Таблица лидеров

В этом номере: День Названия Осени Рэдволл сквозь объектив Новости сайта и мира Рэдволл Заметки о ролевой Обзор творчества «Недопёсок» «Рэдволл» и «Хроники Туманного острова»: взгляд читателя Новости звериного фэнтези Интервью с жителем Звересловица Доска объявлений Новожители День Названия Осени Подготовил Меланхолический Кот Месяц прощания с летом – так, кажется, можно было бы назвать сентябрь. Вроде бы лето ещё с нами, мы ощущаем его и в зелёной пока что листве, и в тёплом, жарком даже, воздухе, и в ясном высоком небе. Но осень стоит у порога, терпеливо ждёт, пока лето не соберётся наконец, и готовится одарить нас багряным лесным убором, влажной прохладой и, конечно, богатым урожаем. По старой доброй традиции жители Рэдволла в начале каждого нового сезона собираются, чтобы дать ему название. Образцом служит формула, знакомая нам по книгам Джейкса: X Y Z, где X – сезон, Y – прилагательное, а Z – существительное. Вспомним хотя бы Лето Поздней Розы из «Воина Рэдволла»! Вот и сейчас, собравшись в Большом зале, наслаждаясь знаменитыми рэдволльскими блюдами и наблюдая сценки в исполнении изобретательных Роксаны с Покрысом, мы решали, какое же имя получит начинающаяся осень. Вот какие варианты звучали: Осень Тыквенных Пирогов Осень Имбирного Эля Осень Тайных Кабачков Осень Каштанового Пива Осень Сладких Желудей Осень Шуршащих Ковров Осень Лесных Чаепитий Осень Янтарных Отблесков Осень Затаившихся Огней Осень Соломенных Венков Осень Янтарной Смолы Осень Бескрайних Полей Осень Душистого Сена Осень Лавровых Венков Осень Редких Специй Осень Древесных Свечей Осень Овощных Баталий В конце концов наш дорогой аббат обнаружил в кабачке свиток (хм, не спрашивайте, как он туда попал) со словами: ОСЕНЬ ЗАТАИВШИХСЯ ТЕНЕЙ. Ему и быть названием осени. Ура! Рэдволл сквозь объектив Уже много лет рэдволльцы отмечают День Рождения Redwall.Ru 24 апреля, выезжая в красивый древний городок, гуляя по нему в своих рэдволльских костюмах и ужиная в таверне. 2025 год не стал исключением! Сохраняя традицию, в этот раз для празднования 21-летия сайта рэдволльцы выбрали один из самых живописных и хорошо сохранившихся средневековых городков Европы - жемчужину Германии - Роттенбург-на-Таубере. Городок известен своей крепостной стеной, опоясывающей весь исторический центр, а также множеством башен, церквей и бесподобными видами на окрестности. Рэдволльцы обошли весь город, запечатлев памятные сцены, которые я и привожу в этом отчете. Кульминацией стал роскошный пир в старой таверне, освещенный свечами, с добрыми вином и полными тарелками яств. Новости сайта и мира Рэдволл http://redwall.ru/images/newspaper/general_images/event_overview.jpg Открыты предзаказы на «Redwall Cook Zine» С радостью сообщаем вам об открытии предзаказов на «Redwall Cook Zine»! Погрузитесь в атмосферу средневековья с уникальной книгой рецептов «Redwall Cook Zine»! Этот изысканный сборник оформлен в стиле древних манускриптов и содержит 31 великолепную иллюстрацию, которые перенесут вас в мир старинных застолий и уютных трапез. Внутри вы найдёте разнообразные рецепты вкуснейших блюд прямо с рэдволльской кухни. Также есть возможность купить небольшие сувениры в дополнение – брелки, магниты, кружки, наклейки и открытки. Поторопитесь – предзаказы закрываются 15 октября! Перевод Redwall: The Graphic Novel Стараниями рэдволльца LordGidros ведётся перевод вышедшего в 2007 году графического романа, представляющего собой комикс-адаптацию первой книги рэдволльского цикла. Роман ещё не переводился на русский язык. С переводом можно ознакомиться в этой теме. Успехов в славном начинании! Обзор конкурсов Подведены итоги конкурса «Морские песни». Участники и участницы сочинили просто замечательные моряцкие шанти. Поздравляем победителей! Йо-хо-хо и бутылка морса! Продолжается литературный конкурс детективных историй «Чисто рэдволльское убийство», связанный с книгой года – «Белые лисы». Торопитесь прислать свои работы, приём продлится до 31 октября сего года. Ещё недавно начался другой интересный конкурс, «Эстетический коллаж: Белые лисы». Участникам предлагается сделать коллаж, отражающий эстетику места, персонажа или события из книги года. Спешите блеснуть талантами, ведь приём работ завершится уже совсем скоро, 30 сентября! Заметки о ролевой Подготовил Фенвик Недель немало позади, И впереди ещё немало, Ветра, прохладу и дожди Приносит осени начало Но мы не будем горевать, Смешав коктейль стихов и прозы, Я вновь попробую собрать Артистов труппы “Смех и слёзы”! Бродячие актёры, которые приехали в Рэдволл по моей вине, немного затерялись на просторах аббатства, но я предлагаю им собраться снова. Совайн всё ближе, а значит пришло время разгадать, что же случилось в аббатстве Рэдволл перед самым праздником. В этом мне поможет ласка Горехвост – надеюсь, теперь мастер куда реже будет обращаться в призрака и пугать рэдволльцев... своим отсутствием. Обзор творчества Подготовил Ромуальд За прошедшее время наши дорогие рэдволльцы хорошо постарались! Новыми рисунками порадовала всех Фортуната. Также чудесные работы выложили в своих темах вернувшиеся к нам Frei и Мона Рэд. Друзья, навещайте Рэдволл почаще! Не отстаёт от них и Меланхолический Кот, опубликовавший два новых рисунка рэдволльской тематики. Ещё летом он написал очень неплохой фанфик «Когда зима близится». Новожитель Фирен работает над двумя фанфиками: «Ледяной хвост» и «Легенда о братьях, или Ларс и Ульф». Пожелаем ему творческих успехов! LWEkb познакомил нас с творчеством англоязычных любителей Рэдволла, выложив переводы интересных фанфиков «Вышекрыл. Воробьиная история» и «Багровый барсук». Спасибо всем! «Недопёсок» Подготовила Рикла Странное слово - «недопёсок». Так сразу и не догадаешься, кто это – то ли маленькая собака, то ли щенок. Но на самом деле недопёсками зовут молодых песцов. И именно такой юный лис стал главным героем одноименной книги Юрия Коваля. Идея этого персонажа появилась у автора после поездки на звероферму. Песцы вдохновили его своим упорством и стремлением к свободе. Этими качествами Коваль наделил Наполеона, песца-подростка с шубкой благородного платинового цвета. Вся повесть дышит этой снежной свободой, а неповторимый стиль Коваля делает рассказ еще более живым и жизнерадостным. Книга о недопёске очень полюбилась читателям. И не только русским, но и зарубежным - «Недопёсок» переводился на другие языки. Также есть советский фильм «Недопёсок Наполеон Третий». Юрий Коваль выступал для него сценаристом и автором некоторых песен. Если вам не хватает хорошего настроения – очень рекомендую прочесть эту книгу! Она обязательно заставит вас улыбнуться. «Рэдволл» и «Хроники Туманного острова»: взгляд читателя Подготовил Меланхолический Кот В нашем Вестнике Цветущих Мхов уже выходила (в сентябрьском номере за 2020 год) статья, посвящённая «Хроникам Туманного острова» – книгам британской писательницы Марджи Макаллистер о бельчонке Урчине и других жителях сказочного острова, отгороженного от внешнего мира таинственным туманом. Но, думаю, не лишним будет ещё раз вспомнить ещё раз об этих весьма мало известных у нас произведениях. Ознакомившись с двумя из них, «Сыном упавшей звезды» и «Сердцем Туманного острова», я бы хотел поделиться с вами своими впечатлениями и сравнить эти книги с нашим любимым «Рэдволлом». Начнём с основного места действия. Если у Брайана Джейкса оно разворачивается обычно в Рэдволле, Саламандастроне, на просторах Страны Цветущих Мхов или каких-нибудь островах, то в «Хрониках» речь идёт, в первую очередь, об упомянутом Туманном острове, а по мере развития сюжета читатель знакомится с другими островами. Таким образом, если в «Рэдволле» география получилась смешанной – морской и, условно говоря, «континентальной», то в «Хрониках» на первый план выходит морская и островная тематика. Внутреннее устройство Туманного острова напоминает Страну Цветущих Мхов. Главной локацией является замок, в котором проживает королевская семья и придворные. Остальное пространство представляет собой природные ландшафты, по которым разбросаны жилища зверей. Да, тут тоже видим высокоразвитую «столицу» и отсутствие городской цивилизации вокруг, но в глаза это не сильно бросается. Возможно, помогает более прорисованное взаимодействие локаций: в отличие от по сути автономного Рэдволла, замок зависит от труда подданных, тех ресурсов, которые они добывают, и это служит восприятию островной жизни как единого целого. А вот видовое разнообразие явно уступает реэдволльскому. Туманный остров населяют четыре народа – белки, ежи, выдры и кроты (отсутствие куньих лично меня огорчило). На отдельном острове живут лебеди, своими размерами и манерой смотреть на всех свысока напоминающие барсуков мира Рэдволла. Характер общества, как можно понять из описаний, глубоко патриархальный. Между живущей в замке элитой и простыми зверями существует граница, но она не вызывает ощущения отчуждённости. Можно сказать, что все жители Туманного острова – это одна большая семья, но вот до идиллии тут далеко. Очень далеко. Проблема зла в «Хрониках» подана весьма отлично от того, что мы видим в книгах Джейкса. Во-первых, Макаллистер избежала той жёсткой (за редкими исключениями) привязки морально-нравственного выбора к видовой принадлежности, которая не раз вызывала нарекания в адрес книг о Рэдволле. Среди и белок, и ежей, и выдр, и кротов есть как положительные, так и отрицательные персонажи. Это делает сюжет более непредсказуемым: в ряде случаев читатель не может заранее угадать, доброго или злого зверя он перед собой видит. Впрочем, особо сложных интриг автор делать не стала, и кто тут главный «плохиш», читатель в первой книге поймёт довольно быстро. Впрочем, во второй – «Сердце Туманного острова» – сюжет оказался посложнее и насытился внезапными поворотами. Ну а во-вторых, посмотрим на характер изображённого зла. В рэдволльских книгах оно выглядит в некотором смысле обычным, естественным. Хищники привычным для них безнравственным образом решают конкретные проблемы. Тебе голодно? Укради еду. Не хочется работать? Заставь раба. Кто-то из стаи смотрит косо? Убей его! А вот зло в мире Туманного острова пытается найти для себя ещё и идеологическое обоснование. Указ Хаска об убийстве «неполноценных» детёнышей предполагает, что жить им всё равно незачем, так что лучше прикончить сразу. Расправа над ними подаётся как некая «добродетель». Всё это напоминает как некоторые известные события XX столетия, так и дискуссии вокруг эвтаназии в современном мире. Такую ассоциацию подкрепляет ещё и то, что, как ближе к концу первой книги выясняется, Хаск планировал ещё и стариков убивать. Но самое, пожалуй, жуткое не то, что Хаск пришёл к своему чудовищному плану, а то, что население Туманного острова в своём большинстве во всём этом так или иначе участвовало. Да, нам показали движение сопротивления, участники которого спасали обречённых детёнышей, но множество зверей отнеслось к происходящему как к чему-то, быть может, странному, неправильному, но не преступному. Не видно шока, ужаса, неприятия. Напрашивается вопрос: в одном ли Хаске древнее зло нашло приют? Впрочем, мрачности и жестокости в книгах Макаллистер хватает. Например, начинается история с эпизода, в которой мать Урчина умирает после родов. Хочется спросить: хм, а не слишком ли это для детской литературы? Особо тяжёлое впечатление произвёл серебряный остров из «Сердца Туманного острова» с помешавшимся на серебре королём, беспощадной эксплуатацией зверей, убитой экологией и жутким Смоукривом, белкой-некромантом. Это «серебряное царство» может в чём-то, пожалуй, напомнить подземелья Малькарисса. Но перейдём к положительным героям. Они, на мой взгляд, получились более глубокими и неоднозначными, чем персонажи «Рэдволла». В книгах Джейкса мы видим сварливых землероек, болтливых и прожорливых зайцев, но эти черты остаются внешними приколами, не влияющими на психологическую глубину и сюжет. В «Хрониках» положительные герои могут проявлять слабость, мучиться сомнениями, обманываться. Им приходится внутренне расти и преодолевать трудности без явной «форы» со стороны автора. И таким «неидеальным» персонажам лично мне сочувствовать куда проще. Ещё одним отличием от мира Рэдволла является более чёткая проработка религиозной темы. Как известно, Джейкс сознательно избегал «религиозных коннотаций» и, хотя в его книгах сохранялись мотивы почитания Мартина-воителя и матушки-природы, на статус организованной религии всё это не тянет. А в книгах Макаллистер имеется почитание неба, некий своего рода стихийный, неоформленный монотеизм. На Туманном острове живёт служитель неба, белка Меховик – по сути, священник и духовный лидер. Впоследствии выясняется, что на других островах есть свои служители неба. Что делает служитель? Он молится, призывая помощь неба, благословляет героев, что укрепляет их силы, и участвует в важных обрядах вроде возведения на престол. Однако Меховик при всём своём авторитете оказывается неспособен уверенно выступить против Хаска с его кошмарным планом – к примеру, произнести публичную проповедь о недопустимости убийств детёнышей или отлучить Хаска от местной «церкви». В целом можно сказать, что книги Марджи Макаллистер показывают нам более взрослый, глубже проработанный и менее предсказуемый мир, нежели цикл о Рэдволле. Однако мир этот в то же время более суров и жесток. Я бы сказал, что от книг о Туманном острове словно веет холодом, и даже храбрые подвиги добрых друзей этого холода так и не разогнали. Да, «Рэдволл» может показаться плоским и однообразным. Однако, читая о том, с какой ледяной жутью приходится столкнуться зверям из сказок Марджи Макаллистер, ловишь себя на ностальгии по простому миру мистера Джейкса, где храбрые зайцы легко расшвыривают полчища врагов, а приключения неизменно заканчиваются весёлым пиром. Новости звериного фэнтези Подготовил Ромуальд Наши читатели уже хорошо знакомы и с лисом Арчибальдом, и с его племянником лисёнком Бартоломео, и с их друзьями из Зелёного Бора. И вот Микаэль Брюн-Арно вместе с художником-комиксистом Саноэ подарили нам ещё одну книгу – «Записки из Зелёного Бора. Время прощаний». И старые и новые герои отправляются в захватывающее путешествие, чтобы спасти любимый книжный магазин… и, преодолев горе своих потерь, открыть новую главу в жизни! Любовь, душевная теплота и светлая грусть – вот что составляет суть «Записок». Поблагодарим авторов за то, что они познакомили нас с этой серией и с её замечательными зверями. Мы не прощаемся, друзья! Новые друзья это хорошо, но и старых забывать не надо! Художник Антон Ломаев, проиллюстрировавший много рэдволльских книг, в прошлом году выпустил свой артбук. Немало там чудесных работ, есть и для нас кое-что, например, иллюстрации и к «Рэдволлу», и к «Тайнам забытого острова» Гарри Килворта. Такой артбук станет украшением коллекции каждого любителя фэнтези-художников. А для диббунов и тех, кто в душе диббун, вышел симпатичный комикс в стихах «Приключения мистера Фрога и мисс Мышки». Он основан на старинном английском детском стишке «Надумал Фрог жениться». Да что там женитьба! У такого удалого лягушонка, как мистер Фрог, будет великое множество приключений! Храбрецу мистеру Фрогу не уступит в отваге и пара юных котят-мушкетёров Рыжий и Полосатый. Издательство “Alpaca” перевыпустило сборник повестей об их славных похождениях. Так что те, кто ещё незнаком с двумя котятами, могут познакомиться с ними сейчас! Осенью на улице становится холодно, быстро сгущаются сумерки… Порой хочется тепла и солнышка, а иные даже мечтают махнуть куда-нибудь в жаркую страну. Так не отправиться ли нам в экзотические джунгли вместе с настоящей капибарой-детективом? Новая книга Ольги Романовой «Капибара Клара и спасение карнавала» как раз даёт такую возможность. Читайте, друзья! Интервью с жителем Интервью с LordGidros (проводил Greedy) -Доброго времени суток! Позволишь взять у тебя интервью для Вестника? - Давай. - Шик. На момент интервью ты знаменит тем, что переводишь официальный комикс по «Воину Рэдволла». Посмею от всего форума выразить тебе благодарность за этот вклад, а также поинтересоваться: что тебя сподвигло? Судя по хорошей редактуре, у тебя определённо есть подходящие навыки. Было бы интересно узнать и о них! - Что меня сподвигло? На самом деле причин несколько: Во-первых, я очень люблю «Рэдволл», настолько, что смог собрать ВСЮ СЕРИЮ (даже те книги, которые официально не издавались, и даже поучаствовал в оформлении обложки для последней книги — «Морские Бродяги»). Во-вторых, я очень люблю комиксы, особенно Marvel. В-третьих, у меня уже был опыт перевода комикса, правда, тогда я его никуда не выкладывал, поэтому того комикса (Marvel Comics Presents Vol 1 #1) в моём переводе нет в интернете. Ну и в-четвёртых, я на самом деле планирую издать этот комикс, когда перевод будет готов полностью. Но это ОЧЕНЬ далёкие планы. Навыки у меня действительно есть, так как я по образованию графический дизайнер, поэтому в фотошопе и подборе нужного шрифта я кое-что понимаю. - В самом деле, прям как звёзды сложились! Думаю, многие разделят твою любовь к этой вселенной на этом форуме, пусть у каждого своя история знакомства с ней. Расскажи, пожалуйста, свою. Как и когда ты узнал о серии, каким было знакомство и погружение? - Когда это было, честно, не помню (настолько давно). Но как помню. Моя мама состояла в Книжном клубе семейного досуга. Раз в 3 месяца ей приходил каталог новых книг. В одном из этих каталогов я, обожатель кошек и всего, что с ними связано, углядел морду Цармины (конечно, я тогда не знал, что это Цармина) на обложке книги «Война с Котиром». Подумав, что это книга про кошек, я начал её клянчить у мамы, и в конце концов победил. Представляете моё удивление, когда оказалось, что книга не про кошек, а про мышей, воюющих с кошкой. А потом, где-то через год или два, я в книжном магазине рядом с домом увидел «Воина Рэдволла», чья обложка была очень похожа на обложку «Войны с Котиром», и я понял, что эти 2 книги из одной серии. Естественно, я захотел собирать всю серию. - Занимательно! Думаю, у многих началось знакомство со вселенной именно с книг. Есть по «Рэдволлу» и мультсериал, и игры. Как ты относишься к ним, пробовал ли? - Мультсериал я в детстве смотрел, он мне очень нравился, особенно 2 сезон про Слэгара. Очень хочется всё-таки посмотреть «Рэдволл» от Netflix, если он когда-нибудь выйдет. По поводу игр ничего сказать не могу, так как ни в одну из них не играл. - Да, мультфильм определённо хорош! Знакомился ли ты с фанатским творчеством? Фанфиками, артом, аск-блогами? Можешь назвать любимых авторов или полюбившиеся творения? - Ой, нет, с фанатским творчеством не знаком. - Что ж, никогда не поздно ознакомиться. Однако есть ли у тебя интерес к самим фанатам? Ходил ли ты на оффлайны или пока только планируешь? - Единственный мой контакт с фанами «Рэдволла» — это мой просмотр видео «Поздравление аббатству Рэдволл на 20 лет». И всё. - Хорошо-хорошо. А знаком ли ты с другими представителями жанра звериного фэнтези? Например, серией «Коты-воители» или чем-то менее мейнстримным, например «Легенде о Подкине Одноухом»? Можешь порекомендовать нашим читателям какие-то из них? - Во-первых, мне очень нравится «Ветер в ивах». Во-вторых, мультфильм «Аргай». Ещё я пытался начать читать комикс «Мышиная стража», но мне как-то не пошло. - Здорово! С этими произведениями определённо стоит ознакомиться. Неплохое вышло интервью! Что бы ты хотел сказать нашим читателям напоследок? Возможно, сказать что-то невысказанное, что я не успел осветить своими вопросами? - Да вроде на все вопросы ответил. Что пожелать? Так как я живу в Севастополе, то пожелать могу только одного — мирного неба над головой, чтобы не просыпаться в 3 ночи от того, что что-то где-то бабахнуло. - Отличное пожелание! Спасибо за интервью. Звересловица Подборка стихов Ромуальд Песня о белке (Алексис Киви) Сладко спит на ели белка В моховой своей избушке. Там ни грозный клык собачий. Ни охотника ловушки Не страшны для шубки беличьей. Мир зелёный, бой звериный Видит белка под собою. Высока ее светёлка, И колышет мирно хвою Ветра лёгкое дыхание. Счастлив день и ночь прекрасна В этой зыбкой колыбели. Белка слушает, качаясь На груди у милой ели, Как звенит лесное ка́нтеле. У зелёного оконца Тихо дремлется пушистой. Ей поют под вечер птицы И толпою голосистой Провожают в сновидения. Доска объявлений Требуется главный редактор Редакции газеты Вестника Цветущих Мхов требуется главный редактор. По поводу вакансии обращаться к Мартину. Основные требования: - Знание содержания разделов форума и что в них творится; - Знание основных событий форума (Дни Названий Сезонов, ДР, зимние праздники, осенние праздники); - Иметь представления о ЗС, СФ и других оффлайнах, когда они проводятся; - Умение следить за деятельностью активных пользователей и разбираться в их творчестве (ролевик, художник, писатель); - Умение наладить коллективную работу среди корреспондентов, распределяя задачи, необходимые для получения материалов рубрик; - Хорошие филологические знания для приемлемой корректировки текстов; - Любить писать текст по любому поводу, несмотря ни на что. Газета ищет журналистов и художника! Редакция "Вестника Цветущих Мхов" объявляет набор на вакансию постоянных журналистов для таких рубрик, как "Обзор творчества", "Обзор ролевой", "Имена, которые мы выбираем", "Обзор праздников", "Обзор оффлайнов". Обращаться к Мартину. Также газета приглашает к сотрудничеству художников. Новожители За прошедшие месяцы к нам в аббатство пришли и поселились новые жители, приветствуем вас! Рваноух Alexeysandr Сефу Секхара Lair Rabby Hursin Earl228 Фирен Газету составляли: Мартин (корреспондент): «Рэдволл сквозь объектив», «Новожители» Ромуальд (корреспондент): «Новости сайта и мира Рэдволл», «Обзор творчества», «Новости звериного фэнтези», «Звересловица» Фортуната (дизайнер, корреспондент): дизайн Рикла (корреспондент): «Новости сайта и мира Рэдволл», «Недопёсок» Фенвик (корреспондент): «Заметки о ролевой» Меланхолический Кот (корреспондент): «День Названия Осени», «"Рэдволл" и "Хроники Туманного острова": взгляд читателя» Greedy (корреспондент): «Интервью с жителем» Copyright © 2005-2025. "Вестник Цветущих Мхов" № 76 от 7828 дня с основания аббатства Рэдволл.

