Форум

"В мрачной тьме далёкого будущего - только война" между верминами и лесными жителями...  И да, военная хитрость в духе "мы подумали, что вы подумаете, что мы подумаем..."

Я бы сказал, они учли опыт прошлых сезонов: Клуни с его доской, тот неловкий случай во время войны с Бродягами, когда дерево проломило южную стену, и белолисов с их попыткой спилить дерево для тех же целей. Вот рэдволльцы и извлекли урок на будущее.

Здесь будут повествования о потомках Таммо, зайцах из легендарного рода Де Формелло. Во все времена было то, что их объединяло - стремление к подвигам, а не к покою, но любовь к миру, а не к войне. Свиток первый Маленькая масляная лампа бросала слабый тёплый свет на стены и скудную обстановку, так что штаб лагеря Кочка казался более уютным, нежели днём. Трое зайцев-офицеров сидели за длинным столом, отдыхая после долгого гарнизонного дня. Прищурившись и в очередной раз поднеся к губам большую кружку, полковник Рубба оглядел остальных. Его взгляд из-под мохнатых бровей казался и ласковым, и цепким одновременно. – Как впечатления от службы, лейтенант? – мягким голосом спросил Рубба. Уши молодого зайца Торнвальда, к которому был обращён вопрос, резко дёрнулись. – Превосходно, сэр! Да-да, просто прекрасно! Очень рад служить в знаменитой Кочке, сэр! Сидящий неподалёку капитан Ловкач усмехнулся, однако поворот головы полковника заставил его резко остепениться. – Приятно слышать, лейтенант. Энтузиазм – как сахар: хорошая вещь, однако если его становится слишком много, это уже не хорошо. Меня интересует, есть ли у тебя вопросы или недоумения? Я жду откровенности, Торнвальд. Торнвальд смущённо огляделся. Он был наслышан о манерах полковника Руббы и его любви к доверительным разговорам, но всё же не ожидал встречи с ними этим тёплым летним вечером. – Я довольно много читал из истории, сэр, – наконец робко заговорил Торнвальд. – Про жизнь, войны и героев прежних сезонов. Мне просто кажется, тогда всё было… ну… проще, честнее, что ли… Звери выходили друг на друга, сражались собственными лапами, и побеждал достойнейший. А сейчас… Он замолчал. Большая, украшенная серебристым мехом голова полковника степенно кивнула. – Ты, верно, намекаешь на огнестрел, сынок? – Ну… в общем-то… Сэр, понимаете, теперь ведь один зверь может убить другого, просто нажав на крючок! Разве это благородно? Так завещали сражаться наши предки? – Понятно. Напомни-ка, это твой род восходит к Тамелло де Формелло? – Да, сэр, именно так! Капитан Ловкач, не сдержавшись, прыснул в кулак. – Ну конечно, Таммо, легендарный идеалист Таммо! Ах, мои лапки убивали, как мне жить теперь… – запищал он нарочитым фальцетом. – Попрошу соблюдать приличия, капитан! – рявкнул Рубба. – Прошу прощения, сэр. Ловкач откашлялся. – Сэр, позвольте высказаться. Я убеждён, что всякий идеализм неуместен и просто вреден! Может, лейтенант хотел бы рассказать о благородстве хищникам, которые, между прочим, уже вовсю используют огнестрелы? Которые нападают из засады? Тем, кто сжигают фермы, убивают наших женщин и детёнышей? Лежащая на столешнице лапа Ловкача резко сжалась в кулак. Торнвальд невольно вздрогнул. Он знал, что брата Ловкача и его семью убили хищники. В тот день, прошлым летом, зайцы не успели добраться до укреплённого хутора. – Довольно, – твёрдо произнёс Рубба. – Я понимаю вас обоих. Торнвальд, позволь напомнить, что наши предки пользовались луком и пращой, которые тоже можно было бы назвать не вполне честными. Но ведь твой предок был мастером в обращении с пращой, не так ли? Слова полковника заставили Торнвальда смущённо кивнуть. – Что делать, друзья, мир таков, что