Jump to content
Sign in to follow this  

Recommended Posts

Небольшое предисловие. Собственно. Потерянные дети, найденные родители и потеря памяти обычно занимают 98% фанфиков. И я решила от этого не отставать.

Итак, просмотр "Маттимео" на двух языках, перечитывание "Похода Матиаса" в оригинале и в двух переводах не могло пройти бесследно для моего мозга и не могло ничем хорошим закончиться. Это закончилось фанфиком. Более того, что фанфиков про Витча чуть более, чем ничего, а если и начинались, то были недописаны.

 

Идея фанфика так или иначе пришла в голову еще в далеком 2003 (!) году, а сейчас я решила ее развить.

 

Необходимое и достаточное предположение для фанфика - что рэдволльцы все-таки могли помочь раненому хищнику.

 

Итак... Наслаждаемся!

 


Часть I.

 

 

23e0a87a9ba8.jpg

 

Рисунок Химика

 

Удар, боль и темнота. Спасительная темнота, в которой не было ни единого чувства… Витч отдыхал в этом небытии, но затем боль вернулась. Сначала она пульсировала еле слышно, но потом нарастала, ширилась, голову как будто распирало изнутри, шум в ушах нарастал как прибой, как гром…

 

Он пытался забыться, убежать в безопасную темноту и нечувствие, но боль настигала его и в тот момент, когда стала особенно невыносимой…

 

- О, клыки ада, моя голова!!!

 

Витч схватился за виски обеими лапами и сел.

 

- Я бы на твоем месте не стал трогать повязки, - раздался голос. – Ты серьезно ранен.

 

Крысенок с трудом разлепил зажмуренные веки и осторожно откинулся обратно на какое-то подобие постели, на котором он лежал.

 

Перед глазами прыгали мушки, все было мутным и нечетким. Витч с трудом различил очертания мышонка, который сидел рядом с ним.

 

- Где я? – Тихо спросил крысенок. Это извечный вопрос очнувшихся существ, которые сразу не понимали где они, и что с ними случилось.

 

- Мы сейчас на Великой Южной Гряде. Уже прошли Ущелье и Лес Крашеных.

Витч несколько раз моргнул. Он не понял ни единого слова. Эти названия мест ему ничего не говорили.

 

- Мы возвращаемся в Рэдволл, - добавил мышонок.

 

Он как-то странно смотрел на Витча, и крысенок тоже забеспокоился.

 

В голове не было ни единой мысли. Ничего. Только шум и пульсирующая боль.

 

- Я хочу пить.

 

Мышонок все также странно смотрел, как будто колебался или хотел что-то сказать. Но потом, решившись, встал и отошел.

 

Крысенок осторожно повернул голову, пытаясь осмотреться. 

 

Вокруг был лагерь – стояли палатки и горели костры. Около костров сидели мыши, выдры, белки, какие-то странные маленькие мыши с длинными мордочками и яркими повязками на головах. Вдалеке стоял огромный барсук.

 

«Мы возвращаемся в Рэдволл» - сказал тот мышонок. Проклятие, почему это ему ничего не говорит?

 

Витч попытался вспомнить, что с ним произошло, и вот тут он испугался.

Он внезапно понял, что не помнит ничего.

 

Вообще ничего.

 

В голове не было ни одного, даже самого маленького воспоминания.

Только чернота и пульсирующая боль.

 

- Вот, - вернулся мышонок и протянул миску с водой.

 

- Спасибо, приятель, - машинально поблагодарил крысенок.

 

Удивление опять промелькнуло в глазах мышонка, но Витч отмахнулся от этого. Одним глотком осушив всю миску, он протянул ее обратно.

 

Стало лучше, оказывается, его сильно мучила жажда. Удивительно, как становится все равно на любое чувство, когда так ужасно болит голова!

 

Крысенок откинулся назад, опять теряя сознание. Последнее, что он спросил, было:

 

- А как тебя зовут, приятель?

 

 


Часть II

 

 

Теперь в темноте была боль, но приглушенная. Но она таилась за углом, пряталась, чтобы опять напасть и вгрызться в голову своими острыми зубами.

Витч убегал от нее, прятался, но она опять настигала.

 

Ему казалось, что его куда-то несут, его тело мягко покачивалось. Какое-то забытое ощущение из далекого детства, будто его качали в колыбели. Но ведь этого не могло быть?

 

Больше в этом забытьи не было ничего, потому что для образов сна нужны воспоминания.

 

А их не было.

 

… Боль вцепилась в голову мертвой хваткой, Витч застонал и поднял лапы к голове.

 

- Постарайся не двигаться, - раздался строгий голос, и крысенок открыл глаза. 

 

– Надо сменить бинты.

 

Взрослый мышь протянул лапы к его голове, и Витч взмолился:

 

- О, нет-нет, не трогайте! Голова ужасно болит, я просто умираю!

 

- Придется это сделать, иначе будет хуже, - ответил мышь, накладывая повязки. Витч стиснул зубы, стараясь подавить крик. – Тебе повезло, что ты выжил после такого удара, пусть даже он и пришелся вскользь.

 

- После какого удара? – Прошептал крысенок, откидываясь назад, когда пытка перевязкой закончилась.

 

Мышь помолчал. Он явно был обескуражен.

 

- Ты что, не помнишь? – Наконец, спросил он.

 

Витч тоже молчал, пытаясь вспомнить. Но в голове не было ничего. Пусто. Только темнота и какие-то всполохи света.

 

- Нет… Не помню. Я что, упал?

 

Мышь молчал. Потом он пробормотал что-то вроде «Конечно, такой удар не мог остаться бесследным… Но, может быть, так ему будет лучше…»

 

- Лучше не думай об этом, - наконец, ответил мышь. – Я тебе принесу поесть. Тебе сейчас важно просто поправиться, а вспоминать будешь потом.

 

Он удалился, а Витч стиснул виски лапами. Значит, он не упал. А что с ним произошло, что?!

 

Почему эти мыши ему помогают? Значит, они его друзья? Но почему они так странно смотрят на него?

 

И… Самое главное…

 

Клыки ада, кто он?! Как его зовут?!!!

 

Витч вытянул лапы. Лапы, как лапы. Затем вытянул хвост из-под себя.

Хвост был как у мыши или как у крысы. Кто же он – крыса или мышь?

 

Вернулся тот взрослый мышь. Он принес овощного супа и какой-то настой.

 

- Выпей потом это – травы уменьшат головную боль, и ты сможешь заснуть.

 

- Хорошо бы. Спасибо.

 

Мышь отошел, прежде, чем Витч смог его о чем-то спросить. Было какое-то непонятное чувство, что, при том, что они были добры к нему, они как будто делали это через силу, будто заставляя себя. 

 

Мышь оставил еду – и ушел. Если бы он был близким ему или другом, он бы остался, подождал, пока раненый поест. Это было бы понятно.

 

Или тот мышонок – он так удивился, когда услышал «приятель».

 

Витч с трудом съел суп – голова начинала болеть все сильнее. 

 

- Надеюсь, этот отвар мне поможет, - простонал он.

 

Может быть, эти мыши так расстроены, что он их не помнит, что не знают, как им себя с ним вести? Ведь он должен их знать, раз они его знают. Насколько хорошо они знают друг друга?

 

И, проклятие, что же с ним случилось? Это был несчастный случай?

 

Или нет?!!!

 

Настой начал действовать, Витча стало клонить в сон. Боль в голове притупилась так, что он почти смог ее не замечать. Закрывая глаза, он опять провалился в темноту.

 


Часть III

 

 

… Когда он снова очнулся, было просто прекрасный день. Пели птицы, потрескивали костры, на которых что-то шкварчало. Маленькие мыши с красными повязками переругивались, но это было как-то не всерьез.

 

Мышонок о чем-то разговаривал с какой-то мышкой, они смеялись.

 

Его как будто не замечали.

 

Это было такое знакомое чувство, когда ты вроде бы рядом с другими, но на тебя не обращают внимание. Качество, полезное в шпионаже.

 

Шпионаже?

 

«Продолжай шпионить! Ты вернешься в Рэдволл!» - раздался в голове громоподобный голос, страшный голос зверя, который скрежетал так, словно ему кто-то когда-то жестоко сдавил горло.

 

Витч резко сел на постели и схватился за голову.

 

Что это? Чей это голос?

 

Но потом опять была пустота. Ни единой мысли, ни единого воспоминания.

Боль в голове была не такой сильной, как раньше, и крысенок попытался встать.

 

Голова кружилась, но в целом, он чувствовал себя лучше. По крайней мере, он не может больше лежать и погружаться в пустоту своего разума.

 

Наверное, он покачнулся и упал, потому что мыши подбежали к нему.

Тот мышонок помог ему подняться.

 

- Ты не должен вставать! – воскликнул он.

 

Крысенок сел на землю и обхватил голову лапами.

 

- Я чувствую себя хорошо, - сказал он. – Я не могу постоянно лежать, это сводит меня с ума.

 

Мыши молчали и испуганно смотрели на него.

 

- Вы ведь знаете меня, да? – Спросил крысенок. – Расскажите мне… обо мне. Звучит по-идиотски, но я действительно…не помню.

 

- Ты ничего не помнишь? – Переспросил мышонок. Мышка отвела взгляд и перетаптывалась с лапы на лапу.

 

Витч вытянул лапы вперед и стал рассматривать их. 

 

- Я ничего не помню… - Прошептал он, больше обращаясь к себе, чем к мышам. – Я не помню, что произошло… Не помню вас, хотя, видимо, должен знать. Но хуже всего то, что я не помню…

 

Он поднял глаза и опять схватился за голову.

 

- Я не помню, кто я! Как меня зовут!

 

- Тебя зовут Витч.

 

Это ответил мышонок.

 

- Витч… - Повторил крысенок. – А я мышь или крыса?

 

- Крыса.

 

- Витч…. – Он помотал головой. - Странно, я думал, что когда услышу свое имя, будет что-то вроде: «О да, точно, меня так зовут!», и я все вспомню. Но ничего этого нет.

 

Он закрыл морду лапами.

 

- Просто еще мало времени прошло, и ты еще не поправился, - сказала мышка. По-видимому, ей стало его жаль. – Ты все вспомнишь…

 

- Но ведь вы знаете обо мне еще что-то? – Сказал крысенок и, встав, схватил мышонка за лапу. – Расскажите мне то, что знаете!

 

Маттимео испытывал смешанные чувства. Он ненавидел Витча, хотел ему отомстить за все. За его насмешки, тычки, помощь Слэгару, за неприкрытое злорадство… Когда он увидел своего врага закованного в кандалы, он хотел оказаться рядом с ним, чтобы проучить…

 

Но одно дело – желать мести своему мучителю, а другое – видеть его в луже крови, видеть, как страшное оружие работорговца уничтожает живую плоть… Это совсем другое, кто бы что не говорил.

 

Маттимео очень изменился и теперь, потеряв друзей, почти потеряв надежду увидеть родителей, Рэдволл… Он стал больше ценить жизнь. Любую жизнь, каждую жизнь.

 

Поэтому он не стал говорить Витчу, что он бывший погонщик рабов, шпион и негодяй, который за это поплатился. И что они помогли ему, просто потому что не могли иначе.

 

Потому что, если он это узнает – он уйдет.

 

А если он уйдет – то не выживет в одиночку.

 

Маттимео это отлично понимал.

 

- Меня зовут Маттимео, а ее – Тесс. – Сказал мышонок. – Произошло много грустных событий, поэтому мы не хотим об этом говорить. Коротко говоря, лис Слэгар Беспощадный захватил нас в плен и увел далеко от дома. Но наши родители настигли его, и спасли нас. А заодно и наших новых друзей – бывших рабов. А сейчас мы возвращаемся домой.

 

- В Рэдволл? – Спросил Витч.

 

Маттимео поднял брови.

 

- Ты сказал: «Мы возвращаемся в Рэдволл», когда я впервые очнулся.

 

- А, ну да. 

 

Крысенок обдумывал информацию, которой так щедро поделился Маттимео. Слэгар Беспощадный… Рабы…

 

А какое было его участие в этой истории? Что с ним было, и что стало?