Глава 1. Неутоленный голод Сварт Шестикоготь полулежал на широком ложе, неторопливо перекатывая на языке терпкое, отдающее хвоей и железом вино. Власть на вкус оказалась именно такой — опьяняющей и обжигающе холодной. Крупный, жилистый хорек чуть растянул губы в самодовольной ухмылке, обнажая зубы пугающей, кровавой красноты. Агрессивные боевые полосы пурпурной и зеленой красок на его жесткой морде лишь подчеркивали это свирепое выражение. Он прикрыл глаза, позволяя себе наконец-то раствориться в моменте. Смаковать свой триумф оказалось куда приятнее любого хмеля. Его левая передняя лапа — та самая, увенчанная знаменитым шестым когтем — властно покоилась на колене. Она была закована в тяжелую латную перчатку, стянутую прочной медной сеткой кольчуги. Это было не просто средство защиты, а поистине грозное, утяжеленное металлом оружие, способное одним взмахом проломить череп. Сейчас, однако, этот смертоносный кулак расслабленно отбивал ленивый ритм по трофейному шелку. Его восхождение прошло почти безупречно. Когда-то он уже ходил под знаменами Криволапа, но увел свой отряд, не желая быть шестеркой при стареющем вожде. И вот, он вернулся. Якобы с миром. Старый, грузный Криволап был слишком жаден до роскошных даров и слишком уверен в себе, чтобы почуять подвох. Шестикоготь сам отведал подаренное вино, щедро запрокидывая бурдюк. Криволапу и его личному телохранителю он налил вино в безвозмездно отданный кубок, ободки и стенки которого были смазаны бесцветным ядом. Коварный ход. Пришлось, правда, выпустить кишки одному слишком уж верному капитану, захотевшему разобраться и выхватившему меч. Остальные, лишившись лидера, предпочли склонить головы. И вот теперь Сварт — неоспоримый вождь. Всего час назад последний из десятников орды отбил перед ним земной поклон, хрипло прорычал клятву верности, прижав лезвие меча ко лбу, и убрался прочь. Завоеватель остался наедине со своим новым, безраздельным владением. Он даже не снял свой потемневший нагрудник, лишь отстегнул тяжелые стальные наплечники, бросив их на ворсистый ковер, и с наслаждением вытянул гудящие лапы. Шорох у входа разорвал бархатную тишину. Полог шатра дернулся, и внутрь скользнула приживалка. Это была тощая, суетливая горностаиха с проплешинами на поседевшей шкуре, увенчанная вульгарными медными побрякушками, которые жалко звякали при каждом ее шаге. Долгие годы она кормилась объедками с чужого стола и теперь спешила выслужиться перед новым, более опасным хозяином. — Еще один твой трофей, о великий повелитель, — пролебезила горностаиха, сгибаясь в угодливом поклоне и грубо выталкивая из-за своей спины молодое, дрожащее существо. Она пихнула свою жертву вперед, прямо к перепачканным кровью и землей сапогам Сварта. — Законная добыча. Родная дочь Криволапа, Голубика. Возьми её, господин. Она чиста, как первый снег, и прекрасна, словно нежный цветок. Покрой же дочь мертвого вождя, это твоё право. Это укрепит твою власть навеки! Голубика пошатнулась, едва удержав равновесие. В дрожащих лапках она сжимала небольшой кубок со светлым, почти прозрачным вином. Традиционное подношение покорности. Она была наряжена с кричащей, болезненной роскошью: тончайшие трофейные шелка, тяжелые золотые цепи, безжалостно оттягивающие хрупкую шею, браслеты, холодно звенящие на тонких запястьях. Красива? Безусловно. Кроткая, юная, с мягкой, отливающей светом шерсткой. Сварт равнодушно мазнул взглядом по предложенной чаше и даже не шевельнулся, чтобы ее принять. Это водянистое пойло казалось такой же издевкой, как и сама девчонка. Он чувствовал лишь подступающую к горлу глухую, брезгливую тошноту. Он смотрел в её глаза. Огромные, заплаканные, с болезненно припухшими красными веками. В них не было ни ненависти за убитого отца, ни страха за свою жизнь, ни даже отчаяния. Только бездонная, мертвая покорность. От нее несло кислым, липким потом животного ужаса, который не могло перебить даже густое розовое масло. Холодная, влажная шкурка, ссутуленные плечи, вжатая в плечи голова — каждая пядь ее тела кричала о том, что она идеальная жертва. Голубика мелко, непрерывно дрожала. Вдруг, словно вспомнив заученный урок, она подняла восковые, неестественно негнущиеся лапы и покорным, обреченным жестом потянулась к застежке своего шелкового плаща. Ни грации, ни жизни. Просто безвольный кусок плоти. Пойманная в силки птица, переставшая биться. Сварт раздраженно дернул уголком рта, обнажая красноватые клыки. Он привык брать то, что сопротивляется, ломать чужую волю или встречать равную сталь. А то, что сейчас дрожало перед ним, даже не нужно было ломать. Оно уже родилось сломанным. Да, Шестикоготь без колебаний перерезал бы глотку слепому детенышу, если бы это принесло выгоду, но делить ложе с этой ничтожной вещью? Его черная, раздувшаяся от триумфа гордыня требовала большего. Он считал себя достойным истинной ровни, а не дрожащей дичи. Эта хваленая «чистота» и мягкость вызывали у него лишь глухое отвращение. — Хватит, — голос Сварта прозвучал негромко, но горностаиха мгновенно заткнулась, а Голубика замерла. Шестикоготь тяжело поднялся на лапы, брезгливо перешагивая через брошенную кем-то на ковер расшитую подушку. — Она останется, — холодно бросил он. — Моя законная жена. Мой трофей. Моё. Горностаиха просияла, решив, что ее товар всё же пришелся по вкусу. Она суетливо хихикнула и принялась лихорадочно приглаживать растрепанную шерстку Голубики, поправляя съехавшие шелка и золотые цепи, чтобы ее «дар» предстал перед господином во всей красе. Но Сварт даже не взглянул в их сторону. Оставив новоиспеченную жену стоять посреди шатра, он откинул тяжелый полог и, не проронив больше ни слова, резко шагнул прочь в ночную темноту. *** Ночная прохлада приятно остудила разгоряченную морду. Он щелкнул пальцами, и из теней бесшумно вынырнули пятеро — те самые покрытые шрамами головорезы, что когда-то первыми ушли с ним от Криволапа. Они не задавали вопросов, просто сомкнули строй за его спиной, привычно положив лапы на затертые рукояти клинков. Сварт пошел по лагерю, чеканя шаг. Орда праздновала с первобытной, необузданной яростью. По большому счету, этому сброду было плевать, кто именно сидит на возвышении и зовется вождем. Главное, что Шестикоготь дал им отличный повод для праздника и оказался достаточно щедр и умен, чтобы выкатить бочонки из старых, нетронутых запасов покойного Криволапа. Над стоянкой стоял гулкий рев сотен глоток, оглушительный треск пожирающих сухостой костров и стук оловянных кружек да тяжелых деревянных черпаков. Те, кто оказался проворнее, уже вовсю хлестали густое, сладкое сливовое вино, утирая липкие морды рукавами и горланя песни. Разявам и молодняку достался эль, но он лился рекой, щедро окропляя истоптанную землю. Завидев высокую, закованную в сталь фигуру нового вождя, пьяные наемники вскакивали, с грохотом роняя скамьи. — Криволап издох! Да здравствует Сварт! — надрывались они, потрясая кружками. — Слава Шестикогтю! Они торопливо срывали с голов замызганные шапки и низко кланялись, едва не падая мордами в грязь. Сварт принимал это поклонение как должное, скользя ледяным, равнодушным взглядом поверх их голов. Он шел сквозь этот хаос, расчетливо оценивая свое новое имущество. Воспоминание о забитой, трясущейся Голубике оставило неприятный, саднящий осадок, и теперь, глядя на бурлящий лагерь, Сварт невольно присматривался к остальным самкам орды. Искал хоть что-то, за что мог бы зацепиться взгляд. Возле одной из дымных жаровен пьяный наемник-хорек неловко качнулся, опалив край своего плаща. Он грязно выругался, сорвал задымившуюся ткань и швырнул ее прямо в лицо своей сгорбленной, забитой жене, неспешно мешавшей похлёбку у костра. «Зашей, живо!» — рявкнул он, отвесив ей тяжелую оплеуху. Та лишь глухо пискнула и, утирая разбитую губу, покорно опустилась на колени, принимаясь за работу и глотая едкий дым. Обычный придаток к чужому мечу. Та же Голубика, только в грязных лохмотьях. Жалкое, безвольное зрелище. Чуть дальше, проходя мимо самого большого костра, Сварт увидел здоровенную, покрытую шрамами хорьчиху. Ее выжженная на солнце шерсть стояла торчком, а на мощной шее болталось ожерелье из вражеских зубов. Она боролась на лапах с дюжим крысом. С хриплым, лающим хохотом хорьчиха с силой впечатала его лапу в чурбан, да так, что хрустнули кости. Крыс сдавленно взвыл, а она лишь хищно оскалилась, стряхивая его со скамьи мощным пинком и загребая к себе выигранные медяки. Сильная, безусловно полезная в бою, но грубая, воняющая потом и дешевым пойлом, напрочь лишенная всякой тайны. Уж лучше делить ложе с собственным мечом. А у телег с провиантом стайка пестро размалеванных обозных девок звонко хохотала, вися на шеях подвыпивших десятников. Пустые, продажные куски плоти в звенящих латунных браслетах. Сварт лишь скользнул по ним равнодушным взглядом и тут же забыл — они не стоили даже мысли в его голове. Ни одна из них не могла утолить тот темный голод, что грыз душу Шестикогтя. Они миновали шумный, провонявший перегаром и жареным мясом центр лагеря и вышли на самую окраину. Здесь тьма становилась гуще, а звуки пьяного разгула стихали, словно вязли в невидимой трясине. Шаги пятерых телохранителей, до этого уверенно ступавших за спиной вождя, вдруг сбились. Прожженные бандиты, не раздумывая нырявшие в самую кровавую сечу по одному лишь его рыку, сейчас начали неловко спотыкаться и жаться друг к другу. Один из них сглотнул так громко, что Сварт это услышал. Другой судорожно сжал в кулаке железный амулет на груди, беззвучно шевеля губами в защитном заговоре. Третий нервно перекладывал лапу то на рукоять широкого меча, то на короткий поясной нож, словно инстинктивно ища спасения, хотя прекрасно понимал — против того, что ждало впереди, любая сталь совершенно бесполезна. Впереди, под длинными ветвями мёртвой ивы, сливаясь с ночными тенями, стоял небольшой шатер, сшитый из лоскутов темной, почти черной ткани. Возле него не горел приветливый костер. Лишь из-под тяжелой полы тянуло тонким, тревожным запахом сушеной полыни и чем-то едким, пробирающим до костей. Сварт остановился. Губы его дрогнули, складываясь в подобие кривой ухмылки. Гвардия позади замерла, с заметным облегчением не делая больше ни шагу к черному шатру. Хорошо. Пусть боятся ведьмы до дрожи в поджилках, до образов, от которых не сомкнёшь глаз даже самой глубокой ночью. Этот суеверный, липкий ужас, заставлявший цепенеть даже лучших клинков орды — тоже часть его власти. Да... В его орде среди самок имелся еще один сорт. *** Аромат внутри был настолько плотным, что его, казалось, можно было резать клинком. Сладкая тягучесть дурмана смешивалась с резкой горечью полыни, едким дымом жженой кости и колючими нотами восточных пряностей. Но сквозь эту удушливую завесу пробивался еще один запах. Густой, незнакомый дух самой лисицы. Он таился в полумраке, ускользал от понимания, дразнил своей инородностью и притягивал, словно неразгаданная, манящая тайна. Темнуха сидела у жаровни на коленях. Ее изящная фигура напоминала неподвижную статую, вырезанную из гладкого черного дерева. Прикрытые глаза и ровное дыхание выдавали абсолютный, глубокий покой, а белые татуировки на морде слабо мерцали в отсветах углей. Она словно застыла на грани сна и бодрствования, но едва тень хорька упала на ковер, плавно подняла веки без единого вздрагивания. — Что изволит мой господин? — ее голос, низкий и вибрирующий, пролился в тишину густым, успокаивающим медом. Сварт лишь глухо рыкнул, раздраженно борясь с тугими ремнями тяжелой латной перчатки. Левая шестипалая лапа была изуродована не так давно. Тот проклятый барсук-раб, устроивший кровавый бунт при побеге, переломал ему кости, прежде чем скрыться. Раны стянулись бугристыми рубцами, но широкая ладонь так и осталась непослушной, глухой к прикосновениям, что до сих пор приводило военачальника в глухое бешенство. Этот ноющий недуг стал удобным предлогом, чтобы прийти сюда сейчас. Хотя, если быть до конца честным с самим собой, Шестикоготь не понимал наверняка, что именно пригнало его в этот темный шатер в ночь великого триумфа. Тяжелый, глухой удар отброшенного железа о ковер разрушил хрупкую тишину. — Сделай что-нибудь с этим, ведьма, — приказал он, наконец сорвав кольчужную рукавицу. Сварт молча опустился на одно колено, вытянул вперед обнаженную лапу и отвернул морду, уставившись в тлеющие угли жаровни. Темнуха плавно подалась вперед. Ее длинные, прохладные пальцы с почти невесомой осторожностью легли на изуродованное запястье, мягко ощупывая застывшие узлы старых травм. Затем лисица зачерпнула из небольшой глиняной плошки пахучую мазь и медленными, круговыми движениями начала втирать ее в огрубевшую кожу хорька. Под выверенным нажимом ее сильных пальцев мертвое онемение неохотно отступало, сменяясь спасительным, покалывающим теплом. И все же по мере того, как лапа возвращала привычное осязание, по телу Сварта разливалось предательское расслабление. Он поймал себя на том, что его дыхание невольно подстраивается под размеренный ритм движений лисицы. Слишком комфортно. Загривок инстинктивно напрягся — словно он вышел без брони супротив угрозы, которую еще не до конца понимал. Вернуть контроль. Хорек резко ощетинился. — Скажи мне, — хрипло бросил Сварт, подавшись вперед и вглядываясь в ее невозмутимое лицо. — Почему ты надоумила меня на это? Темнуха не прекратила втирать мазь, ее длинные пальцы скользили по огрубевшим шрамам с выверенным нажимом. — О чем вы, мой господин? — мягко отозвалась она, не поднимая глаз. — Не играй со мной, ведьма, — рыкнул Шестикоготь, его голос лязгнул скрытой угрозой. — Старик просто захрипел и сдох. Ни звона стали, ни крови. Твоя отрава — это оружие трусов. Слишком чисто. Слишком легко. Лисица на мгновение замерла. Затем она медленно подняла голову, встретившись с его тяжелым взглядом. В ее янтарных глазах не было ни страха, ни оправдания. — Трусы носят кольчуги и прячутся за тяжелыми дубовыми щитами. Трусы сжимают тяжелые секиры, надеясь, что толщина стали спасет их от чужого клинка, — произнесла она ровно, словно читая заклинание. — Само по себе оружие не делает зверя трусом. Яд не выигрывает войны, Сварт. Он лишь открывает ворота. А вошел в них завоеватель. Эти слова ударили его под дых. Он резко напрягся, выдернув исцеленную лапу из ее хватки. Внутри все кипело. Густой, саднящий узел его солдатской, ущемленной тихим убийством гордости вдруг начал распускаться. Она не забрала его победу, она назвала его истинным именем. Но именно это внезапное, пугающе точное понимание с ее стороны заставило Сварта напрячься еще сильнее. Лисица видела его насквозь. Видела его потребность в признании и играла на ней, словно на своём маленьком шаманском бубне, оставляя такой же тревожный звон в душе. — Допустим, — процедил он, тяжело поднимаясь с колена и нависая над ней. — Но зачем это тебе? Ты слишком хитра, чтобы просто служить. Чего ты хочешь? Золота? Рабов? Власти над этим сбродом? Лисица молчала, не поднимая взгляд. Сварт хищно прижал уши к голове, оскалился. — Стала бы такая, как ты, марать лапы, чтобы лишь остаться в тени моей власти?! Что, скажешь ты просто инструмент? Мое оружие, такое же, как этот нож?! — он с силой хлопнул ладонью по рукояти на поясе. Темнуха не дрогнула. Она лишь проследила взглядом за его когтями, сомкнувшимися на потертой коже рукояти. Медленно, плавно она потянулась вперед. — Оружие, — эхом отозвалась лисица, и на ее губах скользнула едва уловимая полуулыбка. — Идеальная сталь. Но скажи мне, Шестикоготь... Разве лучший воин заткнёт за пояс ржавую кочергу? И разве клинок из лучшей, вороненой стали нужен салаге, чьи лапы дрожат от страха порезаться? Оружие и мастер стоят друг друга. Сварт тяжело дышал. Её слова ударили в самую суть его воинского естества, но он упрямо стиснул зубы. — Но ты не кусок железа, — глухо возразил он. — Ты живая. У тебя есть своя воля. Она подалась еще ближе. Дурманящий аромат лисицы окутал его с головой, заставляя ноздри хищно раздуться. — Мы оба знаем, кто мы, Сварт Шестикоготь, — произнесла она с пугающей, обнаженной откровенностью. — Я не сказочная дева, ждущая спасителя, и уж тем более не та дрожащая мышь, что бросили к твоим сапогам сегодня. Мелкие вожди боятся тени, Сварт. Они прячут свой страх за злобой и тупой сталью. Я открыла ворота тому единственному, кто не отводит взгляд, заглядывая в бездну... и чей ум достаточно остер, чтобы не порезаться о мой. Шерсть на загривке Сварта, до этого стоявшая жесткой щеткой, медленно опустилась. Густое, клокочущее рычание в его груди стихло. Он неотрывно смотрел в янтарные глаза лисицы, в которых слабо отражались багровые угли жаровни. — Я знаю, что тебя терзает, Шестикоготь, — ее голос стал еще тише, почти перейдя на шепот, но каждое слово было твердо, словно обсидиан. — В твоем мире всегда так. Есть тот, кто вонзает клинок, и тот, кто захлебывается кровью. Тот, кто восходит и правит, и тот, кто низвергается и целует сапоги. Ты смотришь на меня и ищешь подвох. Спрашиваешь себя: кто же из нас должен править, а кто — пасть ниц? Она плавно поднесла его тяжелую, мозолистую шестипалую лапу к своей груди. Вновь обретённое осязание нащупало под густой темной шерстью ровный и мощный стук сердца. Ни единого предательского трепета, ни малейшей дрожи дичи перед хищником. Только глухой, спокойный ритм зверя, который точно знает свою силу и не боится обнажить горло. — Ответ прост, Сварт, — прошептала она, глядя в его красноватые глаза. — Никто. Сварт шумно втянул носом душный, пропитанный дымом полыни и терпким лисьим запахом воздух. Его правая лапа, до этого инстинктивно сжатая в кулак так сильно, что побелели костяшки, медленно расслабилась, опускаясь вдоль тела. Напряжение, сковывавшее плечи стальным панцирем, неохотно отступило. Темнуха грациозно высвободила лапу и налила из оплетенной лозой бутыли вино в тяжелый серебряный кубок. Черничное, густое, оно переливалось во тьме, словно впитывая в себя весь скромный свет от жаровни, почти не давая блеска. Лисица плавно протянула чашу Сварту. Он медленно потянулся навстречу. Изуродованная ладонь почти коснулась ее изящных пальцев, сжимающих металл. Он кожей ощутил исходящий от них холод и мягкий бархат шерстки. В темной глади вина, у самых краев кубка, дрогнули два отражения. Но в самый последний момент, когда их дыхание уже почти смешалось над чашей, невидимая струна внутри Сварта натянулась до звона. Испив из лап этой ведьмы, разделив этот глоток, он навсегда переступит черту, за которой больше не будет пути назад. Властный инстинкт одиночки взбунтовался, отказываясь сдаваться так быстро. Он замер на волосок от ее ладони. Глаза сузились до двух настороженных щелей. Он резко одернул лапу и отступил на шаг. Тяжелый сапог глухо ударил по ковру. — Не сегодня, ведьма, — бросил он. Наклонившись, он подхватил с пола стальную перчатку и с сухим хрустом затянул кожаные ремни на запястье. Движения были скупыми, резкими, без единой лишней заминки. Темнуха не шелохнулась, чтобы его удержать. Ее пальцы даже не дрогнули, когда она беззвучно опустила кубок на резной столик. Лисица грациозно опустилась обратно на подушки, склонив голову в мягком, почтительном кивке, но в янтарных глазах не отразилось ни тени покорности. — Как пожелает мой господин, — ее голос обволакивал, словно теплый шелк. Она проводила его немигающим взглядом. — Твою лапу еще можно спасти, Шестикоготь. Приходи завтра. Сварт молча откинул тяжелый полог. Ледяной ветер ночи ударил в морду, выдувая из легких дурман шатра, но левая ладонь, скрытая под холодной сталью перчатки, горела ноющим, пульсирующим теплом. Он бросил взгляд назад, встречаясь со спокойными янтарными очами. Сварт знал. И Темнуха знала. Он вернётся.

Интересная тема и тут есть о чем побеседовать. Прежде чем говорить о "перевоспитании" хищников, стоит сначала понять а насколько в принципе они склонны к доброте или хотя бы - неоднозначности. Поставив данный вопрос я проанализировал 15 книг серии - от "Воина Рэдволла" до "Трисс Воительницы" и пришел к следующим заключениям: Мир Брайана Джейкса изначально строится на чёткой моральной дихотомии, где принадлежность к определённому биологическому виду почти однозначно определяла сторону в вечном противостоянии добра и зла. Однако по мере развития серии, от ранних романов к более поздним, эта жёсткая схема претерпевает заметную эволюцию. Автор вводит нюансы, исключения и сложные характеры, которые размывают границы «абсолютного зла» и позволяют говорить о спектре моральной неоднозначности среди традиционно антагонистических видов. Мое исследование, охватывающее как ранние так и более поздние книги, позволяет выстроить иерархию этих видов по степени их удалённости от образа «монолитного зла». Уровень 1: Абсолютное, неисправимое зло: Сюда относятся виды, для которых не обнаружено ни одного случая морального отклонения, раскаяния или доброго поступка. Их представители во всех книгах выступают исключительно как жестокие, коварные и эгоистичные антагонисты. Ласки: Самый «безнадёжный» вид. Будь то солдаты Синих Орд или Котира, пираты или лесные разбойники, ласки неизменно демонстрируют трусость, подлость и жестокость. Они — идеальные «расходные» злодеи, не способные на сложные чувства или моральный выбор. Если судить о ласках по наиболее выдающимся представителям своего вида, то Фераго Убийца — это квинтэссенция всего зла, которое они собой представляют. Лисы: Если ласки — пехота зла, то лисы — его генералы и шпионы. Наделённые острым умом и даром манипуляции, они используют их исключительно во вред другим. Коварство, предательство и жажда наживы — их суть. Ни Гроддил, ни Плагг, ни Слэгар, ни даже более поздние лисы не проявляют ни капли раскаяния или благородства. Лисы — «абсолютное зло в рыжей шкуре». Уровень 2: Преимущественное зло с редкими, ситуативными отклонениями: Эти виды в массе своей остаются антагонистами, но в их рядах изредка появляются персонажи, чьё поведение формально отклоняется от стандарта, хотя и не является результатом глубокого морального выбора. Куницы: Встречаются нечасто и почти всегда как верховные или приближённые злодеи (Ублаз, Ясеневая Нога). Случаев подлинного раскаяния или перехода на сторону добра не зафиксировано. Их статус остаётся в рамках «зла», пусть и не столь массового, как у крыс. Крысы: Составляют основу вражеских армий и пиратских экипажей, и подавляющее большинство из них — классические антагонисты. Однако здесь появляются первые ситуативные отклонения: Замараха (помогает героям оказавшись в плену), Чихун и Чесун (комические трусы, чья некомпетентность объективно полезна), Дуболом (отказ от зла из инстинкта самосохранения). Все эти случаи продиктованы обстоятельствами, а не внутренним благородством. Единственный пример подлинного раскаяния — Хвастопуз («Колокол Джозефа»), но он остаётся исключением, подтверждающим правило. Уровень 3: Заметные исключения и моральная эволюция: К ним относятся виды, в которых появляются персонажи, совершающие осознанный моральный выбор в пользу добра, что значительно усложняет их образ и выводит за рамки абсолютного зла. Горностаи: Долгое время изображались как жестокая «тяжёлая пехота» зла, либо как предводители для других хищников. Переломным моментом стало появление Седоглупа в «Жемчуге Лутры». Пират-горностай, раненый и больной, находит приют в Рэдволле и умирает, названный белкой Фермальдой другом и раскаявшись в своих злодеяниях. Это глубокое моральное преображение доказывает, что даже горностаи способны на искупление. Уровень 4: Изначально пограничный вид с явным разделением: Вид, в котором автор с самого начала допускает существование как абсолютных злодеев, так и положительных героев. Их моральный облик — результат личного выбора, а не видовой предопределённости. Дикие коты: Уже в «Войне с Котиром» представлены два полюса: жестокая тиранка Цармина и благородный изгнанник Джиндживер. Дикие коты — вершина пищевой цепочки, и их высокий интеллект даёт им свободу воли, позволяя становиться как величайшими злодеями (Унгатт-Транн), так и мудрыми, но суровыми правителями (Вердога). Это единственный вид, для которого добро и зло изначально равновозможны. Уровень 5: Самый сложный и многогранный вид (пограничный эталон): Сюда вошел вид, демонстрирующий самый широкий спектр моральных проявлений — от беспросветного зла до подлинного героизма и самопожертвования. Он сочетает в себе черты всех предыдущих уровней и обладает уникальными характеристиками. Хорьки: Именно хорьки являются наиболее «пограничным» видом в мире Рэдволла. Их моральная палитра включает: Абсолютное зло: Сварт Шестикоготь, Сони Рат, принцесса Курда, короли Саренго и Агарну. «Невинное» существование: Голубика («Изгнанник») — кроткая хорьчиха, не совершающая зла. Трагическое искупление: Покров («Изгнанник»), жертвующий собой; Ромска («Жемчуг Лутры»), пиратка, погибающая, защищая аббата. Так же здесь стоит отметить уникальную черту вида, а именно склонность к установлению особой, личной связи с уникальными представителями других видов: 1) Сварт Шестикогть и Блик (Солнечная Полоса): Классический пример «тёмного учителя». Сварт не просто использует барсука как вьючное животное — он даёт ему унизительную кличку («Сочный Блин»), постоянно избивает и унижает, но при этом держит при себе, не убивает и не продаёт. Эта жестокая «близость» парадоксальным образом становится для Блика школой выживания, закаляющей его тело и дух для будущего величия. Сварт, сам того не желая, выковывает своего главного врага и освободителя. Эта связь — ненависть, переходящая в одержимость друг другом. 2) Сони Рат и Таг (Дейна): Сони видит в младенце-выдре не просто раба, а предсказанный талисман, источник своей силы и удачи. Он окружает его заботой, кормит лучшей едой, защищает от других хищников, называет «сынком». Это эгоистичная, инструментальная «любовь», но она создаёт для Тага уникальное положение в стае, позволяя ему вырасти сильным и, что важнее, сохранить врождённое благородство, которое в итоге приведёт его к разрыву с Сони. Сони инвестирует в «талисман», но именно эта инвестиция и становится причиной его падения. 3) Саренго и Могак: Король-завоеватель делает золотистого хомяка своим личным рабом. Могак — не просто рабочая сила, он — символ статуса, «ценная вещь», которую Саренго выделяет из толпы. Он бьёт его своим браслетом для забавы, но при этом доверяет ему карту и берёт с собой в последний поход. Эта связь «хозяин — ценный раб» приводит к тому, что именно Могак становится хранителем тайны, которая спустя годы поможет героям найти сокровища и раскрыть историю. Саренго невольно обеспечивает сохранение знания, которое послужит добру. Такая связь, пусть даже основанная на эгоизме или жестокости, парадоксальным образом служит катализатором для героя и приводит к торжеству добра. Таким образом мы можем сделать следующий вывод: эволюция моральной картины мира в серии «Рэдволл» идёт от жёсткой дихотомии к более сложным и реалистичным образам. Ласки и лисы остаются оплотом неисправимого зла, в то время как крысы и горностаи демонстрируют первые признаки смягчения этого образа. Однако истинными проводниками моральной неоднозначности становятся дикие коты (в силу своей изначальной двойственности) и, в особенности, хорьки. Именно хорьки, с их способностью к глубокой привязанности, трагическому искуплению и роли «тёмных учителей» для будущих героев, представляют собой самый яркий пример отхода от бинарной схемы «хищник = злодей», делая вселенную Рэдволла богаче и глубже. И в этой связи нельзя не вспомнить слова барсучихи Беллы, той самой, что дала имя самому неоднозначному хорьку в серии: "Дай имя и дай ему кров - И будет во зло жить Покров, Но, может, ему повезло - И не так уж зло его зло..."(с)

КОНЕЦ! Честно, самому не вериться, что всё переведено и выложено. Но всё ушло 8 месяцев, но оно того столило.