нам приходится убивать самим, чтобы не убили нас и наших близких. Инструменты, которые мы для этого используем, меняются. А великая битва со злом продолжается… Рубба, казалось, что-то ещё хотел сказать, но промолчал. Торнвальд молча смотрел на слабо колеблющийся за мутным стеклом лампы огонёк, слабо мерцавший в медалях на груди полковника. Позади осталась военная академия Саламандастрона, давшая ему звание лейтенанта, и вот уже больше двух сезонов Торнвальд служил в Кочке. Его лапы успели привыкнуть к огнестрелу. Порох, пуля, шомпол, полка, сошка – Торнвальд всегда готов был чётко рассказать порядок обращения с этими штуками. И, да, полковник, разумеется, был прав. Это просто оружие, такое же, как праща Таммо. Просто более смертоносное. – А теперь слушайте внимательно, – вновь заговорил Рубба. – По донесениям разведки совсем недалеко от нас оказалась банда Болотного Лиса… При этих словах уши Торнвальда опять невольно дёрнулись, да ещё и встали торчком. Болотный Лис был одним из немногих хищников, чьё имя зайцы произносили со смесью страха и невольного уважения. – По мордам вижу, хищник этот вам знаком. Рубба слегка усмехнулся. – Как, разумеется, и мне. Болотный направляется аккурат к Кочке и окажется у наших стен дня через три. В этот срок нам предстоит подготовиться к приёму дорогого гостя. – Вы позволите мне выкопать ему яму, сэр? – твёрдо произнёс Ловкач. – Не торопись. Болотный не из тех, кто лезет на сабли или под пули. Да и зверей своих бережёт. Да, каким бы странным это вам не казалось. Скорее всего, он атакует Кочку с двух сторон. Основные силы ударят по западной стороны, а вот с востока подойдёт… отдельная группировка. Соответственно, обороной главного направления займёшься ты… Рубба указал на Ловкача. – А тыла – ты. Лапа полковника величало переместилась в сторону Торнвальда, и тот невольно вздрогнул. – В подчинении Ловкача будет находится шеренга из сорока восьми зайцев, Торнвальда – двадцати четырёх. Остальные будут в резерве. Общее командование буду осуществлять я. Нам помогут белки и выдры, а вот на подкрепления из Саламандастрона, увы, рассчитывать не приходится. Слишком мало времени осталось. В голосе Руббы мелькнула горечь. Торнвальд догадывался, что и полковник, и кое-кто в Саламандастроне наверняка задавались вопросом: почему провалена разведка, и о приближении банды стало известно лишь сейчас? Но здесь, в Кочке, такой вопрос казался неуместным. Они должны были отразить атаку и все силы обратить к этой цели. – Сэр, позвольте-ка… Ловкач нахмурился. Ему явно что-то не понравилось в словах полковника. – Разрешите поинтересоваться, почему основные силы мы расположим на западной границе? Рубба довольно улыбнулся. – Рад, что ты спрашиваешь. Хороший офицер не только готов выполнить приказ, но и понимает общую картину. Видите ли, Болотный вздумал нас обхитрить. Он хочет атаковать утром, когда самая выгодная для этого сторона – восток, где солнце будет слепить нам глаза. Однако он, понимая это, бросит основные силы туда, где мы не должны были бы ждать, то есть на западную сторону. Рубба довольно хмыкнул. – Надеюсь, господа, вы вспомните всё, чему вас учили, и примените достойным образом. А сейчас отправляйтесь спать. Сон, знаете ли, тоже немаловажная часть подготовки к войне! Торнвальд отдал честь, прошёл к двери, но, уже взявшись за прохладную медную ручку, повернулся и робко спросил: – Сэр, позвольте… тоже вопрос? Рубба величаво кивнул. – Сэр, позвольте спросить… А откуда вы… мы узнали, что Болотный со своими нападут именно так? – Разведка, сынок. Белки юркают возле самого лагеря хищников и подслушивают их болтовню. Я