 

Но почему-то Витч почувствовал, что мышонок больше ничего не скажет. Он явно знал больше, чем сказал. Только вот почему?

 

Ясно было одно – его родителей не было среди этих зверей. Среди них не было крыс.

 

А это значит, что он – чужой среди них. Не такой, как все.

 

Вокруг были мыши, белки, два барсука, эти маленькие мыши с повязками – Витч слышал, что их называют «землеройками», выдры. Ни одного хищника. 

 

Кроме него.

 


Часть IV

 

 

Крысенок встал.

 

- Я могу принести сучьев для костра. Я хочу что-то делать.

 

- Не думаю, что это хорошая идея, - сказал мышонок. – Ты даже встал с трудом, а если уйти от лагеря…

 

- Я справлюсь. – Витч осторожно дотронулся до забинтованной головы. – Я не могу постоянно лежать, - повторил он.

 

Ему почему-то хотелось отойти от всех. Побыть одному. Мыши не стали его останавливать.

 

- Не ходи далеко! – Крикнула ему в догонку Тесс. – Приноси их к во-о-он тому костру, землеройки будут делать завтрак. А потом мы отправимся в путь.

 

- Хорошо.

 

Крысенок углубился в небольшую рощицу около поляны, на которой расположился лагерь. Издалека были слышны смех и шутки. Но он почему-то чувствовал все нарастающую тревогу.

 

Собирая небольшие ветки привычными движениями – значит, его часто отправляли на такие мелкие поручения – Витч наткнулся на небольшой ручеек.

 

Он попил воды и смочил водой виски и затылок. Голова стала болеть меньше.

Рабы… Слэгар Беспощадный… Ну и прозвище!

 

А этот Маттимео его чем-то раздражал. Витч чувствовал какую-то неприязнь к этому мышонку, хотя и не мог понять, почему.

 

Около ручья вода сделала ответвление и образовала небольшую лужицу. Крысенок наклонился, пристально разглядывая свое отражение.

 

Это – он. Острая мордочка крысы, небольшие уши и голова, обвязанная бинтами с красно-коричневыми пятнами крови. 

 

Витч всматривался. Нет, он не помнит. Не помнит даже себя!

 

Вздохнув, крысенок поднял сучья и двинулся к лагерю.

 

Около костра сидела юная полевка. «С ней можно поговорить, - подумал Витч. – Мышки обычно более разговорчивы. Если бы эта Тесс была одна, то она бы все мне рассказала.»

 

Интересно, откуда у него эти мысли? Про то, кто больше разговорчив? Это ведь тоже очень помогает…

 

В шпионаже… Шпионаже!

 

Крысенок подошел к костру и бросил ветки рядом. Он попытался добродушно улыбнуться, хотя выглядел как настоящий ночной кошмар с осунувшейся от болезни мордой и кровавыми повязками на голове.

 

- Привет! – Витч старался говорить вежливо и жизнерадостно. – Вот, принес сучьев для костра.

 

Полевка испуганно взглянула на него и отодвинулась. 

 

- Тебя как зовут? – Спросил крысенок.

 

Она удивленно моргнула и ответила, спустя довольно продолжительное время:

 

- Ты же знаешь, как меня зовут.

 

Витч приложил лапу к голове и попытался улыбнуться:

 

- Да… Наверное. Но я все забыл. Все-все. Ты ведь поможешь мне вспомнить, правда?

 

Она молчала, ее взгляд был таким же странным, как и у Маттимео.

 

- Хотела бы и я все забыть, - наконец, произнесла мышка. В ее голосе звучала печаль и гнев.

 

- Что забыть? – Спросил крысенок.

 

- Что моя мать мертва! – Она встала. – Что я вернусь в Рэдволл, а ее больше нет!

 

- Мне очень жаль… - Машинально произнес Витч фразу, которой обычно встречают такие признания.

 

Глаза полевки округлились, у нее задрожали губы. Она сжала лапы в кулаки.

 

- Тебе… не может быть…жаль! – Воскликнула она и убежала.

 

Крысенок удивленно посмотрел ей вслед. Ему не может быть жаль? Почему?

 

Он все думал об этом, пока ел нехитрый завтрак и пока ему меняли бинты.

 

Потом, несмотря на его протесты, взрослый мышь –он сказал, что его зовут Матиас, отец Маттимео, заставил его лечь на носилки.

 

Две землеройки подняли его, и все двинулись в путь.

 

Витч мягко покачивался на своем ложе.

 

Сложив лапы на груди, он смотрел на небо.

 

Небо, голубое и ясное, с белыми облаками… Оно качалось в такт носилкам.

 

Качалось, качалось, а еще, бывает и такое, что, небо опрокидывается на тебя миллионами осколков, рвется на части и невыносимо звенит в ушах.

А потом наступает темнота.

 

Крысенок опять потерял сознание.


 




Часть V

 

 

Теперь, во время забытья, ему снился сон.

 

Вернее, кошмар.

 

Он бежал из какого-то темного места, а под лапами все рушилось. Сверху падали камни, блоки, слышны были крики тех, кто падал в бездонную пропасть. Он бежал и бежал.

 

Падал, оскальзываясь, вставал, и бежал снова. Сердце колотилось где-то в горле, дыхания не хватало. И вот, впереди свет… Дневной свет, яркий, слепящий глаза, такой белый, как раскаленный огонь в середине костра.

 

Задыхаясь, он двигался туда, к свободе.

 

Внезапно, мир раскололся, свет выжигал разум. В ушах зазвучал пронзительный крик:

 

- Нет-нет, пожалуйста! Я ничего не сказал им, и не собирался с ними идти! Они поймали меня!

 

Нет-нет, пожалуйста!

 

Пожалуйста!!!

 

Витч стиснул голову лапами, вскакивая с постели.

 

Этот крик так и звучал у него в ушах.

 

Я ничего не сказал им, и не собирался с ними идти! Они поймали меня!

 

Он встал, вытирая дрожащими лапами морду – по ней струился холодный пот.

 

Крысенок огляделся – была ночь, и лагерь спал. Горели костры, около которых сидели часовые.

 

Витч не мог дальше спать – он боялся повторения этого кошмара.

 

Или воспоминания?

 

Еще раз вытерев морду, крысенок пошел от лагеря, ему хотелось пройтись.

Обдумать то, что вспомнил.

 

Его поймали, это точно. Мыши – не друзья. 

 

И Маттимео – не приятель.

 

Но кого он умолял – так отчаянно?

 

Крысенок сделал еще несколько шагов, как его остановил оклик:

 

- Стой! Ты куда?

 

Из темноты выступил он – Маттимео.

 

Витч молча смотрел на него.

 

- Ты куда? – Повторил мышонок.

 

- Никуда. Мне не спится, и я хотел пройтись, - нехотя, ответил крысенок.

 

Они помолчали.

 

- Ты что, следишь за мной? – Вдруг спросил Витч. 

 

- Нет, что ты… - Замялся Маттимео, но им обоим было ясно.

 

Это была неправда. 

 

- Почему ты следишь за мной? – Настаивал крысенок. – Что будет, если я не подчинюсь? Если буду ходить, где мне вздумается? Я ведь не могу от вас уйти просто так, не так ли?

 

«Они поймали меня!» - пронеслось в голове.

 

- Перестань, - возразил мышонок. – Любой может уйти, но никому не выжить в этих местах в одиночку.

 

- Значит, ты шпионишь за мной ради моего же собственного блага? – В голосе Витча звучало все больше раздражения.

 

- Шпионю?! – Маттимео задохнулся от возмущения. – Уж не тебе об этом говорить, Витч!

 

Он понял, что проговорился, потому что крысеныш схватился за голову.

 

- Шпионить.. Шпион… Продолжай шпионить… - Забормотал он.

 

Мышонок взял его за лапу и отвел к носилкам.

 

- Делай что хочешь, крыса, - проговорил он. – Можешь уходить, никто не тебя не держит. Но на твоем бы месте, я бы спал.

 

Витч сел на своей постели, не обращая внимания на Маттимео.

 

Его слова разбудили какие-то отголоски памяти, и он старался их не потерять.

 

Шпионаж – было основное слово, такое знакомое…

 

Наверное, он был как-то связан со слежкой. Или сам был шпионом. 

 

Он скоро вспомнит. Все вспомнит…

Edited by крыска
  • Плюс 2

Share this post


Link to post
Share on other sites

Замечательный фанфик, который настолько пронизан вдохновением и эмоциями. что я читаю и от этого пребываю в состоянии постоянного восторга.

@крыска

Жажду продолжения!

Share this post


Link to post
Share on other sites
Глава VI

 

Витч пролежал без сна на своих носилках, пытаясь вспомнить еще хоть что-нибудь. Но пришел рассвет, а в голове по-прежнему была пустота.

 

Начинался новый день, многие звери еще спали, землеройки стояли у костра и что-то готовили.

 

Крысенок неслышно двинулся к группе молодых изможденных зверей, они сидели чуть поодаль.

 

Витч почему-то заинтересовался ими и теперь, отойдя от лагеря, пройдя немного по роще, подбирался ближе к тем зверям, прячась за деревьями. 

 

И вот он, совсем близко, маленький и незаметный, слышит их разговор:

 

- Ты точно уверен? – Спросил истощенный еж такую же истощенную выдру. – Что этот крысеныш был со Слэгаром?

 

- Если бы я был точно уверен, я бы его уже уничтожил, - мрачно ответил выдра. Он протянул лапы к костру. – Мне он не нравится. По-моему, Матиас и другие зря переводят на него целебные травы и еду.

 

Витч вжался в дерево, стараясь не дышать.

 

- Но ведь он был среди рабов. Эти мерзкие крысы даже своих берут в рабство! Как жаль, что я не смог их уничтожить побольше! – Запальчиво воскликнул еж.

 

- Слэгар не ускользнул от возмездия… - Тихо проговорил выдра. – Но некоторые бандиты, я слышал, спаслись – их отправили вместе с филином на юг. Я считаю, это ошибка. И я точно знаю, этот крысеныш – не невинная жертва. Я улучу момент и поговорю с ним.

 

- Оставьте его в покое! – Раздался голос Маттимео. Скорее всего, он услышал обрывки разговора.

 

- Но почему?! – Воскликнул выдра. – Все должны получить по заслугам. За то, что мы – он обвел лапой круг, включая туда своих товарищей, - за то, что мы не видели солнца сезонами! За то, что голодали, умирали!

 

- Я понимаю. Но мой отец считает, что надо быть милостивым к побежденным. Я тоже так думаю. С него вполне достаточно того, что он получил.

 

- Так, значит, он был все-таки в банде Слэгара?! – Выдра встал.

 

- Я этого не говорил!

 

- Я убью его!

 

- Нет, Веслохвост! Я не позволю тебе этого!

 

- Мне не нужна твоя жалость, мышь!

 

Витч выступил из-за дерева, и все замолчали.

 

- Мне не нужна ни твоя жалость, ни твоя защита, Маттимео, - повторил Витч. – Я ненавижу тебя. Не помню за что, но ясно это чувствую. А вы… - Крысенок посмотрел на выдру, ежа и еще одну мышь. – Я ни о чем не жалею! – Он сжал кулаки. – Да, вы все – я не жалею ни о чем! Если бы я мог, я бы сделал еще раз тоже самое, да-да!

 

Он чувствовал какое-то болезненное наслаждение в том, что дразнил их, упивался их праведным гневом и болью. Это было такое знакомое состояние, и так хотелось испытать его вновь! Даже если за это он поплатится – сейчас он не боялся. Это было так прекрасно – бить других по самым болезненным местам.

 

Веслохвост с товарищами двинулись к крысенку, но Маттимео встал между ними.

- Перестаньте! Видите, он не в себе.

 

Он схватил Витча и оттащил его ближе к центру лагеря.

 

Крысенок не сопротивлялся, у него почему-то сразу кончились силы, а голова начала невыносимо болеть.

 

- С ума сошел! – Прошипел мышонок. – Они же могли тебя убить!

