не спорю с твоими словами. Сезонные планы, так сезонные. Может, у вас это так и работает. – Лучше расскажи про Рифтгард, – произнёс Бонифаций. Урсула откликнулась с готовностью. Слушая её рассказ про хвойные леса, фьорды, скалы, холодные снежные зимы, цветные огни, сияющие в северном небе, Бонифаций радовался, что сменил тему и лисице это понравилось. Но вдруг Урсула спросила: – А ты был ведь, верно, вчера на параде? Видел самоходный корабль? И, когда Бонифаций, вспомнив необыкновенное зрелище, кивнул, продолжила: – Его в западных землях построили. Но в Рифтграде тоже такой делают. Наверное, этому радоваться положено, вот только… Урсула недоговорила, но Бонифаций понял. Новые корабли, новые машины, новое оружие меняли мир. И совсем не обязательно, что в лучшую сторону. Они молча стояли рядом, опёршись на холодные мокрые камни. Сзади, за их спинами, в прилепившихся к набережной домах начали загораться огни. Бонифаций подумал, как это, должно быть, странно – жить вот так у самого моря, каждый день и каждую ночь слышать его мрачное дыхание, думать, что волны вот-вот хлынут в окно… Бонифаций сердито дёрнул головой. – Знаешь, я тут, в Саламандастроне, говорил с одним твоим соотечественником. Узнал от него, что есть тема, которую в разговоре с рифтгардцами не стоит затрагивать… Жёлтые лисьи глаза прищурились. – Тебя в дипломатической школе научили так начинать разговор на опасную тему, верно? И ты сейчас подбираешься к вопросу о Трисс, я угадала? Неловкая улыбка против воли растянула морду Бонифация. – Иные звери любят выпускать когти из-за истории, но я просто скажу, что она была, конечно, той ещё психопаткой. Но понять её можно. Вдруг посерьёзнев, Урсула резко повернулась к Бонифацию. – Знаешь, есть вещи куда серьёзней. То, что касается нас всех. Зверей Рифтгарда, Саламандастрона, Страны Цветущих Мхов, да и Южноземья. Здесь и сейчас. Помнишь, когда мы впервые встретились в таверне, мой брат заговорил про вулпазиан? Так вот, это правда. Они действительно существуют, мы-то точно знаем. Урсула пододвинулась к Бонифацию и перешла на шёпот, хотя здесь, у самого моря, их вроде бы никто не мог подслушать. – Понимаешь, мой брат был в их секте, мы его еле вытащили. Они и приехали сюда, чтобы скрыться. Главное, что я хочу сказать… Вулпазиане пытаются раздуть войну между Рэдволлом и Саламандастроном. Если им это удастся, то погибнут тысячи зверей, а победа не достанется никому! – Так… Дай-ка угадаю. Ты рассказываешь мне это для того, чтобы я передал эти сведения товарищу аббатисе? – спросил Бонифаций. Он представил, как где-то в коридорах Горы рождалась эта идея, которую сейчас пыталась ему скормить эта лиса. «Подкинуть тухлую рыбу» – так это называлось на внутреннем жаргоне. Пустить ложный слух, который потечёт по артериям правящих структур и в конце концов повлияет на какое-нибудь решение. Ещё Бонифаций попытался вообразить морду товарища аббатисы в тот момент, когда он будет рассказывать ей про вулпазиан. Нет, она, с её умением всюду видеть врагов Справедливой Свободы, скорее всего, поверит ему. Вот только искать сведения о вулпазианах и писать отчёты потом придётся Бонифацию. И ещё Бонифацию вспомнился искренний ужас во взгляде второго брата Урсулы, когда начался тот разговор. Нет, на выдумки и пьяную болтовню так не реагируют. – Это уже твоё дело, – ответила Урсула. – Решать тебе. В конце концов, ты ведь не последний зверь в Рэдволле, верно? Бонифаций хмыкнул неопределённо, а затем спросил: – Послушай… А ты никогда не была в Рэдволле? Он хотел произнести эти слова совершенно спокойно и естественно, но всё равно на какой-то миг голос дрогнул. – Нет. И, откровенно говоря, не собираюсь. Рифтгарда с Саламандастроном мне вполне хватает. – Хорошие врачи везде нужны… – забормотал Бонифаций, удивляясь собственным словам. – Ага, особенно лисы и особенно в Рэдволле… Извини. Пожалуйста, давай не будем портить этот вечер. Урсула расстегнула висевшую на поясе сумку и достала конверт из плотной бумаги. – Возьми на память. Надеюсь, добрую. Бонифаций осторожно взял конверт и хотел было раскрыть его, но тут через лёгкий шелест дождя из тёмного узкого переулка раздался знакомый голос: – Эй, Бонни! Я-то тебя искал! Нам, это, собираться надо… Завтра с утра отъезжаем ведь… Быстро сунув конверт под тунику, Бонифаций повернулся к вразвалку подошедшему