полагаю, это ведь изучали в Академии, нет? – Да-да, сэр! Разумеется! Непрошеная улыбка растянула сконфуженную морду Торнвальда. Он хотел было сказать ещё что-то, предположить, но вместо этого тихо попрощался и закрыл дверь. На мгновение взгляд его скользнул по стене, на которой висел отлично вычищенный боевой топор. Оружие это, как уверяли, принадлежало ещё легендарному полковнику Корнсберри де Формелло, основателю лагеря Кочка, отцу Таммо и, соответственно, далёкому предку Торнвальда. На мутно блестевшем лезвии даже виднелся маленький скол. Отметину это сотворил сам Таммо в ту пору, когда был совсем ещё зайчонком и храбро сражался с валуном недалеко от лагеря. В ту ночь Торнвальд долго не мог заснуть. Лежа на койке в казарме, он пытался представить, каким окажется его первый настоящий бой. Это, конечно, будет не учебная баталия на плацу с огнестрелами без пуль и деревянными саблями. Незадолго до выпуска Торнвальд был на марше, и ночью они натолкнулись на стаю ласок. Те, впрочем, тут же дали дёру, едва заметив зайцев. А сейчас к Кочке подойдут хищники, всерьёз жаждущие крови. Торнвальд вспоминал слова из толстой книги полковника Карла о том, что оборона всегда является более выгодным положением, чем наступление. Это обнадёживало. Правда, в той же книге говорилось, что никакая другая сфера деятельности не зависит настолько же от мужества, стойкости и удачи, как война. А вот эта мысль уже внушала опасения. В ближайшие дни Кочка превратилась в подобие растревоженного улья. На плацу постоянно шли тренировки и, пока одни зайцы оттачивали умение обращаться с огнестрелом, другие рубились на деревянных клинках. К воротам кочки то и дело приходили мыши, ежи, кроты, умоляя спрятать их от надвигающейся, как они уверяли, орды хищников. В их рассказах орда эта неумолимо разрасталась, в итоге оставив далеко позади войска Унгат-Транна и Клуни вместе взятые. Наконец, полковник Рубба сердито запретил, как он выразился, сеять панику, а беженцев под охраной белок и выдр стали отправлять в Рэдволл. «Белки – это не уши и хвост, это наши глаза» – поговорку эту Торнвальд хорошо помнил. Хвостатые разведчики уверенно доносили: хищники движутся к Кочке и совсем скоро окажутся у её границ. При помощи зайцев кроты-сапёры тщательно проверяли состояние укреплений вдоль ведущей к Мшистой реке дороги, при этом полковник Корнсберри вновь шёпотом был помянут неуставными выражениями за странное нежелание основать лагерь у самой реки. Торнвальд же, обливаясь потом под щедрым летним солнцем, бродил по окружавшим Кочку рву и насыпи. – Оно, конечно, скучнее будет, хурр-р, чем саблей-то махать, – произнёс сопровождавший Торнвальда крот, поглаживая торчащий из-под мундира лоснящийся чёрный мех. – Только вот чем хуррфикация надёжнее, тем зверь целее, хурр-ш! Торнвальд лишь устало кивнул, укрепляя очередной расшатавшийся кол. Тревожный сигнал рожка огласил лагерь рано утром. Умывшись и торопливо, но тщательно надев мундир, Торнвальд выскочил во двор. Солдаты быстро собрались перед ним, привычно выстроившись в две шеренги. В предрассветном сумраке Торнвальд разглядел их красные мундиры и белые штаны. – Вольно, – отрывисто бросил Торнвальд. Он давно освоился с тем, что отдаёт приказы, а другие зайцы их выполняют. Но сегодня и в его голосе, и в самом воздухе кругом словно повисло нечто необыкновенное. Момент требовал чего-то пафосного, и Торнвальд, набрав в лёгкие прохладного воздуха, заговорил. – Солдаты! Товарищи! Сегодня, как и во времена наших славных предков, враг у наших стен. Нам, зайцам Кочки, придётся убивать их, чтобы они не убили нас. За нами Кочка, наши