- Ты кого кроликом назвал, дылда? А ну-ка, извинись. Персонаж зайка-травница Картошечка автора Hasusu с #artfight -а https://artfight.net/attack/12104258.hey

Приложение для чартов размеров зверья в Рэдволле: https://redwall-size-chart.pages.dev/ Может не открываться без спец средств. Я не виноват, что в некоторых местах такой важный компонент интернета как СРАНЫЙ CLOUDFLARE заблокирован. Мб добавим на этот сайт, если Кузя подсобит с деплоем (подсос статики на РР по пушу в мейн сделать будет тривиально) Пока не все виды зверей, но это старт. Развлекайтес. Вот такой вот чартик можно сделать (тут всякие миряне):

Кхм... Доработал и расширил свою концепцию размеров антропоморфных зверей. Сразу хочу уточнить, что это субъективная оценка не претендующая на истину в последней инстанции и у каждого может быть свое собственное представление о том, как выглядят звери в мире Рэдволла. Многое в этой концепции - мои личные хэдканоны, но я буду рад, если они помогут кому-то из форумчан в написании фанфиков, рисовании или в ролевых играх. И еще - в иерархии ниже представлены средние значения роста и веса и она не учитывает то, что некоторые представители указанных видов могут быть крупнее и сильнее своих сородичей. «Антропоморфная иерархия «Рэдволла» Поскольку животные в мире «Рэдволл» антропоморфны, я считаю, что с нашей стороны допустимо и оправдано применить к ним человеческие пропорции, опираясь на реальную биологию видов. Сравнение построено по убыванию роста и массы, с учётом телосложения и полового диморфизма. Каждая категория представляет собой не просто ступень в иерархии, а отдельную «расу» со своим стилем боя, местом в сюжете и внутренней драматургией. Категория 1: Титаны и разрушители (210–240 см) Самые высокие и массивные существа Рэдволла. Их мощь — неоспорима, их появление на поле боя внушает врагам страх одним своим видом. Морские выдры (каланы) Рост: самцы 230–240 см (до 230 кг), самки 215–230 см (до 180 кг). Морские выдры — это воплощение грубой, монументальной мощи водной стихии. В отличие от жилистых речных выдр, каланы массивны и обладают поистине исполинским телосложением. Их антропоморфная форма характеризуется широчайшей грудной клеткой, очень мощными, длинными передними лапами и огромными кистями, созданными для плавания. Шея толстая, голова крупная. Они кажутся несколько «приземистыми» из-за своей колоссальной мышечной массы, которая визуально утяжеляет верхнюю часть тела. Самцы: Рост: 230–240 см. Это самые высокие представители «добрых» народов, наравне с легендарными Лордами Барсуками. Их рост может достигать 245 см у исключительных особей. Телосложение: Чистый мезоморфизм, доведённый до абсолюта. В реальности самцы каланов на 35% тяжелее самок при схожей длине тела, что говорит о чудовищной плотности мускулатуры. Их вес в антропоморфной форме, вероятно, был бы самым большим среди всех зверей — 180–230 кг. Они не просто высокие, они невероятно тяжёлые. Особенности: Их сила — в спине и хвате. Это прирождённые ныряльщики и пловцы, способные часами находиться в ледяной воде, что делает их непревзойдёнными воинами в морских сражениях и абордажах. Характер нордический, суровый, немногословный. Самки: Рост: 215–230 см. Разница в росте с самцами значительна, но, в отличие от других видов, самки не выглядят более хрупкими. Их часто описывают не как «меньших», а как «более сбитых». Телосложение: Невероятно мощное для самки. Её вес может достигать 140–180 кг, что ставит её на один уровень с самцами-росомахами или даже выше. Плечи широкие, бёдра сильные, центр тяжести низкий. Роль: Редкие и легендарные союзники. ____________________________________________________________________________________________________________________ Барсуки Рост: самцы 225–235 см (до 220 кг), самки 210–220 см (до 140 кг). Барсуки — это живые крепости. Их антропоморфная форма сохраняет клиновидную форму реального зверя: невероятно широкие плечи, массивная грудная клетка и мощная, но компактная шея. Задние лапы относительно короткие по сравнению с огромным телом, что придаёт им устойчивость и делает их практически «непробиваемыми» в прямом столкновении. Самцы: Рост: 225–235 см. Это доминантный самец в расцвете сил. Некоторые легендарные Лорды могут достигать 240 см, но это редкость. Телосложение: Эндоморфно-мезоморфный тип. Огромная мышечная масса, которая не выглядит рельефной из-за слоя подкожного жира (наследие зимней спячки). Вес в такой форме колеблется в диапазоне 160–220 кг. Особенности: Склонность к Кровавому Гневу — состоянию, в котором сила и болевой порог возрастают кратно. В реальности это коррелирует с гормональным всплеском, который у самцов барсука делает их абсолютно бесстрашными. Самки: Рост: 210–220 см. Разница в размерах с самцами заметна, но не критична. Защитница аббатства на 10–15 см ниже Лорда горы. Телосложение: Более «компактное» и гибкое, чем у самца. Плечи уже, бёдра шире. Несмотря на это, запас силы колоссален. Самка не пойдёт в сокрушительную атаку, но сдвинуть её с места, когда она защищает вход, практически невозможно. Роль: Лорды горы Саламандастрон, Защитницы аббатства, главная сила добра. ____________________________________________________________________________________________________________________ Росомахи Рост: самцы 215–230 см (до 180 кг), самки 190–210 см (до 110 кг). В отличие от «тяжёлого» барсука, росомаха — это сгусток чистой, концентрированной агрессии. Тело более вытянутое и гибкое, чем у барсука. Голова кажется непропорционально крупной из-за массивных челюстных мышц. Это прирождённые убийцы, чья анатомия заточена не под защиту, а под неутомимое преследование и разрывание добычи. Самцы: Рост: 215–230 см. Часто кажутся чуть ниже барсука из-за привычки двигаться на полусогнутых лапах и горбиться в плечах. Но когда они выпрямляются то они почти такие же высокие. Телосложение: Мезоморфный тип с чертами эктоморфа. Мышцы сухие, жилистые и поразительно выносливые (в реальности росомаха способна за сутки пробежать 70 км). Вес сопоставим со средним барсуком: 140–180 кг. Они легче, но их сила в динамике и бешеной энергии. Особенности: Невероятно прочные кости и мощные челюсти, способные разгрызать замёрзшее мясо. Характер — патологическая жестокость и отсутствие страха. Самки: Рост: 190–210 см. Половой диморфизм у росомах в реальности (около 30–40% по массе) здесь трансформируется в более заметную разницу в габаритах. Телосложение: Значительно миниатюрнее самцов. Если самец весит под 180 кг, то самка редко превышает 100–110 кг. Однако она компенсирует это ещё большей ловкостью и свирепостью. Именно самки росомах в реальности яростно защищают логово, и в мире «Рэдволла» антропоморфная самка-росомаха — это невероятно быстрый и опасный противник, который атакует, не считаясь с потерями. Роль: Самые грозные злодеи-одиночки, разрушители. *** Категория 2: Атлеты-специалисты (190–215 см) Элитные бойцы, чья сила — в смертоносной точности, а не в грубой массе. Они возглавляют армии, составляют планы битв и уничтожают командование врага в первую минуту боя. Дикие коты (лесной, камышовый, степной) Рост: самцы 200–215 см (до 150 кг), самки 190–200 см (до 100 кг). В отличие от массивных барсуков, тело Дикого кота — это воплощение гибкой силы. Узкий, но мускулистый торс, очень длинные и жилистые конечности. Шея средней длины, но очень подвижная. Голова с ярко выраженными «хищными» чертами: высокие скулы, раскосые глаза, острые уши. В движении они похожи на сжатую пружину — кажутся расслабленными, но способны взорваться серией молниеносных ударов в любой плоскости. Самцы: Рост: 200–215 см. Это «баскетбольный» тип фигуры. Даже при росте выше 2 метров они сохраняют кошачью грацию и не выглядят неуклюжими. Телосложение: Эктоморфно-мезоморфный тип. Мышцы длинные, сухие, с четким рельефом, но без лишнего объёма. Вес ~ 120–150 кг. В реальности самцы диких котов весят до 8 кг, но их сила удара лапой феноменальна для такого веса. В антропоморфном виде Дикий кот способен убить меньшего зверя одним ударом лапы. Особенности: Абсолютное владение телом. Они способны драться в «трёх измерениях», используя акробатику. Характер — холодный, расчётливый, часто жестокий. Это стратеги, которые видят бой на несколько шагов вперёд. Антропоморфный Лесной или Камышовый кот — прирождённый лидер не из-за грубой силы, а из-за харизмы и превосходящего интеллекта. Самки: Рост: 190–200 см. Разница в росте с самцом минимальна, но в массе — колоссальна. Именно здесь половой диморфизм реальных кошек (самки почти вдвое легче) проявляется ярче всего. Телосложение: Предельно облегчённое. Вес самки редко превышает 85–100 кг. Она уже в плечах, бёдра уже, но гибкость позвоночника и скорость реакции даже выше, чем у самца. От природы считаются злее и агрессивнее. Роль: Безжалостные полководцы, правители-феодалы, лидеры армий. ____________________________________________________________________________________________________________________ Хищные ящеры (вараны) Рост: самцы 210–225 см (до 160 кг), самки 195–210 см (до 120 кг). Антропоморфная ящерица — это живое воплощение первобытной, хладнокровной угрозы, чуждой миру млекопитающих. Их телосложение характерно для крупного варана: мощное, вытянутое тело с очень длинной и подвижной шеей. Голова кажется несколько непропорциональной из-за массивных челюстных мышц и широких скул. Главное оружие — огромный, мускулистый хвост, одинаково эффективный и в воде, и на суше. Их чешуя, серо-синяя, кажется матовой и грубой, как старая кожа и служит естественной броней. Движения на суше могут казаться немного неуклюжими, но в бою они взрываются серией молниеносных, змеиных бросков. Самцы: Рост: 210–225 см. Их рост сопоставим с росомахой, но визуально они кажутся даже длиннее из-за вытянутого тела и хвоста. Это ставит их в верхнюю границу Категории 2, вплотную к титанам. Телосложение: Мезоморфный тип с ярко выраженной рептильной спецификой. Вес ~ 140–160 кг. Мышечная масса огромна, но она «сухая» и более плотная, чем у млекопитающих. Грудная клетка не бочкообразная, а более плоская, но очень широкая. Конечности мощные, с длинными, цепкими пальцами и серповидными когтями. Челюсти — их гордость и проклятие: сила укуса колоссальна, но дыхание при этом источает трупный смрад, невыносимый для других зверей. Особенности: Их главная сила — в неожиданности и мертвой хватке. Удар хвостом сбивает с ног и ломает кости. Интеллект высокий, но направлен исключительно на тактику, выживание и убийство. Абсолютно лишены эмпатии. Их ключевая, определяющая уязвимость — хладнокровность. В теплом климате Сампетры они на пике формы, но в холодных морях и на северных берегах они быстро теряют активность, цепенеют и могут погибнуть от переохлаждения, даже не вступая в бой. Самки: Рост: 195–210 см. Значительно меньше и легче самцов, что является общим правилом для многих рептилий. Их силуэт более изящен и гибок. Телосложение: Эктоморфный тип, «змеиная» конституция. Вес ~ 100–120 кг. Мышцы не такие рельефные, но связки и сухожилия обеспечивают фантастическую гибкость. Их челюсти уже, а хвост тоньше, что делает их более проворными в ограниченном пространстве. Холод действует на них так же губительно, как и на самцов, но они лучше переносят недостаток пищи. Роль: Элитная гвардия, офицеры и безжалостные исполнители. Являются коренным населением Сампетры. *** Категория 3: Атлеты-универсалы (185–205 см) Разведчики, скоростные гонцы и диверсанты. Контролируют пространство вокруг себя — будь то длина прыжка, точность выстрела или дальность заплыва. Речные выдры Рост: самцы 190–200 см (до 130 кг), самки 175–185 см (до 90 кг). Антропоморфная выдра — это жилистый, обтекаемый пловец. Тело длинное, с мощной, чрезвычайно гибкой спиной и широкой грудной клеткой, приспособленной для задержки дыхания. Плечи округлые, бёдра узкие. Конечности кажутся немного короткими по сравнению с торсом, но это обманчиво — за счет гибкости позвоночника выдра способна совершать броски на огромную длину. Голова уплощённая, с характерными вибриссами, даже в антропоморфной форме сохраняющимися как элемент, усиливающий чувство осязания. Самцы: Рост: 190–200 см. В данной шкале они занимают верхнюю планку категории. В реальности самцы речных выдр на 50% крупнее самок — это колоссальный разрыв, который здесь трансформируется в заметную разницу в росте. Телосложение: Мезоморфный тип с акцентом на мышцы кора. Вес ~ 110–130 кг. Это не «качок» как барсук, а скорее пловец мирового класса: мощный торс, широкие, «лопатообразные» кисти, сильные челюсти. Особенности: Универсальные бойцы-амфибии. Их стихия — абордаж, речные засады, диверсии. Они не так сильны на суше, как барсуки, но в воде им нет равных. Характер — жизнерадостный и взрывной, что делает их душой компании, но в бою эта весёлость сменяется свирепой сосредоточенностью. Самки: Рост: 175–185 см. Разница с самцами очень заметна — почти на голову ниже. В реальности самка выдры весит всего 6,5 кг против 9,5 кг у самца, и здесь это выражается в более изящном телосложении. Телосложение: Значительно легче и подвижнее. Вес ~ 75–90 кг. Узкие плечи, молниеносная реакция. Если самец полагается на силу гребка и мощь укуса, то самка — на скорость и меткость. Роль: Спецназ-амфибия, речные капитаны, жизнерадостные бойцы. ____________________________________________________________________________________________________________________ Зайцы (русаки, беляки) Рост: самцы 195–205 см (до 120 кг), самки 185–195 см (до 115 кг). В отличие от приземистых выдр, заяц — это воплощение вытянутой, пружинистой энергии. Очень длинные, мускулистые задние лапы, короткий торс и прямая осанка. Голова с длинными ушами, которые в антропоморфной форме сохраняют функцию чутких радаров. Зайцы всегда кажутся немного «надменными» из-за своей выправки и манеры говорить, но эта надменность — лишь отражение их кастовой гордости элитных воинов Дозорного Отряда. Самцы: Рост: 195–205 см. Высокие, статные. Их рост сопоставим с лисами, но фигура принципиально иная. Телосложение: Эктоморфный тип с гипертрофированными мышцами задних лап. Вес ~ 100–120 кг. Весь вес сосредоточен в бёдрах и голенях, что даёт им феноменальную скорость бега и прыгучесть. Плечи относительно узкие, что делает их не лучшими борцами, но идеальными фехтовальщиками на длинной дистанции. Особенности: Патологическая храбрость, граничащая с безумием, и неуёмный аппетит. Их стиль боя — стремительные атаки копьём или длинным мечом, постоянное движение, прыжки. Они никогда не стоят на месте. Их удары задними лапами сопоставимы с ударами профессионального кикбоксера-тяжеловеса. Самки: Рост: 185–195 см. В реальности самки зайцев, иногда бывают немного крупнее самцов. В рамках антропоморфной шкалы это выражается в минимальной разнице в росте или полном её отсутствии. Самки не уступают самцам в выправке и часто командуют отрядами. Телосложение: Чуть более «сухое», чем у самцов, но такое же жилистое. Вес ~ 95–115 кг. Грудь меньше, бёдра уже, но выносливость и скорость реакции выше. Роль: Элитная гвардия горы Саламандастрон, Дозорный Отряд. ____________________________________________________________________________________________________________________ Лисы Рост: самцы 190–200 см (до 115 кг), самки 185–195 см (до 100 кг). Лис в антропоморфной форме — это эталон универсального хищника. Тело стройное, но крепкое, идеально сбалансированное между силой и выносливостью. Длинный пушистый хвост служит балансиром. Голова с вытянутой мордой и раскосыми глазами придает им выражение вечного лукавства. Движения плавные, вкрадчивые. В отличие от прямолинейных зайцев, лис никогда не раскрывает своих карт. Самцы: Рост: 190–200 см. Сопоставим с зайцем, но лис кажется ниже из-за привычки сутулиться и втягивать голову в плечи. Телосложение: Мезоморфный тип, близкий к эктоморфу. Вес ~ 100–115 кг. Мышцы развиты равномерно: сильные задние лапы, цепкие передние, гибкий торс. Это не специалист, а универсал, способный и к бегу, и к лазанию, и к плаванию. В реальности лисы весят до 10 кг, что делает их немного тяжелее зайцев, и в антропоморфной форме это выражается в большей физической мощи. Особенности: Хитрость, коварство и дар убеждения. Лис редко побеждает в честном поединке — он предпочтёт ударить в спину, обмануть или заставить кого-то другого сражаться за себя. Самки: Рост: 185–195 см. В реальности у лис самки заметно легче самцов (5–8 кг против 6–10 кг), что выражается в более изящной фигуре. Телосложение: Гибкое, «змеиное». Вес ~ 80–100 кг. Самки лис в мире «Рэдволла» часто обладают даром предвидения или особым чутьём, и это подчёркивается их ролью провидиц и знахарок. Они никогда не полагаются на грубую силу, их оружие — интеллект, яды и манипуляции. Роль: Коварные лидеры, манипуляторы, «серые кардиналы» и генералы вражеских армий. ____________________________________________________________________________________________________________________ Песцы Рост: самцы 185–195 см (до 115 кг), самки 180–190 см (до 100 кг). В отличие от стройной, «аристократичной» лисы, антропоморфный песец — это сгусток северной выносливости. Тело более компактное и «утеплённое»: плечи и торс кажутся массивнее за счёт более густого меха. Конечности чуть короче, чем у лисы, уши меньше — всё это наследие адаптации к полярным условиям. Хвост очень пушистый, служит балансиром и «одеялом». Движения энергичные, экономные, без лисьей вальяжности. Самцы: Рост: 185–195 см. Песец чуть ниже лисы в среднем, что соответствует реальным пропорциям (песец имеет более короткие лапы относительно тела). Телосложение: Эктоморфный тип с элементами мезоморфа. Вес ~ 100–115 кг. Мышцы сухие, невероятно выносливые, предназначенные не для рывка, а для длительного бега на огромные расстояния. В реальности песец способен преодолевать тысячи километров по льду, и здесь это трансформируется в феноменальную выносливость. Плечи кажутся широкими из-за развитой мускулатуры спины и передних лап. Особенности: Абсолютная адаптация к холоду и голоду. Песец — это ходок, сталкер ледяных пустошей. Его органы чувств заточены на обнаружение добычи под снегом и льдом. В бою полагается не столько на фехтовальное мастерство, сколько на неутомимость и умение выжидать. Характер — спокойный, отдает фатализмом, но при необходимости — взрывной и безжалостный. Самки: Рост: 180–190 см. У песцов, как и у лис, самцы заметно тяжелее самок (в среднем 3,5 кг против 3 кг в реальности, с максимальным разрывом до 9 кг против 5 кг). Здесь это отражается в заметной разнице в росте и общей массивности. Телосложение: Более миниатюрное, но такое же выносливое. Вес ~ 80–100 кг. Их сила в интуиции и способности к маскировке. Роль: Выступают как основная военная сила при более могущественных хищниках. *** Категория 4: Лёгкая пехота/Скауты (165–185 см) Гибкие, подвижные бойцы с отличной координацией. Специалисты диверсий, засад и боёв в трёхмерном пространстве (вода, деревья, подлесок). Белые хорьки (фретки) Рост: самцы 175–185 см (до 110 кг), самки 170–180 см (до 85 кг). Антропоморфная фретка — это разительный контраст с диким хорьком. Там, где лесной собрат приземист, грязен и мускулист, белый хорёк — это воплощение неестественной грации. Тело вытянутое и гибкое, но более стройное и пропорциональное. Конечности длиннее, пальцы тоньше и подвижнее. Шея длинная и гордо посаженная. Голова с более вытянутой и утончённой мордочкой, маленькими розоватыми ушами и характерными красными или розовыми глазами, лишёнными пигмента. Мех чисто-белый, иногда с кремовым отливом. Движения плавные, почти танцевальные. Они не ходят — они шествуют. Самцы: Рост: 175–185 см. По шкале занимают верхнюю планку категории, сопоставимую с куницами. В реальности самцы фреток достигают 2,5 кг, что почти вдвое тяжелее лесного хоря. Здесь это трансформируется в более высокий и внушительный рост. Телосложение: Эктоморфно-мезоморфный тип. Вес ~ 90–110 кг. Мышцы сухие, рельефные, но не громоздкие. Плечи достаточно широки, чтобы носить церемониальные доспехи, но основная сила — в молниеносных, точных движениях. Особенности: Характер — холодный, ритуализированный, садистский. Считаются безжалостными, но при этом психологически неустойчивыми, лишёнными инстинктов диких собратьев. Самки: Рост: 170–180 см. Разница с самцом есть, но она минимальна. В реальности самки фреток весят 0,6–1,2 кг против 1,5–2,5 кг самцов. В атропоморфном виде это выражается в чуть более изящной фигуре. Телосложение: Предельно утончённое. Вес ~ 70–85 кг. Узкие плечи, гибкий стан, длинная шея. Они кажутся хрупкими, но это обманчиво: их тонкие пальцы способны сломать горло. Роль: Считают себя элитой среди прочих хищников, как правило занимают господствующее положение. ____________________________________________________________________________________________________________________ Белки Рост: самцы 175–182 см (до 95 кг), самки 165–175 см (до 80 кг). Антропоморфная белка — это живое воплощение кинетической энергии. Тело вытянутое и поджарое, с несколько коротким торсом и очень длинными, мускулистыми задними конечностями. Плечевой пояс развит, но не массивен: передние лапы сильные, но предназначены не для подъема тяжестей, а для рывков и быстрой смены положения. Главная отличительная черта — огромный, невероятно пушистый хвост, служащий балансиром. В антропоморфной форме он сохраняет свою функцию, делая походку плавной и позволяя совершать немыслимые пируэты. Голова с характерной заостренной формой, большими, живыми глазами и кисточками на ушах придаёт им любопытный и немного задорный вид. Самцы: Рост: 175–182 см. Это потолок категории. Белки-самцы высокие, но их рост кажется обманчивым из-за привычки слегка пригибаться перед прыжком. Телосложение: Эктоморфно-мезоморфный тип с ярко выраженной «спринтерской» мускулатурой. Вес ~ 80–95 кг. Вся масса сосредоточена в задних лапах и спине. Плечи узкие, грудная клетка компактная — идеальная аэродинамика для стремительных бросков. Особенности: Они — короли мобильности. Их стиль боя — уклонение, постоянное движение и меткий выстрел. Антропоморфная белка никогда не принимает удар на грудь; она уклоняется, используя деревья, стены и любые неровности ландшафта, чтобы атаковать с самой неожиданной позиции. Характер — независимый, немного отчужденный и отчаянно храбрый, когда речь идет о защите дома. Самки: Рост: 165–175 см. Разница с самцом заметна, но часто игнорируется, так как самки компенсируют её ещё большей агрессивностью. В некоторых популяциях самки могут быть почти равны самцам по весу, что даёт им право на равных сражаться в бою. Телосложение: Предельно облегченное и гибкое. Вес ~ 65–80 кг. Сухожилия и связки устроены так, что позволяют менять траекторию движения быстрее, чем глаз успевает заметить. Они — прирождённые снайперы. Роль: Акробаты-лучники, разведчики, защитники периметра. ____________________________________________________________________________________________________________________ Куницы (лесная, каменная) Рост: самцы 178–185 см (до 105 кг), самки 165–175 см (до 85 кг). Антропоморфная куница — это воплощение дерзости. В отличие от «лесного отшельника» соболя, куница выглядит более поджарой и атлетичной. Тело стройное, с выраженной грудной клеткой и относительно длинными задними лапами. Голова с чуть более вытянутой и острой мордой и характерным белым «нагрудником». Движения порывистые, резкие. Самцы: Рост: 178–185 см. Занимают верхнюю планку категории, часто оказываясь на одном уровне с самыми высокими белками или даже чуть выше. В реальности длина тела куницы сопоставима с соболем, но несколько больше. Телосложение: Эктоморфно-мезоморфный тип. Вес ~ 90–105 кг. Мышцы сухие, выносливые, приспособленные для лазания и бега. Плечи достаточно широки, чтобы уверенно орудовать мечом или саблей, но основная сила — в цепких пальцах и реакции. Особенности: Дерзость, граничащая с наглостью. Куница лезет в драку с азартом. Это — идеальный командир штурмового отряда: не такой тупой и прямолинейный, как хорёк, и не такой осторожный, как соболь. Их специализация — зачистка, бой в ограниченном пространстве, где нужна молниеносная реакция. Характер — хвастливый, вспыльчивый, но отходчивый. В книгах куницы часто командуют фортами и гарнизонами. Самки: Рост: 165–175 см. Разница с самцами видна, но самки куниц часто компенсируют её более агрессивным поведением. Телосложение: Более лёгкое и юркое. Вес ~ 70–85 кг. У них уже плечи и бёдра, но более гибкий позвоночник. Роль: «Офицерский состав» вражеских армий, самостоятельные правители. ____________________________________________________________________________________________________________________ Соболи Рост: самцы 175–180 см (до 100 кг), самки 165–175 см (до 80 кг). Антропоморфный соболь — это воплощение скрытой угрозы. В отличие от более «открытых» и социальных куниц, соболь выглядит более коренастым и приземлённым. Тело вытянутое и чрезвычайно гибкое, но кажется более плотным из-за густого меха. Голова с короткой, но заострённой мордой, слегка округлыми ушами и характерным «ожерельем» более светлого меха на горле. Движения плавные, перетекающие, практически беззвучные. Самцы: Рост: 175–180 см. Это верхняя граница их роста. По шкале они занимают нишу чуть ниже среднего в категории. Телосложение: Сбалансированный мезоморфный тип. Вес ~ 85–100 кг. В отличие от белок, их сила более равномерно распределена по телу. Плечи достаточно мощные для борьбы накоротке, но главное оружие — невероятно гибкий позвоночник, позволяющий пролезать в любую щель и наносить удары из немыслимых положений. Особенности: Мастера ночного боя и бесшумного убийства. Их специализация — проникновение в тыл врага, саботаж, ликвидация часовых. В реальности соболь — одиночка, и это отражается в характере: они не любят открытых столкновений и предпочитают действовать наверняка. Самки: Рост: 165–175 см. Разница в размерах с самцом видна, но самки часто считаются даже более опасными из-за своей манеры двигаться. Телосложение: Значительно более лёгкое и «плоское». Вес ~ 65–80 кг. Их главное преимущество — способность просочиться туда, куда не пролезет более крупный самец. Узкие плечи и бёдра, невероятная гибкость суставов. Роль: Теневые убийцы, мастера проникновения в тыл. ____________________________________________________________________________________________________________________ Горностаи Рост: самцы 170–180 см (до 85 кг), самки 155–168 см (до 55 кг). Антропоморфный горностай — это воплощение отточенной, аристократичной жестокости. В отличие от приземистого хоря или дерзкой куницы, горностай выглядит как живой клинок: тело чрезвычайно вытянутое, гибкое, с узкой талией и длинной шеей. Голова с острой мордой и маленькими округлыми ушами. Глаза — бусинки, всегда оценивающие и холодные. Самцы: Рост: 170–180 см. Согласно шкале они занимают середину категории. Они высокие для своего реального веса, но кажется будто они ниже из-за привычки двигаться пригнувшись, как пружина. Телосложение: Эктоморфный тип с сухими, как верёвки, мышцами. Вес ~ 70–85 кг. Плечи узкие, грудная клетка плоская, бёдра поджарые. Такое сложение не предназначено для силового боя — это телосложение фехтовальщика. Особенности: Патологическая жестокость, возведённая в ранг ритуала. Их стиль боя — серия молниеносных уколов, постоянное движение, уклонение. Они никогда не принимают удар на блок, предпочитая «протекать» мимо атаки и жалить в ответ. Характер — холодный, безжалостный, но трусливый при равном по силе противнике. Самки: Рост: 155–168 см. Разница с самцами колоссальна и сразу бросается в глаза. В реальности самки горностая могут быть вдвое легче самцов. Здесь это выражается в фигуре, которая кажется почти подростковой. Телосложение: Предельно миниатюрное и «плоское». Вес ~ 45–55 кг. Узкие плечи, маленькие, но очень цепкие кисти. Роль: Каратели, мастера допроса, личная гвардия злодеев. Считают себя умнее других хищников, если удается занять господствующее положение становятся феодалами или пиратскими капитанами. ____________________________________________________________________________________________________________________ Дикие хорьки (лесной, степной) Рост: самцы 168–178 см (до 100 кг), самки 155–168 см (до 75 кг). Антропоморфный хорёк — это воплощение приземистой, злобной мощи. В отличие от гибкой куницы или скрытного соболя, хорёк сложён как бочонок на коротких задних лапах. Торс широкий и мускулистый, шея толстая, почти незаметная, голова с туповатой, но очень широкой в скулах мордой. Характерная черта — контрастная «маска» на морде (особенно у лесного хорька), придающая им вид заправских дуэлянтов или бандитов с большой дороги. Движения не такие грациозные, как у куницы, но неожиданно быстрые и сильные — хорёк атакует как распрямляющаяся пружина, вкладывая в бросок всю массу тела. Самцы: Рост: 170–178 см. По шкале они занимают нижнюю половину категории. Хорьки редко бывают высокими, но их компактность — не недостаток, а особенность. Телосложение: Эндоморфно-мезоморфный тип. Вес ~ 95–115 кг. Это очень плотные бойцы. Широкие плечи и мощная грудная клетка делают их опасными в ближнем бою. Особенности: Феноменальная цепкость. Хорька трудно сбросить, он вцепляется мёртвой хваткой и готов добивать врага любым способом. Характер — вспыльчивый, садистский, но трусливый перед лицом более сильного противника. Самки: Рост: 160–170 см. Разница с самцами очень заметна. Самки хорьков почти вдвое меньше по массе, и это делает их роль иной. Телосложение: Более вытянутое и гибкое, чем у самцов. Вес ~ 55–70 кг. Мышцы не такие рельефные, но невероятно выносливые. Они могут долго преследовать добычу или изматывать противника в обороне. Роль: «Сержантский состав» и надсмотрщики. *** Категория 5: Универсалы и ополченцы (160–180 см) «Люди среднего роста и телосложения». Основа населения, способная к любому ремеслу и военному делу. Ключевой драматический контраст: в одной ростовой категории сосуществуют главные герои и их извечные враги. Крысы (серая, чёрная) Рост: самцы 170–180 см (до 100 кг), самки 165–175 см (до 90 кг). Антропоморфная крыса — это тёмное отражение мыши. Внешне они очень похожи, и в этом кроется главное расовое напряжение мира. Тело более высокое и мощное, чем у мыши. Конечности сильные, приспособленные для лазания, плавания и рытья — крыса универсальна до предела. Голова с более грубой и тупой мордой (у серой крысы) либо более острой и хитрой (у чёрной). Хвост в антропоморфной форме — длинный, голый, часто используется как балансир или даже оружие. Глаза маленькие, глубоко посаженные, с характерным жестоким прищуром. Самцы: Рост: 170–180 см. Реальная крыса весом до 600 г значительно массивнее мыши в 30 г. В антропоморфной форме это даёт крысам небольшое, но заметное физическое превосходство. Серая крыса (пасюк) — это верхняя граница роста, чёрная — чуть ниже. Телосложение: Мезоморфный тип с уклоном в эндоморфию. Вес ~ 80–100 кг. Более широкая грудная клетка, сильные передние лапы, крепкая шея. Это телосложение не для изящества, а для выживания любой ценой. Крыса может и драться, и копать, и плыть, и лезть по стене. Некоторые из них имеют лишний вес из-за обжорства. Особенности: Хитрость и многочисленность. Стиль боя — грязный: укусы, удары в спину, использование подручных предметов. Их сила — в организации. Характер — трусливый перед сильным и беспощадный к слабому. Именно крысы — основная пехота армий зла. Самки: Рост: 165–175 см. Разница с самцами невелика. В реальности самки крыс немного уступают самцам в размерах, но не кардинально. Телосложение: Крепкое, «бабское». Вес ~ 70–90 кг. Широкие бёдра, сильные передние лапы. Часто выглядят более ухоженными, чем самцы, но за этим скрывается та же гниль. Роль: Основная массовка вражеских армий, пираты, разбойники. ____________________________________________________________________________________________________________________ Мыши Рост: самцы 165–175 см (до 80 кг), самки 160–168 см (до 70 кг). Антропоморфная мышь — это воплощение скромной, но несокрушимой воли. Пропорции тела ближе всего к «стандартному» человеку — без резких специализаций, присущих зайцам или выдрам. Тело компактное, стройное, но не хрупкое. Конечности пропорциональны, кисти и стопы небольшие и подвижные. Голова с чуть вытянутой мордочкой, большими ушами и живыми, искренними глазами. Шерсть (и одежда) неброских тонов. Движения быстрые, но без беличьей порывистости — это движения мастера, привыкшего к точной работе. Самцы: Рост: 165–175 см. Некоторые легендарные герои, вроде Мартина Воителя, могут достигать 177 см, но это исключение. Телосложение: Сбалансированный мезоморфно-эктоморфный тип. Вес ~ 65–80 кг. Это не «качки», но мышцы развиты гармонично. В реальности мышь весит до 30 г, и её сила относительна. В мире Рэдволла это превращается в отсутствие явных физических преимуществ. Плечи достаточно широки, чтобы носить доспех и орудовать мечом, но побеждают они не за счёт массы. Особенности: Адаптивность и дух. Мыши — мастера учиться. Они становятся писцами, ремесленниками, лекарями и, когда приходит нужда, воинами. Их стиль боя — классическое фехтование, строй, дисциплина. Они берут верх не грубой силой, а хитростью, тактикой и союзами с более крупными видами. Характер — смиренный, миролюбивый, но в бою — неожиданно свирепый. Самки: Рост: 160–168 см. Разница с самцами видна, но не акцентируется. В реальности половой диморфизм у мышей слаб, и это отражено в антропоморфном виде. Телосложение: Изящное. Вес ~ 55–70 кг. Уже в плечах, но бёдра сильные. Ладони узкие, пальцы длинные — идеальные лапы для переписывания манускриптов или натягивания лука. Роль: Главные герои, основатели аббатства, универсальные граждане. ____________________________________________________________________________________________________________________ Ласки Рост: самцы 165–175 см (до 75 кг), самки 145–160 см (до 50 кг). Антропоморфная ласка — это воплощение юркой, вездесущей угрозы. Она занимает строго ту же ростовую категорию, что мыши и крысы, но её телосложение отражает её хищную природу. Тело вытянутое и гибкое, даже в большей степени, чем у горностая. Конечности короткие, но очень цепкие. Шея длинная и подвижная, как у змеи. Голова с крошечной, но острой мордочкой и глазами-бусинками, горящими неуёмным любопытством и жестокостью. Движения — стремительные перебежки, рывки, постоянное шныряние. Самцы: Рост: 165–175 см. Они сопоставимы по росту с мышами и крысами, но выглядят иначе из-за своей вытянутой анатомии. Зачастую бывают гораздо сильнее чем можно судить по росту и телосложению. Телосложение: Эктоморфный тип в гипертрофированной форме. Вес ~ 60–75 кг. Ласка — это сплошные мышцы и сухожилия без грамма жира. Они способны пролезть в любую нору. Их телосложение не предназначено для боя на мечах — они предпочитают кинжалы. В реальности ласка — самый маленький хищник, и её антропоморфная форма сохраняет это ощущение. Особенности: Дерзость и кровожадность. Они — пушечное мясо вражеских армий, но опасное пушечное мясо. Самки: Рост: 145–160 см. Важное отличие! Самки ласок могут быть вдвое легче самцов. Здесь это трансформируется в значительную разницу в росте. Самка ласки — это почти карлик, на голову ниже самца. Телосложение: Миниатюрное, но пропорциональное. Вес ~ 40–50 кг. Их сила — в абсолютной незаметности. Они могут притворяться детьми, прятаться в узких и труднодоступных местах. Роль: Пушечное мясо врага, мелкие убийцы и соглядатаи. *** Категория 6: Крепыши (125–150 см) «Гномы мира Рэдволла». Невысокие, но крепко сбитые и выносливые. Низкий центр тяжести, огромная сила в лапах и спине. Кроты (европейский, сибирский) Рост: самцы 140–150 см (до 110 кг), самки 130–140 см (до 85 кг). Антропоморфный крот — это настоящий шахтёр и землекоп, и его анатомия идеально это отражает. Тело цилиндрическое, плотное, с короткими, но чудовищно сильными конечностями. Плечи и предплечья гипертрофированы, кисти огромные, широкие, с мощными пальцами и когтями, похожие на лопаты. Шея практически отсутствует, из-за чего голова кажется растущей прямо из плеч. Морда вытянутая, подвижная, с крошечными глазами. В книгах Брайана Джейкса кроты говорят на особом диалекте и обладают уникальным чувством юмора, что делает их не просто рабочей силой, а душой любой стройки. Самцы: Рост: 140–150 см. В данной шкале они занимают верхнюю планку категории. Сибирский крот крупнее европейского, поэтому самые большие кроты-самцы родом именно оттуда. Телосложение: Чистый эндоморфный тип. Вес ~ 90–110 кг. Это самое плотное телосложение во всём мире Рэдволла относительно роста. Грудная клетка бочкообразная, передние лапы как у кузнеца, спина несокрушимая. Они могут копать голыми лапами, таскать огромные валуны и работать целый день без устали. Особенности: Низкий центр тяжести и колоссальная физическая сила в статике. Крот не догонит зайца, но если он упрётся плечом в дверь или схватит врага за лапу в туннеле — сдвинуть его или вырваться будет невозможно. Характер — флегматичный и добродушный, но в гневе они страшны. Самки: Рост: 130–140 см. Разница с самцами ощутима, но самки сохраняют ту же крепкую конституцию. Телосложение: Чуть менее громоздкое, но всё ещё очень мощное для такого роста. Вес ~ 70–85 кг. Более округлые формы. Самки кротов славятся своим умением находить лучшие материалы для строительства и самые вкусные коренья. Роль: Непревзойдённые инженеры, строители тоннелей и фундаментов. ____________________________________________________________________________________________________________________ Ежи Рост: самцы 135–145 см (до 140 кг), самки 125–140 см (до 130 кг). Антропоморфный ёж — это живая крепость в миниатюре. В отличие от крота, ёж более округлый и компактный. Главная отличительная черта — «плащ» из иголок на спине и плечах. Тело плотное, с широкими бёдрами и короткими, крепкими ногами. Голова с любопытной мордочкой, нос-пятачок и живые, блестящие глазки. Движения неторопливые, переваливающиеся, но ёж способен удивительно быстро сгруппироваться в «шарик» — в антропоморфной форме это превращается в боевую стойку «сворачивания» под защитой игольчатого щита. Самцы: Рост: 135–145 см. Ежи — самый компактный вид в этой категории. Их рост редко превышает среднюю высоту двери. Телосложение: Эндоморфный тип. Вес ~ 110–140 кг. Они кажутся круглыми и безобидными, но под слоем жира скрываются стальные мышцы, необходимые, чтобы сворачиваться в шар. Их сила — в устойчивости. Сдвинуть взрослого ежа с места, когда он упёрся, практически невозможно. Особенности: Абсолютная оборона. Ёж не боец наступления, но его способность ощетиниваться делает его смертельно опасным для любого, кто попытается его схватить. Самки: Рост: 125–140 см. В реальности самцы ежей немного крупнее самок, что сохраняется и в антропоморфном варианте. Телосложение: Чрезвычайно уютное и одновременно крепкое. Вес ~ 90–130 кг. Самка-ежиха может быть ниже, но при этом весить почти столько же, сколько самец. Роль: Хранители погребов, эксперты по хмельным напиткам, живые бастионы. *** Категория 7: Малый народ (105–125 см) «Хоббиты от мира Рэдволла». Самые маленькие, но очень ловкие и выносливые. Компенсируют размер дисциплиной, организованностью и виртуозным владением коротким клинком. Землеройки (обыкновенная, карликовая) Рост: самцы 115–125 см (до 55 кг), самки 105–118 см (до 48 кг). Антропоморфная землеройка — это миниатюрный, юркий и очень выразительный силуэт. Тело стройное, с узкой грудной клеткой и относительно длинными для их роста задними лапами. Голова с характерной вытянутой, подвижной мордочкой-хоботком, которая придаёт им вечно любопытный вид. Глаза маленькие, но живые и хитрые. Уши крошечные, часто скрыты под шапкой или капюшоном. Их движения — это постоянное мельтешение, быстрые перебежки и резкие развороты. Они редко стоят на месте, даже когда говорят. Одежду предпочитают практичную, со множеством ремешков и карманов. Самцы: Рост: 115–125 см. Это верхняя планка категории. Некоторые «гиганты» среди землероек могут достигать 128 см, но это редкость. Их рост — примерно по пояс мыши или крысе. Телосложение: Эктоморфный тип. Вес ~ 35–55 кг. Несмотря на крошечный вес, их тела очень жилистые. Мышцы сухие, приспособленные для долгих переходов и быстрых уколов рапирой. В реальности землеройка весит всего 16 г, и эта лёгкость трансформируется в невероятную подвижность. Особенности: Владение рапирой. Это их культовое оружие, которым они владеют виртуозно, компенсируя недостаток массы скоростью и точностью. Характер — отчаянный и немного бесшабашный, но в вопросах чести — принципиальный до крайности. Они — прирождённые путешественники и следопыты. Самки: Рост: 105–118 см. Разница с самцами видна, но самки землероек часто даже более свирепы в бою, чем самцы. В реальности половой диморфизм у них сложен (в разные сезоны по-разному), и здесь это отражается в минимальной, но существующей разнице. Телосложение: Очень лёгкое и компактное. Вес ~ 28–48 кг. Узкие плечи, гибкий позвоночник. Они — отличные пловцы и навигаторы, способные провести плоты и лодки по самым опасным рекам. Роль: Клановые воины, партизаны, следопыты, хранители речных путей. *** Продолжение следует... Вот как-то так пока выходит. Я постарался охватить большую часть народов мира Рэдволла, но само собой в этой иерархии представлен не исчерпывающий список видов и подвидов. Напишите кого на ваш взгляд не хватает и кого мне стоит добавить для полноты картины. Так же, у меня в планах масштабировать и не антропоморфную фауну: птиц, змей, рыб и других уникальных существ. Ну а на сегодня у меня все.)) Спасибо за внимание и до новых встреч.))