 

- А тебе-то что! Не лез бы не в свое дело.

 

- Я не хочу, чтобы они стали убийцами.

 

Витч сел на землю и стиснул лапами виски. Спорить становилось все сложнее, шум в голове нарастал.

 

- Оставь меня в покое, мышь. Я тебя ненавижу, - повторил он.

 

- Скажи что-нибудь новое, это я уже слышал, - спокойно отозвался Маттимео. Его спокойствие злило крысенка еще больше. Он задыхался от боли и ненависти.

 

- Уйди, мышь…

 

- Я знаю, что ты меня ненавидишь, - тихо сказал мышонок. – Но так и не понял, почему. Я ведь тебе ничего плохого не сделал.

 

Он ушел, а Витч посмотрел ему вслед.

 

Неужели он ненавидит Маттимео без причины? Почему-то ему казалось, что этот мышонок – его злейший враг? Только вот почему?

 

Голова болела все сильнее.

 

И тут крысенок понял, за что он ненавидит так сильно этого мышонка.

 

Он понял в тот момент, когда к Маттимео подошел Матиас и положил ему лапу на плечо.

 

Отец и сын.

 

Семья.

 

То, что у него – Витча – он интуитивно это чувствовал – никогда не было.

 

Он ненавидел этого мышонка, за то, что у него были друзья – эта мышка Тесс, бельчонок и другие.

 

За то, что он возвращался в Рэдволл – домой.

 

За то, что его отец так весело улыбнулся ему и, проклятие!... Положил лапу ему на плечо.

 

За то, что Маттимео – несмотря на все испытания, о которых он не хотел говорить, был счастливым.

 

А он – был несчастен.

Edited by крыска

Share this post


Link to post
Share on other sites

Всё-таки Витч действительно невинная жертва. Жертва обстоятельств, если можно так сказать. Ненавидит он других не потому, что желает этого, а потому, что жизнь его обделила тем, что есть и всегда было у объектов его ненависти... 

Edited by Ганслингер

Share this post


Link to post
Share on other sites

Глава VII

 

Витч тихо пошел к своему месту, если кто-то и обратил на него внимание, то он этого не заметил.

 

Он лег на свои носилки мордой вниз, обхватив гудящую голову лапами. Хотелось, чтобы все вокруг исчезло. Все эти ненавистные мыши, с их радостью, спорами, криками, запахами еды…

 

Ему хотелось, чтобы случилось что-нибудь, чтобы эти звери стали такими же несчастными, как и он сам. Чтобы налетел вихрь, убил кого-нибудь, он хотел видеть слезы Маттимео.

 

Да, это именно то, чего он желал бы больше всего. И их проклятая жалость ему не нужна!

 

Крысенок крепко зажмурился, не сразу поняв, что по его щекам текут злые, жгучие слезы. Приподняв голову, он вытер лапой морду и снова бросился ничком на постель.

 

«Эти мерзкие крысы даже своих берут в рабство», - сказала та выдра.

 

И эти слова разбудили еще одно воспоминание.

 

Крысы, его сородичи. Они одели на него кандалы и тащили в темноту.

 

«Не позволяй им сделать это со мной! Я же верно тебе служил, Слэгар! Спаси меня!»

 

Он вспомнил этот момент – когда от него отказался и хозяин, которого он боготворил и сами его сородичи.

 

«Я думал, что он бы мог быть вам полезен, потому что он крыса, как и вы» - звучал в голове равнодушный голос.

 

Крыса, как и вы…

 

Но они тащили его в темноту отчаяния, они закрыли за ним тяжелую дверь, они молчали в то время, когда он  кричал до хрипоты, умоляя их.

 

Когда дверь была закрыта, и он погрузился во мрак, он не стал стучать, раздирая лапы до крови, биться и вопить.

 

Потому что уже все было бесполезно. Не мыши, не лисы и не хорьки, и не кто-нибудь еще запер его, сделал его рабом.

 

А его собственные сородичи – крысы.

 

Он уже не сдерживался и глухо зарыдал, содрогаясь всем своим тщедушным телом.

 

Милосердие этих мышей было хуже горячей смолы на голову, еще одной усмешкой судьбы.

 

Когда все твои мечты рассыпаются в прах, когда те, кто должен был принять тебя к себе, отвернулись от тебя, когда твой дом стал твоей тюрьмой, какая разница, кто видит твои слезы?!

 

- Тебе плохо?

 

Кто-то потряс его за плечо.

 

- Оставь меня в покое, беличье отродье! – Витч, привстав, сбросил лапу с плеча и попытался ударить присевшего рядом зверя, но промахнулся и снова упал на носилки.

 

Даже несмотря на то, что он не мог ни о чем думать, пока давился слезами и соплями, все-таки в голове крысенка промелькнула мысль о том, что он как-то узнал или вспомнил, что голос принадлежал бельчонку. Вот только как его имя…

 

Бельчонок не уходил, Витч спиной чувствовал его присутствие.

- Ты уйдешь или нет, - срывающимся голосом спросил крысенок, привстав на локтях и пытаясь взять себя в лапы. – Тебе что тут – представление?

 

Представление… «Хотим посмотреть… пред-став-ле-ни-е! Хотим посмотреть… пред-став-ле-ни-е!»

 

Кто-то скандировал хором в его голове. Боль усилилась настолько, что Витч замолчал и, зажмурившись, попытался переждать этот новый виток мучения.

 

Сэм вздохнул. Он не знал, чем помочь, но уж точно не мог уйти просто так. Он ненавидел этого крысеныша, презирал его, испытывал к нему отвращение. Но сейчас он увидел в Витче не только крысу, но просто живое существо, которому было плохо.

 

Крысенок держался за голову обеими лапами и Сэм предположил:

 

- У тебя болит голова?

 

- Д-да… - У Витча не было ни сил, ни желания спорить, боль становилась все невыносимее. Такое всегда случалось, когда воспоминания возвращались.

 

- Я принесу тебе отвар.

 

Крысенок не ответил, и Сэм поспешно ушел.

 

Витч опустил лапы, пытаясь прийти в себя. Он яростно вытирал морду, снял свой плащ и высморкался в него, не заботясь о том, как это все выглядит.

 

«Заткнись. Распустил тут сопли...»

 

«Тебе было уже один раз сказано, крыса. А теперь прекрати распускать сопли и поднимайся….»

 

«Пошел с глаз моих, сопляк…»

 

«Ну уж нет, сопляк!»

 

Голоса в его голове кричали все громче, и Витч опять зажмурился, будто ожидая удара.

 

Он вздрогнул, когда его опять тронули за плечо.

 

- Вот, - раздался голос бельчонка.

 

Крысенок открыл глаза – ему протягивали отвар.

 

Витч быстро взял его и начал пить, единственная мысль была о том, что уже скоро эти волны боли притупятся, и он сможет нормально соображать.

 

Крысенок вернул миску и откинулся назад, прижав лапу ко лбу.

 

Настой начал действовать – бельчонок стал виден нечетко, но при этом боль отступила на второй план, лишь приглушенно затаилась в висках и затылке.

 

- Лучше? – раздался голос бельчонка раздался как будто издалека.

 

- Мне будет намного лучше, если ты уйдешь, - ответил Витч, теперь у него хватило сил для присущей ему наглости.

 

Он ухмыльнулся, увидев на морде белки удивление и обиду. И хорошо! Он не будет благодарен этим мышам. Он ни о чем их не просил.

 

- Как хочешь, - холодно отозвался бельчонок и встал.

 

- Хотя подожди… -Витч привстал на локте, вглядываясь в морду бельчонка.

 

Теперь, без боли, голова смогла восстановить его имя.

 

- Тебя же Сэм зовут, ведь так? Я тебя знаю.

 

- Ну, конечно, знаешь.

 

- Да, но я забыл.

 

- Что забыл?

 

- Все. Все забыл. Такое ощущение, что мне вышибли мозги.

 

Сэм сел рядом.

 

- Ну, в общем-то, ты недалек от истины.

 

Витч, нахмурившись, вглядывался в морду белки. Он все пытался вспомнить.

 

- Послушай… Я вспомнил. Ты же говорил, что ты однажды доберешься до меня. Так вот же – я в твоей власти. Что же ты ничего не делаешь?

 

Сэм встал.

 

- У тебя действительно вышибло мозги, крыса.

 

Он почти убежал, а Витч осторожно лег обратно на носилки.

 

И провалился в темноту.

Edited by крыска
  • Плюс 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ухх...
Проблески памяти, взаимодействие персонажей и милосердие - все здорово!

Состояние Витча описано, на мой взгляд, очень круто и правдоподобно.

Share this post


Link to post
Share on other sites

К Витчу определённо возвращается память. Но лучше ему от этого явно не становится... Бедолага... 

Share this post


Link to post
Share on other sites

так вот что тебя Витч то не отпускает!)) а ведь я тоже думаю, что какая-то слишком нелепая даже для мультика смерть у него... Так что мя интересно, что же ты придумаешь...

  • Плюс 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

@Покрыс

@Ганслингер

@Mirk

 

Большое спасибо за отзывы!! Да уж действительно, нелепее и бессмысленней нет((( И чем он помешал? Даже Матиас сказал "пусть идет", опасности он никакой не представлял. И Слэгар, который отличался хитростью и релаьно большими мозгами вдруг тратит на него единственное оружие, не проверив, нет ли рядом рэдволльцев. Которые кстати так вопят, что он не мог их не слышать..

Edited by крыска

Share this post


Link to post
Share on other sites

Глава VIII

 

Опять это мягкое покачивание, значит, все опять двинулись в путь. Витч лежал с закрытыми глазами в полузабытьи, пытаясь собрать воедино обрывки воспоминаний, но они ускользали от него, мелькали, как вспышки разноцветных картинок или бумажных бабочек.

 

Думать становилось все сложнее, и спасительная пустота манила к себе. Как хорошо ни о чем не беспокоиться ни ничего не просчитывать! Всю свою жизнь он всегда чего-то опасался, прикидывал, нервничал, боялся…

 

Сейчас же можно лежать и ничего не делать. Вообще ничего. Они сами решили его спасать, видимо так им самим нужно. Может быть, чтобы выглядеть друг перед другом хорошими. А, может быть, он зачем-то им нужен.

 

Ведь не просто так, тогда его взял с собой…

 

Боль вернулась, и Витч поспешно отбросил попытки что-то вспомнить. А потом уснул сном без сновидений.

 

Солнце било в глаза, и крысенок проснулся, провел лапой по морде. Пели птицы, утро было на редкость солнечным.

Витч привстал на локте, оглядывая лагерь – вокруг было что-то вроде равнины – не очень высокая трава и редкие деревья.

 

Если эти мыши были в рабстве, а теперь возвращаются домой, и он был с ними, значит, он был в этих местах. Но все казалось таким незнакомым…

 

А как выглядел его дом? Его родная земля?

 

Вспоминать это было бесполезно – в голове все также была пустота.

 

Витч сел.

 

Но чувствовал он себя просто прекрасно – голова не болела. Да, боль немного затаилась в висках и затылке, но не было этих пульсирующих наплывов.

 

Крысенок потянулся – он отлично выспался и чувствовал прилив сил. Сомнения и печали больше не терзали его душу.

Ведь он жив, а это главное.

 

Для него всегда было самым главным – просто выжить.

 

Он двинулся к костру, за которым сидели звери, ожидающие еды. У него впервые за долгое время появился аппетит.

На его пути встретился Сэм, Витч шел вразвалочку, поигрывая тонким прутом, который он сорвал с ближайшего дерева.

 

Привычным движением крысенок сшибал головки полевых растений.

 

- Тебе уже лучше? – Спросил бельчонок, как-то странно посмотрев на палку в лапе крысы.

 

- О, да, белка, намного. – Витч еще раз потянулся. – Ты даже представить себе не можешь, какое это счастье, когда в голове тишина и покой. Я хочу есть, я ведь могу взять немного?

 

Он посмотрел на котел, и Сэм кивнул, не отводя взгляд от прута в лапе Витча.

 

Крысенок еще раз сбил очередную головку растения и подошел к костру.