товарищи, мирные лесные жители, которые положились на нас и молятся за нас. За нами вся наша мирная жизнь, которую мы призваны защищать. Возможно, сегодня не всем из нас суждено вернуться с насыпи… На миг его голос дрогнул. Торнвальд вдруг ясно представил, что может умереть так же, как и любой из защитников лагеря. Что для хищников он вовсе не лейтенант Торнвальд де Формелло, а просто враг, которого надо прикончить. – Словом, прошу вспомнить сегодня всё, чему вас учили, и… желаю удачи! Проверьте обязательно порох, пули, огнестрелы, гранаты. Не забывайте про шомпол, это важно! И кремень! На счастье Торнвальда, не очень понимавшего, что ещё сказать, прозвучал новый сигнал. Шепча молитву, лейтенант резвым шагом двинулся к ведущей на насыпь лестнице, а следом застучали солдатские лапы. Последним, попискивая от возбуждения, семенил Лютик, белка-наблюдатель. Факелы хорошо освещали лестницу, но всё же под лапы приходилось внимательно смотреть. Быстро, как на плацу, солдаты выстроились в две шеренги. Торнвальд стоял на левом фланге. Перед его взором под почти безоблачным светлеющим небом простиралась тщательно очищенная от деревьев и кустов поляна. Гарнизон Кочки не пожалел в своё время старых сосен, чтобы враг вынужден был подбираться без защиты и в итоге нашёл гибель на этой поросшей травой земле. Скрытые ямы, колья, чугунные шипы – всё было готово к встрече. Шли минуты. Солдаты перетаптывались, сжимая огнестрелы, вполголоса перебрасываясь шуточками. Кто-то задел мешочек с пулями, и они неожиданно громко звякнули. Торнвальд подумал было, что тревога ложная и никаких хищников нет, но тут Лютик пронзительно вскрикнул:   – Вон! Вижу! Морда крысиная! Далеко впереди, среди деревьев, где ещё висели бледные полосы тумана, что-то зашевелилось. Вскорости показалась большая крыса, следом ещё одна. Они медленно вытекали из леса, словно тяжёлые серые капли из бездны. – Приготовиться! – крикнул Торнвальд. И тут лучи поднявшегося солнца брызнули ему в глаза. Им, кому выпала восточная сторона, выдали особые козырьки из коры. Торнвальд быстро надвинул его, но угрюмо подумал, что точность стрельбы неизбежно снизится. Впрочем, на размышления времени не оставалось. Крысы добрались почти до середины поляны. Но вот одна из них напоролась на шип и дико заплясала, схватившись за раненую лапу. Другая провалилась в скрытую яму. Дойдя до ям, крысы стали заваливать их охапками сена, которые тащили с собой. – Сэр… Стоявший с краю заяц вопросительно взглянул на Торнвальда. – Заряжай! Шомпол! С лёгким стуком зайцы засыпали порох в дула огнестрелов, кинули туда же пули и старательно стучали шомполами. Времена древних героев, бившихся в одиночку с ордами врагов, миновали. Теперь, чтобы победить, солдатам надо было стать единым механизмом, таким же точным, как недавно установленные на колокольне Рэдволла часы. – Вытащить шомпол! Полка! Торнвальд быстро пробежал вдоль строя: если кто-то забудет достать шомпол, он вылетит из дула и, быть может, воткнётся в чьё-то брюхо, словно пущенная Красноокой Креггой стрела. Вот только огнестрел после этого станет бесполезен. Немного пороха просыпалось на землю. Увы, бумажный патрон, содержащий точную меру, до Кочки покамест не добрался. – Наизготовку! Взвести курок! Целься… Огонь! Последнюю команду Торнвальд выкрикнул с особым надрывом, но она утонула в яростном грохоте. Двенадцать огнестрелов извергли всю свою мощь, и крысы, которым повезло меньше всех, с визгом покатились по земле. На мгновение Торнвальду представилось, что это в него врезается, разрывая тело, пуля, это он с отчаянным криком падает на землю… Облако порохового