В школе сегодня с семиклассниками отвлекалась от деепричастий (а одиннадцатые в это время страдали в соседнем кабинете, пытаясь написать итоговое сочинение:)).

Новая, сто сороковая, страница.

ИТОГИ КОНКУРСА "МОРСКИЕ ПЕСНИ" 1 место - Роксана и Покрыс — Один белолис по волнам плыл И Моккан-лис он имя носил Светило солнце за кормой, Вы пойте, ребята, со мной Хой! — По нраву мне песни про белого лиса, Хоть славу добыл, эксплуатируя крысов Шерсть его, словно туман, А речи, как сладкий дурман — Озерные крысы, нам за наш труд Кнутом по жопке не дадут, Сделаем дело — а там Хоть хавка будет нам! — Кто тогда знал, что словно ярмо, Железная цепь утянет на дно Спасенным — свобода и дом, А Моккан — щучий корм — Озерные крысы, нас за наш труд Башкою не опустят в пруд, Сделаем дело — а там Поспать даст капитан — Озёрные крысы, нас за наш труд, Белые лисы не убьют. Сделаем дело — а там Вернемся к очагам. 1 место - Nibelung111 Йо-хо! Мы по волнам идём вперед! Что нам буря! Пусть ветер ревёт! За добычей, йо-хо! Пусть парус порвёт! С курса капитан наш ни в жизнь, не свернёт, йо-хо! Рраз-два! Рраз-два! Рраз-два! От грога плывёт голова, голова! Путь далёк наш, ох далёк, ох далёк! Нас ведёт папаша Клогг, Клогг, Клогг! Мы из порта вышли до штормов, йо-хо-хо! Десять раз мы шли на дно, о-хо-хо! Был Зубастый с нами, долго был! Капитан его прибил, ой прибил! Йо-хо! Рраз-два! Рраз-два! Рраз-два! Догони по волнам нас сперва! Рраз-два! Маяк сквозь шторм горит, как уголёк, уголёк! Нас ведёт к добыче капитан Клогг, Клогг, Клогг! Пусть грохочут волны в борт, йо-хохо! Не боимся мы забот! Хо-хо-хо! Был у капитана друг, долго был! Да с рабами среди ночи вдруг уплыл, ох, уплыл! Рраз-два! Рраз-два! Рраз-два! Месть за предательство сладка, ох, сладка! Форт предатель свой возвёл высок, ох, высок! Нас к нему ведёт свирепый Клогг, Клогг, Клогг! Вода в трюме снова, не беда-да-да! Откачаем за борт, как всегда-да-да! Пусть любой из нас продрог, ох, продрог, Нас согреет добрый грог, грог, грог! Вот и стены те видать, ох, видааать! Всех на палубу свистать, всех свистаать! Мы доплыли, мы идём! Йо-хо-хо! Ждёт холодный нас приём, о-хо-хо! Рраз-два! Рраз-два! Рраз-два! От шторма гудит голова! Капитан с утра вострит клинок, свой клинок! На Маршанк идёт могучий Клогг, Клогг, Клогг! Пусть со стен трусливо смотрит лиходей, йо-хо-хо! Мы сильней и мы смелей, йо-хо-хо! Не боимся мы ни стрел, ни копий, ни ран! За добычей нас привёл капитан, йо-хо! 2 место - Меланхолический Кот Эх, что нам делать с глупым лисом? Что нам делать с мерзким лисом? Что нам делать с подлым лисом? Как-то он достал уж! Эх, к хвосту привяжем тряпку, Грязную привяжем тряпку, Смрадную привяжем тряпку - Вот что заслужил он! Раз-два, тяни давай Раз-два, тяни давай Раз-два, тяни давай Не будь ты подлым зверем! Эх, посадим лиса в лодку, В долблёную посадим лодку, Свяжем и посадим в лодку, Словно землеройку! Поплывёт тут лис наш в Рэдволл, Поплывёт тут лис наш в Рэдволл, Приплывёт тут лис наш в Рэдволл, Прямо к мышкам в гости! Раз-два, тяни давай Раз-два, тяни давай Раз-два, тяни давай Тут тебе не Рэдволл! Станет там наш лис аббатом, Добрым станет он аббатом, Мудрым будет он аббатом, Будет Хвастопузом!' Станет он носить сутану, Добрую носить сутану, Тёплую носить сутану, А после нас накормит! Раз-два, тяни давай Раз-два, тяни давай Раз-два, тяни давай Славно нас накормит! 3 место - Сефу Секхара Меня звали Унгатт Транн Унгатт Транн, Унгатт Транн, Был отважный капитан Унгатт Транн, Йеех! Меня звали Унгатт Транн Я погиб от страшных ран Барсукам попав в капкан, Унгатт Транн! Мой трезубец бил врагов, Бил врагов, бил врагов, Бил кротов и барсуков, Барсуков! Бил кротов и барсуков, Лютых недругов лил кровь, Саламандрастон взять смог, Взять он смог! Только злобный лиходей, Барсука ведь нет подлей, Меня вызвал на дуэль Лорд Броктри, ох, злодей! Он со скал меня спихнул, В синих водах я тонул, А лис - предатель, обманул, Я утонул Меня звали Унгатт Транн Унгатт Транн, Унгатт Транн! И геройски я погиб, Капитан - Унгатт Транн! Отомстите же меня Убивая и громя, Саламандрастон спаля За меня! Поздравляем победителей! ПЕСНИ УЧАСТНИКОВ → #1 Ромуальд Землеройская шанти (на мотив "Essequibo River") Гуосима вёсла всех быстрее, Вёсла всех быстрее, о! Гуосима вёсла всех быстрее, Вёсла всех быстрее, о! Припев: Наш Лог-а-Лог, о, наш Лог-а-Лог, Гуосимом славно правит наш Лог-а-Лог! Наш Лог-а-Лог, о, наш Лог-а-Лог, Гуосимом славно правит наш Лог-а-Лог! Гуосима шпаги всех острее, Шпаги всех острее, о! Гуосима шпаги всех острее, Шпаги всех острее, о! Припев: Наш Лог-а-Лог, о, наш Лог-а-Лог, Гуосимом славно правит наш Лог-а-Лог! Наш Лог-а-Лог, о, наш Лог-а-Лог, Гуосимом славно правит наш Лог-а-Лог! Гуосима кексы всех вкуснее, Кексы всех вкуснее, о! Гуосима кексы всех вкуснее, Кексы всех вкуснее, о! Припев: Наш Лог-а-Лог, о, наш Лог-а-Лог, Гуосимом славно правит наш Лог-а-Лог! Наш Лог-а-Лог, о, наш Лог-а-Лог, Гуосимом славно правит наш Лог-а-Лог! Гуосима жёны всех добрее, Жёны всех добрее, о! Гуосима жёны всех добрее, Жёны всех добрее, о! Припев: Наш Лог-а-Лог, о, наш Лог-а-Лог, Гуосимом славно правит наш Лог-а-Лог! Наш Лог-а-Лог, о, наш Лог-а-Лог, Гуосимом славно правит наш Лог-а-Лог! Наш Лог-а-Лог, о, наш Лог-а-Лог, Гуосимом славно правит наш Лог-а-Лог! → #2 Сефу Секхара На мотив шанти Captain Kidd Меня звали Унгатт Транн Унгатт Транн, Унгатт Транн, Был отважный капитан Унгатт Транн, Йеех! Меня звали Унгатт Транн Я погиб от страшных ран Барсукам попав в капкан, Унгатт Транн! Мой трезубец бил врагов, Бил врагов, бил врагов, Бил кротов и барсуков, Барсуков! Бил кротов и барсуков, Лютых недругов лил кровь, Саламандрастон взять смог, Взять он смог! Только злобный лиходей, Барсука ведь нет подлей, Меня вызвал на дуэль Лорд Броктри, ох, злодей! Он со скал меня спихнул, В синих водах я тонул, А лис - предатель, обманул, Я утонул Меня звали Унгатт Транн Унгатт Транн, Унгатт Транн! И геройски я погиб, Капитан - Унгатт Транн! Отомстите же меня Убивая и громя, Саламандрастон спаля За меня! → #3 Роксана и Покрыс — Один белолис по волнам плыл И Моккан-лис он имя носил Светило солнце за кормой, Вы пойте, ребята, со мной Хой! — По нраву мне песни про белого лиса, Хоть славу добыл, эксплуатируя крысов Шерсть его, словно туман, А речи, как сладкий дурман — Озерные крысы, нам за наш труд Кнутом по жопке не дадут, Сделаем дело — а там Хоть хавка будет нам! — Кто тогда знал, что словно ярмо, Железная цепь утянет на дно Спасенным — свобода и дом, А Моккан — щучий корм — Озерные крысы, нас за наш труд Башкою не опустят в пруд, Сделаем дело — а там Поспать даст капитан — Озёрные крысы, нас за наш труд, Белые лисы не убьют. Сделаем дело — а там Вернемся к очагам. → #4 Nibelung111 Йо-хо! Мы по волнам идём вперед! Что нам буря! Пусть ветер ревёт! За добычей, йо-хо! Пусть парус порвёт! С курса капитан наш ни в жизнь, не свернёт, йо-хо! Рраз-два! Рраз-два! Рраз-два! От грога плывёт голова, голова! Путь далёк наш, ох далёк, ох далёк! Нас ведёт папаша Клогг, Клогг, Клогг! Мы из порта вышли до штормов, йо-хо-хо! Десять раз мы шли на дно, о-хо-хо! Был Зубастый с нами, долго был! Капитан его прибил, ой прибил! Йо-хо! Рраз-два! Рраз-два! Рраз-два! Догони по волнам нас сперва! Рраз-два! Маяк сквозь шторм горит, как уголёк, уголёк! Нас ведёт к добыче капитан Клогг, Клогг, Клогг! Пусть грохочут волны в борт, йо-хохо! Не боимся мы забот! Хо-хо-хо! Был у капитана друг, долго был! Да с рабами среди ночи вдруг уплыл, ох, уплыл! Рраз-два! Рраз-два! Рраз-два! Месть за предательство сладка, ох, сладка! Форт предатель свой возвёл высок, ох, высок! Нас к нему ведёт свирепый Клогг, Клогг, Клогг! Вода в трюме снова, не беда-да-да! Откачаем за борт, как всегда-да-да! Пусть любой из нас продрог, ох, продрог, Нас согреет добрый грог, грог, грог! Вот и стены те видать, ох, видааать! Всех на палубу свистать, всех свистаать! Мы доплыли, мы идём! Йо-хо-хо! Ждёт холодный нас приём, о-хо-хо! Рраз-два! Рраз-два! Рраз-два! От шторма гудит голова! Капитан с утра вострит клинок, свой клинок! На Маршанк идёт могучий Клогг, Клогг, Клогг! Пусть со стен трусливо смотрит лиходей, йо-хо-хо! Мы сильней и мы смелей, йо-хо-хо! Не боимся мы ни стрел, ни копий, ни ран! За добычей нас привёл капитан, йо-хо! → #5 Меланхолический Кот На мотив Drunken Sailor Эх, что нам делать с глупым лисом? Что нам делать с мерзким лисом? Что нам делать с подлым лисом? Как-то он достал уж! Эх, к хвосту привяжем тряпку, Грязную привяжем тряпку, Смрадную привяжем тряпку - Вот что заслужил он! Раз-два, тяни давай Раз-два, тяни давай Раз-два, тяни давай Не будь ты подлым зверем! Эх, посадим лиса в лодку, В долблёную посадим лодку, Свяжем и посадим в лодку, Словно землеройку! Поплывёт тут лис наш в Рэдволл, Поплывёт тут лис наш в Рэдволл, Приплывёт тут лис наш в Рэдволл, Прямо к мышкам в гости! Раз-два, тяни давай Раз-два, тяни давай Раз-два, тяни давай Тут тебе не Рэдволл! Станет там наш лис аббатом, Добрым станет он аббатом, Мудрым будет он аббатом, Будет Хвастопузом!' Станет он носить сутану, Добрую носить сутану, Тёплую носить сутану, А после нас накормит! Раз-два, тяни давай Раз-два, тяни давай Раз-два, тяни давай Славно нас накормит! Голосование продлится до 20 августа 23:59. Йо-хо-хо! И полный вперед! Разве лето - не лучшее время для морских путешествий? Представляем поэтический конкурс "Морские песни" Тип конкурса: поэтический Задача конкурса: Написать моряцкую песню-шанти на рэдволльскую тему. Что такое шанти? Узнать еще больше о шанти Пример шанти из книги "Мэриел из Рэдволла": Свои работы размещать в этой же теме. Вы можете опубликовать работу под своим именем или анонимно, поставив при отправке сообщения флажок Опубликовать анонимно. После оглашения итогов конкурса все имена участников станут открытыми. Количество работ от каждого участника не более 3. Победители будут выбираться открытым голосованием, каждая работа участвует в голосовании отдельно. Награды: Первая тройка победителей получит в награду Золотую, Серебряную и Бронзовую Песнь Леса соответственно местам. Даты проведения конкурса: Прием работ: 1 - 31 июля 2025 года Голосование: 5 - 20 августа 2025 года

ВСЕМ ПРИВЕТ! Идея темы пришла пришла в голову вскоре после того, как мне недавно посчастливилось добыть книгу "Талисман из Рэдволла" (а я ОЧЕНЬ долго её искала). Когда читала главы, посвященные Юскарат, не смотря на то, что их называли просто бандой разбойников, у меня возникла стойкое ассоциация этого племени с викингами, кельтами или монгольскими кочевниками. Образ Гриссы мне так же сильно напоминал жрицу-друидессу. Если задуматься, Брайн Джейкс и в остальных книгах серии Рэдволл то тут, то там раскидал небольшие "ссылки" на другие цивилизации и их культуру. Если тоже их замели, прошу, напишите о них сюда. Будет интересно узнать ваше мнение.