 

Получив еду, Витч сел вдали от остальных и начал задумчиво чертить на земле.

 

Вот – мыши и остальные – молодые, они были отправлены в рабство. С ними шел Слэгар Беспощадный, лис.

 

Крысенок нарисовал маленькие точки, и рядом с ними одну большую.

 

За ними гнались взрослые мышь, белка, заяц и барсук, и другие нехищные звери.

 

А еще есть его сородичи, раздери их клык, в черных робах. Грязные предатели.

 

Витч нарисовал отдельно галочки.

 

И где-то есть Рэдволл, куда возвращаются победители.

 

Но где же он, в этих точках? Где ему нарисовать себя?!!

 

Слэгар Беспощадный, скорее всего, был не один. Даже самому сильному работорговцу не справиться в одиночку.

Была команда.

 

Команда работорговцев…

 

Если он был в банде работорговцев, то почему он был рабом? Он точно помнил оковы на своих лапах.

 

Если же он был среди рабов, то почему те заморыши, выдры, белки, мыши в лохмотьях так его ненавидят? Он же был среди них…

 

Или, нет?

 

Если же он был вместе с Маттимео, угнан в рабство, то почему дружок Матти, бельчонок Сэм хотел «разделаться» с ним?

 

Неужели он был врагом для всех?

 

И для крыс, и для работорговцев и для мышей?

 

Похлебка давно остыла, а Витч все всматривался в галочки и точки на земле, пытаясь вспомнить…

 

Вдруг его накрыла огромная тень хищной птицы, и крысенок бросился ничком на землю.

 

Не стоит на земле валяться

Нечего друга бояться.

 

Витч поднял голову, справедливо предположив, что если бы его хотели съесть, он был бы уже мертв.

Это был какой-то чокнутый филин, который говорил стихами.

 

Филин тоже разглядел, что лежащий на земле был ему не друг, так как это была маленькая крыса, а не мышь. Он хмуро смотрел на Витча.

 

- Неужели я не всех отправил на юг, - спросил он сам себя, даже забыв про рифмы.

 

- Почему на юг? Что значит «не всех»? – Спросил Витч, но филин не ответил.

 

А потом его окружили Матиас, землеройки и остальные, крича радостно «Сэр Гарри Муза! Сэр Гарри Муза!!!»

 

Потом его кормили кексом, и филин забыл о крысенке.

 

Витч стоял, в стороне от толпы радостных зверей и пытался вспомнить.

 

На юг. Их всех, включая его, должны были отвести на юг.

 

 Только вот с кем?

Share this post


Link to post
Share on other sites

Самоопределение Витча - это отлично придумано. И возвращение сэра Гарри Музы тоже так в тему!

Share this post


Link to post
Share on other sites

продолжение!

 

Глава IX

 

Шли дни, звери двигались дальше. Благодаря врожденной (а может, приобретенной) наблюдательности, Витч, не задавая вопросов, только внимательно слушая разговоры, узнал все имена зверей вокруг него и кто кому кем приходился. Вот Сэм и Джесс, белки, сын и мать, Тесс и Тим – близнецы, сестра и брат, ежи Юбилей и Джабез Пень – сын и отец…

 

Чокнутый филин звался Гарри Музой, он помогал мышам и также стремился в Рэдволл, а еще был заяц Бэзил Олень (большой любитель поесть) и его мелкий друг – выдра Щекач.

 

Еще были те, от кого Витч старался держаться как можно дальше – это два равнинных барсука – дочка Аума и ее отец Орландо Секира.

 

Еще было множество землероек, они называли себя «Гуосим», а их правитель звался Лог-а-Лог.

 

А еще были бывшие рабы – выдра Веслохвост с компанией.

 

Голова у крысенка болела все меньше, и Матиас, меняя очередную повязку, сказал, что внешние повреждения заживают хорошо. А вот когда вернется память, и вернется ли она вообще  - это было никому не известно.

 

Витч постепенно привыкал и начинал использовать выгоду из своего положения.

 

Если его хотят носить на носилках – так пусть, больше он не спорил. Как больному, ему частенько приносили еду прямо к его постели. Это тоже ему нравилось. Воспоминания больше не приходили, но крысенок подумал, что лучше заботиться о делах насущных.

 

Например, Веслохвост.

 

Эта выдра смотрела на него не самым добрым взглядом, каждый раз, когда Витч проходил мимо. Это здорово действовало на нервы.

 

Часто, крысенок вздрагивал, невзначай заметив тяжелый взгляд тусклых глаз этой твари.

 

С этим надо было что-то делать.

 

Витч выжидал удобный момент, и вот он настал…

 

В это время все сгрудились вокруг костра – Гарри Муза что-то декламировал. Даже бывшие рабы туда подтянулись.

 

А Веслохвост возился у своего костра, который стоял чуть в отдалении. Витч двинулся к нему, поигрывая ивовым прутом.

 

Он несильно хлестнул выдру по спине, и тот удивленно воззрился на крысу.

 

- Привет, - протянул Витч. – А расскажи мне о рабстве, приятель. Каково это – быть рабом? Тебя сильно били?

 

Веслохвост глухо зарычал:

 

- Ах, ты, мерзкий крысеныш… Я тебе сейчас покажу, как меня били…

 

Расчет был верен – выдра набросился на него, скалясь и рыча.

 

- Помогите! Убивают!!! – Завопил Витч.

 

Набежали рэдволльцы и землеройки, и разъяренного Веслохвоста оттащили от крысенка.

 

Витч расплакался, как маленький диббун:

 

- За что он меня так… Я же ему ничего не сделал, просто мимо проходил…

 

Веслохвоста стали отводить подальше, и когда все взгляды были прикованы к нему, Витч ухмыльнулся выдре сквозь фальшивые слезы. Выдра опять зарычал и забился в тисках рэдволльцев.

 

- Бедный Веслохвост… - Слышались возгласы. – Рабство помутило его разум, и теперь он ненавидит всех крыс. Надо следить за ним, чтобы он больше не подходил к этому крысенку… Может быть, жизнь в Рэдволле излечит его душу.

 

Витча вели под лапы Маттимео и Тесс. Крысенок все всхлипывал:

 

- О-о-о-о… Как больно… За что он меня так ненавидит… У меня и так голова раскалывается, а он меня бил без жалости…

 

Он понял, что переигрывает, когда мышонок сказал, с чуть скрываемым раздражением:

 

- Витч, хватит ныть и жаловаться. Он не причинил тебе особого вреда. Больше Веслохвост тебя не тронет, не бойся. Но ты тоже постарайся его понять, после того, что он пережил…

 

- Ну уж то, что он пережил – я тут ни при чем! – Воскликнул крысенок, даже забыв о рыданиях.

 

- Очень даже при чем, - мрачно вставила Тесс, а Маттимео цыкнул на нее.

 

Они усадили Витча на носилки и осмотрели его повреждения.

 

- По-моему ты в порядке, - сказали мыши. – Постарайся успокоиться и поспать. Скоро двинемся в путь. Веслохвост тебя больше не тронет.

 

Крысенок вытянулся на своей постели и хитро улыбнулся, весьма довольный собой.

Edited by крыска

Share this post


Link to post
Share on other sites

Возвращается память - возвращается личность, это и логично, и правильно.
так что, есть только один вопрос - что будет дальше?

Share this post


Link to post
Share on other sites
Глава X

 

 

… Это было какое-то мрачное и страшное место, Витч в ужасе оглядывался по сторонам. Он шел не один, за кем-то, но кто был рядом, с ним было невозможно разобрать. Зато он видел в темных нишах крыс, крыс в черных балахонах, молчаливых и тоже… страшных.

 

Все это напоминало какой-то ночной кошмар, а, может, и было им.

 

Самое жуткое порождение чьего-то изощренного разума – все это место.

 

Витч остановился и поднял голову – ужасающая статуя огромного хорька простиралась над ним.

 

- Кто приблизился к Малькаррису?

 

От звука этого голоса крысенок зажал лапами уши, скорчился.

 

Если бы можно было куда-то убежать, спрятаться…

 

Но сейчас решалась его судьба.

 

- Кто тот, второй?

 

Витч понял, что говорят о нем.

 

Его хотели подарить, подарить как вещь, как ручное животное.

 

Но даже на это он не сгодился.

 

- Он не рожден для Хозяина. Наши законы ему неизвестны. Крыса, что пришла из лесных земель, бесполезна для нас. На цепь, вместе с рабами!

 

Две крысы в черных робах выступили из темноты.

 

И вот тут как будто какая-то молния ударила, или это была вспышка памяти.

 

Витч ясно увидел равнодушные морды этих крыс. Он узнал бы из из миллиона таких же одинаковых последователей статуи.

 

Когда он бился, кричал, они выкручивали его лапы, крепко сжимая их, надетые кандалы тянули лапы вниз.

 

Крысенок был в отчаянии.

 

- Спаси меня Слэгар, не отдавай меня им! Спаси, спаси меня!!!

 

Но не зря этот лис звался Беспощадным…

 

Витч вскрикнул и проснулся. Все еще находясь во власти кошмара, он вытер морду дрожащей лапой.

 

Сидя на носилках, крысенок огляделся. Пока он спал, они переместились еще дальше местность немного изменилась– вокруг была поросшая травой поляна, а еще были валуны, образовывающие высокие каменистые нагромождения.

 

Звери сгрудились в кучу, были слышны возгласы. Что-то явно происходило.

 

Поднявшись, Витч тихо подошел к толпе.

 

Из-за маленького роста он не смог увидеть, что происходило в центре, и поэтому дернул за одежду ближайшую землеройку.

 

- Что там?

 

- Крысу поймали, - ответила землеройка. – В черной робе. Шпионила за нами. Эх, скорее всего их много сбежало из того подземелья.

 

Витч попытался просунуть морду в просвет между зверями.

 

На земле лежала связанная крыса. Она невозмутимо смотрела маленькими глазками из-под капюшона. Матиас прижал меч к ее горлу.

 

И тут крысенок охнул и прижал лапу ко лбу.

 

Это был одна из тех двух крыс, которые заковали его в цепи и заперли в темнице.

 

Он узнал.

 

Он не мог ошибиться – потому что морды своих тюремщиков он запомнил до самой последней шерстинки.

 

- Последний раз спрашиваю, далеко ли твои товарищи? – Допрашивал крысу Матиас. – Как ты нас выследил? Как долго шел за нами?

 

Крыса молчала, будто не слыша вопроса.

 

- Бесполезно, Матиас, - вмешался Бэзил. – Эти фанатики никогда ничего не говорят.

 

Воитель опустил меч и подошел к зайцу. 

 

- Что же делать, Бэзил? 

 

- Быть начеку, славный мой, - повел ушами отставной вояка. – Если этот нас выслеживал, то могут быть и другие.

 

- Да. Выставим больше часовых. И я или Орландо всегда будем начеку, пока не войдем в Лес Цветущих Мхов. А эту крысу оставим пока связанной, а когда тронемся, придется ее отпустить.

 

- Отпустить?!

 

- Мы же не можем хладнокровно убить его. Это не в наших правилах. Припугнем хорошенько и отпустим назад, а сэр Гарри Муза полетит и посмотрит, чтобы это фанатик ушел в верном направлении.

 

Бэзил вздохнул, но согласился.

 

Все разошлись по своим делам, а крысу оттащили в дальнюю часть лагеря. Так как крыса была связана, а скоро все равно нужно было в путь, никто ее не охранял.

 

Витч в одиночестве стоял около костра, и в его глазах плясали язычки пламени.

 

В его голове роилось множество мыслей, которые сводились только к одному.

 

Месть!

 

Решившись, крысенок направился к пленнику.

 

Оглянувшись через плечо, он убедился, что на них никто не смотрит, и с размаху пнул крысу в бок, вкладывая в удар все свои силы.

 

Крыса сдавленно вскрикнула, больше от удивления, чем от боли и уставилась на крысенка-недомерка.

 

- Ая-яй… Голосок прорезался… - Вполголоса пропел Витч, наклоняясь и хватая своей маленькой лапой пленника за шиворот.