дыма повисло над насыпью и, увы, ветер был слишком тихим, чтобы быстро отогнать его. Торнвальд, недовольно сжав зубы, отскочил подальше. – Сэр, слева! – крикнул Лютик. – Вторая шеренга, выступай! Целься! Первая – заряжай! Вскорости грохнул новый залп. На этот раз окровавленные трупы крыс замерли ближе к насыпи, но прямо по ним уже ползли следующие. Торнвальд выкрикивал команды, хотя дым жёг ему глотку и глаза. Лютик носился вдоль шеренг, высматривая, где крыс было больше всего. Шеренги чётко сменяли друг друга и, пока одна давала залп, другая стремительно перезаряжала огнестрелы. Пороховая вонь смешалась с запахами летнего леса, тяжёлым духом хищников и крови. Торнвальд ощутил себя вдруг часовщиком, под умелыми лапами которого работает чёткий, выверенный механизм. Но целью его было не показать время, а обрушить смертельный огонь на тех, кто пришёл сюда убивать. И всё же мучительная тошнота подступала к глотке от картины, что развернулась перед глазами. Пуля ударила в насыпь совсем близко от лап Торнвальда, и тот невольно дёрнулся. У хищников были свои огнестрелы, или ворованные, или грубо сработанные где-то в стойбищах. Ещё не так давно подобная мысль вызывала у зайцев ироничную усмешку. Сейчас это стало реальностью.  Вдруг раздался предательский щелчок… – Сэр, кремень слетел! – отчаянно крикнул заяц. – Быстро меняй и возвращайся! Сквозь вонючий дым Торнвальд всмотрелся в заваленную мёртвыми и ранеными крысами поляну. Несколько выживших крыс замерли у самого рва. Неужели всё? – Ласки идут! – крикнул Лютик. Ласки и горностаи стремительно выбегали из леса. Словно заворожённый, Торнвальд смотрел на их движения, похожие на быстрые струи воды. Они легко огибали ямы, заваленные сеном и трупам крыс, перепрыгивали через колья. – Целься! Огонь! С ужасом Торнвальд смотрел, как куньи прятались в ямы как раз в тот момент, когда раздавался залп. Дым, солнце, усталость мешали его солдатам, огнестрелы давали осечку, а хищники уже начали перепрыгивать через ров. Что-то было не так. Неужели на них наступала меньшая часть банды? А что же творилось с другой стороны лагеря? Несколько гранат с шипением полетели в хищников. Торнвальд увидел, как горностая отбросило на кол, и он судорожно задёргался. Но остальные оказались уже рядом и ползли по насыпи, мерзко извиваясь. – Штыки! Голова горностая появилась у края насыпи и тут же получила колющий удар, но появившийся следом зверь успел выстрелить из короткого огнестрела. Один из зайцев с криком схватился за бедро… Торнвальд не мог знать, что в то самое время, когда он отдавал команды, командор выдр Арвен едва ли не влетел в штаб полковника. – Рубба! Товарищ! То есть, сэр, у меня тут отличные новости! Эти дурни свалили пороховые бочки на самой опушке! Сейчас мы с ребятами устроим отличный фейерверк в честь победы! Полковник бросил на визитёра угрюмый взгляд, а замершие у стола белки, как раз прибывшие с донесениями, захихикали. Что поделать, выдры всегда отличались нарочитым равнодушием к протоколу и субординации. – Ты собираешься покинуть насыпь? – проворчал Рубба. – Сэр, да там скукота! Паразиты едва высунулись, да и умчались, только хвосты мелькнули! – Нельзя, – отрезал Рубба. – Мы сейчас стоим в обороне. Если твои уйдут, на кого насыпь оставим? Арвен резко выдохнул. – К тому же, что это за порох рядом с лагерем, сам подумай? Не советую считать врагов дурнями! – Отлично, сэр, – протянул командор. – Ну, воля ваша. Раз положено глядеть на креветочный суп, но нельзя его слопать – так и быть! – Приказываю продолжать оборону, – бросил Рубба, повернувшись к белкам. – Ты свободен! Взбежав обратно на насыпь, Арвен