Когда солнце опускается за край земли всё раньше, а ночи делаются всё длиннее, значит, зима уже скоро. Облака отливают на западе желтым и багряным, холодный ветер треплет пожухлую траву и забирается мне под плащ. Я стою на пологом холме, что высится среди каменистой пустоши. Передо мной лежит большой камень. Не так давно солнце опускалось прямо за ним, теперь оно отодвинулось в южную сторону. Наклонившись, я срываю несколько красных ягодок, отправляю их в рот и ощущаю кислый сок на языке. Солнце уходит, и скоро зима завладеет северными землями. Много лун будут господствовать холод и снег. А по правую лапу от меня простирается край долгой ночи, где всю зиму солнце вовсе не показывается из-за горизонта. И лишь негреющий свет пляшущих среди звёзд всполохов небесного огня падает на замершую во мраке тундру. Звери готовятся. Кто-то роет глубокие норы, кто-то уходит в пещеры, под сводами которых может укрыться целое племя. Иные отправятся к морским берегам. Самые храбрые и сильные пойдут на юг, но там пришельцев не любят. Право на кусок мяса или горсть плодов ещё надо доказать. У меня же свой путь. Обогнув камень, я вглядываюсь в долину и быстро нахожу взглядом большой хутор недалеко от извивающейся тонкой реки. Отсюда видны мощные стены, отгородившие двор от внешнего мира, усадьба, хозяйственные постройки, дозорная башня, пруд и поле с огородами. Ещё дальше темнеет лесок. Запахнув плащ и отвернувшись от очередного холодного порыва, я начинаю спускаться с холма. К тяжёлым, обитым железом воротам хутора я подхожу в сумерках, когда тропа теряется в полумраке. Но здесь хорошо видны большие серые камни, из которых сложены стены. Кажется, они прожили сотни сезонов и ещё столько же проживут. С башни меня, конечно, уже заметили. Но я всё равно бью молотком по воротам условленное число раз. Договор надо соблюдать. Калитка со скрипом открывается, и Клаус – крепкая белка в куртке, с сединой в мехе – впускает меня во двор. Снова, как и всегда, чувствую лёгкий трепет, делая шаг туда, куда таким, как я, ходу нет. – Хвоста за мной нет, приятель. Ну, окромя моего собственного. Клаус фыркает. Его лапы быстро обыскивают меня, на миг останавливаются на прицепленном к поясу кинжале. Клаус не волнуется. Он знает это оружие. На хуторе немало работников, а Клаус тут вроде главного над ними. Меня он всегда встречает сам. Мы идём по сумрачному двору. Впереди высится усадьба, рядом видно амбар и кузницу. Всё здесь построено из массивных, тяжёлых камней, словно эти здания выросли прямо из холодной земли. Дверь усадьбы открывается, и я попадаю в мир света, тепла и чудесных запахов, словно пришедших сюда с богатого, плодородного юга. Летними вечерами, сидя у костра и поедая жареные грибы или грубый травяной хлеб, я мог ощутить лишь слабый отблеск того, что царствует здесь. – Нордлиг! Мы ждали тебя! Джон Гренсмус, хозяин хутора, крепкая мышь-полёвка в домашнем кафтане, осторожно обнимает меня. За проведённые в странствиях весну, лето и осень я успел отвыкнуть от такого простого жеста дружбы. Я снимаю плащ и смотрюсь в зеркало. Великолепное творение мастера из Южноземья с резной рамой в виде деревьев с весёлыми белочками на ветвях досталось хозяину из сокровищ Рэдволла в благодарность за спасение какого-то аббата. Моё отражение, лучшее, чем в воде спокойного чистого озера, глядит на меня. Худой хорёк с тёмным, грязным мехом – да, такой я и есть. Джон вопросительно смотрит на меня, проводя лапой по морде там, где на моей собственной виден след от шрама. – А, ерунда. Видишь ли, я не понравился одному ястребу, но твой кинжал быстро научил пернатого правилам вежливости! Джон качает головой и приказывает: – Подготовьте умывание гостю! Молчаливые работники-мыши ведут меня к большой лохани с подогретой водой. После, вдоволь накупавшись, отфыркавшись, распушив чистый мех и надев свежую тунику, я наконец устраиваюсь в глубоком мягком кресле. Рядом в таком же сидит Джон. Мой взгляд скользит по просторному холлу. Ушла в прошлое та зима, когда я увидел его впервые, и всё же всякий раз я словно открываю всё здесь заново. Простая крепкая мебель у стен, сундуки, шкафы, вышитый ковёр на полу и гобелены на стенах, исполненные, как объяснял мне Джон, в рифтгардском стиле. За собранными из цветных стекол окнами сгущается мрак. Мягкий свет льётся от свечей на высоких подставках, а от вделанного в стену очага, который Джон называет «камином», идёт тепло. Есть тут и нечто совсем удивительное для меня. Вот масляная лампа со стеклянным колпачком, а рядом невиданная в здешних краях вещь – книга, настоящая, толстая книга! Я пытался выучиться грамоте с хозяйскими детьми, но за сезоны странствий буквы улетали из моей головы, как гонимые ветром сухие листья. Наверное, где-нибудь в Южноземье есть жилища и богаче. Но для меня хутор Гренсмусов всегда был островом… Как это назвать? Культуры, цивилизации… Иной жизни у края нашего мира. Я замечаю картину с изображением пожилой мыши рядом с огромным домом из красных камней. Джон ловит мой взгляд и улыбается. – Мой дядя окончательно обосновался в Рэдволле. Прислал этим летом. Оливия, супруга Джона, высокая мышь в светлом платье, накрывает стол вместе с работницей. Жена хозяина подаёт мне еду, это большая честь. Перед нами появляются миски с горячей похлёбкой, фруктовый салат, пудинг, печенье и пирожки. Запах поджаренного хлеба щекочет мне ноздри. По белым чашкам разливают чай, настоящий чай с юга, а не наши северные травяные настои. Наконец, приносят бутыль с вином из выращенных на хуторе яблок. Крыло лесного голубя – это особое угощение для меня. Джон тоже откусывает кусочек, хотя мыши не любят мяса. Я стараюсь есть медленно и аккуратно, даже помогая себе металлическими острыми палочками, которыми принято пользоваться у культурных зверей. Представляю, как на такой ужин набросились бы мои единоплеменники. Впрочем, сначала они бы как следует вымыли лапы в крови хозяев. В брюхе тяжелеет. Я откидываюсь в кресле и пью чай, обхватив чашку лапами. – Совсем не боишься меня, Джон? – Бывают звери и пострашнее тебя, Нордлиг… Каждый раз мы обмениваемся этими фразами. Что-то вроде ритуала. Между гобеленами на стене висят большой меч, топорик и сабля, какую носят зайцы Дозорного отряда. Управляться со всем этим и Джон, и прочие обитатели хутора умеют, так что мне бы стоило хорошо подумать, если бы я захотел позволить себе плохое поведение. Поведение хищника. Разумеется, оружия на хуторе куда больше. Где-то даже луки с арбалетами хранились. А в случае чего можно позвать подмогу, подав с башни световые сигналы – Как ты провёл лето, Нордлиг? Как провёл? Горы. Холмы. Долины. Ледяные ручьи и гладь озёр. Запах цветов и шорох дождя. Древние камни, долгие дни и тени лесов. Всё это я вижу, слышу, чувствую за вопросом Джона. А ещё звери. Те, что бредут куда-то по бескрайним северным землям, дерутся за еду и власть. Выживают. – Бродяжничал, как и всегда. Кормился, что под лапами находил. Со зверями всякими болтал. – На юг заходил? В голосе Джона сквозит лёгкое беспокойство. – Пару раз недалеко. Или ты хочешь, чтобы землеройки сделали из меня салат? Джон еле заметно вздыхает. Я знаю, чего он ждёт. Маленькая искорка раздражения, далёкий предвестник гневного пожара, вспыхивает где-то внутри меня. Нет. Нельзя. Надо погасить. – Сын Камнеклыка Рыжего так и не стал главарём. С кучкой своих ушёл в какое-то ущелье. Говорят, мечтает вернуться. Хотя в его положении лишь бы шкуру сохранить. Там были три вожака… Один уже в Тёмном лесу, двое грызутся. Ни один из них большой орды не соберёт. Джон медленно кивает. Нет большой орды, значит, меньше проблем с обороной. Мелкие группы и племена, конечно, будут спускаться в Страну Цветущих Мхов, но это обычное дело. Можно и потерпеть. А коли станут безобразить, землеройки и прочие вудлендеры быстро в чувство приведут. – Твои зайцы могут быть довольны, Джон. Хотел ведь сказать мягче, но не выдержал. Смотрю Джону в глаза. На его морде отражается страх. – Нордлиг… Я никогда никому не называл ни твоего имени, ни вида. – Зайцы быстро узнали о смерти старшего Камнеклыка, – продолжаю я. – И ты полагаешь, это я им сказал? Он погиб в середине лета, ты принёс эту весть прошлой осенью. Думаешь, им до этого неоткуда было узнать? Мы оба знаем, что на севере есть хищники, которые получают что-то из Саламандастрона за сведения. А некоторые даже ссорят вождей, не давая образовываться большим ордам. Взгляд Джона становится твёрдым и спокойным. Я молчу, и поднявшаяся было злоба стихает. – Джон, всё в порядке. Я понимаю, ты не из тех зверей, что идут сами по себе. Долг, безопасность юга, все дела… Джон сокрушённо качает головой. – Я дал повод думать, что ты нужен только поэтому… Нет! Ты мой друг, Нордлиг. Веришь? Можешь вообще ничего не сообщать. Они не знают, что ты зимуешь у меня. У меня летом бывает полковник Дулиттл. Я сказал лишь, что, дескать, слышал от разведчиков… Он не стал уточнять. Я осторожно трогаю его лежащую на подлокотнике лапу. – Мы друзья, Джон. Но на зайцев я работать не стану. И не проси. Он улыбается. – Хитрая ты кунья морда… Мы разливаем вино по высоким бокалам. Я чуть отпиваю и отдаю Джону, он делает так же. Старинный жест взаимного доверия, понятный и на юге, и не севере. Этим летом в одной пещере я наткнулся на свежий труп ласки. В его распоротом брюхе поблескивали монетки. – Хотел барсучьего золота. Он его получил, – мрачно пробормотал старый горностай, разделявший мой путь в те дни. Разведчики часто лезут в голову стаи, пытаются втереться в доверие вождям, но такие игры быстро раскрывают. Я предпочитаю не высовываться, держась в хвосте из бродяг, что тащится следом за стаей, не вливаясь в неё. Странно, но так можно узнать даже больше интересного. – В конце концов, я сам начал сообщать… Вспоминаю то лето. Я услышал, что старший Камнеклык собирал орду для похода на юг до самой Страны Цветущих Мхов. Хутор Гренсмус мог оказаться прямо у них на пути. В одну из бледных ночей я тихо ушёл из хвоста и дней за семь добежал до хутора. По двору сновали какие-то выдры, но мне повезло: в лесу знакомые работники собирали хворост, и через них я всё передал Джону. С помощью сигналов с дозорной башни Джон предупредил других об опасности. Отряды выдр и землероек подошли к хутору, и Камнеклык отказался от похода. Я смотрю на карту, что висит рядом с камином. Мне не трудно показать, где примерно скрывается младший Камнеклык, но я не сделаю этого. Есть в этом оттенок предательства, хотя я никому ничего не обещал, да и хорёк этот на редкость мерзок даже для севера. Загрыз родного брата, приказал убить вторую жену отца. Думал жестокостью показать силу. Не получилось. Быстро раскусили. Север не любит слабых. Особенно тех, кто прикидывается сильными. А сколько было их, всех этих Камнеклыков, Глоткодёров и прочих Грязнохвостов! Воображали себя великими завоевателями, но теперь их кости гниют между камней, а имён никто не помнит. Скорее всего, младший Камнеклык не переживёт зиму. Либо сам с голодухи лапы отбросит, либо кто-нибудь поможет в тёмный лес отправиться. – Оставайся на юге, Нордлиг. Не на зиму. Насовсем, – тихо произносит Джон. Я закатываю глаза и шумно выдыхаю воздух. – Мы уже говорили об этом. К вам придут гости, и что они здесь увидят? Или надеешься объяснить им про добрых хищников? – Между прочим, зверей, которые верят в это, куда больше, чем ты думаешь, Нордлиг! Полковник, про которого я говорил, сказал, что мечтает увидеть доброго хорька… – Ага… Зато я не очень-то хочу видеть зайца, сколь угодно доброго! – саркастично отвечаю я. Джон вздыхает. – Есть другая идея. Хочу прочитать тебе письмо от моего дяди из Рэдволла, того, который прислал портрет. Он встаёт с кресла и достаёт из ящика лист хорошей бумаги. Я замечаю буквы, аккуратно выведенные черничным соком. – Дорогой Джон! В этом аббатстве всё гораздо лучше, чем я могу передать на бумаге. Это целый мир, в котором каждый зверь найдёт себе место. Знаешь, наш аббат славится своей терпимостью к чьим-то особенностям, так что даже самый отъявленный обжора может не бояться его прогневать. Некоторые здешние звери, правда, не одобряют такого, но, знаешь, где не без этого? Так что можешь передать своему другу, чтобы не стеснялся! Конечно, работать тут тоже приходится, как и везде, но он-то с этим справится! Да, свои столовые приборы брать не надо – их тут полно, скажи ему, на всякий случай. А если кто за него поручится, совсем славно будет! Подняв голову, Джон бросает на меня многозначительный взгляд. Я усмехаюсь. – Ага… Аббат, дескать, готов принять хищника, но понравится это не всем. Хищник должен быть без оружия и иметь поручительство. Угадал? Дядя Джона грамотно скрыл смысл письма. Если бы его прочитал любопытный посыльный, то решил бы, что речь о каком-нибудь прожорливом зайце. Джон улыбается. – Ты умный зверь, Нордлиг. – Ты бы ещё в Дозорный отряд мне посоветовал вступить… Я пытаюсь представить себе Рэдволл, который видел только на рисунках. Величайшая твердыня нашего мира после Саламандастрона, страж покоя Страны Цветущих Мхов, пристанище всех мирных зверей. Многие из его обитателей едва спаслись из лап хищников. Они помнят изуродованные тела родичей, запах гари от сгоревших жилищ, окровавленные клыки и когти. – Хищники своих детёнышей пугают зайцами и барсуками. Вудлендеры – хорьками и лисами, – мрачно говорю я. – Вражда – она как лёд, – отвечает Джон. – Он кажется прочным, словно камень, но приходит весна, и лёд исчезает. Ты – наш зверь, Нордлиг. Зачем ты каждый раз уходишь? Сколько раз летом я представлял, как ты бредёшь где-то на севере. Что на тебя нападают другие… Джон запинается. – В общем, бандиты, дикари. Хищные птицы. Чего стоит жизнь зверя на севере? В Рэдволле ты будешь братом для всех! Помнишь, мы читали историю про крыса-пирата, который подружился с рэдволльскими детёнышами? – Крыса – та же мышь, только большая и злая, – бурчу я. – Знаешь, если однажды наступит зима, и ты не придёшь, – уныло продолжает Джон, – то этот сезон станет самым тяжёлым в моей… нашей жизни. Да и, в конце концов, Нордлиг, что тебя держит? Ты не член клана, не имеешь семьи. Если нужны деньги, еда – я готов помочь… Ты ведь помнишь тот день, когда я нашёл тебя на берегу реки? Как лечил твои раны? Или думаешь, с сезонами я почерствел и не могу помочь тому, кого когда-то спас? Я откидываюсь, ощущая затылком мягкую ткань кресла. – Ладно, хватит! Я, между прочим, отдохнуть хочу. Мы молча пьём вино. Отсветы камина играют в светло-золотистой жидкости. На меня накатывает дремота, но тут слышится тихий стук в дверь. – Отец, ты позволишь? Добрый вечер, мастер Нордлиг! Принятое у культурных зверей обращение словно царапает мне уши. Успел от него отвыкнуть. Эрик, старший сын Джона, переступает порог. Он вытянулся за последние сезоны и выглядит теперь почти как взрослый. – Мы рады вам, мастер Нордлиг! Я вежливо киваю. – Расскажи нашему другу новости, Эрик, – с улыбкой говорит Джон. Эрик смущённо переминается. – У меня летом родилась сестрёнка! Теперь нас пятеро! – Поздравляю! – с готовностью отвечаю я. Я задумываюсь – интересно, как это, когда у тебя есть семья? Пытаюсь представить хорчиху, которая бы приняла правду о моих зимовках. «Знаешь, у меня есть знакомые мыши, я у них зиму провожу… Нет, мы не будем их убивать и даже грабить не станем». Наверное, где-то такая ходит. Но пока наши пути не пересеклись. После ужина Джон играет на скрипке. Мелодия, то тихая и печальная, словно пасмурный зимний день, то быстрая, как весенний ручей, разносится по комнате, а снаружи слышны порывы ветра. Скоро пойдут затяжные дожди, потом повалит снег, и до весны хутор будет отрезан от всего мира. Может статься, конечно, что сюда забредёт какая-нибудь одинокая странница-выдра или отбившийся от своих заяц. Но при мне такого никогда не случалось. Охотников гулять зимой по северным рубежам не находится. Оливия с младшими детьми сидит на большом сундуке совсем рядом со мной. Огонёк свечи отражается в её больших тёмных глазах. Она спокойна, как и всегда. Хотя как-то раз Клаус обмолвился, что кого-то из её родичей убили хищники. Заметив, что я его слышу, он быстро сменил тему. Мышка Фрида косится на меня и жмётся к матери. В лапках она держит игрушку – мягкого мышонка в зелёном одеянии и с деревянным мечом. Наверняка она спрашивала уже что-то вроде «почему мы дружим с хорьком, если в историях они всегда злые?» Эрик привык ко мне, его младшим братьям и сёстрам это только предстоит… Может быть, этой зимой. А может, следующей. Если, конечно, она для меня настанет. Хутор готовится ко сну, когда Клаус отводит меня в маленькую комнатку. Окошко, маленькая жаровня, постель, стол – всё мне здесь знакомо, всё будит воспоминания. На столе рядом с масляной лампой – деревянные фигурки, которые мы с Эриком вырезали прошлой зимой, и кубики с буквами, по которым я пытался выучить грамоту. Я вытягиваюсь на постели. Ставни подрагивают от ветра. Свет лампы прыгает по стенам. Я помогу обитателям хутора закончить подготовку к зиме, а потом мы будем греться у огня, пить впитавшее вкус лета вино и рассказывать истории. Но однажды настанет день, когда Джон снова начнёт разговор о Рэдволле и мирной жизни. Я часто думаю, что жизнь мирных вудлендеров – она как широкая река, что спокойно несёт воды среди цветущих равнин. Жизнь хищников – как кипящий котёл: бурлит, пузырится, то один кусок на поверхность всплывёт, то другой. Можно ли перебраться из одного в другое? Я слышал истории о хищниках, которые умудрялись обжиться в Южноземье, даже завести мельницу или постоялый двор. Или Рифтгард… Но туда так просто не попасть. Нужны деньги. А Рэдволл… Нет, Джон не врёт. Он прямой и честный зверь, но что мне делать в мышином аббатстве? Ощущать взгляды тех, кто в его стенах спасается от хищников? Хотя мне снилось как-то, что я поселился там, накопил монет за резные фигурки, а потом рванул в Рифтгард… На севере таких хищников называют «беглыми мышами» и презирают. Лучше, мол, жить и умереть свободным сыном севера, чем превратиться в ленивого зажравшегося «мирнюка». Да, я люблю север, его суровую скупую красоту. Знает ли мышь из Рэдволла то чувство, которое испытываешь, когда идёшь по каменистой равнине под бескрайним небом? Когда сидишь у костерка и смотришь, как догорает закат над далёкими горами? Но север жесток. Ты можешь оставаться одиноким странником, не вступать ни в какие кланы, всё равно рано или поздно явится кто-то, кому нужен раб для стаи. Или здоровый солдат для орды. Или кому просто не понравится твоя морда. Я не рассказал Джону подробностей своей встречи с ястребом. В тот день он ударил сверху, я услышал свист воздуха и успел отскочить, но крыло сбило меня с лап. Я упал мордой на острый камень и, словно ящерица, юркнул за валун. Ястреб сунулся за мной и напоролся на кинжал. Кажется, я его даже не ранил серьёзно. Он, впрочем, решил не связываться и с сердитым клёкотом улетел. Если однажды моему противнику повезёт больше, если я почувствую, как жизнь вместе с кровью будет вытекать из меня, тогда, стоя лапой в тёмном лесу, я вспомню, что когда-то у меня была возможность пойти другой дорогой… Я задуваю лампу и закрываю глаза. Не знаю, что будет со мной дальше. Но хотя бы на этот сезон дом у меня есть. В темноте кажется, что ветер воет громче. Зима близится. _________________________________________________________________ В тексте использованы имена на норвежском языке: Нордлиг - "северный", Гренсмус - "пограничная мышь", или "мышь-пограничник".

Ну, это абсолютно несравнимые вещи на самом деле, поэтому никто из художников, которые для фана что-то генерируют, это не говорят. Но этот аргумент часто говорится, и они делает ситуацию втройне ироничной, потому, что на заре своего обучения это приходилось слышать наверное каждой диджитал художнице. Бла-бла, это не рисование, ты просто нажимаешь на кнопочку "сделать сразу рисунок" в фотошопе и фотошоп тебе выдает результат, ты не художник. А потом появляется эта самая программа с этой самой кнопочкой, и теперь ты слышишь, что это требующий сил инструмент, читаешь словоблудные полотна про трудность 'запихивания мысли в цифровые бошки' и что те, кто его использует, тоже нихрена себе творцы, и в этом столько иронии, но что-то уже ничего не смешно, потому, что оба аргумента, и про 'в фотошопе не художник', и про 'нажимаешь на кнопку и сразу дохера художник' говорились и говорятся на одинаковом серьезе.

Очередное напоминание о существовании рэдволльской ролевой Vulpine Imperium (это, к слову, сын герцога Талинна, которого я показывала здесь немного раньше):

Вдохновился серией статей Итак, Красные Стены можно назвать "красными" не только за их цвет... Но и за то, что они практически залиты кровью самого разного толка "недозавоевателей". Кое-кто, если не ошибаюсь, даже читал историю своих предшественников - и сам же натыкался на те же грабли, хотя и знал, что под Твердыней покоятся горы черепов незадачливых воевод. Дикие коты, хитрые лисы, крысы, да кто только не пытался ворваться в Аббатство - и все терпели поражение. Авторский произвол? НЕТ! Это не Иллуватар, одним велением стирающий с лица Арды целые континенты когда силы Зла, вроде бы, побеждают. Давайте же рассмотрим, почему Редволл - это тот ещё крепкий орешек, почему его не взять наскоком, и что необходимо для успешного штурма могучей цитадели. Ничего не выйдет, Энакин; I have the high ground! С древних времен высоты - это оперативное преимущество для обороняющейся стороны. Атакующие, теоретически, тоже могут воспользоваться таким преимуществом - но в гораздо меньшей степени. Редволл построен на высотах; вернее сказать, построена старая крепость, далее перестроенный Коттир, а уже на нём Редволл. Строили её неизвестные. Однако судя по частоту налетов на Долину Цветущих Мхов, местечко явно стратегическое. Перекресток торговых путей, а может, и вовсе не пройти по местной географии, минуя Аббатство. Атака на высоту - задача тяжелая. Тяжелая для разведки, для подавления обороняющихся, даже банально тяжелее на пригорок карабкаться. А вот защитникам так раздолье: сиди себе да поливай наступающих градом стрел, камней, да зажигательных отваров! Все как на ладони. А ты - в укрытии. Исторически, даже совсем крошечные силы в хорошем укрепе порой сдерживали продвижение целых воинств. К слову, география вокруг Редволла тоже крайне сложная для организации успешных маневров или полноценного окружения крепости с ротациями. Кстати о птичках За исключением псевдо-канонической текстовой игры... Ни одна фракция атакующих не озаботилась о взаимодействии с воздушной разведкой. Да, был Аргулор. Был и генерал Железноклюв. Только эти ребята напротив, не имели у себя за спиной практически никакой "наземки". Слабо сработано, в мире, где птицы - народ разумный и вполне амбициозный. А вот Аббатство не оплошало. Всегда найдутся помошники-пичужки! И если спарры не присоединятся, то найдутся другие. Порой нежданные, но союзники. А ведь птички побольше ещё и ударная сила! Без тыла нет фронта Логистика у нпадающих практически отсутствует. Да, исторически, бывало и такое. Кочевые набеги, пополнение припасов на местах, это тоже история. Однако и там снабжение имело место быть, только устроено иначе. Редволл брали исключительно на наскоке. Практически никто из завоевателей по той или иной причине не озаботился детальным изучением местности и подготовкой длительной, продуманной осады. Артилерийской подготовкой - тоже. Это особенно удивительно на примере того, как брали Коттир. Там как раз и изучение, и использование инженерки, и применение дальнобойных орудий тоже! А подготовка припасов? А новобранцы? Эвакуация и ротация? Практически все негодники двигались "толпой". Победил или пропал. И тут мы подходим к основной проблеме большинства недругов... За что боролись Что нужно успешному завоевателю? Развитая материальная база. Которую не заменит волшебная палочка радикальных решений. Да, привет, 2032. Были такие, у которых вроде что-то на подобие собственной земли присутствовало. Но, как правило, это исключения. Большинство - кочевники, нападающие без стратегической инициативы и по весьма необдуманным поводам. Чтобы воевать успешно, нужно производство. Нужно пополнение войск. Значит - промышленное ядро. Для ваших солдат куют доспехи. Им отправляют пропитание. Свежих воителей отправляют, сменяя уставших. Нельзя даже зверю воевать постоянно. Это не робот. Да робот, пожалуй, тоже нуждается в техобслуживании. И тогда получается... Are we the baddies? Итак, вы всё подготовили отлично. За вашей спиной - мощнейшая экономика. Ваше снабжение тянет на себе воинство из тысяч зверьков, вы посылаете припасы на чудовищного размаха расстояния, тянутся из цехов могучие требушеты. Прикрывают их сверху стаи птиц. Ваши воины обучены воевать именно в той местности, где придется сражаться. Вы хорошо изучили географию противника. В стане врага кишат лазутчики. Вы подготовили инженеров. Вы помните о затопленном замке... Том самом, изначальном. У вас достаточно сил для полного окружения, и длительной осады с постоянным, изматывающим давлением защитников. Вот вам вопрос. Нужен вашей Империи разрушенный замок? Или горстка несчастных мышиных тушек? Нужна ли отравленная земля и зараженные реки, о чем вы, как талантливый командир, несомненно позаботились? Или быть может, вам интереснее богатый, развитой, и при том мирный торговый партнер, который вероятно и сам будет рад платить вашей Империи за защиту (а может постройку) дорог от налетчиков, за доставку припасов, за товары из далеких земель, которые тянет уже упомянутое снабжение? Вопрос, думаю, риторический

Новая, девяносто вторая, страница.