 

- Не нравится быть связанным да, приятель? Не очень весело, согласись… - Витч выпрямился, еще раз пнул крысу и наступил ей на хвост.

 

Пленник молчал, с ненавистью глядя на своего мучителя.

 

- Что молчишь, друг? – Поднял брови крысенок. – А, знаю. Ты крыса Хозяина, тебе нельзя говорить, когда вздумается. Например, как мне – нормальной крысе из лесных земель. Мне бы и в голову не пришло заковывать своих собратьев… крыс…как каких-нибудь рабов. – Голос Витча был полон ненависти.

 

Крысенок помолчал, а потом улыбнулся.

 

- Только я забыл тебе сказать, что твой обожаемый Малькаррис сдох.

 

Крыса в робе занервничала, пытаясь разглядеть по морде маленького мерзавца врет он или говорит правду.

 

- Да, мертв, как маринованная лягушка, - Витч хлопнул лапами в ладоши. – Я сам видел. Большой барсук уничтожил статую и того, кто был внутри. Ты ведь не думаешь, что статуя говорила сама, или ты полный идиот?

 

- Не смей…так говорить о Малькаррисе!!!

 

- Ого! Ты умеешь говорить, оказывается. Еще раз тебе повторяю – Малькаррис твой мертв, мы с Орландо позаботились об этом. Уничтожили, теперь от статуи даже крохотного кусочка не осталось! Вот так!

 

Крысенок бросил быстрый взгляд за плечо. Надо было уходить.

 

- Ну, пока, - хихикнул он, и пошел ближе к мышам.

 

Через некоторое время звери стали сниматься с лагеря, тушили костры и собирали еду и оружие.

 

Орландо и Матиас подошли к пленнику, чтобы развязать его.

 

Друзья были очень удивлены, крыса, которая осталась в невозмутимом молчании совершенно преобразилась, она рычала, извивалась, пытаясь развязать веревки и сверлила барсука ненавидящим взглядом.

 

- Что это с ним? - Спросил Орландо. – Взбесился, что ли?

 

- Не знаю… - Протянул Матиас. – Когда мы его оставили, он был спокойным.

 

- Послушай! – Обратился Матиас к крысе. Мы сейчас тебя развяжем, и ты иди на юг. Возвращайся обратно. Если ты попытаешься напасть или следовать за нами – нам придется тебя уничтожить.

 

Крыса замерла, будто успокоившись, и кивнула головой.

 

Но как только лапы пленника были развязаны, как вдруг крыса, зарычав, выхватила кинжал из-за пояса Матиаса и бросилась на Орландо, целясь ему в живот.

 

Реакция барсука была мгновенной – сверкнула секира и…

 

Голова фанатика покатилась по поляне.

 

Звери взволнованно сбежались на происшествие, и никто не заметил, как маленький Витч улыбнулся и тихо прошептал:

 

- Месть…

Edited by крыска

Share this post


Link to post
Share on other sites

Это... великолепно!!! Как давно я не читал ничего настолько хорошего, рэдволльского и яркого! Все эмоции переданы филигранно, ни одной фальшивой ноты! Браво, маэстро!!!

Share this post


Link to post
Share on other sites

@Nibelung111

Огромное спасибо, Нибелунг!!!!!! могу отблагодарить только завтрашней продой))))

Share this post


Link to post
Share on other sites

 

«Продолжая шпионить! Ты вернешься в Рэдволл!»

Кстати, точно скажу что Вязохвост - белка.

Там в эпизоде присутствовала выдра, которую Матиас освобождал первой, но Вязохвостом представился раб-белка, защитивший его от одной из крыс. В конце книги Вязохвост сближается с Джесс и Сэмом, и даже вступает в какой-то беличий патрульный отряд.

 

А вообще неплохо. Витч постепенно собирает своё прошлое по кусочкам и даже начинает плести свои первые (в новой жизни) интриги. Это действительно в стиле старого Витча, который даже задумывается над позицией работорговца в модельке его прошлого.

Однако, кажется что рассказ несколько... пересфокусирован на самом Витче - конечно он анализирует себя и своё прошлое, но получается так что он "не смотрит по сторонам", практически не анализирует других в свете своего отношения с ними. Отношение к Матиасу-Маттимео у него было затронуто, но даже это немного маловато. Получается что им движет больше инерция, чем настоящие механизмы отношений - а ведь переосмысление того почему, как и к кому ты относишься именно на уровнях эмоции-причины-логика получают как раз идеальный момент чтобы проявить себя. Даже если он чувствует что поступает "как обычно", скорее всего у него должен возникнуть вопросы зачем именно он это делает, что получит и есть ли какие-то другие пути. Анализируя старого Витча, новый Витч уже докопался до семьи, крушении идеалов и мести, было бы интересно, если он на этом не остановится. Раз уж амнезия и психология являются основными рычагами сюжета, значит герой должен испытывать чуть больше ветвлений и колебаний в выборе пути - не может же он просто взять и полностью восстановиться, используя потерю памяти исключительно как предлог для проникновения в стан рэдволльцев.

Share this post


Link to post
Share on other sites

@Кот

Спасибо за такой развернутый отзыв!!! "Неплохо" - от самого Кота, я польщена)))

Да, с Вязохвостом косячок вышел, хотя я несколько раз книгу перечитывала, ай-ай-ай. Пусть теперь будет Веслохвост)

 

Потому что я представляла именно ту выдру, первоосвобожденную.

 

Дальнейший сюжет раскрывать не буду, а пожелания учту! Спасибо!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Глава XI


Звери шли дальше, они подошли к высокому обрыву, на краю которого были закреплены веревочные лестницы. Матиас и Орландо обвязали веревкой для страховки часть землероек, которые стали спускаться вниз первыми под предводительством белки Джесс.

Они спустились благополучно, и мышь-воин начал обвязывать веревкой очередную партию зверей. Когда и они спустились, пришла очередь детей, их страховали с особой тщательностью, между детенышами были взрослые звери, чтобы, если они оступятся, поддержать их. Витча привязали тоже в этой партии, и он без особого страха лез вниз по лестнице, пытаясь вспомнить, забирался ли он также наверх. Скорее всего, забирался, но он этого совершенно не помнил.

- Витч, давай!

Он не сразу понял, что обращаются к нему. В разговоре он понимал, что «Витч» - это его имя, но когда его звали, он не сразу отзывался.

- Витч, ставь лапу на следующую перекладину, не бойся!

- Я не боюсь.

Крысенок спускался все ниже, вспоминать он будет в более подходящее время.

Спуск с плато занял полдня и отряд, пройдя небольшое расстояние, остановился у реки.

- Вот здесь мы и отдохнем, - объявил Матиас.

Раздались радостные возгласы и все стали устраивать лагерь. Затрещали костры, землеройки укладывали плоские камни, чтобы на них готовить еду.

День был теплым и приятным, и юные звери полезли в воду. Они брызгались, смеялись и резвились в воде.

- Осторожнее, ребята! – Крикнул им Орландо. – В реке может быть щука!

Не полезу я в эту гадкую реку! А вдруг там щука?

Боль пронзила голову, Витч схватился за виски. Затуманившимся взглядом он смотрел на воду, на пологий и заросший берега реки.

- Я помню это место… - Вполголоса сказал он сам себе и медленно вошел в воду, не замечая того, что весь промок.

Все были заняты своими делами, и Витч все видел и слышал будто издалека. А сам, казалось, находился совсем в другом времени.

Он должен был обыскать реку.

Пройдя в нее до середины, Витч был чуть не сбит сильным течением с лап.

Они не могли спрятаться посреди реки. Иди ищи вдоль того берега, а я посмотрю с другой стороны.

Крысенок ясно слышал приказ в своей голове, и двинулся к заросшему берегу. Около него резвились Маттимео и компания. Они стояли к нему спиной около свисающего выступа скалы и не видели его.

- Да нет тут никаких щук! – Крикнул Маттимео в ответ на предупреждение барсука.

- Уж мы-то точно знаем, - раздался звонкий смех Тесс. – Мы же тут прятались, помнишь, Матти?

- Ага. Витч нас чуть было не нашел… Пришлось поранить его кинжалом, чтобы он выбежал из воды, думая, что его укусили!

Они засмеялись, а крысенок отошел подальше и выбрался на берег.

— Ой-ой-ой, помогите! Гнилозуб, не подходи близко к этому выступу. Там под водой острая скала. Смотри, я поранился!

Голоса в голове кричали все громче, и Витч почти почувствовал резкую боль в пронзенной тогда лапе.

Выражение его морды стало мрачным.

Щук здесь нет, но можно попробовать их приманить…

Витч подошел к землеройкам, которые жарили пойманную рыбу на плоских камнях и попросил поесть. Возвращаясь от них с рыбой и хлебом, крысенок осторожно, крадучись, прошел вверх по реке там, где она была шире, и где была большая вероятность найти хищных рыб.

Крысенок сначала крошил в воду хлеб, вглядываясь в темные глубины и надеясь там разглядеть силуэты больших рыбин.
Потом он начал кидать в реку куски рыбы, щуки ведь должны питаться мясом, не так ли?

Картины будущих воплей юных рэдволльцев радовали воображение Витча. Будет весело, если щука действительно цапнет Маттимео!

- Чем это ты тут занят, славный мой?

Витч похолодел, узнав голос Бэзила. Он медленно обернулся, пытаясь придумать правдоподобное объяснение:

- Я ничего такого не делал, я просто играл…

Заяц отобрал у него рыбу.

- С едой? Еда – это не игрушки, мальчик мой. Ты так можешь и щуку приманить.

Он внимательно смотрел на крысенка, пытаясь что-то понять.

- Ой-ой, как голова разболелась, - на глазах Витча показались слезы. – Я пойду полежу…

Бэзил успел схватить крысенка за лапу прежде, чем он попытался улизнуть.

- Отставить хныканье. Вот что я тебе скажу, парень. В последнее время случилось много непонятных совпадений, и мне это не нравится. Очень не нравится.

- Я тут ни при чем! – Воскликнул Витч.

- Никто тебя и не обвиняет. Но я хочу, чтобы ты знал – ты у нас слабое звено, поэтому к тебе больше вопросов, особенно после твоих «игр».

- Это все потому что я – крыса, - мрачно сказал Витч. – Вы все меня терпеть не можете за это.

Он моргнул, и по его щекам покатились слезы.

Бэзил почти поверил, что был слишком жесток с этим крысенком, но потом, армейское чутье взяло верх.

- Я сказал, отставить слезы! То, что ты умеешь плакать, как по заказу, я уже понял. Так вот, что я хотел тебе сказать. По-моему ты уже нормально себя чувствуешь, раз можешь ходить туда-сюда по лагерю. Пойдем, я посмотрю твои раны.

Витч запротестовал, но Бэзил за лапу привел его в лагерь и, взяв чистые повязки, размотал старые.

- Твои раны почти зарубцевались. Так что завтра можно будет снять бинты. И будешь теперь помогать другим, раз у тебя хватает сил играть с едой. Иди вместе с Маттимео, поможешь ему ловить рыбу.

Заяц завязал чистые бинты на голове Витча, который угрюмо молчал.

- Посмотрим, как ты будешь выкидывать ту рыбу, которую сам поймаешь.

- Я не хочу ничего делать с Маттимео, - сказал крысенок.

- Это приказ, славный мой, и на твоем месте, я бы не протестовал, иначе я поделюсь своими наблюдениями с Матиасом.

Витч вздохнул и направился к мышонку, который был тоже не в восторге, от того, что ему придется рыбачить с Витчем. Но Бэзил попросил его сделать это, значит, так было нужно. Старый вояка просто так не стал бы это делать…

Edited by крыска
  • Плюс 1

Share this post


Link to post
Share on other sites

Только хотелось написать, что очень жду продолжение, а оно уже тут давно!

Спасибо огромное за эту историю. Как же приятно видеть, что хотя бы здесь Витч не умер бесславной и в принципе ненужной смертью. Ему дали шанс раскрыться полностью. Очень нравится ) Вот только в одном месте немного смутила слишком частое упоминание "воды":

"Крысенок сначала крошил в воду хлеб, вглядываясь в воду, надеясь там разглядеть силуэты больших рыбин.