прислушался к доносившемуся с востока и запада шуму сражения. Да, похоже, зайцам крепко досталось. А храбрые выдры, пожалуйста, сидите да скучайте! Прищурившись, Арвен вновь глянул на тяжёлые тёмные бочонки, которые совсем недавно прямо у него на глазах лисы вынесли из леса. Арвен знал, что в таких хранят порох. Если их притащить в лагерь, а ещё лучше подорвать… Нет, лучше пару взять, а пару взорвать! Разве не поможет это храбрым бойцам? А если это ловушка? Арвен хорошо помнил, что вермины не подложили эти бочки. Они бросили их, едва прозвучали огнестрелы выдр, и дали дёру. Лисья морда высунулась из-за куста. Лис потянулся к бочонку, что лежал у самого края. Грохнул выстрел, и лис юркнул обратно. Арвен сжал зубы. – Так, товарищи, Рубба велел нам стеречь стену. Ты, Финбар, со своими этим и займёшься. А вот ты, Райтер, а ещё Арлайт, Губерт – за мной! Четверо выдр быстро спустились по насыпи и, настороженно оглядываясь, двинулись к лесу. – На помощь! Резерв! – что было сил заорал Торнвальд. Выхватив саблю, он успел парировать рубящий удар палаша ласки. Рядом раздался пронзительный сигнал рожка Лютика, а через минуту на него наложился самый, быть может, лучший звук: грохот лап бегущих на подмогу зайцев. – Торнвальд! Уводи своих! – крикнул Ловкач. – Твари нас обманули! Прикрывай тыл! – Отступаем! – скомандовал Торнвальд. – На плац и в цепочку! Плац располагался как раз между насыпью и казармой. Теперь битва развернулась прямо перед Торнвальдом, но стрелять было нельзя: зайцы и хищники превратились в жуткую груду режущих друг друга зверей. Горностай быстро скатился по насыпи, а следом ещё один. С саблей Торнвальд ринулся навстречу дерзким хищникам. Сзади что-то крикнули, но он даже не расслышал. Колющий удар в грудь горностай легко отбил, и тут же сабли скрестились снова. В какой-то миг Торнвальд, казалось, пропустил удар. Он едва успел уклониться от клинка, а горностая что-то ударило в бок, и он с мучительным хрипом свалился. – Сэр… – прошептал рядовой со штыком, с которого капала кровь. С отчаянным воем во двор ворвались выдры, кинулись на хищников, но сражение уже затухало. Враги, добравшиеся до плаца, были перебиты, да и на насыпи битва прекратилась. Торнвальд стоял, всё ещё сжимая эфес сабли. Лапа дрожала, а оружие, казалось, приросло к ней. Кровь убитого горностая темнела на твёрдой утоптанной земле плаца, а сам он словно ухмылялся, чуть обнажив жёлтые клыки. И Торнвальду подумалось вдруг, что настоящим портретом войны должны быть не вырисованные на холстах зайцы и барсуки в форме и орденах, а вот эта оскаленная окровавленная морда, улыбающаяся прямо в глаза смерти. День подходил к концу. Клонившееся к закату солнце бросало прощальные лучи на аккуратно укрытые простынями тела. Девять зайцев, две выдры. Те, кому повезло больше, сейчас стонали на койках в лазарете. Оставалось молиться о том, чтобы в ближайшие дни их имена не пополнили собой поминальный список для рэдволльских панихид. Торнвальд ранений не получил, и это рождало в нём странное чувство вины. Шесть зайцев из его отряда погибло, двое ранены, получалось, что вверенный ему отряд потерял треть своего состава. Внезапно Торнвальд подумал о хищниках, которых скоро просто зароют в общей яме рядом с лесом. Если зайцев воспитывали и учили, то этих Болотный просто наберёт новых, словно лапой сгребая песок. Впрочем, Торнвальд слышал уже, что часть своей орды Болотный не стал бросать в бой, а увёл к тайным стойбищам. – Были времена, когда отряды погибали полностью вместе с командирами, – пробасил полковник Рубба. – Говорят, у каждого офицера своё кладбище. Победа – сладкая