Внезапно накатила на меня, может быть, странная идея написать "рэдволлизацию" такой игры, как World of Warships. Я в неё не так давно рубился, но сейчас отошёл. Если что, рекламой этой игры рассказ не является, и залипать на игры я никому не советую. БОЙ НАЧИНАЕТСЯ! – раздалось в наушниках. На этот раз юный хорёк Позднецвет выбрал для сражения «Фераго» - лёгкий крейсер, прекрасно годящийся для манёвренного боя. Игра удачно выбросила карту «Западные острова», где при желании и умении было где спрятаться от вражеских снарядов. Позднецвет стоял в просторной рубке, положив лапы на штурвал, и ощущал его лакированное дерево. На панели горели кнопки управления и мягкой зеленью светился радар. Перед глазами расстилалась волнистая морская гладь, а в открытое окно врывался солёный ветер. Да, виртуальная реальность – это тебе не в экран пялиться! ВСЕМ УДАЧИ И СЕМЬ ФУТОВ ПОД КИЛЕМ! Игроки постепенно выдвигались. Торопиться не надо, лучше поначалу понять, с кем мы в этом бою имеем дело. Так, у каждой команды – по авианосцу, по линкору, несколько крейсеров и эсминцев. Хорёк направил камеру на союзный авианосец. «Маккоготь» замер, возвышаясь над водой, словно мрачная скала, а лучи виртуального солнца играли на золотой орлиной голове у него на носу. Неужели завис? Они там, что, на калькуляторах играют? А, нет, ожил! Штурмовая эскадрилья с рёвом пронеслась над крейсером и устремилась к середине карты. Один за другим на радаре появлялись красные вражеские корабли. С завистью хорёк увидел среди врагов линкор «Мартин Воитель» - лучший корабль в игре, до которого ему, Позднецвету, ещё прокачиваться и прокачиваться. Союзный линкор звался «Вердогой Зеленоглазым». Довольно забавно, Мартин ведь этого кота завалил. А, нет, он сам помер. Или отравили его… Нет, историю надо подтянуть, а то мама опять на неделю играть запретит. КОМАНДА ПРОТИВНИКА НАЧАЛА ЗАХВАТ ТОЧКИ! Вражеский эсминец зашёл на точку, но навстречу ему уже нёсся союзный. Позднецвет думал присоединиться к битве, но заметил рядом ещё один зелёный крейсер. Нет, сами разберутся. Из-за острова вынырнули вражеские бомбардировщики. Автоматом включились зенитки, и вскоре самолёт, перечеркнув небо дымным хвостом, упал в море. Следом за ним отправился ещё один, остальные кинулись прочь. Так, два сбитых, неплохое начало! Вражеский эсминец выпустил дымы. Позднецвет наугад выстрелил издалека, не попал. Корабль за дымами дал дёру, точка, занятая союзниками, быстро окрашивалась зелёным. НАША КОМАНДА ЗАХВАТИЛА ТОЧКУ! «Мартин Воитель» дал залп. Несколько снарядов со свистом перелетело через «Фераго», ещё два упали, подняв водяные столбы, совсем рядом с бортом. Надо было уходить: если линкор удачно попадёт в крейсер, игра для того на этом может и закончиться. Позднецвет крутанул штурвал и, не пока линкор не перезарядился, двинулся за остров. На радаре совсем рядом появился красный треугольник, и через секунду из пролива вылетела «Стальная Белка» - маленький и очень быстрый эсминец – и рванула к авианосцу. Встреча эсминца с авианосцем – это плохо, очень плохо. Он быстро разделает его пушками и торпедами, команда потеряет кучу очков и лишится поддержки с воздуха. Все союзники уже разбежались, увлечённые боем, и, кроме Позднецвета, помочь авианосцу было некому. ПОДДЕРЖИТЕ СОЮЗНЫЙ КОРАБЛЬ! «Маккоготь», пуская дым, тяжело двинулся в сторону. Хорёк выстрелил из нескольких пушек одновременно. Снаряды угодили прямо в эсминец, и ярко-зелёная полоска над ним явственно уменьшилась. «Белка», мгновенно ставшая из охотника жертвой, сменила курс, но продолжала стрелять по авианосцу. Позднецвет круто повернул – как известно, прямоходы очень быстро идут на корм рыбам. И верно, там, где он только что плыл, с шипением пронеслись торпеды. «Белка» со страху выпустила два веера, интересно, а третий у неё есть? Долго размышлять на эту тему хорьку не пришлось: новые торпеды шли прямо на него. Он быстро закрутил штурвал, но одна всё-таки ударила корабль в нос. Крейсер ощутимо вздрогнул, и жизненная полоска скакнула вниз. Эсминец скрылся в дымах, но торпед у него точно не осталось, и Позднецвет бросился в погоню. «Фераго» - быстрый корабль, и вскоре эсминец возник прямо перед ним. Заработали орудия прямого калибра. Одно попадание, второе, третье – они были несильными, но для эсминца чувствительными. Выстрел основными пушками накрыл несчастный кораблик, вырубил ему руль и поджог. «Белка» пыталась отстреливаться, но ещё два попадания вспомогательных орудий закончили дуэль. Эсминец взорвался, выбросив струи пламени, и стал медленно погружаться в пучину. Позднецвет получил сразу два достижения – «Первая кровь» и «Мастер ближнего боя» - и с довольством смотрел на корпус поверженного врага. Правда, к радости от победы примешивалось сознание, что он сам вполне мог бы оказаться на месте противника. ЭСМИНЕЦ ПРОТИВНИКА ПОТОПЛЕН! Как обычно, бой распался на несколько схваток. «Вердога» и «Мартин» обстреливали друг друга, «Слэгар Беспощадный» - вражеский крейсер – получив кучу попаданий, отступал к краю карты, авианосцы попрятались за островами и посылали оттуда свои эскадрильи. Хорёк решил присоединиться к драке с «Мартином». Линкоры, огромные и неповоротливые, всегда были лакомой добычей для крейсеров с их фугасными зажигательными снарядами. Позднецвет осторожно прошёл между островами, приблизил вид. Пушки «Мартина» были повёрнуты к «Вердоге». Отлично, самое время! Орудия «Фераго» извергли фугасы в сторону линкора. Три попадания, возгорание. Тот тут же его ликвидировал, но последовал новый залп, и «Мартин» загорелся снова. Ага, теперь полыхать будет долго! Но пушки огромного корабля уже разворачивались к крейсеру. Хорёк с ужасом понял, что неосторожно выплыл далеко за остров и остался без прикрытия. Так, отступаем, ни в коем случае не поворачиваясь бортом… Циклопические орудия «Мартина Воителя» исчезли за клубами дыма. Два снаряда вспенили воду перед самым носом, а третий угодил точно в крейсер. Перед глазами на мгновение потемнело, пол задрожал, а все звуки перекрыл противный звон в ушах. Сквозь игру Позднецвет почувствовал, как встала дыбом шерсть. Вот зараза, а, выбил-таки цитадель, отъев чуть ли не половину жизни! Теперь оставалось прятаться за островами и поливать это рэдволльское корыто фугасами… НАША КОМАНДА БЛИЗКА К ПОБЕДЕ! «Слэгар» наконец отправился на дно, и число очков команды резко подскочило. Но тут хорёк заметил эскадрилью вражеских торпедоносцев. Стоящий корабль для них – любимая мишень. «Фераго» включил заградительный огонь, и, хотя взорвавшиеся пальбой зенитки слизнули нападавших, две торпеды цели достигли. Сквозь пробоину под ватерлинией в трюм хлынул поток. Позднецвет ликвидировал затопление, но зелёная полоска стала совсем короткой. Обидно было бы погибать, когда победа совсем рядом! Хорёк, сжав зубы, давил на кнопки. Взмывший с палубы истребитель сбил ещё несколько вражеских торпедоносцев. Надо двигаться к «Маккогтю», он своим ПВО поможет… ЛИНКОР ПРОТИВНИКА ПОТОПЛЕН! «Мартина Воителя» убило возгорание, и фраг игра записала Познецвету. Бой закончился победой по очкам. Все огни погасли, корабль исчез, и перед глазами высветилась таблица достижений. Пробежавшись по ней взглядом, хорёк выключил игру, снял шлем и вышел из камеры. Несмотря на удачное сражение, он чувствовал некое опустошение внутри. Всё-таки виртуальная реальность вытягивала из него слишком много эмоций. Голова отяжелела, шерсть взмокла, и Позднецвет плюхнулся на диван, чтобы отдышаться. Игра в корабли – это, конечно, очень круто, но меру надо знать. На сегодня хватит. Отдохнув, хорёк сел за стол, включил лампу и открыл учебник истории. Если разработчики добавят в игру линкор «Цармина», - подумал он за чтением, - то у них получится корабль, который боится воды. А ещё можно придумать какое-нибудь санитарное судно «Фортуната»… Что будет и забавно, и довольно логично.

Хочу рассказать и посоветовать книгу автора Киран Ларвуд «Легенда о Подкине одноухом». Её я читал три года назад. Мир этой книги напомнил мне «Редволл». За исключением одного из разумных зверей, там только кролики. Другие обитатели этого мира — крысы, различные птицы, рыбы, насекомые и другие неразумные животные. Мне книга понравилась, в остальном больше мне рассказать нечего об этой книге без спойлеров сюжета.

Не прошло и трёх лет моего пребывания на форуме, а я решил сделать рисовальную тему. Но тут будет не только то, что я нарисую (хм, надеюсь, что нарисую), но и то, что я заказываю. Открывает тему рисунок от @Рикла! Кстати, её группа: https://vk.com/ricla_art Знакомьтесь - заяц Эрик Орвелл, в прошлом - рядовой Дозорного отряда, а теперь - немножко сумасшедсший писатель. Поступив в юности в знаменитый Дозорный отряд, Эрик нёс службу на севере, там, где владения Саламандастрона смыкались с землями весьма агрессивных морских выдр. Там Эрик заработал хронический туберкулёз и пристрастился к курительной траве. Служба ему, впрочем, скоро надоела. Добившись отставки, Эрик принялся путешествовать, что, однако, было не очень удобно из-за крайней нищеты. Плодом его странствий стала серия очерков "Фунты лиха в Стране Цыетущих Мхов и в Южноземье". Ярко описанная бродячая жизнь, ночёвки под открытым небом, общение с кучей зверей - как мирных, так и хищников - всё это сделало книгу весьма известной. Конечно, останавливался Эрик и в Рэдволле, однако отношения со знаменитым аббатством у него как-то сразу не сложились. Эрик пытался проповедовать странные идеи о том, что и хищники, и мирные звери равны по своему достоинству. Несмотря на явную схожесть с заветами отцов-основателей Рэдволла, эти разговоры были признаны опасными, а Эрик заработал репутацию безумца. Возможно, в отместку именно за это он написал следующую свою книгу, очень знаменитую, смешную и злую - "Мышиный двор". В этом романе была выведена весьма узнаваемая пародия на Рэдволл, в котором мыши постепенно уничтожают древние заветы и объявляют себя высшими зверями. Все звери равны, но рэдволльские мыши равнее всех! Сейчас Эрик Орвелл живёт в маленьком прибрежном посёлке, мучается от туберкулёза и странных то ли фантазий, то ли видений о мире далёкого будущего. Там Рэдволл, Саламандастрон и Южноземье превратились в три жутких тоталитарных государства-монстра, бескончено грызущихся друг с другом. По дорогам едут железные повозки, по небу летят железные птицы, гигантские армии зверей сходятся в жутких битвах и все ненавидят друг друга - такой мрак бедный читатель встретит на страницах романа "1984 сезон, или Последний зверь Страны Цветущих Мхов". Да, какой деятель тут "рэдволлизирован", можете попробовать догадаться сами)

Йо-хо! Мы по волнам идём вперед! Что нам буря! Пусть ветер ревёт! За добычей, йо-хо! Пусть парус порвёт! С курса капитан наш ни в жизнь, не свернёт, йо-хо! Рраз-два! Рраз-два! Рраз-два! От грога плывёт голова, голова! Путь далёк наш, ох далёк, ох далёк! Нас ведёт папаша Клогг, Клогг, Клогг! Мы из порта вышли до штормов, йо-хо-хо! Десять раз мы шли на дно, о-хо-хо! Был Зубастый с нами, долго был! Капитан его прибил, ой прибил! Йо-хо! Рраз-два! Рраз-два! Рраз-два! Догони по волнам нас сперва! Рраз-два! Маяк сквозь шторм горит, как уголёк, уголёк! Нас ведёт к добыче капитан Клогг, Клогг, Клогг! Пусть грохочут волны в борт, йо-хохо! Не боимся мы забот! Хо-хо-хо! Был у капитана друг, долго был! Да с рабами среди ночи вдруг уплыл, ох, уплыл! Рраз-два! Рраз-два! Рраз-два! Месть за предательство сладка, ох, сладка! Форт предатель свой возвёл высок, ох, высок! Нас к нему ведёт свирепый Клогг, Клогг, Клогг! Вода в трюме снова, не беда-да-да! Откачаем за борт, как всегда-да-да! Пусть любой из нас продрог, ох, продрог, Нас согреет добрый грог, грог, грог! Вот и стены те видать, ох, видааать! Всех на палубу свистать, всех свистаать! Мы доплыли, мы идём! Йо-хо-хо! Ждёт холодный нас приём, о-хо-хо! Рраз-два! Рраз-два! Рраз-два! От шторма гудит голова! Капитан с утра вострит клинок, свой клинок! На Маршанк идёт могучий Клогг, Клогг, Клогг! Пусть со стен трусливо смотрит лиходей, йо-хо-хо! Мы сильней и мы смелей, йо-хо-хо! Не боимся мы ни стрел, ни копий, ни ран! За добычей нас привёл капитан, йо-хо!

Да, параллели "хищников" с налетчиками-викингами явно проведены намеренно. У персонажей с севера часто равнинно-шотландский акцент (тоже на тему британских островов). Поэтому у Рэкети Тама и шотландская приставка к фамилии. Имена иногда отсылают к другим культурам - Цармина, как было упомянуто, отсылает к русскому корню (хотя кроме него, ничего славянского в Зеленоглазах нет), а имя Гонффа - к идишу (от "гониф" - вор, которое само происходит от похожего древнееврейского слова).

Как минимум, это Вилу Даскар. И его прихлебатели. Парень явно приплыл откуда-то с дальних краев, и там не только костюм, но и корабль. К слову, обсуждали: предполагаем что хищники низких широт в плане техники продвинулись сильно повыше, чем северные собратья. 0 Далее, почти все "налетчики". Да, это норманы. Даже имена легко этнографически отслеживаются. Почти. Многие позаимствованы у древнеирландской мифологии, иначе говоря кельтской. Вернее конкретной кельтской - римляне "кельтами" называли всех вподряд. Даже не скажу правильно какая там языковая формация; так или иначе, связь действительно существует, и в целом мы наблюдаем как раз-таки не какую-то усредненённую нарезку веков, а вполне себе период из истории старушки-Англии (хотя каким там боком псевдорусские?) Тут не скажу. Мб не заморачивались

Ромуальд "У Молчуна Сэма, кстати, заячий кинжал, который в книге ему Бэзил подарил" - тут не было встречи Бэзила и Сэма, и, похоже, кинжал Сэм выхватывает из-за пояса своего отца. Да, точно, на верхнем левом фрейме видно, что у отца Сэма кинжал висит на поясе.

Народ, извиняюсь за задержку со страницами сегодня - у меня случился форс-мажор - с утра вов сём доме не было света и вот только сейчас его починили. Исправленная, шестьдесят вторая, страница.

На мотив Wellerman Cactus In A Scarf - Wellerman (Sea Shanty) in Russian.mp3

Печально, но полагаю, имеются причины. В целом развиватесь. Читается лучше, стиль - приятнее, может дело в росте качества над количеством

На мотив шанти Captain Kidd Меня звали Унгатт Транн Унгатт Транн, Унгатт Транн, Был отважный капитан Унгатт Транн, Йеех! Меня звали Унгатт Транн Я погиб от страшных ран Барсукам попав в капкан, Унгатт Транн! Мой трезубец бил врагов, Бил врагов, бил врагов, Бил кротов и барсуков, Барсуков! Бил кротов и барсуков, Лютых недругов лил кровь, Саламандрастон взять смог, Взять он смог! Только злобный лиходей, Барсука ведь нет подлей, Меня вызвал на дуэль Лорд Броктри, ох, злодей! Он со скал меня спихнул, В синих водах я тонул, А лис - предатель, обманул, Я утонул Меня звали Унгатт Транн Унгатт Транн, Унгатт Транн! И геройски я погиб, Капитан - Унгатт Транн! Отомстите же меня Убивая и громя, Саламандрастон спаля За меня!

Знаете, литературный стиль - отличный! Прям почти авторский. Профессиональный. Повествование идет от первого лица что в контексте стиля Джейкса непривычно. Я сам никогда не пробовал писать в таком ключе, будучи фанатом Кленси. Технотриллеры чаще пишут от третьего. Впрочем... Вносит какую-то живость. Необычность. Учитиывая что тут ещё и смена перспективы (Бедные хищники, ха!) это даже придаёт особого шарма, изюминки. Такая смена перспективы как-то подчеркивает смену сторон в выборе персонажей. Не хочу омрачать удивительно хорошее письмо парой замечаний, так что далее - по настроению) Имена "Джон" и иже с ними, более современные и скажем так географически немного "промах", чуточку режут глаз. Фрида к примеру - отличное попадание. Чисто внутримировые "клички" тоже. А вот "Джон", "Джек", это разве что внутри Красных Стен могло бы читаться органично. А вот наши суровые норманы, ай, vermins (как не переводи) - эт скорее, гм, другая ассоциация по культурно-этимологическому окрасу NB: Сам автор использовал помимо норманских имен и составных кличек много ирландских заимствований

Бронза: Белолисом оказывается преступник Серебро: Белолисом оказывается рассказчик Золото: Белолисом оказывается читатель

Новая, пятьдесят шестая, страница.

Новая, пятьдесят третья, страница. Я делал 2 варианта: "там и сам" и "аистам".

—Кстати,откуда ты? поинтересовался заяц. Я с севера. Дом Эрика был деревянным и небольшим, всего на две комнаты, но при этом очень уютным и чистым. В нём было два окна: одно слева от входа, а другое — в правой части дома, где стоял стол. Рядом со столом с трёх сторон располагались стулья. ЭНа стене напротив висела сабля в ножнах, а под ней стоял сундук. У дальней стены был камин, перед которым стояло кресло. Слева от камина находился вход в маленькую спальню. В спальне у правой стены стояла кровать, а напротив — большой старый шкаф. За домом был небольшой погреб, где заяц хранил еду. Пожалуйста, сходи и принеси воды из ручья, — сказал Эрик, протягивая котелок. Ручей находится к востоку от моего дома. Лес был освещен ярко-жёлтым светом заката, день медленно уходил, уступая ночи. Дойдя до ручья, Керан набрал воды и пошёл назад. Вот и готово, держи, — сказал заяц, протянув кружку. Запах чая с шиповником наполнил воздух в доме. Керан пил не спеша и смотрел на Эрика, сидящего перед ним и смотревшего на огонь. Эрик, что с тобой? Всё в порядке,просто нахлынули воспоминания. Если хочешь, я могу рассказать тебе историю из моей жизни. Хочу, а про что история? Ты слушай, а не перебивай. Это случилось много сезонов назад, я в то время был молод и служил в Долгом патруле. Ах да, ты же родом с севера и ничего не знаешь о долгом патруле... Я сейчас коротко всё объясню, Долгий патруль — это группа зайцев, они служат барсуку-лорду, повелителю горы Саламандриос. Хотя я уже давно не являюсь членом долгого патруля, но воспоминания о службе навсегда остались в моей памяти. Больше трёх сезонов я провёл там рядовым бойцом. Но тот день изменил мою жизнь навсегда. Я вместе с ещё пятнадцатью зайцами, это было обычное патрулирование, мы не ожидали нападения, командиром отряда был лейтенант Грей. Мы попали в засаду, лейтенант погиб сразу, стрела вонзилась ему в шею, разбойников было больше, чем нас. Будучи окружёнными, мы сражались отчаянно, я помню только, как сбил хорька с ног, а потом кто-то сзади ударил меня по голове, я еле удержался на ногах, после перед глазами сплошная белая пелена. Я шагнул вперёд упал и вырубился, а когда очнулся, всё было конечно, как оказалось, в той битве из отряда выжил только я один разб. Перевязав свои раны, я начал искать себе оружие. Головорезы, которые на нас напали, забрали всё оружие с поля боя, как показалось мне сначала, но, поискав, я нашёл в гтраве эту саблю, сказал Эрик посмотрев на саблю на стене.Похоронив своих товарищей я решил навсегда покинуть долгий патруль.После построил этот дом и живу тут уже тридцать сезонов, из родственников у меня остался только старший брат, с ним давно уже не виделся, но знаю что у него уже есть дети и внуки, а я больше половины жизни живу здесь один. Я тоже хотел тебе кое-что рассказать прости, но я солгал о смерти своей семьи, поверь у меня была причина.Но эта длинная и не самая приятная история.

Я не нашёл полного списка блюд из всех книг серии, поэтому запощу тут, может кому-то ещё из участников пригодится: Ниже приведён список блюд, упоминаемых в серии книг «Рэдволл» Брайана Джейкса, на основе доступной информации: Луковый суп Пироги с грибами Сладкий сидр Орехово-ягодный пудинг Сливовый пудинг Подливка из трав Малиновый пудинг Грушево-сливовый пудинг Рагу из грибов Мартин с грибами (возможно, блюдо, названное в честь Мартина) Сыр (точный рецепт неясен) Медовые лепёшки Яблочный пирог Овсяная каша с мёдом Тушёные овощи Земляничный кордиал Эль Пряный хлеб Крапивный суп Рыбный пирог (особенно у выдр) Горячий корень (Hotroot Soup, популярное блюдо выдр) Пастуший пирог Фруктовый салат с мёдом Ореховый хлеб Суп из креветок и горячего корня (Shrimp 'n' Hotroot Soup) Этот список составлен на основе упоминаний в источниках, включая фанатские сайты и обсуждения, где описываются блюда, характерные для пиршеств в аббатстве Рэдволл. Некоторые блюда, такие как сыр, упоминаются без подробных рецептов, что отражает специфику мира, населённого антропоморфными животными

Новая, сорок девятая страница.

Новая, сорок седьмая страница.

Отлично! Думаю будет интересно.

И похоже, что в ряде случаев Рэдволл вынужден рассчитывать только на свои силы. Когда вторгается большая орда, угрожающая всему лесу, есть возможность позвать на помощь других лесных жителей (но тоже далеко не все согласятся. Заяц Бэзил Олень и землеройки до определённого момента никак не вмешивались в борьбу с Клуни), но вот в случае, если под ударом только Рэдволл... В книге "Поход Матиаса" никто даже не рассматривал возможность позвать на помощь обитателей леса ни при поимке Слэгара, ни при обороне от генерала Железноклюва, когда от врага приходилось отбиваться в основном пожилым монахам, женщинам и диббунам, и десятка два настоящих лучников или пращников могли бы очень сильно помочь Рэдволлу. Что до "Пиявки", то её эпоха видится последними годами настоящего великого государства вроде Римской империи перед грядущими Тёмными веками. Именно во времена Льюка и Мартина строились и ремонтировались замки, существовали баллисты, большие корабли, было построен сам Рэдволл, были реликты недавно ушедшей цивилизации - руины Котира, не так давно заброшенный карьер, Большая жёлтая дорога. Потом так уже не могли.

Новая, сорок пятая страница. Первое появление Молчуна Сэма.

Можно понять чувства художников, но вряд ли кто-то здесь не в состоянии сравнить усилия и степень творчества в одном и другом процессах И то, что в рисовании их значительно больше, не лишает генерацию артов права на существование и своей ценности Понятно, что номинации скорее всего ничего не угрожает, но вам бы рил было бы хорошо от гейткипинга, и оттого, что вы бы забрали у юзверей возможность участвовать в ней, сделав меньше актива, эмоций, возможностей, творчества (даже если оно гораздо меньше, это все равно творчество как занятие, потому что человек придумывает и экспериментирует с запросами) и контента? Номинация называется иначе, награда выглядит по-другому, никто на звание художника не претендует Понятно, что то, что нейросеть берет существующие рисунки за основу, и может там отбирать работы у кого-то, problematic, и почему многие художники это не поддерживают, но это уже темы копирайта и меняющегося из-за технического прогресса рынка труда Машина может сымитировать стиль, как и может другой человек, но настоящие рисунки ценны другим История это хорошо показывает И это проявление того, что делает нас людьми Но говорить волшебной штуке свои идеи и особенности их исполнения, чтобы она их делала, это тоже проявление того, что делает нас людьми Человек — существо творческое и игривое, и палка или нейросеть, он будет ее использовать для всякого интересного И вряд ли человечество откажется от этого нового инструмента, хоть отношение к нему и может измениться

Ну, я так и не говорил, что диджитал это не творчество и всё такое. Слушайте, я не могу вполне понять эту какую-то луддистскую ненависть к нейронкам. Представляю, что могли думать иные художники при появлении фотоаппарата. Вот ты работаешь, смешиваешь краски, готовишь палитру, набросок, все дела. И вдруг приходит этакий зверь с бандурой, нажимает кнопочку... И появляется картинка. Вот так просто. Без красок, карандаша, бумаги. Он нажал кнопку, свет упал через линзы, и появилась картинка. Ужас ведь? Только что вышло? Фотография создала собственную культурную нишу с приёмами, выставками, курсами, понятиями. Художники исчезли? Нет, художники остались в своей сфере. И живопись никуда не делась. Окей, я понимаю, нейронка рыщет по интернету, ищет готовые результаты и лепит из них что-то. Но когда кто-нибудь пишет фанфик, он что делает? Читает, например, книги про Рэдволл, берёт персонажей, добавляет своих, меняет/углубляет мир. Это как? Суть проблемы в дилемме понятий "нейронка заменяет творца" и "нейронка это очередной инструмент со своей сферой применения". Сейчас некоторые склонны смотреть так, что нейронка это мыслящий творческий существо. Нет, конечно, это инструмент. Как я понимаю, чтобы отделить одно от другого, рисование от генерации, тут и ввели разные номинации. О чём Мартин выше и говорил.

Нейросеть не может сравниваться с рисованием (почему-то принято их сравнивать, хотя понятно почему), потому что это совсем другой жанр, однако это хороший инструмент для творчества Этим инструментом управляют люди в соавторстве с ИИ и коллективным сознанием (ну он же делает на основе существующего) Промпт составляется на основе идеи, деталей, стиля и пр., которые придумывает человек, и потом он уже выбирает что больше всего подходит под концепт И у разных людей выходят разные работы А еще это просто весело и дает возможность участвовать в художественных конкурсах людям, которые не умеют рисовать, в своей номинации, хотя даже некоторые художники поучаствовали в обеих номинациях, что еще раз доказывает, что это про разное

По новой - нет замечаний. Кроме, пожалуй, предположения. Squad это "отделение", хотя если придерживаться "былинного" стиля, то да, "отряд" уместнее.

Год был очень напряжённый, к сожалению. Но уже финишная прямая - последняя преддипломная практика и, собственно, защита. Может, времени на рисование будет больше:)

Всем привет. Коль скоро конкурс по книге "Marlfox", то я решил их и рисовать. 1. Моккан (художественная номинация):

рандомная дань памяти превратилась в рубрику лол

Добрый горностай-лесной фермер из Леса Цветущих Мхов. Говорят, в молодости ходил с какой-то очередной хищной бандой, а когда она распалась, перешёл к мирной жизни и устроил себе огородик. Многие, конечно, не поверят и будут провозглашать своё "хороший хищник - мёртвый хищник", "скорее Саламандастрон рассыплется на песчинки, чем мясоед исправится", но нашему герою до этого дела нет. Как будете проходить по берегу Мшистой реки, заверните к нему на огонёк. Его ферму вы заметите, она обнесена высоким частоколом. Да-да, и от неисправившихся хищников, и от любителей повоевать с оными. Одуванчиковые корни, каштаны и яблоки у него растут - просто объедение!