Потом он начал кидать в воду части рыбы, щуки ведь должны питаться мясом, не так ли?"

И  меня смущает фраза "Витч подошел к землеройкам, которые жарили пойманную рыбу на плоских камнях и попросил есть". Не знаю, как-то эта фраза странно звучит. 

И очень-очень-очень жду продолжения! Как приятно, что обновления такие частые! Спасибо, Крыска! 

Share this post


Link to post
Share on other sites

Ооо! Дождался! Как интересно и ярко! В строках ощущается рельеф живых чувств! Ни один персонаж не кажется "картонным", всё очень реалистично!!!

Share this post


Link to post
Share on other sites

@Охотница

Большое спасибо за отзыв!! Да, повторы - моя беда, причем когда перечитываю перед выкладыванием их не замечаю( Исправила!

Продолжение скоро будет. Да, я надеюсь, я привлеку внимание к Витчу этим рассказом)))

@Nibelung111

Спасибо большое, Нибелунг! Надеюсь, я не разочарую!!

Share this post


Link to post
Share on other sites

Create an account or sign in to comment

You need to be a member in order to leave a comment

Create an account

Sign up for a new account in our community. It's easy!

Register a new account

Sign in

Already have an account? Sign in here.

Sign In Now
Sign in to follow this  

  • Recently Browsing   0 members

    No registered users viewing this page.

  • Similar Content

    • By Роксана
      Аннотация: Летний рассказ о жизни в аббатстве при правлении Клуни Хлыста, об отношениях детей и родителей и о недетском противостоянии Клуни Младшего и Маттимео. Продолжение рассказа «Роксана vs Крыска». 
      Рейтинг: G. 
       
      С тех пор, как аббатство превратилось в крысиное, утро стало приходить позже, однако все же неумолимо наступало. «Голубые и розовые вешайте во дворе, это типа радость для всех, красные и черные только у нас в Большом зале» ,— Роксана спокойно, но вовлечено командовала мышами. Клуни, идущий к себе в кабинет, вместе с Крыской, держащей ворох исчерченных планов, сначала подумал, что обознался. Роксана? Чем-то занимается? Утром? Предвосхищая его вопрос, она обернулась: «У рэдволльцев же сегодня какой-то праздник по расписанию. Я решила, что не надо его отменять, это вредно для духа государства, а значит, и на работоспособности скажется. К тому же и нам веселье не помешает». Клуни чуть презрительно не сплюнул: «Опять эта мирняковская ерунда — отмечать без причины! Пьянку надо еще заслужить! Взяли на абордаж корабль? Вот это повод! Захватили город? Вот это праздник!» Роксана ни чуть не удивилась реакции мужа и с непринужденной улыбкой сказала: «Да-да, я в курсе, что ты не умеешь отдыхать и уже хочешь завоевать что-то новенькое. Это мой праздник, я тебя на него приглашаю, но если не хочешь, не приходи». Клуни обалдел от очередной наглости, выдающейся за нормальный уклад вещей, но независимость Роксаны всегда его подстегивала: «Ага, щас! Я король вообще-то, если ты вдруг забыла! Праздник без правителя называется «бунт»! И еще тебя оттанцовывающей с этим рогатым зайцем мне не хватало! Я приду, но участвовать в игрищах не буду». «Вот и славно» , — сладко подытожила добившаяся своего Роксана и продолжила раздавать поручения жителям аббатства. Крыска часто еле сдерживала смех от их диалогов, но в этот раз у нее была возможность прикрыться планами. Клуни, ни о чем не подозревая, обратился к ней, как к серьезной женщине: «Все делают, чтобы не работать». Крыска быстро мобилизовалась: «Да, Хозяин, королевство держится только на вас». «На нас» ,— Клуни положил лапу ей на плечо. Даже он не мог не оценить исполнительность и самоотверженность своей подчиненной. 
       
      Вдруг к Роксане, дегустирующей сладости для празднества, подбежал Клуни Младший с еще детским, но уже звучным криком: «Мама! Училка мне не подчиняется! И мерзкие диббуны тоже! Я считаю, что надо посадить их в колодки и кидать в них гнильем за неповиновение принцу, сыну самого Клуни Хлыста!» Роксана облизнула губы от сахарной пудры и слегка наклонилась к отпрыску: «Птички с утра поют, а вы с отцом орете. Послушай, Клуни, я с самого твоего рождения приказала учительницам относиться к тебе, как ко всем, чтобы ты не вырос глупым и слабым... самодуром, вот. Твой отец добился уважения и власти самостоятельно, твое преимущество же пока лишь в том, что в тебе течет его кровь, а значит, у тебя есть все шансы продолжить его дело. Понял, солнце мое?» Клуни огрызнулся и обиженно зыркнул на мать: «Подожди, ты еще увидишь, я папе все расскажу». Роксана замахнулась и дала ему затрещину. Удар получился смазанным и скорее символическим, потому что ей было тяжело поднимать лапу на столь дорогое ей существо, но самоуважение у нее все еще осталось: «Во-первых, папа меня поддержит, потому что он не дурак, во-вторых, он тебе так врежет за то, как ты сейчас повел себя по отношению ко мне, что ты опередишь всех в развитии, научившись считать звездочки в глазах!» Ошарашенный Клуни схватился за щеку и убежал, сдерживая слезы от стыда и бессилия. Роксана вздохнула и подумала, что объяснит ему свой поступок позже. Конечно, он ее любимый крысеныш на свете. Но так иногда доводит. Крыска ощутила, как будто ее полоснули ножом по сердцу, увидев эту сцену: «Роксана, ты чего?! Что он такого сказал, чтобы ты ударила его по лицу? Что он пожалуется папе? Он ведь в чем-то прав и как будущий король требует от подданных послушания! Все логично!» Роксана всем своим видом показала, что не собирается даже это обсуждать. Подол ее платья эффектно воспарил от резкого поворота и она удалилась. Клуни Старшего же ничего не смутило, он только усмехнулся от шутки про опережающее развитие и звездочки в глазах. Тем более он не смотрел, а только слушал, ведь взор его единственного глаза был направлен в планы. Клуни был уверен, что сын вырастет таким же великим, как отец, потому что он его и воспитывает собственно. Проще некуда. 
       
         Клуни Младший до сих пор трясся от злобы. Если родители не хотят помочь ему расправиться с обидчиками без жертв, он сделает это своим путем. Да так, что мама пожалеет о своем поведении, а папа будет гордиться и, может, даже позволит ему наконец участвовать в королевских делах. Вернувшись на занятие, он как ни в чем не бывало сел на свое место. Диббуны и крысята старательно рисовали закорючки. «Клуни, почему ты не прописываешь буквы? Будущему королю нужно будет писать указы» ,— мягко, но настойчиво обратилась к нему Василика. «Я не буду, а ты не смей мне приказывать, иначе я с тобой расправлюсь» , — произнес Клуни с нахальной улыбкой. «Молодой человек, за такие слова вы сейчас отправитесь в комнату для непослушных детей, чтобы подумать о своем поведении часок-другой» , — строго ответила Василика. Клуни встал и приготовился к нападению, но вдруг почувствовал, как что-то ударило его в живот. «Ррр, ну все, Маттимео, считай, что ты покойник! Я искромсаю тебя на кусочки, сын самого позорного мыша Рэдволла!» — Клуни яростно бросился в атаку на мышонка. Однако Маттимео технично отбивал удары более сильного соперника только что найденной палкой. Ребятня уже стала собираться в круг, подначивая драку, но Василика привела двух бывших защитников Рэдволла, чтобы они растащили маленьких бойцов. 
         
      Когда в школе случалось что-то из ряда вон выходящее, Василика обычно звала обоих родителей провинившегося, но в данном случае осмелилась пригласить только Роксану. Та извинилась перед подругой и под руку потащила сына за собой: «Ты хочешь драться? Будет тебе драка, заодно примешь участие в моей концертной программе». Клуни не понимал о чем идет речь, но что-то мямлил про то, что ему нужна власть, а не драки. Он даже был готов уже начать извиняться, потому что если мама ведет его к папе, то Клуни Старший не станет особо разбираться в ситуации, ему будет достаточно того, что мама расстроена. Но у Роксаны были другие планы. Она собрала свободных офицеров и приказала им начать тренировать всех крысят королевства для сегодняшнего шоу. Номер будет называться «Детский бойцовский клуб». Черноклык и Темнокоготь охотно взялись за организацию, хоть и были разочарованы наличием правила «до первой крови». Клуни Младший, тренируя удары на чучеле, начал понимать, что путь к власти нелегок: с утра его треснула мама, днем его отдубасил палкой Маттимео, а вечером ему придется биться с рядом крысенышей. Вдруг рядом с чучелом возникло нечто, выглядящее несильно лучше. «Чего тебе надо, ошибка природы?» — устало спросил Клуни у Маттимео. «Я буду драться с тобой, потому что ты хотел напасть на мою мать и оскорбил моего отца» , — твердо сказал мышонок. Крысы вокруг засмеялись, а Темнокоготь крикнул ему: «Мышь, иди в свой мышатник! Вы годитесь только для уборки и готовки!» Маттимео встал вплотную к Клуни: «Ты назвал моего отца самым позорным мышем в Рэдволле. Так вот твой отец — самое позорное существо на всем белом свете, и к Рэдволлу он не относится, хоть и захватил его. Это достаточно серьезное заявление, чтобы участвовать в ваших боях?» Черноклык и Темнокоготь ошарашенно переглянулись и пришли к выводу, что пожалуй, да. Клуни сжал кулаки. Злоба ему сегодня еще понадобится. 
         
      Роксана велела всем прийти на праздник, когда небо будет уже сиреневым, но еще не подмигнет первая звезда. Как ни странно, столь поэтичное указание было понято жителями и в указанное время уже было много народу. Роксана поднялась на сцену в черном, бархатном платье, выгодно оттенявшим ее светлую шерстку. Ткань переливалась россыпью еле заметных звездочек и сидела плотно, делая ее похожей на статую. Образ завершали венок из белых роз с ромашками и сумеречный свет. В общем, она добилась своего и выглядела в глазах мышей мистически и недосягаемо. Она мягко улыбнулась всем присутствующим: «Я рада приветствовать вас на ежегодном летнем празднике. Веселитесь, вы это заслужили. И ни о чем не волнуйтесь, ведь несмотря на то, что мы теперь правим Рэдволлом, здесь всегда будет место для радости. Наши дети хоть и выполняют разные задачи, учатся вместе и будут расти в крепком, развивающемся и процветающем королевстве. За нас!» Толпа поддержала ее. Конечно, по стандартам мышиной самки она чокнутая, высокомерная стерва, но по стандартам крысиной самки и крысы в принципе она — единственная институция, готовая выслушать их прошения в нынешние времена. К тому же ей, кажется, нравится роль мудрой и доброй правительницы, в то время как король занят завоеванием соседних земель. Роксана спустилась со сцены и начался концерт для мышей: песни, хороводы, выступления детей и акробатов — в общем, все, способное прославить лето, мир и семью. Сняв венок и подкрасив губы вишней, она уже была готова войти в Большой Зал на крысиный праздник, но ей преградили дорогу две фигуры. 
       
      И Василика, и Крыска не переодевались к празднику, потому что настроение у них было вовсе непраздничное. Начала Крыска: «Клуни Младший не станет достойным своего отца, если его будут постоянно избивать и унижать. Он еще не готов к таким боям. Он может проиграть и навсегда запомнить этот позор и разочарование отца. Ты видела сына Темнокогтя? Он же в два раза больше любого крысенка. Клуни еще вырастет и сможет одолеть кого-угодно, но сейчас у него еще неокрепшие косточки, его могут покалечить». Крыска понимала, что ведет себя, как слишком заботливая мамочка, но она видела в этом ребенке продолжение Клуни и ничего не могла поделать со своим желанием защитить его любой ценой. Тут подключилась Василика: «Роксана, опомнись, это же наши мальчики! К тому же ты знаешь наших мужей, все может закончиться трагично!» Она посчитала, что сказать что-либо еще будет лишним и только пустила слезу. Роксана смотрела на них тепло, но спокойствие ее было ледяным. Она уже начала входить в транс от музыки, доносящейся из зала. Ободряюще коснувшись их, она сказала, что все будет хорошо, и элегантно протиснулась сквозь их маленькие фигурки. Крыска терпеть не могла Василику из-за любопытного взгляда, который бросил на нее Клуни много лет назад, но сегодня они делили на двоих одни и те же чувства. Ладно если бы Роксана просто заняла сторону слишком спокойных и одурманенных духом соревнования отцов, так она же ведь и организовала эту бойню для малолетних. Крыска и Василика переглянулись. Что-то надо было делать. 
         