награда, но поражение – лучший учитель. Снова стоял теплый летний вечер, снова плясал огонёк старой лампы. А Торнвальду казалось, что прошло много сезонов. – Командор погиб, – помолчав, глухо произнёс Рубба. – Пошёл со своими за бочками. А там стрелки сидели. Я же говорил ему… Эх, выдры… Торнвальд судорожно сглотнул и почувствовал, как мокнет мех под глазами. Лапа Ловкача легла ему на плечо. – Почему поражение, сэр? – мрачно произнёс Ловкач. – Мы отстояли Кочку! Вермины разбиты! – Мы позволили себя перехитрить, – отозвался Рубба. – Или, даже так скажу, перехитрили сами себя. Мы исходили из того, что Болотный большинство сил бросит к западной стене, там, где ему наступать труднее – в расчёте на то, что как раз там нас будет меньше. Самое главное, разведка говорила о том же – мол, хищники болтают, как обведут ушастых. Стало быть, это было подстроено… Обманный манёвр оказался двойным. Нельзя недооценивать врага. Торнвальд потрясённо качал головой. Взгляд лейтенанта снова упал на легендарный топор, что когда-то сжимали крепкие лапы его предка. Увы, древние времена проходили, словно растворяясь в тумане преданий. Наступала новая эпоха, когда исход сражений решали не храбрецы с топорами, а чёткие шеренги огнестрельщиков. Да и хищники становились другими. Они не только воровали огнестрелы и пытались их повторять, но учились тактике. Торнвальд представил стройные шеренги крыс, лис и ласок в одинаковых мундирах, и эта картина не показалась ему совсем уж невероятной. Но хотя мир и менялся на глазах, на его просторах всё так же, как и во времена легендарных героев, пылали жестокие войны.

Тут можно вспомнить деталь из Соболиной королевы, что жители Рэдволла регулярно подрезают ветви кругом стены именно для того, чтобы с их помощью в аббатство не проникли хищники.

Ну, кстати - это вполне реально, учитывая, что антропоморфные звери не то чтобы активно вырубают леса (в отличие от нас, людей). Поэтому вполне естественно, что в СЦМ будет много вековых деревьев, которые буду крупнее своих аналогов в нашем мире. 

Меланхолический Кот медленно вошёл в зал, стуча костылями по древним каменным плитам. К гипсовой штуковине на лапе он уже успел попривыкнуть, а вот необходимость постоянно на что-то опираться при ходьбе удручала. Приметив свободное место, Кот осторожно уселся и прислонил костыли к подлокотнику. Таскать самому себе кружки и тарелки в нынешнем положении было, увы, невозможно. К счастью, богатство это находилось от Кота на расстоянии протянутой лапы. Старательно избегая опираться на пострадавшую ко

- С днём рождения, аббатство Рэдволл! – Командор вошёл в зал, радостно оглядывая столы с угощениями и праздничное убранство, которое подготовили рэдволльцы. Душа его радовалась и парила, уже столько лет любимому Рэдволлу!

В большой зал вошёл волк в накинутом на плечи плаще из струистого синего бархата. Задумчиво глядя по сторонам, он искал знакомые мордочки. Рэдволл праздновал сегодня день Основания. Аббатство, ставшее волку домом долгих четырнадцать лет назад, было полно воспоминаний.  -С Днём Рождения, любимый Рэдволл! Пусть твои стены стоят вечно! Волк отсалютовал красным сводам кубком душистого вина, привезенного с далёкой Сампетры. -С праздником, друзья!  Волк прикрыл глаза, сосредоточился, и тут же откуда-т

Роксана благодарно кивает и, чокаясь цветочным чаем не без капельки рома с хорчихой, Покрысом и Гонфом, пьет за наступившую и грядущую весну

Покрыс уверенно изображает танец, на всякий случай продолжая иронически поглядывать на всех остальных. - Мы всегда рады новым мордам в команде, килем по хребтине! - дипломатически кивает.