Гонфу. – Помню, товарищ. Ты-то точно не дашь забыть! – О, лисица-врачевательница и художница! – радостно воскликнул Гонф, увидев Урсулу. – Знаешь, а ты ведь вправду спасла меня тогда в таверне, так что спасибо, вот… – Не набивай рот и жуй тщательнее, – с улыбкой ответила Урсула. – А то в следующий раз меня рядом может и не оказаться. Да, я понимаю, вам пора… Ну, что же, я как раз не люблю долгих прощаний… Влекомый порывом, Бонифаций резко наклонился и поцеловал лапу Урсулы, почувствовав губами жёсткий и мокрый лисий мех. – Однажды мы снова увидим друг друга, – тихо произнёс Бонифаций, поднимая взгляд. – Тогда до встречи, – неожиданно просто с лёгкой улыбкой ответила Урсула и, развернувшись, быстро пошла по набережной. Её большой пушистый хвост, потяжелевший от влаги, ещё раз мелькнул перед глазами Бонифация, а затем лиса нырнула в переулок. Дождь припустил. Его капли легко стучали по камням, мелькали в свете фонарей. Бонифаций посильнее запахнул плащ, под который пролезала сырая прохлада. Гонф тронул Бонифация за локоть. – Это… Пойдём, товарищ. Собираться надо. Завтра… – Уезжаем. Да, знаю. Идём… Следующий день оказался тоже пасмурным и дождливым. Сидя в крытой повозке, Бонифаций рассеянно глядел в окно на просторные каменистые пустоши. Там, где когда-то, в легендарные времена, ходили и сражались герои и злодеи, разворачивались эпические битвы, теперь то и дело попадались маленькие фермы. История шла, мир менялся, и он, Бонифаций, словно стал листиком в огромном потоке. Подписанный договор с печатью лежал, тщательно упакованный, все дары были отданы, а положенные слова произнесены. То, для чего посольство прибыло в Саламандастрон, было сделано. Бонифаций понимал, что товарищ аббатиса вряд ли будет довольна текстом договора. Впрочем, он вообще не помнил её вполне довольной. Во всяком случае, недоверие между Страной Цветущих Мхов и Саламандастроном никуда не делось, а значит, новый повод для конфликта рано или поздно появится. Особенно, если есть те, кто хотел бы его разжечь… Бонифаций вспомнил слова Урсулы и ощутил, как холодок пробежал под мехом. Он не знал пока, когда и как именно сообщит товарищу аббатисе о вулпазианах, но уже понимал, что скрывать эти сведения права не имел. Дремлющий Гонф заворочался и приоткрыл сонные глаза. – Эй, Бонни, товарищ… Таверны не было ещё? – Мы только отъехали, товарищ… Гонф потянулся и посмотрел на Бонифация. – Знаешь, товарищ… Может, ты смеяться будешь, но я подумал тут… Раньше ведь мне как казалось? Есть, мол, Саламандастрон, там всякие звери живут странные, не такие, как мы. А теперь посмотрел, вроде они такие же… ну… – Надеюсь, не хочешь сказать, что разочаровался в Справедливой Свободе? – тихо произнёс Бонифаций с хитрым прищуром. На морде Гонфа отразился искренний ужас. – Бонни, товарищ, да ты что… Да что ты говоришь такое! Конечно, нет! То есть… Я хотел сказать, жители Саламандастрона такие хорошие звери, что рано или поздно они обязательно сами придут к Справедливой Свободе! Бонни, это, как подъедем к таверне, разбуди, будь товарищем… Гонф отвернулся к окну и вскоре тихо захрапел. «Страна Цветущих Мхов, Саламандастрон, Рифтгард… – думал Бонифаций, глядя в окно со своей стороны. – Каждая страна считает свой строй, свою жизнь, идеологию совершенной… И смотрят друг на друга, словно поссорившиеся детёныши». Ещё раз проверив стоявший рядом на сиденье пакет с конструктором, Бонифаций осторожно вытащил из-под туники конверт. Он открыл его ещё ночью, в Саламандастроне. Тогда он был уверен, что там окажутся сведения о вулпазианах или что-то подобное. Однако в конверте лежал нарисованный карандашом портрет Бонифация на фоне Рэдволла, который Урсула изобразила весьма точно для зверя, никогда там не бывавшего. Бонифаций снова внимательно рассмотрел рисунок и перевернул его. «Надеюсь, что оставила о себе память лучшую, чем Села с Куроедом: всё-таки история моей семьи связана с Рэдволлом. Урсула Ольха Корнфлауэр». Медленно положив рисунок в конверт и спрятав под туникой, Бонифаций откинулся на спинку скамьи и отрешённо уставился в окно. Странное чувство, лёгкое и пронзительное, царапало грудь изнутри. Простой рисунок карандашом, скупые линии которого напоминали тянущийся мимо дороги суровый пейзаж, казался Бонифацию самым ценным памятником этой странной осени. Холодной осени холодной войны.