      Среди своих Роксана не пыталась ломать комедию и казаться неземной. Здесь достаточно быть завидной самочкой с кошачьей грацией. Дождавшись, когда Призрак закончит гнусавить неприличные частушки под низкопробную мелодию гармони Сырокрада (самый неожиданный номер, который ей довелось поставить), она взобралась на сцену. Было душновато, но дым окрашивал духоту так, что она становилась частью атмосферы. Повсюду стоял галдеж, смех, звон кружек и лязг оружия. Когда появилась Роксана, добавился еще и заинтересованный свист, но ледяной взгляд Клуни, пытающийся найти источник звука, охладил крысиный пыл. «Неуважаемые неледи и неджентельмены, без лишних слов хочу представить вам бойцовский клуб для наших будущих воинов. Папочки, хватайтесь за кошели и делайте ставки, мамочки, хватайтесь за сердце, потому что это будет жестко» , — на последних словах она как бы сама будучи матерью сделала красивый театральный жест отчаяния с рукой у лба и закатанными глазами. Стоит ли говорить, что толпа завелась. Музыканты начали играть ритмичную, даже первобытную мелодию, раскачивающую зал, и Роксана слезла со сцены с помощью Клуни. Он неожиданно ее поцеловал, да еще и как-то иначе. Обычно он делал это только из-за непреодолимой тяги к ней, но сейчас подмешалось еще и признание: «Слушай, я думал, ты сделаешь какой-то бабский отстой с песнями и плясками, а это реально круто! Я даже это... горд за тебя». Роксану всегда умилял грубый, отроческий лексикон, который использовал Клуни для выражения своих чувств. Она встала подле него и лучше всяких слов отблагодарила его своим выразительным взглядом. 
         
      Клуни Младший попал в команду Черноклыка, но особой разницы между ним и Темнокогтем не было, так что радоваться и расстраиваться было не из-за чего. Весь кураж куда-то испарился, остался только неприятный страх в животе. Так было и со всеми остальными крысятами: каждый был не прочь разойтись как ни в чем не бывало. Это секрет, который вам не расскажет ни один боец, готовящийся выйти на арену. Клуни боялся не тумаков, а поражения. Если мать, несмотря на ее своеобразную натуру, примет его любым, то нужен ли отцу сын-неудачник? Фразы «Ненавижу неудачников», «За неудачу есть только одно наказание — смерть», которые он слышал с самого детства, наводили на мысль, что нет. Вот сидел бы с утра в школе и писал закорючки — ничего бы этого не было... В это же время Маттимео мучало чувство вины, ведь мама умоляла его не сражаться. Папа сказал, что неважно сможет ли он победить, важно, что он постоял за честь семьи. Ох, от чести всегда кто-то страдает... 
       
      Раздался удар в колокол, наставники начали пытаться разбудить в них ярость, первые бойцы приготовились. В начале взрослые смотрели на детские драки с долей смеха и умиления, но затем в них проснулся настоящий азарт. Тем временем пришла очередь Клуни. Первый противник дался ему легко — он был слабее и медленнее. Со вторым уже пришлось немного попотеть. Ему уже начало казаться, что все до неприличия просто, ведь он уже, считай, оказался в полуфинале, но когда он узнал имя своего третьего противника, сердце его ушло в пятки. Хряк был сыном Темнокогтя и по размеру больше походил на барсучонка, чем на крысеныша. Клуни лихорадочно пытался вспомнить все то, чему его учил отец, пока не раздался звон и он все не позабыл. Он стрелой бросился на Хряка, надеясь дать ему под дых, но вдруг оказался в противоположном конце арены. Пока он пытался понять, что происходит, Хряк по-детски напряженно схватил его за лапы и повалил на землю. Он уже собирался навалиться на него всем своим весом, но тут ор толпы прорезал крик Роксаны «Давай!», обрамленный вторящим ей басом Клуни, и Клуни Младший дал Хряку коленом в живот и встал. Они провозились еще долго, наваливаясь друг на друга и делая захваты. В какой-то момент у Клуни даже было время полежать. От недостатка воздуха и причудливой игры теней толпа принимала странные очертания. Мама и папа танцевали друг с другом, раскачиваясь, как змеи. Они выглядели красиво, но как-то неприятно и пугающе. Их желтый и зеленые глаза сверкали в отблесках луны, а эффектные черты лица казались выточенными из камня. Между ними стояла тетя Крыска и не обращала внимания, что они все время ее задевают. Она смотрела на Клуни Младшего со всей жалостью, которая у нее была. Острота ее боли будто отрезвила его и он решил закончить этот кажущейся вечным бой. Резко сменив усталый темп, он подскочил к Хряку со спины и сделал самый сильный свой захват. Хряк попятился к другому краю арены, но в конечном итоге обессилено упал, а Клуни успел ловко из под него вылезти. Хряк посмотрел на него так обиженно, будто тот нарушил правила какой-то их игры. Толпа ликовала. Темнокоготь не расстроился, потому что проиграть сыну Шефа непозорно, к тому же выгоднее, чем выиграть у него. 
         
      Маттимео знал, что стоит ему сделать одно неверное движение и он проиграет. Даже самый тщедушный крысеныш значительно превосходил его в силе, он мог лишь бить по болевым точкам и использовать вес противника против него самого. Именно эта стратегия помогла дойти ему до финала. В зал начали сбредаться мыши, ставки, звучащие по рядам, были уже невероятно высоки. Взрослые стали волноваться, ведь бойцы олицетворяли собой крысиное и мышиное племя и даже в чем-то их будущее. Роксана и Клуни перестали плясать и сосредоточенно смотрели на арену вместе с Крыской, как три филина. Клуни Младший закрыл глаза, концентрируя в себе всю энергию, что была в его маленьком теле. Смог папа, сможет и он. Как только палка коснулась колокола, он бросился на Маттимео, как бегун к финишу. И сорвался с арены. Маттимео успел отскочить, так как он видел по яростному лицу противника и напряженному положению тела, что он сейчас сделает. От стресса Клуни поднялся очень быстро, коленки засаднило. Вдруг он услышал крик Василики: «До первой крови! До первой крови!» «До первой крови!» — вторила ей Крыска. Клуни Старший посмотрел на нее взглядом, который она никогда раньше не видела, на миг ей показалось, что он сейчас выхватит меч из ножен и убьет ее. В зале начался спор. Крысы орали, что это несерьезно, и под первой кровью подразумевается хотя бы торс или морда, мыши кричали, что это не они придумали правила, а крысы просто жулики. Начали выяснять, кто вообще придумал правила, особенно пытался это узнать Клуни, ведь ни один указ не действителен без его воли. Роксана забила в колокол, чтобы привлечь их внимание: «Я придумала это шоу и эти правила. Но во-первых, я не знала, что все будет настолько серьезно, во-вторых, коленки не в счет. Я уверена, что у всех бойцов в той или иной степени есть ссадины на коленках, просто у кого-то кожа тоньше, а у кого-то толще. Да и не было никакого боя, никакого контакта, он просто грохнулся. Продолжаем». Зрители стали одобрительно стучать по столу. Клуни с облегчением посмотрел на Роксану. Никто не умеет создавать проблемы, как она, но никто не умеет и так их решать. Крыска же взглянула на нее с укором. «Я сама уже устала от всего этого. И я не представляю, как устал Клуни Младший. Но что теперь поделать?» — прошипела ей Роксана. Крыска не изменилась в лице. «Ну да, да, ты была отчасти права. Полоумная Роксана и ее идеи. Ты удовлетворена?» — прошипела Роксана громче. Крыска отвела с нее испепеляющий взгляд, хотя порицать Роксану доставляло ей удовольствие. «Ты наказана. Я буду две недели звать тебя Рокси» , — с удовольствием подытожила Крыска. Рокси не оставалось ничего кроме как смириться. 
         
      Бой начался во второй раз. И Клуни, и Маттимео уже еле стояли на лапах. Клуни Старший не выдержал и крикнул сыну: «Соберись!» Клуни Младшего только больше замутило от страха. Сначала они не решались подойти друг к другу и лишь махали кулаками по воздуху, но в какой-то момент крики толпы их растормошили и началась настоящая драка. Быстрая, нелепая, яростная. Клуни уже забыл, зачем дрался, главное было выиграть. Любой ценой. Маттимео же все прекрасно помнил и поэтому вдарил Клуни по носу. Тот не смог удержаться и смачно грохнулся на спину. Зал на секунду притих. Потом раздались ликующие крики мышей. Клуни Младший закрыл морду лапами, хлюпая кровью из носа и слезами. Роксана взбежала на сцену, достала из коробки кубок, сунула его Маттимео и протараторила: «Поздравляем победителя нашего турнира! Праздник окончен, можете расходиться или идти ко всем во двор!»  Она тут же бросилась поднимать сына: «Все хорошо, ты молодец, это всего лишь игра! Ты еще сотню настоящих боев выиграешь!» Клуни Младший не мог уже закрывать морду, так как кровь хлынула сильнее. Только сейчас он понял смысл выражения «хочется провалиться сквозь землю от стыда». Он не мог поднять глаза, чтобы взглянуть на кого-то. Крысы смотрели на него и явно обсуждали. Роксана крикнула им: «Нет в вас соревновательной этики! Уважения бойцов! Здесь выиграл, здесь проиграл! На то это и поединок, поэтому это и интересно! А это всего лишь дети, это потешные бои! Вы еще увидите на что он способен! Все, идите пьянствовать, пока я не забрала все вино!» Крысы вняли угрозе и стали разбредаться, но медленно, чтобы посмотреть, что произойдет дальше. 
       
      Клуни Старший наконец отошел от шока и направился к семье. Роксана оскалилась: «Только тронь его пальцем и я убью тебя». «Очень смешно. А теперь отойди от него, нечего поощрять его слабохарактерность своей жалостью. Он проиграл мышонку, но этого позора ему оказалось мало, и теперь он еще и ревет у тебя под юбкой!» — Клуни не орал, но говорил громко и с сильной злобой. «Он ревет, потому что ему стыдно от поражения, и он боится тебя. Хорошенький настрой для победы!» — Роксана запрокинула Клуни Младшему голову и приложила к носу холодную бутылку вина, только что взятую из погреба. «Надо было говорить ему, что главное не победа, а участие, и отправить учиться вышивать, по-твоему? Давала бы ты мне его нормально воспитывать, ничего бы такого не было! Но это закончится прямо сейчас, отойди от него сейчас же или я тебя оттащу!» — Клуни схватил ее за руку. Матиас окрикнул его: «Эй, Клуни, может, хватит срывать гнев на жене? Вдруг ей надоест и она уйдет, ну скажем, к всегда веселому и доброму Бэзилу Оленю?» Клуни оторопел: «Заткни хлеборезку, мышь, не то я вырву тебе язык! Во-первых, она никогда не уйдет к этому ушастому, дебильно скачущему ничтожеству, во-вторых, если бы я срывал на ней гнев, она бы не дожила до сегодняшнего дня!» Роксана поняла тактику Матиаса и быстро передала Клуни Младшего Крыске, та в свою очередь повела его в женские спальни. Матиас знал куда надавить: «Только не обижайся, я не хочу с тобой ссориться, ты нас покорил, у меня жена и ребенок, и я отвечаю за их безопасность. Просто, знаешь, у Роксаны и Бэзила была особая связь... Он так заботился о ней, смешил ее... А ты наоборот ее только расстраиваешь. На него она смотрела, как на луч надежды, а на тебя она смотрит... ну как на строгого дедушку». Клуни был не идиот и понял, почему Матиас затеял эту игру, однако эта тема вызывала в нем неконтролируемую ярость. К тому же со спиногрызом он всегда может разобраться (да и нового можно завести в крайнем случае) и отрубить Матиасу голову за дерзость тоже. Через пять минут вся компания пошла искать Бэзила Оленя для дальнейшего разбирательства. Слушание дела растянулось где-то на час и в адрес Роксаны было высказано много предполагаемых обвинений, но в итоге Клуни остался удовлетворен словами Роксаны: «Тогда я думала, что ты меня предал, и хотела отомстить тебе. Бэзил Олень был единственным зверем мужского пола, приемлемого возраста и роста во всем аббатстве, который был бескорыстно добр ко мне. Но даже если бы у меня с ним начался роман, в нем не было бы той особой связи, которая есть у нас: нашей глубины, силы и безумной страсти». 
         