========== Эпилог ========== И, конечно же, был устроен пир, а затем, в последующие сезоны, и множество других. В один прекрасный день Лета прудового камыша, Ванесса сидела на своем любимом месте на краю сада, лицом к чистому пруду, спиной к почтенной яблоне, чья прохладная тень дарила прохладу поколениям жителей Рэдволла. Закрыв глаза до самых щелочек, она лежала в туманном блаженстве полудремоты, пока нежный ветерок ласкал ее мех и заставлял листья над ней танцевать в ленивом ритме, играющего пятнистыми солнечными пятнами на ее зеленой рясе. Ее покой был прерван шумным хлопаньем крыльев и внезапным порывом воздуха на ее лице. Ванесса встала и посмотрела на Вышекрыла, который устроился на темно-зеленой траве прямо перед ней. — Привет, Вышекрыл. — И вам привет, настоятельница, — кивнул предводитель воробьев. Ванесса улыбнулась. — Ты никогда не упускаешь возможности так меня назвать, да? — А почему бы и нет? Ты уже почти целый сезон как настоятельница! — Да, и я все еще привыкаю к этому, — Ванесса покачала головой. — Мысль о том, что я отвечаю за все это аббатство… это даже страшнее, чем когда я стала смотрительницей лазарета. Лично я думаю, что Арлин передал свою должность мне только для того, чтобы он мог проводить все свое время за рыбалкой! — Как раз из-за нашего дорогого старого бывшего аббата я сюда и прилетел, — сказал Вышекрыл. — Он весь день говорил с братом Хью, чтобы подготовить еще один пир. — Что? Это будет уже третий за это лето! — Да, ну, теперь, когда ты решила сделать Монти шкипером выдр Рэдволла, Арлин считает, что следует устроить полноценное празднование. Я понимаю его точку зрения! Ванесса вздохнула. — Сначала был тот пир, который он устроил, когда Джефф стал летописцем аббатства, а потом тот, когда Александр стал начальником патруля… и это не считая Именин! Ну, теперь аббатиса — это я, и я решу, устраивать ли нам пир! Вышекрыл молча смотрел на нее несколько мгновений. — Так что, устроим? — Конечно, — Ванесса прислонилась к широкому стволу дерева, снова прищурилась и лукаво ухмыльнулась. — Точно так же, как-то, что моя ряса зеленая, у нас будет пир. Но если Арлин хочет устроить его сам, я не против. Я уверена, что он сообщит мне, когда придет время. А пока я просто посижу здесь и продолжу наслаждаться прекрасным днем, которым нас одарила природа. Если я кому-нибудь понадоблюсь, они знают, где меня найти. — Тогда спокойного отдыха. Я как раз вернусь на чердак. Нельзя оставлять моих пернатых сородичей одних надолго, а то они найдут повод для ссоры. Могу поклясться, что Спарра любит спорить даже больше, чем землеройки! — Жаль, они не получили твоего воспитания, — улыбнулась Ванесса. — Может быть, я отправлю стайку птенцов позаниматься на занятиях Пинки и научиться быть настоящими рэдволльцами. — Джефф был бы в восторге… особенно, если бы они все начали называть его «Пинки»! — Ну, тогда, может, и нет. В любом случае, увидимся на пиру, моя добрая настоятельница. Вышекрыл взмыл в безоблачное голубое небо. Когда Ванесса снова погрузилась в уютную задумчивость полусна, она услышала, как ее друг напевает: Солнце ясное, неба свет, Ни забот, ни горя нет. Крылья несут меня опять, В Рэдволле вечно я буду летать!

Ещё один рассказ, который я сочинил для несбывшегося конкурса "Преодоление расизма" Рев ветра, яростный плеск волн и плач сестрёнки давно слились в единый безумный звук, через который едва прорывались команды отца. Баттайн онемевшими лапами вцепился в рулевое весло, пытаясь держать лодку по курсу. Задача эта была весьма тяжёлой даже для сильного молодого зайца, особенно учитывая, что он понятия не имел, где этот курс находится. Судёнышко просто мчалось сквозь мрак ненастной ночи, и оставалось надеяться, что рано или поздно их вынесет к суше. Внезапно лодка ударилась обо что-то, вздрогнув всем корпусом. Раздался жуткий хруст, и Баттайн едва удержался на лапах. Мать вскрикнула и резко прижала к себе крошечную зайчишку, пытаясь закрыть её плотной парусиной. – Земля впереди! – закричал отец. Баттайн почувствовал, как по дну лодки растекается вода, и с каждым мгновением её становилось всё больше. Он схватил валявшееся под скамьёй ведёрко, зачерпнул, вылил за борт, снова зачерпнул… Занятие это могло лишь оттянуть печальный конец, но не предотвратить его. Однако ещё один толчок, на этот раз мягкий, возвестил о том, что отец, к счастью, оказался прав. Баттайн перепрыгнул через борт и припал к холодному мокрому песку. Сейчас он был для него милее самых разукрашенных чертогов. Подняв голову, Баттайн увидел темневшие за пеленой дождя деревья. – Колдрози, помоги с палаткой! Отец с матерью быстро воздвигли каркас из жердей, накинули на него парусину, и вскоре Баттайн оказался под хоть какой-то крышей. Если бы не промокшая насквозь одежда и холод, здесь было бы даже уютно. Колдрози осторожно уселась, кое-как расправила складки походного платья и принялась пеленать маленькую Дотти. Удивительно, но лежавшие в ящике пеленки и мох почти не намокли, так что вскоре она отправилась спать в уютную люльку. Баттайну же повезло меньше. Сбросив мокрый мундир, он свернулся прямо на земле и обхватил себя лапами в надежде сохранить хоть немного тепла. Дождь уныло барабанил по ткани над головой. – Заяц должен уметь переносить невзгоды! – сурово произнёс отец. – Вспомни своего двоюродного дядю, знаменитого Честера Голдсуорта! Как он бился с нечистью! Ни холод, ни жара, ни дождь, ни шторм – ничто не могло его остановить! Как он рубил паразитов... Баттайн едва заметно вздохнул. Он любил, конечно, рассказы о героях, но вот Честер за многие сезоны успел ему поднадоесть. Да и усталость вскоре взяла своё. Когда отец, размахивая лапами, повествовал об очередных изрубленных в куски хищниках, Баттайн уже крепко спал. К утру дождь прекратился. Ветер гнал по небу рваные тучи, а по озеру перекатывались сердитые пенистые волны. Качались, печально размахивая ветвями, подёрнутые осенней листвой низкие берёзки. С сердитым шелестением гнулся тонкий камыш. – Штормить ещё пару дней будет, – угрюмо произнес отец. – А посудину-то нашу здорово продырявило… Баттайн заглянул в лодку и увидел большую дыру в днище. Камни, на которые они наткнулись в темноте, проломили сразу несколько досок. – Если тут есть землеройки, они нам помогут. Но если нас на остров вынесло, то дело плохо... – Я проведу разведку! – с готовностью воскликнул Баттайн. И тут из прибрежных камышей раздался тихий писк. Сначала Баттайну подумалось, что там сидит птица, но звук повторился и перешел в плач. Колдрози, кормившая дочку, застегнула платье и решительно затопала по берегу. – Осторожней! – крикнул отец. Зайдя в воду, мать ойкнула и вытащила из зарослей нечто темное. Это оказалась люлька, сделанная из цельного куска дерева. Отец подошёл, глянул на находку и вдруг с ужасом отшатнулся. – Да чтоб тебя! Нечисть! Баттайн ошарашенно смотрел на торчащую из тряпья маленькую мордочку с черными глазами и характерной полосой темной шерсти вокруг них. Рот младенца приоткрылся, обнажив острые зубки. – Выброси это немедленно! – резко произнёс отец. Детеныш опять запищал. Колдрози поставила люльку на песок. – Какой ужас! Здесь всё промокло! – Ты, что, собираешься... – Он замерз и проголодался! – Он – нечисть! Растерянно переводя взгляд с отца на мать, Баттайн вспоминал выученные уроки. Судя по ним, хищник всегда был злобной нечистью, с которой надлежало сражаться до победы. А что делать с крошечным хорьком, никому вроде бы не причинившим никакого зла, Баттайн понятия не имел. Правда, находясь в Рэдволле, он слышал старинную легенду о том, что когда-то давным-давно в аббатстве пытались воспитывать хорчёнка. Ничего хорошего из этого, впрочем, не вышло, и легенду эту в Рэдволле вспоминать не любили. – Паразиты злы с рождения! – продолжал отец. – Стать очередным бандитом – вот его судьба. Да лучше бы он утонул! Колдрози резко выпрямилась. – Вэлиант Голдсуорт Корнер, ты говоришь вещи, недостойные сержанта Дозорного Отряда! Великие герои не позволяли трогать раненых хищников, а это – младенец! Мы должны отдать его родителям... Её голос заставил Баттайна вздрогнуть. Лишь несколько раз за всю жизнь он слышал, как мать называла отца его полным именем. – Или ты хочешь, чтобы они сами за ним пришли? – чуть помолчав, добавила Колдрози. Вэлиант злобно сплюнул, но этот аргумент, кажется, заставил его задуматься. – Баттайн, поднимись на этот пригорок и проведи разведку. Мы с мамой будем здесь. Помнишь, чему я тебя учил? Баттайн радостно отдал честь. Отец с ранних сезонов учил его незаметно передвигаться и присматриваться, как подобало разведчику, и сейчас наконец появилась возможность применить умения на деле. Зайчонок поднялся по пригорку и нырнул в рощицу из берез и низких кустов. Мягкая пожухлая трава делала шаги неслышными, но Баттайн внимательно следил, чтобы не наступить ни на какой сучок. Впереди показался просвет, и Баттайн припал к земле у куста. Прижав уши, очень медленно отодвинул ветки... Первым открытием стало то, что они находились на острове, причём весьма небольшом. За крошечным леском оказался такой же песчаный берег и расстилалось волнующееся озеро. Ну а вторым открытием было, что на острове зайцы оказались не в одиночестве. Об этом свидетельствовала лежавшая на песке длинная лодка-долблёнка и несколько сидевших у неё зверей. На миг вспыхнула надежда, что это были выдры, но, присмотревшись, Баттайн открыл рот от ужаса. Много раз он видел паразитов на картинках в учёных книгах, где рассказывалось о жизни и повадках разных хищников. Летом в Рэдволле Баттайн один раз поднялся на колокольню, там мышь-звонарь дал ему посмотреть в длинную трубку со стеклами, и почти у самого горизонта он увидел несколько крадущихся уродливых тварей. А тут они были совсем близко, на расстоянии броска камнем. Высокий хорёк в грязной тунике развалился, прислонившись к лодке, рядом на коленях сидел ещё один. Неподалёку Баттайн увидел маленького хорька, видно, детёныша. Один из хорьков вдруг вскочил и ударил второго по морде. «Паразиты никогда не уживаются друг с другом надолго и не способны создать крепких исторических сообществ» – вспомнил Баттайн фразу из учебника. Вдруг он заметил, что детёныш смотрит прямо на него. Не дергаясь и не поворачиваясь, Баттайн пополз назад. *** – Жёлудь! Жёлудь! Мой Жёлудь! Он был жив, жив! Брусника испуганно глядела на причитавшую мать. Рябина плакала, не переставая, с того момента, как лодка подпрыгнула на очередной волне, и люлька с братиком Брусники упала в воду. Если бы Брусника не растерялась, если бы прыгнула за борт в тот же миг, она бы спасла его... Или утонула следом. – Да что ты всё ноешь! Черномех отхлебнул пива из фляги и рыгнул. – Потонул и потонул! Эка невидаль! Мы с тобой ещё десяток таких же нарожаем! Рябина вскочила и ударила мужа по морде. Он хохотнул. – Ой, подумаешь, какая неженка! Прямо не хорчиха, а мышь рэдволльская! Брусника пододвинулась к матери и прижалась к ней, стремясь утешить. Боль сжимала её сердце, но в то же время она подумала, что отец, пожалуй, прав. Мир жесток, и смерть всегда ходила рядом. Ты мог утонуть, умереть от голода или болезни, тебя каждый день могли убить зайцы, лесные жители или собственные соплеменники. Брусника хорошо помнила, как четыре сезона назад собирала ягоды и наткнулась на труп лиса с перерезанным горлом. Может, и лучше было маленькому Жёлудю спать на дне озера, чем найти однажды такую же кончину. Куст на пригорке слабо зашевелился словно от ветра, но Бруснике почему-то показалось, что кто-то смотрит прямо на неё. – Папа... – Чего тебе? – Мы на острове, да? – Ага. Паршивое местечко, ну хоть не тронет никто. Озеро всё так же штормило. Брусника понимала, что им придётся посидеть тут хотя бы пару дней. Долблёнка была слишком неустойчивой и не могла удержаться на большой волне. Тут не помог бы даже талисман - прибитая к носу воронья лапа. Брусника помнила, как отец покупал долблёнку в соседнем племени. Старый горностай уверял, что сам смастерил её из ствола дуба. Правда, Брусника вскоре увидела под скамьёй пятно запёкшейся крови. Но она не стала никому о нём говорить. Вздохнув, Брусника снова повернулась к зарослям. И тут же пронзительно закричала. С холма к ним спускалось трое зверей с длинными уродливыми ушами. Черномех вскочил и схватился за нож. Мать, резко прижав к себе Бруснику, подобрала увесистый камень. – Стоять! Кишки выпущу! – заорал отец. Звери встали на полпути. Старший был одет в странные зелёные штаны и куртку с блестящими кружочками на груди, рядом с ним стоял молодой в похожем наряде и самка в платье. – Зайцы! Я отвлеку здорового, а ты кидайся на него с той стороны, куда не будет смотреть, – прошептал отец. – Старайся порвать глотку! Значит, вот они какие, зайцы, проклятые порождения тьмы, которыми детёнышей пугали с первых сезонов! Брусника всегда представляла их чем-то мерзким, навроде гигантских лягушек. И хотя они оказались зверями, покрытыми шерстью, но эти чудовищные уши… – Мы пришли с миром! – крикнула зайчиха и подняла что-то длинное и тёмное. – Мы думаем, он ваш... Мать вскрикнула, выронила камень и бросилась вверх по склону. – Стоять! Отец попытался схватить её за платье, но она вырвалась, подбежала к зайчихе и выхватила у неё из лап люльку. – Жёлудь! Мой Жёлудь! О, спасибо, спасибо! Она обняла зайчиху, та отшатнулась, и тут же заяц оттащил её в сторону. – Убирайся! Не смей лапать мою жену, паразитка! Черномех пихнул Рябину так, что она едва устояла на лапах. Жёлудь запищал. – А теперь слушай сюда, ты, грязь ушастая! Это наш остров, и будешь здесь шляться – башку отрежу и под хвост тебе запихну! Заяц выхватил саблю, висевшую у него на поясе. – Да ты на коленях нас благодарить должен, нечисть поганая, что мы тебе щенка вернули! Хотя вам наплевать на него, конечно! Хорёк и заяц стояли, наставив друг на друга клинки. Брусника подбежала, и прямо напротив неё оказался заячий детёныш. Она взглянула ему прямо в глаза, и в его взгляде явно мелькнул страх. Заяц ее боялся! В лапе Брусника сжала горсть песка. Швырнуть зайцу в глаза, а после - зубы в шею... – Вон там – наша половина острова, – тихо произнёс старший заяц. – Попробуешь сунуться – брюхо распорю! Идём! Не оборачиваясь и не убирая саблю, он начал медленно отходить. – Давай, вали отсюда! Спасибо скажи, что не отправил вас всех к Малькариссу! Когда зайцы скрылись за деревьями, отец повернулся к склонившейся над люлькой Рябине и вдруг с размаху ударил её по морде. – Не смей бить маму! – взвизгнула Брусника, но следующий удар опрокинул её на траву. – Дуры тупорылые! Кому поверили? Мразям длинноухим? Они хищников убивают, трупы жрут, в черепа в горе своей проклятой складывают! Эх, поубивать бы их всех к Вулпазу! Всхлипывая, мать отошла к лодке, вытащила из люльки плачущего Жёлудя и стала осматривать. – Надо же... Пелёнки сухие... Да это и не те пелёнки, что были! А мха нет... – Ещё раз к зайцу подойдёшь – убью! – бросил отец. – Твой сын едва не погиб, дурак! Они его спасли! – Ой, да, конечно! А теперь ждут, чтоб мы к ним на коленях приползли и под хвост целовали! Брусника незаметно перелезла через борт и свернулась на дне лодки. Когда отец с матерью ссорятся, лучше помалкивать; это она успела усвоить. *** – А ты благодарности хотела, да? От кого? От нечисти? – Мы поступили так, как подобало благородным зайцам! Представь, что ты бы потерял ребёнка... – Что? Ты сравниваешь зайца с щенком паразитов? Ну, знаешь ли! Вэлиант с досадой ударил кулаком по лодке. – И, между прочим, – невозмутимо произнесла Колдрози, – мы теперь знаем, сколько их там. Дотти заплакала, и мать расстегнула платье, чтобы покормить её. Баттайн почувствовал голод. Последний раз они все вместе ели ещё до шторма, а сейчас как раз настало время для завтрака. В сыром мундире было неудобно, но отец успел аккуратно надеть форму с целым рядом медалей, и Баттайн решил потерпеть. В мрачном молчании зайцы ели взятый в путь хлеб, сыр и овощи. То и дело кто-нибудь оборачивался к лесу, но там было тихо. Было бы здорово развести огонь, но всё на острове промокло насквозь, и огниво сейчас не могло принести никакой пользы. После завтрака Вэлиант бродил по берегу у самой воды. С шумом набегавшие волны заливали его следы на песке. – Иные думают, что мы должны быть милосердны к паразитам... – наконец произнёс он, подойдя к Баттайну. – Но беда в том, видишь ли, что эти твари не способны помнить добро. – Пап... А почему они такие? Отец грустно усмехнулся, набрал горсть воды и вдруг брызнул ею сыну в морду. Баттайн обиженно взвизгнул. – Видишь, сынок? Вода мокрая и холодная. Огонь горячий. Ночь темная. Паразиты злые, жестокие и трусливые, а мирные звери – добрые и дружелюбные. Так всегда было и всегда будет. Мир таков, каков он есть, и мы его не изменим. Давай-ка лучше, чем болтать попусту, построим границу! Нечисть не должна пробраться на нашу часть острова, понимаешь? Остров был совсем небольшим, всего заячьих шагов пятьдесят от воды до воды. Перегородить его не представляло большого труда. Стараясь не шуметь, Баттайн с отцом отгрызали ветви и протягивали их между берёзами. Вскоре у них получилось нечто вроде плетёной изгороди. Когда-то, вспомнил Баттайн, мама хотела, чтобы он стал фермером. Простым фермером, каких много на просторах Страны Цветущих Мхов. Выращивал фрукты с овощами, возил всё это в Рэдволл и пировал с друзьями в его добрых красных стенах. А отец рассказывал про дядю Честера, про Саламандастрон с его лордами и воителями, про сражения и победы. Про Урта Полосатого, Бычеглаза, Бэзила Оленя. И это всё победило. Образ уютной семейной фермы получил разгромное поражение. Но за всё надо платить. Ферму может разорить и сжечь бродячая банда нечисти, а воину приходится вступать с нечистью в бой. Оказываться с ней морда к морде. Прямо как сейчас, на этом острове. Построив забор, отец и сын спустились к берегу и накидали камней у воды. Конечно, всё это не остановило бы хищников, вздумай они напасть. Но теперь им труднее будет подкрасться незаметно. – Баттайн Честер Голдсуорт, я назначаю тебя пограничником этого острова! Твой долг – охранять покой мирных зверей от нечисти! - торжественно отчеканил отец, и Баттайн взволнованно приложил лапу ко лбу. – Есть, командир! К несению службы готов! – Молодец! Значит, так: дежуришь до заката, а на ночь я тебя сменю. Вспомни всё, чему я тебя учил. Смотри за линией границы, следи за нечистью, но она не должна тебя замечать! Удачи, боец! Вэлиант отстегнул от пояса саблю и отдал Баттайну. Тот, замерев, взял тяжёлый клинок. У него был собственный кинжал, но взрослое оружие ему доверили впервые! Когда отец повернулся, собираясь уйти, Баттайн застенчиво произнёс: – Пап... А расскажи ещё про дядю Честера... – Вот как? А я думал было, тебе наскучила его история! Баттайн смущённо опустил взгляд. – Мне сейчас нужен его пример... Отец улыбнулся. – Ну, раз так, слушай. Честер Кеннеди-Голдсуорт был храбрейшим из зайцев, кого я знал. Когда его высокая голова с большим белым пятном на лбу мелькала в бою, все знали, что победа будет за нами. Много раз со своим отрядом выходил он против нечисти тогда даже, когда её было много больше, чем их. Как-то раз, ещё до твоего рождения, когда проклятый соболь Железномех опустошал просторы Страны Цветущих Мхов, отряд Честера попал в ловушку. Много зайцев погибло, и он до конца дней винил себя за это. Что делать, не всегда везёт даже героям... Выжившие вернулись, но не было среди них Честера! Говорили, что он погнался за Железномехом и ушел в болото. Уже считали его погибшим, но через сезон он вернулся в Саламандастрон, усталый, израненный, но живой! А за спиной в мешке он принёс безобразную голову того ужасного соболя! Видишь, Баттайн, не бывает для зайцев Дозорного Отряда безвыходных ситуаций! На глазах Вэлианта показались слёзы. Наклонившись и поцеловав Баттайна между ушей, он тихо сказал: – Я люблю тебя, сынок. Скоро мы вместе будем пировать в Саламандастроне, а ты станешь бойцом Патруля! Отец ушёл быстро и не поворачиваясь. Баттайн, прикрыв глаза от ветра, смотрел ему вслед, пока он не скрылся за строем берёзок. Зайцы, бывало, оставляли подросших детей на несколько дней, а то и на целый сезон в лесу с небольшим запасом еды и оружием. Это считалось хорошей подготовкой к службе в Дозоре. Теперь и Баттайну пришёл срок испытать себя на деле. Здесь, среди деревьев, ветер ощущался слабее, чем у самого озера. Однако шум волн давал понять, что успокаиваться оно пока не собиралось. Баттайн дивился, откуда могли взяться деревья на этом затерянном среди озера клочке земли. Может, птицы семена занесли. Поднявшись, Баттайн прошёлся вдоль кое-как сооруженной границы, сел на знакомом месте за кустом и глянул в сторону паразитов. Те рылись в песке у лодки. Надеялись, что ли, накопать какой-нибудь дохлятины? Самая для них подходящая пища! В воздухе едва чувствовался запах хищников. Дурной, страшный, тяжелый запах, от которого вставала дыбом шерсть на загривке. Казалось, он исходил от какого-то чужого жуткого мира. И как этот хорек посмел так нагло говорить с его отцом? Пусть теперь спасибо скажет, что его голова не торчит на одном из деревьев! А эта мелкая самка, её злобный взгляд исподлобья... Гнусная нечисть! Баттайн вернулся к границе и, чтобы отвлечься, стал вспоминать события последних сезонов. Вот отец представляет его Лорду-Барсуку и командирам Дозора... Он старательно, потея от волнения, показывает свои умения на плацу... Барсук одобрительно кивает огромной полосатой головой... Потом – потрясающее лето в Рэдволле, новые друзья, путешествия по древнему зданию из красного песчаника, занятия в библиотеке... Рождение сестрёнки в лазарете... А впереди – служба в Дозорном Отряде! Да, идея сплавать после праздника урожая к бывшему замку Белолисов оказалась весьма опрометчивой. Но, что поделать, заяц должен уметь достойно переносить любые испытания. Баттайн понемногу пил воду с веток и листьев, высматривал что-нибудь съедобное. Вскоре ему удалось накопать корешков и даже найти маленький ягодный куст. К шуткам про заячью прожорливость Баттайн относился со снисходительной усмешкой. На пирах ты мог обжираться, сколько в брюхо влезет, но вот в походе должен был уметь обходиться самой скудной едой. Перевалило за полдень, когда опять зарядил, легко постукивая по листьям, дождь. Выглянув из-за кустов, Баттайн увидел, что хорьки соорудили насыпь из песка, застелили её парусиной, а под ней в яме поставили долблёнку. Рассмотрев всё это, Баттайн едва не цыкнул от удивления: перед ним было не что иное, как один из способов добычи питьевой воды. Оказывается, нечисть тоже знала такие штуки. Сквозь узкий разрыв среди туч заструился красный свет заходящего солнца, когда Баттайн услышал за спиной родной голос: – Как дела, рядовой? Баттайн резво повернулся к отцу. – Отлично, сэр! День прошёл без происшествий, сэр! Нечисть вела себя тихо, сэр! – Молодец! Вэлиант присел на землю. – Лодку нашу продырявило знатно. Да ещё и Дотти заболела... Он помолчал. – Знаешь, Баттайн, если вернуться к тому, о чём мы с утра говорили… Так вот, про милосердие к паразитам молодые рассуждать любят. Старики, кто жизнь повидал, знают: хороший хищник – мёртвый хищник. И сейчас мы должны быть готовы убить нечисть. Понял? – Всех? И даже... Отец быстро кивнул. – Они не самки и не дети. Они – нечисть. Помни это! Когда Баттайн в сумерках вернулся к лодке, мать баюкала Дотти, осипшую от плача. – У неё жар. Я дала ей настой календулы, но больше у нас ничего нет... Баттайн вздохнул и устроился на ночлег. Дождь припустил, а ветер трепал палатку. Лёжа в темноте, Баттайн вспоминал героические истории, что хранились в библиотеке Рэдволла. Там попавшие в беду звери обязательно встречали выдр или землероек, а то какого-нибудь отшельника с набитым вкусной едой жилищем. Потом вернувшиеся в родное аббатство герои пировали, пили октябрьский эль и рассказывали у камина долгими зимними вечерами о пережитых приключениях... Но что, если тех, кто погиб в странствиях, было на самом деле куда больше? И никто уже не расскажет историй о зверях, чьи кости остались лежать в неведомых пустынях... Таких, как этот остров. *** Умение рыть у хорьков в крови, и сейчас Брусника вместе с родителями старательно копала здоровенную яму. В неё они уложили долблёнку, а по откосу расстелили парусину. Теперь дождевая вода будет стекать прямо в лодку. – Вот так! А ушастые пускай из озера дуют! Черномех довольно хлопнул лапами и уселся, прислонившись к насыпи. – Пап, я поплавать хочу... – Чего? Головой ударилась? Тут щуки живут, которые Белолисов жрали! Жаль, ушастые им не достались... – А когда мы сюда плыли, ты сказал, это байки всё... – Это ты сказать хочешь, папа тебе соврал? Брусника предусмотрительно отскочила. – Коли бы не ушастая нечисть, объявил бы этот остров своим владением! Красота! Сидели бы тут, как Белолисы! Эх, опять пиво кончилось... Отец с досадой отшвырнул пустую флягу, и она шлёпнулась на мокрый песок. – Нет, ушастых рабами сделаем! Как того здоровяка, который у Железномеха бегал… – Жратвы бы семье добыл, белолис! – крикнула мать. – Ой, да дай ты отдохнуть хоть... Брусника задумчиво побрела вдоль берега. Озеро пугало и одновременно влекло её своей огромностью, такой необычной для юной хорчихи, первые сезоны жизни проведшей в лагере возле лесного ручья. Она так и не поняла, почему надо было спешно бросать обиталище и пускаться в путь. Мир, и без того опасный, оказался ещё и невероятно большим. От ветра слезились глаза. Клочья угрюмых серых туч мчались по небу. Волна накатилась на лапы Брусники, обдав их холодом. Да, купаться сейчас явно не стоило не только из-за легендарных гигантских щук. Впереди себя Брусника вдруг увидела груду наваленных камней, над которой явно поработали чьи-то лапы. Интересно, а если заглянуть дальше... – Куда лезешь, дура! Отец с силой выкрутил ей ухо, и Брусника пронзительно взвизгнула. – Хочешь зайцам на обед отправиться? А ну пошла! – Пап, а откуда взялись зайцы? – спросила Брусника, потирая ухо. – Откуда? А Вулпаз их знает, откуда... А, Вулпаз как-то раз огромную кучу навалил, так они из неё и вылезли! Отец хрипло засмеялся. Обедали сухой солёной рыбой и старым мёдом, что взяли с собой в дорогу. Отец нацелил во фляжку пива из бочонка. – Да чтоб тебя, почти закончилось... – Тут чаек полно, – бросила мать. – Добыл бы хоть одну, у меня молоко едва идёт! Угрюмо ворча, Черномех долго собирал мелкие камни, затем бросил у воды несколько рыбёшек и устроился неподалёку. Вскоре большая чайка опустилась на песок, присмотрелась к находке... Черномех резко выбросил камень, но он не долетел, и птица с оскорбленным воплем полетела прочь. – Да чтоб тебя! Поганая тварь! Сцена эта повторялась снова и снова. К вечеру Брусника почувствовала, как мучительно закрутило в животе. И тут очередной швырнутый отцом камень наконец-то достиг цели. Едва-едва поднявшаяся с земли чайка, получив удар в голову, упала на песок. С победным воплем отец подбежал и мигом свернул ей шею. – Каков, а? Что, думали, самок своих не прокормлю? Брусника с наслаждением вонзила клыки в свежее мясо. Конечно, жареное она бы предпочла сырому, но огня они с собой не взяли. Да и будь у них угли, где взять растопку на этом острове, где всё промокло насквозь? Рябина ела свою долю медленно и аккуратно, а несколько кусков сунула в рукав. Чайка оказалась жилистой, но Брусника была рада и такому ужину. Впервые с того дня, как они сели в лодку и покинули родное селение, она ела птичье мясо. Наутро с чайкой закончили. Брусника обглодала кость, выкинула её в озеро и жадно напилась воды из лодки. По озеру всё так же перекатывались волны с бурунчиками, но дождя не было. Брусника, впрочем, уже привыкла к мокрому платью. Вскоре после завтрака Черномех задремал, а Рябина уселась кормить Жёлудя. Молоко у неё наконец появилось, и он сосал его, причмокивая от удовольствия. – Мам, я в лес схожу, ладно? – осторожно спросила Брусника. – Может, там ягоды какие будут... Её уши резко дёрнулись, и Брусника испуганно умолка. – Хорошо, сходи, – помолчав, ответила мать. – Но, если заметишь зайца – бегом сюда, ясно? Брусника быстро кивнула и, пока мать не передумала, побежала к лесу. Она и вправду хотела найти что-нибудь съедобное, но желание увидеть загадочных и опасных зверей было ещё сильнее. И когда, пробираясь между деревьями, Брусника услышала чей-то голос, её сердце взволнованно забилось... *** – Чтобы заяц просил помощи у нечисти? Невозможно! Да как тебе в голову могло такое прийти? Колдрози сидела у палатки и кормила Дотти. Малышка выглядела и вела себя гораздо лучше, чем вчера. – Мы спасли их ребёнка… – Плевать они на это хотели! – И что ты предлагаешь? – тихо спросила Колдрози. – Сидеть тут и ждать, когда приплывёт кто-нибудь? А если до самой зимы никого не появится? – Значит, отнимем лодку у нечисти. А если понадобится, убьём их, – сухо произнёс Вэлиант. Колдрози напряженно смотрела вдаль, а Баттайну показалось, что она едва заметно вздрогнула. – Отнимем? И оставим их семью с младенцем умирать здесь от голода? – Хватит! Вэлиант ударил кулаком по песку. – Поплывём с ними в одной лодке – они вмиг нас прирежут и выкинут в озеро! А Дотти утащат в своё поганое стойбище! Это нечисть, нечисть, как ты не понимаешь?! Завтракали молча. Баттайн тщательно прожевал свою долю хлеба с сыром, съел найденный в лесу корень одуванчика и немного ягод. Когда вместе с отцом они снова поднялись в лес, Баттайн осмотрел сооружённую вчера границу. Похоже было, что нечисть не пыталась её нарушить. Вэлиант молча отстегнул саблю и протянул сыну. Баттайн отдал честь и, помявшись, спросил: – Пап... А вот мы были на том острове... Помнишь, водяные крысы, которые служили Белолисам, теперь живут мирно и дружат с выдрами и белками. Но они ведь хищники? Нечисть? Отец недовольно поморщился. – Не верю я этим крысам. Их белки к когтю прижали, вот они и строят из себя тихонь. А как новые белолисы или ещё кто явится, так... Хищники есть хищники, и скорее горы исчезнут и моря высохнут, чем они изменятся! Следи за нечистью, сынок, а вечером я тебя сменю! Оставшись в одиночестве, Баттайн походил туда-сюда вдоль границы, затем понаблюдал за нечистью, но это ему вскоре наскучило. Желая избавиться от тоски и тревоги, Баттайн принялся вспоминать старые истории о героях и битвах. – Получай, старая грязная крыса! А это тебе, злобный горностай! Храбрый капитан Дозорного отряда Баттайн отделает вас так, что на все сезоны хватит! Потрудись спасти свою шкуру, поганый хорёк... Баттайн воинственно взмахнул саблей, угрожая предводителю нечисти, роль которого досталась молодой берёзе, как вдруг из-за спины зайчонка раздался тонкий голос: – А я всё слышала! Баттайн мгновенно развернулся и увидел высунувшуюся из-за кустов мордочку маленькой хорчихи, той самой, которую он уже видел на берегу. – Стоять! Здесь граница! Сабля едва не уткнулась хорчихе в нос, но её это едва ли смутило. Усевшись на землю, она хмыкнула: – Ой, да больно надо... Жестокий стыд жег Баттайна. Отец доверил ему сторожить границу, а он заигрался, и в результате маленькая нечисть подкралась к нему незаметно! Запах хищника вызывал тяжёлую злобу, но хорчиха не делала ничего враждебного. О том, как вести себя с детёнышем нечисти, не говорил ни один учебник, и Баттайн растерянно молчал. Опустив взгляд, он заметил в лапках хорчихи веночек из поздних осенних цветов. Такие же плели диббуны в Рэдволле. Что же, получалось, у нечисти есть чувство красоты? – Как тебя зовут? – вдруг спросила хорчиха. – Моё имя – Баттайн Голдсуорт-Кеннеди Честер-младший! – с достоинством ответил зайчонок. – А каково твоё имя? Оно у тебя вообще есть? – У тебя длинное имя. Сложно запомнить. А я просто Брусника! Баттайн фыркнул. Нет, вы только подумайте, он соблаговолил сообщить этой маленькой дикарке своё чудесное полное имя, а она не только не восхитилась им, но ещё и предпочла ему своё нелепое варварское прозвище! – Ты должна уважительно говорить с зайцем! Мы защищаем мир и порядок во всех землях окрест Рэдволла и Саламандастрона! Брусника искоса глянула на Баттайна. – Вы живёте в горе? – опять спросила она. – А правда, что там лежат головы хищников? - Какой вздор! - возмущённо вскрикнул Баттайн. - Ещё чего, пачкать Саламандастрон такой гадостью! И мы не все там живём. В горе размещается... Он испуганно замолчал, поняв, что Брусника откровенно выведывала у него сведения о Дозорном отряде. И он их едва не разболтал! Какой позор! – Впрочем, тебя это не касается! – Ладно... Брусника вздохнула. – Спасибо, что спасли Жёлудя! – Кого? – Ну, моего брата. Мы думали, он утонул. Мама родила его под дубом, поэтому его так назвали. Баттайн невольно представил хорчиху, рожавшую прямо на земле, в грязи, среди опавших листьев и желудей. А Колдрози рожала Дотти в светлом и чистом рэдволльском лазарете... – А почему вы убиваете зверей? - тихо спросила Брусника. – Зверей? Неправда! Зайцы убивают только пиратов, бандитов и всяких злодеев! – А я злодейка? Вопрос прозвучал так неожиданно, что Баттайн растерялся. Вроде бы Брусника до сих пор не сделала ничего дурного ему и его семье и вообще она ребёнок, но... Она хорёк, а значит - нечисть. Может ли хорёк не быть злодеем? – Ой, ладно, мне идти пора! Брусника отошла на несколько шагов и вдруг развернулась. – Лови! Она что-то бросила, Баттайн инстинктивно выбросил лапу с саблей, и спустя миг на её клинке болтался цветочный венчик. Задорно хихикнув, Брусника показала зайцу язык и нырнула в кусты. Отец молча выслушал рассказ Баттайна. В тучах появились разрывы, и красноватый отблеск заходящего солнца мерцал в прищуренных глазах сержанта. – Пап, я... Я всё правильно сделал? – Пожалуй, да, – задумчиво ответил Вэлиант. – Я полагаю, нечисть подослала детёныша следить за нами. Наклонившись к лежавшему на траве венку, отец поддел его саблей и с отвращением швырнул через границу. В сумерках жуя остатки сыра, Баттайн с тоской вспоминал великолепные трапезы, которыми совсем недавно наслаждался в Рэдволле. Когда стемнело, он подошёл к матери, которая укладывала Дотти. – Как она сегодня? – Уже лучше. Колдрози вздохнула с облегчением. Баттайн наклонился над сестрёнкой, вглядываясь в маленькую мордочку и вдруг поймал себя на мысли, что она похожа на Жёлудя. Ему почудилось даже, что от Дотти шёл тонкий запах хищника. Баттайн растерянно принюхался, и тут Колдрози подхватила на лапы уже почти заснувшую дочку. – Ты устал за день, Баттайн. Ложись-ка спать! Я пройдусь с Дотти, ей нужен свежий воздух. Лежа в темноте и слушая плеск волн, Баттайн вспоминал события дня. На этом острове он впервые в жизни оказался рядом с хищниками, а теперь впервые поговорил с одним из них. С детёнышем! Учебники и героические сказания говорили о хищной нечисти так, как будто она появлялась из ниоткуда, будучи уже взрослой. Нет, семьи у хищников были, и Баттайн хорошо помнил о Белолисах или захвативших Рифтгард Чистых хорьках. Но представить себе Курду или Моккана детёнышами, допустить, что к ним когда-то относились с любовью и заботой – это было просто невозможно. Но как эта хорчиха кинулась к своему младенцу! Значит, она боялась за него? Он был ей дорог? Так же, как Дотти была дорога его собственным родителям… Интересно, какого это, когда и ты сам, и твои родители – нечисть? Да и понимает ли нечисть, что она – нечисть? В смятении Баттайн перевернулся на спину. Сколько прекрасных вещей было в его жизни с самого рождения! Любящая семья, друзья, внимательные учителя и мудрые книги, легенды и традиции. Он готов был встать в славный строй Дозорного отряда, продолжить дело отца, деда и всех героических предков. А совсем рядом был другой мир, страшный и чужой. Что видела Брусника? Дикость, жестокость, насилие. Зло во всех видах и формах. И когда она вырастет, то, конечно, станет частью очередной орды нечисти. Баттайн вспомнил, как она плела венок - почти так же, как это делали рэдволльские диббуны. Выходит, у нечисти есть чувство красоты? Нет! Это обман и ловушка! Она – зло и рождена для зла! Баттайн поднял взгляд и увидел Бруснику. Хорьчиха стояла, крутя в лапах свой глупый веночек. – Убей нечисть! Баттайн вздрогнул, услышав голос отца. Лапа ощутила эфес сабли. Брусника улыбнулась, обнажив маленькие клыки. – Убей нечисть! Убей нечисть! Убей нечисть! Голоса бесчисленных мышей, ежей, белок, принявших смерть от лап хищников, слились в грозный гул. – Убей! Ты – заяц, Баттайн! Это твой долг! – Она ещё не... – Убей, пока она никого не убила! Глаза Брусники сверкнули. Он зажмурился, перехватил саблю покрепче и ударил. Раздался короткий крик. Открыв глаза, Баттайн увидел поблескивающую лужу крови и плававший в ней венок из осенних цветов. Сердце отчаянно колотилось, а в животе сжался комок боли. Баттайн лежал на спине, уставившись в навес из парусины. Неужели вот так это и происходит? Когда впервые убиваешь? *** Волны на озере уменьшились, а между тучами виднелось небо. Отец угрюмо сидел у лодки и доедал сыр. – Последний, – бросил он, протягивая кусок Баттайну. Колдрози молча кормила Дотти, которая выглядела совсем здоровой. – На рассвете нечисть стала откапывать лодку, я видел. Если хотим выбраться отсюда, надо поторопиться. Баттайн почувствовал, как дёрнулись уши. Они всё-таки отберут лодку у хорьков? Но как же... Он представил, как Брусника мечется по пустому острову, выбраться с которого нет никакой возможности... Отчаянно плачет Жёлудь... А на песчаном берегу лежат окровавленные трупы их родителей. Нет, уж лучше убить всех сразу. – Я думал отвлечь их и забрать лодку, но это слишком рискованно, – продолжал отец. – Сделаем вот как. У них есть детёныши, и, как ни странно, они к ним привязаны. Страх, что с ними что-то случится, заставит их перевести нас к земле. Ты понял меня, Баттайн? Приставишь кинжал к шее той мелкой самки, чтобы дёрнуться не смела! Баттайн еле заметно вздохнул. Колдрози молча смотрела вдаль, туда, где озеро смыкалось с небом. – Всё, выдвигаемся. Барахло бросаем, оно нам не нужно. Идя по лесу, Баттайн теребил кинжал и пытался унять собственную дрожь. Возможно, его ждала первая в жизни схватка с нечистью... Но, быть может, им удастся избежать кровопролития. Как здорово отец всё придумал! Хорьки заметили их, как только они вышли из-за деревьев. Главарь вскочил, его самка схватила детёныша. Почти так же, как Колдрози. Баттайн тряхнул головой, отгоняя непрошеную мысль. Вэлиант быстро вытащил саблю из ножен. – Эй, ты! Хорёк! Я, Вэлиант Голдсуорт Корнер, говорю с тобой! Моей семье нужна лодка, и для тебя лучше всего её нам дать! Хорёк злобно прищурился. – Ах, вот как ты заговорил! Нужна, значит? А нам ты что предложишь? – Между прочим, тебе дают возможность помочь благородным зайцам, мясоед! Да ты благодарить нас должен! Отец быстро кивнул Баттайну, и он взглянул на Бруснику. До неё было прыжка два. Подскочить, повалить на песок, подставить клинок к горлу... А если она станет вырываться? Попробует добраться до него когтями и клыками? – Благодарить? Да я прибью твои уши к дереву, барсучий прихвостень! Хорёк держал в лапе маленький, но весьма острый нож. Вэлиант мгновенно достал саблю. – Нет! Хорчиха с детёнышем выскочила между готовыми кинуться друг на друга зверями, а рядом с ней тут же встала Колдрози с Дотти на лапах. – Мы будем стоять здесь с детьми, пока вы не сложите оружие и не договоритесь, как нормальные звери! - отчеканила Колдрози. – Рози, не дури! Уйди немедленно! Баттайн в ужасе смотрел на мать, стоявшую бок о бок с хорчихой, как вдруг заметил движение сбоку. Спустя миг туча песка ударила его в морду. Брусника набрала ещё одну горсть, но Баттайн в ярости кинулся к ней. С удивительной ловкостью Брусника отскочила, запрыгнула на большой валун у самой кромки воды, встала на нём и тут же, потеряв равновесие, рухнула в озеро. Волна подхватила Бруснику и потащила прочь от берега. Она отчаянно замолотила лапами, её платье надулось, словно пузырь, а голова с раскрытой пастью едва виднелась над водой... Баттайн сорвался с места и сходу прыгнул в воду. Здесь оказалось куда глубже, чем могло показаться, и лапы не доставали до дна. Баттайн нащупал платье Брусники, а через мгновение когтистая лапа вцепилась в него. Он раскрыл рот, и в него хлынула холодная вода... Кто-то с невероятной силой тащил его за уши. Баттайн закричал от боли, вода хлынула из него, и он понял, что лежит на песке. – Ты куда полезла, дура?! Раздался удар, и Брусника закричала. – Я тебя сейчас! – Нет! Баттайн навалился на Бруснику, вдавив её в мокрый песок. – Хватит! Лапы матери нежно подхватили его, помогая подняться. – Святые небеса, сколько детей должно погибнуть, чтобы до вас наконец что-то дошло?! Отец стоял, всё ещё сжимая саблю и растерянно переводя взгляд с Колдрози и Баттайна на хорьков. – Кстати, – заговорила вдруг хорьчиха, - я надеюсь, снадобье помогло вашей дочке? – Да, конечно! Она отлично себя чувствует! Спасибо! – радостно откликнулась Колдрози. – И за птичье мясо тоже спасибо! – Ты... Лечила Дотти... Снадобьем нечисти? Рот Вэлианта медленно приоткрылся. Казалось, лишь постепенно до него доходил смысл услышанного. – Ты... Отдала наше снадобье... Зайцам? – столь же потрясённо произнёс хорёк. Вэлиант подскочил к Колдрози, вырвал Дотти у неё из лап и тщательно осмотрел. Уши зайчихи резко поднялись. – Позволь напомнить, что я изучала медицину в Саламандастроне и, уж наверное, могу отличить лекарство от яда! Или у тебя есть с собой собственное снадобье? – Но... Из чего оно было сделано? – пробормотал Вэлиант, не обращая внимания на колкость супруги. – Из крови новорождённого зайчонка! Ой, ладно, пошутить нельзя... Хорёк хохотнул и махнул лапой. – Ну а из чего их делают? Ну, корешки там всякие, ягоды, листья... – Итак, на этом острове зайцы спасли двоих хорьков, а хорьки спасли двоих зайцев, – спокойно произнесла Колдрози. – Может, хотя бы сейчас начнём работать вместе над тем, чтобы выбраться отсюда? Вэлиант стоял молча, одной лапой прижимая к себе плачущую Дотти, а во второй сжимая саблю. Наконец, он отдал малышку матери и вдруг резким движением бросил оружие на песок. – Эй, ты! Как там тебя... Я предлагаю мир, слышишь? По крайней мере, пока мы не доберёмся до большой земли! – Ха! Предлагает он! Хорёк было засмеялся, но, встретив взгляд хорчихи, умолк и вдруг сочно харкнул на лапу. – Ну, это… Я Черномех, это Рябина, самка моя, а двое мелких – Брусника и Жёлудь… У нас, это, принято называть по растениям всяким… Черномех протянул лапу Вэлианту, и тот пожал её, медленно и очень осторожно. *** Вскоре промокшие Баттайн с Брусникой сидели, прижавшись друг ко другу, укутанные в тряпки. Каким-то чудом удалось найти немного сухого мха и разжечь крошечный костерок. Он нещадно дымил, но давал хоть немного тепла. Колдрози с Рябиной принесли из рощицы всё, что смогли найти – ягоды, корешки, листья – и отправили в котелок с водой из долблёнки. – Эй, ушастый… Пива не хочешь? Последнее! Черномех сунул Баттайну под нос кружку, и зайчонок резко отвернулся. Отхожее место в тренировочном лагере пахло куда лучше, чем этот напиток. – Ну, как знаешь… Хорёк опрокинул кружку в пасть и рыгнул. – Ха! Зайцы хорьков кормят, хорьки – зайцев! Я когда щенком был, такое только у Железномеха в орде видел. Уши Вэлианта дёрнулись, и он оторвался от котелка, из которого наступила как раз его очередь есть. – Ты был в орде Железномеха? – Ну как, был… Я же говорю, тогда щенком бегал. Как он помер, так я с родаками оттуда и свалил. Помню только, у него рабом заяц был… – Врёшь! – возмущённо вскрикнул Вэлиант. – Никогда зайцы не были рабами! – Вот те клык! – в ответ воскликнул Черномех. – Я, что, зайца не отличу? Да он здоровый такой был, а промеж ушей пятно светлое… Вэлиант, Баттайн и Колдрози замерли, уставившись на хорька. Тот, впрочем, увлёкся воспоминаниями и внимания на то не обратил. – Вроде тогда ваши его потрепали, да. А он в логово с зайцем связанным вернулся. Мой-то папаша к Железномеху приближенный был, так что я там рядом ошивался. И всё лето заяц тот в логове жил, жратву готовил, ну, чинил там что-то. А осенью Железномех с парой хорьков не поладил, так они его ночью прикончили. А заяц тот, что он выдумал – башку мертвяку отрезал, да с ней и ушёл, ха! Вы же, это, головы в горе собираете, а? – Итак, мы замечательно пообедали, и теперь, полагаю, нам стоит заняться отплытием! Колдрози произнесла эту фразу так, словно находилась на пикнике среди большой и дружной заячьей семьи. И лишь на мгновение её голос дрогнул. Хорьки быстро вырыли долблёнку, вылили из неё воду и столкнули в озеро. Баттайн с Брусникой уселись в середине рядом с Колдрози, держащей Дотти на лапах, Вэлиант и Черномех взяли вёсла, а Рябина оказалась у грубо сделанного руля. Люлька с Жёлудем стояла у её лап. Вёсла опустились в воду, и вскоре лодка пошла по озеру, чуть покачиваясь на небольших волнах. Баттайн с отвращением взглянул на прибитую к носу воронью лапу, а затем оглянулся на уходящий вдаль остров. Сейчас, в лучах вышедшего из-за туч солнца, он выглядел даже уютно. Баттайн перебирал в памяти события последних дней, словно книги в библиотеке. На этом крошечном клочке суши как будто исчезли бесчисленные сезоны вражды, и зайчиха с хорчихой вместе готовили суп для обоих своих семей. Где ещё в мире такое было возможно? Или это и не должно было становиться возможным? С тревогой Баттайн оглядывал озеро. Если им встретятся выдры или землеройки, то что они подумают о лодке, набитой зайцами и хорьками? Может, не разбираясь, сразу закидают стрелами? Или помрут от смеха… Солнце клонилось к закату, когда впереди показалась тёмная полоска леса. Вскоре долблёнка уткнулась в песчаный берег под могучими соснами. С горячей радостью в груди Баттайн прижался к их торчащим из обрыва корням. Теперь его лапы наконец-то стояли на большой земле. – Тут виднелась река, та, что на север ведёт, – произнёс Черномех. – По ней попадёте в этот свой Рэдволл, а там и гора эта… Вэлиант смущённо кашлянул. – Наши пути расходятся. Прощайте. Спасибо, что вытащил Баттайна, за снадобье для Дотти. И… Надеюсь, мы никогда не встретимся в бою. На этот раз Вэлиант первым протянул лапу. Черномех усмехнулся и уверенно пожал её. – Доброго пути, ушастые! Эй, Рябина, Брусника, за мной, да побыстрее! Уже взобравшись по обрыву, Брусника оглянулась и встретилась глазами с Баттайном. Он хотел что-то сказать или хотя бы махнуть лапой, но хорьки уже скрылись в зарослях. Два мира, столкнувшиеся на острове, снова разделились. В молчании зайцы дошли до реки. Эти места были знакомы Баттайну. Совсем скоро им должны будут встретиться долблёнки Гуосима, а они-то с радостью проводят заячью семью к аббатству. Оглянувшись на отца, Баттайн увидел, что его глаза покраснели, а мех под ними намок. – Пап… Ты из-за его рассказа? Да ерунда это! Он всё выдумал! Или другие придумали, а он повторил! Не мог дядя Честер… Вэлиант покачал головой. – Честер никогда не рассказывал о том, что делал в тот сезон, когда его считали пропавшим без вести. Давай-ка так, сынок: просто забудем эту байку и никогда не станем её вспоминать. Дядя Честер – герой, пусть им он и остаётся. Баттайн кивнул и, помолчав, спросил: – А о всём, что с нами было… Про хорьков тоже никому не станем говорить? – Станем. Мы с тобой вместе подойдём к Лорду и расскажем обо всём, что произошло. И пусть он решит, добро мы сотворили или зло. Вздрогнув, Баттайн представил барсука, слушающего их рассказ. А если Владыка Горы решит, что, хоть на несколько часов примирившись с паразитами, зайцы предали свои идеалы? Но отец был прав. Служить в Дозорном отряде имея за душой то, о чём никому не расскажешь, было бы слишком тяжело. Из-за поворота широкой реки появилась лодка, наполненная зверьками в разноцветных банданах. Один из них встал на носу и, заметив зайцев, замахал лапами. *** Мягкий свет заходящего осеннего солнца лился в кузню Саламандастрона сквозь высокое окно, за которым виднелась гладь моря. В очаге поблескивали угольки. Лорд расслабленно сидел в кресле, а два зайца, отец и сын, стояли перед ним навытяжку. Рассказ прозвучал без единой утайки, и теперь Баттайн молчал, ощущая, как пот струится по телу под мундиром. Вот-вот барсук тяжело поднимется и скажет: «Как вы посмели пожимать лапы грязной нечисти? Вы должны были убить их, только увидев! Убить их самок, которые рожают новую нечисть на погибель добрым зверям!» Но, закрывая глаза, Баттайн видел сплетённый Брусникой маленький цветочный венок. Пусть с ним делают, что хотят, но он не смог бы убить Бруснику. Лорд медленно кивнул огромной полосатой головой. – Вэлиант Голдсуорт Корнер, скажи, хищники угрожали тебе и твоей семье? Я говорю не о каких-нибудь злых словах, а о настоящей угрозе. – Нет, сэр, – ответил Вэлиант, на мгновение замявшись. – Хорёк Черномех произнёс много грубостей, но того, о чём вы говорите, не было. Баттайн еле заметно выдохнул и чуть расслабился. – Баттайн Голдсуорт-Кеннеди Честер-младший, а о чём ты думал, когда кинулся в воду за той хорчихой? – Сэр… Я… Я подумал, что она вот-вот утонет, погибнет, и… она ребёнок… Барсук снова кивнул. – Что же, полагаю, ваше поведение в столь необычной ситуации было вполне благородным. Баттайн закрыл глаза. Радость, горячая и сладкая, окатила его изнутри. Сам лорд-барсук признал их правоту! Но тут же Баттайн подумал о Бруснике, которая, быть может, прямо сейчас брела по холодному темнеющему лесу. Что ждало её впереди? Унылая короткая жизнь среди злобных хищников? – Вы знаете, конечно, пословицу, что хороший хищник – мёртвый хищник, – мягко продолжал лорд. – Её появление понятно, если вспомнить, сколько горя, боли и пролитой крови приносили с собой хищные завоеватели. Когда-то я сам думал так же. Был уверен, что добрым зверям надо собраться вместе и убить всех хищников. Всех, вместе с самками и детёнышами. Но, когда шла война с Железномехом, я понял, что многие хищники страдали от неё не меньше нас. Завоеватели приманивают их лёгкой добычей, а затем гонят на убой. А после той войны отец провёл меня в очень глубокое подземелье под горой, куда я сам теперь не найду дороги. Среди таинственных рисунков, что были там изображены, я запомнил один, самый необычный. Он изображал зайца и хищника, пожимавших друг другу лапы. Может быть, это значит, что когда-нибудь наши народы наконец обретут мир между собой. Возможно, даже благодаря тому, что произошло на том острове. Баттайн вздохнул и взглянул в окно. В сумеречном небе над морем зажглась звезда, и зайчонок подумал, что, быть может, прямо сейчас на неё смотрела и Брусника.

Ещё немного нейро-фанарта.

Пока было время, набросала эпизод из "Льюка Воителя" и Мериэл. Про мышку помню, что она была отважной девочкой, которая здорово управляется с канатом? К сожалению, книг с ней на руках нет:(( ...Лис появился как будто из воздуха! За ним стояли четверо оборванцев - маленькая банда крыс и хорьков. Эпизод из 7 главы "Льюка Воителя": Тримп и Крар Хранитель Лесов. И просто Матиас с Мартином, вероятно, во сне Х))) От изумления малыш забыл, как дышать