      Клуни, Роксана, Крыска и Клуни Младший сидели под деревом. Иногда до них долетали кусочки конфетти и звуки крысиной пирушки, вернувшейся в Большой Зал после того, как мирные жители разошлись. Клуни Младший на всякий случай сидел с маминой стороны. Кто-то периодически вздыхал, смотря вдаль. Наконец Роксана решилась нарушить нависшую тишину: «Клуни, а ты ведь тоже не с первого раза аббатство захватил». «И то верно, но... Ладно, не буду» , — Клуни знал, что сказать, но он был уже не в настроении ссориться. «Жизнь вообще странная штука. Помните, раньше у нас такие события заканчивались драматично и триумфально?» — заметила Роксана. Клуни со знанием дела ответил ей: «Ну взрослая жизнь, бытовуха, сама хотела замуж, вот и получай». «Ты мог бы использовать это как свою свадебную клятву, было бы очень в твоем стиле» , — Роксана пошутила первый раз за этот долгий вечер, перетекший в ночь. Все усмехнулись. «А знаешь, Клуни, твой сын немного другой, но очень похож на тебя. Я чувствую это всем сердцем и люблю его почти так же сильно, как тебя уже» , — поделилась своими мыслями Крыска. «Ну ничего удивительного, это же мой сын. Идиот, но мой. Но ничего, и это мы исправим» , — Клуни Старший потрепал Клуни Младшего по голове. Клуни Младший улыбнулся — он снова ощутил себя дома. Роксана задремала и плюхнулась головой Крыске на плечо, Крыска попросила Клуни отнести ее в спальню. Когда Клуни взял Роксану на руки, она открыла глаза и спросонья начала откровенничать: «Скучнее сейчас живем, но лучше. Есть куда приходить, где просыпаться. Давайте, кстати, завтра поленимся, подурачимся и поедим клубники». Все, включая Клуни, согласились и пошли спать. 
       
      Клуни Младший наконец лег на кровать — тело давно ныло от усталости. Перед сном он думал о том, что и папа когда-то был маленьким и мечтал о грядущей боевой славе. Завтра Клуни Младший начнет тренироваться совсем по-другому. А пока его коленки приятно охлаждают листья подорожника и ветерок колышет гобелен с изображением папы на пиратском корабле, который он вышел сам. Крыска спала и в части, где спали офицеры, и в части, где спали женщины аббатства. Сегодня ей хотелось душевного спокойствия, а не залихватского веселья, поэтому она выбрала второй вариант. Не переодеваясь, она легла в постель. Одежда хранила воспоминания дня и ощущение того, что у нее теперь не один, а два Клуни. Надо заставить Роксану родить третьего. Или целую армию. С этой безумной, но сладкой мыслью она уснула. В комнате, интерьер которой сочетал в себе брутальность и утонченность, Клуни и Роксана, как обычно, спали в крайне причудливой позе. Они переплетались между собой, потому что Клуни физически требовалось много места, а Роксане духовно. Клуни обвивал ноги Роксаны хвостом, как змея посох. Роксана иногда выскальзывала из плена, благодаря своей шелковой ночнушке, но Клуни сквозь сон приковывал ее к себе снова. Крысы, наконец закончившие отмечать, спали в окружении закрывшихся бутонов. Мыши спали там, где должны. Пускай кто-то еще не, а кто уже не, но есть что-то доступное всем возрастам. Не всегда удобное, иногда слишком близкое и раздражающее, но уютное и родное. Наверное, это и есть счастье, неописанное в книгах, но прославленное жизнью. Сердца, бьющиеся в разных ритмах, но омывающиеся одной кровью. Жидкостью, которая порой соединяет нас на всю жизнь надежнее, чем самая нерушимая твердь. 
         
         
    • By Матиас Воитель
      Лето Солнечного Меха… Как же необычно это звучит. Эту летопись, вопреки обыкновению, я пишу на самом высоком месте нашего аббатства – колокольне. Пусть никто не упрекнет меня за столь странный поступок, ведь, казалось бы, для чего подниматься сюда, если можно спокойно устроиться в уютном кресле привратного домика, где приятно пахнет старинной бумагой, а в деревянных кружках мирно остывает ароматный чай? По правде говоря, я и сам не до конца понимаю, что именно заставило меня подняться на это, овеянное бесчисленным множеством воспоминаний и легенд, место. Однако, я не зря совершил свой странный на первый взгляд поступок. И это уж точно: если вы не бывали на нашей колокольне, особенно вечером, уверяю вас – вы не видели ничего! Забравшись сюда лишь однажды, вы не пожалеете об этом уже никогда: отсюда открывается чудеснейший вид на бескрайний лес, где множество деревьев тихо шелестят своими листьями, делясь впечатлениями прожитого дня, на горы, охваченные воздушной дымкой, на бурный извивающийся поток Мшистой реки, на нежно-розовые облака, медленно уплывающие за горизонт… Вся эта красота, словно букет поздних роз, только с этого места открывается счастливым глазам наблюдателя во всем своём великолепии. Именно здесь она способна подарить тебе мир и успокоение, заставляя задуматься о высоком, вечном и непознанном. Именно здесь, среди легких порывов ветра, чаще всего можно встретить давнего друга всех летописцев – вдохновение… И сейчас над всей этой чудесной панорамой Страны Цветущих Мхов, словно мудрый аббат, царит Лето Солнечного Меха... Оно, к слову, очень неожиданно заглянуло в нашу обитель, и так же неожиданно собирается покинуть её, уже навсегда оставшись в прошлом. Такова участь прекрасного… Эх, время летит, несётся, как стрела, пущенная воином во время жестокой битвы: едва лишь отгремело празднование нового сезона, как солнце уже успело взойти и скрыться за горизонтом вот уже тридцать раз! Однако жизнь в Рэдволле по-прежнему без устали бьёт задорным ключом. И хотя нашему аббатству сейчас, словно призрак древней истории, увы, вновь угрожает опасность, мы все надеемся, что конец всего всё-таки будет таким же светлым, как и эти тёплые летние дни с таким радостным, солнечным названием.
                                                                             Матиас Воитель, помощник летописца аббатства Рэдволл,                                                                                                                                 что в Стране Цветущих Мхов.
    • By Матиас Воитель
      Мне интересно, как жители нашего аббатства относятся к прочтению летописи Redwall.ru, насколько она хороша (или не очень), читают ли её, и если да, то как часто. (Опрос касается только моих шедевров прозы )

    • By Матиас Воитель
      Не буду на этот раз писать длинную историю о том, как один не самый дисциплинированный мышь гулял где-то в лесах СЦМ, хотя должен был исполнять свой долг летописца. И, пожалуй, не стану оправдывать это тем, что целый воз посторонних дел взвалился на его плечи и не буду винить наше старое, пускай и не всегда доброе время. Признаюсь, мне стыдно (и даже очень). Но, пока что порядочный житель аббатства и я – совершенно разные звери. Эх, пора что-то с этим делать.
           Что ж, чернила мои высохли, а мятые свитки вместе со всей утварью сторожки покрылись таким слоем пыли, что скоро на нём можно будет выращивать фруктовый сад. Придётся хорошенько поработать, чтобы вернуть домику прежний уют и привести его в должный вид (хотя я бы и не отказался от домашнего садика с небольшими деревцами). Но как-нибудь потом) А сейчас поведаю читателю, как обстоят дела в нашем аббатстве, и что случилось, пока я блуждал где-то по дорогам времени.
            Хочу сразу же отметить, что наступила весна (вещь очевидная, но важная, поэтому не побоюсь её упомянуть), а для жителей Рэдволла это непростое время года, так как именно весной мы отмечаем день рождения аббатства. Никогда не забуду недавний праздник четырнадцатилетия Рэдволла… Столы, как и заведено с древних времён, ломились от угощений, а залы были полны гостей. Играла весёлая музыка, отовсюду раздавались  воодушевлённые разговоры, и тогда мне казалось, что этот праздник никогда не кончится. Всё аббатство вновь показало всему злу, что оно существует и процветает, несмотря на все трудности и опасности, которые часто подстерегают нас чуть ли не каждый день. В ближайшие дни планируется полностью реконструировать аббатство, так что, вполне возможно, что уже в этом году наш общий дом примет абсолютно новый облик.
             А в саду после зимних оков вместе с зелёной травкой, из-за всех сил тянущейся к небу, пробуждаются лютики и одуванчики. Тёплые, приветливые лучи солнца ласкают их нежные лепестки.  Весна… Время возрождения жизни и конца стужи и зимних буранов. Всё воскресает и расцветает, набирая силы для грядущих дней. Жду не дождусь когда и у наших роз, символа аббатства, придёт пора цветения. Тогда можно будет вспомнить древние события, произошедшие с Рэдволлом, перечитать старинные фолианты, перекопать завалявшиеся свитки, и может быть, из всего этого открыть для себя что-то новое, ранее не известное. Ведь это так здорово! Тем более на такие занятия у меня всегда найдётся время, пускай я им и не всегда разумно распоряжаюсь.  Да и все, кто осмелится  зайти в привратный домик, смогут свободно окунуться в историю нашего аббатства. Там всегда найдётся множество интересных рэдволльских историй, ведь объём различных сказаний, преданий и книг о Рэдволле не постичь разумом.
              Если будете проходить мимо аббатства – не забудьте заглянуть к нам, ведь здесь всегда рады тем, кто несёт с собой мир и дружбу.
      Матиас Воитель, помощник летописца аббатства Рэдволл,
      что в Стране Цветущих Мхов
    • By Матиас Воитель
      Мне страшно узнать, сколько времени я отсутствовал на форуме. Страшно и грустно... В будущем постараюсь уделять больше времени РР, а пока, прошу, не закидывайте помидорами, я исправлюсь! Слово воителя
      И так-с, это тема с моими стихотворениями, по содержанию, отвлечёнными от Рэдволла. Представлю сегодня одно из них.
      Этот плод вдохновения уже не новый, но всё-таки, думаю, будет не лишним его выложить:
       
      ***
      Ты слышишь? Это мои мысли
      О тебе. Я вновь пытаюсь найти смысл
      В твоём туманном, но волшебном сне.
      Это трудно, ведь ты загадка
      И, к сожалению, бываешь очень гадка
      Хоть не нарочно, но мучительно остра! Тебе
      Совсем не жалко тех осенних дней
      Когда с тобою мы душою были рядом.
      Когда воображать хотелось мне
      Тебя. Меня. Уютный домик с садом.
      И чудный твой изгиб бровей.
      Теперь, увы, всё отравилось ядом
      Невнимания. Иссохших чувств морей
      Не наполнить никогда уж боле…
      Поздно. Не держи. Не надо. Мне пора на волю.
      Уйти от прошлого хочу, хоть и нельзя.
      Ведь память о том времени везде.
      Извини, в твоём прекрасном и туманном сне
      Как ни пытался, не нашёл я смысла. Прощай.
      Ты слышишь? Это мои мысли.
      Забудь меня.  И мир тебе.
       
      05.04.2018
×